Ведьма Тося. Спастись и не влюбиться

– Тось, будь другом, запиши в долг! – молил Юрка, жадно зыркая на бутылек опохмельного зелья в руках деревенской ведьмы.

– Еще чего! – фыркнула Тося. – У меня не благотворительный фонд. И вообще, мне крышу чинить надо, дрова заготавливать. Ты вообще понимаешь, какую услугу я тебе оказываю? Ты же без моего зелья два дня косым валяться будешь.

Сосед, от которого разило остатками бурно проведенной ночи, состроил жалостливую гримасу:

– А давай я тебе Чайковского отдам в счет оплаты?

Чайковским Юрка называл своего петуха. Правда, вместо возвышенных симфоний этот доморощенный пернатый композитор выдавал по утрам дикие крики, совсем не располагающие к неспешному утреннему пробуждению. Потому первая половина улицы спала с берушами, а вторая с ненавистью представляла Петра Ильича плавающим в супе.

– На кой мне твой Чайковский? – устало вздохнула Тося. – Он у тебя клюется. Да и мяса в нем – хрен да маленько.

Когда Юрка совсем поник, она сжалилась и протянула ему бутылек с зельем:

– Ладно уж, держи. Так и быть, возьму твоего Чайковского. Только завтра приноси, а то сегодня куриного бульончика как-то не хочется.

Тот аж засиял от счастья. А Тося только поморщилась. Не от заплывшей рожи неприятного соседа, а от самой себя и ситуации.

Как же все это мерзко и мелко – ворожить на потребу таким, как этот Юрка! Достойно ли это звания деревенской ведьмы?

Увидела бы сейчас Тосину деятельность ее бабка Агафья, наверняка бы сказала: «Эх ты, девка, на что свой ведьмовской талант растрачиваешь? Тебе бы сейчас со старыми богами контакты наводить да серьезную ворожбу плести, а вместо этого ты… Ты наладила конвейерное производство опохмельного зелья! Что за срам?». И была бы права.

А с другой стороны, что Тосе остается делать? Бабка год назад в Навь ушла и даже не попрощалась. Клиентов из города – раз, два и обчелся. Деревенские тоже визитами не балуют. Так, по мелочи – картишки раскинуть, зубную боль унять. Скот сейчас болеет редко. Разве что у рыжей коровы Фроси пузо от клевера вздувается – так на этом много не заработаешь.

А с опохмельным зельем всегда на хлеб с маслом будет. Еще и на леденцы останется. Охочие до алкоголя мужики бывает аж с утра пороги оббивают. Стоят, скулят: «Дай, Тосенька, бутылек зелья твоего целебного». Рожи синие, глаза красные, руки трясутся – ну, упыри, как есть! И чего с ними делать? Не прогонять же, жалко.

Так что пусть бабка Агафья со своего фотопортрета на стене не смотрит с такой укоризной! Ей-то там, в Нави, поди, хорошо – никаких проблем. А Тосе нужно успевать и ворожбу совершенствовать, и насущные проблемы решать.

Тося задумчиво провожала взглядом Юрку, пытающегося попасть в проем забора. У него после самогона всегда на следующий день сбивается навигатор. И если бы калитку не открыла незнакомая девушка, сосед, быть может, так бы и тыкался в забор, как слепой котенок.

– Добрый вечер! Меня Марина зовут. Я к Агафье Тимофеевне, – улыбнувшись, проворковала девушка.

– Мадемуазель, мерси, – галантно произнес в ее адрес Юрка и, наконец, скрылся за обратной стороной забора.

Если под вечер в дом стучится белобрысая незнакомка – хорошего не жди. Еще хуже, если эту незнакомку зовут Марина. У Тоси к этому имени было предвзятое отношение: так часто звали злодеек-разлучниц из ее любимых мелодрам на «Домашнем».

Впрочем, и выглядела она подобающе Тосиному ожиданию: короткое платье, туфли на каблуках и лакированная сумочка, в которой вряд ли умещается что-то больше телефона и помады. Стиль роковой красотки был дополнен безупречной укладкой, макияжем и аккуратным маникюром.

Ишь, какая! Городская цаца! Марина словно вышла из какого-нибудь сериала «Разлучница. Право на месть». Эх, не к добру такая гостья, да еще и перед закатом солнца.

А с другой стороны, ведьма была заинтригована ее визитом. Такая особа просто так в ее глушь не приедет. Случай особый. Подобный тип клиенток Тося знала хорошо. Обычно они обращались к покойной бабуле за приворотом. Неужели наконец-то можно попрактиковаться на серьезных заклинаниях и почувствовать себя настоящей ведьмой?

– Агафья Тимофеевна год как померла, – ответила Тося и, деланно вздохнув, прислонилась к дверному косяку, ожидая реакции гостьи.

– Жаль. Хорошая ведьма была.

– А вы по какому вопросу? Небось, обряд какой нужен?

Марина кивнула.

– Проходите в дом, я ее внучка. Звать меня Тося. Не волнуйтесь, ворожить умею не хуже моей покойной бабушки.

В этом Тося слукавила. Без контроля и подсказок бабки-ведьмы ворожба у нее нередко выходила вкривь да вкось. Но не отравлять же эту Марину восвояси – вон, как ей приспичило, аж глаза горят! Тем более, практиковаться надо.

Тося гордо приосанилась, давая понять клиентке, что она попала туда, куда нужно. Девушка внимательно осмотрела Тосю, и та сразу распознала ставший уже привычным недоверчивый взгляд.

Вот так всегда! Приедут из города к деревенской ведьме, надеясь увидеть перед собой скрюченную носатую старушку с бородавкой на щеке. А перед ними вдруг возникает девушка: миловидное личико, широкая улыбка и струящиеся пшеничного цвета локоны волос. Вместо серого фартука в заплатках – хлопковое платье в цветочек. Сложно представить, что такая очаровашка, будто сошедшая с рекламы натурального сока, может оказаться ведьмой.

Тося повела Марину в дом, совсем забыв, что там творится бардак. Травяные скрутки, разбросанные по полу, валяющиеся повсюду книги и тетради, терпкий запах зелья.

«Эх, запустила ты дом, Тосенька», – сказала бы бабуля, будь она жива. За эти слова, пусть и сказанные с укоризной, Тося бы сейчас все отдала. Главное, снова услышать бабушкин голос. Увы, привычных нравоучений, добрых напутствий и похвальбы молодая ведьма больше никогда в этом доме не услышит.

Взмахом руки Тося пригласила клиентку присесть за стол, стоящий посреди гостиной. Бабушка всегда принимала клиентов именно здесь. Правда, при ней стол всегда был застелен ажурной белой скатертью и украшен вазой со свежими цветами. Сейчас же на нем даже чашку чаю некуда было поставить – все завалено книгами и вырванными листами бумаги. В такие моменты ведьма жалела, что в доме нет домового.

Последние дни было не до уборки. Тося днями напролет сидела за книгами и бабушкиными записями в надежде найти способ попасть на аудиенцию к старым богам. Но они Тосю игнорировали, будто ее и не было вовсе. Зато бабушка была на короткой ноге с Велесом, могла позвать на помощь Чура или попросить совета у Лады. А Тосе так и не удалось наладить контакт с божественными обитателями Прави, Яви и Нави. Оттого и большой силой не обладала.

Марина села на стул и закинула ногу на ногу:

– Его зовут Константин.

На стол легла фотография. Со снимка смотрел симпатичный молодой человек. Карие глаза, белокурые локоны, тонкие черты лица, добродушная улыбка. Ах, какой хорошенький! Все понятно.

– Приворот? – понимающе спросила Тося.

– Ээээ, нет, – и Марина наморщила свой острый носик, будто ей предложили почистить выгребную яму. – Можно что-нибудь более экологичное?

– В смысле? Я работаю на натуральных травах, вообще-то. Куда еще экологичнее?

– Вы меня не так поняли. – Марина закатила глаза и откинулась на спинку стула. – Что-то более безвредное для меня. И для него, – ее пальчик с острым крашеным ногтем царапнул фотокарточку. – Я наслышана о последствиях любовных приворотов. Знаете ли, не очень хочется, чтобы через годик-другой мой суженый начал лупить меня как сидорову козу или вовсе сунул голову в петлю.

Любовных приворотов Тося никогда не делала, лишь наблюдала за работой бабки. Однако прекрасно знала, какие побочные эффекты может иметь такая ворожба. Агафья, к слову, всегда выбирала щадящие любовные заговоры. Но и от них можно было огрести по-полной. Ничего не поделаешь: ломаешь чужую волю – получай обратку.

– Нууу, есть обряд на крови, – предложила Тося. – Дает крепкую привязку. Последствия – минимальные. Правда, мужская сила может на время уйти. А может, и не на время…

– Нет!

– Есть «Наречение». Один поцелуй – и он твой на всю жизнь. До гробовой доски!

– А еще?

– Милочка, мы не на базаре! – возмутилась Тося.

Ишь, какая привереда. Поди, и с оплатой будет торговаться. Нет, с такими клиентами на новую крышу не накопишь.

– Ну, прошу вас, Тося, – напыщенная до этого момента Марина вдруг заговорила умоляющим тоном.

Тося устало вздохнула и начала рыться в ворохе бумаг. Куда опять подевалась бабкина тетрадь с заговорами и обрядами? Наконец, из пыльной стопки макулатуры ей удалось выудить толстую книжицу в сером кожаном переплете.

– Так, сейчас посмотрим. А, ну вот, куда уж экологичнее! Для вас – ноль последствий. А вот кавалеру придется претерпеть некоторые неудобства. Первое время ему будет дурно вдали от вас. Но при удачном стечении обстоятельств оба будете в плюсе. Живы, здоровы и друг другом любимы.

Марина сверкнула темными глазами, выпрямила спину и прошептала:

– А как называется этот обряд?

Вот ведь неуемная!

– «Дыхание любви», – нарочито услужливо улыбнулась Тося и вопросительно посмотрела в глаза клиентке. – Делаем?

– Делаем! – с жаром произнесла Марина, и Тося приступила к подготовке.

Обряд был несложный, по крайней мере, со старыми богами несвязанный. Личной силы вполне должно хватить.

Тося зажгла травяные свечи и зашторила окна. В комнате стало мрачно, а от благовоний полыни и зверобоя, расплывающихся белесым дымом, еще и душно.

– Мне нужна прядь ваших волос, – и Тося потянулась за ножницами.

– Ой, только не нужно отстригать, у меня же модельная стрижка! – запротестовала Марина, и под вздох нескрываемого возмущения Тоси достала уже заранее заготовленную прядь. – Вот, неделю назад была в парикмахерской, сохранила немного волос. Я же у Агафьи частая клиентка была, знала, что потребуется. Подойдет?

Все пошло, как по маслу: аж свечи затрещали от переизбытка энергии, которую ведьма направила на получение результата. Кинув клок волос клиентки в охваченную огнем чашу, Тося в последний раз взглянула на фото Константина, произнесла, как полагается, его имя и кинула его фото туда же, в огонь. Три раза произнесла слова заговора и пламя, словно под воздействием порыва ветра, погасло. Это означало, что обряд прошел успешно.

«Странная она какая-то, – думала Тося, провожая взглядом уходящую в сторону остановки клиентку, – Вроде городская, при деньгах, а приехала не на машине, а на автобусе. Да и парень этот на фото… Видно же, что он ей абсолютно не подходит, – такие вещи Тося тонко чувствовала. – Эх, даже жалко такого парнишку этой цаце отдавать!».

Тосю в деревне Опушки любили. И не только мужики, приходившие за опохмельным отваром.

Во-первых, Тося здесь выросла и многие из деревенских, кто постарше, еще помнили ее смешливой озорной девчушкой, которую просто грех было не угостить леденцом за красивые глазки, звонкий смех и солнечную россыпь веснушек.

Во-вторых, ее покойная бабушка, Агафья Тимофеевна Чарусова, была дамой уважаемой и старшими, и молодежью, даром что ведьма!

Несколько веков ведьмы рода Чарусовых жили здесь, когда и самих Опушек в помине не было. Когда-то в далекие времена здесь неподалеку находилось капище старых богов. Тех, что славили еще до прихода распятого божьего сына. Этим богам поклонялись все ведьмы Чаусовы, за что получали невероятную силу. Сила та давала им возможность исцелять, насылать проклятия и порчи, видеть будущее и создавать защиту.

Текли века, шли года, сменялись нравы, изменилась религия. Капище разрушилось, а на его месте осталось лишь голое поле, окруженное непроходимыми лесами. Однако память о старых богах никуда не исчезла. Она впиталась в землю, проросла здесь в каждой былинке, жила в каждом дереве и солнечном лучике.

Сейчас на месте капища пестрела яркими крышами деревня Опушки – благостное место для ведьм и колдунов, которые еще помнят и чтут бога Рода и остальных родичей, вроде Велеса, Лады и Макоши. Так что для Агафьи и Тоси Опушки были не просто населенным пунктом, точкой на карте России Зареченского района, а местом силы.

Зла Чарусовы никому никогда не делали, напротив, помогали, чем могли: боль унять, сглаз снять, на картах погадать. После смерти Агафьи обязанности главной ведьмы деревни взяла на себя Тося, которая с детства старалась впитывать в себя, как губка, тайные ведьмовские знания бабули.

В общем, инквизиторов, желающих сжечь ведьму, в Опушках не было. Ворожба для деревенских тут была обычным делом.

Единственный источник опасности для Тоси представлял только лес. А точнее, его хозяин – леший. Невзлюбил он деревенскую ведьму из-за ее прошлой детской шалости. Когда Тося только-только начала переживать сложности пубертатного периода, то случайно подожгла березовую рощицу у края леса.

Ох, как тогда ругалась бабушка! И не потому, что огонь мог перекинуться на деревенские избы – жители Опушек, вооружившись ведрами с водой, смогли быстро потушить пожар. А потому, что Тося своим поступком, пусть и ненамеренным, сама подписала себе приговор. Леший с того момента напрочь не желал показываться Тосе и чинил всяческие преграды, если та забредала в его угодья. Поэтому в лес она ходила только с бабушкой, да и то обвешавшись множеством оберегов.

После смерти бабушки Тося перед лешим оказалась беззащитной. Но в лес ходить не перестала. И пускай плутала часами по знакомой местности и постоянно спотыкалась о корни сосен и поваленные деревья — то были проказы лешего – домой умудрялась возвращаться целой, невредимой да еще и с полной корзиной грибов. Не так страшен оказался гнев лесного хозяина, как о нем рассказывала бабушка!

Следующим утром, когда Тося отправилась в лес, случилось нечто из ряда вон выходящее. Возвращаясь лесной тропинкой домой после нескольких часов охоты за подосиновиками (уж больно суп из них ладный получается), она встретила своего давнего знакомца, лешего.

Надо же, ничуть не изменился! Это был все такой же сухой, как щепка, одетый в старую рубашку и шаровары дедушка с длинной белесой бородой и лысиной с торчащими в разные стороны редкими пучками волос. Одной рукой он опирался на деревянную палку, другой сжимал курительную трубку. Тося ясно помнила, как леший любил сидеть где-нибудь под тенью еловых лап и пускать густые кольца травяного дыма.

Ну, наконец-то забыл все обиды и решил показаться! От неожиданности Тося застыла посреди поляны и широко улыбнулась, завороженно глядя на давнего знакомого. Громкая брань лешего быстро привела ее в чувства.

– Ну, что, баламошка, допрыгалась?! Думаешь, Агафья сгинула, и тебе теперь все можно? Да ты хоть умишком своим понимаешь, какая поруха случиться может?

– Здравствуй, дядя леший, – Тося совершенно не понимала, чего ему вздумалось ворчать. – Чего кричите? За пожар я перед вами извинилась. Прошло уже больше десяти лет, а вы все забыть не можете. Хотите я в выходные съезжу в аптеку и куплю вам таблетки от нервов? Говорят, в вашем возрасте…

– Какой я тебе дядя? Тоже мне, племянница нашлась, – взревел дед и аж затрясся от возмущения. – Прошлое покамест забудем! Ты за теперешние дела ответ держи. Приманила в дом не пойми кого, а теперь дурочку из себя корчишь. Ты хоть понимаешь, что теперича будет? Да как тебе понять! Без ума – голова лукошко.

– Да о чем это вы? – удивилась Тося, отмахиваясь от комаров. – Вы бы лучше, дядя леший, комаров на меня в таком количестве не насылали. Я ж весь вечер чесаться буду.

– Вертайся-ка ты, девка, домой, – зло прошипел леший. – Так и быть, преграды я тебе сейчас чинить не буду, чтобы ты поскорее к деревне вышла. Смотри, как придешь – выгони из дома нечистого, иначе не будет никому здесь житья! А коли не послушаешь меня, так и вовсе больше тебя в свои владения не пущу.

Сказал и исчез. Будто его и не было. Тося пожала плечами, подняла с земли корзину с грибами и продолжила путь. Какой гость? Какой нечистый? Нечистый в доме Тосе был только один – это стол на кухне, который она все никак не могла прибрать.

К деревне Тося вышла всего за пять минут. Не соврал леший: на извилистой тропинке не встретились ни поваленные бревна, ни болотная сыреть. Хоть какое-то послабление после нескольких лет санкций.

Двухэтажный уютный домик с крашеным темно-зеленым деревянным фасадом уже ждал свою хозяйку. Вековые раскидистые дубы у забора заботливо укрывали дом от утреннего солнца и приветливо шелестели листвой, маня скорее покинуть душащие объятия летнего зноя и насладиться прохладой в тени. Ромашки в палисаднике, очухавшиеся от утренних рос, тоже встречали хозяйку и с любопытством торчали желтыми головками меж досок забора. Калитка была приоткрыта и тихонько поскрипывала от теплого дуновения ветра.

Стоп! Открытая калитка? Всегда запертая на шпингалет, сейчас она вызывала вопросы. Тося осторожно поднялась по ступенькам, которые предательски заскрипели, и обнаружила, что дверь в дом открыта. В сердце закрался страх, быстро сменившийся интересом. А ведь леший предупреждал! Что за гость так бесцеремонно ворвался в дом?

Внутрь Тося заходить не стала. Оставив корзину на крыльце, она тихонько спустилась вниз и, приподнявшись на носочки, заглянула в окошко гостиной. На диване, укутавшись в ее любимый клетчатый плед, кто-то лежал. Судя по короткой стрижке и весьма внушительному телосложению, это был мужчина. Ойкнув от неожиданности, ведьма отпрянула от окна и стала думать, что в такой ситуации предпринять.

