Ведьма в аренду

– Ну, все, я пропала, – прошептала Элис, кусая губы.

Шаги в коридоре казались ужасно громкими, а все потому, что подступающая паника обострила чувства, грозясь вылиться наружу неконтролируемым потоком магии.

– «Все будет хорошо», говорила она, «тебе совершенно не о чем беспокоиться», говорила она, – подскочив к окну, Элис подергала ставню, однако та и не думала поддаться – еще в прошлом году рама рассохлась и перестала открываться. – Калиста, Калиста! И что мне теперь делать?!

Элис обвела затравленным взглядом комнату, в которой прожила с Калистой до прошлого лета, пока ее, Элис, не отселили в другое крыло – крыло отбракованных ведьм. Может спрятаться под кроватью? Возможно ей повезет, и гость окажется слепым глупцом, не смотрящим себе под ноги?

Нет, узкая, приподнятая над полом откидная полка, служащая ведьмам кроватью, не могла укрыть даже свежесплетенной паутинки, не то что целую Элис. А больше спрятаться негде: вместо шкафа – открытый стеллаж, стол – на единственной высокой ножке, а табурет сгодится разве что для того, чтобы запустить им в нежданного посетителя.

Ей совершенно точно не следовало пробираться сегодня к подруге, но та так просила помочь с уборкой комнаты, пока сама она «быстренько» сбегает на одну очень важную встречу! Элис прекрасно знала черноглазого участника «важной встречи»: Калиста уже неделю вздыхала по молодому служке Башни, который появился не больше месяца назад.

Только вот желание помочь подруге в этот раз вылилось в крупные неприятности для них обеих. Теперь Калисту накажут за самовольную отлучку, а ее, Элис, наверняка запечатают в стену! Разве станут они церемониться с дефектной ведьмой, нарушившей запрет выходить из одиночной комнаты-изолятора?

Элис сжимала и разжимала кулаки, не в силах отыскать выход из сложившейся ситуации. Вот бы просто раствориться в воздухе!

Дверь распахнулась. На пороге стоял служка в традиционном сером балахоне, украшенном брошью в форме половинки солнца. Этого парня Элис видела впервые – скорее всего, совсем новенький. На побитом оспинками лице застыла тревога: густые брови сошлись на кривой переносице, отчего морщины на лбу сделались крупными и выразительными, а глубоко посаженные глаза сверкали возбужденным нетерпением.

– Ведьма Калиста! – в несколько торопливых шагов он оказался рядом. Взмах широкого рукава – и холодные пальцы сжались на запястье Элис. – Ты идешь со мной! Быстро!

Он развернулся и с силой дернул ее за собой.

– Подождите! – взмолилась она, пытаясь притормозить. – Дело в том, что я… я не…

– Что еще такое?! – воскликнул служка, обернувшись. – Нужно спешить! Покупатель попался на редкость несговорчивый! Устроил скандал, затребовал лучшую ведьму Башни, да так, чтобы сию же минуту! – он с сомнением окинул взглядом хрупкую фигурку Элис. – Ты же лучшая ведьма Башни, верно?

– Д-да, – промямлила Элис: до своего заточения она действительно считалась сильнейшей ведьмой Башни. Калиста занимала заслуженное второе место. – Только я не…

– Не взяла артефакт! – свободной рукой он хлопнул себя по лбу. – Вот молодец, что напомнила! Представляю, как бы орал заказчик, если бы пришлось по новой сюда бежать! Заносчивый старый аристократишка! Возомнил о себе невесть что!

Оглянувшись по сторонам, служка быстро нашел, что искал. Угольно черная швабра Калисты, перевязанная нарядным, цвета графита бантом, примостилась в углу у двери. Схватив артефакт, он впихнул его в руки Элис.

– Все, готово, пошли! – он снова потянул ее к коридору.

– Прости, Калиста! – прошептала Элис, оглядываясь на оставшуюся за спиной распахнутую дверь комнаты.

Она уже начала привыкать к мысли, что никогда не сможет выйти из Башни, ведь отбракованных ведьм не отправляют служить людям, но теперь надежда вспыхнула в груди яркой, согревающей искрой. Она сможет увидеть настоящий мир! Сможет хоть на время стать свободной!

Любимые читатели! Приветствую вас на страницах книги!

Здесь вы найдете любовь и приключения, легкий юмор и интересных героев. Я верю в чудо, и мои персонажи - тоже. Присоединяйтесь, будет весело!

Если вам понравилась история, жмите сердечко и оставляйте комментарии, с ними писать для вас волшебство намного приятнее! 

Всех люблю! :З

«Сегодня – самый подходящий день, чтобы взять ведьму в аренду!» – сказала матушка и буквально вытолкала отца из прохладного рабочего кабинета.

Лиону до сих пор было непонятно, чем сегодняшний день отличался от всех предыдущих, но он уже давно отчаялся постичь логику матери. Одно он знал наверняка: если уж она вбила что-то в свою прекрасную голову, то ни за что не успокоится, пока не получит желаемое.

Захлопнув книгу, Лион откинулся на спинку плетеного кресла, что стояло в тени красного дуба, но даже тень не спасала от послеполуденной духоты. Читать не хотелось. Хотелось бегом спуститься к пруду, чтобы с головой окунуться в прохладную воду, наслаждаясь холодным течением природных источников, а потом до заката валяться в тени деревьев, похрустывая медовыми яблоками, которые уже в эту минуту, нагревшись на солнце, источали аромат, заставляющий наполняться рот слюной.

Мать с отцом запаздывали. Марта наверняка уже накрыла в столовой, но есть одному не позволяла совесть: Лион знал, как матушка дорожила каждым моментом, когда семья собиралась вместе. Если бы не вечно недовольное лицо отца, то, пожалуй, Лион ничего не имел бы против. Но этот его хмурый, осуждающий взгляд из-под густых темных бровей постоянно заставлял Лиона чувствовать себя идиотом.

Отец всегда знал, как сделать лучше, на все имел собственное, несгибаемое, словно рыцарское копье, мнение. И как только его взбалмошная, веселая матушка могла выносить этого мрачного тирана столько лет?

«Счастье, что мои мучения скоро закончатся», – подумал Лион.

Спустя месяц пребывания в родовом поместье отъезд в королевский дворец казался не такой уж плохой идеей. Всего пара месяцев – и он вновь окунется в привычную пеструю суету столичной жизни…

– А это большая столовая! Здесь мы устраиваем чаепития и светские приемы! – вдохновленный голос Жозефины ворвался, словно ураган, мгновенно вырвав Лиона из задумчивости. – Устраивали… С тех пор, как Лионелльчик уехал в Королевскую Академию, этот дом не слышал музыки и веселых голосов…Но раньше! О, моя дорогая, какие приемы у нас бывали!

– Не сомневаюсь, госпожа! – колокольчиком пропел незнакомый голосок.

– Жозефина! – недовольно вмешался отец. – Держи себя в руках! Она ведь просто…

– Разве тебе не пора пить лекарство от подагры, любовь моя? – нарочито громко перебила супруга мать.

Хлопнула дверь, возвещая об уходе Теодора, и Жозефина поспешила заверить гостью, что никому не позволит ее обижать.

– Ну-ну, – усмехнулся Лион, вспоминая, как легко отец выходит из себя.

Он потихоньку заглянул в приоткрытую дверь, радуясь, что его присутствие пока не раскрыли. Хотелось рассмотреть мамино приобретение, не рискуя показаться неотесанным грубияном.

Лион во всем оказался прав и во всем ошибся. Ведьма определенно отличалась от всех девушек, которых ему доводилось встречать, но выглядела, словно живой человек. Руки, ноги, голова, волосы. Чересчур длинные, на его вкус, растрепанные. И цвет странный – золотисто-оранжевый, с красными переливами. Худенькая, хрупкая: голубое платье едва прикрывало колени, а лодыжки были совсем тоненькими.

«Зачем создавать ведьм такими немощными?» – подумал Лион. – «А если ей придется шкаф перетаскивать или дерево рубить?». Глупо. Непродуманно.

Раньше Лиону не доводилось видеть ведьм так близко – арендовать разумную куколку с магическими способностями – удовольствие не из дешевых, поэтому таких работниц берегли по домам. В столице ему приходилось слышать об особых местах, в которых ведьм использовали не по назначению.

Завсегдатаи подобных заведений, а их в Королевской Академии хватало, часами могли обсуждать ночи, проведенные с такими существами. Однако Лион предпочитал общество нормальных, живых девушек. Все-таки есть что-то противоестественное в том, чтобы развлекаться с ведьмой, искусственно созданной в лабораторной башне, хоть королевские алхимики и уверяли, что те обладают человеческим разумом и практически не отличаются от обычных людей. Но разве нормально – спать с существом, у которого гораздо больше общего с резным табуретом, чем с живым человеком?

– А там у нас сад!

Дверь распахнулась, и Жозефина вихрем влетела на террасу, распространяя вокруг сладковато-мятный аромат. Ее шляпка съехала набок, и светлые, тщательно уложенные золотые локоны выбились из прически. На овальном лице сияли живые серые глаза, а щеки румянились, словно августовские яблочки, подчеркивая белизну слегка увядшей кожи. Следом появилась ведьма. Она восторженно прижимала руки к груди, глазея по сторонам, словно ребенок в зоопарке.

Огромные голубые глаза в обрамлении пушистых золотых ресниц, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит, а пухлые розовые губки приоткрылись в немом вздохе восхищения. Теперь, когда она оказалась всего в нескольких шагах, Лион отметил, что не такая уж она худенькая, по крайней мере в тех местах, где положено у девушек. Хотя как это должно пригодиться ей в работе по дому – непонятно.

Лион раскрыл книгу и кашлянул, обозначая свое присутствие, и в следующее мгновение на него обратились сразу две пары светлых глаз.

– Ты здесь, мальчик мой! – с ходу набросилась мать. – Познакомься, это Элис – моя новая помощница! Она спасет мои розочки от вредителей и прогонит садовых гномиков, которые со своими парадами желтых флажков истоптали мне всю лаванду! Еще и от пыли на чердаке избавится! Элис, дорогая! Это мой сын Лионелльчик. Надеюсь, вы подружитесь!

– Лион, мама, – с нажимом поправил он. – Боюсь, у меня слишком плотный график и на дружбу с ведьмой времени не останется. И что-то мне подсказывает, что затею с гномами ждет сокрушительный провал. Лучше пересади лаванду в другое место.

Жозефина прищурилась и поджала губы, демонстрируя недовольство манерами сына, но Лион прекрасно знал матушкин нрав: уже через минуту все обиды будут забыты и выброшены из памяти, как ненужный мусор.

Лион вежливо улыбнулся, надеясь, что на этом с расшаркиваниями будет покончено. Ведьма застыла и, казалось, даже перестала дышать. Ее глаза стали еще больше, хотя Лион и считал, что больше уже некуда. Заметив, что он на нее смотрит, ведьма опустила взгляд и густо покраснела. Она мяла в руках краешек платья, словно бы… смутилась? Забыв о приличиях, Лион уставился на мамину помощницу. Что это с ней? Настройки сбились? Ведь не может она и впрямь стесняться!

– Рада знакомству, господин… – все-таки выдавила из себя дрожащим голосом ведьма и даже робко взглянула из-подо лба, но встретившись с его глазами, тут же низко опустила голову.

Это никак не укладывалось в представление Лиона о ведьмах. Решив, что на сегодня экспериментов достаточно, он демонстративно перелистнул непрочитанную страничку книги, всем своим видом давая понять – общение закончилось.

