Ведьма-тихоня - горе в семье

Глава 1

— Может, встретимся? — робко спросила мама в тот самый момент, когда я примеряла модную шляпку в лавке фра Троу. — Кофе попьем. И тетя Грейс… придет.

— Импы рогатые! — тихо выругалась я, от испуга уронив шляпку.

Да тут любой подпрыгнет, если вместо изображения в зеркале появится скорбный лик родительницы в ритуальном макияже для кровавых жертвоприношений.

Я воровато оглянулась, убедилась, что на меня не смотрят, и натянула шляпку на голову. Голове стало больно и жарко.

— Миленько, — кисло похвалила мама мою потенциальную покупку. — Для ярмарки на Мабон сойдет.

— Ты забыла? — зашипела я, сдергивая тесный головной убор. — В этом году я на ярмарку не иду, не лечу и не еду. Из-за вас… всех. Изгнали так изгнали. И нечего тут теперь... подлизываться.

— Ты же знаешь, мы понарошку, — вздохнула мама. — Иначе тетя Грейс никогда ничего бы нам не завещала.

— Плевать я хотела на тетю Грейс. Так ей и передай.

— Ты собственной матушке смерти желаешь? — возмущенная мама переместилась в соседнее зеркало. — Кто говорит такие вещи тете Грейс?!

— Не нужно было сговариваться за моей спиной. Я больше не Фиделма Морган! Я Фиделма Эбисс, лицензированный специалист!

— Это твои проблемы, кто ты сейчас, Фидди, — мама покосилась на канареечно-желтую сумочку, выставленную на полку с тонкими кожаными перчатками того же оттенка и вздохнула. Ей всегда нравились яркие вещи. — Тетя Грейс хочет с тобой поговорить.

— С чего бы это? Нечисть в подвале завелась? Нужен приворот? Отворот? — мама смущенно отвела взгляд. — Повторю для тех, кто так и не понял. Я – изгой! И на этом все! И вообще, задумка была ваша, а не ее. Хотя она могла, как глава семейного реестра Морганов, потребовать что угодно. Идею вы подали, она просто милостиво согласилась, — мстительно напомнила я.

— Это был неизбежный компромисс. Разве мы виноваты, что тетя Грейс считает тебя... — матушка замялась.

—... неудачницей? Бездарностью? Ведьмачкой, просра… спустившей свою карьеру в болото? Так и говори. Я уже привыкла. Давно.

Вторая выбранная мной шляпка напоминала цветочную клумбу. В ней я была похожа... на цветочную клумбу, что не преминула заметить моя наблюдательная родительница. Шляпка отправилась в кучу отбракованных вещей, а я вызывающе скрестила руки на груди.

— Скорее, слишком... уступчивой и покладистый для ведьмы из рода Морган, «врачующего и карающего», — заюлила мама, видя, что я настроена как раз далеко не уступчиво и покладисто.

— Ага, тихоней.

— Фидди, не руби с плеча. Ну подумаешь, изгнали. Почти с каждой уважающей себя ведьмой в жизни хоть раз происходит нечто подобное: то изгонят, то на костер возведут, то нежить науськают, то в пентаграмму заманят. И потом поди докажи, что тебя спровоцировали и ты наслала проклятия в состоянии аффекта.

Я пожала плечами. С этим трудно было не согласиться. Профессия у нас рисковая, но интересная. Просто профессиональных издержек много.

Я сама легко уступила просьбе родни, когда тетя Грейс пошла навстречу родителям и пообещала состряпать дарственную на свой третий дом на границе с Димором в обмен на изгнание «паршивой овцы».

Наверняка тетушка помнила, как в девять лет на Посвящение я незаметно выплела рога на ее кудрявом парике. Хорошие такие рога, свалявшиеся. На это дара у меня хватило. А что? Мне было скучно. И обидно. Все получили отличные подарки, а я, показавшая самые лучшие результаты в школе-интернате, – нет. Вот тогда-то наша вражда и началась. А может, раньше, когда я воскресила жуков-скарабеев из ее бус? Уж больно они были похожи на живых.

Но с тех пор прошло много времени. После болезни отца я потеряла желание смеяться и шалить. Мои кузены и кузины даже придумали для меня кличку – Тихоня. Впрочем, это было самое безобидное из тех проделок, которые они устраивали. С какого-то момента я просто перестала обращать на них внимание и сосредоточилась на том, чтобы поменьше попадаться им на глаза. У меня было с кем поиграть. Впрочем, интерес к играм я потеряла в то же время. Мне было тринадцать и я мечтала об Академии.

Когда тетя Грейс выбрала наследников и пообещала при жизни одарить семейство брата – моего отца – большим домом, землей и частью коллекции артефактов (при условии чистки отборного овечьего стада от бездарных особей), я даже обрадовалась.

Уехала – и поминай как звали. На трехмесячный депозит для аренды скромного домика в пригороде я к тому моменту уже заработала, подвизавшись помогать одногруппникам с курсовыми и дипломными.

Инструментарий закупила – любо дорого посмотреть: котел, метлу и сито. Даже удаленной практикой обзавелась: простые гадание, предсказания, бытовые советы – и все с помощью магических зеркал, без необходимости выезжать на сеанс. А за неимением зеркал магических – посредством самых обычных.

Мне не хватало лишь фамильяра, но магического симбионта я пока позволить не могла, уж больно дороги они были.

И только-только давняя моя мечта стала осуществляться – жители Хайвелла привыкли и вместо сотворения защитных окружений начали здороваться, клиенты какие-никакие пошли – и здрасьте-приехали. Впрочем, какую альтернативу изгнанию из рода с сохранением подарка тети Грейс предлагала мама, я так и не поняла.

Дольше задерживаться в лавке было неприлично. Фра Троу не любила примерки без покупок.

Я нейтрализовала мамин вызов и, фальшиво вздыхая – мол, так и не сумела выбрать шляпку, придется теперь ходить в старом ведьминском колпаке – вышла на улицу. А ведь я искренне хотела подобрать нормальный головной убор, чтобы наш викарий Хью Бо Иверин не устраивал истерику каждый раз, когда я заглядывала в храм Сестер. А то ведь вечно истерически орет «Изыди! Изыди!», забывая, что не только у него имеется официальная работа.

В храме мне нужно было появляться минимум раз в две недели, чтобы забрать огрызки свечей, которые прихожане ставили на алтарь Чернолики за упокой живых. Что ж, и отцу Иверину при всей его наивности было ведомо, что некоторые горожане не гнушаются черной магии. И каждую неделю, предупреждай не предупреждай, читай проповедь о наказании Адом за опосредованное смертоубийство или не читай, огарков собиралось не меньше двух горстей.

Кому-то надоела теща, кто-то неумолимо мстил за все мыслимые и немыслимые обиды, а кто-то ради наследства с упорством пытался сжить со свету подзадержавшегося на нем родственника….

Ах да, с завидной регулярностью в чаше для огарков попадались дорогие свечи с нежным жасминовым ароматом и проклятием потери мужской силы – не на смерть, но тоже задумка интересная. Иногда хотелось выйти на городскую площадь и проорать:

— Люди! Уймитесь же вы, наконец! Мимо меня все равно никто не пройдет! Вы только свечи напрасно тратите!

Но так я бы потеряла прибавку к заработку.

Нейтрализовать козни коварных горожан входило в мои обязанности по договоренности с градоначальником. Вообще-то, этим должны были заниматься некроманты, некровиты, жрецы Морриган и прочие темные маги… Но таковых хронически не хватало (а в Хайвелле не имелось вообще), и градоначальник фэр Ниверс обратился ко мне.

Я с радостью взялась за халтурку, подпортив тем самым немало нервов нашему викарию. А что? Работа не пыльная – пару раз в месяц собрать свечи в храме и нейтрализовать смертное проклятие, так сказать, оптом. Приплачивали мне не то чтобы щедро, но и от такого приработка в моем шатком положении было бы грех отказываться.  

Грехи людские, тяжкие, несмотря на профессию, я не любила. Мелкие… ну их достаточно у всякого, и временами я снисходила до леденцов, на несколько часов пробуждающих в человеке чувство романтизма и худо-бедно способствующих повышению рождаемости, или… хм… не совсем легальных пишущих перьев-шепталок, способных помочь на сложном экзамене.

А вот всякие там непреложные привороты на костяшках мертвецов, зелья для  прерывания беременности, яды, веселящую дурь и прочую фу-мерзость готовить категорически отказывалась. Местные об этом прознали быстро и не беспокоили. Если и покупали запретные декокты, то не у меня (узнаю у кого – поймаю и сдам Инквизиции). А вот с неместными прецеденты случались.

После лавки фра Троу я отправилась прямо в храм. Отец Иверин сегодня читал вечернюю молитву, на которую подтягивались далеко не все. Уж больно тема проповеди была… узкой, непопулярной: меркантильность и стяжательство. На ней Иверин наверняка призовет прихожан жертвовать на храм. На мой взгляд, викарий вообще чрезмерно много проповедовал.

После его появления в Хайвелле первое время привыкшие к бывшему викарию отцу Кортнису, искренне полагавшему, что боги и так пребывают в наших сердцах и нечего устраивать сборища по поводу и без, горожане долгое время недоумевали. Потом принялись посещать все службы без разбору. Затем разделились на группы и поделили между собой дни седмицы. И волки целы, и приход под присмотром.

Сегодня на проповеди присутствовали сам градоначальник  с супругой и дочерью. Я тактично сняла ведьминский колпак на входе. В ответ на этот жест вдова Брей, следившая за порядком, протянула мне вылинявший чепчик. Не знаю, с каких времен он сохранился – вероятно, с тех, когда считался обыденным предметом гардероба, а ведьм сжигали на кострах.

Я покорно нахлобучила головной убор поверх непослушных кудрей. Те сначала примялись, а потом распрямились и хлынули из всех неприкрытых чепчиком щелей. Фра Брей недовольно поджала губы, осенила себя защитным окружием, но войти позволила.

Друв сначала благосклонно мне кивнул, видимо, приняв за прихожанку, затем, разглядев, кто перед ним, выразительно скривился, однако прерывать проповедь не стал. То ли потому, что находился на самом интересном месте (на притче о жадном купце и неоскудевающей шкатулке), то ли потому, что градоначальник и его супруга приветливо мне улыбнулись.

Было бы странно, если бы они меня не поприветствовали. Фэру Ниверсу я помогала с нежитью и случаями криминального характера, фра Фо Ниверс и фра Агнесс Фо Ниверс покупали у меня эксклюзивную косметику.

Эксклюзивного в ее варианте кремов и притирок была только присказка в стиле деревенской ведьмы: «У кошечки не боли, у собачки не боли, у фра Ниверс – заживай, как на собачке». К моему глубочайшему удивлению, средства действительно обновляли кожу и удаляли пятна от щедрого в наших краях солнца. Остальные ингредиенты добавлялись из того же арсенала отваров и эмульсий, из которых я делала крема для жены пасечника и прачки.

Ах да, было еще одна отличие. Крем для фра Ниверс стоил в четыре раза дороже. Но я действовала по-честному: над ее притирками заговор о собачках начитывала, а над баночками других горожан – нет. Эксклюзив значит эксклюзив.

Правда, несколько раз я нарушала наш с супругой градоначальника договор. К примеру, однажды отдала ее баночку Лидси Мо Филчер, которая во время беременности покрылась пятнами от сенной лихорадки. Сей обмен я вписала в тетрадку учета как «раздачу пробной продукции», и никаких магических санкций из-за нарушений договора с женой градоначальника не последовало.

Я не стала заносить в дом свечи с проклятиями – мало ли какой мертвый дух к ним прицепился. Тьма всегда чует своих. Нет более дружного и преданного сообщества, чем лугсы, импы и прочая невидимая глазу нечисть.

Вместо этого я провела ритуал прямо в сарае. Руна «диф» превратила кучку огарков в горсть пепла, который я для надежности полила сверху святой водичкой из чаши Белолики.

Отец Иверин вряд ли осознавал, насколько он хорош. И говорить ему об этом не стоило – он и так зазнавался и временами был совершенно несносен. Но в его храме никогда не портилась вода: ни в чаше у стоп статуи Белолики – лечебная, благословляющая помолвки и браки, стирающая слабые повседневные ошметки тьмы; ни водица, чернеющая к вечеру у крупных ступней изваяния Чернолики – в течение дня поглощающая темные эманации прихожан и всей деревеньки.

Из сарая я вывалилась на травку и раскинула руки морской звездой. Каждая уважающая себя темная ведьма обязана тренировать свой резерв. Нас этому учили в магической академии. Технически любая рекомендованная кафедрой магических искусств тренировка способствует расширению магического резервуара, но ко мне это, видимо, не относилось.

Я старалась как могла… по возможности. Но всякий раз доходила до точки истощения и дальше не тянула. Это как задержать дыхание до пятен в глазах, когда легкие начинает рвать на части. Так себе удовольствие.

Бдительный сосед фэр Август Мо Тэш, как всегда, подглядывал в дырку в заборе. Пожилого мужчину не смущало, что я видела его глаз, выпуклый, словно линза подзорной трубы. Тэш собирал на меня компромат. Пытался доказать, что я на пути к темному перерождению и однажды превращусь в монстра с магическими хлыстами вместо рук, отращу щупальца и пойду уничтожать мир (*отсылка к романам «Темным ведьмам не отказывают» и «Темные ведьмы не влюбляются»).

Мо Тэш шпионил не из вредности – он действительно боялся в один прекрасный день встретить в саду чудовище. Я его не разубеждала, хотя в семье темных магов Морганов никто ни разу не перерождался.

Шестьсот лет активной деятельности – и ни одного намека на гибельную для мага и окружающих трансформацию. Или же мы просто многого не знали, а архивы врали?

Зато магическая Семейная Книга никогда не лгала. Правда, я ни разу ее не видела и только слышала о ее существовании от хранительницы Волюма Морганов – тети Грейс, разумеется.

