Ведьма по обмену

– Летя-я-т у-у-утки, летя-я-ят утки… – голосил наглый черный котяра, выманивая у меня печенье.

– Даже не думай! Все равно не дам! – строго посмотрела я на него, поправляя черную остроконечную шляпу.

– А все-таки без косметики тебе намного лучше, – снова перешел фамильяр к нотациям, но чуть не свалился с полки, когда вагон в очередной раз тряхнуло. – Да чтобы вас мама в четыре утра будила!

Наверное, машинист этого магического поезда совсем недавно окончил обучение, раз не может долго удерживать потоки, по которым скоростной путешествует. Говорят, это невероятно сложно и нужен очень большой резерв, но я в магическом транспорте не особо разбиралась. Вот если бы что-то ведьмовское, это да.

– Я ведьма, – напомнила я, жирнее накладывая на веки черные тени. – А значит, должна соответствовать. Что там по кодексу еще нужно? Ничего не забыла?

– Гетры натянула?

– Точно!

Взвившись с твердой полки, я мигом подняла ее и полезла в сумку, чтобы достать оттуда полосатые оранжево-черные гетры. Мы с котом были единственными пассажирами этого купе. И не то чтобы мы так хотели. Просто, увидев нас, наши потенциальные соседи быстренько решили, что ехать им не так уж и нужно.

А все почему?

Да потому, что слава моя летит далеко впереди моей метлы. Я, кстати, к этой славе совершенно не имела никакого отношения. Оно само как-то всегда получалось, честное слово!

Подумаешь, один раз зелье неправильное вышло! Но четыре старых дома при этом сами по себе сгорели. Так никого же в них не было, а ведьмовская школа потом еще и новые отстроила владельцам. Зато призраков след простыл! Цель-то в итоге была достигнута!

– Все. Теперь точно все, – оправила я черное платье, следя за тем, чтобы каблуки не цеплялись за подол.

– Не понимаю я, и чего ты выпендриваешься? Подумаешь, следователь. Что мы, мр-р-р, следователей не видели?

– Видели, – согласилась я, вспоминая всех тех следователей, которые отказались брать меня в городскую стражу под свое крыло для прохождения практики. Все по той же причине отказались даже под угрозой смерти от ведьм, а это страшно. – Только первое впечатление самое важное.

– Первое впечатление… – пробурчал котяра, запрыгивая ко мне. – Вот если бы мы на метле прилетели…

– Ты же знаешь, что на метле нельзя, – вздохнула я, зарываясь пальцами в мягкую шерсть.

К сожалению, свободно на метлах могли летать только те, у кого было постоянное разрешение на магическую деятельность. У меня, как у выпускницы ведьмовской школы, такого разрешения, естественно, не было, потому что обязательную практику я еще не прошла.

Практику молодые ведьмочки всегда проходили по месту жительства при городской страже в качестве целителей и младших офицеров. Такая же участь ждала и меня, если бы не одно жирное но.

Ни один близлежащий город не захотел брать на себя такую ответственность (считай, ходячую катастрофу) в моем лице. О моих приключениях были наслышаны в каждом населенном пункте, потому как за одиннадцать лет обучения куда нас вместе с группой и куратором только не посылали.

То там нечисть выловить, то здесь эффект от контрабандного зелья свести. Так и получалось, что ехала я сейчас на магическом поезде на другой конец материка в город под названием Кентерфил, о котором абсолютно ничего не знала.

Впрочем, обо мне в этом городе тоже ничего не знали, что, несомненно, являлось огромным плюсом. Нас с местной выпускницей просто поменяли местами, так что в это же время, когда я готовилась к неизвестности, она на таком же поезде ехала покорять столицу.

– И… ммм… Вот здесь еще почеши. Мр-р… – словно старый трактор на последнем издыхании, тарахтел котяра, подставляя мне свое черное ухо.

– Кот, а Кот? А иди-ка ты уже на свою полку. Приедем скоро.

– Вот так всегда: чуть что, сразу Кот. А я, может, положительной энергией делюсь.

– Шерстью ты делишься прямо на новое платье. Причем очень обильно, – усмехнулась я, подталкивая его под упитанный бок.

Обиженный котяра перепрыгнул на свою полку, всем своим видом показывая, что всякие ведьмы не имеют ни стыда, ни совести, а его личная так вообще ничего в положительной энергии не понимает.

Впиваясь когтями в подушку, он наконец улегся, а я подумала о том, что без него бы мне в этот город ехать было страшно. Все-таки фамильяр для каждой ведьмы – это особое существо, которое не только положительной энергией делится, но и магию накапливает.

Этой магией при случае ведьма могла свободно воспользоваться, не говоря уже о том, что фамильяры – это защита от смерти. Как минимум от первых восьми покушений.

При всем моем почтении моего фамильяра так и звали Кот. Непутевая ведьма в моем лице с детства его так называла, а потом уже было поздно: все привыкли. Кот был для меня не просто фамильяром, но еще и нянькой, и другом, так что я везде таскала его за собой, а он, как умел, за мной приглядывал. В общем, в приключения обычно мы попадали вместе.

И от верховной ведьмы нам тоже метлой попадало обоим.

– Госпожа ведьма? – постучался с той стороны двери проводник. – Можно к вам войти?

– Входите, не заперто, – откликнулась я, поднимаясь на ноги.

Замок щелкнул. Дверь с тихим скрипом отъехала в сторону.

– Ой, госпожа ведьма! Вот ведьма ведьмой, невооруженным глазом видно! Господин следователь сразу поймет, что шутки с вами плохи.

– Хорошо бы, – зарделась я от комплимента, глядя на пожилого проводника в сером костюме магических линий.

– Я того, предупредить зашел. Через пять минут уже на вокзале будем.

– Отлично, – обрадовалась я. – Значит, пора собираться.

Сборы наши не были долгими. Уже через пять минут я стояла на перроне, крепко сжимая в одной руке метлу, а в другой саквояж. Котяра прикидывался меховым воротником, расположившись у меня на плечах, но при этом со всей строгостью смотрел по сторонам, блюдя мои честь и достоинство.

Раскаленный воздух опалял жарой, а потому глотнуть свежести не получилось. Хорошо хоть, широкие поля остроконечной шляпы защищали от слепящего солнца. Шла, оглядываясь по сторонам, потому что куда идти – не знала, но меня окликнули почти сразу же, как только я вышла из старенького здания вокзала.

– Госпожа ведьма!

Повернув голову в сторону окликающего, я на несколько секунд совершенно точно пропала. Чуть не запнулась на ступеньках, засмотревшись на статного мужчину в темном плаще городской стражи.