– Что ж… Похоже нам пора. Лионелль должен усердно заниматься – ему ведь предстоит стать советником будущего короля! – вздохнула Жозефина.

– Мама! – предостерегающая интонация Лиона вышла похожей на отцовскую, и Лион тут же поспешил добавить: – Я уже закончил. Пойду переоденусь к обеду.

Он встал, расправляя примявшиеся легкие брюки, и на всякий случай застегнул рубашку на верхнюю пуговицу.

– О, конечно! – тут же оживилась Жозефина. – И раз уж ты все равно собирался к себе, проводи Элис до ее комнаты. Мы подготовили ей гостевую в твоем крыле. А я на кухню – Теодор просил заменить яблочный сок лимонадом.

Не дожидаясь ответа, она приблизилась к сыну, приподнялась на носочки и, чмокнув его в щеку, упорхнула с террасы. Ведьма взволнованно встрепенулась, провожая хозяйку взглядом. Лион немного постоял, размышляя о женском коварстве, и, усмехнувшись, вздохнул:

– Ну что ж, пойдем. Покажу твою комнату, раз матушка вверила тебя мне, – он сунул книжку в карман, пригладил растрепавшиеся волосы и шагнул к дому.

– Как скажите, господин, – едва дыша, отозвалась та, вновь обращая к нему блюдца глаз.

Девушки всегда баловали Лиона вниманием, но от восхищенного взгляда, которым одарила ведьма, он почувствовал себя неловко.

– Да уж, – пробормотал себе под нос он и зашел в дом.

Ведьма следовала за ним, отставая всего на полшага. Лион старался держать ее в поле зрения: вдруг чего учудит. Да и забавно было смотреть, как она безостановочно вертит головой по сторонам и время от времени, словно невзначай, касается предметов: то мраморной вазы, то лепного ангелочка, мягкой обивки кресла, кисточки занавески.

– Как вкусно пахнет! – не удержалась Элис, когда они вышли в ведущий к столовой коридор.

Аромат действительно будоражил желудок: кажется, сегодня их ждет жаркое в апельсиновом соусе – фирменное блюдо Августа – повара, которого отец пригласил для матушки из Флимонии – чтобы она не так скучала по родине.

– Думаю, это ягненок… или кролик, – отозвался Лион, втягивая полной грудью дразнящий аромат.

– Дерево… – мечтательно вздохнула за спиной Элис.

Лион удивленно обернулся: ведьма замерла в полусогнутом состоянии, припав лицом к деревянной панели, которая покрывала нижнюю часть стен по всему коридору. Глаза Элис были закрыты, а на лице застыло выражение полнейшего блаженства.

– Наверное, так пахнет в лесу… – проникновенно проговорила она и жадно втянула воздух.

– Ты идешь или как? – немного растерянно поторопил ведьму Лион.

Элис будто бы только сейчас вспомнила, что не одна. Она тут же отпрянула от стены, изобразив смиренное раскаяние.

– Прошу прощения, господин… Лион!

Тот ничего не ответил, продолжив двигаться по широкому коридору. Похоже, придется свыкнуться с причудами новой обитательницы родительского особняка. Возможно, вскоре она привыкнет и перестанет удивленно пялиться на каждый предмет, хотя это и казалось Лиону забавным. Он-то представлял себе ведьм этакими машинами-работницами, способными мало-мальски поддержать разговор.

Их экземпляр оказался совсем иным: клубок из удивления и эмоций, которые перли через край, вырываясь наружу плохо сдерживаемыми вздохами восхищения. Еще эти глаза! Наивные, как у ребенка, и красивые: не каждая придворная дама могла похвастаться миндальным разрезом с яркой окантовкой густых ресниц.

Мотнув головой, Лион запретил себе подобные мысли. Нужно показать девчонке ее комнату и заняться наконец делами. На дворе середина лета, и времени на изучение присланных из дворца книг осталось не так уж много.

– Ой, подождите! Я швабру в коридоре оставила! – теплые пальчики Элис вдруг сжали широкую ладонь Лиона, удерживая на месте.

Они так и застыли посреди коридора, уставившись на сплетенные пальцы. Ведьма первая пришла в себя. Она одернула руку, вновь заливаясь румянцем, и затараторила:

– Госпожа велела ее положить, пока она дом мне покажет. А мне без швабры никак нельзя – это мой магический артефакт, мы в комплекте идем! – она заложила руки за спину, словно школьница, отвечающая урок.

– Ну беги, – вздохнул Лион, – жду тебя у лестницы. Там.

Он указал на широкий лестничный пролет в конце коридора. Ведьма едва ли не вприпрыжку бросилась назад. Рыжие волосы, словно живой огонь, плясали за ее спиной. Лион задумчиво сжал и разжал ладонь, которой коснулись пальчики ведьмы. Пора завязывать с совместными прогулками.

Лион медленно направился к лестнице. Когда под его пальцами шатнулась ваза двухсотлетней давности, он удивленно поднес руку к лицу, внимательно рассматривая, словно видел впервые. Кажется, желание трогать все вокруг заразно и передается через прикосновение ведьмы.

– Я готова, господин Лион!

Грудь Элис часто вздымалась, щеки зарумянились, волосы пышным облаком рассыпались по плечам. В руках она держала швабру. Темная лента перехватывала мягкие угольные ворсинки, собранные в пышную кисть, насаженную на черное древко. Готичная швабра в руках хрупкой рыжеволосой девушки смотрелась, словно топор дровосека за спиной у лучника. Тем не менее, она с нежностью прижимала ее к груди, словно величайшую реликвию.

– Пойдем, – проговорил Лион, ступая на лестницу, бегущую изогнутой дугой ко второму этажу.

Миновав ступеньки, Лион свернул в короткое правое крыло. Здесь располагалось всего четыре комнаты: его спальня, рабочий кабинет, совмещенный с библиотекой, комната-кладовка, в которую по факту стягивали всю ненужную мебель, и гостевая. Только сейчас Лион всерьез задумался, что ведьма станет его соседкой, поселившись всего на несколько метров дальше по коридору.

– Надеюсь, ты не станешь по ночам летать голышом под моим окном, я ценю здоровый сон, – как можно серьезней уточнил Лион, размышляя, есть ли у ведьм чувство юмора.

– Нет-нет, – испуганно замотала головой Элис, – мне это совершенно не дозволено! Голышом! Я бы ни за что не посмела… Под вашим окном! Вы… смеетесь?

Больше не сдерживая улыбки, Лион распахнул перед ведьмой дверь.

– Прошу! Твоя комната. Чувствуй себя как дома.

– Благодарю, – все еще растерянно пробубнила Элис.

Однако стоило переступить порог, ее лицо вновь просияло.

– Какая прелесть! Она великолепна! У меня никогда не было такой огромной комнаты!

Пристроив швабру у входа, она принялась кружить по комнате, исследуя каждый уголок. Ее восторгов удостаивалась любая мелочь: от резного комода из белого дерева, до щетки для волос на туалетном столике. А сколько счастья было, когда Элис обнаружила отдельную ванную комнату! Лион так и замер в дверях с улыбкой на лице: как мало некоторым нужно для счастья.

Когда у ведьмочки закончились силы на беготню, она просто завалилась на высокую кровать, тяжело дыша. Край платья отогнулся, открывая восхитительно стройные ножки. Лиону понадобилось несколько мгновений, чтобы заставить себя отвести взгляд от прелестей ведьмы. Теперь собственная шутка о полете на метле уже не казалась такой уж смешной.

– Я, пожалуй, пойду, – дрогнувшим голосом сообщил Лион.

Элис приподнялась на локтях, уставившись на Лиона, словно впервые увидела. Затем она перевела взгляд на причину его беспокойства и тут же испуганно одернула платье.

– Прошу прощения! – Элис вскочила с кровати. – Я думала, вы ушли… я не хотела…

– Все нормально! – поспешил успокоить ее Лион. – Переодевайся и спускайся к обеду.

Он вышел, закрыв за собой дверь, и только потом сообразил, что пригласил ведьму на обед, словно она была членом семьи. Отец будет в ярости, зато матушке наверняка понравится. А ведь хотелось просто спокойно поесть в кругу семьи.

Лион никак не ожидал, что он, будущий советник короля, потеряет голову от вида ног ведьмы, пусть даже и таких красивых. Полтора месяца вдали от столицы и женского общества давали о себе знать.

«Нужно время от времени наведываться к старым подружкам», – запоздало рассудил Лион.

Когда за молодым хозяином закрылась дверь, Элис упала лицом в подушку и закричала. Тихонечко, чтобы, не приведи богиня, не было слышно за дверью – она и без того сегодня достаточно начудила. Просто иначе справиться с бушевавшими в груди чувствами не выходило. Перевернувшись на спину, Элис стала загибать пальцы:

– Будь кроткой, словно овечка, и работящей, как лошадь.

С этим провал: кроткие овечки не пялятся на сыновей хозяек и уж тем более не хватают их за руки.

– Не говори, если к тебе не обращаются, и не ходи, где не дозволено.

И зачем она привязалась к этой деревянной панели? Ну ароматная, ну пробуждает ностальгию по чему-то смутно знакомому – подумаешь! Можно было понюхать, когда рядом никого не окажется! Уж тем более не стоило выражать свои восторги по этому поводу вслух.

– Не оставляй артефакт без присмотра!

А она? Бросила швабру у входа и побежала за хозяйкой глазеть на поместье!

– Молодец, Элис, – вслух похвалила себя ведьма и закрыла глаза ладонью. – Такими темпами ты упустишь свой единственный шанс на свободную жизнь!

А ведь она собиралась блестяще проявить себя, чтобы добиться хороших рекомендаций и иметь возможность заполучить контракт с новыми хозяевами, не возвращаясь в Башню.

Башней называлось поселение ведьм, сокрытое от людей пятиметровой стеной и магическим куполом. А все потому, что единственным способом попасть на территорию ведьм была огромная, в тринадцать этажей башня, увенчанная ярко-красной черепичной крышей в форме остроконечной шляпы с полями.

– Ни за что не вернусь туда! – пообещала Элис и поджала губы.

Пора заканчивать беседовать с собой вслух. Эта дурная привычка появилась за год, что она провела в одиночной комнате, выходящей окнами на ту самую разделительную стену. В крыле для отбракованных ведьм, не пригодных к применению в быту, куда ее отправили сразу после обряда определения магического потенциала.

Но ведь Элис совершенно точно знала, что она не такая! У нее получались все-все заклинания, а магический поток был ровненький, словно озерная гладь в ясный день. Правда сегодня при виде молодого хозяина эта безмятежная гладь превратилась в бурлящую горную реку, но этому есть простое объяснение – Элис просто не была готова!

– Разве можно быть таким бессовестно красивым? – горестно вздохнула она и, спустив ноги вниз, села, крепко обняв подушку.

В поселении ведьм почти не было мужчин – только служки, что проводили обряды в церкви матери-богини, да королевские алхимики, которые время от времени наведывались к смотрителю Башни за новой ведьмой. Среди тех, кого Элис удалось увидеть, не было никого и в половину такого же красивого, как господин Лион!

– Никаких романтических отношений с людьми, – прошептала Элис и вздохнула.

Негласное, но самое важное правило, о котором знала каждая ведьма.

– Несправедливо, – буркнула Элис в подушку и с беспокойством взглянула на швабру – единственного свидетеля собственной слабости.

