Ведьма поневоле повелителя драконов

Я аккуратно поставила резной ящичек из светлого дерева перед Ильзой.

Старушка тут же потянулась к нему своими иссеченными морщинами руками, бормоча мне благодарности, а я не удержалась от улыбки.

Вот уже два года, как я живу в этом теле, в этом странном мире, затянутом вечными тучами, и такие моменты неизменно вызывали во мне тихое, смутное удивление. И тёплое, светлое чувство.

Моё имя здесь: Ровена. В своём я была Розой.

Когда гуляла за городом, попала под внезапный ливень.

В меня — вот уж повезло так повезло — ударила молния, когда я бежала по залитой потоками воды дорожке к своей даче.

Очнулась в чужом доме. В чужом теле. В магическом мире.

В моём прежнем мире небо часто бывало голубым, а солнце — щедрым.

Здесь же небо оказалось бесконечным полотном из свинцово-серых облаков, нависавших так низко, что порой казалось, будто можно дотронуться до них рукой.

Мир, медленно угасающий без солнечного света.

И лишь могущество повелителя драконов давали королевству возможность вздохнуть полной грудью и хоть как-то выживать.

Повелитель — сильнейший маг этого мира, способный превращаться в громадного крылатого зверя с огненным дыханием и золотой чешуёй.

В дни, когда он взлетал в облике дракона в небо, он разрывал мглу над всем королевством. И тогда несколько дней мы жили под солнцем.

Случалось это нечасто. В остальное время мы жили под гнётом густых туч.

— Вот, Ильза, — сказала я, приоткрывая крышку, показывая в углублениях, обложенных мягкой тканью, шесть стеклянных флаконов. — Эликсиры, как вы и просили. От боли в суставах. Три красных для растирания, три золотистых для приема внутрь, по две капли в чай утром и вечером.

Внутри флаконов мягко светилась густая жидкость.

Вырастить цветы для их создания было непросто. Моя оранжерея, пристроенная к дому, была одним из немногих мест в королевстве, где благодаря магическим светильникам что-то постоянно цвело.

И то лишь благодаря Искорке.

Я покосилась на рыжий пушистый комочек, растянувшийся на подоконнике.

Искорка, моя личная саркастичная катастрофа в обличии лисы-огневика, грела брюшко под теплым светом магического шара.

Ее мех переливался оттенками пламени от медового на животе до ярко-рыжего на спинке. Кончик пышного хвоста мерцал, рассылая в воздух безвредные искорки, которые медленно гасли, словно след от падающей звезды.

Именно Искорка когда-то, в мои первые дни безумия и паники, объяснила, что своей магией я могу заряжать кристаллы для освещения оранжереи, объяснила, чем занималась ведьма, в чьё тело я попала. И научила пользоваться магией меня.

— Ох, деточка, — прошептала Ильза, и ее старческие, но удивительно добрые глаза наполнились благодарностью.

Она поправила платок, скрывавший ее седые волосы, и я невольно провела рукой по своей гриве, рыжей и непослушной, пряди которой всегда норовили выбиться из косы.

— Спасибо тебе, Ровенушка, — улыбнулась Ильза. — Старые кости без твоих снадобий совсем меня одолели.

— Не стоит благодарности, — я придвинула ящик к ней поближе. — Но вы уж проверьте, все ли как надо. Особенно аромат золотистых. Он должен быть терпким, с нотками мёда и коры дуба. Если отдает горечью, значит мне нужно добавить несколько капель, чтобы сбалансировать для вас.

Я наблюдала, как она бережно взяла один из золотистых флаконов и, с трудом вытащив пробку, поднесла к носу. Ее лицо озарила улыбка.

— Идеально, родная. Прямо как в прошлый раз. Пусть будут благословенны твои дни, ведьмочка наша.

Ведьмочка. Всегда странно было это слышать.

Для них я Ровена, местная ведьма, унаследовавшая дар и дом. Для меня же — это вторая жизнь, неожиданный шанс, который я до сих пор не до конца осознала.

Я привыкла к запаху магических трав, к язвительным комментариям Искорки, к тому, как люди смотрят на меня: с почтением, смешанным с легкой опаской. Привыкла к тусклому свету и постоянной сырости.

Даже к тому грузу одиночества, что я принесла с собой из прошлой жизни.

Здесь, в этом доме, среди своих зелий и артефактов, я обрела некое подобие покоя. Свое место.

Ильза уже завязывала свой платок, готовясь унести драгоценный ящик, когда снаружи послышался громкий и требовательный стук в дверь. Он отдавался металлом о дерево, нарушая тихую уютную атмосферу моей гостиной.

Я вздрогнула, а Ильза испуганно посмотрела на дверь. Прежде чем я успела сделать шаг, дверь распахнулась, и в проеме возникла высокая фигура воина в форме королевских гвардейцев.

Он молча шагнул внутрь, его взгляд скользнул по перепуганной Ильзе и остановился на мне. В руке он сжимал свернутый в трубку пергамент с восковой печатью цвета старого золота.

Мое сердце, только что такое спокойное, резко и гулко ударило о ребра. В воздухе, пахнущем травами и эликсирами, повисло невысказанное слово, которое, казалось, выжгло на стенах моего уютного мира суровую реальность.

«О, — мысленно протянула Искорка, взмахнув пышным хвостом. — Гонец повелителя драконов. Похоже, дела в королевстве совсем плохи, если он посылает за тобой».

Леденящее спокойствие, исходившее от гонца, заставило воздух в комнате застыть. Не сказав ни слова, он просто протянул мне свиток. А затем развернулся и ушёл, оставив после себя тяжелое молчание.

Ильза смотрела на меня широко раскрытыми глазами, забыв про пузырьки.

Я медленно сломала печать. Пергамент шелестел в моих подрагивающих пальцах. Строгие строки несли простой и безапелляционный приказ.

— Ровена? Детка, что случилось? — морщинистое лицо Ильзы исказилось беспокойством.

Я медленно свернула письмо.

— Повелитель вызывает меня для какого-то очень важного дела. Я обязана явиться в его замок к полудню.

— К дракону? — Ильза ахнула, прижимая пальцы к губам. — Зачем ты ему, родная? Ты же наша, ты людям помогаешь!

— Не знаю, Ильза, — пожала плечом я. — Может, и ему нужна какая-то моя помощь.

— Повелителю-то? — в глазах Ильзы читался неподдельный ужас. — Это он нам помогает. Какая ему-то помощь? Это мы, слабые люди, а это дракон! Чтобы его величие снизошло…

Ильза продолжала говорить про дракона со смесью страха и благоговения, а я задумчиво смотрела на свиток.

Да, все мы жили лишь благодаря тому, что повелитель драконов время от времени поднимался в небо, рассеивая тучи. Но сама мысль о том, чтобы увидеть его вблизи... вызывала оторопь.