Белоснежные волосы следователя были убраны в длинную тугую косу. Высокий – гораздо выше меня, – он производил неизгладимое впечатление. Чем ближе я подходила, тем лучше могла разглядеть его темно-серые глаза, вначале показавшиеся мне черными.

Твердый подбородок, острые черты лица. Если бы следователь так сильно не хмурился, то мог бы даже показаться мягким и милым. Под плащом скрывались черная рубашка, брюки и высокие сапоги. Прям не мужчина, а картинка из любовных романов.

– Добрый день, госпожа ведьма. Как добрались?

– С комфортом, – ничуть не слукавила я, подавая ему свой саквояж. Тонкий намек на толстое обстоятельство проигнорирован не был, так что от тяжелой ноши я на время избавилась.

– Очень рад. Меня зовут Жозеф Калье. Я старший следователь при городской страже, но вы можете это не запоминать.

– Шутите, да? – улыбнулась я, медленно следуя рядом с мужчиной в направлении неизвестном. – А я Селена Абигайл, но вы, наверное, это уже знаете.

– Не запоминал, – снова пошутил он, почему-то ставя мой саквояж в телегу. Раз! И саквояж был запущен в полет, освобождая место с краю. – Присаживайтесь.

– Сюда? – удивилась я, разглядывая неровный настил из дерева, покрытый высохшей грязью и верховная знает чем.

– А-а-а… Вы, наверное, там у себя, в столице, к каретам привыкли? – запрыгнул следователь в этот странный транспорт, свешивая ноги наружу. – Так простите, у нас экипажей нет. Точнее, есть, но не на балансе городской стражи. Думаю, вас бы не устроила тюремная карета?

– Да как сказать, – не вовремя поддакнул кот, не подававший признаков жизни все это время.

Я предпочла промолчать, потому что дерзить и ругаться не хотелось. Я – благовоспитанная ведьма. Если повторять это по несколько раз на дню, может, и сама поверю.

– Так что там у вас в столице? Свободные места для практики ведьм закончились? Или, может, маги наконец вспомнили, что и без ведьм работать умеют?

– Не умеют! – с гордостью ответила я, точно зная, сколько раз в день городская стража к помощи ведьмовской школы прибегает. Ни дня без нас не могут!

– Значит, в трудовую повинность вас отправили. Если не секрет, что натворили? Зельем любовным кого-то опоили?

– Да как вы… Да как вы подумать такое могли? – задохнулась я возмущениями, обижаясь не то что за себя – за всех несправедливо обвиненных ведьм. Если бы я кого-то и опоила, меня бы никогда не поймали!

– Да бросьте. За вами не встанет, – саркастично усмехнулся мужчина, спрыгивая на дорожку.

За этим возмутительным разговором я совсем не заметила, как мы приехали, и возничий остановил свою дряхлую колымагу рядом с красивым респектабельным особняком.

Он больше походил на музей, нежели на пункт городской стражи, а я даже город рассмотреть не успела.

– Хоромы! – довольно цыкнул языком котяра, спрыгивая на дорогу, выложенную светло-серой брусчаткой.

– В общем, так, госпожа ведьма. Практику я вам поставлю через три месяца, но при одном условии. Первое – вы никуда не лезете. Второе – на работу вы вообще не приходите. И третье – все три месяца вы отдыхаете и находитесь как можно дальше от здания городской стражи. Думаю, мы договорились? – Мой саквояж был вручен мне лично в руки.

Такого неприкрытого хамства я уже стерпеть не смогла!

– То есть я, по-вашему, одиннадцать лет в ведьмовской школе училась для того, чтобы меня вот так вот, без суда и следствия, в шкаф убрали, как старый котел?! – голос мой звенел все громче с каждым произнесенным словом.

– Интересное сравнение, – заметил следовать. – Но мой ответ: да.

– Да что вы себе позволяете? Да я… Да я вам еще докажу! Я вам всех преступников переловлю! Между прочим, по статистике, ведьмы всегда ведут следствие лучше, чем ведьмаки и маги.

Насмешливый взгляд и скептично изогнутая широкая светлая бровь – это все, чего я была удостоена. Хотя нет, еще в его голосе я уловила львиную долю снисхождения:

– Я все сказал. А если вы меня не услышали, то пощады не ждите, потому что мой контракт истекает ровно через три месяца и я не позволю, чтобы вы испортили мой идеальный послужной список своим вот этим вот, – кивнул он на мою шляпу и метлу. – Так что вещи свои можете даже не распаковывать. А еще лучше прямо сейчас отправляйтесь обратно на вокзал. И кстати… У вас глаза пожелтели.

– Это потому что я злюсь! – с ненавистью выкрикнула я, до слышного скрежета стискивая древко метлы.

– Всего хорошего.

Запрыгнув обратно в телегу, следователь и вовсе от меня отвернулся. А я ведь так много ему еще хотела сказать!

Ведьмино заклинание для обидчика уже было готово сорваться с языка. Сила бушевала, требуя немедленного выхода. Мы обе хотели расквитаться с этим самоуверенным следователем, и даже Кот был на нашей стороне, бурча себе под нос что-то вроде: «Такого я, конечно, не ожидал», но так и не свершившееся правосудие резко и бесцеремонно прервали:

– Вы заселяться-то будете? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась немолодая дама в белом переднике.

Я даже не заметила, когда она появилась рядом со мной.

– Буду! – заявила я решительно, понимая, что никакими угрозами следователю меня не остановить. Я ему такую ведьму сотворю, что на всю жизнь запомнит! – Показывайте, чего у вас там.

– И чего ты там ищешь? – с ленивым любопытством поинтересовался фамильяр, разлегшийся на кровати поверх клетчатого мягкого пледа.

В выделенной мне спальне было совсем немного мебели. Кроме кровати в наличии были лишь тумбочка и небольшой шкаф, но в ведьмовской школе я и к меньшему привыкла.

– Ничего, – тяжело вздохнула я, разглядывая свое отражение в красивом кованом зеркале.

Утро уже наступило, а глаза мои по-прежнему оставались желтыми. И не просто желтыми, а с вытянувшимися в узкую линию зрачками.

А все почему?

Да потому, что злилась я на беспардонного следователя до сих пор. Вот и проявлялись папины гены – оборотень как-никак. Правда, мне только глаза и передались. Да и то увидеть эту метаморфозу можно было лишь в моменты сильной злости.

Вот прямо как сейчас.

И как вчера, когда я заселялась в это чудесное место. Оказалось, что особняк мадам Элен был не только ее домом, но и работой. Предприимчивая мадам сдавала комнаты на верхнем этаже постояльцам, а сама вместе с тремя племянницами жила на первом.