Человек был явно не из Опушек и даже не из соседних деревень или сел. Местные никогда бы не позволили себе вторжение в дом ведьмы. Стало быть, приехал издалека, возможно, из города. Но зачем было вламываться в дом? Намерения у незваного гостя явно не добрые, решила Тося, и пулей вылетела с участка.

Ведьмовских силенок для защиты от незнакомца вполне могло хватить, но рисковать она не стала. Помочь в этой ситуации мог только один человек – деревенский участковый Иван Брянцев. Год назад попавший сюда в «ссылку» за какой-то проступок в областном центре, капитан полиции Брянцев быстро стал грозой местного криминалитета.

Тося ему доверяла не только как компетентному и невероятно смелому работнику органов, но и как старшему брату, который придет на помощь и днем, и ночью. Кроме того, ведьма чувствовала, что Брянцеву она нравится как девушка.

Иван свои чувства не скрывал, но и активных действий в ее сторону не предпринимал. Как думалось Тосе, из-за жены – ведь на безымянном пальце участкового сияло золотом обручальное кольцо. Хотя в деревне поговаривали, что он давно развелся. Но в наличии у Брянцева штампа в паспорте Тося не сомневалась: кто же после развода носит кольцо?

А вообще, будь Ваня хоть десять раз разведен, она бы и в этом случае не повелась на его открытую улыбку, взгляд с хитрецой и твердое мужское плечо, которое он то и дело подставляет Тосе в сложных ситуациях.

Да, красавец он хоть куда – все девки от него млеют как припадочные. Только для Тоси он вариант абсолютно неподходящий. Ну какие могут быть романтические отношения у ведьмы с грубым работником правопорядка, таким приземленным и абсолютно не воспринимающим всерьез ее ведьмовское ремесло!

Часы показывали без четверти восемь утра: участковый наверняка еще не уехал на работу. Сократив путь через узенькие проулки и чужие огороды, уже минуты через три Тося оказалась у дома Брянцева. Серый внедорожник стоял у забора. Значит, точно еще дома.

Жил Брянцев в простенькой бревенчатой избушке, которую выдала ему для проживания администрация. Домик был старенький, чуть покосившийся, зато с резными свежевыкрашенными наличниками и новой верандой, которую Иван самолично отремонтировал, чтобы хоть как-то облагородить свое временное жилье.

– Ваня! – Тося постучала кулаком в окно, как всегда игнорируя наличие у Ивана звонка у двери.

Внутри послышалась какая-то возня, грохот, скрип половиц, и через минуту в дверях появился ее потенциальный спаситель от утреннего вторжения незнакомца.

Еще толком непроснувшийся страж деревенского правопорядка предстал перед ней в рабочих брюках и незастегнутой рубашке, которая демонстрировала спортивное телосложение. Тося смущенно отвернулась и отпрянула от двери.

В таком несобранном виде ведьма видела его впервые. Обычно Брянцев, несмотря на все тяготы деревенской жизни, непривычные для обитателя каменных джунглей, в любое время выглядел опрятно и собрано. Сейчас же темные волосы были всклокочены, а в прищуре заспанных карих глаз читалось полное непонимание столь раннего визита. Он был похож на медведя, которого бесцеремонно выманили из берлоги посреди зимы.

Увидев перед собой Тосю, запыхавшуюся и немного смущенную, Иван улыбнулся. Сон как рукой сняло.

– Утро доброе, веснушка! Ты чего как рано? Случилось что?

– Ты опять за свое? – возмутилась та. – Ну какая я веснушка? В следующий раз обещаю, как огрею тебя по голове скалкой, в миг вспомнишь мое имя.

– Не советую, – широко улыбнулся Брянцев, нежно посмотрев в Тосины глаза, отчего та сразу раскраснелась. – Нападение на сотрудника полиции карается лишением свободы сроком до пяти лет. Но в твоем случае я готов пойти на должностное преступление и скрыть сие злодеяние. Но только взамен на твои пирожки с капустой!

– Ваааань, ну какие пирожки? Мне вообще-то помощь твоя нужна! – с мольбой в голосе произнесла ведьма, теребя в руках косу.

– Я, конечно не Чип и даже не Дейл, но можешь считать, что уже спешу на помощь. Что случилось? Опять стиральная машинка сломалась? Или кран течет? – застегивая рубашку проговорил Иван.

Тося вздохнула, с горечью подумав о том, что в будущем ни за что не согласится на предложение участкового что-то починить в доме. Сейчас, когда произошла настоящая беда, Брянцев, кажется, не воспринимает ее всерьез. Да и слишком близко она его к себе в последнее время начала подпускать – не дело это.

Не ровен час, и этот богатырь в полицейской форме надумает амуры с ней крутить. А она возьмет да и влюбится. Вон, уже ласково веснушкой называет. А дальше что? Цветы начнет дарить и, не дай богиня Лада, на свидания звать? Нет, таких поворотов событий допускать не следует. Нельзя в него влюбляться ни при каких раскладах! Иначе худо будет.

– Ко мне в дом забрался мужчина! Я только пришла из леса, вижу – дверь открыта. Заглядываю в окошко, а там – он. Лежит на диване лицом в подушку, словно у себя дома!

Брянцев нахмурился, рванул фуражку, висевшую на гвозде в сенях, и быстрым шагом двинулся к Тосиному дому. На ходу выспрашивая у нее подробности, он понял, что незваный гость скорее всего из залетных. Хотя Тося его толком разглядеть не успела.

Работая оперативником в отделе полиции областного города Островска, он часто сталкивался с кражами со взломом, грабежами, убийствами и прочими преступлениями. Так что выдворить из дома незнакомца для него не составляло проблемы – опыт и профессионализм никуда не девается, даже если ты работаешь участковым в деревне. Да и пистолет Макарова у него всегда был под другой. В общем, вполне стандартная ситуация для бывшего полицейского и нынешнего участкового.

Единственное, что волновало Брянцева – то, что это случилось именно с Тосей, этой забавной и доброй девчонкой, которую в округе никто бы не осмелился обидеть. По крайней мере, пока в Опушках живет капитан Брянцев. 

– Эй, гражданин, давай вставай. – Брянцев грубо толкнул спящего на диване человека в бок.

Тося стояла в дверном проеме, затаив дыхание, хотя участковый строго-настрого приказал оставаться на улице.

Человек заворочался под пледом, после чего нехотя приподнялся и сел на диван, хмуро глядя на стоявшего перед ним Брянцева.

– Ты кто такой и чего забыл в чужом доме? – спросил Брянцев, однако ответа не получил, так как к нему подскочила Тося, на лице которой уже не было ни капли испуга.

– Вань, да ведь это же мой знакомый! Не признала! Что же ты не сказал, что приедешь? – И Тося вперилась глазами в сонного парня.

Этого молодого человека она узнала сразу, как только тот вылез из-под пледа. Белые кудряшки, голубые глаза, тонкие черты лица. Константин! Тот самый парень с фото, на которого Тося делала вчера приворот для той городской цацы Марины.

Но зачем же он здесь? Ох, держись, Антонина Васильевна, если этот парень прознал про любовный обряд и приехал с тобой поквитаться!

– Так. Что за ерунда? Ты его знаешь? – Брянцев нахмурился, глядя то на Тосю, то на незнакомца, которому не давали вставить ни слова.

– Конечно, знаю! Ох, Вань, ты извини, что такой переполох с раннего утра устроила. Ты иди, а то на работу опоздаешь. Пирожки с капустой с меня! – Тося вытолкала растерянного Брянцева из дома.

А чего еще ей оставалось делать? Рассказать ему о любовном обряде – не вариант. Все равно же рассмеется и не поверит. Еще и дурочкой посчитает, а там, глядишь, и на карандаш возьмет. Если практически все жители деревни знали, что Тося – ведьма, и постоянно пользовались ее услугами, но новоиспеченный участковый ничего про это даже слушать не желал!

Брянцев сдаваться не хотел. Где это видано: сначала помощи просит, а теперь заднюю дает.

– Нет уж, я с этим товарищем побеседую!

Тося встала спиной к двери, закрывая проход в дом. Брянцев, серьезно превосходивший ее по росту и весу, взял ее под подмышки, поднял и поставил в сторонке.

– Не трогай меня своими ручищами! – запротестовала Тося. Вырвавшись из крепких рук участкового, она снова кинулась к двери. – Не пройдешь!

Ну не силой же врываться в дом! Да и белобрысый этот – уж не парень ли ее?

– Ладно, понимаю. Личная жизнь и все такое, – с горечью в голосе пробурчал Брянцев, развернулся и пошел, размышляя о том, что из-за своей нерасторопности и занятости на работе упускает такую девушку.

А чего он хотел? Молодая, интересная, красивая, хозяйственная – такие в девках долго не сидят. Вот этот незнакомец и взял быка за рога. Приехал и сразу в доме поселился.

А он, Ваня Брянцев, получается, теперь не при делах. А с другой стороны – сам виноват. Активных попыток по завоеванию ее сердца он не предпринимал, обходясь исключительно комплиментами в адрес ее цветастых платьев и хвалебными одами в честь пирожков с капустой. Осознанно держал дистанцию. Не хотел, чтобы через годик-другой, когда его наконец-то вызовут обратно в Островск на работу, она бросала в него тарелки и проклинала за то, что он, такой-сякой, выбрал карьеру и город, а не ее. И все же к Тосе его тянуло, и ничего поделать с этим он не мог.

Саню Коростылева, его бывшего коллегу по Островскому отделу полиции, эта ситуация наверняка бы заставила удивиться. Он бы, скорее всего сказал: «Чего ты, Вано, кота за яйца чешешь? Ну, погуляй ты эту свою Тоську месяц-другой, да не нервы себе не трепли. Уж не мне тебя с твоим послужным списком любовных похождений учить. Тебе приятно, да и ей – развлечение».

Увы, не видел Брянцев в Тосе девушки, которую вот так вот запросто можно «погулять месяц-другой». Не из таких она.

Тося выдохнула и зашла в гостиную. Незваный гость как ни в чем не бывало ходил по комнате и с интересом разглядывал картины на стене, кружевные салфетки на пузатом телевизоре и гипсовые статуэтки, украшающие бабушкино старинное пианино.

В обстановке деревенского дома парень смотрелся весьма странно. Узкие темные джинсы, черная футболка. На груди – полным-полно каких-то побрякушек. В ухе – длинная серьга в форме змеи, а на левой руке чернели татуировки.

– Кхе-кхе, – Тося попыталась обратить на себя внимание, так как гость был настолько увлечен разглядыванием обустройства ее гостиной, что не услышал шагов.

– А ты, выходит, ведьма, так? – Парень обернулся и смерил любопытным взглядом растерявшуюся от неожиданного вопроса Тосю. Та быстро решила, что сейчас не время теряться и робеть. Она гордо выпрямила спину и, упершись руками в бока, ответила вопросом на вопрос:

– Ты зачем залез в мой дом?

– Да вот, решил посмотреть, что за дурочка меня приворожила, – усмехнулся парень. – Интересно выходит! Я тебя знать не знаю, а ты меня раз — и к себе привязала. Вопрос, зачем? Да не делай вид, будто ничего не понимаешь. Знаю я все, знаю. Проснулся среди ночи, в голове – твой образ. Сразу понял, что дело нечисто и меня кто-то умудрился приворожить. Задыхаться начал, в голове – пусто. Только лицо твое перед глазами. Сел в машину и покатил к тебе. Веревочка энергетическая, которую ты мне на шею накинула, в твою глухомань и привела. Ехал как по навигатору!

– Ничего не понимаю, – прошептала Тося и присела за стол, не спуская глаз с гостя.

– И что самое удивительное, – продолжал парень, меряя гостиную шагами, – как именно у тебя получилось приворожить меня, колдуна?

– Ты – колдун? – подавшись вперед, тихо переспросила Тося.

За свою жизнь она видела только одного колдуна, да и то в раннем детстве. Жил этот старик в Опушках на соседней улице, звали его Григорий Серафимович. Тося помнила, что нередко тайком от бабушки убегала к этому старику, а тот угощал ее пряниками и даже учил азам зельеварения. Говорили, что переехал он в Зареченск, а жив или нет – не известно. А вот молодой колдун ей попался впервые.

– Колдун, колдун, – и в доказательство этому он щелкнул пальцами, и перед Тосиными глазами прямо в воздухе зажегся огонек пламени. – И не уеду от тебя, пока не снимешь с меня свои чертовы ведьмовские чары, – огонек потух, а парень плюхнулся на диван и сложил руки на груди, ожидая, что Тося немедленно приступит к снятию любовного приворота.

– Ничего не понимаю! – всплеснула руками Тося. Теперь настал ее черед ходить по комнате. – Ты же – Константин?

– Он самый, – процедил сквозь зубы парень.

– Так вот, Константин. Тебя я знать не знаю и привязывать к себе не собиралась! А приворот любовный на тебя был заказан некой Мариной, еще вчера после обеда. Что ты хмуришься? Высокая блондинка, вся такая из себя модная, на каблуках и в платье. Ах, да, у нее родинка под правым глазом.

– Не знаю, о ком ты. Никакой Марины среди моих знакомых не было и нет. Да и черт с ней, с твоей Мариной! Факт остается фактом – ты меня привязала к себе, а не к этой Марине! Иначе бы меня тут не было.

А ведь Константин был прав. Тося ощущала его притяжение к себе, словно тот был привязан к ней невидимым тросом. Но как же так вышло? Ведь она была уверена, что во время обряда все сделала правильно: фото, прядь волос клиентки, заговор, произнесенный с нужной интонацией и в требуемом состоянии духа. В сердце закралась тревога – что же со всем этим делать? Доигралась в «настоящую ведьму»!Репутации конец!

И зачем только согласилась на любовный приворот? Ведь ни разу в жизни она его самостоятельно не делала.

– Давай, ведьма, возвращай все, как было. Мне в Москву ехать надо.

– Меня зовут Тося, – деловито произнесла деревенская ведьма и принялась готовиться к обряду.

Быстро убрав все лишнее со стола, она достала бабушкину тетрадь и нашла обряд снятия любовных чар. После несложных приготовлений посадила Костю за стол напротив себя, взяла его за руки и приступила к обряду.

– Плыла красна дева по реке, да по обратной стороне.

Супротив течения гребла, от берега отплывала.

Мимо Чуда-Юда проплывала, мимо темного леса проплывала,

От русалок и кикимор ее крылом Ночь укрывала.

И от красна молодца укрыла да гребень свой меж ними положила.

Да будет так, да будет так, да будет так.

Слова заклинания хоть и были произнесены, но Тося еще минуту продолжала смотреть сквозь пламя свечи в глаза колдуну. Потом резко затушила огонь и отдернула шторы, чтобы впустить свет в гостиную.

– И это все? – недоверчиво спросил колдун, почесывая затылок.

– Да, я все сделала, как и полагается. Можешь ехать в свою Москву, – ответила Тося деловитым тоном, гордая за свою успешную демонстрацию силы перед столичным колдуном. Почему-то ей очень хотелось показать этому напыщенному парню себя в работе.

Костя встал из-за стола и взял за руки ведьму и, пристально глядя ей в глаза, спросил:

– Чуешь? Ничего не изменилось.

– Чую, – с досадой ответила Тося и вырвала свои руки из его холодных ладоней.

– М-даа, – протянул Костя, расхаживая по комнате, – я-то думал, деревенские ведьмы – сила! А ты, мало того, что меня по ошибке приворожила, так еще и отворот сделать не можешь. Эх, измельчало ведьминское племя, ни черта не умеет.

– Так, – воинственно приподняла подбородок Тося, – подбирай выражения! Вообще-то, я – потомственная ведьма. Это тебе не хухры-мухры! Тут не только книжки да записи умные нужны, да еще и личная сила, переходящая по наследству. А моя бабка Агафья такие чудеса творила, тебе и не снилось! Так что ты про ведьминское племя зря так говоришь. Сейчас превращу тебя в трухлявый пень, и будешь куковать у нас в Опушках, пока тебя черви не сожрут.

Насмешка колдуна ее задела. Да и не могла не задеть. Сколько угодно можно хорохориться, но факт остается фактом: Тося – так себе ведьма. Если бабуля запросто могла вызвать дождь в засуху или, допустим, обернуться сорокой, то Тосин максимум пока заключался в использовании простеньких бытовых обрядов и варке борща с помощью заклинания «Помогайка». А тут еще напортачила с любовным обрядом! Ну куда это годится? Стыдоба! Но, как учила бабушка, держать лицо нужно до последнего и никогда не давать себя в обиду.

Угроза про пень хоть и была несерьезной, но действие свое возымела. Презрительный взгляд Кости сменился плохо скрываемой заинтересованностью.

Оставшийся день ведьма и колдун провели за попытками снять любовные чары. Работали по отдельности. Костя устроился на застекленной веранде и что-то монотонно бубнил, согнувшись над кучей магических атрибутов.

Тося осталась в гостиной за столом, где сначала еще раз изучила все имеющиеся в бабулиных записях обряды снятия заговора, а потом начала их проводить по очередности. В ход уже пошли и волосы Кости, и его личные вещи. Старания оказались тщетными.

Погруженная в ворожбу, Тося не заметила, как гостиная озарилась мягким предзакатным светом. Наступал вечер.

– Так, Костя. Давай-ка ты закругляйся. Время видел? – Тося заглянула на веранду и окинула взглядом расставленные на полу магические атрибуты колдуна. Черные свечи, зеркала, глиняные таблички с какими-то непонятными знаками – от всего это веяло мраком. Тосю аж передернуло.

– Какое там закругляйся? Мне домой ехать надо, в Москву! – тот сидел в позе лотоса на вязаном половичке и, кажется, был еще полон сил, чтобы продолжить попытки снять чары.

– Послушай. Я перепробовала уже с десяток заговоров, да и ты весь день не отлипаешь от своих магических… хм… игрушек. Утро вечера мудренее.

– Я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне ночевать тут? – И колдун жестом обрисовал окружающую его реальность деревенского быта.

– Еще чего удумал, молодец ты добрый! – прыснула со смеху Тося. – На сеновале будешь спать. А то больно ты буйный – в дом залез, хамишь, в Москву свою просишься. У тебя там что, семеро по лавкам?

– Не семеро. Всего одна, – вздохнул Костя и присел на софу. – Невеста меня там ждет. Сама подумай – уехал в ночь, ни слова не сказал. Она мне весь телефон уже оборвала! К тому же в следующую среду я как штык должен быть в Москве – у ее отца юбилей. А батя там такой, что ого-го! Понравиться еще ему надо...

– Ну так позвони своей невесте. Объясни ситуацию. Она у тебя кто, ведьма или обычная? – Тося слегка смягчилась к колдуну, когда тот с тоской заговорил о своей московской возлюбленной. Все же не такой он и пропащий грубиян. Вон как горюет, ничего человеческое ему не чуждо, однако.