Возможно, отсутствие склонности к перерождению было одним из знаменитых Даров Морганов, помимо таланта убеждения, врожденной способности левитировать себя и предметы и прочих результатов развития семейной магии. Или мы, Морганы, просто всегда были очень осторожны.

Не «мы» – я ведь отказалась от рода. Поклялась, что не буду пользоваться Дарами, и пока держу обещание. Я вообще использовала Дар один раз в жизни – в Академии. Это была левитация. Но вспоминать об этом как-то… стыдно.

Когда я встала, глаза в заборе уже не было. Не всякий добропорядочный гражданин способен так долго следить за отдыхающими на травке ведьмами. Я ведь даже задремать умудрилась, пригревшись на солнышке.

Тетя Грейс всегда говорила, что у меня нет ни куража, ни инициативности, присущих каждой уважающей себя ведьме. Я слабая и ленивая.

Сама она давно бы послала соседу какое-нибудь легкое проклятие, например, понос всякий раз, когда шпионские наклонности фэра Тэша проявлялись особенно сильно.

Отлежавшись, я решила заварить себе чаю. Во вкусно пахнущем, пропитанном маслом бумажном пакете стыли мясные пирожки из лавки фра Анвилии. Я разогрела их руной «дож». На этом мои силы предсказуемо закончились. Пузатый чайник пришлось греть на плите.

Я расслабилась, колдуя над заваркой, погрузившись в свои мысли, планируя, что сегодня впишу в дневник. Вести хронику расследования и поиска колдуньи я начала недавно, и получалось, что улик у меня имелось с гулькин нос.

В окрестностях или в самой деревне завелась черная ведьма – не темная, а именно готовая на все колдунья Мрачных Богов. А некоторые не очень добропорядочные члены Хайвелльского сообщества шли к ней на поклон, как жертвенные бараны на алтарь Чернолики. Нехорошо. Вот лучше бы мой неугомонный сосед вычислил настоящую потенциальную перерожденку.

Внезапно в блестящем боку чайника отразилось лицо мамы – уже без ритуального макияжа, но светящееся тем же неукротимым и нездоровым энтузиазмом.

— Встречаться со мной ты не обязана! — заявила родительница. — Но прийти на столетний юбилей тети Грейс – твой семейный долг!

Ох, я и забыла про юбилей тетушки. Сколько там до него? Две недели? В любом случае посещать праздничный ужин и общаться с изгнавшей меня семьей я не собиралась.

Глава 2

Ровно в полдень в моем магическом зеркале появилась элегантная визитная карточка:

«Фэр Элчер До Фобаль, агентство "Инвестиции и доход", главный консультант инвестиционного предприятия "До Фобаль и сыновья", — гласил элегантно выведенный золотой текст на бордовом фоне.

Я с недоумением вытаращилась на вращающуюся в центре зеркала визитку. До Фобаль запрашивал время на час пополудни, многословно извиняясь, но настойчиво требуя, чтобы я немедленно подтвердила, что согласна с ним "встретиться".

Сначала я запаниковала и начала подсчитывать, сколько раз проводила сеансы без учета в книге доходов и, соответственно, без оплаты налога. Но я была очень осторожна и жульничала крайне редко: только когда давно знала клиента и рассчитывала, что он на меня не донесет, или проводила оплату как необлагаемый налогом "подарок".

И какое, импы рогатые, отношение ко мне и моим налогам могло иметь агентство "До Фобаль и сыновья"? Зачем вообще этому Фобалю с приставкой "До", свидетельствующей об относительно знатном происхождении, потребовалась деревенская ведьма?

Поколебавшись, я храбро ткнула в слово "Принять". И пусть болтают, что у меня куражу не хватает! Риск – мое второе имя!

На самом деле мной, разумеется, двигали обычное любопытство и некоторая надежда. У меня уже давно не было ни одного клиента. Лето вообще мертвый сезон для ведьминских услуг: люди тратят деньги на развлечения и обходятся гаданием на ромашках. Если бы не мелкие заказы и подработка в храме, в месяц-Солнцесев, в этом я бы не свела концы с концами.

Оставшийся до сеанса час я провела, расхаживая из угла в угол и нервно покусывая ногти. Дурная привычка. Я думала, что давно от нее избавилась. В Академии я точно так же ждала результаты проверок и зачетов. Уйдя из семьи и потеряв право на личные средства,  жила на деньги от мелких подработок вроде плетения оберегов, и стипендию, которой очень боялась лишиться из-за плохих отметок.

Наконец из зеркала прозвучал сигнал связывания, и передо мной вместо отражения возникла крайне удрученная физиономия крупного молодого человека. Элчер До Фобаль, несмотря на далеко не зрелый возраст, успел обзавестись залысинами, обвисшими щеками и выразительной складочкой под подбородком. Я бы свои кровные типу с такой вялой внешностью не доверила бы.

— Слава Белолике! — почему-то заискивающим тоном изрек финансист, увидев меня в своем зеркале. — Госпожа ведьма! Спасибо, что откликнулись! Я очень благодарен, что при вашем плотном графике...

— Очень плотном, — приободрившись, сухо подтвердила я. Раз клиент лебезит, это точно не по поводу налогов. Хотя сборщики податей нынче пошли очень хитрые. Будем начеку. — Однако в данный момент я нахожусь в заслуженном отпуске и никого не принимаю. Особенно без предварительной договоренности и внесения даты сеанса в реестр для последующей уплаты налогов, — подумав, многозначительно добавила я.

Явное противоречие не сбило До Фобаля с его непонятных намерений.

— Я заплачу вдвойне! — подпрыгнул он, почему-то еще больше воодушевившись.

Должно быть, в мире финансов и инвестиций двойная оплата означала стопроцентное согласие. Но я только сильнее насторожилась и состроила скептическую мину.

— Изложите вашу ситуацию, господин До Фобаль, — скучным тоном изрекла я. — А там посмотрим, получится у нас или нет.

Не успел клиент раскрыть рот, как в ту же секунду в открытое окно влетел вестник. Трепеща крылышками, бумажное послание развернулось прямо перед моим лицом.

"Я направила к тебе знакомого", — гласила записка на изрядно помятом обрывке... рецепта? Настой листьев клюквы и что-то еще на целительском. — Бедолага влип в историю. Помоги ему, как ты умеешь. Твоя Лидси Филчер.

P.S. Можешь послать его подальше, если захочешь. Но не советую. Элчер – парень нудный, но при деньгах. Не стесняйся, раскрути его на полную. Можешь даже выйти за него замуж".

Клиент вестника тоже заметил и заметно напрягся. Я старательно сдвинула брови, дескать: срочное сообщение, к вам ни буквой не относящееся. Просто я очень полезна и востребована. Но с такой характеристикой от подруги Лидси займусь этим Элчер До Фобалем, что бы он ни предложил.

До Фобаль начал говорить. Я слушала его с понятным скепсисом и удивлялась, зачем Лидси вообще его ко мне направила.

С одной стороны, проблема была из сферы, мне совершенно не знакомой – финансовой. Банки, долговые обязательства, ценные бумаги – голову можно сломать. С другой, сводилось все к тому же банальному: у Элчера До Фобаля не боли, у конкурентов – заболи. Не собачки, конечно, но стезя протоптанная.

До Фобаль вложил деньги клиента в рискованную авантюру и все потерял. Клиент пока не в курсе – главный консультант агентства «До Фобаль и сыновья» умело замыливает ему глаза. Но день расплаты близок. Все было бы проще, не окажись клиент глуповатым, но знатным – каким-то аристократом с приставкой «Фо». Его наивность и доверие как раз и искусили До Фобаля рискнуть по-крупному. А теперь клиент требует отчет. И как выяснилось, несмотря на свою простоватость, обладает нехорошей репутацией. Дескать, должников чуть ли не пытает.

Описание возможных казней (в шести вариантах) финансиста-неудачника было столь красочным, что я сначала даже заслушалась, но потом опомнилась и перебила потенциальную жертву:

— Хорошо, но чем я могу помочь? Память у вашего клиента я не отобью – это сложная техническая процедура… к слову, запрещенная. Умертвить господина… как его там… тоже не смогу – я лицензированная ведьма, а не колдунья Мрачного Бога. То же относится к насыланию хворей и мороков.

— Но мне вас рекомендовали! — взвыл молодой человек. — Как профессионала, готового на все!

— На все – по своему профилю, — подтвердила я. — Не имею намерения лично знакомиться с дознавателями Инквизиции.

Ну спасибо, Лидси! Это что ж за клиента ты мне сосватала! Так и в тюрьму угодить недолго! Сейчас наберусь решимости и откажусь!

В Зеркале вдруг появилось короткое магическое сообщение. Повисев поперек физиономии моего собеседника, оно свернулось в раму. Но я успела его прочитать.

«Пожалуйста, Фидди, — писала мама. — Я не хотела тебе говорить – обнадеживать раньше времени, но тетя Грейс собирается продолжить лечение папы. Она хочет поговорить с тобой об этом на юбилее. Умоляю, доченька, согласись и приди на ужин!»

Я на несколько секунд выпала из разговора. А До Фобаль все жаловался и умолял о помощи.

Лечение папы. Сколько раз я слышала эту фразу, как и другую: «Ситуация безнадежная». Я, наверное, уже смирилась, сжилась с мыслью, что отец на всю оставшуюся жизнь останется тихим овощем в инвалидном кресле. А вот мама никак не угомонится. Все проводит свои ритуалы. Скоро всех кур на рынке изничтожит.

Некроманты, некровиты, шаманы Азза, жрецы Морриган – кто только не пытался снять проклятие! И в итоге все сдавались и приходили к одному и тому же выводу: расколдовать отца может только тот, кто его заколдовал.

Был еще один вариант. Очень спорный – Натан Тродд, столичный специалист по проклятиям, маг и некровит. О нем ходили невероятные слухи. О его деяниях говорили шепотом, дабы не привлечь внимание мага. Но никто не знал его адреса или координат Зеркала.

Поговаривали, что и имя – профессиональный псевдоним, под которым скрывается кто-то из королевской семьи или близкий к ней (у них там закономерно рождались сильные некровиты). Еще говорили, что таинственный маг берется за дело только по особым рекомендациям и дерет с клиентов три шкуры.

Ни денег, ни рекомендаций у нашей семьи не было.

После возвращения из Академии, полтора года назад, когда мы были близки к перемирию, я пыталась уговорить тетю Грейс нанять Натана Тродда. Даже начала копить деньги на случай, если теткина помощь ограничится координатами мага. Но стоило затронуть эту тему, тетя Грейс с раздражением напомнила, что на отце – сложное, точечное, непреложное проклятие, которое можно снять, только погубив носителя. И никакие столичные знаменитости ему не помогут.

Тете я вроде как верила. В проклятиях она разбиралась. Когда на двоюродную сестру Оржетту навели порчу через колдунью Мрачного Бога (соперница постаралась перед самой свадьбой кузины), тетя Грейс сняла заклятие за полдня, даже не испачкав подвенечного платья. Но слухи о могуществе Натана Тродда с такой настойчивостью долетали до моих ушей, что я не могла окончательно отказаться от такого шанса.

Я мола бы неделями сидеть и гадать на кофейной гуще, почему изменились тетины планы, но кофейная гуща таких сильных магов, как Грейс Морган, показывать боится. Придется уточнить самой, что зашевелилось в голове у любимой тетушки. А пока…

— …наложу на себя руки! — услышала я, вернувшись из мира грез в реальность.

«Кишка тонка», — чуть не вырвалось у меня.

Но вслух я сказала:

— Давайте прибережем этот вариант на самый крайний случай.

До Фобаль обиженно надул щеки. Самоубиваться он не желал, даже в самом крайнем случае.

— То есть… Я хотела сказать, что в любой проблеме обязательно есть решение, — поправилась я, подпустив в голос сладости (и чуточку магии обворожительности).

— Маменька тоже так говорит, — смягчился клиент.

— Ваша мама – мудрейшая женщина.

— Это несомненно, — важно кивнул До Фобаль. — К сожалению, маменька еще не в курсе моего провала. Даже не знаю, как ей сказать.

— Так не говорите… пока.

— Я ничего не скрываю от маменьки! Я даже о встрече с вами ей рассказал, но объяснил ее потребностью в… обереге. Маменька одобрила.

— Вот на этом пока и остановимся, — вкрадчиво предложила я. — Оберег я вам сделаю, на денежную удачу, не помешает. А остальное… Мне нужно немного времени. Сколько вы продержитесь?

— Неделю, не больше, — неохотно подсчитал клиент, закатив глаза под оплывшие веки.

— Постараюсь уложиться. А вы… держитесь. Я в вас верю. Вы же главный консультант такого значительного столичного агентства… столичного, ведь?

— Разумеется.

— Сын того самого До Фобаля. Старший?

— Конечно, — молодой человек приосанился. — На меня возложены все надежды семьи. Я не могу опростоволоситься.

Раньше надо было думать, когда захотелось навариться на чужих денежках.

— И вы, наверное, знакомы со всеми столичными знаменитостями? — бросила я будто бы невзначай –  ради поддержания беседы.

Достала блокнот и принялась в нем строчить. На память переписывала рецепт вишневого штруделя от Лидси. Давно хотела это сделать. Память уже не та, что в шестнадцать. Третий десяток разменяла все-таки.

— Бесспорно, — важно подтвердил финансист

— Должно быть, и с самим Натаном Троддом?

— Некровитом? — До Фобаль слегка поежился. — Конечно. Сам я его не видел, но в прошлом году маменька разыскивала через него нашу горничную Орлу. Увы, поиски закончились ничем… точнее, бренными останками Орлы.

— Да что вы? — непритворно ужаснулась я.

А ведь я что-то такое слышала… очередная жертва колдунов. Сообщество, беспомощно читающее скорбные эпитафии в рубрике некрологов. Молодые и красивые девушки. Безутешные родители.