Мадам Элен Боржуа мне понравилась. Чем-то она походила на мою маму. То ли всегда белоснежным фартуком, то ли тем, что женщина держала и дом, и своих домочадцев в строгости. Но больше всего, конечно, попадало постояльцам. Так, например, общие завтраки, обеды и ужины проходили строго по часам, а тех, кто не успевал ко времени, просто не кормили.

Уборка комнат тоже проводилась ежедневно и с точностью до минуты. А в комнате ты, спишь ли или гостей принимать изволишь, хозяйку не волновало. В общем, нравился мне такой серьезный подход к делу, а уж то, что комната у меня была оплачена на три месяца вперед не из моего кармана, нравилось вдвойне.

– Селена, спускайтесь завтракать! – раздалось за дверью после короткого стука.

Так сразу было и не определить, кто из племянниц мадам зазывал постояльцев на завтрак. Голоса у них были очень похожи – так, что и не различишь. Зато внешне девушки отличались.

Альята обладала пышными формами, но при этом имела маленький рост, чем, видимо, пошла в свою тетушку. Калия особо ничем не выделялась – среднего роста, среднего телосложения, но с вечно мечтательной улыбкой на губах. Третью сестру – Фелисию – можно было запросто спрятать за шваброй, как поговаривала мадам, настолько худой была девушка. Самая высокая из всех, она тщательно следила за своим внешним видом, нося в маленьком кармашке платья крохотное зеркальце.

Но было и то, что объединяло всех хозяек этого дома. Все они были голубоглазыми блондинками и обладали приятной, располагающей внешностью.

– Проснулась уже, красавица? Это хорошо. Сегодня впятером только завтракаем. Остальные постояльцы уже по делам разошлись, – встретила меня мадам улыбкой, ставя в центр обеденного стола высоченную стопку блинов.

Кот пролетел по лестнице куда быстрее меня, обгоняя вся и всех и усаживаясь за стол прямо на один из свободных стульев. Вооружившись вилкой и ножом, он просительно глянул на пораженную до глубины души хозяйку особняка.

– Я, конечно, очень сильно извиняюсь, мадам, но мне бы тоже хотелось присутствовать при трапезах. С вашего разрешения, разумеется.

И если девушки так и замерли с открытыми ртами, поражаясь тому, что мой фамильяр разговаривает, то мадам Боржуа быстро взяла себя в руки:

– А ты лапы мыл? – строго посмотрела она на котяру, уперев руки в пышные бока.

– Обижаете, мр-р-р, мадам. Сделал все в самом чистом виде. А можно мне вот этот румяный и наверняка очень вкусный блинчик?

– Вам со сметаной? – тихо уточнила Калия.

– Со сметаной, – сдержанно согласился Кот. – Я сметану очень уважаю.

– Какой вы, однако… Воспитанный.

– Когда папа лев, а мама фамильяр в двадцатом поколении, манеры – это очень важно. Ох, простите, обворожительные дамы, мое упущение. Мое имя Кот. Месье Кот.

Я бы сказала проще: месье хвастун, – но портить первое впечатление девчонкам не стала. Они с таким восхищением смотрели на моего фамильяра, будто перед ними за столом действительно сидел лев, а не наглый черный котейка, возомнивший себя аристократом.

То, что его мать была фамильяром в двадцатом поколении, частично действительно было правдой. Если сосчитать всех его родственников, служивших фамильярами у ведьм, то около двадцати обязательно получится. Только не поколений, а существ.

А уж история с папой львом и вовсе была придумана им самим. Нравилось ему считать, что у него такой большой, страшный и гордый родитель. А то, что не видел он его никогда, так это ничего. Он же не только страшный и гордый, но еще и важный и занятый. Шутка ли – быть царем всех зверей?

За завтраком разговор с кота как-то незаметно перешел на племянниц хозяйки. Пока я с удовольствием поглощала блины с домашним малиновым вареньем, девчонки попеременно краснели.

– Ох, поскорее бы уже мужьям в руки моих красавиц передать. Ухажеры-то есть у каждой, а замуж все не зовут. Может, есть у вас зелье какое, чтобы они любовь-то свою поскорее разглядели?

– Зелья-то есть такие, – улыбнулась я, чувствуя себя неудобно оттого, что придется отказать в помощи этой доброй женщине. – Только использовать их никому нельзя. Законом запрещено. Статья девяносто восьмая, пункт восемнадцатый – шесть лет принудительных работ на каменоломнях.

– Ох! – впечатлилась хозяйка, подкладывая мне еще блинов. – Нет, тогда такого добра нам не надо. Сами разберемся. Правда, мои дорогие?

Девчонки убежденно покивали, а я за них тихо порадовалась. У них на моськах все было написано: влюбленные по самые уши. Лишь бы кандидаты хорошие были, а не вот такие вот, как старший следователь при городской страже.

– А что старший следователь? – нахмурилась мадам Элен, а я со всем отчаянием поняла, что последнюю фразу произнесла вслух.

Котяра усмехнулся, глядя на покрасневшую меня, и притянул к себе плошку с оставшейся в ней сметаной.

– Да… Злой он у вас. Бесчувственный, – тщательно подбирала я слова, здраво предполагая, что мое честное мнение может присутствующих обидеть.

– Злой, не то слово, – вдруг согласилась со мной хозяйка дома. – Но ему по должности положено, а иначе что тогда вокруг твориться будет?

– Что?

– Беспредел. Вот взять, например, ведьму, что на окраине живет. Раньше как было? Все к ней в очередь выстраивались. Кто за любовным зельем, кто на будущее погадать, кто соперницу того – со свету сжить. Очередь до центральной площади каждый день была, еще и с соседних городов и деревень ехали. А сейчас что?

– Что? – повторила я, внимательно слушая.

– В город совсем перестала приходить, не видать ее. А все потому, что следователь как приехал, так сразу к ней на разговор отправился.

– Убил? – предположила я худшее, в деталях вспоминая профиль этого бесстыжего мужчины. Он мне даже ночью сегодня приснился, зараза такая!

– Да почему же? Провел воспитательную беседу.

– И вовсе не так было, тетя, – вмешалась в нашу беседу Фелисия. – Скандал был знатный, горожане до сих пор помнят. Мы и сами не знали, где прятаться, так магия по сторонам летала. А потом как-то все само собой устаканилось.

– Говорят, что господин Калье ведьму магией своей сильно огрел. Вот она и не выходит больше, – шепотом добавила Калия.

– А я слышала, что у нее в доме зелье какое-то взорвалось, и с тех пор она совсем на себя не похожа стала. С ума сошла, – не осталась безмолвной и Альята.