Сама я только однажды видела драконов в истинной облике, полтора года назад. Но запомнилось так, что будто сейчас стоит перед глазами.

Два громадных дракона, рубиновый и изумрудный, тогда летели над моим домом в сторону замка. Та грациозная величественная жуть была незабываема.

И ещё одного дракона в облике человека видела полгода назад на торговой площади. Высокий, мощный мужчина с белоснежными волосами и ледянящим властным взглядом… Перед ним расступалась толпа, а я даже юркнула в ближайший переулок, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Расспросила потом про него в одной из лавок. Это оказался дракон, лорд северных земель.

Я ещё тогда думала, что такой никому бы не подчинился. Его нечеловечески-красивое, хищное лицо было слишком надменным. И непонятная мне магия… от него фонило слишком сильной и древней магией, ощущаемой мною всей кожей.

Это что же за повелитель драконов-то у них такой, что подобными лорду повелевает…

Говорят, повелитель — золотой дракон… Красивый, наверное. И наверняка жуткий.

Я ощутила холодок при мысли, о том, чтобы увидеть такого вблизи. Слишком уж его все боятся, и этот страх передавался мне.

— Неужели с самим повелителем? — прорвался сквозь мои размышления старческий голос Ильзы.

— Не знаю, — попыталась улыбнуться ей я. — В свитке сказано, что я должна явиться в замок. И у него для меня дело.

— Вот бы обошлось, — прошептала Ильза, качая головой. — Я видела его всего дважды за свою долгую жизнь. В прошлый раз, когда тучи разошлись на целую неделю. Красивый… Громадный… Золотой, как само солнце. Но жуть от него такая, что дышать тяжело. Лучше бы никогда его не видеть.

Она смотрела на меня с такой материнской тревогой, что сердце сжалось еще сильнее. Здесь, среди людей, я уже была своей. А там, в замке на скале... Я медленно положила свиток на стол.

— Иди, детка, иди, — засуетилась Ильза, торопливо прижимая к груди ящичек с эликсирами. — Ох, береги себя, Ровена!

Дверь закрылась, оставив меня наедине с давящей тишиной.

К полудню. Значит, надо выдвигаться через полчаса.

Механически я принялась наводить порядок в гостиной.

Пальцы сами пришли в движение: сложила собранные утром стебельки шалфея, почистила магией дубовую шкатулку, где хранились самые редкие травы. Почему-то на этой шкатулке всё время скапливалась пыль.

Каждый предмет в этой комнате был частью новой жизни, которую я до сих пор не могла окончательно принять как свою.

«Опять уходишь в себя?» — раздался теплый голосок в голове. — «Вспоминаешь прежнюю жизнь?»

Искорка перепрыгнула с подоконника на спинку кресла и удобно устроилась на нём, помахивая светящимся хвостом.

Я провела рукой по шкатулке.

Двадцать лет моей прежней жизни, прежней Розы, теперь казались сейчас сном. Сиротство, институт и бесконечные бумаги на подработке. Предавший жених, одинокая квартира, оставшаяся от покойной бабушки…

Единственная отдушина была — бабушкина дача за городом.

Туда я сбегала на выходные, гуляя по опушке леса и выращивая там цветы.

А потом была гроза, удар молнии, темнота… Глаза я открыла в этом теле, на полу хижины, а надо мной склонилась лиса с обсидиановыми глазами.

Я думала, что сошла с ума, когда услышала в голове чужой голос. «Приветствую, незнакомка, только не кричи, нет, ты не сумасшедшая, я тебе всё расскажу». После этого был тяжкий вздох. «И зачем я каждый раз спрашиваю их имена? Эта ведь тоже недолго здесь задержится».

— Я вспоминаю, как появилась здесь, — ответила я Искорке, перекладывая сушеные ягоды бузины. — Фразу про то, что я здесь тоже недолго задержусь, ты могла бы не говорить.

«А что я должна была сказать?» — Искорка фыркнула, и из ее носа вырвалось маленькое облачко золотой пыли. — «Добро пожаловать в тело красавицы-ведьмы, которую сожгло ее же даром? Хотя... именно это я и сказала».

Я подошла к полке с цветочными эликсирами, порошками из трав, ароматными подушечки с высушенными травяными сборами.

То, что я создавала. То, что было моим спасением. Единственным способом сбрасывать всё время прибывающую магию, чтобы не повторить судьбу настоящей Ровены. И, судя по словам отказывающейся сообщать эти подробности Искорки, других попаданок в её тело до меня.

— Без этих зелий я бы давно сгорела, — сказала я, поправляя флакон, светившийся мягким голубым светом.

«Как свечи в первый день», — кивнула Искорка, и в ее глазах мелькнул насмешливый огонёк.

Я сжала пальцы. Помнила. Отчаянная попытка просто зажечь свет закончилась тем, что все свечи в доме одновременно вспыхнули и оплавились. А потом наступила страшная, давящая тишина, и магия снова начала накапливаться.

— Я кажусь себе бомбой с часовым механизмом, — тихо призналась я. — И все эти травы и зелья — всего лишь способ перевести время на таймере хоть немного вперёд.

Я подошла к двери в оранжерею, приоткрыла ее, чтобы проверить, что оставлю здесь порядок.

Внутри, под искусственным светом магических кристаллов, буйствовала зелень.

Мои детища. Мои спасители и мои мучители. Каждый цветок, каждое растение требовало постоянной подпитки. Без этого они гибли. И я погибну без них, если не буду отдавать избытки магии.

— Думаешь, он знает? — тихо спросила я, глядя на свое отражение. — Повелитель драконов. Думаешь, он знает, что я... не совсем та, за кого себя выдаю?

Искорка спрыгнула с кресла и подошла ко мне, ее лапки не оставляли следов на полу, лишь короткоживущие золотистые частицы от её шёрстки и пушистого хвоста медленно гасли в воздухе.

«Драконы чувствуют суть вещей. Магию. Силу», — Искорка зевнула, сверкнув острыми зубками. — «А уж откуда она взялась... Может, ему все равно. Если ты нужна ему, то он вызывает тебя как инструмент, и твоя история ему без надобности».

Инструмент. От этого слова стало холодно.

Я потянулась к амулету на шее — простому камешку с просверленным отверстием, моей первой самостоятельной работе. Он хранил тепло и напоминал, что я чего-то стою здесь и сейчас.

Пусть я не та Ровена, что родилась в этом мире, но я стала той, кто помогает. Кто лечит. И если дракону нужна моя сила, чтобы чем-то помочь этому миру, то я постараюсь быть полезной. Чтобы защитить и это место, и этих людей.

Я глубоко вздохнула и закрыла дверь в оранжерею. Время истекло. Накинув темный плащ, я потушила огонь в камине.

— Пора, — сказала я.

Искорка грациозно прыгнула обратно на подоконник, оставляя за собой след из угасающих золотистых искр.