Та молчаливо взирала на мучения ведьмы. Черная ленточка сползла набок, а мягкие ворсинки неряшливо разметались по полу. Видела бы Калиста, что стало с ее любимым артефактом – в ту же секунду развеяла бы Элис по ветру.

Рыжая ведьма снова ощутила укол совести: сама того не желая, она украла у подруги ее первый в жизни заказ. Уж Калиста ни за что бы не ударила в грязь лицом, не оробела бы перед светловолосым красавчиком.

– Сама виновата! – нравоучительно проговорила Элис. – Незачем по свиданиям со служками бегать! Я, можно сказать, спасла ее репутацию!

Элис вновь глянула на швабру, но та совершенно не собиралась внимать ее оправданиям.

– Ты права, – виновато вздохнула ведьма. – Меня не должно было быть в ее комнате, когда за ней прислали служку. Но получилось, как получилось! Что уж теперь, не возвращаться же назад?

От одной мысли о возвращении в Башню по ее спине пополз холодок. Нет уж! Не теперь, когда она увидела настоящие бугристые облака, не подернутые туманом защитного купола, когда мир стал невыносимо огромным, а в ее распоряжении появилась роскошная светлая комната с собственной ванной. И уж тем более нельзя возвращаться потому, что совершенно непонятно, что с ней сделают за нечаянный побег: еще никогда отбракованная ведьма не покидала пределы Башни.

Элис мотнула головой, отгоняя безрадостные мысли. Она вовсе не намеревалась печалиться, надумывая горести, которые еще не случились. В конце концов, она не была виновата в том, что служка принял ее за Калисту. Даже даме, оформлявшей контракт с госпожой Жозефиной, она честно назвала свое настоящее имя. Так что, можно сказать, сами виноваты: распахнули клетку, вот птичка и вырвалась на свободу! И назад не собирается.

Стук в дверь заставил Элис вздрогнуть. Сердце пустилось вскачь, едва не выпрыгнув из груди, – ее ведь, словно настоящего человека, пригласили на обед! Она вскочила с постели и схватила швабру, но тут же поставила ее на место: не идти же с ней к столу, в самом деле. Стук повторился.

– Господин Лионелль передал сверток и сообщил, что зайдет за вами через пятнадцать минут! – прокаркал из коридора стариковский голос.

Элис быстро подошла к двери и, распахнув ее, испуганно замерла. На пороге стоял сморщенный старик в черном фраке с подносом в руках. Его маленькие блестящие глаза под жидкими темными бровями буравили ведьму все-на-свете-знающим взглядом, а гладкая лысина, сплошь усеянная темными пятнышками, заканчивалась скромным рядом тонких черных волос. Казалось, ему лет сто, не меньше.

Старик тем временем бодро вытянул руки, больно тыкнув Элис подносом, и только тогда она заставила себя улыбнуться и, поблагодарив за заботу, забрать сверток. Когда дверь закрылась, отделив Элис от странного посетителя, ей сразу стало спокойнее.

Она взглянула на внушительный сверток, который передал ей молодой господин. Хрустящая упаковочная бумага скрывала что-то мягкое и легкое. Элис нетерпеливо развернула сверток и восхищенно ахнула – платье. Скромное, но красивое, простого кроя, с белоснежными кружевными рукавчиками и воротником, жемчужно-серое, с аккуратным поясом-лентой на талии.

Разумеется, для обеда с хозяевами ее потрепанное голубое платьице не подойдет, и со стороны господина Лиона было очень благородно позаботиться о ее наряде. Наверняка новое платье не будет оголять ее ноги при каждом удобном случае. От воспоминаний о собственной оплошности щеки Элис вспыхнули румянцем.

Прижав к груди подарок, она умчалась в ванную, чтобы привести себя в порядок. У нее было всего пятнадцать минут.

***

На то, чтобы при помощи магии подогнать платье по фигуре ушло не больше пяти минут. Еще столько же понадобилось, чтобы заплести непослушные волосы в более-менее приличную косу, но несколько коротких завитков продолжали упрямо выбиваться из прически, обрамляя лицо упругими пружинками.

– Завлекушка возле ушка еще никому не повредила! – убежденно заявила Элис собственному отражению в круглом зеркале туалетного столика, копируя интонацию Калисты.

Калисте она доверяла, Калиста дурного не посоветует. Именно подруга указала ей на тонкую лозу, стыдливо, словно любовник в ночи, крадущуюся прямо под окном комнаты Элис. На поверку вьюнок проявил себя гибкой и надежной лестницей, по которой рыжая ведьма то и дело сбегала из одиночного заточения. Калиста знала толк в побегах, хотя в конечном итоге именно это и сыграло с ней злую шутку.

За оставшиеся до прихода молодого хозяина пять минут Элис успела досконально изучить рисунок на тонком изумрудном коврике у кровати, проверить содержимое пузатого, словно почтенный дядюшка, лакированного комода и сосчитать все складочки на воздушных оконных занавесках. Тринадцать. Счастливое число.

В дверь постучали, и ведьма тут же взволнованно обернулась.

– Кто там? – зачем-то уточнила она, хотя и без того было ясно, кто ждал ее в коридоре.

– Гм… ну, вообще-то это я, Лион, – слегка растерянно отозвался он и добавил уже более уверенно: – Карл должен был предупредить, что я зайду за тобой. Ты готова?

Разволновавшись, что снова совершила глупость, Элис дернула ручку на себя и едва не врезалась в грудь молодого хозяина. Резко отшатнувшись, она потеряла равновесие, задев ногой швабру, пристроившуюся у двери, и та с грохотом растянулась на полу.

– Эй, потише! – Лион придержал ведьму за плечи, не позволив повторить неизящный пируэт швабры. – Не нервничай так. Все будет хорошо. Это просто обед.

– Простите! – с трудом проговорила Элис, и, собравшись с силами, заставила себя взглянуть в глаза Лиону и широко улыбнуться.

Если она решила чего-то добиться, то нужно уже сейчас взять себя в руки. Для начала перестать трепетать, словно листок на ветру, от одного взгляда на молодого хозяина. Пусть даже он и нарядился в темно-синюю форму, которая так невероятно ему шла! В конце концов, госпожа Жозефина говорила, что через месяц-другой он уедет в королевский дворец, а значит терпеть осталось совсем недолго.

– Пойдем уже, а то я скоро умру от голода, – сказал Лион, окинув ведьму оценивающим взглядом с ног до головы. – Ты отлично выглядишь! Совсем как настоящая девушка…

Нервный смешок помимо воли сорвался с губ Элис, и Лион замолк на полуслове.

– Кажется, я сейчас ляпнул глупость, – признал молодой хозяин. – Прошу прощения. Даже если ты не совсем человек, мне не следовало…

– Я тоже умираю от голода! – воскликнула Элис и рванула к лестнице.

Ведьма и сама не понимала, почему слова Лиона показались ей такими обидными. Возможно потому, что именно сегодня ей хотелось почувствовать себя настоящей, живой, забыв о том, что она лишь подделка, созданная, чтобы помогать непревзойденному оригиналу по хозяйству.

На лестнице Элис замедлилась, позволив молодому хозяину себя догнать. Он больше не пытался говорить обидных комплиментов, и Элис решила считать это своей маленькой победой. Сделав глубокий вдох, она улыбнулась, отгоняя непрошеное волнение. В свой первый обед в новом доме она во что бы то ни стало должна понравиться этой семье!

***

Оказавшись в просторной, обставленной в светло-бежевых тонах столовой, Элис едва удержалась от восторженного вздоха. Массивный деревянный стол, укрытый тонкой кружевной скатертью, из-под которой жучиными лапками выглядывали витые темно-коричневые ножки, был заставлен белыми тарелками с пестрым содержимым. Нежно-желтые занавески слегка покачивались от ветра: дверь на террасу была приоткрыта, отчего к ароматам жаркого и свежего хлеба примешался едва уловимый цветочный. Хрустальная люстра, похожая на огромного прозрачного паука, отражая солнечные лучи, разбрасывала разноцветные отблески на стены, отчего у Элис крепло ощущение нереальности происходящего.

Как и ожидалось, ее появление произвело впечатление: разговор оборвался на полуслове, звякнули столовые приборы – кажется, кто-то уронил вилку, – и наступила тишина. Лион тут же шагнул веред, закрыв ведьму собой.

– Отец, матушка! – слегка склонил голову он. – Элис сегодня будет обедать…

– Приветствую вас, господин Лион! – прервал его высокий звонкий голос.

Элис с интересом выглянула из-за спины внезапно замершего Лиона. Девушка, сидящая слева от господина Теодора, широко улыбалась, прямо-таки светясь от радости. Каштановые локоны, уложенные идеальными короткими завитками до плеч, украшала жемчужная нить, а черные, словно ночное небо, глаза сверкали из-под густых ресниц. Темно-синее платье с белыми кружевами подчеркивало персиковый оттенок смуглой кожи и очень напоминало форму господина Лиона, будто бы девушка специально подбирала наряд в цвет его одежды.

– Марго?! – удивленно проговорил он, но тут же поправился, прибавив тону официальности: – Леди Маргарет, какой сюрприз! Давно не виделись.

– Это точно, – кокетливо усмехнулась та, расправляя кружева на тонкой белой перчатке.

«Она как настоящая принцесса!» – мысленно восхитилась Элис, рассматривая крошечную шляпку с лоскутком полупрозрачной вуали, словно бы невзначай кокетливо съехавшую набок.

– Ох, Лионелль, прошу, присаживайся, мы уже заждались! – Жозефина ерзала на стуле, переводя обеспокоенный взгляд с мужа на ведьму. – Ты пригласил Элис? Какой молодец! Правда ведь, Теодор?

***

Теодор поджал губы и сдержанно кивнул, однако, судя по недовольному выражению лица, не разделял радости супруги: его взглядом можно было гвозди заколачивать.

«По крайней мере, при гостье он не осмелится закатить скандал», – подумал Лион и мысленно улыбнулся: кто бы мог предположить, что однажды он будет рад визиту Марго.

Матушка с отцом всегда сидели по разные стороны стола. Выбор был очевиден: Лион устроил Элис рядом с матерью, подальше от «отцовской» половины, и сам уселся напротив. Ему было наплевать, как сильно вытянулось лицо леди Маргарет, которая явно не ожидала, что на сегодняшнем обеде ее соседями станут три пустых стула и хмурый, как грозовая туча, глава семьи.

– А кто ваша очаровательная гостья? – нежно поинтересовалась Марго, однако от Лиона не укрылся раздраженный взгляд, которым она наградила «гостью».

Он едва сдержал усмешку: прошло четыре года, а Маргарет совсем не изменилась. По-прежнему не любит делиться своими игрушками и не терпит конкуренток. Знала бы она, кто такая Элис, и взглядом бы ее не удостоила. Хотя скоро все проясниться, и Марго вздохнет с облегчением, вернув себе главенствующую роль в сегодняшнем спектакле.

– С вашего позволения, я представлюсь первой! – проворковала она. – Графиня Маргарет, наследница дома Руссов и давнишняя подруга Лиона.

Лион, подперев голову рукой, внимательно следил за «давнишней подругой», силясь разгадать, для чего она прибыла без приглашения. Еще и устроила такое представление.

– А вы, значит… – не умолкала Марго, теперь уже не скрываясь разглядывая разрумянившуюся от волнения ведьму.

– Меня зовут Элис, – представилась она, – и я обычная…

– Это воспитанница Жозефины! – прервал ее властный голос отца. Он наградил растерянно замолчавшую ведьму тяжелым взглядом и продолжил с нажимом: – Дочь ее близкой подруги, мисс Элисанна… Гринвуд.