– Да ну, не слушайте их. Тоже мне, сплетни собирают. В общем, ты с ним не шути, лучше действительно три месяца пересиди, тем более что и зарплату платят, и жилье снимают, а там разрешение получишь – и обратно к себе.

– Посмотрим, – не дала я конкретного ответа. – Так где, вы говорите, эта ведьма живет?

Я прекрасно знала, что в каждом городе живет как минимум одна дежурная ведьма. Простой люд к нам часто обращался за помощью. Особенно тогда, когда в рамках закона наказать обидчиков не получалось.

Особенность Светлых ведьм была в том, что наказывали мы не по закону, а по справедливости. У нас был свой, особенный кодекс, которому мы и подчинялись, но жить только в своих рамках не могли.

Приходилось лавировать, соседствуя с правилами государств, в которых мы проживали, и в этом была самая большая трудность. В надзоре, который за нами велся. Если бы не он, нам бы не приходилось проходить практику при городской страже, чтобы получить разрешение на магическую деятельность.

В общем, жизнь наша была бы гораздо проще.

Согласно кодексу, существовало одно важное правило: с дежурными ведьмами всем приезжим ведьмам нужно было знакомиться обязательно. Во-первых, это делалось для того, чтобы вас могли поставить на общий учет и в случае чего призвать вас к оказанию помощи страждущим.

Во-вторых, дежурная ведьма для выпускницы, отправленной на практику, являлась не только наставницей, защитницей, но и информатором. Они всегда знали больше остальных, могли дать дельные советы касаемо горожан и поделиться опытом.

Нам с Котом предстояло очень важное знакомство.

– Я пешком не пойду! – заупрямился фамильяр, брезгливо оглядывая не слишком чистую брусчатку.

– Конечно, не пойдешь, – согласилась я, ступая на серые плиты. – Побежишь. В конце концов, ты лев или кто?

– Но у меня лапки!

– Так и пользуйся ими по назначению.

Найти домик ведьмы с первого раза не получилось. Оказалось, что жила она не на окраине, как сказала мадам Боржуа, а за городскими воротами рядом с кладбищем. Чтобы окончательно не потеряться, пришлось нанимать возничего и свободную телегу.

Кот был счастлив.

– Сколько с меня? – слезла я с телеги, отряхивая слегка запачкавшееся черное платье.

– Да что вы, госпожа ведьма? Ничего не надо… – отмахнулся возничий, как-то странно на меня поглядывая. Странно же на нас косился и его тощий замученный конь.

– Запрещенные зелья не варю, – предупредила я строго, окинув эту компанию хмурым взглядом.

– Два медяка, – тут же скис наш провожатый. Даже плечи опустились.

– Заплачу четыре, если дождетесь нас здесь и отвезете обратно.

– Маловато будет четыре, – включился в седовласом мужчине торгаш, наверняка уже прикидывающий будущие расходы.

– Не маловато. Два сюда и два за простой.

– А обратно?

– А обратно вам все равно ехать придется.

Пожав плечами, вредная ведьма в моем лице отправилась к захудалому покосившемуся забору. Городское кладбище находилось несколько левее, и дорога до него была темной, мрачной. Раскидистые ветви деревьев с ссохнувшейся зеленью свисали, будто слипшиеся сосульки. Я не боялась, но таких мест старалась избегать, потому что прекрасно знала, кто там может жить.

Новые знакомства среди серых холодных плит и старых венков – не предел моих мечтаний.

– Тук-тук-тук, – постучала я по забору и едва не отпрыгнула от него, так опасно он накренился, а калитка и вовсе повисла на одной петле. – Есть кто дома?

За калиткой перед нами предстали настоящие заросли. Вся дорожка была покрыта мелким песком и сухими листьями. Распустившиеся цветочные кусты повяли и едва проглядывались за буйными джунглями. Сорняки оплели и ступеньки, и фасад дома, залезая даже на покосившееся крыльцо.

Некогда яркая темно-синяя краска на ставнях местами осыпалась, потрескалась, а серая стена, казалось, вся покрылась разводами. Из печной трубы валил ярко-розовый дым.

– Я не понял, мы к дежурной ведьме пришли или куда? – оглядел представшее перед нами безобразие кот.

– Не знаю, – удивленно оглядывалась я по сторонам, следуя к крыльцу. – Но узнаю.

Стучать не пришлось. Едва я притронулась к створке, обшарпанная деревянная дверь открылась, оглушая округу ужасающим скрипом. У моей метлы веточки дымом встали от этого противного звука.

За порог не проходили: не по кодексу это – в дом к ведьме без приглашения врываться.

– Госпожа ведьма! – окликнула я, рассматривая грязь и бардак, творившийся в доме.

– А тут точно кто-то живет? – с сомнением произнес кошак. Смешно пошевелив усами, он громко и звучно чихнул.

– Кто? Кто в гости ко мне заглянул? – раздался звонкий мелодичный голос откуда-то сверху.

Топот чужих ног поднимал от ковра, которым были обиты ступеньки, клубы пыли.

Женщина, что спускалась к нам, на настоящую Светлую ведьму походила в последнюю очередь. Из-под зеленого цвета короткой юбки выглядывала необъятных размеров голубая, увешанная голубиными перьями.

Подол едва ли прикрывал разноцветные носки. Один носок, обвивающий щиколотку, был ржаво-оранжевого цвета. Второй, достигающий колена, отдавал всеми оттенками фиолетового.

Поверх синей кофты была накинута мышиная шаль, что почти сливалась по цвету с взлохмаченными волосами женщины. Ведьмовским регламентом здесь и не пахло, а ведь есть особые правила, которых мы должны придерживаться в одежде, чтобы узнавать друг друга даже издалека.

Очень странная ведьма.

– Черных ночей и чищеных котлов вам, госпожа ведьма, – вежливо поздоровалась я, переминаясь с ноги на ногу. – Я Селена, Селена Абигайл. Меня прислали в Кентерфил на практику в городскую стражу. Вы должны отметить мое появление.

– Ох, деточка! Да что же это творится! Я и не подготовленная совсем, – всплеснула она руками, отчего по сторонам разлетелись яркие мигающие искры. – Да проходи, проходи, не стой на пороге. Сейчас я тебя отваром напою. У меня и плюшки с крапивой где-то были…

Находиться в домике ведьмы было некомфортно. Плюшки с крапивой давно высохли – ими запросто можно было гвозди забивать. Отвар из трав горчил и отдавал неприятным ароматом. Затхлый воздух скопился в помещениях. Стул подо мной скрипел.

Я не понимала, что здесь происходит.