– Ведьма она. И по сильнее тебя, неумехи, будет, – с издевательской насмешкой ответил Костя.

Нет. Ошиблась. Все такой же грубиян.

– А хамишь ты зря, Костя. Давай-ка поднимай свой каравай и дуй за веником, он в кладовке лежит. Сейчас убираться будем, а то в моем бардаке скоро какие-нибудь чебурашки заведутся.

– Еще чего! – хмыкнул Костя. – Я лучше прогуляюсь. Познакомлюсь с окрестностями вашего захолустья. Заодно и невесте позвоню.

Костя проследовал мимо Тоси к выходу и хлопнул дверью, оставив вместо себя терпкий шлейф парфюма. Тося чихнула, то ли от этого непривычного резкого запаха, то ли от скопившейся в доме пыли, и принялась за уборку.

Домового у нее не было – так уж в ее ведьмовском семействе исторически сложилось. Поэтому все домашние хлопоты она решала самостоятельно, используя самую простую бытовую ворожбу. Через час гостиная снова сияла чистотой, а из кухни тянулся сладкий аромат выпечки.

Костя вернулся как раз к моменту, когда чайник на плите зычно свистел, знаменуя конец уборки и начало заслуженного отдыха за чашечкой горячего напитка.

Первый этаж дома преобразился. Небольшая кухонька сияла чистотой и приветливо махала свежевыстиранной занавеской на распахнутом настежь окне. Натертый до блеска буфет демонстрировал аккуратные ряды белых тарелок, кувшинов и склянок.

Гостиную хозяйка тоже прибрала. Диван был аккуратно застелен клетчатым шерстяным пледом и украшен декоративными подушками с ручной вышивкой. Круглый дубовый стол Тося укрыла ажурной скатертью и поставила на него вазу с цветами. Висящий над столом абажур наконец-то распрощался с паутиной и был готов снова дарить уютный свет по вечерам, приманивая мотыльков. Глядя на эту красоту, Тося мысленно пообещала себе, что больше никогда не будет запускать хозяйство.

Костя аж удивленно присвистнул, стоя в дверях. Хозяйка надеялась, что его впечатлило, как лихо она с помощью ворожбы навела порядок и приготовила ужин.

– Садись за стол. Так уж и быть, накормлю и напою тебя, как дорогого гостя, хотя ты этого, хлыщ московский, и не заслуживаешь, – деловито сказала Тося, разливая по фарфоровым чашкам чай.

– Ну, да, – язвительно отозвался Костя, усаживаясь на деревянный стул, – сама с обрядом оконфузилась, а я еще и виноват! Звонил невесте, она рвет и мечет, а я вынужден зависать по твоей воле в этой глухомани. И ты еще меня едой попрекать смеешь!

На столе уже стояло большое фарфоровое блюдо, заваленное пирожками с капустой, краснела баночка с земляничным вареньем, а в центре возвышался пышный букет ромашек, дополняющий симфонию аппетитных запахов душистым благоуханием лета.

– Липа и шиповник. – проговорила Тося, поймав на себе вопросительный взгляд Кости, который не понимал, что за напиток ему предлагают. – Не бойся, не отравлю.

– Я бы, конечно, предпочел сейчас банановый раф, но и это сойдет. – Костя сморщил нос, разглядывая светло-коричневую жидкость с плавающими красными ягодами на поверхности.

– Забудь, Костя, забудь, – с хитрой улыбкой проговорила Тося, – теперь будешь пить травяные чаи, дышать свежим воздухом и заниматься активной физической деятельностью у меня в саду. Чтобы скучно не было, пока решается наш, прости, любовный вопрос.

– Ты что же, меня эксплуатировать будешь? – проворчал Костя и потянулся за пирогом. – Мы так не договаривались. Я же не по своей воле у тебя гощу. Так что будь любезна организовать мне самое теплое и приятное пребывание в своем ведьминском обиталище. А лучше поскорее решай этот дурацкий любовный вопрос.

– А ты думаешь, мне за радость с тобой тут чаи гонять? У меня грибной сезон начался, это раз. Зелья целебные нужно варить, это два. Да и в конце-концов, меня ждет целая груда непрочитанных книжек, – глотнув из чашки, Тося смачно причмокнула. – Ну, ошиблась, немного с заговором. С кем не бывает?

– Да ни с кем такого не бывает, вообще-то, – небрежно произнес Костя. – Тебе же не семь лет, чтобы в такой простейшей ворожбе, как любовный заговор, ошибки совершать.

– Ох, и грубиян ты, колдун. Сам-то ты чьих будешь? – Вместо того, чтобы обмениваться колкостями с колдуном, Тося решила, что лучше будет побольше о нем узнать. Уж очень его магические атрибуты ей не понравились. Холодом мертвецким от них веяло, тьмой.

– Из чернокнижников я.

Тося аж чаем поперхнулась. О чернокнижниках она мало что знала. Но и этой информации ей хватало, чтобы понять всю жуткую суть их колдовства. В домашней библиотеке было не так много книг по этой колдовской традиции. А бабуля о чернокнижниках вообще рассказывать категорически отказывалась. Говорила только, что используют они самую темную ворожбу, какая только есть. Общаются они с бесами да демонами. А могут даже и покойника из могилы на беседу вызвать. Короче, чуждая магия, от которой лучше держаться подальше.

– А невеста твоя?

– И она тоже ведьма-чернокнижница. И род ее, между прочим, очень знатный и влиятельный. Там таких, как ты, не способных заговор нормальный сделать, не рождается. У них такая силища, такая власть, тебе, деревенской дурехе, и не снилось.

– Фу, как не красиво, Костя, – поморщилась Тося. Эх, щелбан бы ему в лоб зарядить, да тянуться лень! – Значит, по расчету собираешься жениться?

– Чего это сразу по расчету? – буркнул Костя.

– Ну, сам говоришь, что род невесты мощной силой обладает и властью. Расписал это чернокнижное семейство и так и сяк, а о себе ни слова не сказал. Вот я и подумала, что хочешь к хорошей колдовской семье примазаться. Сам-то ты тоже не лучше меня оказался, если даже с себя приворот снять не сумел.

– Расчет-не расчет, это не твое дело! – злобно воскликнул колдун и хлопнул ладонью по столу. – Ты мне лучше вот что скажи: у вас в деревне есть у кого трактор? Мне машину свою из леса вызволить надо. Леший твой постарался, в овраг меня скинул. Не хотел в деревню пускать.

– Ха! Наслышана, наслышана. – И Тося вспомнила утренний разговор с лешим в лесу. – Интересно, чего это леший на тебя так взъелся? Он прямо-таки был против твоего появления в Опушках. Уж не знаком ли ты, часом, с ним лично?

Запихнув большой кусок пирога в рот, Костя лишь помотал головой.

– За машину не переживай, – продолжила ведьма. – Напротив меня Юрка живет, тракторист. Он как раз мне за опохмельное зелье петуха обещал. Но, похоже, суп из Чайковского отменяется. Завтра по утру скажу ему, чтобы твою машину к дому пригнал.

– Завтра? – встрепенулся Костя. – Мне сейчас нужно! На утро от моей машины ничего не останется, с вашими-то деревенскими нравами.

– Нахал ты, колдун. Тебя привечаешь, как дорогого гостя, беседы с тобой ведешь, провизию на тебя тратишь, а ты…

Тосе пришлось сбегать к Юрке и уже через полчаса машина колдуна уже стояла у дома. Правда, требовала ремонта. Не слабо ее леший помял.

Юрка, конечно, поинтересовался, что за пижон засел в гостях у Тоси, да еще и на такой крутой машине с московскими номерами. Но та не стала вдаваться в подробности, посчитав их в этой ситуации бессмысленными. Ведь уже к утру деревенские жители сами прекрасно справятся с тем, чтобы придумать Косте биографию и сочинить историю его появления в Опушках. К обеду эти сказки непременно обрастут новыми деталями и к вечеру у каждого уважающего себя сплетника будет на устах собственная версия, которую он поспешит разнести по округе.

– Ну, что, сеновал полностью в твоем распоряжении. Да, я не пошутила, – строго проговорила Тося, вытаскивая из шкафа подушку и одеяло для Кости, когда время подходило к ночи.

– Ты серьезно? – возмутился Костя, который собирался лечь на диване в гостиной и уже сооружал из пледа подобие подушки. – Вот это я понимаю, гостеприимство, ну прямо отель пять звезд! Навоз на участке, комары, чай с какой-то непонятной травой и номер люкс с сеном вместо ортопедического матраса – все включено! Непременно оставлю положительный отзыв, когда съеду из этого фешенебельного местечка, тьфу!

Почему на сеновале? Тося и сама не знала ответ на этот вопрос. Раньше, когда была жива бабушка, никто чужой не оставался в доме на ночь. Да что чужой – даже постоянная бабушкина клиентка из города, тетя Лена.

За много лет отношения Агафьи Тимофеевны и тети Лены переросли в дружеские. Они, бывает, по долгу сидели на веранде, обсуждая уже не карточные гадания, а простые житейские дела. Ходили вместе по грибы и выручали друг друга в сложных ситуациях.

Например, когда Агафье понадобилось срочно уладить один юридический вопрос по земельному участку, тетя Лена с охотой вызвалась помочь ведьме, дабы хорошие связи в районной администрации позволяли ей без всяких препон в короткий срок решить возникшую проблему. Однако когда в очередной приезд у тети Лены сломалась машина и нужно было ждать утра до приезда родственника, Агафья отказала ей в ночлеге, отправив спать к соседям. Те оказались совсем не прочь приютить женщину за пару сотен рублей. Деньги за аренду койко-места, к слову, платила бабушка.

Никто и никогда не оставался в доме на ночь. Этому бабушкиному правилу она решила не изменять. Разгонять жар и без того накаленных отношений с колдуном она тоже не хотела, а потому пропустила сквозь уши череду его ругательств и обвинений в адрес своей негостеприимности. Тут поскорее бы лечь в кровать и забыть прошедший день как неприятный сон.

Колдун со своей участью смирился. Перетащив на сеновал постельные принадлежности, он вернулся в дом и втихаря забрал с собой блюдо с пирогами. Значит, удались пирожки на славу!

Заснуть никак не удавалось. Чувство вины будто жарило Тосю на вертеле, отчего она, словно барашек, крутилась в кровати и никак не могла успокоить рой мыслей в голове. Сколько труда Агафья Тимофеевна вложила в ее обучение ведьмовской науке, а она взяла да и оплошала! И ладно бы смогла исправить эту ошибку, так нет же – ни один обратный заговор не сработал. Почему?

Перевернувшись на другой бок, Тося вдруг подумала о Косте. Колдун был симпатичным, а главное – из того самого теста, что и она. Не то, что деревенские парни с их глупыми шутками и примитивными мыслями. Да тот же Ваня Брянцев, приехавший из областного центра, совсем терялся на фоне московского колдуна!

Строптивый, капризный и хамоватый? Это все вполне исправимо. Тем более Костя находится под воздействием ее чар – куда он денется? Мысль о том, что с Костей у нее может что-то получиться, зажглась ночным светлячком и тут же погасла. Тесто-то у них одно – спору нет. Вот только она – пирог с яблоками, а он, судя по всему – с противной и абсолютно несъедобной лебедой, что каждый год заполоняет огород. Чернокнижник, одним словом. Да и невеста у него уже есть.

Нет, с такими мыслями уснуть невозможно!

Тося спустилась в гостиную, включила ночник и плюхнулась в кресло перед стареньким пузатым телевизором. Включила свой любимый канал «Домашний» – там шла очередная мыльная драма. То, что нужно, чтобы разогнать навязчивые мысли. Звук сделала на минимум, чтобы дать себе шанс заснуть под сменяющиеся картинки на экране и тихие реплики сериальных героев.

Странный шорох, доносившийся с улицы, заставил ее выключить телевизор и напрячь слух: возле дома кто-то ходил. Тося выглянула в открытое окно, пытаясь увидеть источник шума в ночных сумерках. У дороги горел фонарь, освещая небольшое пространство вокруг. Тося заметила едва не попавший под сияние фонарной лампы темный силуэт, скрывшийся за забором одного из домов напротив. Что это? Человек? Животное?

Она вышла на крыльцо и прислушалась к звукам спящей деревни. Вдалеке ухали совы, в траве пели монотонную колыбельную сверчки. Ничего необычного. Но в сердце закралась тревога, какой она еще никогда не чувствовала. В деревне что-то было не так.

– Вон! Вон!

Тося вздрогнула от внезапного звука, раздавшегося прямо под ухом. Повернувшись, она увидела ворона, сидящего на перилах крыльца.

– Вон! Вооон! – повторила птица, сверкнула глазами и скрылась в ночной тьме.

Тося бросилась назад, закрыла дверь и зашептала оберегающий заговор, чтобы защититься хотя бы на одну ночь от того, что таится в ночи.

В Опушках Иван Брянцев жил уже второй год. Вначале ему было сложно приспособиться к деревенской жизни. Однако вскоре тяготы повседневного быта научили его и колоть дрова, и топить печь, и латать дыры в кровле. Стало полегче.

Спустя пару месяцев пребывания на службе участкового Иван понял, что лучше смириться во своей участью и попытаться получать удовольствие от жизни в деревне.

Да и чего не жить в Опушках, тем более летом! Начинать утро с переклички петухов и стакана парного молока, дышать жарким, пропитанным ароматами свежескошенной травы воздухом, париться в баньке по вечерам. В выходные можно сгонять в райцентр, сходить за грибами или отправиться на речку Валенку поудить рыбу и искупаться под жужжание слепней. Красота!

Если Иван не сразу полюбил Опушки, то жители Опушек приняли его с первых же дней. В особенности, женская половина населения. И никого даже не смущало обручальное кольцо на его безымянном пальце!

Каждая деревенская барышня пыталась обратить на себя внимание Ивана, но тот не поддавался на провокации, предпочитая соблюдать дистанцию.

Опушки, конечно, хороши. Но пускать корни здесь он не собирался, надеясь через год-другой на восстановление в своей прежней должности в областном городе. Да и просто с кем-то сходиться ради развлечения и теплой постели Ивану совсем не улыбалось. Начнут ходить сплетни, пересуды. Не дай бог еще жениться заставят, мол, опорочил невинную девушку – неси ответственность! С этих деревенских станется.

Единственная девушка, которая его привлекала, была Тося. Он сразу заприметил эту маленького роста хохотушку, немного наивную, но очень гордую и с необычайно твердыми, несмотря на юный возраст (Тося была младше Брянцева лет на десять), убеждениями по любому вопросу. Она ярко выделялась на фоне местных девушек и одновременно, как казалось Ивану, была неразрывно связана с Опушками, словно была их сердцем, заставлявшим деревню каждое утро просыпаться с восходом солнца. Нет, такую барышню в городе днем с огнем не сыщешь!

Чего он не понимал, так это ее рода занятий. Многие в деревне судачили, что якобы Тося, как и ее покойная бабушка, – ведьма. Обращались к ней за разными заговорами, снятием сглаза и с личными проблемами, которые нормальные люди решают в кабинете врача или психолога.

Слыхал еще, что за травами лечебными к ней ходят. Нет, лечение травами он, конечно, тоже считал блажью. И все же допускал, что они могут иметь какой-никакой оздоровляющий эффект. Сам не раз пил ромашку от стресса – это когда коньяка в доме не было. Но в эту чушь про заговоры и прочую херомантику участковый Брянцев не верил и посмеивался над теми, кто распускал такие слухи.

В новые слухи, что быстро распространились по деревне, он тоже верить не хотел.

– Здравствуй, Иван Алексеевич! – с улыбкой протянула Лизавета, завидев участкового, протиравшего стекла машины перед рабочим днем. – Слыхал, у Тоськи-то нашей жених объявился! Аж из самой Москвы. Сашка мой сказал, что номера у него московские. Не ровен час, увезет нашу Тоську в столицу и поминай, как звали.

– Ты, Лизавета, языком не трепли, – хмуро отозвался Иван и принялся с еще большим усердием натирать стекло. – За своим мужем лучше следи, чтобы в следующий раз мне не пришлось его оформлять за пьяную драку.

– Ну и ладно, – обиженно хмыкнула Лизавета и, пожав плечами, медленно двинулась дальше, – столько девок красивых на деревне, а он все на эту пигалицу насмотреться на может…

В сердцах Иван бросил тряпку и закурил. Вчерашний Тосин гость ему определенно не нравился. А еще больше не понравилось то, как быстро девушка выдворила его из дома, хотя до этого умоляла о помощи. Нет, никак этот человек женихом ее быть не может. Что-то здесь не чисто.

Иван затушил окурок, сел в машину и поехал на работу.

Не успел он проехать и десяти метров, как путь ему преградила невесть откуда взявшаяся женщина. Это была учительница местной школы, Анна Валерьевна. Дама серьезная, строгая, которая, как казалось Ивану, никогда не поднимет шум из-за пустяка.

– Вот те нате, хрен в томате! – выругался Брянцев и высунул голову из окна своего Форда. – Вы чего, Анна Валерьевна, под машину бросаетесь?

Учительница была напугана. Дыхание сбилось, фиолетовые кудельки волос растрепались, а глаза округлились, как у лемура. В таком состоянии эту всегда сдержанную женщину участковый никогда еще не видел.

– Иван Алексеевич, куры пропали!

– Какие куры? Куда пропали?

– Кто-то ночью залез в сарай и весь десяток моих кур похитил! Поедемте, скорее!

Эх, измельчали дела в работе капитана Ивана Брянцева. Подумав про это, участковый досадливо хмыкнул и пригласил кивком головы потерпевшую сесть в машину. Та плюхнулась на переднее сидение.

– Это все Тоськин колдун, – испуганно пробормотала Анна Валерьевна, держась за сердце.

– Какой еще колдун? – устало вздохнул Брянцев.

Вот ведь деревенские суеверия – никакой наукой их не вытравишь!

– Колдун, что у Тоськи поселился. Вся деревня на ушах стоит, только вы, Иван Алексеевич, ничего не знаете. А, – махнула рукой женщина, – куда вам, городским, нас понять.

– Анна Валерьевна. Вот вы – взрослый человек. Школьный учитель! А верите в какую-то чушь. Видел я вашего колдуна. То же мне, Гарри Поттер, – сквозь зубы проговорил участковый, вспоминая о том, как расталкивал вчерашним утром Тосиного гостя.

Подъезжая к дому Анны Валерьевны, Брянцев твердо решил сегодня же нанести Тосе визит и устроить ее гостю допрос с пристрастием.