Жозефина, которая как раз в это мгновение решила глотнуть лимонаду, закашлялась. Лион мягко похлопал матушку по спине, искоса поглядывая на Марго. Та удивленно округлила глаза, и Лион не смог сдержать ухмылку – куда же подевалась маска самоуверенной стервы? А отец, оказывается, не лишен чувства юмора!

– Госпо… – ошарашенно начала ведьма, но Теодор громко опустил на стол бокал с лимонадом, отчего Элис тут же умолкла.

– Она погостит у нас несколько месяцев, – продолжил он, обводя домочадцев предостерегающим взглядом.

– Полгода… – вдруг подала голос Жозефина. – Контракт… точнее уговор с подругой был на полгода!

– Полгода так полгода! – рявкнул отец и, с силой встряхнув выставленную на тарелке салфетку в форме розочки, разложил ее на коленях.

Лион, поймав на себе растерянный взгляд Элис, едва заметно ей улыбнулся. В новом платье, с длинной пышной косой через плечо она действительно походила на наивную провинциальную аристократку. К счастью, у него хватило мозгов послать ведьме подходящий для обеда наряд. Появись она в столовой в своем простеньком голубом платье, и Марго ни за что не поверила бы в историю о воспитаннице.

Понятное дело, отправляя к ведьме Карла со свертком, Лион преследовал иную цель – смягчить гнев отца от присутствия за семейным столом прислуги, но получилось даже лучше, чем он представлял. Девчонка вытянула счастливый билет. Отец слишком дорожил репутацией и не мог допустить, чтобы Марго разнесла по всему королевству шокирующую новость – герцогская чета обедает за одним столом с прислугой. И не просто с прислугой – с ведьмой! Отцу было проще повысить статус ведьмы, чем влипнуть в грязную историю.

Теперь же он ни за что не откажется от своих слов, а значит, в ближайшее время Элис предстоит много такого, о чем не может мечтать обычная девушка, не говоря уже о бытовой ведьме-прислуге. Кажется, размеренной, тихой жизни родного поместья только что подписали смертный приговор.

– Приятно познакомиться! – расплылась в фальшиво-сладкой улыбке Марго. – Надеюсь, мы подружимся!

– Да-да, вы непременно подружитесь с моей воспитанницей! – оживилась Жозефина, поняв, что буря миновала, и осознав, какие перспективы открывает новый статус ведьмы.

 Лион не сомневался: мать обязательно воспользуется шансом сделать из нее настоящую леди. Слишком долго она просидела вдали от шумного города, скучая и мечтая хоть как-то проявить свои таланты. Теперь бедняжке Элис можно даже посочувствовать: накопленная энергия Жозефины подобна смертоносной лавине. Ведьме придется на себе ощутить всю мощь материнского энтузиазма, а судя по нездоровому блеску глаз Жозефины, он нарастал с каждой секундой.

Тем временем слуги подали порционное горячее, и Теодор взялся рьяно кромсать мясо, словно барашек был повинен в произошедшем недоразумении. Остальные тоже принялись за еду. Только Элис колебалась, потерявшись в столовых приборах. Лион дождался, пока она поднимет голову в поисках подсказки, и украдкой указал на нужную вилку и нож. Она кивнула с самым серьезным видом, словно ученик, только что постигший азы тригонометрии.

Смешок заставил их обоих вздрогнуть. Марго очаровательно улыбалась, не сводя глаз с Элис.

– Кажется, ваша воспитанница имеет мало опыта в высшем обществе. Где она обучалась этикету?

– О, эта девочка еще не дебютировала, – поспешила оправдаться Жозефина, предупредительно поглядывая на мужа. – У ее матушки не было возможности нанять ей учителя по этикету, потому-то я и вызвалась помочь.

– Судя по всему, вам предстоит нелегкая работа, – хихикнула Марго, насмешливо поглядывая на Элис.

Лион узнал ее взгляд. Марго только что списала Элис со счетов, решив, что та не представляет для нее угрозы. Леди Русс была из тех, кому жизненно необходимо чувствовать собственное превосходство. Теперь она заметно расслабилась и повеселела. Лиону подумалось, что для Элис это лучший расклад, ведь теперь, когда Марго больше не считает ее серьезной конкуренткой, количество яда и издевок должно существенно уменьшиться.

Марго, заметно оживившись, болтала без умолку. Ее не смущал ни откровенно хмурый вид отца, ни рассеянность матушки – та отвечала невпопад, задумчиво ковыряя вилочкой салат. Элис, напряженная, как струнка, все чаще поглядывала на дверь. Бедняжка явно чувствовала себя не в своей тарелке, и Лион, беспокоясь, как бы Марго не взялась над ней потешаться, развлекал незваную гостью, как мог. За время, что они не виделись, она нарастила еще больше колючек и, кажется, основательно пропитала их ядом.

– Наслышана о ваших успехах в столице! – проговорила Марго, одарив Лиона откровенно томным взглядом.

– Неужели у столь занятой дамы было время интересоваться моими успехами? – усмехнулся он.

– Разумеется, мы ведь старые друзья. Я всегда найду минутку, чтобы справиться о ваших делах! – обиженно надула губки Марго.

– Если бы вы не сбежали из Академии четыре года назад, то вам не пришлось бы тратить столько драгоценного времени на ненужные беспокойства, – несмотря на вежливую улыбку Лиона, его светлые глаза походили на лед.

– О, это дела давно минувших дней, ваша светлость! – отмахнулась Марго и с чувством насадила на вилку крупную оливку, разбрызгав по тарелке сок. – Признаться, я подумываю о возвращении в Мирин.

– Правда? – отозвался Лион. – Что ж, надеюсь, в этот раз вы добьетесь признания в столице!

– Каких бы успехов я ни добилась, боюсь, мне не переплюнуть популярность молодого герцога, – Марго улыбнулась шире обычного, отчего на ее щеках появились очаровательные ямочки.

– Вы преувеличиваете мои заслуги, графиня! – ответил Лион, отпивая из покрывшегося влажными капельками стакана глоток лимонада.

Он старался избегать подобных разговоров при отце. Ведь чем больше похвалы получал от посторонних людей Лион, тем более скептическим становился взгляд герцога. Похоже, тот считал, что сын специально подговаривал всех и каждого нахваливать его перед родителями. И Маргарет, с детства вхожая в герцогскую семью, прекрасно знала об этом неловком моменте.

– Не будьте таким скромным, господин Лион, – сверкнула лисьей усмешкой Марго. – Всему Корнуэльсу известно о ваших достижениях. Титул Первого меча королевства просто так не дается.

Отец презрительно фыркнул, и Лиону даже не понадобилось на него смотреть, чтобы угадать, как искривились его губы. Однако в следующую секунду неловкую паузу нарушил восторженный вздох.

– Первый меч королевства! – глаза Элис светились неподдельным восхищением. – Получается, вы победили на Королевской Охоте! Убили монстра Ущелья!

Она вся вытянулась, ожидая продолжения увлекательной истории. Лион усмехнулся. Ему вдруг подумалось, что Элис в своей непосредственности очень похожа на ребенка, еще не обломавшего крылья о суровую реальность взрослой жизни. В груди зародилось непривычное тепло. Пусть бы у нее получилось не растерять эту искорку за время нахождения среди людей.

– Не велика заслуга, бегать за монстрами с мечом наперевес! – подал голос отец. – Будущий герцог должен не о славе и популярности думать, а стремиться сделать лучше жизнь подданных! И о долге перед королем не забывать!

– Но ведь монстры Ущелья нападают на людей, – не согласилась ведьма, за что тут же была награждена ненавидящим взглядом отца, но она, не заметив этого, продолжила: – Выходит, молодой господин спас многие жизни подданных, избавившись от чудовища!

– Ты совершенно права, детка, – вмешалась Жозефина, бросая хмурый, предостерегающий взгляд на мужа. – Лионелль – настоящий герой, которым гордится весь Корнуэльс! Не просто так принц выбрал его своим советником!

– Принц – пустоголовый юнец, думающий исключительно о развлечениях и женщинах! – не унимался отец. – На его фоне даже наш Карл стал бы образцовым советником!

– Вы звали Карла? – хриплый голос старого слуги раздался прямо за спиной Лиона.

Элис выронила вилку. Лион не мог ее винить – он и сам едва не дернулся от неожиданности. Карл умел появляться словно из-под земли.

– Никто тебя не звал! – раздраженно бросил герцог, и Карл исчез так же внезапно, как появился.

– Вы говорите о наследнике королевства, – спокойно напомнил Лион. – Не стоит позволять себе такие смелые высказывания, ведь, как вы сами заметили, наша семья присягнула на верность королю.

– Ты еще смеешь мне напоминать! – воскликнул отец. – Мне лучше, чем кому-либо известно о значении слов «долг и честь»! И даже если его высочество принц пустит страну под откос, я до последнего вздоха останусь верен присяге! Это не помешает мне называть вещи своими именами. Принц – гуляка и ловелас. Едва вернувшись из Академии, взялся устраивать бал!

– Кстати, об этом, – воскликнула Марго, о присутствии которой, кажется, уже позабыли.

Она, дождавшись, пока все взгляды устремятся к ней, продолжила:

– Я хотела попросить его светлость, молодого герцога Лиона оказать мне честь и стать моим сопровождающим на предстоящем королевском балу. Ради нашей старой дружбы.

Марго, безусловно, умела выбирать момент. Проигнорировав семейную ссору, она просто уцепилась за случайно оброненную фразу герцога, чтобы повернуть разговор в нужное ей русло.

Лион вовсе не удивился такому поведению – Марго всегда шла напролом, добиваясь своего. Его поразило другое: неужели она сама просит его составить ей пару на балу? В прошлом Марго всеми силами избегала его общества на подобных мероприятиях, а теперь, когда о нем заговорили как об одном из самых перспективных женихов королевства, готова предложить себя в качестве партнерши? Нет уж. Дважды он на эту удочку не попадется.

Лион открыл было рот, чтобы вежливо послать прекрасную леди Маргарет куда подальше, но его опередили:

– Боюсь, это совершенно невозможно, дорогая, – сияя белозубой улыбкой, припечатала матушка. – Дело в том, что Лионелль на этом балу будет сопровождать мою воспитанницу.

Отец шумно выдохнул, с трудом сдерживая распирающий гнев, но герцогиня даже не взглянула в его сторону. В ее улыбке промелькнул оскал хищницы, спасающей детеныша от врага.

– Вот как, очень жаль, – вздохнула Марго.

Отступать вовремя она тоже умела. Взглянув на маятниковые часы у стены, Марго округлила глаза в притворном удивлении:

– Уже так поздно! А ведь я обещала отцу, что вернусь к ужину! Позвольте откланяться. Благодарю за обед и ваше гостеприимство! И прошу прощения за внезапный визит! В другой раз обязательно предупрежу заранее о своем приезде.

«Лучше бы ты вообще больше сюда не приезжала!» – подумал Лион, обменявшись с Марго взглядами.

Словно прочитав его мысли, та едва заметно усмехнулась и поднялась из-за стола.

– Мы всегда тебе рады, Марго, дорогая, передавай привет графу! – проговорила матушка и, предупредив следующий ход гостьи, добавила с нажимом: – Теодор, будь добр, проводи графиню до экипажа!

Отец поджал губы и едва заметно покраснел – верный знак того, что он вот-вот выйдет из себя и закатит грандиозный скандал. Тем не менее, он послушно поднялся с места и предложил гостье локоть. Брови Марго удивленно дернулись вверх. Она с досадой взглянула на Лиона, и поспешила вежливо улыбнуться.