Перта Рейнар не выглядела молодой, но, как сама она сказала, совсем недавно ей исполнилось тридцать – всего ничего для ведьмы. О себе госпожа Рейнар говорила много и с удовольствием, но ничего важного для себя я так и не услышала. Мои вопросы она словно игнорировала, рассуждая о чем-то своем.

Последней каплей стала рыжая зеленоглазая кошка, которая решила, пользуясь случаем, приударить за моим фамильяром. Вместо магического существа перед нами предстало самое обыкновенное домашнее животное.

– Мадам! – возмутился мой котяра повышенному вниманию. – Что вы себе позволяете? Я однолюб! Я не приветствую мимолетные отношения!

Кошка не слушалась, зазывно мяукала и требовала ласки, временами обтираясь о мои ноги.

– …И тогда я сварила свое первое любовное зелье. Как он потом за мной бегал! Как клялся в любви! Но я была неумолима. Зачем мне…

– Простите, – перебила я, поднимаясь из-за стола. – Вы очень интересно рассказываете, спасибо за угощение, но мне, к сожалению, уже пора. Работа не ждет.

– Понимаю, – кивнула хозяйка дома. – Но ты заходи еще, не забывай. Мы с Мусей всегда гостям рады. Да, моя красавица?

Из домика дежурной ведьмы я выходила в растрепанных чувствах. Очень многое меня напрягало, но первым делом я полезла в те самые засохшие кусты, разгребая колючие заросли руками.

Хотела проверить свои опасения и… К несчастью, оказалась права.

– Да что ты там ползаешь? – шипел Кот, чинно-мирно сидя у калитки. – Ты же видишь, что она того. Вот и не ухаживает ни за домом, ни за садом. Видимо, одичала тут совсем. Лечить ее надо.

– Лечить ее надо, в этом ты прав. Только с ума она сошла не по своей воле. Смотри, – вылезла я наружу, демонстрируя свои запачканные ладони.

– Ну грязь.

– Эх ты… – с осуждением покачала я головой. – Это – серая плесень. Ее появление свидетельствует о том, что в этом районе кто-то совсем недавно совершил сильное, масштабное колдовство. Кусты поражены не полностью, лишь поверхностно, что говорит о промежутке времени в месяц-два. Еще одна странность – фамильяр госпожи ведьмы. Фамильяр становится обычным животным только в случае, если у него осталась лишь одна жизнь. А на что фамильяры тратят свои жизни?

– На защиту ведьмы, – ошеломленно выдохнул Кот, прикрывая лапкой удивленно открытую пасть. – Так ты думаешь…

– Да. Я думаю, что на эту ведьму очень сильно покушались и она едва осталась в живых, чему поспособствовали запасные жизни ее фамильяра.

– И что мы будем делать?

– Перво-наперво отправим письмо в ковен. В Кентерфиле нужна новая дежурная ведьма, необходимо провести расследование, а госпоже Рейнар требуется лечение и уход.

– А потом? – запрыгнул котяра ко мне на руки, едва я закрыла покосившуюся калитку.

– А потом сварим суп с мышиным хвостом и пойдем очаровывать непреступного следователя. Я ему покажу, что ведьма – это не хухры-мухры! Ведьма – звучит гордо!

– Варись суп вкусный, суп правильный, – шептала я над котлом, помешивая его содержимое поварешкой. – Куда лапы тянешь?

– Да я только попробовать! – обиделся мой пушистый нянь. – Уж очень вкусно рыбкой пахнет.

– Потому что из морепродуктов получается самый сильный любовный суп, – со знанием дела пояснила я.

– Ой, чувствую, не доведет до добра твой суп…

Я усмехнулась:

– Так и не для добра делаю.

В арсенале любой уважающей себя ведьмы всегда имелись любовные зелья разной категории. Правда, применение настоящих любовных зелий каралось законом, а для того, чтобы торговать и использовать более легкие составы, необходимо было иметь разрешение на магическую деятельность.

Которого у меня, естественно, не было.

Зато в законе имелась хорошая лазейка. Ей-то – этой лазейкой – добропорядочные ведьмы и пользовались. Да, мне нельзя было варить любовные зелья, но никто же ничего не говорил про суп? Это блюдо у меня всегда получалось на отлично.

Суп я варила прямо в своей новой комнате – на полу. Давно прошло то время, когда для того, чтобы нагреть котел, приходилось сначала собирать хворост, а потом разжигать костер. Теперь все пользовались магическими горелками, под которые даже место особое выделять не приходилось.

Зажгла горелку, поставила котелок на подставку и добавляй себе ингредиенты, помешивая согласно инструкциям. Красота же!

Выключив горелку, я поднялась, на глазок осматривая дело рук своих.

– Хорошая консистенция, крутая, – похвалил меня кот, все-таки стащив в поварешке немного супа.

На фамильяров колдовство своей личной ведьмы никогда не действовало, так что я не переживала. Максимум в укромном уголке придется сидеть, но это Кот любил. Особенно если есть свежая газетка, которую можно прочитать, попеременно то ругая нынешнюю власть, то зачитывая вслух веселые анекдоты.

Забрав котел, накрытый крышкой, я накинула на плечи ведьмовской черный плащ. К вечеру над улицами собирались сумерки, а воздух становился прохладным, приятным. Все лучше, чем удушливая жара. Я бы и от дождя не отказалась, если бы не одно но.

Новенькие ботинки мочить совершенно не хотелось.

Мы с Котом, разлегшимся у меня на плечах, по красивым широким улочкам, выложенным брусчаткой, ходили недолго. Горожане охотно делились информацией о том, как пройти к зданию городской стражи.

Правда, делились, с необъятной надеждой заглядывая мне в глаза, но я была неумолима. Что же я, зря, что ли, одиннадцать лет законы учила? Сказано если, что нельзя нарушать, значит, горожанам нельзя нарушать.

А ведьмам можно. У нас свой собственный кодекс чести.

Здание городской стражи на самом деле, как оказалось, можно было найти без особого труда. Находилось оно в самом центре города, напротив мэрии, и эффектно выделялось рядом с аккуратными, словно вытянутыми к небу двух- и трехэтажными домами.

Абсолютно все здания в Кентерфиле снаружи были выкрашены в приятные пастельные тона. Тут тебе и беж, и персик, и небесный голубой на фоне светло-серой черепицы крыш. Белая отделка придавала зданиям праздничный вид, а симпатичные вывески притягивали взгляд наравне с чудесными ароматами.

И только здание городской стражи выглядело как замок вампира, расположенный на отшибе. Темно-серое, почти квадратное строение со всех трех этажей угрожающе скалилось черными зачарованными решетками. Черной же была и крыша, и даже печные трубы.

Рядом с центральным входом сиротливо жалась зачарованная металлическая тюремная карета с двойкой лошадей.