Тося проспала аж до одиннадцати утра, хотя всегда старалась вставать с восходом солнца. Уже вовсю стрекотали кузнечики, мычали коровы на лугу. Как обычно орал дурниной чудом спасшийся от горькой участи Чайковский. Обычная симфония летнего опушкинского оркестра.

Сладко потянувшись в кровати, она встала, накинула легкий льняной халат и спустилась вниз. Вспомнив, что вчера ночью закрыла дверь на замок, мысленно поругала себя за то, что совсем забыла о Косте. После не самого комфортного сна на сеновале ему наверняка бы хотелось зайти в дом, умыться и позавтракать.

В этот момент она поймала себя на мысли, что рядом с колдуном ей очень даже приятно находиться. Как мужчину, в силу его дурного характера и наличия невесты, она его не рассматривала. Однако в голову закрылась мысль, что они могли бы стать ну, если не друзьями, то хорошими приятелями. После смерти бабушки ей так не хватало рядом человека, с которым можно свободно обсуждать ворожбу!

Поэтому Тося поспешила на улицу, чтобы посмотреть, что там с колдуном.

Костю она обнаружила на крыльце. Тот сидел в одних брюках с закрытыми глазами, сложив ноги по-турецки. На пару секунд ведьма залюбовалась рельефами его спины с татуировками. Но, вдохнув аромат его парфюма, который не выветрился даже после ночи на сеновале, неожиданно чихнула. Костя даже не вздрогнул, будто совсем не услышал, как Тося подкралась сзади и издала смешной звук, похожий на писк котенка.

– Эй, ты чего? – удивленно произнесла Тося, вглядываясь в его странную позу.

– Не мешай медитировать, – сквозь зубы отозвался Костя, не поворачивая головы и не открывая глаз.

– Меди… Что?

Тот вздохнул и открыл глаза, поняв, что хозяйка дома в покое его не оставит.

– Это медитация! Практика такая. Чтобы настроиться на новый день и обрести внутреннее спокойствие. То, что мне сейчас необходимо, – ответил Костя и почесал плечо, после чего Тося отметила, что комары на сеновале колдуна не пощадили.

– Странные вы, московские колдуны. Как же можно успокоиться, сидя без движения на самом солнцепеке – слепни же зажрут! Иди лучше возьми в холодильнике студеного молочка, мигом обретешь и силы, и спокойствие. А лучше сходи на речку искупайся. Всякую дурь, вроде твоей медитации, из головы махом выбьет!

– Ха! Вместо того, чтобы снять любовные чары и дать мне уехать домой, ты решила превратить меня в деревенского чурбана? Ну, а с другой стороны, чего ожидать от ведьмы-неумехи? – И Костя лениво потянулся, разминая спину после долгого сидения в одной позе. – Чего ты раскраснелась, как невинная девица? Ладно, понял я, что ни черта ты не умеешь. Погоди, дай умоюсь и наберу своему наставнику. От тебя никакого толку.

Такого обращения Тося больше терпеть не могла. Взяв ведро, забытое на крыльце для полива цветов, она подошла сзади к Косте и окатила его водой. Тот с диким ревом резко вскочил со ступеньки и начал отплевываться от попавшей в нос и горло воды.

– Охладись немного, – язвительно проговорила Тося.

Косте нечего было ответить. Он скорчил недовольную гримасу, от вида которой Тося зашлась звонким смехом. Хохот прервал настороженный голос колдуна.

– По-моему, к тебе пожаловали гости, – произнес Костя, вглядываясь в идущую к дому толпу деревенских жителей.

Тося вытянула шею, пытаясь разглядеть через раскидистые кустарники жасмина и гущу дубовых листьев тех, кого колдун назвал гостями.

К дому быстрыми шагами приближались человек десять. Среди них она узнала почтальонку тетю Веру, что жила через три дома от нее, старосту бабу Маню, Юрку и учительницу Анну Валерьевну. У кого-то в руках виднелись вилы, кто-то шел с лопатой. Толпа громко переговаривалась, а кто-то даже ругался. Слов Тося разобрать не могла, но гомон этот поселил в сердце тревогу. Что-то случилось.

Толпа сгрудилась возле калитки и затихла. Никто не решился зайти на участок. Видимо, еще действовала вчерашняя защита, которую Тося поставила с испугу после странных шорохов на улице и внезапно прилетевшего на крыльцо говорящего ворона. Костя быстро накинул рубашку и встал рядом с Тосей.

– Здравствуй, Тося, – выкрикнула баба Маня дружелюбным тоном, который Тосе показался каким-то неестественным.

– Доброго утра! – отозвалась ведьма.– Что-то случилось?

– Да как тебе сказать. – Баба Маня опустила голову, словно ей было неловко за себя и собравшихся у калитки людей. – Этой ночью, видишь ли, у Аньки куры пропали, у Тимофеевых корова слегла, у Ершовых колодец высох, а у меня с огорода все напрочь сгинуло, будто и не сажала ничего!

Тося тихо ахнула.

– Нечисто тут чего-то, – продолжила Баба Маня. – Ты, Тоська, не думай, не по твою душу мы пришли. Тебя мы уважаем, как и бабку твою. Знаем, что беды не сделаешь. А вот к гостю твоему у нас вопросы.

– Вчера вечером все видели, как он по улицам болтался! – Теперь слово взяла тетя Вера, пухлая женщина в цветастом халате, из карманов которого торчали связки сухого чеснока. Небось, обороняться от нечистой силы вздумала? – Ходил, бубнил чего-то, руками махал. Будто колдовал! Сама посмотри на него – весь в черном, в ухе серьга, обвешан какими-то побрякушками. Да мы таких, как он, в «Битве экстрасенсов» видели – черный колдун, как есть! – Тетя Вера перекрестилась и зачем-то постучала три раза кулаком по деревянному столбу забора.

– Да какой же он колдун? – Тося улыбнулась, пытаясь снизить градус напряжения разговора. Костя, как человек, конечно не сахар, но давать его в обиду, тем более в собственном доме, она решительно отказывалась. – Это такая мода сейчас в Москве! Ну, знаете, они там все немного ку-ку: кто с татуировками, кто с серьгами. Костя – мой гость и скоро уедет. И никакого отношения он к вашим курам и колодцам не имеет.

Толпа забурлила, решая, верить ли на слово деревенской ведьме или нет. Вперед выбилась самая громкая и смелая, Лизавета.

– Да чего вы уши-то развесили, а? Разве не видно, что он – черный колдун, самый настоящий! Да разве такое бывало когда-нибудь, что за одну ночь столько происшествий! Выгоняй его, Тоська! А иначе мы его сейчас вилами погоним до самой Москвы!

Гомон усилился. Кто-то спорил между собой, кто-то грозил Тосе кулаком и выкрикивал оскорбления. Тося видела, как люди уже налегают на хлипкий деревянный забор, готовые открыть, а то и вовсе снести калитку, ворваться на участок и скрутить Костю. И ее за компанию. А дальше что? На костер поведут?

Защита должна выдержать. Однако Тося интуитивно шагнула вперед, прикрывая собой Костю. Тот не на шутку растерялся и ошарашено глядел на толпу, готовую вот-вот с ним расправиться. Эх, московский чернокнижник, добро пожаловать в суровую деревенскую реальность!

Забор уже начал шататься, как тут толпа вдруг расступилась. На крики деревенских пришел Иван Брянцев, поднялся на стог сена да гаркнул так, что все тут же притихли.

– Чего расшумелись? – Иван оглядел собравшихся. – Ну-ка быстро все разошлись!

Ой, ну прямо-таки Ленин на броневике! Тося аж залюбовалась, как он красиво возвышается над всеми, а раскричавшаяся толпа вдруг разом затихла. Вот умеет же участковый порядок навести, народ успокоить и бунтарей в чувства привести.

– Ваня, – подала голос Лизавета, – ты, конечно, у нас в деревне – закон и порядок. Но тут позволь нам самим разобраться. Твой Уголовный Кодекс нам в таком деле – как мертвому припарка. Ты у нас в деревне человек новый, многого не понимаешь. А тут средь бела дня к нам колдун заявился. За одну ночь столько бед натворил, а дальше что он устроит? Нам таких гостей не надо, не место ему в Опушках!

Толпа вновь загудела, но быстро смолкла, когда Иван поднял вверх руку:

– Я сказал, быстро всем разойтись. А не то я сейчас ваше собрание оформлю как несанкционированный митинг и всех в КПЗ упеку. Суток на пятнадцать. – Иван теперь говорил спокойно и вкрадчиво, без крика, но люди прислушались и, что-то тихо ворча и переговариваясь между собой, начали расходиться.

– Тьфу, мракобесие какое, – прошептал вслед уходящим людям Иван. – Тось, у тебя все в порядке? Можно тебя на пару слов?

– Костя, иди в дом, – шепотом скомандовала Тося, быстро спустилась по ступенькам и подошла к калитке, которую Брянцев почему-то тоже не решался открыть.

– Совсем ополоумели, – усмехнулся Брянцев, облокотившись на забор. – Думают, если девушка красивая, умная и одинокая, значит, обязательно ведьма! А в гостях у нее, конечно же, колдун, который бродит ночью по деревне, жрет кур и запивает водой из колодца. Ты не переживай, я с ними воспитательную беседу проведу, и больше к тебе никто не сунется.

– Спасибо, Ваня. – Тося вздохнула и с грустью подумала о том, что будет, когда участковый наконец-то поймет, кто она есть на самом деле. Будет ли так защищать? Но потом вспомнила, что Иван – непробиваемый скептик. Даже если перед ним летать на метле и изрыгать огонь, он все равно найдет такому поведению логическое объяснение и ни за что не поверит в ее ведьмовскую сущность.

– Не подумай, что я в твою личную жизнь лезу, – с осторожностью произнес Брянцев, – но я, как участковый, должен знать, что за товарищ у тебя в доме обитает. Я помню, какой испуганной ты прибежала ко мне вчера утром и просила избавить тебя от незваного гостя. А потом вдруг переменилась. – Брянцев поближе придвинулся к Тосе и спросил шепотом. – Он тебя шантажирует? В заложниках держит?

– Ну что ты, – всплеснула руками Тося, – он мой гость, давний знакомый. Погостит у меня денек-другой и уедет. Поверь, никакой опасности ни для меня, и уж точно для деревни он не представляет.

– Звучит не убедительно, – протянул Брянцев и, прищурившись, посмотрел в окно дома, в котором в этот момент появился Костя вытирающий голый торс полотенцем. – И все же. Я обязан по закону допросить твоего… Как там его зовут? Костя? У Анны Валерьевны как-никак куры пропали ночью. Нет, в болезни коровы и уж тем более в том, что у Ершовых колодец высох, я его не подозреваю. Да и вообще, эти случаи не входят в мои компетенции. А вот с курами разбираться мне. Уж извини, работа такая.

На самом деле Брянцев вовсе не подозревал Костю в похищении кур. Как опытный работник полиции, он прекрасно понимал, что Тосиному гостю, кем бы он ни был, куры нужны так же, как козе баян на похоронах. Судя по одежде, внешнему виду и довольно дорогой машине, Костя был человеком не бедным, в таком количестве куриных крылышек и филе не нуждающимся. Да и куда бы он спрятал целый выводок пернатых?

Однако в сердце Брянцева затаилась тревога за Тосю и совладать с ней он не мог. Да и ревность, в которой он даже сам себе боялся признаться, не давала ему спокойно есть, пить и спать, пока Тося находится под одной крышей с незнакомым ей – а в этом Брянцев был абсолютно уверен – привлекательным парнем.

Нужно было непременно выяснить, что это за человек, и чего хочет от Тоси.

– Ну уж нет! – Дружелюбный тон ведьмы как рукой смахнуло. – Ищи вора в другом месте, Иван Алексеич. А в моем доме преступников нет. И вообще, что это за злоупотребление служебным положением? Думаешь, если я деревенская, то правил не знаю? Присылай повестку или ордер на обыск предъяви!

Тося развернулась и пошла в дом. Ох уж этот Ваня, не спрятаться, не скрыться!

– Тьфу, ведьма упрямая! – Брянцев нервно хмыкнул.

– Наконец-то ты это понял! – прокричала Тося и громко хлопнула дверью, давая понять Брянцеву, что разговор окончен.

Спектакль этот она разыграла намеренно. Не стоит участковому встречаться с Костей. Начнутся вопросы, непонимания, а в финале – очередная усмешка. Мол, какой же он колдун? И какая ты, Тося, ведьма? Там, в городах, заводы простаивают, а они тут дурью маются – свечи жгут и заклинания читают! Такой уж этот участковый непроходимый материалист, не допускающий даже вероятности того, что есть нечто неподвластное его разуму.

«Покуда живет в деревне хоть одна ведьма, ничего этой деревне не угрожает. Верить россказням о том, что ведьма – к худу, не стоит. Это либо сказки, либо ведьмы в таких деревнях ненастоящие. Поклоняющаяся старым богам, коим на сим месте испокон веков поклонялись ее предки, связанная с силами природы и уважительно относящаяся ко всему сущему и неживому – вот такая ведьма способна стать защитой для всех жителей деревни при любых невзгодах и стихийных бедствиях. Вот когда уйду я, Тося, тогда ты займешь мое место. Помни, что защита и сохранение спокойствия Опушек – одно из твоих предназначений».

Это наставление покойной бабушки Тося никогда не воспринимала всерьез. В Опушках доселе всегда было все спокойно. Зимой – умеренный мороз без ухабистых сугробов. Весной – ни намека на половодье. Летом – настоящее раздолье для отдыха, сбора грибов и сенокоса. Осень же всегда была богата на урожай. Да и в целом, деревенские жили мирно-спокойно.

Не потому ли было все так расчудесно, что Агафья Тимофеевна прикладывала к этому усилия, заблаговременно гася разгоравшийся огонь потенциальных бедствий? Это молодой ведьме в голову как-то и не приходило.

Ситуация с Костей и так выбила ее из колеи. А тут еще добавились проблемы деревенских! Мини-апокалипсис какой-то. А она ни обряд нормально провести не может, ни деревню защитить – ну что за жизнь? К счастью, привычки распускать нюни Тося не имела. Выдохнув и вздернув подбородок, она вошла в дом, чтобы, наконец, разобраться с главной проблемой – происшествиями в деревне. Снятие любовных чар с Кости пока подождет. Нужно всегда правильно расставлять приоритеты – этому не бабушка учила, это она вчера перед сном прочла в интернете, когда искала рецепт бананового рафа, о котором услышала от колдуна.

Костя вальяжно сидел на плетеном кресле в гостиной, закинув ногу на ногу, и с кем-то говорил по телефону.

– А если вызвать его, Светоносного? Думаешь, сил не хватит? Время много нужно? Сколько? Нет, столько на подготовку у меня нет. У меня на следующей неделе юбилей будущего тестя. Да и не смогу я в этой деревне столько жить, меня сейчас чуть на костер не отправили. Да, да, деревенские. А чего ведьма? Она ни черта не умеет! – Услышав Тосины шаги, Костя обернулся. – Ну ладно, понял я, понял. Все, пока.

Костя положил телефон на стол и обратился к Тосе:

– В общем, созвонился я со своим наставником. Это он меня полгода назад посвятил в чернокнижие. До этого ведь я, как и ты, старым богам кланялся.

– Серьезно? То есть ты еще и вероотступник? – цокнула языком Тося. – Это как же тебя угораздило променять наших родненьких богов на этих темных бесов?

– А это не твое дело. Кому хочу, тому и служу. Старые Боги, знаешь ли, тоже не подарок. Те еще ребята-затейники. Хотя откуда тебе знать? Судя по всему, они твою персону своим вниманием так и не почтили.

Ох и проницательный оказался этот чернокнижник!

– Опять твои колкости, колдун, ух! Тебя пирогами не корми – дай какую-нибудь гадость про меня сказать. И вообще, не богохульствуй тут. Это для тебя не подарок, а для меня – самая большая мечта с ними контакты навести. Так что язычок попридержи, вдруг они где-то рядышком тут ходят и скверные слова твои в моем доме слышат.

Колдун снисходительно взглянул на ведьму и, махнув рукой, сказал:

– Давай к делу. У меня две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

– Раз утро на задалось, давай с плохой, – вздохнула Тося и расположилась напротив колдуна за столом.

– Зачитал я наставнику текст твоего заговора. – И Костя помахал в воздухе бабушкиной тетрадкой, из которой Тося черпала недостающие знания. – Рассказал, все как есть. Итак, плохая новость: наставник уверен, что в твоем любовном заговоре замешана воля третьего человека. Первая – это ты, как исполнитель. Вторая – твоя Марина. А кому третьему это все понадобилось – большой вопрос. Поэтому ни ты, ни я не смогли вчера снять любовные чары обычными методами. Без воли третьего человека, а воля его, кстати крепка не на шутку, это просто нереально.

– То есть кто-то третий стал участником любовного обряда? Как такое возможно и зачем было нужно?

– И хорошая новость. По крайней мере для тебя. А для меня – не особо. Любовные чары твои я смогу снять, своей темной ворожбой, естественно. Вот только есть одна загвоздка: на это потребуется целый месяц. Каждый день в течение последующих тридцати дней мне нужно будет проводить ритуалы. Столько времени у меня, сама понимаешь, нет. Нужен более быстрый вариант.

– Нет, погоди, – Тося замотала головой, словно пытаясь вытравить из нее столько свалившейся и пока не нужной информации. – Давай-ка пока с быстрым вариантом повременим. Мне сейчас нужно о деревне думать. Сам видел, как жители всполошились. Не сегодня-завтра вернуться и распнут на площади возле магазина и тебя, и меня. А потом, глядишь, по осени и сожгут вместе с картофельной ботвой. Кстати, ты ко всему этому отношения, случайно не имеешь?

– К чему? – Костя перекинул ногу на ногу и прищурился. – Неужели ты думаешь, что я у вас ворую кур, а между делом и скотину кошмарю? На кой мне сдались твои Опушки? Разве ты не видишь, что единственное, чего я хочу – поскорее отсюда убраться и никогда не видеть ни тебя, ни твоего дома?

Костя говорил убедительно. Однако что-то в его тоне ведьме не нравилось. Да и как забыть тот странный шум вчера ночью и силуэт, промелькнувший в свете фонаря? Кто-то точно вчера бродил по деревне, и этот кто-то, как чувствовала ведьма, причастен к свалившимся на Опушки бедам.

Нет, лично для себя угрозы от него она не чуяла. Ну, болтается он туда-сюда, пироги поглощает аки голодный пес, язвит да ароматы своего столичного парфюма всюду оставляет. В общем, ничего катастрофичного.