– Благодарю за заботу! – она взяла герцога под руку и последовала за ним к выходу из столовой.

Едва дверь за ними закрылась, матушка ударила кулачком по столу.

– Вот ведь змея! – воскликнула она. – Как она смеет после всего, что натворила, заявляться сюда и требовать тебя на бал?!

– Успокойтесь, матушка, – проговорил Лион, украдкой поглядывая на замершую, словно напуганный котенок, рыжую ведьму. – Это очень на нее похоже. Однако, думаю, вам не стоило впутывать во все Элис.

– Я знаю! – страдальчески закатила глаза герцогиня. – Прости, дорогая! Но у меня не было выбора! Эта мигера просто вцепилась своими загребущими когтями в Лионелльчика! Ох, она очень плохой человек, держись от нее подальше!

– Отцу такое объяснение не покажется достаточно убедительным, – усмехнулся Лион. – Возможно, лучше, пока не поздно, объявить о болезни Элис. Тогда ей не придется ехать на бал.

– Нет, – уверенно ответила Жозефина. – В этом случае Марго непременно добьется своего, а я этого допустить не могу! Не после того, что она сделала!

– Мама, я давно не ребенок и не нуждаюсь в вашей защите, – заметил Лион.

– Знаю… – печально вздохнула герцогиня. – И все же, поверь материнскому сердцу. Без этой девочки нам не обойтись.

Она взглянула на Элис, и на смену слезливому настроению тут же пришло оживление:

– Поверь, милая, ты ни о чем не пожалеешь! Я сделаю из тебя настоящую леди, что и не отличишь от урожденной аристократки! Найму учителей, буду сама с тобой заниматься!

– Но я ведь… простая ведьма, – неуверенно возразила Элис. – Среднего магического потенциала, пригодная к использованию в быту… Я должна помочь вашему розарию и прогнать гномиков.

– Это успеется! – отмахнулась герцогиня и мечтательно добавила: – Честное слово, тебе понравится! Ты будешь блистать!

Лион покачал головой. Обычно после таких слов матери начинался катаклизм местного масштаба. Бедняжка Элис даже не представляет, что ее ожидает.

Дверь в столовую с грохотом распахнулась. На пороге, тяжело дыша, стоял разъяренный отец.

«Началось», – с тоской подумал Лион и оказался прав.

– Жозефина!!! – не сдерживаясь, заорал герцог. – Что за выходки?! Ведьма на балу?!! Ты хочешь лишиться титула и земель? У нас был другой уговор!

– Это была вынужденная мера, дорогой, – совершенно спокойно отозвалась матушка, промакивая губы салфеткой.

– Знаю я твою вынужденную меру! – все больше выходил из себя отец. – Вон сидит, с ведьмы глаз не сводит! А ведь это из-за его упрямства нам приходится иметь дело с этой вертихвосткой! Глаза бы мои ее не видели!

– Теодор, возьми себя, пожалуйста, в руки, – мягко увещевала герцогиня.

– Он – делает, что вздумается, а я должен брать себя в руки?! Нет уж! Настоящему мужчине должно быть хорошо известно слово «ответственность»! И коли уж он эту кашу заварил, то пусть сам и расхлебывает, не надеясь на заступничество матери!

– Теодор! – вскочив с места, воскликнула Жозефина.

– Не нужно, матушка, – подал голос Лион, вставая из-за стола. – Отец прав – все произошедшее – целиком моя вина. Я решу проблему.

– Лионелль… – вид у матушки сделался совсем уж расстроенным.

– Могу я взглянуть на розарий? – вдруг спросила Элис.

Ее огромные глаза выдавали испуг, однако на губах сияла улыбка. Лион быстро разгадал ее нехитрый план – ведьма решила перетянуть внимание на себя. Непонятно только зачем.

– А ты… – начал отец, вмиг переключившись на новую жертву.

– Конечно, милая! – перебила его матушка. – Лионелль, покажи, пожалуйста, Элис оранжерею! Мне как раз нужно переброситься парой словечек с твоим отцом.

Она повернулась к герцогу, и тот, поймав взгляд жены, вмиг забыл о существовании ведьмы, даже немного побледнел. Лион поспешил обойти стол и, предложив ведьме локоть, увести ее на террасу, подальше от намечающейся бури. Ей ни в коем случае нельзя становиться свидетелем матушкиного гнева – отец ни за что не простит ей потери лица.

Сам-то он давно привык к подобному поведению герцога. Раньше Лион до последнего доказывал свою правоту, спорил и злился, однако быстро понял, что переубеждать отца – это как пытаться убить речным камушком броненосца. И перестал пытаться. А вот злиться не перестал. И сейчас он с гораздо большим удовольствием отправился бы на поле для тренировок, чтобы порубить в капусту несколько соломенных чучел, чем пытался быть вежливым с одной рыжей ведьмой, показывая ей цветочки.

Солнце уже ползло к горизонту, но жара и не думала отступать. Порывы ветра не несли прохлады, бесцельно гоняя разогретый воздух взад-вперед. Цветы, окаймлявшие террасу по периметру, плавясь на солнце, источали до того сладкий аромат, что хотелось прикрыть нос ладонью.

Миновав террасу, Элис и Лион вышли на мощенную брусчаткой дорожку и направились в сторону ровно подстриженных кустов. Вдоль дорожки в тени невысоких хвойных деревьев расположились выкрашенные белой краской ажурные кованные лавочки, а на зеленом газоне заманчиво журчали садовые фонтаны – островки прохлады и свежести. Элис с огромным удовольствием окунула бы голову в один из них – виски горели огнем, грозясь лопнуть от распирающих мыслей и переживаний, – но, скорее всего, молодой хозяин не оценит подобную выходку.

Новое платье липло к телу и сковывало движения. Элис едва поспевала за размашистыми шагами Лиона, однако не решалась попросить его сбавить темп. Ей хотелось отдышаться, чтобы хоть немного унять волнение, из-за которого магические силы пришли в опасно-неспокойное состояние.

Ведьмы вовсе не должны так нервничать. Их задача проста – колдуй себе потихоньку, не привлекая особого внимания, не раздражая хозяев чрезмерной надоедливостью. Но у Элис с самого начала что-то пошло не так. Такими темпами она не то что не получит хороших рекомендаций, но и вообще вряд ли доживет до конца контракта – если ее не убьют ненавидящие взгляды герцога Теодора и леди Маргарет, то наверняка разорвет на кусочки вышедшая из-под контроля магия.

«Сегодня же ночью насобираю успокоительных травок!» – пообещала себе Элис и, зацепившись носком за торчащий край разбитой брусчатки, с громким «ой!» обеими руками вцепилась в локоть Лиона. Тот тут же обхватил ее за плечи свободной рукой, помогая удержать равновесие, и уставился так, словно только теперь вспомнил о ее существовании.

– Простите, – привычно извинилась Элис, отстранившись от молодого хозяина, надеясь, что он не услышит, как громко забилось ее сердце. – За камешек зацепилась…

– Не ушиблась? – спросил Лион, оправляя камзол.

– Я в порядке! – поспешила заверить его ведьма и тоже на всякий случай подергала пышные складки нового платья. – Кажется, гномики и здесь постарались…

Лион огляделся по сторонам и произнес со вздохом:

– Да уж, дорожку нужно перекладывать. Такое чувство, что они подорвали ее мини-динамитом. Вон и башмачок чей-то валяется. Наверное, зацепило взрывной волной.

– Ох, бедняжки! – Элис выхватила крошечный, не больше ноготка зеленый ботиночек и печально вздохнула.

Гномы не были злыми, а вредить начинали только если люди не прислушивались к их тихим, едва различимым голосам. Элис же, как и прочие ведьмы, прекрасно слышала голоса всех разумных магических и полумагических созданий.

– Пакостники они, а не бедняжки, – возразил Лион. – Бедная здесь дорожка. Вот она-то точно никому ничего плохого не сделала!

Элис оторвалась от разглядывания башмачка, чтобы наградить Лиона осуждающим взглядом. Разве ж можно так про милашек-гномиков говорить?

– Я все починю! – выпалила ведьма, и, не щадя платья, упала на колени и уперлась руками в плоские камни.

Кажется, молодой хозяин пытался ей что-то сказать, но Элис его не слышала. Закрыв глаза, она прошептала заклинание восстановления и выдохнула, освобождая внутренний магический поток. Брусчатка хрустнула и… рассыпалась в мелкую крошку. Элис распахнула глаза и удивленно уставилась на результат своего колдовства. Теперь брусчатка превратилась в шебаршащий гравий.

– Неожиданно, – присвистнув, проговорил Лион, окидывая взглядом обновленную до самого поместья дорожку. – А главное – оригинально! Матушке понравится.

Элис не разделяла оптимизма молодого хозяина. Она-то собиралась починить несколько растрескавшихся камешков, а вместо этого разрушила всю дорожку. Ее магический поток, ощутив, что его выпускают, вдруг рванул неудержимой волной – и вот результат.

«Может, я и вправду – бракованная?» – закралась предательская мысль, но Элис тут же ее отогнала – этого не может быть. Она хорошая, и очень даже профессиональная. Разве что недипломированная.

Робко взглянув на Лиона, Элис убедилась, что он не собирался ее ругать и выставлять на улицу, а значит самое правильное – притвориться, что так и было задумано. Отряхнув запачканные каменной пылью ладошки, она приняла предложенную хозяином руку и поднялась на ноги.

– По-моему, так намного лучше, – не очень убедительно заверила она. – По крайней мере, никто не сломает ногу, зацепившись за камешек…

– Да, сложно зацепиться за камень, которого нет, – согласился Лион и, нагнувшись к самому уху ведьмы, доверительно шепнул: – А ведь отец заказывал брусчатку из Флимонии, на доставку ушло три месяца, а на укладку – еще полгода. Герцог будет в ярости.

Элис испуганно вздохнула. Ну все. Теперь ее точно вернут обратно в Башню!

– Шучу-шучу, не пугайся так! Просто ты так забавно реагируешь – я не удержался! – улыбнулся Лион, и Элис впервые в жизни испытала желание ударить человека. Словно догадавшись о грозящей ему опасности, Лион добавил: – Нет, про брусчатку из Флимонии – все правда. Просто гнев отца тебе не грозит. Мы ведь скажем, что это я тебя попросил измельчить камни.

Элис растерянно переминалась с ноги на ногу. Молодой хозяин решил защитить ее перед герцогом. Но почему? Неужели она ему понравилась?

– Будем считать это платой за твое заступничество на обеде, – предложил Лион, безжалостно затушив робко затлевшую в душе ведьмы надежду.

– Конечно, господин, – склонила голову Элис.

Она посмотрела на свое перепачканное платье, опустила взгляд на несчастную дорожку и обомлела. С земли на нее таращились десятки маленьких глаз.

Крошечные, кругленькие, словно уменьшенные снеговички, человечки больше походили на розовощеких флисовых куколок, чем на грозных вредителей. Рост самых крупных из них не превышал пятнадцати сантиметров, на головах красовались вытянутые шапочки, а лица заросли светлыми бородками.

И эти крохи каким-то образом умудрились незаметно окружить Элис в два ряда. Еще три шеренги гномов втиснулись между ведьмой и Лионом и теперь недружелюбно тыкали в сторону последнего острыми древками желтых флажков, похожих на зубочистки, и что-то пищали. Получалось очень похоже на слегка усиленный писк комариного роя.