— Да-да, — кисло сообщил клиент. — Ее принесли в жертву Мрачным Богам. Такая досада. А ведь Орла так хорошо прибиралась в кабинете маменьки!

Я в очередной раз мысленно восхитилась магической силой Натана Тродда. Найти жертву жрецов Мрачного Бога – не каждому под силу. Обычно они отлично прячут улики. Сколько людей пропадает – находятся единицы и редко когда живыми. Почти никогда.

— Поступим так, — предложила я с напускным энтузиазмом. — Я проведу несколько ритуалов, прощупаю эфир и сообщу вам результат. Но встретиться в следующий раз нам нужно будет очно.

— Буду рад, — меня вдруг ощупали масленым взглядом.

— И это будет сугубо деловая встреча, — ледяным тоном уточнила я. Кажется, переборщила с обворожительностью.

— Как скажете, — погас клиент.

Вчерашний вечер получился насыщенным. Благодаря ему я на месяц запаслась провизией. Теперь сидела на лужайке перед домом и готовила себе питательный завтрак. Заодно ломала голову в поисках решения проблемы До Фобаля. Как назло, в голове было пусто и гулко.

Лужайка выходила на оживленную Ореховую улицу. Было рано. Фра Стуция, позевывая, не спеша открывала свою продуктовую лавку: сегодня начало поста, и за свежим мясом придут единицы. Торговка кивнула мне, многозначительно помахав в воздухе куриной тушкой. Я покачала головой. Передо мной на решетке жарились аппетитные свиные шкурки.

После завтрака зайду в мясной магазинчик Стуции и поставлю стазис на скоропортящиеся продукты – несмотря на конец лета, жара не спадает.

Стуция пожала плечами. Курица и впрямь была хороша: упитанная, с желтым, нагулянным на свежей травке жирком. Но у меня на сегодня имелось свое меню. Шкурки пахли так, что живот сводило.

Мама попыталась отразиться в медном тазу, но я оборвала связь руной. Мы вчера все обсудили. Я сказала, что подумаю.

Мимо забора проехал пузатый мобиль, остановился напротив храма, где как раз переливались разными голосами колокола и колокольчики, отпугивая ночную нечисть, подзадержавшуюся в человеческих угодьях.

Из мобиля вышли две степенные молодые дамы, одетые неярко, но элегантно. Вот такую шляпку я бы купила не раздумывая: ничего лишнего, из украшательств только скромное на вид кружево – столичный шик.

Должно быть, молодые фра приехали в Хайвелл, узнав о чудодейственной храмовой водичке. Вслед за ними из мобиля выпорхнула стайка детей: двое мальчишек и одна девочка. Скорее всего, им полагалось ждать взрослых в машине. Но как только дамы скрылись в храме, детвора отправилась изучать окрестности.

Ничего интересного на Ореховой улице не наблюдалось. Кроме меня.

К тому же запах жарящихся свиных шкурок привлек даже помощника викария друва Лукиса. В отличие от начальника, фэр Бо Лукис ничего против меня не имел и довольно часто обращался за помощью.

Водичка водичкой, но вывихнутую в результате падения с кафедры ногу лечила я, разумеется, после того как ее вправила Лидси Филчер.

Бо Лукис повел носом и помахал мне с улыбкой сожаления. В другой раз я бы непременно угостила его свининой. Но только не в этот четверг, когда священнослужители (и некоторые набожные прихожане) начинали двухнедельный пост в честь Белолики.

Детвора подбиралась все ближе и ближе. Я поставила руну усиления слуха и лениво подслушивала их разговор. Было довольно приятно отвлечься от мыслей о спасении проворовавшегося финансиста Фобаля.

— Точно дом ведьмы, — мальчик постарше в картузе и коротких штанишках на подтяжках присел на корточки и всматривался в щель.

Плети гордеции обвили забор, но не настолько плотно, чтобы потенциальные клиенты не видели, дома ли Деревенская Ведьма.

На двери моего домика висел старый ведьминский колпак, потертый, щедро омытый дождями, производящий жутковатое впечатление. Я носила его еще в Академии, а сейчас пожертвовала двери. Кодекс гласил, что дом ведьмы обязан иметь «четкую идентификацию». Кто-то вешал на крышу чучела черных ворон, другие ведьмы рисовали какую-нибудь заковыристую рогатую руну – я обходилась старой шляпой.

— Говорю вам, это ведьминский дом! — с затаенным восторгом повторил мальчик. — И ведьма, наверное, внутри. Колпак видите? Жутко, правда?

Девочка фыркнула:

— Это все предрассудки. Сейчас все ведьмы работают официально. Никто уже детей не ворует... и не ест.

— А раньше ели? — ужаснулся третий мальчик, самый младший из троих детей, похожий на ангелочка – беленький и голубоглазый.

Девочка пожала плечами. Из них она была самой старшей или просто вытянулась и повзрослела первой, как это часто бывает с девчонками. Но по чертам лиц детей я бы никогда не усомнилась, что они родственники. Если не братья и сестра, то кузены точно.

— Хочу рассмотреть ближе, — выдохнул мальчик в картузе. — Никогда не видел настоящих ведьм. А если залезть по...? Импы, тут колючки!

Я щелкнула пальцами, и гордеция послушно втянула шипы.

Ребятишки ахнули. Меня они не видели – работала руна "тоот", отводящая внимание. Хотелось посмотреть, на что решатся юные умники.

— Боюсь, — честно признался мальчик в картузе и отступил на шаг. — Тут все колдовское. Вдруг шипы вернутся!

— Мальчишки, — презрительно бросила девочка и... полезла по плетям, пачкая розовое платьице в цветочном соке.

Гордеция как раз зацвела. Из мякоти безобидных сочных цветов я делала зелье от ревматизма. Так что за детей я не волновалась. Другое дело – десяток кустиков под забором фэра Тэша – красивых, но ядовитых. К ним бы я детвору не подпустила. Мо Тэш о кустиках знал и обходился глазом в дырке.

Мальчики последовали за девочкой. Все трое детей повисли на заборе и немного сконфузились, заметив, что я за ними наблюдаю.

— Э-э-э... — сглотнув, пролепетала девочка. — Мы тут гуляли и...

— Хорошее дело, — одобрительно проговорила я. — А не боитесь? Это мой ведьминский сад. И забор тоже ведьминский. И цветы.

— Ха-ха! — смешок вышел неуверенным. — Сейчас все ведьмы живут по Кодексу. Вы нам ничего не сделаете. Мы просто решили посмотреть. В этом нет ничего плохого.

— Ты права, — кивнула я. Какая начитанная девочка!  — Ведьмы сейчас живут по Кодексу. Но он такой... обтекаемый.

Хищно облизнулась, перевернув пару шкурок. Дети слегка побледнели и переглянулись. Самый младший выпалил:

— А что вы едите, тетя Ведьма?

— Свиные шкурки, — призналась я. Ну не пугать же детишек.

— Не знал, что их можно есть! — удивился ангелочек.

— Никогда не пробовал? Они вкусные.

— А молоко у вас есть? — беспечно поинтересовался малыш. — Все ведьмы любят молоко. И я... люблю.

Девочка шикнула на братца и вызывающим тоном пояснила:

— Он просто голодный. Мы ехали несколько часов. И не позавтракали. Мама не велела завтракать. Сегодня все соблюдают пост. Это чтобы иметь божью защиту.

— От чего? — поинтересовалась я, проверяя знания гостьи.

— От… нечисти и нежити, дурного глаза, мороков… — начала перечислять девочка.

— Ну, у меня с этим проблем нет. Нечисть и нежить я убиваю, дурной глаз снимаю, мороки отвожу. Так что поститься мне не обязательно.

Мальчишки радостно переглянулись. Девочка попыхтела и призналась:

— Я бы тоже хотела стать ведьмой. Но мама не разрешит. А шкурки пахнут… вкусно.

— Тогда... — я еще раз эффектно щелкнула пальцами, и рядом с детишками отворилась калитка. — Разделите со мной завтрак.

— Ух ты! — Светлый мальчуган спрыгнул с забора и вознамерился нырнуть в сад.

— Ты что? — зашипела на него стойкая к уговорам девчонка. — Она сейчас как заманит нас... в подвал! И никто никогда нас не найдет!

Малыш пожал плечами:

— Разве ты еще не поняла, что она добрая?

— Ага, сама говорила об этих… предрассудках. К тому же нас вся улица видела, — подсказал мальчик в картузе. — Найдут. Если с нами что-то случится, отец сам всех на ужин съест. Слушай, Мэри, я никогда не видел настоящую ведьму и не ел свиных шкурок. Мама и тетя Джил еще целый час пробудут в храме. Упустим такой шанс — будем жалеть. Это ведь настоящее приключение, как в твоих книжках.

Троица переглянулась и решительно шагнула на лужайку.

Мы неплохо провели время. Детвора наелась свиного мяса и печеной картошки, напилась молока и поведала мне много интересного из своей жизни. Я узнала, что все трое – Мэри, Хью и Гер, дети главного столичного прокурора – приехали с мамой помолиться за папу. Уж больно нервным тот стал в последнее время: то кричит на маму, то извиняется, то хватается за сердце.

Математика – зло. Даже у Мэри с ней не очень хорошо. Гер любит историю. Хью еще маленький, но уже учит языки лесных племен.

Я же пожаловалась новым друзьям на нелегкую долю деревенской ведьмы: то нечисть нападет, то нежить вылупится, а то, глядишь, после праздников зелья трезвости на всех не хватит.

Примерно через час дети завздыхали и засобирались. Мэри обреченно оглядела свое испачканное платье. Однако судя по ее лицу удовольствие того стоило. Я поставила простую бытовую руну от пятен, и от разводов оранжевого сока не осталось и следа.

— Простите, — от калитки донесся вежливый женский голос. — Вы не видели здесь... Дети, вы уже тут? Как вы узнали, что я…?

Мэри, Хью и Герд робко направились к матери. Но та не собиралась их ругать. Она машинально обняла детей, но растерянно глядела на меня.

— Вы ведь Фиделма Эбисс? — спросила она.

— Это я.

— Я зайду к вам вечером. Можно?

— А что собственно...

Женщина оглянулась и быстро проговорила:

— Хочу, чтобы вы мне погадали.

— В семь, — сказала я. — И не опаздывайте. Гостиница у нас одна, слева от храма. Скажете, что вы… — хотела сказать «от меня», но не стала: вряд ли общение с деревенской ведьмой – плюсик к репутации жены главного прокурора,  — паломница, и вам дадут хороший номер.

Глава 3

На этом утренние посещения не закончились. Просто какой-то приемный день.

Следующий гость «подкрался» к задней двери. Она выходила на реку и заболоченный луг. В теплое время года с болот летели комары. Я защищалась от них гвоздичной водой и особой руной.

Гость почему-то защитой пренебрег, хотя я определила его как мелкого мага-дознавателя на выездной работе. На мужчине был надет характерный плащ с бахромой от мелкой наземной нечисти. Высокие сапоги были изгвазданы в болотной жиже почти до колен, а лицо – усыпано пятнами укусов.

В целом гость производил приятное впечатление: ростом, шириной плеч и чертами искусанного лица. Эффект немного подпортили плащ и пятна.

— Госпожа Эбисс? — спросил маг.

Голос тоже был приятным… очень.

— А? — переспросила я.

— Вы местная ведьма, фра Эбисс?

— А… да… местная. С кем имею честь?

— Дэриэл Мо Фанг, некромант, дознаватель. Провожу расследование… — маг раскрыл свой блокнот, и я смогла рассмотреть его крупные, но красивые руки.

И блокнот заодно.

Блокнот в образ не вписывался. Бумага качественная, плотная, на каждой странице – идентификационная руна, пригашенная, так что детали личности не отследишь. Такие можно и в качестве чековой книжки использовать. На удивление элегантный кожаная книжица. Дорогая вещь. Наверное подарок… от любимой женщины.

— … о краже свиньи диморской породы,  — продолжил гость. — К нам поступило заявление от фэра Дюклуса, фермера.

— Диморская порода – очень мясная, — почему-то ляпнула я.

Именно в этот момент с лужайки потянуло второй порцией свинины. Первую подчистила ребятня. Я все еще была голодна, поскольку с самого утра успела намагичиться – пробовала разные варианты декоктов с «начинкой».

— Да, — подтвердил Мо Фанг, явно принюхиваясь. — Судя по заявлению, свинью звали Марго. Я ни в коему случае не причисляю вас, фра Эбисс, к подозреваемым: ваша репутация – а я побеседовал с мэром – безупречна…

Я, которая накануне вечером намучалась с запихиванием останков бедной Марго в холодильный ящик, даже несколько оскорбилась. Половина свиной ляжки со шкурой запихиваться не хотела, пришлось вооружиться тесаком.

И это маг с нашим викарием еще не беседовал. Иначе сразу надел бы на меня «струну», особенно с такими уликами, как аромат свиного мяса.

— … но, возможно, вы что-то видели или слышали?

Серьезно? Нынче дознаватели занимаются поисками украденных свиней? И это в Хэйвелле, где все знают, что непременно разживутся перед постом свежей свининкой?

— Видела и слышала… и кое-что знаю.

Дознаватель навострил уши и приготовился писать в своем шикарном блокноте. Руки у мага сильно дрожали – карандаш ходил ходуном. Дознаватель чуть слышно выругался и попытался умостить блокнот на свою потертую сумку-планшетку. Мне даже стало его немного жаль. 

Вот уж работенка, хуже не придумаешь. И в зной, и в холод – все сам: от опроса населения до ловли преступников. И платят, насколько я знаю, не то чтобы хорошо. С другой стороны, с должности дознавателя можно легко подняться до инспектора или личного помощника, а также открыть собственную контору. Но последнее, конечно, если дружишь с удачей. А то ведь вместо кругленького счета в банке к выходу на пенсию можно обзавестись хромотой, ревматизмом и нервным тиком.