К слову, об ароматах. В голову тут же пришла мысль затопить к вечеру баню и отправить туда колдуна, предварительно выдав ему березовый веник с хозяйственным мылом. Обычная ванна в доме, которой Тося пользовалась чаще, чем баней, навряд ли справилась бы с задачей вытравить из Кости его парфюмерное зловоние.

Но это все потом. А сейчас нужно было срочно проверить колдуна на причастность к локальному апокалипсису. Для этого она выбрала самый простой метод – расклад на картах.

Карты у нее были особенные, бабушкин подарок на совершеннолетие. Колода называлась «Трепачи» – картинки с прямоугольных картонок не показывали, а рассказывали. Причем в буквальном смысле.

Тося уединилась в спальне, достала из шкафа колоду и, тщательно ее перетасовав, вытащила первые три попавшиеся карты. На вязаное покрывало кровати легли Русалка, Полуденница и Китоврас. Последнего она ох как не любила – вечно он ворчал не по существу и норовил надавать непрошеных советов по поводу ее внешнего вида. То, видите ли, платье ему Тосино не нравится, то сережки на ушах слишком вульгарные. А сам, можно подумать, красавец писаный: наполовину конь, наполовину человек! Короче, неприятный тип.

– Ой, Тосенька, – проворковала Русалка и расплылась в улыбке, – солнышко наше!

– Здравствуй, милая. Давно не виделись! – глаза Полуденницы округлились от восторга, а желтая копна волос вспыхнула искрами. Эта дама с огненной гривой давно не выпадала из колоды. Видать, соскучилась.

Так и не дождавшись приветствий от Китовраса, Тося спросила у выпавших Трепачей о Косте.

– Хороший парень, – невозмутимо проговорила Русалка, обделывая ногти деревянной пилочкой. – Красив, умен…

– Да и колдун сильный, – поддержала ее Полуденница, и обе они активно закивали, давая понять, что Костя – ну просто идеальный мужчина! А то, что он сноб и хам, каких поискать, так это что? Это сущий пустяк.

– А ты видела, какие у него кисти изящные? – Русалка посмотрела на Полуденницу, и та залилась смехом. – Люблю, знаешь ли, когда у мужчин красивые руки.

– Ой, а помнишь нашего Петрушу?…

– Так, девочки, – строго прикрикнула Тося, и разговорчивые карты тут же умолкли. – Мне его качества и внешность не волнуют. Что о нем можете по существу сказать? Он представляет какую-то опасность?

– Ну что, ты! Нет, – категорично заявила Полуденница и замотала головой, – он хоть и невольник твой, да зла на тебя не держит.

– Да как тебе вообще в голову такое прийти могло, Тосенька, – удивленно произнесла Русалка, – Хороший же парнишка. Ох, мне бы встретить такого юношу этак лет двести назад, я бы…

– Стоп! Хватит трепаться не по теме! – остановила зарождающийся балаган Тося. – А ты, Русалка, будь добра, прелести свои прибери, а то ишь как раскочегарилась. У Кости, между прочим, невеста есть. Китоврас, а ты чего молчишь?

– Сама мне рот постоянно затыкаешь, вот и молчу, – пробурчал тот и насупился.

Эх, поддать бы ему пинка под его лошадиную задницу, да нельзя – он же просто рисунок на картонке.

– А ты по делу говори, а не мою прическу обсуждай. Тогда и затыкать не буду! – проговорила Тося и вздохнула. Ох, сколько порой терпения нужно с этими Трепачами – как дети малые!

– Темный он, – все еще с обидой в голосе произнес Китоврас. – И не так прост, как кажется. И брюки на нем слишком узкие…

– Ты опять за свое? – Тося всплеснула руками, готовая вот-вот убрать карты в колоду.

– Хорошо, хорошо. Не буду, – затараторил Китоврас, смекнувший, что Тося готова закончить гадание, а значит, ему не удастся как следует потрепаться. – Итак, колдун этот твой что-то от тебя скрывает. И вообще, гнать его из дома надо. Тьма над ним сгущается.

Отчего бы не прогнать, ответила бы Тося Китоврасу. Но как его прогонишь? В попытках сохранить себе жизнь он так или иначе будет ошиваться рядом с домом, чтобы не зачахнуть от действия любовного заклятия. Будет под окнами ходить, скулить, ругаться. Пирогов с капустой требовать. Надоест быстрее, нежели в доме. Нет, это не вариант.

– Так, подведем итог, – важно проговорила ведьма. – Стоит ли доверять Косте?

– Ой, Тося, – Русалка залилась звонким смехом, – насмешила! Ты же ведьма, тебе доверять вообще кому-либо не положено. Должна себе на уме быть. Эх, и зачем Агафья нас именно тебе подарила?

– Да будет тебе, чучундра ты хвостатая, – заворчал Китоврас, обращаясь к Русалке. – А ты, хозяйка, будь на чеку. Таит молодой колдун от тебя что-то. Но ты не боись. Как и прежде соль-хлеб ему к столу подавай. Но ухо востро держи, да глаз не спускай с него, окаянного.

Час от часу не легче! Теперь еще и за колдуном следи! Поблагодарив Трепачей за советы, Тося собрала колоду и хотела было разложить еще один расклад, но услышала грохот внизу.

Она бросила карты и спустилась в гостиную. Только вчера убранная комната снова превратилась в рассадник беспорядка. Примыкающий к стене деревянный стеллаж, который стоял на своем месте лет сто, сейчас лежал на полу и все его содержимое тоже. Из-под стеллажа выглядывала Костина нога. Сам колдун тихо постанывал под грудой книг. Тося еле-еле смогла приподнять стеллаж. Он оказался не таким уж и легким – цельное дерево, как и практически вся мебель в доме. Выбравшийся из-под завала колдун, скрючившись и закрывая ладонью лоб, присел на пол.

– Больно? Давай посмотрю. – Тося присела рядом и убрала его руку со лба. Под ней зияла красная шишка. – Встать можешь? Сейчас я принесу тебе травяную мазь.

Взятая из кладовки склянка пахла чем-то горьким и ужасно жгла, отчего колдун поморщился.

– Терпи. Сейчас все пройдет, – приговаривала Тося, смазывая растущую с каждой секундой шишку своим снадобьем. – Ты зачем стеллаж уронил?

– Да не хотел я его ронять, – протянул Костя и тут же зашипел от боли, – я книгу хотел с самой верхней полки достать.

– Какую?

– Да… уже не важно, – замялся колдун, – после такого удара по голове я навряд ли глаза в кучу соберу.

– Соберешь, не переживай, – деловито ответила Тося, закрывая склянку с мазью. – Ну как?

Костя коснулся лба. Шишка исчезла, как и ноющая боль. Он с интересом взглянул на Тосю и неловко улыбнулся:

– Все прошло. Спасибо.

Он встал на ноги и, убедившись, что полностью цел и невредим, и добавил:

– Хоть что-то у тебя получается, ведьма!

– Мог бы просто ограничиться одним «спасибо». – Тося вспыхнула. Постоянные упреки колдуна ей уже надоели. – Давай-ка поднимай стеллаж и укладывай книги, как было. А я пока схожу по делам.

Дела у Тоси были неотложные, для спасения деревни необходимые. Перво-наперво она наведалась к Ершовым, которые жаловались на высохший колодец.

Усадьба у Петра и Анфисы Ершовых была богатая, не чета большинству участков в деревне. За забором из красного кирпича на аккуратно постриженном газоне возвышался двухэтажный коттедж с панорамными окнами, которые глазели на Тосю, как на незваную гостью. Территория вокруг дома вылизана – ни единой валяющейся дощечки, листика или камушка. Все было на своем месте: строгие туи, выстроившиеся в ряд у забора, обнесенные белыми заборчиками цветочные клумбы, виляющие каменные дорожки, каменные фонтанчики.

Колодец находился за домом. Тося сразу заприметила бревенчатый сруб с покатой крышей, под которой стояло ведерко. Он у Ершовых хоть и был до недавнего времени наполнен водой, однако всегда играл исключительно декоративную функцию. Посреди этого по-европейски безупречного ландшафта, деревенская незамысловатость колодца смотрелась нелепо.

Дно было неглубоким, и заглянув в него, Тося увидела лишь сухой бетон. Куда за ночь могло деться столько литров воды?

– Ну вот, видишь! Ни капли не осталось, – заговорщицки прошептала Анфиса Ершова.

Хозяйкой дома была женщина лет сорока. Из всех деревенских Анфиса чаще всего наведывалась в ведьмовской дом за раскладами на картах. Сначала к Агафье, потом и к Тосе. Женщина она была очень экзальтированная. Увлекалась астрологией, нумерологией и прочими модными ныне учениями и практиками, и с недавних пор и сама возомнила себя гуру эзотерики. Однако всегда признавала авторитет деревенской ведьмы. К слову, ни Анфиса, ни ее муж, не ломились с утра на Тосин участок вместе с разъяренной толпой в попытке изгнать Костю из деревни.

– А вдруг соседи порчу навели? – не унималась Анфиса. – Ты бы видела, как они вчера зыркали на новую Петину машину! Ха! Сами-то уже лет двадцать свою развалюху не меняли.

– Нет, Анфиса. Соседи твои тут не причем, – задумчиво произнесла Тося, шагая к выходу. – Вы колодец-то залейте, посмотрим, что дальше с водой будет.

У Тимофеевых ситуация была хуже. Как только Тося вошла в темный прохладный сарай, сразу почуяла неладное. Рыжая корова Фрося, приносившая семье молоко и считающаяся чуть ли не членом семьи, лежала в углу и никак не реагировала на приближающуюся Тосю.

– Фрося, – ласково прошептала ведьма, садясь рядом, – ну-ка посмотри, посмотри на меня.

Корова не реагировала. Тогда Тося аккуратно повернула коровью морду рукой к себе и заглянула в ее большие глаза. Мрак, страх, отчаяние – вот что прочитала ведьма во взгляде забившейся в угол скотины. Что-то темное, большое и внушающее ужас промелькнуло в расширенных зрачках Фроси. Чудище, не иначе! От неожиданности ведьма отпрянула, встала и быстро покинула сарай, в который ночью явно наведывался кто-то обладающий темной, пожирающей энергию всего живого, силой.

К учительнице, у которой пропали куры, она заходить не стала – не хватало еще нарваться на Брянцева с его следственными мероприятиями. Ох, уж этот Ваня! Вот вроде взрослый умный человек, а до сих пор никак не возьмет в толк, что есть вещи, закону Российской Федерации не подвластные. Пропавших кур он не найдет – Тося знала это наверняка. Но ведь этому барану не объяснишь!

Пустой огород бабы Мани, который еще вчера был полон всякой разной рассады, Тося смогла осмотреть через сетку-рабицу, которой был обнесен участок пенсионерки. Грядки были голые. Даже сорняков не осталось.

Дело дрянь. Какое же чудище тут куролесит? В том, что этих происшествиях как-то замешан колдун, Тося уже сомневалась. Навряд ли это чернокнижных рук дело. В глазах коровы она четко видела образ большого, темного существа. А человеческого ли оно роду-племени, звериного или же вовсе вышло из тьмы, сложно было сказать однозначно. Единственное, в чем она была сейчас уверена, это в том, что деревне нужна защита.

– Бабуля, а где ты была всю ночь? – спрашивала когда-то маленькая Тося, лежа головой на бабушкиных коленях.

– Милая моя, – отвечала Агафья Тимофеевна, убирая теплой мягкой рукой шелковые прядки волос со лба Тоси, – я проводила обережный обряд.

– А зачем?

– Чтобы урожай был хорошим, чтобы хворь к людям и скоту не цеплялась, чтобы все спокойно и мирно было в Опушках. И чтобы всякая нечисть сюда дорогу забыла. Вот как уйду я Навь, тогда это твоей заботой станет.

– Бабуля, не уходи! – хныкала маленькая ведьма.

– Не бойся, никуда я пока не собираюсь. Не пришел мой час и пока еще долго не придет, – улыбалась Агафья. – Только ты не забывай, что дом наш, деревня эта – место, хранимое нами, Чарусовыми. Здесь, в этих краях, зарождалась наша ворожба. Здесь веками жил наш род. Здесь – источник нашей ведьмовской силы. А значит, нам с тобой надо хранить Опушки от всех невзгод. В следующий раз возьму тебя с собой, чтобы ты сама посмотрела, как обряд обережный делать да с защитником нашим, богом Чуром, разговор вести.

– Я увижу Чура? – восторженно смеялась Тося.

– Увидишь, увидишь. Поклонишься ему, приветные слова скажешь, и он даст тебе силы, чтобы деревню защитить, – улыбалась бабушка, продолжая гладить юную ведьму по голове. – Ты моя кровь, все непременно получится.

Бабуля всегда знала, о чем говорила. В одном только была не права – в том, что старые боги Тосю за новую опушкинскую ведьму примут и будут давать ей силу. Увы, как Агафья померла, никто к Тосе так и не явился. Как бы не старалась она следовать правилам обряда вызова, ни единый Божок к ней даже носа не совал. Это ее, конечно, печалило.

Однако сейчас Тося была уверена, что именно в этот момент, когда деревне как никогда нужна защита, боги обратят на нее внимание. Домой она вернулась с четким планом сегодня же ночью провести обряд защиты.

Воодушевленная, она забежала в дом в надежде рассказать о своих намерениях Косте. Ах, как давно она ни с кем не обсуждала свое ремесло! На секунду ведьма подумала, как же здорово, что сейчас рядом с ней находится Костя. Да, пусть он и колючий как еж, зато какая-никакая родственная колдовская душа.

Тосю распирало от нахлынувших ее эмоций и предвкушения ночной ворожбы. Но Кости нигде не было. Стеллаж стоял на месте, отчего она удовлетворенно улыбнулась. Все-таки есть совесть у колдуна: хоть и попрекнул ее в очередной раз, но все-таки отблагодарил за лечение и прибрал за собой.

Взгляд случайно упал на среднюю полку. Книги были так тесно уложены, что не заметить отсутствие одной из них было невозможно. Похоже, что Костя взял какую-то книгу. Что же заинтересовало колдуна? И почему, когда Тося спросила о книге, тот замялся и сменил тему разговора? А ведь Китоврас предупреждал, что с ним нужно ухо востро держать.

Решив, что тайн в доме от нее ни у кого быть не должно, ведьма задумала наведаться на сеновал, где Костя разместился на постой со всеми своими невеликими пожитками, умещающимися в одном рюкзаке. Но как же пробраться туда незаметно и посмотреть, что за книгу он взял?

Баня! Вот что убьет сразу двух зайцев: отвлечет колдуна и избавит его от ужасного городского благоухания. Да и пусть попарится, как следует! Когда еще представится такая возможность?

На сеновале было душно. Тося представила, каково Косте тут спать – июльские ночи стояли жаркие.

Забравшись по лестнице на самый верх, она оказалась в обиталище колдуна. Разложенный на сене узкий матрас был аккуратно заправлен одеялом, из-под которого был виден холмик пуховой подушки. Возле импровизированной кровати Тося заметила черный кожаный рюкзак. Копаться в чужих вещах – дело неблагородное, но когда дело касается тайн, которые могут навредить деревне, принципами можно пренебречь.

В рюкзаке нашлись зарядное устройство, кошелек с карточками внутри, ключи и зубная щетка. Сунув руку в отдельный карман, Тося нащупала что-то из одежды, скорее всего, носки и нижнее белье. Больше ничего внутри не было. Странно было отправляться в такую даль с почти пустым рюкзаком. Однако ведьма списала это на то, что Костя собирался впопыхах – настолько его душили путы любовных чар и тянули в Опушки.

Куда же он запрятал книгу? Не в баню же взял, чтобы как фиговым листочком причинное место прикрывать? Время на поиски было не так много и его нужно использовать по полной. Вряд ли Костя надолго задержится в парилке.

Затащить его туда у нее едва получилось – пришлось наврать, что кран в ванне не работает, а потому быстренько сходить в душ у него не получится. Остается только баня. И все же Костя всячески сопротивлялся, возмущался и даже пообещал навести на Тосю заклятие ступора, чтобы она застыла на месте и не дергала его со своей баней.

В ответ Тося пригрозила превратить колдуна в трухлявый пень, на что тот только ухмыльнулся, в очередной раз усомнившись в ее способностях. В доказательство своего ведьмовского таланта Тосе пришлось показать колдуну старенький поросший мхом пенек, что торчал у забора возле малинника.

– Вот, знакомься. Это наш бывший глава районной администрации, Евгений Павлович. – И Тося показала рукой на пень, поросший вокруг клевером. – После смерти бабушки он хотел отобрать у меня землю и дом. Сказал, мол, это достояние района! Думал, на дурочку нарвался. Ну, я его в пень-то и превратила.

– Чего ты мне заливаешь, – ухмыльнулся Костя, скрестив на груди руки, – какой это Евгений Павлович? Это обычный пень!

Тося прокашлялась, наклонилась к пню и громко произнесла, растягивая каждое слово:

– Здравствуйте, Евгений Павлович!

Пень отозвался протяжным скрипом. Костя настороженно покосился на Тосю. Насмешливая улыбка на его лице сменилась неподдельным интересом.

– Как вы поживаете? Мыши не докучают? Черви еще не завелись? – продолжила общаться с пнем ведьма.

Пень заскрипел чуть громче и жалобней, будто рассказывая о своей нелегкой пеньковой жизни.

– Ну-ну-ну! Успокойтесь, Евгений Павлович, – примирительно ответила Тося, – такая уж теперь судьба ваша, нечего были взятки брать и в Опушки соваться.

Пень опять коротко скрипнул и умолк, чем окончательно убедил Костю в реальности происходящего и заставил подчиниться Тосиной воле, а именно требованию пойти попариться в бане. Хотя навряд ли, как думала Тося, он испугался превращения в пень. Скорее, просто хотел в очередной раз покапризничать и выразить свое «фи» непривычному деревенскому быту.

К слову, в пень Евгения Павловича превратила не Тося, а ее бабушка. Лет пять тому назад. Но колдуну об этом знать не обязательно. Пусть не думает, что она ни на что не годна.

Тося провела Косте краткий инструктаж: рассказала, как поддать жарку, откуда черпать воду и каким веником лучше всего себя хлестать. Потом со спокойной душой залезла на сеновал, но книгу, которую колдун тайком взял со стеллажа, она никак не могла найти.

Она переворошила почти все сено, из-за чего в душном воздухе поднялась мелкая пыль, от которой зачесались глаза, а в носу начало свербеть. Пропажи нигде не было.