– Стой спокойно! – проговорил Лион, заметив нежданных гостей. – Сейчас я их осторожно раскидаю, а ты отбегай в сторону…

– Что?! Нет! – встрепенулась Элис, но Лион уже занес ногу для первой атаки.

Ведьме не оставалось ничего другого, как, вытянув руку, бросить в молодого хозяина слабенькое боевое заклятие… Лиона снесло с дорожки.  Пролетев метров десять, он мягко приземлился в пахучие объятия хвойного куста и замер, не шевелясь.

– Простите, – пискнула Элис и прикрыла рот ладонью, сдерживая рвущийся из груди вздох отчаяния: теперь она точно пропала!

Атакующее заклинание против человека! Ладно, если бы она защищала жизнь хозяина, но нет – она защищала гномиков, с которыми ей надлежало «разобраться» от сына непосредственного заказчика!

Гномики запищали громче и победно вскинули над головами свои зубочистки-флажки.

– Нет, мои хорошие, вовсе это не блестящая победа, – покачала головой Элис. – Это – фееричный провал! В первый же день.

Гномики сразу поникли и умолкли. Один из гномов вышел вперед остальных и подергал Элис за краешек платья. Ведьма нагнулась и подставила ладошку. Дождавшись, когда гном запрыгнет на руку, она поднесла пассажира к лицу.

– Рассказывай, – печально вздохнула Элис. – Что у вас за история с лавандой?

Гномик запищал, активно жестикулируя крошечными ручками. Несколько раз в запале даже ткнул в палец ведьмы зубочисткой. С каждой секундой гномьего монолога брови Элис поднимались все выше. И когда писк закончился, на ее лице появилось решительное выражение, какое бывает только у людей, которым уже нечего терять.

– Я поняла, мои хорошие, сделаю, что смогу!

Приподняв платье, она осторожно переступила окружение гномиков и уверенно направилась к все еще лежащему в кусте Лиону. К своему удивлению, Элис обнаружила, что молодой господин пребывал в сознании, но почему-то не торопился выбираться из цепких лапок ельника.

– Ты разговаривала с гномами? – на удивление спокойно поинтересовался Лион, разглядывая облака.

– Д…да! – ответила ведьма и виновато уточнила: – Как вы себя чувствуете, господин Лион?

– Как человек-куст, – отозвался он.

– А почему не встаете? – прощупывала почву ведьма. – Вам что-нибудь болит? Вы ранены? Я могу попытаться вас исцелить. Вообще-то это не моя специализация, но я пробовала несколько заклинаний…

– Не надо! – перебил ее Лион, торопливо выбираясь из куста. – Я в полном порядке, уверяю тебя! Самый большой урон нанесен моей гордости. Но, думаю, я переживу, не смертельно.

– Простите, – вновь промямлила Элис.

– Да прекрати извиняться! – сказал Лион, отряхивая одежду. – Подумаешь, слегка вдарила по мне заклинанием. Мне, в конце концов, повезло куда больше, чем дорожке!

– О! – Элис закрыла лицо ладошками, не в силах вынести стыд от собственной некомпетентности.

Хотя молодой хозяин воспринял все намного спокойнее, чем она себе представляла. Может, все-таки поймет и простит? На первый… точнее на второй… нет, на третий раз! Три – счастливое число!

– Так что там с гномами? – напомнил Лион.

– Они маленькие и их обижать нельзя! – воскликнула Элис, убрав ладони от лица, и прикусила губу – она собиралась сказать совсем другое. – И они не гномы, а гномки.

– И чем гномки отличаются от гномов? – озадаченно переспросил Лион, явно не понимающий тонкой границы между этими понятиями.

– Тем, что они – девочки, – вздохнула Элис.

– Что? – не поверил Лион. – У них же борода!

– Не борода, а бородка! – возразила Элис. – У гномов борода темная и густая, а у гномок – светлая и мягкая.

– Значит, матушкина лаванда не угодила именно девочкам? – недоверчиво уточнил Лион, поглядывая в сторону дорожки. – Но почему? Женщины же любят цветы! А лаванда красивая!

– Красивая, – согласилась Элис и, стыдливо опустив глаза, продолжила: – Только вот у гномов из-за нее происходит… чрезмерное успокоение…

– У гномов? – повторил Лион. – Хорошо, но почему тогда возмущаются девочки?

– Потому что… – Элис зажмурилась и выдала на одном дыхании: – Потому что они хотят деток, а когда гномики нанюхаются лаванды, они деток хотеть перестают… а хотят только лежать в зарослях лаванды и мечтать…

– Вот оно что, – проговорил Лион. – Резонно, конечно. Понятно теперь, чего они с флажками расхаживают и дорожки подрывают. И что делать? Лаванду пересаживать?

– Нет, не нужно, – мотнула головой ведьма. – Есть другой способ.

Она опустила голову. За время их беседы гномки перебрались поближе к кусту и теперь с открытыми ртами ловили каждое слово.

– Нужно дать им бочонок корнуэльского эля, – сказала ведьма, и толпа гномок восторженно взревела, точнее вспищала. – Безалкогольного! – торопливо добавила Элис и строго пояснила для всех недовольных: – Потому что будущим мамочкам алкоголь категорически воспрещен! А вы точно не отдадите все мужьям!

– Чем безалкогольный эль поможет в их проблеме? – Лион нетерпеливо потер пальцами лоб, нервно поглядывая на крошечных бородатых дам.

– Там травка одна содержится – для гномиков очень полезная. Они и думать о лаванде забудут! – несмело улыбнулась Элис.

– Может проще их выселить? – вздохнул Лион.

– Нельзя, – отозвалась ведьма. – У них под садом и парком – многоуровневые пещеры. Ни перестроить, ни переехать. Проще с соседями подружиться.

– Ладно, будет вам безалкогольный эль! – заверил Лион и, присев на корточки, протянул гномкам руку. – Мир?

Предводитель гномок бросила в Лиона зубочиску-флажок. Остальные последовали ее примеру. Походило на работу муравьев-переростков: они бросали импровизированное копье и, разворачиваясь, занимали свое место в длинной цепочке, марширующей куда-то в заросли сада. Даже шагали синхронно.

– Будем считать это согласием, – усмехнулся Лион и поднялся на ноги. – Что ж, а у тебя интересный подход к работе. В первый же день – и столько успела!

– Вы теперь вернете меня в Башню? – обреченно вздохнула Элис, провожая удаляющихся гномок взглядом. По крайней мере, им она успела помочь…

– С чего ты взяла? – спросил Лион.

Элис с надеждой на него взглянула.

– Ты останешься здесь при одном условии, – Лион выставил перед носом Элис оттопыренный указательный палец. – Что происходит в кустах – остается в кустах! Идет?

Ведьма согласно закивала, не веря собственному везению. Все, что от нее требуется – держать язык за зубами. Она и без всяких условий не стала бы болтать о собственном позоре. Даже под пытками! Лион усмехнулся и, развернувшись, направился в сторону поместья.

– А как же розарий? – Элис бросилась следом за молодым хозяином.

– Завтра, – отозвался тот. – На сегодня мне выше крыше хватило новых ощущений!

– Простите, – печально вздохнула Элис.

– Я запрещаю тебе передо мной извиняться! – повернувшись к ведьме, проговорил он. – Могу же я так сделать? Ты послушаешь?

– Да, господин Лион, – отозвалась ведьма.

– После всего, что произошло сегодня в кустах, ты больше не можешь называть меня господином! – заметил он. – Просто Лион. Договорились?

– Да… Лион, – прошептала Элис, не веря, что молодой господин сам попросил называть его по имени.

– Вот и отлично, – усмехнулся тот, выходя на хрустящую под ногами гравийную дорожку. – И поздравляю с прибытием в Красные Дубы! Надеюсь, тебе здесь понравится!

– Мне уже понравилось, – едва слышно проговорила Элис, не сводя глаз с широкой спины молодого хозяина.

Лион довел ведьму до комнаты и, лишь только дверь за ней захлопнулась, взъерошил волосы. Это ни капли не помогло привести мысли в порядок. Он ничего не знает о ведьмах – вот, что совершенно точно понял Лион по пути от дорожки к кустам. Там, лежа в объятиях тиса и любуясь плывущими облаками, он рассуждал, хотела ли ведьма его смерти, и в конце концов пришел к выводу, что все-таки не хотела, иначе – и почему-то это совершенно не вызывало сомнений – наверняка убила бы.

Лион никогда особо не интересовался ни способностями, ни силой ведьм, однако теперь был обеспокоен не на шутку. Если простая бытовая ведьма легким движением руки может расправиться с Первым мечом королевства, то на что способна Башня, в которой этих ведьм – десятки, если не сотни.

Элис не была злой. Она так искренне раскаивалась в собственном поступке, да и с вредными гномами поладила за пару минут. Лион видел, как она старается произвести хорошее впечатление, но за свою жизнь он уже повидал девушек, которые прикидываются святыми, а после оказываются прожженными интриганками. И Элис, возможно, не так проста, как кажется.

Лиону оставалось одно – втереться ей в доверие, чтобы убедиться, что барышня не замышляет ничего дурного. Иначе разве сможет он спокойно уехать в Мирин, оставив матушку под одной крышей с опасным творением королевских алхимиков? Пожалуй, подружиться с ведьмой – меньшее, что он может сделать ради безопасности родителей.

– Письмо из дворца! – прокаркал позади голос Карла, и Лион понадеялся, что вздрогнул не слишком заметно.

– Слушай, Карл! Ты хотя бы покашлял для приличия, что ли! Так и до сердечного приступа недалеко! – пожаловался Лион, забирая с тяжелого подноса письмо.

– Другой раз непременно покашляю, ваша светлость! – пообещал слуга и, откланявшись, исчез за поворотом.

Лион только сейчас сообразил, что по-прежнему околачивается у двери ведьмы, словно несмелый ухажер, не решающийся заглянуть «на огонек». Покрутив письмо в руках, Лион направился в свой кабинет.

Устроившись за столом в любимом глубоком кресле с тяжелыми кожаными подлокотниками, он положил перед собой желтоватый хрустящий конверт. Письмо было подписано Его Высочеством наследным принцем – мелкие, острые буквы наскакивали одна на другую, словно принц очень торопился, – и запечатан капелькой красного сургуча с оттиском личной печати наследника.

Лион медлил. Раз уж Эдгар удосужился по собственной воле взяться за чернила и бумагу – значит, случилось что-то из ряда вон.

«Как будто мало мне скандалов с отцом и садовых приключений в компании с ведьмой!» – подумал Лион.

Сорвав печать, он развернул письмо и быстро пробежал его глазами. С каждой новой строчкой его лицо становилось все более хмурым. Где-то в глубине души Лион все же надеялся, что принц ограничится нытьем о скучной жизни при дворе и воспоминаниями о славных деньках их обучения в Королевской Академии. Однако разве стал бы Эдгар марать руки ради такой чепухи?

Следом за излияниями о невыносимом бремени наследника, Эдгар как будто между прочим упоминал, что на днях в одном из заброшенных домов на окраине Мирина был найден глава Башни. Не очень живой. Вину за убийство старика заочно приписали Ордену Отступниц, которые то и дело нападали на алхимиков и время от времени пытались разрушить стену Башни, окольцовывающую Большой разлом – место, опасное настолько, что понадобился целый защитный купол, чтобы оградить столицу от его пагубного воздействия. Говорят, монстры, запечатанные в разломе в десятки раз страшнее тех, что обитают в Ущелье.