«Удачи», — раздалось у меня в голове, когда я открыла входную дверь.

.

Визуал Искорки:

К замку повелителя драконов я поехала на своём коне, сером добродушном мерине, которого я назвала Добрюша.

Я его купила через пару месяцев после попаданства, по совету Искорки, чтобы ездить в город на ярмарку, и не смогла пройти мимо его добродушных тёмных глаз.

Добрюша был тем, немногим, что радовало меня в этом мире. Невероятно милый и добродушный конь.

Я даже насладилась прогулкой. Тучи были сегодня светлыми, и в целом день был ясным, насколько это можно сказать про день без солнца.

Только чем ближе я подъезжала к замку, тем тяжелее становилось на душе.

Замок дракона давил даже не столько размерами, сколько безмолвной, незыблемой мощью. Камни, из которых он был сложен, казалось, впитали в себя века.

Меня встретили, изучили свиток и повели через лабиринт роскошных пустых коридоров.

Когда я подумала, что этот путь никогда уже не кончится, молчаливый стражник распахнул высокую, увитую резными побегами дверь и пропустил меня внутрь. Он встал у входа, застыв словно изваяние.

Но я уже не обращала на него внимание. Позабыла и о страже, и о страхе, и о причине, по которой меня сюда привезли.

Я глубоко вдохнула влажный воздух, густой от смешения тысяч ароматов, и с восторгом осмотрелась.

Оранжерея. Хотя... Всё же это слово было слишком нищим, чтобы описать то, что открылось моим глазам.

Это был целый город растений под сводчатым стеклянным куполом.

Стекло купола было переплетено застывшей магией, сквозь которую лился мягкий, рассеянный, но невероятно живой свет.

Магические светильники в форме парящих сфер висели в воздухе, пульсируя ровным сиянием, и каждая капля влаги на лепестках и листьях сверкала, как крошечный алмаз.

Я сделала шаг, потом другой. Под ногами мягко шуршал зелёный мох, испускавший лёгкое свечение.

И повсюду цвели цветы... Диковинные создания из трепещущей ткани, магии и снов.

Я заворожённо рассматривала огромные, в полростка человека, чаши с бархатными фиолетовыми лепестками, из сердцевины которых струился синий фосфоресцирующий туман.

Рядом пушились приземистые кусты, усыпанные хрустальными колокольчиками, звеневшими от малейшего движения воздуха. Я протянула руку, не касаясь, и ощутила, как от них исходит лёгкая, игристая магия, щекочущая пальцы.

Дальше, у искусственного ручья, росли стебли с прозрачными, как стекло, бутонами, внутри которых переливались и перетекали, словно ртуть, капли жидкого света.

О... Это было невероятным чудом. В мире, задушенном серыми тучами, здесь, в замке дракона, бушевала жизнь. Самая настоящая, яркая, невероятная.

Моё сердце, стиснутое весь путь сюда тревогой и страхом, стало понемногу разжиматься, поддаваясь ошеломляющему восторгу.

Я шла по извилистым дорожкам, заложенным белым камнем, и не могла наглядеться. Здесь не просто росли растения — здесь жила магия. Чистая, не омрачённая болью или необходимостью.

Она пела тихую, сложную песню, и я, ведьма, чья сила всегда была бременем, впервые чувствовала, как эта песнь отзывается во мне не болью, а гармонией.

Перед древовидным папоротником, чьи листья были усыпаны мерцающими, как звёзды, точками, я остановилась. Не удержалась, коснулась кончиком пальца прожилки на листе.

От прикосновения точка вспыхнула ярче, и по всему листу пробежала волна золотистого свечения.

Я даже легко и свободно засмеялась, забывшись, кто я и где я, настолько это было поразительное зрелище.

А потом я увидела то, что захватило меня полностью.

В самом центре оранжереи, у небольшого водоема рос один-единственный цветок.

Он был не похож на другие. Стебель, черный как ночь, увенчанный чашей из полупрозрачных, переливающихся перламутром лепестков. Внутри чаши мерцало и трепетало мягкое сияние.

От него исходила не просто магия, а… благоговение. Тихая, древняя мощь, заставляющая замедлить шаг.

Я подошла ближе, затаив дыхание, боясь даже потревожить воздух вокруг него.

Моя рука сама потянулась, чтобы ощутить исходящее от него тепло, прикоснуться к этой совершенной красоте…

— Нравится? — раздался прямо за моей спиной низкий, густой голос, пронизанный властными интонациями.

Я вздрогнула и резко обернулась, отшатнувшись от цветка.

Сердце бешено заколотилось, в висках застучало.

В нескольких шагах от меня возвышался мужчина. На нём было тёмное облачение, украшенное золотистой вязью с хищными изломами. Ткань, казалось, едва сдерживала мощь, заключённую в его гармоничном могучем теле.

Густые чёрные волосы на широких плечах. Высокий рост, рельеф грудных мышц, проступающий сквозь мягкую ткань, бугристые руки с крупными, сильными кистями.

Но дело было не только в явно запредельной физической силе.

От него исходило давление, почти физическое, океан спокойного, незыблемого могущества, от которого сжималось всё внутри.

И взгляд, горящий холодным огнём. Тёмные, золотистые глаза, а в них — вертикальные чёрные зрачки.

Взгляд хищника, древнего и безжалостного.

Я буквально окаменела не в силах перестать смотреть на его, холодея от его обжигающе пристального взгляда.

Неотрывно рассматривала крупные, резкие черты, складывающимися в нереальную гармонию пугающе красивого, мужественного лица.

Невольно сравнила его с тем единственным драконом, что я видела тогда на площади. Тот лорд северных земель рядом с этим... казался бы чахлой былинкой по сравнению с могучим раскидистым дубом.

Уже зная, кто стоит передо мной, я чудом собралась, чувствуя, как слабеют ноги, а всё тело охватывает незнакомый трепет.

— Нравится… — выдохнула я.

Уголок его строгих красивых губ дрогнул в лёгкой, едва заметной улыбке. Но от этого стало только страшнее.

— Моё имя Арден, — произнёс он, наполняя пространство раскатистыми интонациями своего низкого властного голоса. — Это я послал за тобой, Ровена.

Ровена, ведьма поневоле

.

Арден, повелитель драконов

Он послал за мной…

Сердце сжалось, даже губы онемели, а пальцы рук и ног похолодели от пронизывающего страха.

Повелитель драконов. Это он.

Почему-то его никогда не называют королём, хотя именно он правит в нашем королевстве, в котором люди и драконы сосуществуют, замкнувшись в своих редко соприкасающихся обществах.

Люди — основное население королевства — сами по себе. Драконы тоже. Они малочисленны, люди их и не видят почти.

Но влияют на всю нашу, людскую, жизнь именно драконы.

Они правят. Часто жёстко, но всегда мудро и справедливо. Людям хорошо под рукой их повелителя, насколько вообще может быть хорошо в мире, задыхающимся без солнца под вечными тучами.