Матрас! Ну, конечно! В аккуратно заправленную постель ведьма заглянуть забыла. А именно в ней, под матрасом и таилась искомая книга.

«Работа с бесами. От первого вызова до взятия в услужение. 1834 г». Старинная книга про бесов из бабушкиной коллекции. И что в ней такого интересного нашел колдун? Уж точно не для легкого чтения перед сном взял почитать этот талмуд. Если было бы так, то не скрывал бы свои намерения тогда, когда уронил стеллаж и не прятал бы книгу под матрасом.

Находка, едва не разваливающаяся в руках от старости, ведьму насторожила. Она припомнила и лешего, который был не восторге от приезда колдуна, и беды деревенские, и сегодняшний карточный расклад. А что, если чернокнижник вызвал какого-нибудь беса ей в отместку за любовную привязь, и теперь этот бес кошмарит всю деревню?

Решив попусту не гонять тревожные мысли в голове, она вернулась в дом и занялась приготовлением борща. До ночи еще уйма времени, а ужин никто не отменял. Тем более с минуты на минуту Костя вернется из бани и наверняка начнет искать в холодильнике, чем набить желудок. Прожорливый попался колдун, не повезло его невесте. Перед ним хоть порося запеченного положи – за минуту сметет и пятака не оставит!

В большую кастрюльку бодро полетела говядина, купленная у местного фермера. Пока мясо на огне превращало воду в наваристый бульон, ведьма занялась шинковкой овощей. В ход пошли капуста, свекла, лук и картошка.

Чтобы получить идеальную нарезку и справиться с готовкой побыстрее, ведьма использовала заклинание «Помогайка». Только произнесла шепоток, как два ножа, висевшие на кухонном фартуке, тут же подскочили и резво принялись строгать разложенные на доске ингредиенты. Чем-чем, а бытовой магией Тося владела в совершенстве!

В финале она кинула в почти готовый борщ мелко нарезанный чеснок и петрушку, после чего кухня наполнилась насыщенным ароматом, способным вызвать бурление в желудке даже у сытого человека.

Только сняв кастрюлю с плиты, Тося вспомнила о Косте. Что-то засиделся он в бане. Не угорел ли случаем? И только она собралась пойти и проверить, как тот обозначился в дверях.

Тося хихикнула: вещи колдуна после стирки сушились на улице, а сейчас на нем была свежая льняная рубашка, широкие штаны и шлепанцы. Все это добро она раздобыла в бабушкином платяном шкафу – ее гардероб состоял не только из цветастых платьев и шалей, но и из простых вещей, которые не жалко было испачкать в саду или лесу. Стиль унисекс, как нынче говорят модные фифочки вроде Марины.

– Чего смеешься? – недовольно буркнул Костя, усаживаясь за стол. В выданной Тосей одежде он чувствовал себя огородным пугалом, не меньше. – Чего тут у тебя? Борщ? – приоткрыв крышку кастрюли и вдохнув чесночно-мясной аромат, колдун смягчился. – Есть-то как хочется!

Тося быстро организовала ужин: разлила борщ по тарелкам и поставила на стол банку со сметаной. Тут же появились свежая краюха хлеба и столовые приборы.

С Костей ведьма решила вести себя так же, как раньше, не выдавая своего недоверия. Но не спросить про книгу она не могла. Колдун опять начал мямлить, пытаясь уйти от ответа. В итоге сказал, что давно интересуется темой бесов. Чернокнижник он, или кто? В его магических практиках, по его словам, такие знания дорогого стоит.

Тося, конечно, могла бы поверить его россказням – книга-то действительно была редкая, старая. Такую не купишь в магазине. Однако посеянное зернышко недоверия уже проросло и стремительно тянулось ввысь. Поэтому о предстоящем защитном обряде она умолчала, несмотря на распирающее желание похвастаться перед колдуном своей исключительной властью устанавливать в деревне мир и покой.

После двойной порции борща (колдун потребовал добавки, что вызывало у Тоси горделивую улыбку) Костя расположился со всеми своими магическими атрибутами на веранде и приступил к своему обряду снятия чар. Тому самому, который длится месяц. На хозяйку дома он уже и не надеялся. Понял, что в его случае спасение утопающего – дело рук самого утопающего.

Тося тоже без дела не осталась. Быстренько освежившись под душем, она заперлась в спальне на втором этаже и начала готовиться к защитному обряду. Он предполагал вызов Чура и обход деревни после полуночи. Учитывая довольно внушительную площадь населенного пункта, лучшим решением было сейчас немного поспать. Однако волнующее предвкушение от высокой вероятности увидеть Чура не давали даже думать о мягкой подушке.

Зарывшись в бабушкины записи и книги у себя на кровати, она не заметила, как спустилась луна. Внизу раздался бой часов. Пора собираться. Тося скинула с себя платье и белье, и облачилась в длинную льняную рубаху на голое тело. Так велели правила обряда. Из шкафа достала большую травяную свечку и коробок со спичками. Вот и все приготовления. Главное, чтобы Чур ее услышал.

Кости не оказалось ни в доме, ни на веранде. Стало быть, ушел спать на сеновал. Деревня тоже спала – ни единого горящего окошка в темноте.

Тося вышла за калитку и направилась к околице, чтобы начать обряд. Ночь была для этого идеальная, хоть и не полнолуние. Тихий ветерок раздувал распущенные волосы и обдавал прохладой босые ноги, которые уже успели немного продрогнуть от росы. На иссиня-черном небе было полным-полно звезд, которые проглядывались даже не смотря на горящие вдоль дороги фонари.

Тосю настораживало лишь одно – необычная тишина. Ни лая собаки, ругающей случайно пробежавшую в темноте мышь, ни монотонной песни перепелов, ни трещания дрозда. Не было слышно даже сверчков. Аромат скошенной травы и прохладной свежести перемешался с липким запахом тревоги, который нарастал с каждым шагом. Дойдя до последнего дома, Тося разожгла свечу. Та вспыхнула желтым пламенем и затрещала. Пора.

Она медленно шагала по полю за задними дворами, раз за разом повторяя призыв к богу Чуру. В какой момент он должен был явиться, Тося не знала. Бабушка так ни разу и не взяла ее с собой на проведение обряда.

Еще оставалось почти половина пути, как вдруг пламя резко погасло, оставив лишь узкую струйку дыма. От неожиданности Тося замерла, огляделась и прислушалась. Неужто сам Чур поблизости? Неужели откликнулся? Нужно дождаться знака. Сердце затрепетало от волнительного ожидания.

Простояв с минуту посреди поля, ведьма повернулась лицом к деревне и всмотрелась во тьму, местами рассеивающуюся желтым светом фонарных ламп. Некто быстро проскочил вдоль заборов и тут же нырнул в потемки, не дав себя раскрыть. Вот оно, чудище! Забыв об обряде и так и не появившемся Чуре, Тося выпустила из рук свечку и кинулась в сторону деревни.

Если обряд совершить не удалось, то уж таинственное чудище, бродившее ночью по деревне и творящее зло, она непременно должна изловить! Как-никак, это ее прямая обязанность как деревенской ведьмы. А каким средствами (уж не примитивной ли бытовой магией?) она будет ловить эту нечисть, думать было некогда. Импровизируй, если не знаешь, как поступить – такое правило она прочитала в интернете, когда днем искала информацию о медитациях, которыми увлекался Костя.

Застыв на том же самом месте, где промелькнул темный силуэт, Тося начала вслушиваться в тишину. Через минуту она уловила суетливый шорох, исходивший откуда-то с Юркиного участка. Высокий деревянный забор было никак не перелезть, а калитка оказалась закрытой со внутренней стороны – дотянуться до шпингалета было нереально.

Тося прошлась вдоль забора и чудом наткнулась на выбитую из стройного ряда доску. Еще с минуту она боролась с сомнением, стоит ли залезать ночью на чужую территорию, а вдруг там шумит сам хозяин? Отбросив мысли, она протиснулась в дыру и оказалась на участке.

Шум исходил из старенького покосившегося сарая. Тося припомнила, что там у Юрки жила коза с козлятами. Пару месяцев назад она самолично лечила одного из козлят от вздутия живота.

Звуки можно было списать на этих рогатых, но они были такими необычными, словно что-то носилось по стенам и потолку, шуршало сеном и скреблось, словно когтями, по дощатому полу.

Тося подкралась к двери – та оказалась не заперта, замок висел на дужках. План действий был такой: быстро войти, включить свет (устройство, насколько Тося помнила, находилось слева от входа), и связать неведомого заклятьем пут. Это если получится, конечно.

Собравшись с духом, она резко дернула дверь. Та неожиданно громко заскрипела. Пока рука судорожно нащупывала в кромешной тьме включатель, Тосе казалось, что прошла уже целая вечность, и что кто-то вот-вот накинется на нее.

Лампочка зажглась. Отвыкшие от света глаза на секунду невольно зажмурились, а после, вытаращенные и испуганные, суетливо начали искать источник шума. Кроме козы и двух козлят, спокойно лежавших за загородкой, Тося никого не увидела.

– Кто здесь? – тихо прошептала она, и осторожно прошла дальше, скрипя старыми досками на полу. Каждый закоулок небольшого сарайчика был внимательно исследован. Спрятаться здесь было невозможно. Единственное укромное место – сено в углу. Трогать его было страшно. Ведь именно там, скорее всего, и засело чудище. Не могло же оно испариться?

Тося взяла стоящую у козьей загородки палку, которую Юрка приспособил для выгона скота, и осторожно подошла сену. Эх, была-не была! Она резко ткнула палкой в самый центр кучи. С дурным визгом оттуда выскочил черный мохнатый комок, размером с маленькую собаку, и забился угол. Тося отпрыгнула от кучи сена и выставила перед собой палку, готовясь обороняться. Тусклый свет не давал толком разглядеть, что за существо забрело в Юркин сарай.

Присмотревшись, она тихо ахнула. Да как такое жуткое отродье могло оказаться в Опушках? Она бросила свое деревянное оружие, вытянула руки перед собой, обратив их ладонями к существу, и зашептала заклинание пут. Ворожба на этот раз не подвела — видимо, испуг, смешавшись с кипящим внутри адреналином, выплеснулся наружу в форме нужных в данную секунду чар.

От ее ладоней протянулись тонкие, почти незримые, нити и обмотали забившееся в угол существо. Оно почувствовало тяжесть пут, вздрогнуло, заметалось и обмякло, осознав бессмысленность сопротивления. Тося восхищенно улыбнулась самой себе, увидев, как существо покорно скукожилось у стены, и теперь лишь трепещет и хрипит от ожидающей его расправы. Она опустила руки и начала осторожно приближаться к углу, чтобы получше рассмотреть, кто же является причиной всех деревенских катастроф.

Внезапно погас свет. Тося услышала тонкий звон стекла и вздрогнула. Лампочка не просто выключилась или перегорела – она лопнула! Козы в углу замолкли и перестали шуршать сеном. Пойманное путами существо перестало хрипеть. Замерев на месте, ведьма слышала только биение своего сердца и боялась лишний раз вздохнуть. Тихо скрипнула доска, потом еще одна. Кто-то приближался сзади.

Тося сжала кулаки, готовясь резко обернуться и сразить крадущегося в темноте неприятеля заклинанием ступора. Но не успела: на голову ей словно набросили мешок, и она почувствовала, как уходит сознание и подкашиваются ноги. Последняя промелькнувшая мысль о том, что она попалась в руки настоящего чудища, терроризирующего деревню, вспыхнула и угасла. Тося нырнула во тьму.

Голова кружилась, а тело ломило как после длительного похода на болото за клюквой.

Тося открыла глаза и увидела над собой теплый свет лампочки, вокруг которой роем кружились мотыльки. Неужели так выглядит Навь, куда попадают после смерти? Однако мертвой Тося себя не ощущала. Руки-ноги шевелятся, сердце бьется. Она приподнялась на локтях, огляделась и узнала родные пенаты, а точнее, летнюю веранду, в которой лежала на софе.

– Наконец-то очнулась! Я уж думал тебя липовым чаем отпаивать придется.

Тося повернула голову и увидела в дверях Костю. Тот стоял, сложив руки на груди, и с интересом смотрел на ее ошалевший вид. Ведьма не знала, что и думать.

– Что произошло? Почему я здесь?

– Извини, пришлось тебя вырубить, – улыбнулся колдун и тут же добавил, предвидя ее возмущение. – Все это ради общего блага, не переживай.

– Так это ты меня? – Тося села на софе и непонимающе захлопала глазами. Но вспомнив, что произошло в Юркином сарае, она встала, вытянула вперед ладони и осторожно отошла назад, дав себе место для магического маневра. – Убить меня решил, да? Подгадал момент? Думаешь, укокошишь ведьму и можно дальше в деревне бесчинства творить?

Теперь сомнений не было: чудищем был Костя. А иначе зачем он ее огрел заклинанием в сарае?

– Эй-эй! – Костя поднял руки вверх, демонстрируя, что сдается. – Ты все не так поняла.

Он взял с пола свой рюкзак, открыл его и проговорил:

– Ну, выходи, давай, паскудник!

Рюкзак зашевелился, изнутри послышалось утробное хрюканье. Тося насторожилась: никак очередная уловка колдуна? Однако любопытство взяло верх и она на цыпочках подошла к рюкзаку.

– Давай-давай, покажи свою наглую харю, не стесняйся! – Костя грубо потряс рюкзак. – А не то сейчас тебя обратно отправлю, к твоим родственничкам. Там тебе быстро расскажут, как уклоняться от обязательств.

Нечто издало испуганный резкий хрюк и вылезло наружу. Тося наклонилась и увидела перед собой то самое существо, которое она поймала путами в сарае. Теперь, при более ярком свете, она наконец-то смогла его рассмотреть.

– Бесенок. Причем абсолютно никчемный, – с досадой вздохнул Костя, представляя Тосе вылезшее из недр рюкзака существо.

Размером он был не выше табуретки. Черная густая шерсть, как у барашка, покрывала все его округлое тельце за исключением светло-розовых лап с длинными когтистыми пальчиками и пятака. На голове торчали ушки, напоминающие рога. Глаза были выпуклые, с желтыми большими зрачками, которыми бесенок вращал от страха. Широкая пасть была чуть приоткрыта, и Тося увидела маленькие клыки, сияющие невиданной белизной. При виде Тоси бесенок настолько испугался, что из левой ноздри пятака непроизвольно выпустил пузырь.

– Ну, чего нюни-то распустил, – с презрением протянул Костя. На бесенка он смотрел как на досадную ошибку природы, Тося же с любопытством рассматривала это существо, не в силах поверить в его присутствие здесь, в Опушках, в ее собственном доме.

Оторвав взгляд от бесенка, она переключилась на колдуна:

– И на кой ляд ты его вызвал? Зачем тебе нашу деревню гробить? А ну-ка быстро говори, а не то сейчас под забор к Евгению Палычу куковать тебя отправлю!

– Во-первых, вызвал я его не здесь, а в Москве, месяц назад. Прислужника себе захотел. Сюда же привез его в рюкзаке. Но когда ваш леший мою машину подрезал, этот гаденыш удрал. Испугался, видимо. Я в тот же день пошел его искать, сама помнишь. Во-вторых, к вашему деревенскому апокалипсису бес не имеет никакого отношения. Он, конечно, паскуда та еще, не спорю. Но, поверь, он без моего приказа и мухи не обидит. К слову, я сегодня ночью как раз и пошел его в очередной раз искать. Почему ночью? Да чтобы не нарваться на гнев этих сумасшедших с вилами. Слышу, шум какой-то. Я туда. Ну а потом, сама знаешь.

– Так! – Тося скрестила руки на груди и вздернула подбородок. – А зачем ты меня тогда заклинанием огрел? И на кой были нужны эти спецэффекты с лампочкой?

– Да откуда же я мог знать, что ты там с этим нюником собралась делать? Мало ли, в драку с испугу решила полезть или прикончить его? Он хоть и бестолочь, но нужен мне живым и невредимым. Вот я и бахнул по тебе ступором, чтоб не возникала. Его – в рюкзак, тебя — в охапку, и домой.

– А зачем скрывал его от меня? Сказал бы сразу, мол, так и так, привез бесенка, потерял, не знаю, где искать. Я бы, может, и помогла! А то устроил тут тайны мадридского двора – то книжку по бесоведению крадешь, то ночью по деревне рыщешь.

– Да как видишь, без тебя разобрался. Как бы ты помочь-то мне смогла? Если честно, то тебе не в магию надо, а на кухню, борщи варить. Честно скажу – борщ у тебя отменный. И пирожки с капустой чудо как хороши. А вот ворожба хромает.

– Неприятный ты, Костя. Ох, какой ты неприятный, – покачала головой Тося. – Да если бы я твоего беса сама не выследила и путами не связала, гонялся бы ты за ним до первых петухов. И нечего ухмыляться! Сам-то ты когда решил себя всесильным колдуном назначить? Когда бесенка в лесу потерял? Или когда не смог, как и я, любовные чары нейтрализовать?

Видимо, задела за больное. Костя опустил голову, не зная что ответить. Все эти дни он то и дело смеялся над неопытностью ведьмы, превознося себя в своих и ее глазах. В итоге, выходит, и сам сел в лужу.

– А вообще, с чего ты решил, что бес твой мухи не обидит? – Тося завелась не на шутку, и ее уже было не остановить. – Ведь вся эта канитель в деревне началась аккурат, когда ты приехал.

– С чего решил? Да ни с чего! Ты посмотри на него – оболтус оболтусом. Можешь мне не верить, но на кражу курей и прочие подобные дела этот паскудник не способен. А в сарае он оказался от испуга. Нет у меня с ним, к сожалению, пока сильной связи. Он уже не первый раз так убегает. Кстати, спасибо тебе за твою книгу – там очень много ценной информации по привязке бесов. Как в Москву приеду, привяжу его к себе крепко-накрепко.

– Нет тебе веры, Костя, – деловито ответила Тося и опустила взгляд на бесенка, который тут же съежился от ее внимания. – Эй, ты, бес! А ну-ка говори, ты курей крал? Фросю пугал? Из колодца пил?

Бесенок вжал голову в мохнатое тельце и жалобно захрюкал.

– Он что у тебя не разговаривает? – В голосе Тосе появились нотки заинтересованности дрожащим у ее ног созданием.

– Да какое там! – махнул рукой Костя. – Он мелкий еще совсем, да и учить его надо. И в принципе, мне его разговоры без надобности.

– Так, ладно. – Тося присела на колени возле бесенка, чтобы продолжить допрос с пристрастием. – Курей ты сожрал? В огород к бабе Мане ты ходил? А? А ну-ка признавайся!