Мрачнее здания я на своем веку еще ни разу не видела. Да тут и призраки бы никогда не поселились! Может, на то и расчет?

– Что-то мне совсем не хочется туда идти, – пошевелив усами, выдал Кот вполне разумную вещь, но…

Есть такое слово «надо». В конце концов, нам тут немытыми сапогами по ведьминской гордости потоптались! Да ни одна ведьма такого не спустит!

– Хорошо, что нас поселили отдельно, да? – попыталась я найти хоть один положительный момент в нашей ситуации, но и сама поняла, насколько он притянут за уши.

Просто оскорбили меня, как оказалось, вдвойне, потому что всем сотрудникам городской стражи жилье предоставлялось именно здесь.

Это участливые горожане рассказали, спросив, чего это я налегке.

Как и другим, комната мне полагалась на третьем этаже со всеми удобствами, а не в особняке мадам Боржуа, куда меня, подальше от себя, заселил бесчестный следователь.

На втором городская стража трудилась и вела архив. Там же находились общая столовая и зал для тренировок, а на первом в наличии были просторный холл, кухня, приемная, допросная и камеры временного пребывания.

Все это нам с Котом без тени стыда рассказали по пути. И вот разве так можно? А если кто захочет здание захватить? Где секретность, верховная меня покусай!?

– А блины у мадам Боржуа просто отменные, – напомнил мне фамильяр, видя на моем лице обиду, быстро перерастающую в желание показать одному конкретному индивиду, где вампиры обитают.

– Пойдем-ка. Будем надеяться, что ужина у них еще не было.

Обиженная ведьма – это страшно.

– Темных ночей вам, госпожа, – щедро улыбнулась я, примыкая к стойке для посетителей.

Дверной колокольчик противно звякнул, оповещая секретаря о моем приходе, но миловидная брюнетка с большими выразительными серыми глазами не обратила на меня никакого внимания.

Уткнувшись в модный столичный журнал, пропагандирующий красоту во всех ее проявлениях, молодая девушка даже не пошевелилась. Ан нет! Пошевелилась!

Перелистнула страницу журнала.

– Мадмуазель, – исправили меня, передвинув ко мне ближе табличку с надписью «Мадмуазель Валенсия Фрай». – Что у вас? – монотонным голосом без какого-либо участия поинтересовалась Валенсия. – Жалоба или заявление? Украли или убили? Имейте в виду, жалобы на соседей рассматриваются в течение сорока пяти дней с момента регистрации заявления в общей службе учета…

Я уснула.

Ошарашенный кот, разинув пасть, смотрел то меня, то на секретаря. Протерев лапками глаза, что в мгновение ока стали необъятных размеров, он снова взглянул на меня.

Да… У нас в столице такого никогда не было. Вот не пустить на порог отделения могли, а чтобы так открыто игнорировать, если посетителю все же удалось попасть внутрь… Там уже с уважением встречали. Потому что не каждый в отделение городской стражи сумеет пройти! В этом деле нужны смекалка и острый ум!

– Так что у вас, мадам? Не задерживайте очередь.

Мы с фамильяром оглянулись по сторонам. В девственно чистом холле разве что ветер не гулял. Деревянные лавки отбрасывали тени, получая последнюю на сегодня порцию солнечного света. В самом конце помещения висела доска почета, с которой на меня убийственно-серьезными взглядами смотрели несколько человек, включая секретаря и следователя.

И вот художник им явно польстил!

– Ну все! – шарахнула разозленная ведьма древком метлы по стойке, намереваясь произнести кратковременное заклинание, приводящее нахалов и вот таких невоспитанных барышень в ступор…

– Госпожа ведьма!

Метаморфозы были, как говорится, на лицо. С таким жизнерадостным оскалом меня разве что в тюремных камерах заядлые игроки в «Морской бой» после очередного «Упс!» встречали в надежде отыграться.

В камеры городской стражи я попадала часто. Молодые офицеры ведь и слушать не хотят, когда задерживают, что оно само получилось. Это матерые следователи, наученные горьким опытом, знают, что меня лучше сразу в ведьмовскую школу отсылать. А иначе все отделение будет на ушах стоять.

Я ведь не только в «Морской бой» хорошо играла, но и песни задушевные петь умела.

– Госпожа ведьма! – Меня обняли, отчего Кот свалился на пол с возмущенным «Мя», а я едва удержала котел.

Нет, вот так меня еще ни разу не встречали.

– А наш следователь сказал, что вы не приехали! Что вы его не предупредили, что позже приедете? Он с вокзала злой такой вернулся, хуже демона! Надо было хоть весточку прислать, – Валенсия говорила настолько быстро и эмоционально, что мне на минутку даже захотелось сбежать обратно к мадам Боржуа, но я вовремя вспомнила, что я, вообще-то, оскорбленная ведьма.

– Так я вовремя приехала, – улыбнулась я, насилу подавляя злорадство. – Просто мы с вашим следователем на вокзале разминулись.

– А где же вещи ваши?

– В особняке мадам Боржуа. Я туда заселилась, чтобы офицеров не обременять. А я вам тут суп сварила, – протянула я девушке котел. – По маминому рецепту.

Стоило Валенсии только забрать у меня котел, как пустой холл огласило громкими перезвонами. Сработал один из кристаллов вызова, что находились на стене за ее стойкой. Такие же кристаллы имелись во всех зданиях любого города или деревни.

Не прошло и секунды, как на первом этаже появились офицеры, выстраиваясь в одну линию.

Ну, я тоже встала. Предпоследней. А фамильяр последним, гордо демонстрируя умение держаться на задних лапах.

– Откуда сигнал? – требовательно вопросил спешно появившийся в холле следователь.

– Из кондитерской господина Ыдэйк. – бодро отчиталась Валенсия.

– Оперативная группа – на вы… – Вот тут-то господин следователь и заметил нас с Котом.

А мы что? А мы внимаем, впитываем, так сказать, знания всеми фибрами души.

Наверное, это все же была игра света. Не может человеческое лицо так сильно исказиться, даже если он очень зол. Да и нечеловеческое не может, но нам с фамильяром сейчас демонстрировали обратное.

Столько ярости! Того и гляди сейчас на мне остроконечная шляпа вспыхнет!

– Темных ночей вам, господин следователь. Разрешите доложить? – сурово вопросила я, подавляя чисто женское самодовольство.

– Не разрешаю! – рявкнул он так, что я чуть метлу не выронила.

Но нас криком не запугать! И не таких видели!

– А я все-таки позволю себе доложить. Младший офицер Селена Абигайл к месту дальнейшего прохождения практики прибыла. Разрешите приступить к работе?