— Марго вы уже не отыщите, — со вздохом сообщила я. — А воры, братья Флифф, скорее всего, уже в отключке. Вы найдете их у Старой Заводи, в шалаше. Идите на запах бекона и самогона – не ошибетесь.

Гость поднял на меня глаза. А что, так можно было? — спрашивал его взгляд.

— Вам известно, где сейчас находятся преступники? — недоверчиво уточнил Фанг.

— Ну, разумеется, они всегда там находятся после кражи, — покаялась я. — Ну, прямо сейчас идти туда в таком виде я бы не рекомендовала. У вас просто сил не хватит на отрезвляющую руну. Где вы умудрились так наколдоваться?

— Я искал свинью… на болотах.

— Ночью?

— Ночью. На болотах темно… ночью. Много нечисти. Как вы поняли, что я много колдовал?

Во взгляде мага мелькнуло нечто… острое, как будто на меня посмотрели в лупу. Но ощущение сразу прошло. И в глазах дознавателя вновь заплескалась усталость.

— У вас руки дрожат, — сказала я. —  На хронического любителя горячительных напитков вы не похожи, болезнью от вас не тянет, а в дознаватели с резервом ниже «повышенного» не берут.

— Надо же, а вы наблюдательны, — маг точным и резким жестом выбросил вперед руку, кажется, поставив пальцами какую-то незнакомую мне рунную позицию.  

Но рука тут же снова предательски затряслась.

А ведь он часто ставит руны, подумала я, хотя дознавателям выдают готовые магические «пакеты» – разверни и пользуйся.

Что там еще было, на болотах, кроме нечисти? Или кто? — чуть не спросила я. Вместо этого предложила:

— Отдохните у меня полчасика. Позавтракайте. Я вам все расскажу. И нужно что-то сделать с этими вашими… укусами.

— А с ними что-то можно сделать? — обреченно поинтересовался Фанг.

— Обижаете. Напомню, что вы попали к лучшей ведьме в округе. Уж лицо-то я вам спасу.

А насчет репутации – как повезет.

Я провела мага через двор и усадила перед жаровней. Дюжина кусочков грудинки с края решетки поджарилась до коричневой корочки. Именно к ним протянул дрожащую длань с зажатой в ней вилкой мой гость.

— Ешьте, — сказала я. — Набирайтесь сил. Братья Флифф – ребята крепкие, будут по привычке сопротивляться. Теренс любит помахать выдернутым с корнем деревцем, а у Стиффа – кулаки размером с кузнечный молот.

У мага слегка вытянулось лицо. Но я ни капли не соврала. Пусть знает, к чему готовиться.

Озадачив таким образом дознавателя, я сходила в дом за притиркой и зеркальцем. Щедро облив зельем кусочки льняной корпии, объяснила гостю, как смазывать укусы:

— Главное, не втирать настой, а пришлепывать, иначе чесаться будет так, что кожу захочется содрать. Это ведь не комары – это круглокрылка, болотная мошкара.

— Так значит, вы лично знакомы с похитителями свиньи? — обмазавшись по самые уши, снова раскрыл блокнот дознаватель.

Руки у него почти уже не дрожали, а пятна исчезали на глазах, благо притирка, подействовав, тут же выцветала.

— Так кто ж с ними не знаком? — сказала я, пожав плечами.

— А свинья… э-э-э… Марго?

— Вы только что употребили ее в пищу.

Маг поперхнулся молоком и с молчаливым ужасом, но смешком в глубине разговорчивых глаз указал на жаровню.

— Да-да, — сказала я. — Вы теперь тоже соучастник. Ладно, слушайте.

Жрец Кортнис часто упоминал, что братья Флифф отличались воровитостью с самых пеленок. Зато если у жителей Хайвелла что-то пропадало, они знали, где это найти. В конце концов, братья решили образумиться и устроились на ферму к фэру Дюклусу.

Продержались три месяца, а потом стащили у фермера бутыль самогона и украли из загона мясную свинью диморской породы.

Напившись до рогатых импов, братья быстро попали в лапы местных констеблей. Судья отпустил их с условием, что они отработают стоимость свиньи на ферме, с которой ее стащили.

Так и повелось. Все знали, что Дюклус гоняет здоровенных парней и в хвост, и в гриву, и те не только стоимость одной свиньи отрабатывают, но и приносят хозяину немалую выгоду. Братья трудятся честно, изо всех сил, подгоняемые чувством вины и благодарности.

Но через несколько месяцев срываются и устраивают очередную свиную вечеринку. Причем в ней косвенно участвует добрая половина деревни, так как перед попойкой братья ходят по дворам и продают свою добычу с большой скидкой, чтобы наскрести на дешевое пойло вдовы Брей. Затем Дюклус снова принимает их на работу, для вида поворчав… недельки две.

— Вот так, — развела руками я.

— Стало быть, добрая старая традиция? — вздохнул маг, подумал и положил на хлеб еще несколько кусочков грудинки.

— В общем, да. Не пойму, зачем в этот раз к поискам привлекли вас, фэр Фанг. Это работа для констеблей Билли и Фреда. Они братьев как облупленных знают. Летом те устраиваются у Заводи в своем шалаше, зимой на время арендуют чей-нибудь сарай в обмен на лучший кусок мяса. Зачем же беспокоить органы расследования?

Фанг дернул скулой. Скулы у него были красивые, резкие, как и чуть выдающийся вперед подбородок с ямочкой. Почему-то маг вдруг представился мне… гонщиком в открытом спортивном мобиле, в круглых очках и кепке – одним из тех, кто разгоняется до невероятных тридцати миль в час, сбивая птиц на ходу, и при этом небрежно поигрывает рычагами.

— Фра Эбисс, — сказал дознаватель, побарабанив по планшетке. — Не откажите в просьбе. Проведите меня к Старой Заводи. Мне понадобится ваша помощь. Мой резерв еще не восстановился полностью. Руны отрезвления… к стыду своему, не знаю ни одной, не приходилось пользоваться, а разучивание займет время, которого у меня уже нет. Мне нужно допросить воров, прежде чем ими займутся доблестные Билли и Фред. Потому что то, что интересует меня, не интересует ваших констеблей… и наоборот.

Возле заводи действительно обнаружились два неподвижных, но, к счастью, далеко не бездыханных тела. Тела пофыркивали и похрапывали, насыщая окрестности миазмами. Самогон у вдовы Брей всегда получался немного... с душком. Сама я его не пробовала, но научилась определять по выхлопам односельчан.

Я поставила руну отрезвления, но внешне ничего не изменилось. Дознаватель недоуменно поднял брови, но я его успокоила:

— Не хватает одного элемента. Без него почему-то никогда не работает. Не могли бы вы...? Вон там.

Я указала на самое заболоченное место заводи. Специально прихватила из дома жестяное ведро.

Маг сходил за водой и щедро окропил братьев затхлым болотным настоем. Первый очнулся Стифф.

— Ведьма, — с отвращением констатировал он, открыв один глаз.

— И дознаватель, — радостно сообщила я, указывая на Фанга.

Надо отдать братьям должное, сообразили они быстро. Оба подскочили и бросились в лес. А я-то понадеялась, что состоится мордобой. Что еще так бодрит после питательного завтрака? К тому же вид у Фанга был такой, что размяться ему не помешало бы.

Отправила вслед братьям парализующую руну «шуш». Теренса она уложила мгновенно. Тот пал на землю и свернулся калачиком, мирно захрапев. Стифф решил напоследок отстоять честь и доброе имя, и, когда его догнал Фанг, попытался вмазать тому в ухо.

Маг изящно уклонился и ленивым движением кулака отправил Стиффа в нокаут.

Да, в боксе я разбиралась. Отец потратил целое состояние на уроки боксирования для моих братьев. Профессиональными боксерами Родж и Спенсер, разумеется, не стали, зато научились защищаться в любой стычке, выходящей за рамки магического Кодекса. В академии, где они учились на пять лет раньше меня, далеко не все споры решались магическими поединками на разрешенных рунах.

Но откуда навыки аристократического спорта у бедного дознавателя? Тоже подарок... от женщины? Странный выбор. Хотя в наш век эмансипации иметь под рукой тренированного любовника – не такая плохая идея.

Все отчего-то считают, что современная девушка должна сама уметь за себя постоять. Нонсенс! Я вот защищаться не умею – сразу почему-то бью руной «тар», от которой жертвы приходят в себя только после недельной комы. Сначала жди, пока они очнутся и подтвердят свои злые намерения в момент стычки, потом разбирайся с гардами.

— Ну и что нам теперь делать? — с досадой поинтересовался дознаватель, оттащив братьев поближе к погасшему кострищу.

— Эффект от руны пройдет минут через десять, — пообещала я. — А Стиффу придется вправлять нос... Ох!

Примитивные навыки врачевания у дознавателя имелись. К счастью, Стифф боли не почувствовал – на него руна парализации тоже подействовала, хоть и с задержкой.

Зато проснется с вправленным носом. Вряд ли даже заметит. А если заметит, то вряд ли вспомнит. А если вспомнит, то сразу забудет – тут уж постараюсь я. Нам ведь нужно допросить братьев, а не выслушивать поучения главного констебля о превышении служебных полномочий.

— Вы бы их связали, — порекомендовала я, наблюдая, как Фанг ополаскивает руки в озере и вытирает их дорогим кружевным платком. — В шалаше наверняка найдется веревка.

Я, само собой, могла использовать частично парализующую руну, направив вектор на руки и ноги хулиганов, но побоялась, что тоже истощу резерв. На вечер намечалась халтурка – конечно, если жена главного прокурора решится прийти.

— Благодарю вас за помощь! — связав воришек, дознаватель внезапно оказался рядом, схватил мои руки и с энтузиазмом их потряс. — Простите, что отвлек вас от дел. Дальше я сам.

Я осторожно вытянула конечности из крепкого рукопожатия и возразила:

— Нет уж, я вам раскрыла детали преступления века, в котором сама... случайно... поучаствовала. Теперь доведу дело до конца, так сказать, проконтролирую. Мало ли, что вы ляп… расскажете гардам. И вас подстрахую. Братья Флифф – придурки. Должно быть, Чернолика сыграла с их семьей злую шутку. Она такое любит – мстит за грехи в прошлых жизнях.

Маг подергал скулой, но неохотно согласился:

— Хорошо, оставайтесь. Но мне нужна клятва неразглашения. Самая простая, поверхностная – по аспектам, что касаются поклонения Мрачному Богу.

Ага! Так я и думала! Дознаватель-то не простой! И братья Флифф не просто так наутек бросились. Знали, что рыльце в пушку не только у покойной Марго.

Я свела вместе указательный палец и мизинец и пропустила по руке сгусток магии. Над пальцами нарисовалась руна неразглашения. Фанг подтвердил ее своей руной, скороговоркой подкорректировав ее необходимыми деталями.

— Теперь нам нужно узнать, кому именно братья продали свиную голову, — уже не таясь, ввел меня в курс дела дознаватель.

— Вы полагаете...?

— Да, — кивнул маг... и некромант — теперь я видела, что именно некромант, опытный и неглупый. — Вчера ночью кто-то провел запрещенный обряд в лесу возле болот. К сожалению, колдун или колдунья хороши в наведении морока. Я так и не нашел место ритуала и тот объект, на который черные маги сделали отводку.

— Свиную голову? — уточнила я.

Так вот откуда такой интерес к несчастной Марго! Ее не просто убили – над ней надругались… магически.

— Я вам говорил, что вы на редкость наблюдательны и умеете делать выводы, фра Эбисс? — с легкой досадой в голосе спросил маг.

— Здесь несложно догадаться, фэр Фанг. Колдуны делают отводку на кровавую жертву, чтобы не пропускать силу Мрачного Бога через себя. В данном случае ею символически стала свиная голова. Иначе Мрачный признал бы колдунов своими жрецами... своей собственностью.

Моя мама использует в этих целях кур, — чуть не добавила я.

Хотя вряд ли Мрачному Богу есть дело до ее скромных ритуалов, которые только ма наивно считает черными.

— Все верно, — устало кивнул Фанг. — Кажется, наши осведомители очнулись. Сможете записать показания, пока я буду их допрашивать? Руки... еще дрожат.

Теренс и Стив рассказали все… почти. Вспомнили всех, кому накануне продавали мясо. Но с головой у них был полный беспорядок – со свиной головой.

Вроде кому-то загнали, даже дороже, чем собирались, чему очень обрадовались. Набежало на третью бутыль самогона. Братья чуть не подрались, решая, кому тащиться за выпивкой к вдове Брей.

Но кто был покупателем, братья не помнили, хотя вовсю старались выслужиться: настоящие дознаватели к ним еще не наведывались. Особенно такие, что легко столковывались с вредными местными ведьмами и били сильно, но аккуратно.

— Кажется, баба, — твердил Стифф.

— Вроде мужик, — спорил с ним Теренс.

Фанг разочарованным и раздраженным не выглядел. Больше кивал, чем морщился.

Наверняка заранее знал, что имеет дело с сильными колдунами, вполне способными замести следы. Даже моя любимая руна воскрешения памяти не помогла. А ведь она главного констебля Дюрка из забывчивости вывела, когда тот перепил на Двенадцатую Ночь и забыл, куда спрятал ключи от обезьянника.

В конце концов, Фанг закончил допрос, не особо пополнив свой блокнот. Впрочем, кое-что он туда записал. Я не смогла подсмотреть, что именно, но горела желанием получить больше подробностей.

Ведь и кошке понятно: если приезжий маг не ошибся и запрещенный ритуал действительно проводился, случилось это на МОЕЙ территории.

Мало того, что конкуренты пожаловали. Однократное колдовство я бы стерпела, разумеется, заявив потом в Инквизицию – пусть там разбираются. Я ведь не колдунья Мрачного бога, уж как-нибудь интересами разошлись бы.

Нет, дело было в ином. Интуиция подсказывала, что инцидент имеет непосредственное отношение к моей работе в храме.