Бесенок скукожился еще больше, жалобно захрюкал и замотал головой.

– Не хочет, гад, признаваться, ты посмотри! – возмущенно ухмыльнулась Тося. – Сейчас буду пытать тебя старым добрым ведьмовским орудием.

Тося быстро сбегала в дом и принесла деревянную скалку. Костя стоял в стороне, с любопытством наблюдая за тем, как ведьма безрезультатно пытается допросить бесенка.

– Признавайся, ты по деревне по ночам шастаешь и людям жизнь портишь, а? – Тося замахнулась на беса скалкой, отчего тот затрясся еще больше и часто-часто замотал головой. А потом и вовсе поднял розовый пятак кверху и жалобно взвыл:

– У-у-у-у! У-у-у-у-у!

Из его маленьких выпученных глазок хлынули слезы, а из открытого рта потянулись тонкие нити слюны.

– Ну что, поняла, что это не он? – зевая, проговорил Костя. Кукушка в гостиной не так давно пропела час ночи, и ему уже давно хотелось спать.

Тося поднялась с колен и вздохнула. Это был не он. Хоть существо и было бесячьим отродьем, способным творить жуткие вещи, однако его маленький рост, внешний вид и поведение никак не выдавали в нем того, кто утром поставил на уши пол-деревни.

Жалко было упущенной ночи. Тося мысленно корила себя за неудавшийся защитный обряд и за бесполезную попытку выследить ночное чудище. А ведь его тень она точно видела, громоздкую, размашистую. Теперь-то она понимала, что это был не бесенок. И уж тем более не Костя.

– Марш под лавку, и чтобы с участка ни шагу, понял меня? – обратился колдун к бесенку, который еще не отошел от пережитого стресса.

В глазах бесенка зажегся маленький огонек надежды, что бить все-таки не будут. Однако произнеся слова, Костя в пол-силы пнул существо ногой. Бесенок жалобно заверещал и шмыгнул под софу. Тосе стало немного жалко его. Однако вспомнив, какими проклятущими бывают эти создания, ничего не сказала Косте в укор.

– А чего ты вообще в чужой сарай среди ночи поперлась? – спросил колдун, разливая чай.

Оказывается, пока Тося без чувств валялась на софе, ее гость накрыл стол прямо на веранде. Прекрасно зная последствия заклятия ступора, он заварил свежий чай, поставил на стол пряники и варенье. После магического воздействия Тосе нужно было восполнить запас жидкости в организме. Удивляться неожиданной заботе колдуна у ведьмы не было сил, поэтому она покорно приняла его ухаживания. Второй ужин или репетиция завтрака – не важно, что это было. Есть и пить хотелось так, что ведьма заграбастала тарелку с пряниками на свою сторону стола и не отлипала от чашки с чаем.

Теперь когда тайна колдуна раскрыта и все подозрения были с него сняты, Тося не без удовольствия рассказала о цели своих ночных похождений.

– И чего ты куксишься? Ну, не пришел к тебе Чур сегодня, значит, придет завтра. Просто повтори обряд.

– Не придет он, – с досадой ответила Тося. – Если бы хотел, давно бы пришел и силу дал. А я, знаешь ли, так хочу стать такой же сильной, как моя бабуля!.. Я уже все заклинания из ее тетрадки наизусть знаю, а все равно ничего не получается.

– Да кто ж по тетрадкам ворожит и с богами общается? – усмехнулся Костя. – Текст в ворожбе в принципе не особо важен. Так что можешь смело выкинуть всю макулатуру своей бабули.

– Ты чего такое несешь? – прожевав пряник, возмутилась Тося. – Ты даже не знаешь, сколько там всяких премудростей, собранных за века!

– Это все, конечно, интересно, – со знанием дела проговорил колдун, – вот только настоящая ворожба – это не тетрадки с премудростями. Это ты сама. Понимаешь, ворожба – это, прежде всего, творчество, эмоции, импровизация. Заученные тексты тут не всегда работают.

Тося вдруг вспомнила о том, какая неожиданно удачная импровизация у нее случилась нынче в Юркином сарае и задумалась. Красиво колдун излагает. Вот только стоит ли всерьез воспринимать его слова, если сам он – вероотступник да еще и чернокнижник? Нет, от бабушкиных заветов и наставлений отходить не стоит.

– Эй, молодежь, чего не спим?

Тося и Костя повернули головы и сначала не узнали стоящего у калитки человека. Это был Иван Брянцев. Одет участковый был не в форму полицейского, а в камуфляжный костюм и кепку. То, что он подошел к дому, было для Тоси неудивительно: в кромешной тьме, развеянной лишь уличными фонарями, сейчас только у нее горел свет на веранде. А вот зачем Брянцев расхаживает по деревне среди ночи – вопрос интересный.

– А, у вас свидание, – недовольно пробурчал участковый, рассмотрев накрытый стол.

– Никакое у нас не свидание! – запротестовала Тося и встала из-за стола. – Так, репетируем завтрак.

А сама подумала: «И чего это я перед ним оправдываюсь?». Костя, голова чернокнижная, еще зачем-то свои свечи колдовские зажег. С виду – как есть свидание! Похоже, участковый решил, что Костя – ее парень. Почему-то от этой мысли ей стало неловко.

– Угу. Самое время во втором часу ночи, – проговорил Брянцев, водя глазами по окрестностям. – Вы тут поосторожнее, – и пошел.

– Эй, постой! – окликнула Тося участкового, – а ты чего по деревне бродишь?

Озираясь по сторонам, Брянцев поправил кепку и едва слышно проговорил:

– Неспокойные настроения в деревне. Тревожатся люди, боятся. А чего боятся – сами не знают. Вот, решил ночной променад устроить, прояснить обстановку. Сегодня – куры, а завтра что, теленка уведут? – сказал и скрылся в темноте.

Тося с минуту потопталась на месте. Решив, что ночное чаепитие подошло к логическому финалу, Костя начал убирать со стола.

На душе от слов участкового стало неспокойно. Ведьма отчетливо видела промелькнувшую тень чудища, и прямо сейчас оно ходило по деревне. Что будет, если Брянцев с ним столкнется? Пистолет его не спасет – чудище, как виделось Тосе, было отнюдь не человеческого рода-племени, его пулей не возьмешь. А заклинание пут, хоть и слабенькое, но всяко поможет – хотя бы даст время убежать.

Быстро обув босые ноги в первые попавшиеся калоши, Тося выбежала за калитку, чтобы проследить за Брянцевым. Освещенная тусклыми фонарями дорога была пуста. Окликать участкового – плохая идея. Этому остолопу не объяснишь, что ходить ночью по деревне опасно. Особенно, если ты не колдун и не ведьма. Тося свернула с дороги, чтобы не светиться под фонарями, и тихим, но быстрым шагом пошла вдоль заборов, стараясь высмотреть в темноте силуэт Брянцева.

Улица уже закончилась, а участковый так и не встретился. Встав у дороги, она еще раз осмотрела окрестности и прислушалась. Никого. И только сейчас, когда окончательно высвободилась из адреналинового плена, ощутила, как ночная влага окутала ее холодным саваном с ног до головы. Тося обняла себя руками и потопталась на месте, чтобы согреться.

Мысленно ругая себя за то, что впопыхах забыла накинуть на себя что-нибудь теплое, она уже было собиралась возвращаться, как внезапно услышала шорох позади себя. Шаги? Если да, то какие-то нечеловеческие. Оборачиваться было страшно. Шелест листвы, шум осторожной поступи приближались все ближе. Когда ее плеча коснулось что-то теплое, Тося по-детски взвизгнула, подскочила и обернулась. Перед ней стоял Брянцев:

– Ты чего тут ходишь? А ну, марш домой и под одеяло! – прошептал Брянцев с какой-то теплотой в голосе, отчего Тосе тут же стало спокойно и совершенно не страшно. Ох, не к добру эти ощущения. Нельзя перед Ваней превращаться в мороженное, готовое растаять от одной лишь его улыбки. Соберись, ведьма!

– А ты, Иван Алексеич, мне не указ. Где и когда я хожу – это мое личное дело. – Тося с вызовом вздернула подбородок. – У меня, может, тоже ночной променад сейчас по расписанию.

– После репетиции завтрака? – проговорил Брянцев, и Тося почувствовала, что тот улыбнулся. В темноте она почти не различала его лица.

– И раз уж так вышло, что мы встретились, то давай прогуляемся вместе, Иван Алексеич.

Ловить воришку в деревне ночью в компании молодой барышни – такая перспектива Брянцеву не улыбалась. Мало ли, они действительно выйдут на след злоумышленника, и Тося подвергнется опасности при его задержании? Всякое может случиться. Однако пройдя уже половину деревни, он не обнаружил ничего подозрительного. А значит можно воспользоваться случаем и провести хоть сколько-нибудь времени наедине с Тосей. Эх, жаль только что соловьи давно отпели!

– Все дуешься на меня? – спросил Брянцев, когда они не спеша выходили на следующую улицу.

– С чего ты решил?

– А ты всегда меня по имени-отчеству зовешь, когда дуешься, – улыбнулся Брянцев и потянулся за сигаретой. Огонь зажигалки на пару секунд осветил его лицо, и Тося отметила на его лице двухдневную щетину. И участкового, видать, одолели думы от нынешних происшествий.

– На вот, укройся, а то дрожишь, как листик и носом хлюпаешь. – Брянцев снял с себя камуфляжную куртку и накинул Тосе на плечи. Куртка оказалась теплой, пахла приятным парфюмом и немного табаком. Ведьма тут же почувствовала предательский румянец на щеках. Хорошо, что темно – Иван не увидит.

Чем дольше они шли, тем спокойнее ощущала себя Тося. Да и деревня, как ни странно, ожила. Не было уже той зловещей тишины.

Сначала ведьма прислушивалась к каждому шороху, приглядывалась к домам и темным закоулкам. Деревня тихо спала. Однако то скребущаяся по забору кошка, то пролетающая над головой сова каждый раз заставляли Тосю вздрагивать и сильнее напрягать слух и зрение.

Брянцев лишь усмехался и пытался отвлечь ее разговорами. И уже на улице Сиреневой, на которой, к слову, никогда не росла сирень, Тося уже не обращала внимание на звуки ночи, увлекшись байками Брянцева о его прошлой работе в городе.

– Как же ты понял, что грабитель – это сосед?

– А мы когда вышли с коллегой из подъезда, присели на лавочку покурить. Я, значит, закуриваю, поднимаю голову и вижу. На третьем этаже на балконе висят на веревочке те самые платья сценические. Блестки, перья… Висят и сушатся, как ни в чем не бывало. Этот безобидный на вид старичок, на которого бы в жизни никто и не подумал, решил своей пассии подарок сделать. Вот и залез в квартиру этой артистки – а у нее гардероб-то ого-го! Ну, а позже, когда мы этого товарища задержали, выяснилось, что в 90-х он срок мотал за квартирные грабежи. Медвежатником был. Видать, на старости лет решил свое ремесло вспомнить, да на сущей мелочи попался.

– Дааа, – протянула Тося, – вот что любовь делает!

– Да какая там любовь! Он эту любовь в заложники взял, когда мы с оперативниками начали к нему в квартиру ломиться. Совсем свихнулся под старость лет. К счастью, все обошлось.

– Слушай, Вань, а тебе тут не скучно? Ну, в деревне нашей. Там-то в городе столько всего было. А здесь что?

– Здесь, конечно, не миллионный Островск. Но тоже своя прелесть есть. А за развлечениями всегда можно в районный Зареченск смотаться. Кстати, в выходные там кино новое показывают. Мистика. Что-то про магию, колдовство. Говорят, интересно. Я два билета взял. Поедем?

– Про магию и колдовство? – Тося смущенно улыбнулась и поглубже зарылась в куртку Брянцева. – Ты же не веришь в колдовство.

– Не верю, да. На то оно и кино, чтобы показывать всякую фантастику, какой в жизни не бывает.

– Думаешь, ведьм не бывает? – осторожно спросила Тося.

Почему-то ей стало важно услышать, что думает по поводу существования колдовства Брянцев. Нет, она, конечно, давно знала его мнение на сей счет. «Тьфу, какое мракобесие!», «Те, кто себя магами и волшебниками называют – шарлатаны, не более. Мы три года назад в Островске одну подобную шайку-лейку накрыли». И его коронное «Чудеса бывают только в сказках».

Но вдруг его точка зрения изменилась? Или хотя бы стала не такой категоричной, как раньше?

– Конечно не бывает. Сказки все это. Я как сюда переехал, мне пытались в голову вдолбить, что ты у нас, оказывается, ведьма, – усмехнулся Брянцев. – Нет, я понимаю, что в деревнях по-прежнему в это могут верить. Но тут ситуация другая. Ты красивая, одинокая девушка. Одеваешься интересно: сейчас девчонки в джинсах драных ходят и в пиджаках как с чужого плеча. А ты – прямо как из старого фильма или книги какой… Вот люди и полощут тебя в своих сплетнях, ведьмой называя. Хочешь мое мнение? Я бы за такие слухи штрафы бы выписывал. За клевету!

Тося разочарованно вздохнула и решила эту тему не развивать. Бесполезно.

Грунтовая дорога уже закончилась. Впереди простиралось поле, укутанное в белую дымку тумана.

– Дойдем до Валенки? – предложила Тося и шагнула в облако поднимающейся по воздуху ночной сырости. Нужно было увести Брянцева подальше от деревни, а точнее, подальше от чудища.

Извилистая речка Валенка располагалась неподалеку от околицы. Днем ее покатые берега были центром притяжения купающихся и любителей солнечных ванн. Сейчас же, покрытая мелкой рябью, она тихо спала, и гладь ее лишь изредка тревожилась всплесками ныряющих выдр, рыб и прочих местных обитателей с жабрами и перепончатыми лапками.

– Нет, я серьезно, – не унимался Брянцев, когда они уже сидели на лавочке и смотрели в молочную предрассветную линию горизонта, слушая пение зарянок и тихие всплески воды. – Не хочешь в кино, пойдем в театр. Или цирк. Правда, не знаю, есть ли он в Зареченске... А после – в ресторан. Закажем устриц и белого вина.

– Вань, ты что, на свидание меня зовешь? – произнесла Тося с улыбкой, а внутри все аж сжалось от необъяснимого испуга. Не хотелось переходить из вагона «легкой дружбы» в вагон «романтические отношения». В противном случае, поезд рискует разогнаться и съехать с рельс.

– Да, на свидание. Не вижу ни одной для этого помехи. – Брянцев повернул голову и заметил как Тося остекленевшим взглядом смотрит вдаль.

Такую леденящую печать тоски он видел на ее лице лишь единожды. В день их знакомства, год назад. В его памяти тут же всколыхнулись события того странного дня.

Это был майский денек, который, увы, не радовал Брянцева ни солнечной погодой, ни сладким ароматом сирени. Радоваться было абсолютно нечему – он только приехал в Опушки устраиваться на работу участковым.

Судьба-злодейка, нет, хуже – мерзавка, – вырвала его из привычной городской среды, отняла любимую работу, друзей, семью и прочие радости жизни, и поместила в этот чужеродный для него деревенский мир.

Деревня показалась Ивану жутким кошмаром, не имеющим право на существование в мире, где балом правит хороший вкус и комфорт. Приземистые избушки здесь соседствовали с абсолютно безвкусными кирпичными коттеджами и безликим каркасным новостроем. Какой-то «ЖК Компот»!

Клуб, которые жители гордо именовали Домом культуры, рождал в голове отнюдь не культурные мысли: старое деревянное здание обветшало и давно требовало ремонта. Местный магазин был и вовсе похож на какой-то сарай – разве что выцветшая вывеска подсказывала, что внутри тебе могут отпустить водку, конфеты и хлеб.

Мошкара жрала нещадно. Уже через полчаса Брянцев чесался, как прокаженный.

По дороге гуляли козы и коровы, всюду оставляя благоухающие кругляши и лепешки. Смотреть под ноги – это первое правило, которое усвоил Брянцев, угодив по не опытности белой кроссовкой в свежий подарочек от коровы Фроси.

– Вы, Иван Алексеич, на траву не смотрите. Сегодня Юрка тут все обкосит. – Староста баба Маня, вызвавшаяся ввести Брянцева в курс дела и показать его новое жилье, обвела взглядом низенькую избушку, утопающую в крапиве. – И на фасад внимания не обращайте. Домик небольшой, но теплый и уютный. Кстати, все удобства внутри. А, чего говорить, пойдем-ка внутрь, все покажу. Я с утра там немного прибралась.

Звякнули ключи, и Брянцев зашагал вслед за бабой Маней по скрипучим ступенькам.

Изба, казавшаяся маленькой снаружи, внутри оказалась совсем тесной. В большой комнате, которую баба Маня назвала залом, стоял деревянный стол, кресло и два хлипких на вид стула. Расстеленные по полу полосатые половики едва скрывали непрезентабельность деревянных досок пола.

Много места здесь занимала беленая печка. Брянцев подозревал, что с такой деревенской «техникой» городскому жителю придется несладко.

Маленькая кухонька, отгороженная занавеской от зала, и небольшая спальня с железной кроватью, накрытая лоскутным одеялом – остальные помещения избы тоже не порадовали комфортным убранством.

«Удобства», обещанные старостой, располагались в совсем крохотном помещении. Брянцеву и в голову бы не пришло искать плюсы в этом жилье, даже ради собственного успокоения. Но увидев хитро устроенный санузел, он по достоинству оценил работу местных «архитекторов»: здесь можно было сидеть на унитазе и одновременно мыть голову. Два удовольствия в одном!

Пока баба Маня показывала, как пользоваться печкой и давала инструкцию по топке бани, Брянцев гонял в голове лишь одну мысль: как скоро ему можно будет вернуться обратно в город на прежнее место работы. Вся эта атмосфера, люди, быт угнетали, аж дышать было больно.

Когда баба Маня завела речь о местном криминалитете, Брянцев немного воспрял духом. Слушая о хулигане Лехе Кипятке и отмотавшем срок за поножовщину Толике по кличке Колбасник, Иван сидел на крылечке и покуривал сигарету. Мотал на ус все, что говорила староста.

Оказалось, Опушки – не такое уж и болото в плане работы. А уж про соседние деревни и села и говорить нечего – есть, куда применить свой опыт!

Неблагонадежных товарищей было так много, что впору брать блокнот и записывать.

– Да чего говорить-то! Я так и до вечера тебе всего не обскажу! Ты лучше, знаешь чего, приходи после обеда к Чарусовым. Дом на самом краю Березовой улицы видел? Да-да, двухэтажный, с зеленой крышей. Там сегодня похороны будут. Бабка у Тоськи померла, Агафья. Ох, хорошая женщина была. Все умела, все знала… – староста тяжело вздохнула. – Почти все деревенские будут там, все хотят Агафью в последний путь проводить. Вот сам своими глазами на всех и посмотришь. И себя покажешь.