Зачем же их повелителю простая ведьма?

Глядя на дракона, пристально рассматривающего меня, холодея под его пронизывающим давящим взглядом, я чётко осознала: он не из тех, кто тратит время зря. Очень скоро я об этом узнаю.

— Меня зовут Ровена, — произнесла я, не зная, что ещё сказать.

Он назвал мне своё имя, в ответ я назвала своё. Мне бы спросить, зачем он послал за мной, но слова застряли в горле, всё что я могла, это смотреть на него, стараясь хоть как-то взять себя в руки рядом с ним.

Его золотистые глаза с вертикальными зрачками медленно скользнули по моему лицу, ощупывая каждую черту, прочертили огненные дорожки по телу, задержавшись на груди, талии, бёдрах, остановившись на кончиках моих пальцев.

Повелитель снова посмотрел в мои глаза, а я сцепила руки, пытаясь сдержать непроизвольную дрожь.

Воздух вокруг дракона  вибрировал от сконцентрированной мощи. Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не отступить ещё на шаг, не спрятаться позорно за куст, чтобы хоть немного перевести дыхание.

— Этот цветок, — его голос, низкий и глубокий, прокатился по мне, заставляя кожу покрываться мурашками, — называют Слезой Луны. — Он показал глазами на тот, что я только что заворожённо рассматривала. — Редчайший экземпляр. Цветёт раз в столетие. Ты чувствуешь исходящую от него пульсацию?

Стиснув пальцы, я кивнула, не в силах вымолвить и слово. Горло пересохло.

Я чувствовала не только пульсацию цветка. Я чувствовала магию дракона — древнюю, тяжёлую. Она воспринималась мною как расплавленное кипящее золото. Она давила на меня, заставляя мою собственную магию сжиматься внутри в робкий, напуганный комок.

— А вон тот, — он небрежным движением подбородка указал на куст с хрустальными колокольчиками, — Поющие Слёзы. Их звон успокаивает разум. Но если сорвать… Звук становится столь пронзительным, что сводит с ума. Ты знала?

— Нет, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я… не сталкивалась с такими видами.

— Естественно, — в его тоне не было пренебрежения. — Они требуют иной магии. Более плотной. Более старой.

Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию достаточно, чтобы я замерла, не понимая, что происходит с моим телом. Тепло, наполнившее моё тело, ощущалось странным, незнакомым.

Взгляд повелителя скользнул по моим рукам, задержался на кончиках пальцев, всё ещё хранящих память о прикосновении к мерцающему папоротнику.

— Твои руки… — произнёс он, — они привыкли к простым травам. Но когда ты касаешься листа, он вспыхивает. Интересно.

Моё сердце сжалось от нового витка непонятного страха. Он видел. Он заметил. И сейчас смотрел на меня, рассматривая каждую мою реакцию, как учёный изучает редкий препарат под лупой. Я сжала пальцы, пряча их в складках платья.

— Магия цветов… она везде одна, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто формы разные.

— Разве? — он приподнял одну бровь, и в его глазах вспыхнул холодный интерес. — Расскажи мне о своей оранжерее, Ровена. Что ты выращиваешь там, под своими… магическими светильниками?

Повелевающая интонация его низкого властного голоса придавила меня. Это был не вопрос. Приказ рассказать.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Заставила себя смотреть ему в глаза. Это было подобно попытке удержать сачком потоки урагана, но каким-то чудом я справлялась.

— Лунные серединки, — начала я, — их сок снимает лихорадку. Огненные пионы… их корни, истолчённые в порошок, помогают затягивать раны. Голубой шалфей для спокойного сна.

— Практично, — произнёс он, и в его голосе послышалась тень иронии. — Лекарства для простых людей. А что для себя, ведьма? Что ты выращиваешь для души?

Вопрос застал меня врасплох. Он проник прямо в ту тихую, спрятанную ото всех часть меня, где жила тоска по другому небу.

Я почувствовала, как по щекам разливается румянец.

— Я… люблю солнцецветы, — сказала я тише. — Их аромат… он напоминает мне...

Я запнулась, горло внезапно сжалось от острого страха проговориться. Ведь только Искорка знает, что я попаданка.

Ведь я хотела сказать, что эти цветы напоминают мне о солнце в моём мире. О бабушкиной даче, где я сажала солнцецветы вдоль дорожки.

Впрочем, здесь же солнце иногда появляется. Будет уместно это сказать.

Я сглотнула, заставив себя закончить фразу:

— Они напоминают мне о солнце.

Мой взгляд, невольный и полный тоски, устремился ввысь, к непроглядному серому пологу над куполом оранжереи.

— Оно очень красиво над тучами, — голос повелителя прозвучал задумчиво. — Там оно сияет постоянно. Яркое и щедрое.

Я перевела взгляд на дракона. Он наклонил голову, глядя на меня с прищуром. Без тени задумчивости, слишком пристально.

Вертикальные зрачки рассекали раскалённое золото его радужки надвое.

Жутко и… красиво. И сам он очень красивый — хищной, мужественно-жёсткой, нечеловеческой красотой.

— Но над королевством лежит сильное проклятие, Ровена, — продолжал он, неотрывно глядя на меня. — Древнее и коварное. Каждый раз, когда я поднимаюсь в небо, я прогоняю его. На несколько дней.

Повелитель приблизился ко мне ещё на шаг, и его тяжёлая густая магия обволокла меня так, что стало трудно дышать.

— Но тьма всегда возвращается, — его низкий голос приобрёл грозовые интонация. — Я коплю силу. Если бы мне удалось не тратить её, скажем, года три… её хватило бы, чтобы разорвать это проклятье навсегда.

Ещё шаг ко мне.

— И я бы сделал это. Драконы могут подниматься над тучами. Но люди... Пролетая над королевством, я вижу поля, погибающие без света. Вижу детей, которые забыли, что такое тепло на коже. У этих людей нет года в запасе. Магических светильников на всё королевство не наберёшься, во всех рудниках материалов не хватит и на десятую часть столицы. Поэтому — полумеры. Временные отсрочки.

Я кивнула, чувствуя, как подкашиваются колени.

Его присутствие было подавляющим, физически ощутимым гнётом.

Мне отчаянно хотелось отступить, отбежать, спрятаться от этого пронизывающего взгляда, от давления его физического присутствия — высокого, мощного, очень мужского. От тяжести его древней магии, сковывающей меня.

И в то же время какая-то тёмная, глубокая часть души рвалась к нему, желала остаться в этом поле тяготения навсегда. И это было то, что пугало больше всего.

— Здесь мы переходим к сути того, зачем я вызвал тебя, — его голос приобрёл стальные интонации. — Хочешь ли ты, Ровена, чтобы солнце осталось над нашим королевством навсегда?

Странный вопрос. Я ответила, не задумываясь:

— Конечно, хочу.