Интуиция у Морганов всегда была на высоте. Однако мне требовалось подтвердить или опровергнуть свое предположение. Тогда я незаметно для занятых разговором констеблей и мага поставила руну «фоа» – личную, созданную мной самой.

Я назвала ее в честь студенческой подруги по имени Фоанна Стрейк. Именно Фо подтолкнула меня к созданию крафтовых  рун. Кстати, мне давно не виделись. Самое время связаться с Фо по Зеркалу.

Не чтобы я сомневалась в рунах собственного плетения, но вздохнула с облегчением, когда «фоа» подействовала: от места, на котором устроились братья Флифф, ощутимо потянуло той же магией, что от огарков на алтаре Чернолики. Ничего себе!

Задумалась, нужно ли рассказать об этом дознавателю. Решила, что нужно.

— Вы голову здесь продали? — спросила я воришек, чтобы окончательно утвердится в догадках. — На этом месте?

Братья переглянулись.

— Вроде как да, — с сомнением подтвердил Теренс. — Ну, брать ее никто не хотел. Не сезон для заливного. Это вот на двенадцатую ночь охотно берут, на заливное. Потому как самое лучшее заливное…

— Мы поняли, любезнейший, — прервал его маг. — Ближе к делу.

— А мы заливное готовы… в любое время года, чем не закуска? — подхватил Стифф. — Потому решили оставить башку эту себе. В мешок положили и притащили сюда. А тут как раз эти и пришли…

— Эти? — ухватился за слово Фанг. — Несколько человек?

— Точно! Несколько! — просиял Теренс. — Мужик и баба.

— А как выглядели?

На этот вопрос свинокрады ответить не сумели. Зато, обнаглев, потребовали:

— Эй, господин маг, веревку-то снимите. Мы не убежим. Мы эта… сотрудничаем.

— Поте́рпите. В мои обязанности не входит махать кулаками. Тем более за вами пришли.

— Та-а-ак… — с досадой протянул констебль Билл Ларк, сглотнув слюну. Кусок жареного мяса на холстине – импровизированном столе свинокрадов – до сих пор смотрелся аппетитно. — Какого импа рогатого вы каждый раз норовите обокрасть фермера именно перед Постом? Издевательство какое-то!

На невыразительных лицах братьев отразилось глубокое раздумье:

— В следующий раз постараемся… Ну эта… чтоб не в Пост, — не придя ни к какому выводу, пообещал Теренс. — Мы не со зла.

Констебль Билл бессильно погрозил парню кулаком.

Констебль Фред предпочитал помалкивать. Его матерью была вдова Брей, и очередные алкогольные похождения Теренса и Стиффа приносили его семье неплохой доход.

Впрочем, никто в деревне вдову Мо Брей не винил, и даже главный констебль Дюрк ограничивался многочисленными устными предупреждениями.

Трудно было представить храм Сестер без хрупкой набожной старушки, а когда разговор касался ее антиобщественной деятельности, вдова уязвленно повторяла:

— Радуйтесь, что я чем-нибудь похуже не занимаюсь. Мне от Белолики и Чернолики много благословений даровано – все грехи мои заранее прощены. А напиток мой на Белоликиной водичке сварен – на пользу, а не во вред.

И ведь не врала. Сестры-богини явно ее выделяли. Все обязанности по обслуживанию алтарей Мо Брей брала на себя. Поскольку храм был единым, все опасались, что Чернолика начнет устраивать шалости, но при вдове в нем всегда царили покой и тишина.

Поговаривали, что во время уборки Брей часто покрикивала на статую Темной Богини, и та, вроде как, заставляла метлы и совки двигаться самостоятельно. Но в это я не особо верила: не чувствовала во вдове магии и не представляла покорную человеческой воле Чернолику. К тому же Чернолика и уборка…

Слыша ворчание Брей, главный констебль Дюрк осенял себя окружным знамением, наверняка представляя, куда еще вдова Брей могла бы направить свои благословения, расширь она поле деятельности, к примеру, до бордельного.

Билли и Фред поставили братьев на ноги и повели их в Гардию связанными. Стифф и Тер были рады радешеньки, что сумели что-то вспомнить. Полными идиотами братья Флифф не были – сразу просекли, что визит дознавателя мог означать большие проблемы.

Мы с Фангом двинулись следом.

Как обычно, поднявшись на пригорок, я оглянулась на Птичий холм. Дом был виден только в хорошую погоду, и сейчас отчетливо темнел на фоне неба изящными башнями.

Над башнями, как всегда, клубились облака. Я часто за ними наблюдала. Недавно они начали… темнеть и заливать дождем окрестности. Об этом даже в «Вестнике мага» писали – как о необъяснимом магическом явлении.

— На что вы смотрите? — поинтересовался некромант.

— На колдовской дом на Птичьем Холме. Красиво, — ответила я, не собираясь особо отчитываться.

— На Эгендор-холл?

— Да. Откуда вы о нем знаете?

— Читал. Говорят, это единственный Живой Дом в графстве. И он почему-то пустует. Хозяева, клан Морганов, его покинули. Я пытался выяснить причину, однако никто ее не знает.

Я тоже не знала, почему тетя Грейс переехала из Эгендор-холла в столицу. Ни одна ведьма в здравом уме не покинула бы Пробудившийся Дом. Впрочем, я покривила душой: прецедент имелся, и ведьмой в нездравом уме была я.

Глава 4

До центральной улицы Хайвелла мы с магом дошли в удовлетворенном молчании: я думала о своем, Фанг явно погрузился в личные переживания. Трудно было сказать по его невозмутимому лицу, что он о чем-то переживает, но я всегда верила в людей… выборочно.

У поворота к гостинице мы остановились, неловко переминаясь.

— Что ж, госпожа Эбисс, — проговорил, наконец, маг. — Еще раз спасибо за помощь.

— Чем теперь займетесь?

— Запрусь в номере и сяду за отчет. Это дня на три, не меньше. Потом  отбуду в Круасо.

Да-да, конечно. Отказавшись от идеи найти капище, на котором голова Марго заменила человеческую жертву? Ладно, сделаю вид, что поверила.

— Удачи.

— Да… до встречи?

— До встречи.

Я улыбнулась и начала поворачиваться, но некромант вдруг поспешно проговорил:

— А вы хотели бы там побывать?

— В Эгендоре? — сразу догадалась я и немного растерялась. Ну, тут как бы… я должна была его приглашать. Хотя мне бы такое и в голову не пришло.

— Да. Интереснейшее место, говорят.

— Туда уже водят экскурсии? — продолжала недоумевать я.

Тетя Грейс никогда бы на такое не пошла.

— Нет, конечно, — улыбнулся Фанг. — Просто у меня…

Прервал нас фэр Фо Ниверс, выскочивший из ворот Градоуправления.

— Господин маг! — закричал градоначальник, молитвенно сложив руки. — Прошу, скажите, что моему городу ничто не угрожает!

— Не могу утверждать наверняка, — натянув на лицо невозмутимую мину, сухо произнес дознаватель. — Однако нарушители порядка пойманы и переданы гардам.

— Благодарю вас! — с жаром воскликнул Фо Ниверс, как будто речь шла не о похищении свиньи, а о настоящем убийстве.

— Рад служить, — неохотно выцедил из себя Фанг.

— Вы ведь поужинаете с нами вечером? — продолжал исходить энтузиазмом, как чайник паром, мэр. — Ради вас велю повару приготовить вкуснейшую рыбу из моего личного пруда, канапе с икрой и запеченный картофель. А завтра я устрою вам экскурсию по Хайвеллу, нашему прекрасному тихому городу.

Фанг неопределенно кивнул и поклонился, покосившись на башенные часы. Да, со времени завтрака и грудинки прошло много времени, а ресторация при гостинице нынче подает только унылые постные блюда.

Получив согласие, Фо Ниверс сразу же завладел рукой гостя. Я с утроенной силой начала подозревать, что некромант не тот, за кого себя выдает. Мэр что-то о нем знает. Иначе не стал бы растекаться лужицей перед заурядным гостем. Нам же, простым смертным, была представлена иная «легенда».

Мэр потянул мага за собой, продолжая восхвалять Хайвелл.

От пафоса глаза мои сами собой закатились под веки. Ну да, официально Хайвелл числился городом… уже три месяца. Количество жителей в нем не дотягивало до этого громкого статуса. Но сие звание Хайвеллу даровал сам Регент, за «выдающиеся успехи в поддержании традиционной культуры». Это была благодарность за поставки воды Белолики к королевскому двору.

Получалось, что когда я сюда переехала, то была деревенской ведьмой, а недавно стала городской. Серьезное продвижение по службе.

Фэр Ниверс наконец вернулся в мэрию, утащив за собой дознавателя. Тот обернулся именно в тот момент, когда обернулась я. Получилось неловко. Я указала пальцем на храм, дескать, обязательно посетите. Все равно больше здесь нет ничего выдающегося, разве что кладбище, известное своими склепами. Уж некроманту оно будет интереснее фабрики по производству винных бочек. Маг улыбнулся и кивнул в ответ.

А ведь я действительно надеялась, что он побывает в храме и помолится своей покровительнице. Попьет водички и получит отпущение грехов от Бо Иверина, если тот, разумеется, согласится исповедовать некроманта. Храм Сестер уже год искал кандидата на место второго викария, вернее, жреца Чернолики. Но выпускники магической академии не спешили ехать в Хайвелл, несмотря на его статус города и «места туристического интереса», и Бо Иверину приходилось работать за двоих.

Я вернулась домой, отдохнула, распечатала новую колоду карт Эксидер, прибралась в комнате и поужинала. Незаметно наступил вечер.

Свинины не хотелось. Я пожалела, что не купила курицу у фра Стуции, когда заходила к ней поправить стазис. Пришлось обойтись гренками и парой хрустящих огурцов.

В конце концов, мясо вредно. В гламурных журналах только об этом и пишут. И фотографии тоненьких юных фра, оживая на страницах рекламы, пускают изо рта пузыри с одним и тем же текстом, уверяя читателей, что секрет их стройности – в салатах по рецепту столичной ресторации «Клевер». Милая магия, которая иногда действует на нервы.

Мяса мне хотелось всегда, даже когда я не колдовала. Даже во время поста. ОСОБЕННО во время поста. На еду и ингредиенты для колдовства уходила солидная часть моего дохода. Все, что удавалось отложить, я отдавала маме. Да, из рода меня выгнали, но Хорас Морган оставался моим отцом.

С тех пор как я здесь поселилась, я купила себе… ничего. Не обновляла гардероб, не заказывала через Зеркало милые сердцу каждой девушки безделушки.

Старый велосипед не считается. Я заплатила за него три креата, а потом вложила еще пятнадцать, чтобы довести до ума. Могла бы купить себе что-то поновее и не такое ржавое, но мне важнее было переделать велосипед в соответствии с нуждами.

Поев, я заметила, как некрасиво выпирают с нижней полки шкафа старые выпуски «Спиритуала». Выбросить такую ценность я ни за что бы не согласилась. Вот и хранила в своем «кабинете» - комнатке в пристройке к кухне. Но сегодня запылившиеся журналы диссонировали с красиво расставленными на столе свечами и общей атмосферой загадочности.

Я потянула стопку, и из нее на пол выскользнул сложенный в несколько раз лист плотной бумаги. На нем магическим образом когда-то давно – бумага пожелтела – было отпечатано родовое Древо Морганов, «врачующих и карающих». Не помню, как попала ко мне эта вещь – кажется, тетя Грейс в обязательном порядке выдавала родословную всем своим племянникам и племянницам.

Я убрала лист на подоконник. Рассмотрю потом, если вообще о нем вспомню. Журналы я отряхнула, сложила ровной стопкой и запихнула на полку.

Заговорила калитку, чтобы та беспрепятственно впустила гостью, и села ждать, задумчиво перебирая колоду. Ровно в семь зазвонил дверной колокольчик.

Пришла Сесилия Фо Коррис, жена главного прокурора столицы. Не одна – с ней была Мэри.

— Упросила взять ее с собой, — виновато оправдывалась фра Коррис. — С мальчишками ей скучно. И им с ней. Мэри очень серьезна, не по годам. Герд старше, но ему интереснее играть с Хью, чем с сестрой.

— Ничего не имею против, — как можно дружелюбнее сказала я. — Проходи, Мэри. Хочешь, дам тебе куклу? Только будь с ней осторожна, я ей очень дорожу.

Девочка с жадным любопытством рассматривала мой кабинет. Я усадила ее у окна, принесла бумагу и цветные карандаши. И мою старую Хольми.

— Это вы! — воскликнула Мэри, увидев куклу.

— Не совсем. Ее зовут Хольми.

— Но у нее ваши глаза, ваши волосы... лицо и даже шляпа!

— Ты права, — сказала я, поправив кукле кудри. Как и у меня, они вечно лезли из-под ведьминского колпака, поэтому я пришила к нему резинку. — Это я... и не я. Моя мама сшила Хольми мне в подарок, давным-давно. Это как бы... оберег. Ты можешь с ним поиграть.

Мэри рассеянно кивнула, ненадолго увлекшись куклой. Однако когда я села за гадальный стол и перемешала колоду, внимание девочки переключилось на карты.

— Можно я посмотрю? — шепотом спросила она.

— Можно, — разрешила я. — Только не отвлекай. Карты эксидер не любят, когда от них отвлекаются.

Захватив с собой куклу, Мэри подсела к столу.

— И что они могут сделать? — с осторожным шепотом спросила маленькая гостья.

— В отместку? Наврать.

Сесилия заметно напряглась.

— Какой расклад вам сделать? — спросила я. — Что вас интересует?

— Муж, — выдавила фра Фо Коррис. — Его... — она замялась, подбирая слова, — карьера. Нет, не так! Я хочу узнать, когда же закончится весь этот ужас!

— О чем вы?