– Да неудобно как-то, – нахмурился Брянцев, прикидывая в голове, как пойдет незваным гостем в чужой дом и будет за одним столом с хозяевами и соседями водку пить.

– Тю! – Махнула рукой баба Маня. – Неудобно, это когда соседские дети на тебя похожи! Все удобно, Ваня, все удобно. Здесь тебе не город. Тут все свои, все друг дружку знают. И ты должен знать. Так что приходи, не пожалеешь.

Замысел старосты Брянцев, в принципе, одобрял. Работать тут все одно придется. Надо привыкать и налаживать контакты. Ведь главный рабочий инструмент как полицейского, так и участкового – общение с людьми. А по сему решил на похороны пойти. Вот только не с пустыми же руками!

До обеда еще было достаточно времени, поэтому решил он сгонять в Зареченск и купить какой-нибудь подарок хозяевам. Как там ее? Тося, кажется. Баба, значит. Что там на похороны приносят? Деньги – не уместно как-то.

По пути позвонил бывшему сослуживцу Валерке. Связь, конечно, ловила не очень, Валерку было почти не слышно. Но несмотря на помехи сети, тот мигом напряг своих знакомых и скинул смс-кой адресочек, толком не говоря, что там за магазин такой. Прокатавшись еще с полчаса по городу, Брянцев оказался на месте.

Улица Центральная, дом 12. Бюро ритуальных услуг. Приехали. Пошутил что-ли Валерка? Да непохоже – он мужик серьезный, никогда в подобных пакостях замечен не был. Значит, просто хорошо шарит в этих похоронных делах, раз направил сюда.

Внутри его встретил молодой паренек в белой аккуратно выглаженной рубашке с жидкими усиками над губой. Как только прозвучал пароль «Я от Валеры Игнатьева», парнишка тут же заулыбался и повел в небольшой павильон. В плохо освещенном зале вдоль стен были расставлены гробы, на стеллажах теснились покрытые пылью урны.

– Да мне не гроб нужен, дружище, – растерянно произнес Брянцев, оглядывая мрачный товар. – Я на похороны сегодня иду. На деревенские. – Почему-то Брянцев решил уточнить этот момент. – Что обычно туда берут? Или хозяевам дарят? Цветы?

– Возьмите венок! У нас отличный ассортимент. – Парень указал рукой в дальний угол. Там стояло больше десятка венков самых разных дизайнов, цветов и материалов.

– Ну, венок так венок, – равнодушно кивнул Брянцев. – Давайте вот этот, голубой.

– Чудесный выбор! Литая хвоя, крепкий металлический каркас. А как чудесно смотрится на могилке! – подмигнул парнишка, отчего Брянцеву стало не по себе. – Что будем писать на ленте? От мужа, от брата? От друга?

– Ээээ, – Брянцев почесал затылок. – А может, ну ее, эту ленту?

Выяснилось, что надпись на ленте нужно заказывать заранее. Хотя бы за день. Да и какую надпись делать, Брянцев не знал. Ну не «От участкового деревни Опушки», в самом-то деле! Он едва на должность заступил. Поэтому твердо сказал, что ленты не нужно. Но парнишка настаивал на этом элементе венка, сказав, что без него будет не по традициям. Да и вообще, что подумают люди! Брянцев сдался.

Парень оказался из шустрых. И пряморуких. Поняв, что венок клиенту нужен прямо сейчас, он положил на стол черный атласный отрезок, взял в руки кисть и краску, и начал малевать.

Через полчаса новоиспеченный участковый деревни Опушки вышел из бюро с похоронным венком, на котором трепыхалась ленточка с надписью: «От УМВД г. Островска». А что, солидно.

К дому, где должны были проходить похороны, Брянцев подъехал к половине второго. Такой по масштабу размах мероприятия он видел разве что на армянских свадьбах в Островске.

Прямо на улице напротив дома в несколько рядов стояли столы, которые ломились от наполненных яствами тарелок. Над ними возвышались графины и бутылки с непонятным содержанием. Видимо, домашнее вино или наливка. Людей было уйма. Кому не хватило места, сидели на крыльце, а кто-то и вовсе устроился прямо на травке, будто это не похороны, а пикник.

– Иван Алексеич, Ваня, садись сюда! – Из толпы показалась баба Маня. Легкой затрещиной она прогнала с соседнего места какого-то мальчишку и усадила Брянцева возле себя. – Молодец, что пришел.

Венок пришлось оставить у забора.

– Ну-ка, давай, налью тебе. Вот. Сейчас картошечки наложу. Она у Чарусовых вкусная всегда. Да не морщись, это всего лишь наливка! Моя, между прочим, проверенная. Так что не боись.

Брянцев залпом выпил содержимое рюмки и отправил в рот кусок вареной картошки. И правда вкусная. Да и наливка ничего. Не коньяк, конечно…

После первой и второй, промежуток, как говорится, не большой. Ударивший в голову хмель разом усмирил утреннюю меланхолию и грусть по былой жизни.

Под бойкие рассказы бабы Мани о деревне и жителях, Брянцев начал осматриваться. За столами были и молодые, и старые. Напротив сидели две полные женщины в широкополых соломенных шляпках, которые громко обсуждали местного депутата. Рядом с ними, согнувшись на тарелкой, утирала платком красные воспаленные глаза тщедушная бабуля. На конце стола мужики, кто в распахнутой от хмеля и жары рубахе, кто в пиджаке, рассуждали о правильной ловле окуней. Да, публика тут разношерстная. Есть с чем работать!

Ни хозяйки, именуемой Тосей, ни покойницы, которая должна по обычаю лежать возле дома в гробу, прикрытая крышкой, видно не было.

– Баб Мань, так а что, покойную-то уже схоронили? Вы же говорили, что после обеда похороны. – И тут же подумал, что зря притащил этот чертов венок. – На кладбище я опоздал, получается?

– На кладбище никто никогда не опаздывает. Все во время приходят, – ухмыльнулась староста. Брянцев отметил, что выпила она по бабьим меркам уже прилично, но держалась огурцом. – Покойница не христианка была.

– Неужто мусульманка?

Баба Маня как-то странно улыбнулась и отвела глаза:

– Ведьмой была Агафья. Таких на кладбищах не хоронят.

Брянцев с трудом смог проглотить кусок пирога от такой информации. В такие штуки, как колдовство и прочая херомантика, он не верил. Да и дурит его, поди, староста. Подшутить решила над городским.

– Ааа, понял. Кремация? Поддерживаю. Вполне экологично. Тем более для деревни.

Баба Маня снисходительно махнула рукой и принялась доедать остатки творожной запеканки. И все же ее слова возбудили в Брянцеве новую волну любопытства.

– А хозяйка-то где? Как ее звать? Тося?

– Да вон же она!

Между гостями порхала, словно бабочка, девушка лет двадцати трех в ажурном белом платье с пышными рукавами, делающим ее похожей на невесту из какого-то ретро-фильма. Хозяйка шустро расставляла тарелки с новыми порциями закусок и прочей снеди, успевала почти с каждым обмолвиться парой слов и расспросить о делах.

С ее лица не спадала улыбка. Правда улыбка была натянутая, словно девушка заставляла саму себя забыть о скорби. Очень странно. У нее бабка померла, а она из себя радость давит. Зачем?

– Одна осталась девка, – с жалостью произнесла баба Маня.

– А родители? – спросил Брянцев.

– Мать в родах померла. А отец еще до ее рождения сгинул. Агафья ей вся семья была.

Брянцев опрокинул еще рюмочку, мысленно пожелав усопшей покоя на том свете.

– Ведь целый день на ногах, ты посмотри. И ведь ни разу не присела! – цокнула языком баба Маня, глядя на то, как Тося бегает туда-сюда. – Эй, Лизавета, а ну-ка подсоби Тосе. Не видишь, зашивается человек. У нее горе, как-никак.

Ну и горе! Улыбка молодой хозяйки, путь напряженная, и активность показались Брянцеву какими-то нечеловеческими. А может это от стресса? Каждый по-разному проживает уход близкого человека.

– Так отказывает всем! – скривилась Лизавета. – Говорит, мол, сама должна управиться. Ты же знаешь, баб Мань, у них с Агафьей свои были правила.

А меж тем гости немного подрасслабились и начали потихоньку замечать нового среди них человека. Женщины шептались и переглядывались. Кто-то смеялся в кулачок, краснея и пряча взгляд.

Мужики отреагировали на Брянцева попроще. Почти уже спящий мордой в салате Юрка похлопал новоприбывшего участкового по плечу и предложил выпить на брудершафт. За соседними столиками тоже начали оглядываться, кто с недоверием, кто с любопытством.

Брянцева бы заметили гораздо раньше, надев он полицейскую форму. Да пришел он в гражданке, почти сливаясь с деревенскими и ничем не выдавая в себе работника органов.

Тося, наконец, села во главе одного из столов и сейчас клевала вилкой, как птичка, уже остывшую картошку, успевая при этом о чем-то бодро переговариваться с сидящей рядом женщиной.

Потеряв интерес к наливке и пирогам, Брянцев повернул голову в ее сторону и уже не мог отвести взгляда.

С одной стороны, он любовался ее чувственной, удивительной для этой местности, внешностью, с другой, его распирало от любопытства. Почему внучка, потерявшая бабушку, ведет себя столь неподобающим образом. Смеется, шутит, еще и успевает обслуживать такую ораву людей. И ведь ни грамма усталости на этом розовощеком веснушчатом лице! Может, в этих Опушках так принято?

Баба Маня словно его мысли прочитала:

– Держится девка, держится, – в ее голосе слышались нотки уважения. – По их, так сказать, вере принято провожать ушедших с улыбкой да песнями. А по мне так уж лучше пореветь как следует. Так легче.

Не успел Брянцев спросить, что у Тоси за вера такая, как вдруг позади себя услышал звуки возни и кряхтение. Там, у калитки, разместился особо неблагополучный контингент.

Все тут же повернули головы. Мужик рванул на себе рубаху и с жуткими воплями бросился на подобного себе синяка. Они сцепились, и, выкрикивая грязные ругательства, покатились по траве.

– Колька! Ах, ты сволочь такая! Отцепись от него! – В драку вмешалась женщина в цветастом платье. За ней кинулась, тряся выпадающей из халата грудью, ее товарка. Половина гостей мигом повставали с мест и окружили дерущихся пьянчуг.

Вот и нашлась для Брянцева работенка – разнимать деревенских алкашей! Ах, какая «удача», и в первый же день службы!

Он быстро прошмыгнул сквозь толпу и оказался в гуще событий. Один удар вполсилы под дых одному, вывернутая рука за спину – другому. Пару секунд, и оба дебошира уже лежали на траве, корчась от боли. Деревенские тут же одобрительно загудели, Брянцев даже услышал жидкие аплодисменты.

– Да кто ты такой вообще будешь? – проревел один мужиков. Еле держась на ногах, он умудрился встать в боевую стойку и теперь ожидал продолжения драки.

Спокойным движением руки Брянцев достал из внутреннего кармана джинсовки свое новое удостоверение, развернул его и предъявил дебоширу прямо в лицо. Тот прищурился, почесал щетину, охнул и тут же попытался принять максимально возможное в его состоянии вертикальное положение тела.

– Это наш новый участковый, Иван Алексеевич Брянцев, – послышался из толпы громкий голос бабы Мани. – Просим любить и жаловать!

Двух пьянчужек пришлось везти в участковый пункт. Пока Брянцев собирал своих «первенцев» по полу – войдя в помещение, те разом завалились кто под стол, кто в угол, – пока оформлял протокол, прошло не меньше часа. Идти обратно на похороны не очень хотелось. Но вспомнив об оставленном у забора «подарочке», Брянцев решился вернуться.

Столы были пусты. Люди, по всей видимости, уже разошлись. Ну, и слава богу. Брянцев осторожно прошмыгнул через приоткрытую калитку на участок, взял уже слегка помятый после драки венок и хотел было уже уходить, как краем глаза заметил на лавочке возле крыльца ее, Тосю.

Она сидела в том же белом платье и тупым взглядом смотрела впереди себя. Вот тебе раз – час назад смеялась и летала, как пташка, а сейчас сидит ни жива ни мертва.

Брянцев решил, что хозяйка его даже не заметила. Можно было спокойно идти восвояси. Но вот так нагло зайти, взяв принесенный тобою же похоронный венок, и тихо ретироваться, не сказав ни слова? Нет, не по-человечески как-то.

Он присел рядом на лавку, не выпуская из рук венок.

– Извините, что спрашиваю. Эээ.. Меня Иван зовут. Я тут венок для вашей бабушки привез. Не подскажите, где тут у вас кладбище? Я его прямо сейчас и возложил бы на могилку.

Сказал и сам опешил от своей тупости. Видно же, сидит девка в полном невменозе, а он тут со своим чертовым венком лезет.

Не поворачивая головы, по-прежнему смотря куда-то вдаль, Тося ответила:

– Нет на кладбище бабушкиной могилы. И никогда не будет. Она в Навь ушла, – голос звучал надломленно и глухо.

Навь? Слово показалось ему знакомым. Болезнь что ли какая-то, типа кори? Нет, не то. Ах, да! Его двоюродная сестра пару лет назад писала научную работу по загробной жизни древних славян. Кажись, Навью называлось место, куда попадали предки после смерти.

Брянцев не знал что по этому поводу и думать. Опять загадки! Потеребив в руках мягкую резиновую хвою венка, он хотел было уже встать да распрощаться, но только Тося повернулась к нему и с надеждой спросила:

– Хотите чаю?

– Да нет, что вы, – запротестовал Брянцев, – вы и так весь день, как белка в колесе. Давайте я сам принесу.

– Не надо. Пить я не хочу. Подумала, раз вы вернулись, может, чаю захотели. Все пили чай с вишневым пирогом, а вас – не было.

Брянцев не нашелся, что ответить. Тося снова заговорила. Ту легкость и беззаботность, что она демонстрировала часом назад, как ветром сдуло.

– Одна я осталась на белом свете.

Она разрыдалась, закрыла лицо руками и уткнулась в плечо участкового, словно знала его сто лет.

Уткнулась не потому, что он, Ваня Брянцев, такой хороший и располагающий к себе мужчина. Просто в деревне человек он новый, а может даже и временный. Брянцев по себе знал, что случайным людям порой открыть душу проще, чем своим. А перед своими, будь добр, носи маску с пластмассовой улыбкой.

Уже ворочаясь в скрипящей железом кровати у себя в избе, Брянцев думал о Тосе. Перебирал в мыслях моменты, как она держала лицо перед гостями, как потом ревела белугой у него на плече, как, всхлипывая, складывала пятнистые от наливки белые скатерти, пока сам он резво заносил домой столы. Ох, и жалко ему стало эту Тоську. Такая молодая девка, а уже одна-одинешенька.

Второй раз он встретил Тосю дня через три. Сидел на своем рабочем месте, никого не трогал, бумаги заполнял.

Бумажная волокита и вся эта деревенская действительность снова всколыхнули в нем тянущее в груди чувство тоски по прошлой жизни. Эх, если бы снова вернуться в Островск…

Вдруг скрипнула дверь и в кабинет просочился теплый солнечный лучик. А за ним она – Тося. Странно, минуту назад на улице было пасмурно и моросил дождь.

– Доброе утро, Иван Алексеевич, – ее звонкий жизнерадостный голос мигом развеял мрачную обстановку кабинета.

Шурша подолом цветастого платья, она подошла к столу и поставила на стол перед Иваном какой-то сверток. Что там внутри, было не сложно догадаться по аппетитному аромату.

– Это пирожки с капустой. И вишневый пирог, который вы так и не попробовали в тот раз. Не подумайте, он свежий!

Такой поворот событий привел участкового в замешательство. Но слова нашлись, когда Тося широко улыбнулась, а ее глаза сверкнули теплыми огоньками. В кабинете аж как-то посветлело.

– Спасибо, Тося. Вы пришли, и как будто весну с собой принесли.

«Что я несу? – подумал он, – Какую, нахрен, весну? Нет, эти Опушки меня с ума сведут!».

Девушка снова одарила его улыбкой и сказала:

– Я вам хотела спасибо сказать.

– За что?

– За то, что вы мне помогли столы убрать. Ну, и так лихо с Сидоркиным и Сашкой-Кулемой разобрались...

Ага, это она про тех пьянчужек, что затеяли драку на похоронах.

– Всегда пожалуйста. Обращайтесь, если понадобится твердая рука закона, – улыбнулся Брянцев. – Это моя работа.

Когда Тося ушла, Иван призадумался. Жизнерадостная улыбка Тоси была абсолютно искренняя, открытая и светлая. Не нервическая, какую она демонстрировала гостям на поминальном обеде. И каким-то теплом от нее веяло – вон, аж на улице дождик прошел. Ну, прямо-таки девушка-весна. Веснушка!

А ведь с похорон прошло-то три дня. Отгоревала. Так быстро?

Вот тогда-то Брянцев ее зауважал. Пару лет назад он и сам потерял на службе хорошего товарища, лучшего друга. Получил Леня пулю прямо в сердце во время задержания преступника, оставил молодую жену и ребенка. Брянцев после этого в запой ушел на месяц, чуть со службы не поперли за прогулы.

А она – раз, и как будто ничего и не произошло. Ни воспаленных глаз, ни теней под глазами. Только искренняя улыбка без намека на фальшь. И какая красивая!

Придя в тот же вечер с работы, Брянцев понял, что помимо уважения к Тосе у него к ней зародился романтический интерес. А жаря на заднем дворе сосиски, то и дело бросал взгляд на стоящий рядом венок с надписью «От УМВД г. Островска». И словил предчувствие, что три дня назад вместо Агафьи похоронил свою прежнюю жизнь.

Откуда же ему было знать причину Тосиной радости? Как он мог догадаться, что сегодня с первыми лучами солнца она наконец-то получила весточку от бабули из Нави. Путь к Нави страшный и трудный. Но бабуля добралась и, как обещала, послала знак – воробышка, приземлившегося прямо на распахнутое окно спальни.

Из клювика пташки торчала веточка с рябиновыми ягодами, которые так любила бабушка. Рябина в конце мая – разве такое возможно? Конечно, это был знак! Знак, что ведьма успешно переправилась через речку Смородину и попала в Навь.

Теперь никаких слез и переживаний. Жизненный цикл Агафьи Тимофеевны Чарусовой завершился.