Сделав мне знак двигаться за ним, повелитель двинулся по извилистой дорожке, которая вела в самое сердце оранжереи.

Я шла, пытаясь не пялиться на его широкую спину и хищную грацию его движений, терзаясь догадками, что же он хочет мне показать, и как это связано с возможностью рассеять тучи навсегда.

Впрочем, чем дальше мы шли, тем больше окружающее захватывало моё внимание.

Гигантские лианы с цветами, похожими на опалы, спускались с потолка, а воздух гудел от магии такой плотности, что мне казалось, я даже вкус её ощущала — сладковатый, с горьковатым послевкусием незнакомой, древней силы.

Мы подошли к арке, увитой живым серебром, которое переливалось под светом магических сфер. За ней открылось пространство, от которого у меня перехватило дыхание.

Купол здесь был выше, стекло чище, а мягкий яркий свет, казалось, лился не из сфер, а из самого воздуха.

И в центре этого сияния, на возвышении из белого мрамора, рос один-единственный цветок.

Я заворожённо рассматривала спираль из тончайших, полу-прозрачных лепестков цвета утренней зари. Внутри них пульсировало тёплое, золотистое сияние, и от него исходило чувство… тихой, безмятежной радости. Такое знакомое и такое далёкое.

— Это прообраз, — голос Ардена прозвучал неожиданно тихо. — Нечто, что удалось вырастить по древним описаниям. Красиво. Бесполезно.

Он подошёл к цветку, протянул к нему руку, и я вздрогнула от древней магии, наполнившей воздух и устремившейся к цветку.

— Его называют цветком радости. Настоящее название утрачено. Это не просто растение, Ровена. Это сосуд. В него нельзя вложить магию. Его нельзя полить зельем силы. Он питается только одним — чистой, искренней радостью женщины, что его растит.

Я перевела взгляд на дракона, пытаясь осмыслить сказанное. Он говорил жёстко, отчеканивая каждое слово, но в глубине его тёмно-золотых глаз читалось странное выражение, едва уловимое, которое я так и не смогла понять.

— У меня было много попыток создать его, — повелитель, опустив руку и успокоив магию, перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Я приглашал самых сильных, одарённых магов королевства. Эти женщины вкладывали радость от новой одежды, от пира, от страсти. Цветок либо увядал, либо, сожжённый в моём пламени, давал лишь час света. Потому что это не та радость. Её должно быть много. Она должна быть из глубины. Из самой сути.

Повелитель следил за моим взглядом, блуждавшим по хрупким лепесткам.

— Высоко в горах, над самими тучами, есть пик, — продолжал он. — Когда-то там погиб один из моих предков, самый могущественный из нас. Не в бою. От горя. От неразделённой любви. Его боль и ярость были столь велики, что смешались с самой тканью мира в этом месте, породив проклятье. Тучи — лишь его отголосок, тень той давней муки.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное.

— Я долго искал способ рассеять последствия. И нашёл. Если я, не менее могущественный дракон, в своём истинном облике поднимусь туда и сожгу в своём пламени цветок, до краёв наполненный не только магией, но и чистой, истинной радостью… его пепел, его суть погасит это древнее горе. Растворит его, как солнце растворяет иней. И проклятье развеется. Навсегда.

Идея была одновременно прекрасной и чудовищной. Поэтичной и невыполнимой.

Я медленно покачала головой. Моя радость? Она была редкой гостьей в этом теле, осколком прошлой жизни, тонущим в серости будней, в ностальгии по миру, которого я лишилась.

— У меня… мало радости в жизни, — прошептала я, рассматривая цветок. — И я далеко не сильная ведьма.

Я умолчала о главном. О том, что я чужая, что мои два года в этом теле — лишь жалкая попытка выжить. Ведь я совсем неопытна. К тому же, моя магия слишком дикая и неуправляемая. Я слаба ещё и потому, что боюсь её. Боюсь сгореть, как настоящая Ровена.

Воздух передо мной дрогнул. Повелитель драконов вдруг оказался вплотную ко мне, нарушив все законы пространства и времени одним стремительным, бесшумным движением.

Я даже не успела отпрянуть и застыла, когда он протянул руку к моей голове.

Длинные, невероятно красивые и явно очень сильные пальцы с полной уверенностью в своём праве, коснулись моей косы.

Под потоком его магии ленты ослабли, узлы распустились сами собой, и густая волна моих рыжих волос рассыпалась по моим плечам и спине.

Я стояла, оцепенев, когда повелитель погрузил пальцы в эту гущу. Он перебирал пряди, медленными ласкающими движениями ощущая их текстуру, изучая оттенки меди и золота в магическом свете.

Ошеломлённая, я не могла ни пошевелиться, ни слова сказать, заворожённо следя за движением этих красивых, смертоносных пальцев в своих волосах.

— До меня дошли вести, — его низкий сильный голос наполнил всё моё тело томной, незнакомой вибрацией, — что после получения помощи от одной из ведьм, людей наполняет странная, стойкая радость. Больше улыбок. Чаще смех. Даже дети тех, кто обращался к ней за помощью, ведут себя так, будто не живут под тучами. Искренне радуются. Наполняют свои дома счастливым смехом.

Повелитель захватил густую рыжую прядь, пропустил её сквозь пальцы. Мои глаза встретились с его горящим, золотым взглядом с невыносимо близкого расстояния.

— Эта ведьма — ты, Ровена.

Его пальцы мягко скользнули по моей шее, оставляя за собой след жгучего ощущения, и вернулись к волосам, продолжая свои изучающие ласкающие движения.

— Уверен, именно ты сможешь вырастить этот цветок.

.
Дорогие читательницы, если вы соскучились по настоящим драконам, настоятельно рекомендую эту яркую, горячую, крайне эмоциональную историю:

— Я не невинна, а проклятие возможно скоро убьет меня. И зная это, вы все равно предлагаете мне выйти замуж? — удивляюсь я.
— Именно так, — спокойно отвечает дракон.
Я попала в тело избранной, которая спасла свой мир ценой своей жизни. Должна была… Но в финале она не умерла. Правда, никто не знает, что теперь на месте тихой и уступчивой Леи совсем другая личность.
Мир спасен, и неожиданно выжившая избранная многим мешает. Принцу не нужна обезображенная, больная невеста без капли магии. Он уже готовит свадьбу с другой. Бывшие соратники шепчутся о том, что возможно избранным был кто-то другой. Ведь  я  не погибла, и вдобавок обесчестила себя, отдав невинность принцу. 
И только один дракон неожиданно протягивает мне руку помощи, предлагая брак с ним. Но так ли фиктивен он будет, как мне было обещано?

В его словах была непреложная уверенность, от которой внутри всё сжалось и замерло в странной тревоге.

Не знаю, как я нашла в себе силы сделать два шага назад, ускользая от его руки, разрывая расстояние между нами.