– Не разре… – первым неладное почуял Кот, несильно дернув меня за подол. Да-да, я тоже заметила, как посветлело, разгладилось лицо следователя, а на губах его заиграла коварная улыбка. – Разрешаю. Всем на выход!

– Простите, господин следователь! – окликнула его Валенсия. – Вам тут мама ваша корзинку прислала.

Эмблему столичной ведьмовской кондитерской мы с фамильяром разглядели отчетливо. Только там можно было купить сладости, которые так сильно нравились ведьмам. Паучьи лапки в глазури, кексы с кремом из мяты, мухоморы в шоколаде и прочее.

Все это великолепное многообразие сейчас и находилось в корзине. С огромнейшим сожалением я прошла мимо, покидая отделение.

Ох, кто бы знал, каких трудов мне это стоило! В город нас во время учебы выпускали не чаще раза в месяц, но впрок-то не закупишься! Магической обработке эти кондитерские изделия подвергать было нельзя.

– Селена, ты поняла, что сейчас произошло? – Запрыгнув мне на руки, Кот с волнением заглянул мне в глаза.

– Да, – жалостливо обернулась я на центральный вход, спешно следуя за офицерами стражи. – С нами не поделятся.

– Ой, ведьма! – закрыл Кот лапкой глаза, осуждающе качая головой. – Мама у следователя кто, если она ему из ведьмовской кондитерской гостинец прислала?

– Светлая ведьма, – логично поразмыслив, ответила я.

– А он тогда кто, если мама у него Светлая ведьма?

– Темный… – я запнулась. И буквально, и фигурально, осознавая всю степень подставы, свалившейся на мои бедные хрупкие плечи. – Темный ведьмак!

Фамильяр озвучил нашу общую мысль:

– Нам конец.

Было принято считать, что у Светлых ведьм всегда рождались только такие же Светлые ведьмы. Причем независимо от того, кем был отец. В моем случае, например, оборотнем, но я от него унаследовала лишь крупицы – глаза, что менялись тогда, когда я пребывала в крайней степени враждебности.

Так было всегда. В девяноста девяти процентах случаев.

А вот в одном…

Лишь изредка у Светлых ведьм рождались мальчики. В такие моменты говорилось, что кровь отца взяла верх над генами матери. А сильнее ведьм с многолетними традициями были еще более многолетние.

Маги, которые обуздали черную сторону своей силы. Рыцари, несущие ночь, и те, от кого у Светлых ведьм рождались Темные ведьмаки – ведьмы в мужском обличье, в равной степени перенявшие оба дара своих родителей.

Они были вреднее ведьм. Они были злопамятнее ведьм. Они были хитрее ведьм.

И беспощаднее.

– Нам конец, – повторил Кот, перебираясь ко мне на плечи. – Может, вернемся за супчиком?

– Да сейчас! – разозлилась я. – Ведьмы не отступают!

Я без труда догнала офицеров городской стражи. В дом семьи Ыдэйк мы врывались уже вместе, но мужчин я пропустила вперед, потому что старенькая дверь, что находилась рядом с входом в кондитерскую, оказалась заперта.

Ну не мне же ее ломать? У меня платье новое, а у них форма казенная – не жалко.

Представшая нашим глазам картина не оставляла сомнений в том, что поступивший вызов не был ложным. Рядом со светло-зеленой дверью, прямо в прихожей на полу сидел грустный мужчина лет шестидесяти на вид. Он опирался подбородком на свою ладонь.

Сгорбленная спина, потухшие глаза. Все это вкупе с воткнутыми в дверь ножами указывало на то, что конфликт был, но, судя по всему, завершился без участия второго собеседника, который от греха подальше очень разумно решил спрятаться.

– Господин Ыдэйк, – обратился к мужчине один из трех офицеров, чье лицо покрывали задорные веснушки. Не слишком длинные золотые волосы были убраны в короткий хвост, отчего легко можно было разглядеть светло-карие глаза и округлые черты лица. – Ну как же вы так? От вас я такого точно не ожидал.

– Я тоже не ожидал, – тяжело вздохнул владелец кондитерской, продолжая сидеть. – Забирайте, чего уж там.

– Госпожа Ыдэйк, выходите, – окликнул хозяйку дома блондин.

Светло-зеленая дверь осторожно приоткрылась, а наружу выглянула моложавая женщина, которой навскидку я могла бы дать не больше сорока. Ее платье, как и одежда мужа, было пошито из добротной ткани. У обоих присутствовали белые накрахмаленные фартуки.

– Заявление писать будете? – грозно осведомились за моей спиной, отчего у нас с фамильяром шерсть дыбом встала. Ведьмак собственной персоной.

– Не буду, – утерла женщина краем фартука щеку, по которой катилась слеза. – Вы только рядом постойте, пока я с мужем поговорю…

– Сопровождением не работаем. Или заполняйте заявление, или оформляйте ложный вызов. Патрик – на месте, остальные – в отделение. И да, госпожа ведьма, – тон голоса следователя очень нехорошо смягчился. – Вы тоже остаетесь здесь. Ваша задача – убедиться, что здоровью граждан ничего не угрожает. Психологическая помощь, помощь целителя, предупреждение и проведение профилактической беседы. Вы же это умеете?

Оба офицера посмотрели на нас с тем, кого назвали Патриком, с изрядной долей сочувствия. Голубоглазый блондин явно приуныл оттого, что придется работать так поздно. Я же, наоборот, воодушевилась. Воодушевленно же проводила взглядом уходящего следователя.

Что может быть лучше нового дела на второй день практики? Это не бумажки перебирать! Это целое дело, пусть и бытовая ссора.

– Так… – огляделся молодой офицер явно в поисках места, куда бы мог пригнездиться.

– Хозяюшка, вы рассказывайте, рассказывайте, – обратилась я, потоптавшись на месте. – Что у вас приключилось?

А приключилось совсем не то, что виделось на первый взгляд. Да, муж на жену разъярился, ругался страшно, но ножи совсем не он бросал в дверь, а призрак свекрови, которая даже после смерти успокаиваться не желала.

Склочная была женщина, властная. Все любила держать в ежовых рукавицах, но сейчас не о том. Ссора произошла по причине того, что из семейного сейфа пропали все деньги, которые господин и госпожа Ыдэйк откладывали на открытие кондитерской в столице.

Буквально с полчаса назад тихий и добрый отец семейства это обнаружил, а его жена отпираться не стала. Сказала, что это она взяла, но все свои злоключения полностью поведать не успела, потому что появилась свекровь.

Увы, но деньги госпожа Ыдэйк действительно потратила. Не по своей воле – со слов потерпевшей. Странные события, произошедшие с ней сегодня, она помнила плохо и будто в тумане.