— Не могу сказать. Это секретная информация. Я понимаю, что мне не стоило приходить с таким... неопределенным запросом. Но я в отчаянии. Это все происходит и происходит. Ниль толком не спит, а если засыпает... просыпается. У него есть такая особенность... он говорит во сне... Он боится, что раскроет детали дел, их магически зафиксируют и начнется разбирательство. Я говорю ему, что это глупо, но он уже своей тени опасается. Просто скажите, что МНЕ делать в этой ситуации. Как мне поддержать мужа? А может, стоит... может, ему все бросить? У нас есть дом в Авилии, у моря... деньги... мое наследство. Но ведь он никогда не согласится!

В принципе, я почти сразу все поняла, несмотря на бессвязность исповеди госпожи Коррис. У меня даже возникли некоторые предположения, отчего прокурор так нервничает.

Впрочем, тут любой бы догадался. В столице продолжали происходить ужасные вещи. Пропадали девушки. Бесследно.

Желтая пресса была наполнена самыми неожиданными предположениями. И без того взвинченные обыватели читали о выпущенных из секретных лабораторий монстрах, перерожденных, затаившихся под масками добропорядочных горожан (ха! посмотрела бы я на это!), разумной нежити, охочей до нежной девичьей плоти, и засилии беженцев-оборотней из Трансландии, страдающей от политических потрясений.

Я сделала первый расклад. Обычно альвийские карты не спешат с выводами, а долго настраиваются на нужный лад. Но сегодня мне сразу выпали Король, Советник, Палач и Шут. К ним добавилась Жаба и Могильщик. В третьем раскладе обнаружились Дева и Свечной колпак. Упырь и три подряд Черные кошки выпали под конец, что тоже не внушало оптимизма.

— Боюсь, на сегодняшний день мне нечем вас порадовать, — помедитировав над общим раскладом, сообщила я. — Самое неприятное для вашего мужа еще впереди. Ему придется работать изо всех сил. Он приобретет немало новых врагов и недоброжелателей. 

Сесилия тихо ойкнула, прижав ладони к лицу.

— Нет-нет, — поспешила добавить я. — Все не так плохо. Карты эксидер, или, как их называют альвы, ээк-сид-ээр, никогда не толкуются по одной, а влияют друг на друга. Видите Деву? Это довольно зловещая карта, несмотря на изображение – очаровательную девицу. Дева терпит возле себя только одну карту. И сейчас рядом с ней Свечной колпак. Это означает, что, несмотря на сложность задачи, проблема будет решена.

— Слава Богам!

— Опыт пойдет вашему супругу на пользу. Он поднимется по карьерной лестнице, хотя пострадает морально и это останется с ним на всю жизнь. Вы должны его поддержать… чуть позже, когда пойдет откат. А сейчас просто наберитесь терпения.

— Спасибо, — выдохнула фра Коррис. — Спасибо за надежду. Однако весь вопрос в том, каким мой супруг доберется до... решения этой проблемы. На какие жертвы придется нам пойти?

— Я покажу вам пятый расклад, — решилась я. — Обычно я его не делаю, но... — фраза «мне самой интересно» зависла в воздухе.

Карты жрали магию как не в себя. Они были только крошечными дверками в мир будущего. Выуживать через них информацию полагалось мне самой.

Нужно было купить ту курицу у фра Стуции!

Пришлось немного подогнать резерв из неприкасаемых запасов. Мэри заскучала и отправилась к окну рисовать и играть с куклой. Карты ее не заинтересовали. Я решила, что мое предположение – по поводу предрасположенности девочки к дивинационной магии – не подтвердилось.

В новом раскладе выпали Крыса и Рог изобилия. Странно.

— Вам скоро помогут, — с легким сомнением сообщила я. — Будет человек... талантливый, одаренный... Он войдет в игру и… это сыграет в пользу вашего супруга.

— Как скоро? — встрепенулась Сесилия.

Я полезла в колоду за следующей картой. Ох, бедный мой резерв. Всегда так: сама себе обещаю, что не солью магический запас, а потом пускаюсь во все тяжкие. А ведь мне еще ночная вылазка предстоит.

— Да вроде как... уже, — обрадовала клиентку я, выудив одну из немногих в колоде рунических карт. — Но потребуется время. Этот человек должен… найти ключ. Он уже близок. Да, и отправьте детей подальше… к морю, например. Им не стоит находиться в гуще событий. Вашему супругу и вам будет не до них.

«Вер» — эта руна часто изображалась в виде стрекозы. Ее очень любила наша преподавательница дивинации, фра Хеколь. Она носила золотую стрекозу на замшевом шнуре и всегда говорила, что это не золото, и даже не насекомое, а застывшее в стазисе воплощение руны. Как янтарь, но только из магии. Я всегда мечтала научиться воплощать руны, консервировать их в какой-нибудь очаровательной форме. Но никогда не хватало резерва.

— Я вам так благодарна, — засуетилась фра Коррис, выкладывая на стол изящного бисерного кошелька купюру за купюрой. — Этого достаточно?

— Выбор суммы всегда за клиентом, — сказала я, при этом стараясь не спугнуть щедрую фра.— Это прописано в Кодексе.

Стопка росла. Купюры были мелковаты, зато их было много.

— Может, мне добавить? — засомневалась Сесилия, наполовину опустошив кошелек. — Я уже гадала у ведьм, но там мне никогда не делали пять раскладов, от силы три.

— Этой суммы, — я потянула к себе приятно зашуршавшие креаты с изображением моста в Круасо, — будет вполне достаточно. Но если предсказание сбудется полностью, сделайте небольшое одолжение: упомяните мое имя. Я гадаю и через зеркала. Совсем не обязательно ехать так далеко.

Фра Коррис кивнула и слегка покраснела. Я уверилась в догадке, что она проделала все это расстояние вовсе не из желания испить благословенной водички.

Сесилия встала и протянула руку дочери. Мэри с сожалением отложила куклу, собрала свои рисунки и вложила свою ладошку в мамину руку.

— Там у вас неправильно, — сказала Мэри.

— Где? — не поняла я.

— Вон там лежит... большой лист бумаги. Я случайно... заглянула. Там неправильно, — ковырнула ножкой пол девочка.

— А покажи-ка где, — попросила я, разворачивая семейное древо Морганов.

— Тут, — Мэри ткнула пальцем.

Верхняя ветвь: тетя Грейс, отец, тетя Мойра, тетя Лорель... Ниже – дети тети Лорель: мои кузен и кузина, Дуглас и Оржетта. Отдельным дубовым листом – мама, под ее с отцом веточкой – мои братья и пустой лист, на котором раньше было написано мое имя.

— А что не так? — спросила я.

Мэри упрямо ткнула в ветвь с тетками:

— Тут ошибка. Я знаю, что она есть... только не могу сказать, какая. Просто чувствую. А вот этот листик... тут были люди. Они умерли, погибли...

Родители мамы, мои бабушка и дедушка. Их лица исчезли с древа, остались только инициалы.

— Я тебе верю, — сказала я, чтобы не расстраивать ребенка. — Я обязательно проверю запись... как только попаду... к этим людям.

Ну вот, и все-таки я не ошибалась. Кое-какой дар у девочки имелся. По крайней мере, она смогла определить, кто из моей родни мертв, а кто жив. Вот только непонятно, о какой ошибке она говорила.

***

Когда Фо Коррис ушли, я усадила Хольми на ее полку в шкафу.

— Кто знает, — с неловким смешком сказала я, поправляя шикарную гриву куклы. — А вдруг ты действительно однажды примешь на себя смертное проклятие – вместо меня. Хотя я слишком много о себе возомнила. Кому сдалась обычная деревенская ведьма, чтобы тратить на нее огромные силы? Ах да, не деревенская, а городская.

Кукла равнодушно взирала на меня вышитыми глазами. Обереги – та единственная простенькая магия, доступная маме, получались у нее неплохо, несмотря на практически полное отсутствие резерва. Одно время мама даже пыталась ими приторговывать. На уход за отцом требовалось много сил, и она махнула рукой на свой маленький бизнес.

Есть хотелось неимоверно. Я подошла к холодильному ящику и с грустью в него заглянула. Половина ляжки Марго, вмерзшая в лед, была несокрушима, как могильная плита, и так же тверда и неподъемна. Та же печальная участь постигла полфунта куриных сарделек из лавки фра Стуции.

Во время сеанса гадания холодильный ящик почему-то внезапно включил усиленное охлаждение. Моей магии он не особо подчинялся, и я так и не сумела найти с ним общий язык. Он реагировал на повышение магического фона. И теперь, когда я охотно повысила бы этот фон внутри себя, шкаф снова меня… предал.

Когда-то он принадлежал другой ведьме, снимавшей домик до меня. Это была очень пожилая колдовка, избравшая Хайвелл в качестве последнего приюта. К сожалению, как и многие до нее, она пристрастилась к пойлу вдовы Брей, видимо, очаровавшись его абрикосовым ароматом (или свекольным, в зависимости от времени года).

По-хорошему, мне нужно было давно сбросить холодильный шкаф к его оригинальным векторным настройкам, тем самым удалив накопившиеся ошибки. Но я немного побаивалась в него лезть – трудно было даже представить, что наворотила с ним покойная коллега, ставя векторы в состоянии алкогольного опьянения.

Покойная – потому что в один прекрасный, солнечный денек фра Девэр, проигрывая огненным шаром, влетела на своей метле в стог сена и устроила себе классические ведьминские похороны.

Это случилось на День Урожая. Мэр Фо Ниверс, ангажировавший деревенскую колдовку на эффектное выступление и получивший вместо него испорченный праздник, очень переживал. В заявке в Академию он особо тщательно подчеркнул, что примет на работу только ведьму-трезвенницу. Тихую, благопристойную, с базовыми навыками.

Над ним посмеивались. Поиски ведьмы с такими характеристиками напоминали анекдот. Тем не менее она нашлась. Это была я. Меня взяли даже без фамильяра и с депозитом всего на три месяца. Впрочем, с четвертого месяца мое жилье город оплачивал сам. И почти всех все устраивало. Кроме, возможно, викария Иверина. Но кто его спрашивал?

Одним словом, на поляне я оказалась голодной и с истощенным резервом. Но не прийти тоже не могла.

Облюбовала прекрасный плоский камень. Остатками магического резерва прожарила ледяную болотную жижу под ногами. Часть тепла передалась камешку. Вот так бы всю ночь на нем и сидела, если бы не голод и сонливость.

Голова Марго взирала на меня печальными стеклянными глазами. В отличие от меня свой камень она не выбирала.

Место ритуала я нашла довольно быстро – на другой стороне Заводи, возле болота. Просто прошла по следам колдовства от шалаша братьев Флифф. Магия здесь была потревожена, аура места нарушена. Тут меня не беспокоила даже вездесущая мошкара. Все живое предпочитало обходить это место стороной.

Болотный круфф высунул морду из трясины и заработал лапами, выбираясь на берег. Напоминавшая крупную приплюснутую ящерицу нежить нацелилась то ли на Марго, то ли на меня. Но, поиграв жвалами, предпочла ретироваться. На морде хищника явственно читалось: «Да ну вас всех к импам, с вашим колдовством. Жизнь дороже». Вот и хорошо, а то неизвестно, как бы я от него отбилась.

Имелись признаки, что Мрачный Бог принял жертву. Разумеется, жрать свиную голову в реальности он не собирался, но та, законсервированная магическим выбросом, кажется, не собиралась портиться даже в жару.

— Я тебе даже завидую, — с чувством сообщила я Марго. — Тебе уже не о чем волноваться. Все равно с фермы фэра Дюклуса выход для свиней только один. Зато ты приобрела какую-никакую посмертную славу.

— Что вы тут делаете? — ожидаемо раздалось за спиной. — С кем вы разговариваете?

— Жду вас, — ответила я, бросив в рот соленый орешек – единственную еду, которую мне удалось раздобыть дома. — Разговариваю с духом Марго. Между прочим, до полуночи осталось четверть часа, не больше. Если хотите провести реконструкцию, самое время начать подготовку.

Я переместила магический светлячок в сторону фэра Фанга. Тот смотрел на меня с явной неприязнью. Ну вот. А днем был так мил, что аж скулы сводило.

— Вы мне сначала понравились, фра Эбисс, — неодобрительно сообщил мне некромант. — Вы были полезны. Я даже подумал, что мы подружимся.

— Вот это напрасно, — вполне дружелюбно сообщила я. — Можете поискать друзей среди волков в Тамбхеве. Это в Трансландии, на земле оборотней, если вы не в курсе. Я же вам в друзья не напрашивалась. Разве что в напарники.

— На кого вы работаете?

— Исключительно на себя. Но рассмотрю любые привлекательные предложения. А это что, допрос?

— Ни в коей степени, — маг скривился. — Просто обмен информацией.

Вполне вероятно, ему не очень хорошо зашел ужин у градоначальника. Или другие... обстоятельства вмешались. Я догадывалась, какие.

— Тогда и вы... поделитесь чем-нибудь в обмен, — весело предложила я. — Например, расскажите, что делаете в Хайвелле. Вы ведь не дознаватель. По крайней мере, не обычный. С обычными дознавателями наш мэр за ручку не здоровается и тем более не приглашает их на ужин.

Фанг скривился еще сильнее. Мои предположения подтвердились – ужин. Оставалось узнать: это еда так подействовала на некроманта или брачные хлопоты супруги мэра, мечтавшей выдать дочь замуж.

— Я не дознаватель, вы правы. Но я маг, и неплохой. С одним моим другом приключился неприятный случай. Я ему помогаю – ищу информацию, которую должен был найти он. Провожу собственное расследование.

— Вот и я… провожу… собственное. Получается, у нас общий интерес. Как вы успели заметить, моя помощь вам уже пригодилась. То ли еще будет. Конечно, методы у меня простые... деревенские. Вы знаете гораздо больше. Но что, если я вам скажу, что в городе побывала супруга прокурора Фо Корриса, того самого, что занимается делом похищенных девушек? Это мне зачтется?