Рыжая прядь моих волос проскользнула между его пальцев, и упала на мою грудь. Меня обдало жаром от того, как дракон проследил за ней взглядом, задержался на груди, спустился вниз на талию и бёдра, а затем снова посмотрел мне прямо в глаза.

Я обняла себя за плечи, и на красивых губах повелителя появилась едва заметная усмешка.

Впрочем, мне могло показаться. Ведь он достал из складок одежды узкий свиток, туго стянутый чёрной лентой с золотой нитью.

— Здесь описание ритуала создания цветка, — он протянул мне свиток. — И список того, что тебе потребуется. Десять магических растений. Каждое — носитель определённого оттенка чувства, катализатор. Собрав семена с них, с помощью магии, их надо сплавить в одно, из которого и вырастет цветок. Сложность не в этом, любой маг с таким справится. Сердцевиной должна стать твоя память. Самые светлые, самые безоблачно-счастливые твои воспоминания.

Я медленно взяла свиток, и наши пальцы соприкоснулись. Я отпрянула от вспышки незнакомых ощущений во всём теле, слишком ярких и смешанных, чтобы в них разобраться.

Настороженно глянув на изучающего моё лицо дракона, я убедилась, что он не пытается снова приблизиться и прикоснуться ко мне.

Переведя дыхание, я развернула пергамент. Бумага была явно древней, окутанной мощными чарами сохранности.

В списке была лишь часть знакомых мне растений, но в целом, всё не выглядело совсем уж сложным. Ничего такого, с чем я не смогла бы, с помощью моей лисы-огневика, Искорки, разобраться.

Внутри затеплилась надежда. Может, и правда что-то может получиться? Если есть хоть малейший шанс вернуть всем этим добрым людям, с кем я общалась в королевстве, солнце.

— Если вы так уверены во мне, я готова попробовать, — сказала я, подняв глаза на повелителя. — У меня в оранжерее…

— Нет. Ты будешь жить здесь. И выращивать цветы здесь.

Повелитель снова сделал шаг ко мне, сокращая и без того крошечную дистанцию. Его присутствие давило, вызывая ощущение нехватки воздуха и стойкую, нестерпимую потребность быстрее отсюда сбежать.

— Твоя оранжерея — детская песочница по сравнению с тем, что требуется. Концентрация магии при синтезе будет такова, что стены твоего дома рассыплются в пыль. А твоя собственная сила… — его взгляд охватил меня целиком, — без постоянного контроля она либо убьёт тебя, либо сведёт с ума. Здесь я могу этот контроль обеспечить.

Я опустила глаза, обхватив себя сильнее руками. В его словах была своя жуткая правда. Я и сама чувствовала, как магия внутри меня порой бурлит, словно кипящее озеро под тонкой коркой льда.

Искорка была моим якорем, но её помощи могло не хватить для чего-то столь грандиозного.

Мысль о потере свободы ударила с новой силой. Я буду жить здесь. В замке дракона. Это означало оставить свой дом, свой сад, привычный уклад. За два года я привыкла к нему. И мои заказчицы…

Я посмотрела на прообраз Цветка, на его нежное, стойкое сияние, пробивающееся сквозь вечную тьму этого мира. Вспомнила серые лица детей на рынке, хрупкие побеги в своей оранжерее, тянущиеся к искусственному свету.

Вспомнила ощущение солнца на коже — не из этой жизни, а из прошлой, — драгоценное и почти забытое.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутренняя дрожь утихает, сменяясь странным, ледяным спокойствием решимости.

— Хорошо, — произнесла я, — только…

Замявшись, я пыталась сообразить, как мне сказать ему про Искорку.

Арден смотрел на меня изучающе.

— Есть условия? — спросил он.

Да. Было одно. Не условие даже. Необходимость, связывающая меня с той жизнью, с той Ровеной, которой я научилась быть.

— Мне нужно забрать своего питомца, — сказала я, подняв подбородок и встретившись с ним взглядом.

Его брови чуть приподнялись.

— Что за питомец? — спросил он, и в его тоне проявился интерес.

— Лис-огневик. Искорка.

В его золотистых глазах мелькнула быстрая оценка. Огневики были не просто животными. Они были духами, капризными, редкими и тесно связанными с потоками магии. Их нельзя было купить или приручить силой. Они сами выбирали себе спутника.

— Огневик, — повторил он, и теперь в его голосе звучало явное любопытство. — И он подчиняется тебе?

— Она, — поправила я автоматически. — И она не подчиняется. Мы… сотрудничаем. Она помогает мне управляться с магией. Без неё я не справлюсь. Даже здесь.

Я сказала это твёрдо, вкладывая в слова всю серьёзность.

Дракон размышлял недолго.

— Огневик. Это объясняет некоторые вещи. Хорошо. Твою лису доставят сюда.

— Разве я не сама?..

— Нет. После нашего разговора тебе представится Юнрег. Он тебя проводит в приготовленную для тебя комнату. Там есть всё, что тебе понадобится. Осмотрись, если что-то требуется доставить из твоего дома, составь список. Доставят этим же вечером. И впредь, всё, что нужно, говори Юнрегу. У него моё распоряжение служить тебе.

Не сказать, что мне это нравилось, как-то лихо всё у этого дракона, стремительно и сразу.

— А люди? — всё же спросила я. — Те, кто приходил ко мне за зельями, за помощью…

— Твоя самая главная помощь людям, Ровена, — спокойно ответил он, — будет в том, что они получат назад солнце. Навсегда. Ты подаришь им не разовое лечение, а саму жизнь.

Я вынуждена была признать его бесспорную правоту. Ведь я лишь снимала симптомы, а повелитель драконов был намерен исцелить саму болезнь.

— Я согласна.

— Тогда начинаем, — произнёс он, и его голос приобрёл деловые нотки. — Твои покои уже готовы. Сегодня ты отдыхаешь и обустраиваешься. Завтра приступим к изучению списка.

Повелитель щёлкнул пальцами, и воздух наполнился странным гулким звуком. Пока я непонимающе смотрела на него, рядом с нами возник высокий худощавый мужчина с седыми висками и пронизывающе-внимательным взглядом глубоко посаженых глаз.

— Юнрег, госпожа Ровена согласна проживать и трудиться здесь, — взгляд повелителя потяжелел, заставив Юнрег побледнеть и вытянуться, как солдат на плацу. — Из её дома нужно будет доставить то, что она озвучит. Включая лису-огневика.

— Конечно, ваше величество, — низко поклонился тот.

Юнрег выпрямился и посмотрел на меня.

— Позвольте, госпожа Ровена, я покажу вам ваши покои.

.
Дорогие читательницы, это будет обжигающая история, очень рекомендую:

День моего триумфа стал днём моего падения. Я спасла столицу от магического вихря, но мой дар вышел из-под контроля, повредив артефакт силы короля-дракона. 