Орден Отступниц, безусловно, был головной болью королевства, однако раньше они не позволяли себе таких вопиющих преступлений – похитить и убить целого главу Башни.

Дальше принц жизнерадостно сообщал новую «прекрасную» новость: свеженазначенным главой Башни стал – угадай кто? – не угадаешь – молчун Азеф, да-да! Тот самый, что тихо просидел на последнем ряду все шесть лет обучения в Академии, так и не наладив хоть с кем-то мало-мальски человеческих отношений. Потрясающий карьерный взлет для такого необщительного субъекта! Вот, оказывается, с кем стоило дружбу водить! Хотя, справедливости ради, надо заметить, что его нынешний друг, безусловно, был куда более крепким мостиком к великому будущему.

А еще Эдгар надеялся, что Лион не станет игнорировать приглашение на королевский бал, приуроченный его выпуску из Академии. «Пустоголовый юнец, думающий исключительно о развлечениях и женщинах», – сказал о принце отец и определенно не слишком далеко ушел от истины.

Лион бросил письмо на стол и, вздохнув, откинулся на высокую спинку кресла. Закрыв глаза, он постарался собрать полученные сведения в более-менее цельную картинку. Вместо этого перед мысленным взором всплыло лицо Элис. Ее сияющие голубые глаза в опушке длинных золотых ресниц и очаровательная, по-детски наивная улыбка. И восхитительное декольте, которое он успел рассмотреть, когда она склонилась к нему у куста.

– Пойду-ка, приму ванну перед ужином! – вслух проговорил он, резко поднявшись из-за стола.

«И чем холоднее – тем лучше!» – додумал он. – «Мне сейчас нужна ясная голова».

Лион и не предполагал, что настолько зависим от женского общества. До этого момента он считал, что вполне способен контролировать свои желания. Но оказалось, что всего полтора месяца вдали от столичных красавиц – и весь самоконтроль полетел к чертям после появления в их доме обыкновенной ведьмы! Выходит, он не так уж далеко ушел от Его Высочества Эдгара, гуляки и ловеласа.

Хотя, если так подумать, Марго сегодня тоже выглядела на редкость привлекательно и даже флиртовала с ним. Почему же ее заигрывания не всколыхнули в его душе прежней бури эмоций? Стоило ей покинуть столовую, и Лион думать забыл о «подруге детства», ради которой несколько лет назад не побоялся рискнуть положением, заслужив пожизненное осуждение отца.

 «Просто мне интересно, что из себя представляют ведьмы, – вот и все!» – быстро придумал объяснение Лион, запирая кабинет.

***

Оказавшись в своей новой комнате второй раз за день, Элис какое-то время растерянно стояла у закрывшейся двери, не зная, что ей теперь делать. Швабра сиротливо валялась на полу, заброшенная, одинокая, немного потрепанная…

Элис бросилась к артефакту, подняла, заботливо разгладила каждую ворсинку, поправила сбившийся бантик. Она должна беречь ее, холить и лелеять, всегда держать при себе, чтобы контролировать магический поток. Чтобы сила не вышла из-под контроля и, не приведи богиня, не навредила человеку, как это вышло у нее с молодым хозяином!

– Ох, и наделала я сегодня дел! – призналась Элис, с силой прижав к груди швабру подруги, словно бы обращаясь к самой Калисте. – Нельзя было колдовать просто так! Как хорошо, что господин Лион такой добрый! То есть просто – Лион…

Элис никак не могла поверить, что молодой хозяин вдруг приказал называть его по имени. Это казалось совсем уж волнительным и чуточку неправильным – она ведь простая ведьма, а он – наследник герцога, будущий советник короля. Она ему не ровня.

– И все-таки какой же он красивый! – мечтательно вздохнула Элис и, зажмурившись, сжала швабру в объятиях.

Хрусь.

Элис испуганно распахнула глаза, боясь пошевелиться. Она медленно опустила взгляд к груди, не в силах поверить в произошедшее. Не может же такого случиться, чтобы она сломала швабру Калисты...

– Я сломала швабру Калисты! – в ужасе воскликнула Элис, и разломанное надвое древко, выскользнув из ее рук, со стуком ударилось о пол. – О, богиня, помоги! Что же теперь со мной будет?! Как я буду колдовать? Что я вообще за ведьма-то такая – без артефакта?!

Швабра безучастно молчала, прикидываясь мертвой. Элис схватила половину с ворсом, сжала обеими ладонями, прислушиваясь к ощущениям: от артефакта не исходило ни намека на магические колебания, ни крохотной капельки преобразовательной силы.

– Правильно говорила Калиста! Все беды в мире – из-за мужиков! – всхлипнула Элис, уткнувшись лицом в мягкий ворс, и тут же виновато добавила: – Конечно, господин Лион – не мужик… В смысле – он, конечно, мужчина, но совсем не такой, про которых говорила Калиста… Ох!

Эмоции зашкаливали, мысли путались. Элис чувствовала, что теряет связь с реальностью, а ее магический поток все больше превращается в водоворот. Слишком много ей пришлось перенести в первый же день свободы.

– Дыши, Элис, просто дыши! – напомнила она сама себе и действительно глубоко задышала.

Магия более-менее успокоилась, но Элис для надежности еще немного посидела в обнимку с останками швабры. Потом она уверенно подхватила второй кусок древка и поднялась на ноги.

– Я все починю! – пообещала Элис черному бантику и, подойдя к высокой кровати, уложила на нее сложенную в одно целое швабру. – Мне всего-то нужно срастить древесину и капельку отладить магический поток… Вручную, без артефакта… Проще простого! Уж конечно куда проще, чем гадкая дорожка…

Рыжая ведьма скрестила ладони на месте разлома и забормотала единственное известное ей исцеляющее заклинание – она подсмотрела его в крыле целителей всего за несколько месяцев до финального испытания, которое она с треском провалила. Правда заклинание предназначалось для людей, а швабру, пусть даже и волшебную, человеком можно было назвать с большой-пребольшой натяжкой. Может, даже совсем нельзя было, но тогда это означало бы, что заклятие Элис на швабре не сработает.

Голубое сияние дозревшего заклинания сорвалось с кончиков пальцев и окутало поломанное древко прозрачным коконом. Как будто Элис сделала швабре магическую перевязку. Место разлома вдруг зашипело и стало потрескивать, словно только занявшийся робкий костерок, вокруг голубого кокона разлетелись крохотные искры. Швабра слабо завибрировала и скатилась с кровати. А на ее месте вспыхнул всамделишный костер.

Вскрикнув от неожиданности, Элис отбежала в сторону, и только потом сообразила, что должна затушить огонек, который, осмелев, прогуливался уже по подушке, наполняя комнату едким дымом. Ведьма схватила со столика кувшин с водой, предназначавшийся для умывания – к счастью, он оказался доверху наполнен водой, – и щедро плеснула на кровать. Огонек недовольно зашипел и уменьшился, но совсем исчезать не торопился.

Элис уже собиралась бежать в ванную за добавкой, когда ей в плечо уперлось что-то твердое. Ведьма недоуменно взглянула на внезапно возникшее на пути препятствие: перед ней в полуметре над полом зависла швабра Калисты. Она еще миг повисела, словно бы позволяя себя получше рассмотреть, а потом с силой оттолкнула Элис к двери, а сама рьяно набросилась на оставшиеся после «заливки» язычки. Из ворсистой части артефакта крошечными голубыми снарядами вылетали магические потоки. Врезаясь в огонь, они шипели, словно испаряющиеся струйки фонтана, постепенно превращая золотистое пламя в пышные серые клубы дыма.

Когда швабра погасила последний островок огня, прекрасная комната ведьмы оказалась заполнена едким туманом, и Элис поспешила распахнуть окна настежь, впустив внутрь воздух с улицы. Она перегнулась через выкрашенный белой краской подоконник и жадно набрала полную грудь летней свежести.

Солнце уже готовилось к встрече с горизонтом, рассыпав по облакам розовато-золотую пыль, и воздух уже не казался душным и спертым. Едва ощутимое дуновение ветра принесло аромат вечера – смесь хвойной горечи и свежестриженной травы. Рядом что-то стукнулось.

Повернув голову набок, Элис обнаружила рядом со своими волосами копну мягких угольных ворсинок. Швабра тоже свесилась вниз и теперь лениво болталась взад-вперед, словно бы демонстрируя своим видом жуткую усталость.

Элис осторожно заползла в комнату, не сводя удивленного взгляда со странного артефакта. Швабра последовала за ней. Она взмахнула мягкими ворсинками, словно кокетка, перекинувшая волосы на одну сторону, и зависла возле Элис.

Рыжая ведьма протянула руку и, осторожно коснувшись черного древка, прислушалась к ощущениям. Швабра не возражала – даже наоборот подалась навстречу. Спустя несколько мгновений, ведьма одернула руку и, закусив нижнюю губу, пораженно уставилась на артефакт.

– Ты живая, да? – уже прекрасно зная ответ, уточнила Элис.

Швабра радостно запрыгала на месте. Ведьма не разделяла восторга случайно оживленного артефакта – она даже не понимала, как такое могло произойти. И что теперь делать со счастливой шваброй-пожарником тоже не знала.

– Ладно, – вздохнула рыжая ведьма, понимая, что швабра никак не может быть виноватой в ее, Элис, очередном провале. – Ты замечательно справилась, молодец! И добро пожаловать в новый мир.

Швабра тут же распушилась, завибрировала и, мотнув ворсинками по кругу, выбросила в воздух целое магическое облако. Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы сизый дым, от которого слезились глаза и першило в горле, тут же в нем растворился. Немного повисев у потолка, облако покинуло комнату через окно, оставив за собой шлейф из мягкого цветочного аромата.

– Так намного лучше! Спасибо! – улыбнулась Элис, обводя посвежевшую комнату радостным взглядом. – В конце концов, Калиста оказалась права – все, что ни делается – к лучшему! Правда ведь, швабра?

Швабра и не подумала реагировать – так и висела в воздухе, помахивая ворсинками.

– Тебе не нравится, когда тебя называют шваброй? – догадалась Элис. – Что ж, давай тогда придумаем тебе имя!

Артефакт заинтересованно подвинулся к ведьме, чуть склонившись набок.

– Может быть, Долорес? – предложила Элис, но швабра не выказала одобрения, мотнув ворсинками по сторонам, словно бы говоря «нет». – Аделаида? Габриэлла? Саванна? Нет… быть может – Изольда? Так в башне звали одну ведьму. Она всегда говорила, что ее имя переводится как «красавица»…

Швабре это имя явно пришлось по душе – она закружилась, всем своим видом демонстрируя согласие.

– Правда характер у нее был не подарок… – продолжала рассуждать Элис. – Так что может быть все-таки Долорес?

Швабра категорично стукнула древком о пол.

– Ну, вот и она так поступала, – вздохнула ведьма. – Чуть что не по ее – сразу шуметь. Ладно. Изольда, так Изольда.

В комнату постучали. Швабра тут же с грохотом шлепнулась к ногам Элис.

– Молодец, Изольда, – шепотом похвалила Элис. – Нельзя забывать о конспирации!

– Я принесла ужин и записку от герцогини! – объявил из коридора приятный девчачий голосок.

Элис подняла швабру и направилась к двери. На пороге стояла служанка, кругленькая и улыбчивая. На вид – совсем, как Элис, не больше девятнадцати. Чепец с рюшами окаймлял пухленькое личико, а карие глаза смотрели с теплым интересом. В руках она держала поднос с большой, накрытой железным колпаком тарелкой, стаканом ярко-желтого сока и маленьким, сложенным вдвое листком.