Фанг не сумел спрятать интерес.

— С какой целью она приезжала? Одна? — быстро спросил он.

— Не одна. А остальное я вам сообщу, если вы примете меня в команду… после исследования поляны. Мне много не нужно – только узнать имена тех, кто проводил ритуал. У меня к ним свои счеты. Но ваши счеты тоже подойдут, при условии, что вы нейтрализуете злодеев. Как угодно: Инквизицией, светским судом и наказанием – мне все сгодится. Можете пристукнуть их сами – тоже подойдет.

Маг подумал и кивнул:

— Руку.

Мы повторили клятву неразглашения, добавив к ней обет несокрытия.

И приступили к делу.

Вернее, к делу приступил некромант. А я только поджала ноги на камушке. Смагиченный мной сухой клочок земли растаял в болоте, а сапоги у меня были не такие надежные, как у Фанга. К тому же мне нравилось смотреть, как он работает – это отвлекало от нытья пустого желудка.

Маг обнес поляну векторной сеткой, запечатлев по углам ее крошечные рунические комбинации из трех букв, и обернулся.

—  Я надеялся, что вы мне поможете.

— У меня из-за нашего дневного… сотрудничества пустой резерв. Кроме того я работала. Я иногда работаю, знаете ли.

Фанг дернул плечом. Он прекрасно понимал разницу между мной и собой. Сам он плел сложную, энергозатратную основу для магической реконструкции, подпитываясь магией смерти. Мне такой источник был не по зубам. Но это не означало, что в другом месте и в другое время он сам не истощился бы.

Магия вообще всегда делила причастных к себе на четкие категории.

Светлые маги, божьи одуванчики, даже сплюнуть не смели, дабы не обхаркать белые одежды. Пили природную энергию и порхали, изредка поколдовывая и сопровождая обряды занудными поучениями о могуществе Белолики.

Темные ведьмы, ведьмаки, колдуны и колдовки (со сложной иерархией, но высокой степенью уживаемости друг с другом) черпали силу из темной стороны жизни. Жизни – не смерти.

Некроманты, наоборот, были с Костлявой на «ты» и заглядывали за Грань, как к себе домой. При этом тоже не пропуская Тьму через себя, но опираясь на прирожденные способности и огромный, легко пополняемый резерв. Зато порой и расплачивались за все самой жизнью.

И только слуги Мрачного полностью отдавались на волю черному божеству, зачастую не обладая ни магической печатью, ни резервом, ни даже намеком на способности.

Мрачный не гнушался никем: ни старым пьяницей, продавшей душу за бутыль пойла, ни юной пансионеркой, решившейся приворожить симпатичного учителя. При этом бог Тьмы пожинал плоды со всех грядок, нагло вытаптывая даже угодья Белолики и Чернолики. Любой из нас мог в любой момент «переродиться» и стать добычей Мрачного.

Впрочем, мое родовое божество, Чернолика, всегда находила, как защитить свою паству, если та того желала. Главное – не пускать Тьму в душу.

Белолика, щедрая на самые хитромудрые наказания, обычно высокомерно отвергала и мстительно карала павших, но иногда делала исключения. По крайней мере, прочувственное покаяние всегда находило дорогу к ее сердцу… просто медленно.

Пока я предавалась размышлением – давно заметила, что на голодный желудок философствуется гораздо лучше, чем на сытый – Фанг закончил настройку сложного заклинания и запустил каскад. Мне было видно, как вспыхивают руны – а маг наблюдал восстановленную картину преступления в голове.

Отступив от «сети» и выдохнув, он прислонился к осине на краю поляны.

— Что там было? — не выдержала я.

Некромант вяло махнул ручкой – дескать, дай отдышаться, ведьма. И вдруг с подозрением спросил:

— Зачем приезжала Сесилия Фо Коррис, жена прокурора Круасо?

— Чтобы погадать, — охотно сообщила я. — Ей нужен был хороший расклад на то, вывезет ли ее супруг ситуацию с погибающими девушками или нет.

— И все?! Кто с ней был?

— Дети и сестра. Ах да, еще у них состоялось паломничество к святой воде Белолики. Но это, я думаю, скорее для прикрытия. Фра Коррис нашла гадалку подальше от столицы, что, собственно, очень разумно: мало ли кто заметил бы ее за этим легкомысленным делом в Круасо… А что? Уговор есть уговор – я все рассказала.

Фанг молча возвел глаза к небу и с чувством проговорил:

— Вам никогда не говорили, что вы несносны, фра ведьма?

— Напротив, меня здесь считают тихой и беспроблемной. Помогаю храму и местной целительнице, люблю детей, по понедельникам ловлю свинокрадов…

— Вы подтверждаете народную мудрость… очень мудрую мудрость.

— Это какую?

— Что в тихом омуте водятся бесы-импы.

— Ну… знаете, — уязвленно заметила я. — Вы тоже хороши. Решили обаять наивную деревенскую ведьму, чтобы выудить информацию. Сюси-пуси, «ваша репутация…»… Решили, что я добренькая – значит, можно на шею сесть?

— Когда это я… обаивал… обаявы… к вам подлизывался?

— Когда намекали на экскурсию по Эгендор-холлу.

— Я не намекал… эх, забудьте, — маг обреченно махнул рукой и насупился, о чем-то задумавшись и глядя на голову Марго.

Нет уж, не забуду. Докопаюсь до истины. Но позже. В глазах темнеет… вижу белый свет в конце тоннеля… Нет, это просто некромант вспышкой подлил магии в светляк.

— Теперь вы, — потребовала я, встряхнувшись. — Что вы видели?

— А вот не скажу.

Я мстительно свела указательный и мизинец. Руна клятвы несокрытия вспыхнула ядовито-зеленым. Маг передернулся. Должно быть, кольнуло его нехило. Интересно куда.

  — Ладно, ладно, — скрипнул зубами Фанг. — Все, как мы предполагали. Ритуал с отводом взгляда Дорвага на мертвое животное, символизирующее жертву. Женщину… молодую… возможно, девственницу, —  как всякий заботящийся о своем благополучии некромант, на месте обряда Фанг употребил одно из относительно невинных имен Мрачного, чтобы не привлекать внимание зла.

— То есть… — заключила я, — подходящей девицы в округе не нашлось, за нее сошла свинья?

— Грубо, но точно.

— Те же люди, кто убивал в столице?

— Да. Я это предполагал. Поэтому приехал.

А вот я не предполагала. Ну, может, совсем чуть-чуть, когда увидела расклад карт. То есть, у меня под боком убийцы заговоренные свечи продают?

— Почему здесь, в Хайвелле?

— Не уверен, что знаю ответ. У меня вдруг сработала поисковая руна, указав на Птичий холм, что в целом удивительно, потому как ни один каскад этих мерзавцев в столице не брал. Но поскольку в Эгендор-холле никто не живет, а в деревне возле дома все графство регулярно отмечает светлые храмовые праздники – уровень темной магии там неподходящий – я приехал сюда… Черт, как же хочется жра… есть! Имеется здесь какая-нибудь нормальная харчевня, не настолько богоугодная, чтобы подавать одну капусту?

— Имеется, — машинально ответила я. — «Пьяный гусь». Там не соблюдают пост, открыто в любое время. Куриные крылышки в остром соусе и… свинина. По новой дороге в Руорт. Только это далеко. Я вот подумала…

— Госпожа ведьма, покажите мне дорогу в харчевню, и продолжим думать в более уютном месте.

Глава 5

Должно быть, мёртвая магия поляны подпитала некроманта достаточно, чтобы он недолго думая открыл проход в Изнанку.

В последний раз по сумеречным тропам я проходила в академии на выпускном экзамене. Сдала на отлично, но впредь подобные экзерсисы решила не повторять. Не с моими данными.

На Изнанке лес был полон теней. У осторожно обогнувшего нас кривозуба на тонком плане вокруг тела светились эфирные трубки. Ими нежить как раз и упокаивала свои жертвы: крупное зверьё и опрометчиво забредших в чащу детей. Могла и на взрослого замахнуться, когда не имелось других вариантов.

В мои обязанности входило расставлять в оврагах пугалки против кривозубов и подобной им опасной для человека нежити. В роли чучел выступали колья с лугсами, привязанными к деревяшкам рунами. Лугсов кривозубы боялись как огня. Один такой колышек мог за ночь приманить и выпить с пяток хищных тварей. На каждую нежить или нечисть имелось своё пугало. Я свою работу знала.

Но здесь уже была не моя территория. И нежить тут заметно расплодилась за полгода, учитывая, что лет четыреста назад недалеко проходил торговый путь и разбойники собирали дань с путешественников золотом, мехами, самоцветами, ценной древесиной, горным маслом… и жизнями.

Грабители обычно прикапывали жертвы в чаще. Огромное количество старых захоронений столетиями приносило свои зловещие плоды, порождая нежить. Только с начала года я отправила заявки на перезахоронение тридцати четырех неопознанных могил. Вокруг Хайвелла стало чище и безопаснее, но к северу дела обстояли по-старому.

Идти по необлагороженному лесу с истощённым резервом было жутковато. Тем более что некромант молчал, сосредоточившись на поддержании тропы.

Несколько часов назад я бы умилилась такой сдержанности. Однако сейчас мне отчаянно хотелось поболтать о чём-нибудь... не относящемся к жертвоприношениям и проклятиям. А вы женаты? Помолвлены? А некромантия – это призвание или по необходимости, потому что другому не обучены? А мы могли где-то видеться? Мне все время кажется, что мы когда-то встречались.

Молчать было тяжело, хотя со мной обычно все бывало наоборот.

В дополнение к отпугивающему нежить и нечисть свечению Фанг поставил лёгкий купол, включив в него и меня. Чужая магия немного нервировала, но я отметила джентельменские наклонности мага. Любая хищная тварь справится с подобной защитой за пару минут, но я, по крайней мере, успею завизжать.

Или обрести второе дыхание. Не то чтобы я мечтала расширить резерв шоковым методом, описанным в учебниках по энергорегуляции, но чем имп не шутит.

Шли мы каких-то полчаса. Обычный путь через лес занял бы полночи. Пройденное расстояние я оценила, когда мы вышли на асфальтовую дорогу. В этот поздний час не было ни одного мобиля, хотя днём по трассе шныряли машины отдыхающих и паломников.

Прямо перед носом вырос Старый Маяк и я точно определила, где мы. Здесь когда-то находился драконопорт для зомбилётов. Его закрыли лет пятнадцать назад, когда тут разлетались аппараты тяжелее воздуха.

А дальше как? Снова по скрытым тропам? От маяка до нужной нам деревеньки ещё миль десять.

Однако Фанг удивил меня и тут. Он прошёл немного дальше и осветил припаркованный у обочины спортивный мобиль.

Я заворожённо наблюдала, как некромант достаёт из отделения для перчаток очки для езды, кепи с защитным козырьком и бросает под ноги кусок мешковины, чтобы не заляпать салон илом. Мне был предложен точно такой же набор.

— Ваш? — с благоговением спросила я.

— Вы об Эльфире? — маг любовно провёл ладонью по блестящему в сиянии светляка капоту.

— Вы даёте своим машинам женские имена?

— Э-э-э, — некромант немного смутился и пробормотал: — Вообще-то мобиль не мой – друг дал на время расследования.

— Понятно, —  удрученно выдохнула я. Эффект был смазан. — Тот, кто вас нанял? То есть... попросил.

— Он самый. Тандус не бедный человек.

— А вы?

— Садитесь, госпожа ведьма. Вы скоро в голодный обморок упадёте. Уж ваш ужин я оплатить сумею, успокойтесь.

Признаюсь, за рулём моби-ландо некромант выглядел именно так, как в моих фантазиях. Однако поездка была удручающе короткой. Зато "Пьяный гусь" гостеприимно распахнул нам объятия, несмотря на поздний час.

Внутри, как всегда, было дымно и людно. Руортские рыбаки отмечали благополучное возвращение и хороший улов.

Старая таверна привлекала ценителей стабильности и жареной трески. Я бы не удивилась, узнав, что за триста лет своего существования в "Пьяном гусе" не меняли ничего, даже тяжёлые шторы, пропахшие кухонными ароматами, с бахромой по краям, созданной самим временем. Наверняка мой любимый столик у окна стоял там со времён правления какого-нибудь Хьюго Первого или Второго. Легко было представить, что его столешница с глубокими щербинами носила следы пьяных стычек королевских солдат и независимой Гардии свободного в ту пору графства Веллборо.

К нам незамедлительно порхнула подавальщица Фрея. От столика, который она должна была обслужить раньше нас, донеслось сердитое порыкивание рыбаков. Держу пари, не будь некромант столь... некромантен в своём плаще и высоких, красноречиво облепленных подсыхающей жижей сапогах, к нам  с кулаками уже лезли бы борцы за справедливость.

— Фиделма! — воскликнула Фрея с такой радостью, словно мой визит стал сенсацией вечера. А может, и стал, учитывая, какого необычного гостя я привела с собой. — Не видела тебя с самого Солнцева! Какой сюрприз!

— И я рада, что вырвалась. Плати мне мэр Ниверс побольше, я бы столовалась только у вас.

— Ха! Будь НАШ мэр пощедрее, мы бы давно сами переманили тебя к себе, — сморщила носик Фрейя, энергично елозя тряпкой по столешнице и трепеща ресницами в сторону некроманта.

— А как же этот ваш... ведьмак?

— Борье? Из меня ведьма и то лучше выйдет, чем из этого юнца. На днях кота вдовы Дерри утащила в лес какая-то нежить. Средь бела дня! А ведь был такой шикарный котище! Все говорили, что у него свомпширская кровь, а значит, он не простой, а колдовской... был. И ты думаешь, этот Борье хоть пальцем пошевелил? Выполз из своей норы и прошёлся вдоль леса, причитая, что такая нежить – крупная, раз утащила здоровяка Муфту – ему не по зубам. Дескать, платят ему не столько, чтобы жизнью рисковать.