Моя казнь была неизбежна. Но меня спас тот, от кого я меньше всего ждала спасения. Тот, чьё существование я поставила под угрозу. Пугающий и мрачный король драконов.

Повелитель уже растворился среди гигантских лиан, будто его и не было. Давление его присутствия ослабло, но не исчезло. Оно будто впечаталось в воздух, в мою суть, в мою магию… особенно там, где его пальцы касались моих волос.

Я заставила себя повернуться к Юнрегу. Высокий, поджарый мужчина смотрел на меня внимательными, всё оценивающими глазами. В них читалось холодное профессиональное внимание. Он ждал.

— Пойдёмте, — сказала я, сжимая в руке узкий свиток.

Юнрег двинулся быстро и энергично, и я поспешила за ним.

Мы прошли через резную арку, свернули в боковой коридор, и перед нами появилась отдельная дверь, ведущая прямо в основание высокой круглой башни, примыкавшей к стеклянному куполу.

— Ваша башня, госпожа, — произнёс Юнрег, распахивая дверь из тёмного дуба. — Собственный вход из сада и из основного коридора замка.

Внутри пахло свежей древесиной, воском и цветами, с пряными нотами.

Я переступила порог, и дыхание перехватило. Понятно, почему Юнрег назвал это покоями.

Первый этаж представлял собой просторную гостиную. Стены, обшитые светлым деревом, мягко отражали свет от хрустальных светильников, встроенных в потолок.

На полу лежали толстые ковры с причудливыми растительными орнаментами. У камина из тёмного камня стояли низкие диваны и кресла, затянутые дорогой тканью цвета спелой сливы и лесной зелени.

Возле одной из стен располагался огромный письменный стол, а за ним — стеллажи от пола до потолка, уставленные книгами в кожаных переплётах. Это походило на библиотеку учёного, а не на жилище простой ведьмы.

— Гостиная и кабинет, — пояснил Юнрег, следя за моей реакцией. — Книги подобраны по теме флористики, магической ботаники и древних ритуалов. По распоряжению его величества.

Мои пальцы сами потянулись к корешку ближайшего фолианта. Кожа была тёплой и бархатистой.

— Второй этаж, — голос Юнрега вернул меня в реальность. Он уже поднимался по винтовой лестнице с коваными перилами.

Я последовала за ним, и моё сердце снова учащённо забилось. На втором этаже оказалась ещё одна, меньшая гостиная, с уютным диванчиком и низким столиком из светлого дерева. В углу стоял странный шкаф из матового металла с мерцающими на дверцах рунами.

— Стазис-шкаф, — кивнул Юнрег в его сторону. — В нём хранятся готовые блюда и напитки. Всё останется свежим. Вы можете принимать пищу здесь или внизу, как пожелаете.

А дальше была спальня. Широкое окно в пол с видом на внутренний двор замка и верхушки фантастических растений оранжереи. Лёгкие струящиеся занавеси. И кровать. Огромная, широкая кровать с резным деревянным изголовьям и матрасом, тонувшим в груде подушек и покрывал из тончайшего льна и шёлка.

Рядом находилась гардеробная. Я заглянула внутрь. На полках аккуратно лежали платья — простые, удобные для работы из мягкой хлопковой ткани, и более нарядные, из шёлка и бархата, в оттенках зелёного, синего, тёмно-бордового. На низких стеллажах стояли туфли и сапожки из мягкой кожи. Все по моему размеру.

Всё уже было готово именно для меня. Мысль вызвала новый прилив того странного внутреннего жара, смешанного с леденящей тревогой. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Всё здесь было идеально, продумано до мелочей. Мысль пронзила меня острой иглой: сколько ещё женщин… — как он назвал их, сильных и одарённых — жили здесь до меня? Скольких приглашал повелитель, чтобы они пытались вырастить его цветок?

Я представила их — красивых, уверенных в своей силе женщин-магов, которые разочаровали его и уехали…

Невольно я вспомнила, как он смотрел на меня. Как его золотистые глаза с вертикальными зрачками изучали каждую черту, будто пытались прочесть скрытый текст под кожей. Как его большие, сильные пальцы погрузились в мои волосы, распуская косу с такой естественной, неоспоримой властью.

В глубине живота зародилось странное, тёплое и тревожное чувство. Оно пульсировало там, смутное и незнакомое, заставляя кровь приливать к щекам и слабеть колени.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Это было похоже на страх, но сладкий. На желание отстраниться и в то же время… запомнить это ощущение. Ощущение его прикосновения. Стремление снова его испытать… Как я себя буду чувствовать, если он тронет не только мои волосы, но и…

— Третий этаж — ваша мастерская, — сказал Юнрег.

Я покраснела от своих мыслей и поспешила за ним.

Мы поднялись выше. Здесь пахло землёй, древесиной и сушёными травами.

Весь этаж представлял собой единое светлое пространство с большими окнами от пола до потолка. Вдоль стен стояли крепкие столы с множеством ящиков, заполненных разными видами почвы, песка, дренажа.

На полках в идеальном порядке располагались глиняные и керамические горшки всех размеров, инструменты для садоводства с рукоятями из полированного дерева, леечки, распылители. В отдельном, закрытом на хрустальный замок шкафу я разглядела флаконы, пакеты с семенами, сушёные коренья и компоненты для зелий.

Всё, о чём только могла мечтать ведьма-травница. Это превосходило мою скромную оранжерею в сотню раз. Здесь можно было работать, творить, жить.

— Только эти три этажа доступны вам, госпожа, — голос Юнрега прозвучал чётко и бесстрастно. — Подниматься выше запрещено. Также вам открыт парк рядом с оранжереей для прогулок и отдыха. Остальную территорию замка и садов посещать нельзя без особого приглашения или сопровождения.

Он достал из кармана небольшой предмет и протянул мне. Это был плоский камешек тёмно-серого цвета, оправленный в серебро, с гладкой поверхностью.

— Амулет связи, — объяснил он. — Если вам что-то потребуется, нажмите на центральный камень и назовите моё имя. Я найду вас. По любым вопросам обращайтесь ко мне. Также, — он сделал небольшую, но значимую паузу, — вам запрещено покидать территорию замка без особого распоряжения его величества. Это главное правило.

Я взяла амулет. Камень был тёплым и гладким под подушечками пальцев. Башня, сад и оранжерея… Повелитель, видимо, хочет знать, что всё моё внимание будет сконцентрировано на задаче. Надеюсь, если я захочу поехать в город, мне не будут препятствовать. Не будут же?..

— Есть ко мне вопросы? — спросил Юнрег, наблюдая, как я осматриваю мастерскую.

— Нет, пока мне всё понятно, — выдохнула я. — Здесь есть… всё.

— Его величество желал обеспечить вам полный комфорт для работы, — сухо констатировал Юнрег. — Если вам потребуется что-то ещё из вашего прежнего дома, одежда или личные вещи, составьте список. Вашу лису-огневика доставят с особыми предосторожностями. Есть ли что-то, что нужно немедленно?