Утром в кондитерскую заходила за печеньем женщина, которая приехала в Кентерфил вместе с магами, что путешествовали по миру, рекламируя новейшую перевозную студию красоты.

Разговорившись с хозяйкой кондитерской, покупательница вручила ей приглашение на бесплатную консультацию, на которой так же бесплатно можно было опробовать на себе новинки волшебной косметики.

Подменившись в кондитерской, госпожа Ыдэйк вместо того, чтобы отправиться на законный обед, побежала в арендованный приезжими магами дом. Пока ее консультировали, рассказывая о чудодейственных свойствах омолаживающей косметики, женщина пила чай со своим же печеньем, а потом все как в тумане.

Смутно помнила, как ей крем в кожу лица втирали, как в зеркале свое отражение разглядывала, рассматривая эффект. Точно сама своими ногами домой заходила и сейф открывала, забирая оттуда все до последней копейки. Очнулась женщина уже дома, с чемоданчиком в руках, в котором и лежала волшебная косметика.

– Вы поймите, я бы по своей воле никогда эту дрянь не купила. Ну не стоят четыре крема и две мази целой кондитерской! Я ведь знаю, как долго мы эти деньги откладывали, как мечтали, что о нашей стряпне вся столица будет говорить, – вытирала госпожа Ыдэйк бегущие по щекам слезы. – Вы не подумайте, я же к ним ходила после этого. Сразу, как очнулась, так и побежала с этим чемоданом, а они мне под нос магически защищенный договор с моей подписью, что сама купила, по своей воле, никто не принуждал. Отказались деньги возвращать.

– Разберемся, – подняла я голову от записей, которые делала попутно. – Вот, прочтите и распишитесь. Это заявление от вас на студию красоты, а это ваши показания. И руку вашу, будьте добры, мне нужно взять у вас немного крови. Хотя… Если схема та же, то отравляющее вещество уже выветрилось.

– Ты что делаешь? – зашипел мне на ухо Патрик, при этом улыбаясь сидящим с нами за одним столом хозяевам. – Тебе следователь что сказал?

– То же самое, что и тебе. Всесторонняя помощь пострадавшим, – усмехнулась я, сгребая все бумажки в папочку.

Любовно прижав папку к груди, я обратилась к хозяину кондитерской:

– Господин Ыдэйк, вы, главное, не расстраивайтесь. Городская стража во всем разберется в самые кратчайшие сроки. Госпожа Ыдэйк, не могли бы вы дать мне пригласительный? Если он у вас остался.

– Да, конечно, – воодушевилась женщина.

Поднявшись, она спешно скрылась за дверью. Мы тоже поднялись. Один лишь Кот продолжал нагло лопать угощения: булочки, пирожные, печенье и зефир.

– Жозефу это не понравится, – прошептал офицер, протягивая лапки к папке.

По лапкам и получил:

– Плевать я хотела, что понравится вашему следователю, а что нет. Я выполняю свою работу.

Мне действительно не было страшно. В обиду меня никогда не дадут. Стоило мне лишь с силой сжать кулон, свисающий с моей шеи, как здесь в короткий срок окажется весь ковен. Этот кулон всем ученицам выдавали еще при поступлении в ведьмовскую школу, и через него же мы могли связываться друг с другом, если в этом была необходимость.

Именно через него я передала сегодня информацию о том, что дежурной ведьме нужна помощь.

Забрав у хозяйки пригласительный на ее имя, я попрощалась и последовала на выход. Над городом уже стояла густая ночь. Тусклые фонари освещали улицы и немногочисленных прохожих.

Один такой как раз поджидал нас на тротуаре, беседуя с дамами, что были облачены в красивые платья. Они на него смотрели так, будто вот-вот собирались приправить солью и перцем и сожрать.

Простите, затащить под венец.

Их экипаж мирно скучал на дороге на пару с возничим и лошадью.

Увидев нас, молодой мужчина галантно поцеловал дамам ручки и направился к нам. Поданную руку я бессовестно проигнорировала. Что я, без чужой помощи три ступеньки не преодолею?

– Ордин? – удивился сопровождающий меня офицер. – Какими судьбами?

– Ну не мог же я оставить вас одних. Ты всего месяц как на службе, а обворожительная госпожа ведьма слишком ценный экземпляр, чтобы оставлять ее под твою ответственность.

Вся эта тирада была произнесена в попытке захомутать мою руку для поцелуя. Пришлось срочно прятать руки вместе с папкой за спину.

А ведь точно! Этого господина я сегодня уже видела. Он был одним из трех офицеров городской стражи, о чем красноречиво говорил его плащ. Пепельного цвета волосы были убраны в длинный хвост, желтые волчьи глаза поблескивали, ловя отсветы фонарей.

Выше меня однозначно. За его широкой спиной можно было спрятать не только нас с котом, но и Патрика. Оборотень. Стопроцентный оборотень. Теперь понятна реакция дам. У оборотней вместе с генами передавалось сильнейшее обаяние, противостоять которому было почти нереально.

Только на меня господин Ордин особого впечатления не произвел. За все то время, пока оба офицера настойчиво провожали меня до особняка мадам Боржуа, я услышала десятки комплиментов, но…

Ничего полезного.

Просто, когда папа оборотень, трудно не выработать иммунитет на это особое обаяние. Но офицера, конечно, задело. Это было видно по его разочарованному лицу.

– Спасибо, что проводили, – улыбнулась я, уже стоя на крыльце.

– Я бы, честно говоря, не отказался от чашечки бодрящего отвара в хорошей компании. Как вы на это смотрите, госпожа ведьма? – все-таки поймал мою руку Ордин, чтобы прижаться к тыльной стороне ладони губами.

– Простите, но вы нервируете моего фамильяра, – вырвала я свою ладонь. Огромное желание вытереть ее об юбку проигнорировала с трудом. Воспитание! – Господин Варлщ, я жду вас утром к девяти. Не опаздывайте, пожалуйста, на завтрак.

– Меня? – удивился Патрик, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Но как же отчет?

– Вот завтра господину следователю и передадим. Вместе с преступниками. Доброй ночи, господа.

И вредная ведьма была такова. А все почему?

– Бессовестные! – бранился Кот, спрыгнув на пол холла, едва дверь за нами закрылась. – Ну ничего, я им в тапках обязательно подарки оставлю. Нечего к моей кровиночке лапки тянуть! Где честь? Где достоинство? Где долгие ухаживания и цветы? Вот в наше время…

Спать ведьма в моем лице ложилась голодной, но счастливой. Первое дело было почти раскрыто, а значит, нос следователю я все-таки утерла.