Кота было жалко. Фанг тут же навострил уши. Меня пропажа Муфты тоже заинтересовала. Если несчастный принадлежал к ведьминской породе, его исчезновение наводило на недобрые предположения.

— А ты сегодня не одна, — Фрея метнула в некроманта хищный взгляд.

Фран сразу поскучнел. Официально представлять его подавальщице я не стала. Эдак мага на всех не хватит... чисто энергетически.

Я кивнула и поторопила болтушку Фрею, сообщив лишь:

— Это мой коллега. Нам бы чего-нибудь посытнее – совсем измотались в рейдах по вашему лесу.

— Понимаю, — разочарованно цокнула языком Фрея. — Сегодня в меню отличная запечённая форель, если надоела морская рыба, свинина в горшочках, куриные крылышки...

— Несите всё, — буркнул Фанг, поднимаясь. — Я пока припудрю носик.

Вот же... У него целый лес был в распоряжении, а теперь злопамятная Фрея наверняка слупит с него полкреата за посещение уборной.

— Свободен? — тут же переключилась на деловой тон подавальщица. Подозрительно прищурилась и осведомилась:  — Неужто твой?

— Святая купель! Не дайте боги! — шутливо осенила себя окружием я. — Не хватало ещё! И тебе не советую. Если, конечно, не хочешь в одну прекрасную ночь обнаружить между вами в постели захваченную на дом халтурку: зомбяка или нежить. Он же некромант. Ему живые девушки неинтересны.

Фрея фыркнула с видом знатока:

— Уж лучше так, чем пустая постель, поверь мне. Ладно, полчаса придётся подождать, много гостей сегодня. Хорошо хоть викарий Холлиф свалил перед вашим приходом. Орал здесь, как греховно потреблять мясо в пост. Пива? Сидра?

— Мне только воду с мятным сиропом. И ему тоже, — я кивнула в сторону уборной, зная, как плохо влияет на истощённое тонкое тело магов даже лёгкий алкоголь.

— Жаль, что такой красавчик упускает шанс немного поразвлечься, — вздохнула Фрей. — Ведь действительно, смурной какой-то на вид.

— У Ниверсов на него далеко идущие планы. Ты же помнишь, сколько лет Агнессе.

— А он богат? — в глазах подавальщицы снова загорелся алчный огонёк.

— Богат наш мэр, — усмехнулась я. — А Агнесс сгодится любой, кто не фермер и из столицы. Заодно будет под рукой личный некромант.

— Дела, — разочарованно поморщилась Фрея, убирая блокнот в карман фартука, но наконец-то отстала.

Глава 5.1

За ужином в ярком свете канделябров стало особенно заметно, как сильно некромант вымотался. Лицо осунулось, под глазами залегли серые тени. Пара кусков мяса – и на мага явно накатила сонливость. Он угрюмо покосился на меня и вытянул дрожащую руку, чтобы поставить руну. Я примерно догадалась которую, и быстро проговорила:

— На вашем месте я бы к стимулирующей магии не прибегала. Вы же сами знаете, каким сильным будет откат.

— Знаю, — скрипнул зубами Фанг. — Но надеюсь, что-то компенсируется сытной едой. Мне нужно довести дело до конца. Они не будут ждать, пока я высплюсь.

— Возьмите это, — я покопалась в своей безразмерной сумке и нащупала там пузырек с зельем. — По три капли каждые три часа. Если станет совсем невмоготу – еще две.

— А откат? — Маг заинтересованно разглядывал флакон на просвет.

— Будет, — кивнула я. — Но только когда вы прекратите прием. Не дольше пяти дней. И если захотите остановиться, мой вам совет: позаботьтесь, чтобы рядом была кровать. И чтобы вас не беспокоили… примерно сутки.

— Волшебное средство, — хмыкнул Некромант, безбоязненно накапав себе три капли зелья
в мятную воду.

— Сложное и энергозатратное, — подчеркнула я. — От сердца отрываю.

— Остатки верну вам, фра Эбисс. Мне вполне хватит трех дней.

— Не зарекайтесь, — покачала головой я, вонзая вилку в форелевый хвост. — Так чего же они добиваются?

Рыба таяла во рту. Хотелось подарить ей все свое внимание, но для дальнейшего сотрудничества с Фангом требовалось, чтобы информации у нас имелось одинаковое количество.

— Купили бы себе фамильяра, — жалостливо посоветовал маг, наблюдая, как я отчаянно пополняю резерв. — Лучший способ укрепить тонкое тело.

— Черные свомпширские кошки дороги. Летучие мыши гадят. Жабы… болота мне вполне хватает
снаружи дома.

— Приручите нечисть. Я оканчивал Дроудон – там это в порядке вещей. Откуда деньги у
нищих студентов?

— Совсем нищих? — осторожно уточнила я.

Ого! О Дроудоне я много чего слышала. Школа Высшей магии в Абрегоне! Там имеется потрясающий факультет некроинженерии. На него меня, с моим резервом, вряд ли бы взяли, но в Дроудене было из чего выбрать.

Да, у меня была возможность поступить в Школу Высшей магии в шестнадцать. С такими результатами по зельеварению и дивинации на первичном экзамене мне открывались двери в любое учебное заведение Беленхейма. Но знаменитый замок находился слишком далеко от… семьи, которая меня изгнала. Я ведь и Хайвелл выбрала, потому что могла в хорошую погоду видеть Эгендор-холл и навещать отца.

— Хотите, открою вам суть финансового благополучия? — тем временем продолжил
некромант, изящно орудуя ножом и вилкой.

Я так тоже умела, но предпочитала не отпугивать окружающих. У простой ведьмы и манеры должны быть простыми. Тогда к ней потянутся клиенты. Ко мне не то чтобы тянулись, но уже хотя бы не шарахались. На фоне моей предшественницы, уничтоженной собственным огнем на День Урожая, я вообще была идеальна: учтива (Бо Иверин так не считал), незаметна (Бо Иверин предпочел бы предсказательного духа в стеклянной банке), полезна ( Бо Иверин… а, неважно).

— Спасибо, не надо, — вежливо отказалась я. — Экономить и откладывать? Не с моими
гонорарами.

Сразу вспомнился До Фобаль с его инвестиционным провалом. Завтра у нас сеанс, а мне нечего ему предложить. Придется импровизировать.

— Им нужно что-то собрать… конструкцию, ключ, — внезапно смилостивился Фанг, имея в виду колдуна и колдунью. — Есть такие игрушки из деревянных брусков. Фигурка получается только если правильно совместить все элементы. Кровь, Фра Эбисс – это и есть основной элемент. Возможно, еще жизнь жертвы, вырванная через мучения. А инструкцию к сборке «ключа» предоставляет… сами знаете кто.

Мрачный бог. У него много способов донести до почитателей свои желания.

— Ключа от чего?

— Кто знает. Обычно это мировое господство. Бывает, что несметные богатства. Месть. Или… взаимность в любви – сие тоже случается, мир по-прежнему излишне романтичен, на мой взгляд.

— Они собирают кровь девушек?

— Самое мощное, что можно предложить их покровителю. И вряд ли они хранят ее в стазисе, это опасно, ведь есть поисковые руны. Скорее всего, злодеи спаивают ее каким-то особым черным артефактам. А это значит, что у них есть своя уютная нора в каком-нибудь энергетическом месте. Или они ее только присматривают. Им нужно нечто незаурядное, насколько я понимаю, и хороший план, конечно. Ритуал будет включать в себя артефакты с добытой кровью и сложное плетение на тройной гексаграмме. Их Бог любит число шесть.

Во рту внезапно стало горько. Я отложила кусок курятины и, не поднимая взгляда,
спросила:

— Эгендор-холл?

— Как вариант.

— Вы говорили, он стоит пустой. А Морганы?

— Глава семейства сейчас в столице. Дом выставлен на продажу.

— Как такое может быть? Продать Эгендор… Он ведь… живой, — вырвалось у меня.

— Дом ценный, но не уникальный, — пожал плечами маг, поняв меня по-своему. — Со времени
пробуждения особо не проявлялся. Я имею в виду – в хорошем смысле. Все знают,
что характер у Эгендор-холла весьма скверный. Тому, кто захочет в него заселиться,
потребуется особый маг – мозгоправ магического разума, – чтобы как следует
выдрессировать это место.

Выдрессировать? Лучше уж стисну зубы и промолчу. Фанг тут ни при чем, это наши с тетей Грейс
дела. Она, кажется, хотела поговорить? Чувствую, наш разговор будет… долгим и
обстоятельным.

… Воспоминание столь живо, будто события в нем произошли вчера, а не десять лет назад, и я проваливаюсь в него с головой.

Эгендор-холл непривычно тих. Не бьет посуду, не тушит внезапно свет, не запускает смерчи, которые выбрасывают цветы из ваз. И ведь вазы-то – любимый хрусталь тети Грейс. А цветы в них – голубые измененные лилии, которые я тихо    ненавижу, а тетушка обожает.

Эгендор-холл сегодня тих, но я знаю, что он смотрит, наблюдает, отслеживает внутри себя каждое событие. И зачастую в его внимание попадаю я. К сожалению, это обычно приводит к каким-нибудь проблемам.

У нас с Живым Домом сложные отношения. Он упорно меня дрессирует, во всем подражая тете Грейс: будит на рассвете, хотя для меня, как для любой темной ведьмы, это ужасно болезненно, в ванне пускает только ледяную воду, бьет крошечными молниями, если я что-то делаю не так, например, отлыниваю от учебы. И никогда не препятствует шалостям Дугласа и Оржетты, моих горячо любимых двоюродных брата и сестры.

Я спускаюсь по каменной лестнице в старый холл. Когда-то во время нашествия нежити в нем ночевала вся округа. Лорд земель обязан был приютить в своем замке всех своих людей, невзирая на их происхождение. Организовав защиту, из замка выходил отряд некромантов. В деревне к ним присоединялись вольные ведьмы. Они плечом к плечу сражались с выводками жаждущих человеческой крови грызов или кривозубов. Поэтому Белленхейм никогда не преследовал темных магов.

Стараюсь спускаться бесшумно. Если сумею незаметно проскользнуть в правое крыло замка и укрыться в комнате – буду в безопасности. Эгендор, не выдавай меня, пожалуйста.

Внезапно одна из каменных ступенек начинает бурлить, пуская пузыри. Простенькая магия. Я знаю руны посерьезнее. Но не начни плетение действовать раньше, чем задумывалось, я бы вляпалась в жидкий камень. Пришлось бы – в зависимости от степени сегодняшней озлобленности кузена и кузины (а я была уверена, что они очень озлоблены, поскольку сама не сидела сложа руки, а участвовала в войне с отчаянием приговоренной к смерти) — всю ночь торчать на лестнице или отбиваться от грязевых рун с одной ногой в капкане.

Дуглас очень любит грязевые руны. Землю он берет из тетиного сада, добавляя в нее оборванные стебли и лепестки.

Преподносится это так, словно я в безудержной ярости носилась по клумбам и вместо крапивы колотила палкой любимые розы тети Грейс.

Осторожно перешагиваю через бурлящую ступеньку.

— Спасибо, — вырывается у меня.

Слова уходят в пустоту, но я знаю, что меня слышат. Что-то изменилось… что-то пошло не так. Или Эгендор-холл поменял методы воспитания на более садистские и меня ждет куда худшая ловушка?

Но я иду дальше и даже слышу, как, хихикая, шепчутся в нише возле двери Дуглас и Оржетта.

Возможно, упиваясь предвкушением, они меня пока не слышат. Но у меня один путь – через лужайку во внутреннем дворе. Я волей-неволей крадусь мимо кузена и кузины. Убеждаюсь, что они меня не замечают. И это придает мне сил.

Добираюсь до своей спальни и запираюсь на замок. Почему-то хочется верить, что в этот раз Эгендор-холл меня не предаст – не откроет дверь моим мучителям посреди ночи.

Я спокойно сплю до полудня, а утром оказывается, что Дуглас попал в собственную ловушку и всю ночь просидел на лестнице с ногой в ступеньке.

— Эгендор-холл стоит на источнике, — я с трудом вернулась к разговору. — Но он нестабилен. Зачем проводить там конечный ритуал? Зачем рисковать? А если замок взбрыкнет и провалит все мероприятие?

— Возможно, — сдвинул брови Фанг, — это что-то личное. Впрочем, если я прав и наша парочка
нацелилась на Птичий холм, то должно быть соблюдено еще одно условие.

— Какое?

— Я не уверен. Нужно уточнить. Мне потребуется несколько книг по черной магии. Справочники. Нужно отыскать прецеденты. Насколько я помню, сами знаете кто не в первый раз нанимает исполнителей, чтобы напомнить о себе обывателям.  

— Спросите у Лидси Филчер, — посоветовала я, немного успокоившись.

До истины я все равно доберусь, но работа есть работа.

— Филчер? Не те ли это Филчеры-зельевары с диморскими корнями…

— Понятия не имею, — перебила я дознавателя, зная, как трепетно Лидси оберегает тему
своего происхождения даже от меня. — Фра Мо Филчер практически ваша коллега.

— Дознаватель?

— Судебный эксперт. Служит при нашей Гардии. Бывают, знаете ли, всякие подозрительные трупы. Но у нас в основном все сводится к нападению нежити и несчастным случаям. Лидси подтверждает или опровергает насильственный характер смерти.

— Она интересуется черной магией?

— Она интересуется смертью. В ее полном проявлении. А еще Лидси собирает научную и околонаучную литературу: справочники, энциклопедии… Готова держать пари, у нее вы что-нибудь обязательно для себя подберете. Но я бы рекомендовала устную консультацию. Лидси – надежный человек, она не проговорится. Если сомневаетесь, предложите ей заключить договор.

Фанг задумчиво кивнул.