Я покачала головой, всё ещё сжимая в одной руке свиток, а в другой — амулет. Мне нужно было остаться одной. Осмыслить всё это. Привыкнуть к этим стенам, к этому воздуху, пропитанному чужой, могучей волей. Осознать себя здесь.

— Нет, Юнрег, спасибо. Здесь есть всё.

— Тогда я удаляюсь. Помните об амулете.

Юнрег поклонился и спустился по лестнице. Его шаги затихли. Я осталась одна. В огромной, тихой, прекрасной башне.

Солнечный цветок, проклятие, пальцы дракона в моих волосах — всё это закружилось в голове водоворотом.

Я медленно опустилась на ближайший деревянный табурет в мастерской, положила свиток и амулет на стол, заваленный пакетами с чернозёмом, и огляделась.

Похоже, в этой мастерской я буду проводить большую часть времени.

Снова посмотрела на свиток. Ждать нечего. Буду начинать. Сначала надо разобраться со списком растений, из которых я создам семена цветов радости. Судя по всему, семян мне нужно будет много.

Я раскатала свиток на столе и прижала его углы садовыми инструментами.

Мой первоначальный взгляд на свиток при погружении оказался слишком оптимистичным.

Названия растений были лишь началом. Каждое сопровождалось детальнейшим описанием условий выращивания, фазы луны для сбора, специфического магического жеста для извлечения эссенции и много всего ещё.

Это была не инструкция для садовода. Это был самый настоящий трактат.

Я проглотила комок в горле, ощущая знакомую тяжесть ответственности. Но вместе с ней пришло и другое чувство — живой, острый интерес.

Узоры из рун, описывающие способы «очистки семян в лучах отражённого света», схемы затейливых грядок… Это было сложно, красиво и жутко интересно.

Мои пальцы сами потянулись к перу и чернилам, стоявшим на полке. Я принялась делать пометки на чистом листе, сравнивая требования, выискивая общие закономерности.

Время потеряло чёткие границы. Я забыла о роскоши покоев, о своих тревогах, даже о давящем присутствии замка и его хозяина. Здесь, среди запахов земли и старой бумаги, перед сложнейшей головоломкой, я нашла знакомое укрытие — сосредоточенность на работе.

Искорки только не хватало, чтобы спрашивать про совсем уж заковыристые места.

Солнце где-то там, над густыми тучами, уже опускалось, когда я, наконец, откинулась на спинку стула, потягиваясь.

В мастерской горели магические светильники, зажжённые мной, и их мягкий свет озарял исписанные листы и разложенные на столе карты нужных фаз луны.

Я улыбнулась себе, чувствуя приятную усталость в мышцах и странную, давно забытую лёгкость в душе. Работа захватила меня целиком.

Внезапный громкий стук в дверь внизу заставил меня вздрогнуть. Сердце ёкнуло. Стук был слишком резким, официальным. Прежде чем я успела подняться, послышались быстрые шаги на лестнице.

Дверь в мастерскую распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

В проёме, залитая светом с лестничной площадки, появилась огненная тень.

Сгусток пламени, роняющий на пол искры и золотую пыль, ворвался в комнату.

Искорка. Она пронеслась через всё пространство мастерской и запрыгнула прямо ко мне на колени, едва не опрокинув рядом стоящий стул.

Её маленькое тело дрожало, рыжий мех стоял дыбом, а обсидиановые глаза были неестественно широкими.

«Ровена! Живая! — её мысленный голос звучал пронзительно, даже визгливо. — Что за варвары у дракона! Совсем-совсем ничего не объяснили! Просто явились, окружили, скрутили артефактами и засунули в какую-то трясущуюся коробку! Я думала, они тебя убили, а меня везут на компоненты!»

Она вжалась в мою грудь, цепляясь острыми коготками за ткань платья, и принялась тереться мордочкой о мою шею, громко урча и рассылая вокруг тревожные искорки.

— Искорка, тише, тише, — я обняла её, гладя дрожащую спинку.

Моё сердце сжалось от жалости. В груди поднялась волна гнева.

— Они сделали тебе больно?

«Нет! Но они смотрели! Смотрели так, будто решали, с какого конца начать разделку! И эти артефакты! Да ещё и не сказали ни слова! Так страшно было…»

Она дрожала, прижимаясь ко мне всем телом, и её страх передавался мне по нашей связи, раздувая в моей груди тлеющий уголёк гнева.

Неужели нельзя было деликатнее?! Это ведь не вещь для транспортировки!

Ярость вспыхнула во мне, затмив на мгновение даже страх перед хозяином этого места.

Я аккуратно поставила Искорку на стол, где она тут же съёжилась в пушистый, подрагивающий комок. Я встала, чувствуя, как жар негодования пылает на моих щеках, а руки холодеют. Не раздумывая, я схватила амулет связи и с силой нажала на тёплый камень.

— Юнрег! — произнесла я чётко, и камень слабо дрогнул в ладони.

Я ждала, глядя на дверь, выпрямив спину и сжав кулаки.

Шаги послышались почти сразу. Но они были другими. Не лёгкими и быстрыми, как у Юнрега. Тяжёлыми, мерными, отдающимися глухим гулом по каменным ступеням. Каждый шаг вдавливал воздух в помещении, сгущал его, наполняя пространство тихим гулом древней мощи.

В дверном проёме возникла высокая фигура повелителя драконов. Он был в тёмной одежде с едва заметным искусным узором, ненавязчиво подчёркивающей внушительный рельеф его мощного тела.

Взгляд его золотистых глаз с вертикальными зрачками охватил комнату, задержался на мне, затем опустился на Искорку, съёжившуюся на столе и издавшую напуганный шипящий звук.

Под его тяжёлым взглядом Искорка испуганно взвизгнула и юркнула за ящики с землёй на стеллаже, рассыпая за собой сноп искр.

Моё сердце бешено заколотилось. В горле пересохло, а в животе всё сжалось в ледяной ком. Ноги стали ватными, и я едва устояла.

Да что ж он так влияет-то?! Вроде просто стоит, молчит и смотрит. А жуть и дрожь по телу. Одно слово — дракон. Повелитель, чтоб его.

Всё моё существо кричало опасности, слишком уже подавляло одно его присутствие. Страх, острый и первобытный, поднимался по позвоночнику.

Только вот из-за ящиков виднелся дрожащий кончик рыжего хвоста. И этот дало моему возмущению новую, хрупкую твёрдость.

Я стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и сделала шаг вперёд.

Всего один шаг навстречу этому давящему величию. Подняла подбородок, заставляя себя встретить его невыносимо тяжёлый, изучающий взгляд.

— Ваше величество, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, сдавленно, но я заставила себя говорить твёрже. — Это недопустимо.