– Спасибо, – поблагодарила Элис, забрав поднос из рук девушки.

– Если вдруг что-то понадобится, вы можете найти меня на кухне, – сообщила служанка. – Меня Долорес зовут. Я дочь главной кухарки, и порой госпожа Жозефина разрешает мне выполнять обязанности горничной, так что если вас заплести надо или с платьем помочь – я всегда рада услужить.

– Благодарю, но это вряд ли понадобится, – растерянно улыбнулась Элис.

Она ведь и сама – не больше, чем прислуга. К чему все эти расшаркивания?

– Ну ладно, – пожала плечами Долорес. – Тогда приятного аппетита, госпожа воспитанница!

«Точно!» – вспомнила Элис, закрыв попой дверь. – «Я ведь теперь официально воспитанница госпожи Жозефины!»

Она подошла к столику у окна и, осторожно опустив на него поднос с едой, развернула записку герцогини. Швабра тут же оказалась рядом, выглядывая ворсинками из-за плеча ведьмы.

«Дорогая Элиссана!

Сегодня ты отлично поработала и заслужила отдых.

Ложись пораньше, чтобы быть готовой к завтрашнему дню – занятия начнутся в восемь. Твое расписание обсудим при встрече.

Если понадобится помощь – зови Долорес, она – хорошая девочка.

Спокойной ночи.

Твоя наставница, герцогиня Жозефина».

– Ух, – вздохнула Элис, дочитав до конца. – Я должна справиться! Правда же, Изольда?

Швабра согласно покачала ворсинками, но волнение, сжавшее сердце ведьмы тугим обручем, и не думало отступать.

– Не жалеешь, что не стала Долорес? – спросила Элис, решив сменить тему разговора. – Была бы у тебя в поместье тезка. Очень милая, кстати.

Швабра мотнула шевелюрой и направилась к кровати. Там, немного покрутившись, словно кошка в поиске идеального места, она привалилась к углу и замерла, явно давая понять, что на сегодня разговор окончен.

– Ладно, – вздохнула Элис, откладывая записку герцогини в сторону. – После еды, я, пожалуй, приму ванну и тоже пойду спать. Может, только за травкой успокоительной схожу…

Швабра взволнованно встрепенулась, и Элис тут же замахала рукой:

– Хорошо, хорошо! Другой раз насобираю. На сегодня хватит. Отдыхай.

Она уселась на обитую мягкой подушкой табуретку и подняла крышку с тарелки. Кусочек творожного пудинга, припорошенный сахарной посыпкой и украшенный россыпью темно-синих ягод и листочком мяты, соседствовал с расписной пиалой карамельно-оранжевого апельсинового варенья. Аромат цедры вмиг напомнил Элис о Лионе. Не удержавшись, ведьма обмакнула палец в густом лакомстве и засунула его в рот. Почувствовав на языке сладкую горчинку, она улыбнулась. Молодой господин знает толк в прекрасных вещах!

Прокравшийся через окно солнечный луч добрался до лица Элис, позолотил ресницы, запутался в волосах. Ведьма распахнула глаза и некоторое время просто смотрела в белый потолок, пытаясь сообразить, где находится и не упустить отголоски теплого, как вязаные носочки, ночного видения.

Ей снился чудесный сон, в котором она была настоящим человеком. Там, в мире грез, не было Башни и контрактов. Там ей не нужно было лезть из кожи вон, чтобы понравиться другим. Там она могла распоряжаться своей жизнью, как ей вздумается.

– Быть человеком – настоящее счастье! – проговорила Элис, улыбаясь своим мыслям. – Перед тобой – все на свете двери мира. Какую ни открой – за ней ждет чудо.

Правда, Элис так и не смогла определиться, чего ей хотелось больше: сесть на один из огромных кораблей, о которых она читала в книгах, и отправиться в кругосветное путешествие или выйти замуж за прекрасного молодого человека и нарожать ему кучу светловолосых, голубоглазых ребятишек… А может и то, и другое?

«Стоп, а почему детишки вдруг оказались голубоглазыми и светловолосыми?» – вдруг пришло в голову ведьмы. – «Вышли совсем уж похожими на господина Лиона… то есть просто Лиона».

Эта мысль вмиг вернула рыжеволосую ведьму к реальности. Она ведь попала в дом к людям! И не просто людям – к герцогской чете! И сегодня у нее начнутся занятия с госпожой Жозефиной. А Лион…

– Никаких романтических отношений с людьми! – строго напомнила себе Элис.

Нельзя, чтобы хоть одна шальная мечта прорвалась сквозь тщательно выстроенную плотину самообладания. Вот если бы только она была человеком…

Бум! Элис вздрогнула, повернувшись к источнику шума. Распушившиеся, примятые ворсинки стыдливо выглянули из-под кровати.

– Задремала и упала? – догадалась ведьма. – Бедняжка Изольда! Не ушиблась?

Швабра неопределенно покачала растрепанной макушкой и лениво заползла в свой угол у кровати.

– Постой, а который час? – встрепенулась Элис.

Нельзя опаздывать на занятия в первый же день! Она обеспокоенно взглянула на настенные часы с маятником, что висели на стене у кровати, и облегченно вздохнула – всего-то пять утра.

– Отлично! – ведьма хлопнула в ладоши и, торопливо спрыгнув с кровати, подбежала к окну. – Значит, будет время навестить гномиков и заглянуть в розарий. А потом – на занятия!

Повозившись с защелками, Элис распахнула окно, впустив внутрь еще свежий утренний воздух. Из ее комнаты можно было любоваться небольшим, но ухоженным овальным двориком, мощенным шлифованным камнем. Его окружали ровно постриженные лиственные кустики, и несколько скамеечек укрылись в их тени. А посредине дворика, соседствуя с журчащим фонтанчиком-водопадом, замерли белокаменные солнечные часы.

Элис не понадобилось много времени, чтобы привести себя в порядок: умыться прохладной водой, заплести волосы в косу, подобрать подходящее платье из тех, что наполняли узкий высокий шкаф, и украсить лицо радостной улыбкой.

– Новый день – новая жизнь, – проговорила ведьма своему отражению. – Встречай его с улыбкой – и он обязательно будет лучше предыдущего!

Элис вернулась к кровати, чтобы разровнять смятое одеяло, но, едва коснувшись белоснежных простыней, с которыми, к слову, после вчерашнего пожара пришлось повозиться, дабы вернуть им изначальный вид, остановилась и покачала головой. Швабра забралась в постель и устроила пышную шевелюру на подушке.

Вообще-то, ведьма планировала забрать Изольду с собой: колдовать без магического артефакта было слишком опасно, однако Элис стало жалко бедняжку, на долю которой за последние сутки выпало приключений больше, чем за всю предыдущую жизнь: поломали, оживили, пожар тушить заставили.

– Отдохни немножко. Я пока только посмотрю! – пообещала ведьма, и, укутав швабру одеялом, выскользнула за дверь.

В поместье было тихо. Создавалось впечатление, что оно все еще спит, однако если хорошенько прислушаться, можно было различить слабые шорохи, доносящиеся с первого этажа, и приглушенный шепот прислуги. Дом готовился к пробуждению.

Элис бесшумно направилась к лестнице, бросив лишь один-единственный взгляд на дальний конец крыла, где располагалась комната Лиона. Он, должно быть, еще спал.

Когда Элис жила в общежитии Башни, их с Калистой комната тоже была крайней. Правда она не выглядела такой роскошной, как нынешняя, и ни о какой отдельной ванной речи не шло – приходилось довольствоваться одной общей купальней на целый этаж, но те времена Элис вспоминала с теплотой. Пусть приходилось каждое утро просыпаться в пять утра, будить ворчащую Калисту, а потом вместе бежать до учебного корпуса, чтобы не опоздать на занятия по бытовой магии, зато тогда в ее сердце жила твердая уверенность, что жизнь сложится самым лучшим образом.

Элис и подумать не могла, что в свое восемнадцатилетие на испытании магического потенциала она с треском провалится и будет признана «бракованной ведьмой, не пригодной к использованию в быту» и выслана в закрытую одиночную комнату с видом на стену. Она ведь была лучшей ученицей школы, шутя запоминала самые сложные заклинания и помогала доброй половине ровесниц в обуздании магического потока!

– Это чудовищная ошибка, – в миллионный раз повторила себе Элис и, отбросив в сторону сомнения, сбежала вниз по ступенькам.

Она оказалась в длинном коридоре, наполненном запахом дерева. В сердце снова шевельнулась тоска по чему-то давно забытому, она глубоко вдохнула чарующий аромат и, закрыв глаза, замерла, наслаждаясь моментом умиротворяющей свободы.

– Что ни день – то новая головная боль! – даже закрытая дверь не смогла отгородить Элис от слишком громкого голоса герцога Теодора.

Оказалось, она остановилась как раз напротив его кабинета. Отчего в столь ранний час хозяин поместья не спит? Разве аристократам не положено нежиться в постели, пока слуги готовят завтрак и полируют и без того идеально чистые полы?

«В любом случае, мне лучше поскорее исчезнуть отсюда», – подумала Элис и уже собиралась тихонечко проскользнуть мимо, когда ее ушей достигла следующая фраза герцога:

– Отступницы сожгли архив Башни, я-то тут при чем?!

Элис замерла и, не отдавая себе отчета, сделала шаг к закрытой двери. Какое-то время в кабинете царила тишина, которую вскоре нарушило новое восклицание:

– Всем семьям, держащим в услужении ведьму Башни в кротчайшие сроки отчитаться перед смотрителем! В письменном виде?!! – послышался звук, сильно напоминающий удар кулаком по столу. – Я, герцог Дэвонский, должен отчитываться перед этим сопляком? К чертям! Единственный человек, перед кем я стану отчитываться – это король!

Не нужно было видеть герцога, чтобы понять – он в ярости. Элис отошла на полшага и только теперь поняла, что случайно подслушала своего хозяина. Она попятилась еще и едва не вскрикнула, наступив кому-то на ногу. Зажав рот ладошкой, она обернулась и встретилась глазами со стариком-слугой, который вчера приносил ей подарок от Лиона. Кажется, его звали Карл.

– П…простите… – запинаясь, выдавила Элис в ладошку.

Карл не сводил с ведьмы пугающе-осуждающего взгляда. Сердце Элис стучало быстро-быстро, а мысли совершенно смешались: сейчас Карл выдаст ее герцогу и тот вышвырнет ее на улицу. Ей придется вернуться в Башню и навсегда остаться за стеной, без надежды еще хоть разок взглянуть на настоящее небо. Слуга перевел взгляд на закрытую дверь кабинета, потом снова посмотрел на Элис.

– Не спится в такую рань? – на удивление тихо проговорил Карл и прошаркал мимо, крепко сжимая под мышкой тяжелый поднос.

Элис провела взглядом его сгорбленную фигуру и, развернувшись, бросилась к выходу. Неизвестно почему страшный слуга ее не выдал, но больше искушать судьбу она не собиралась.

«Я ничего не слышала! Ни словечка!» – мысленно повторяла Элис, оказавшись на улице.

Но червячок беспокойства уже подтачивал ее изнутри. В архиве Башни случился пожар. Все из-за отступниц. Только упоминания об этих ужасных существах было достаточно, чтобы по спине начинали бегать мурашки.

В школе им рассказывали, что отступницы – проклятые ведьмы, которые когда-то сбежали из Башни. Они были злом во плоти, их магия стала черной, словно ночь. Ходили слухи, что они не гнушались даже похищениями: крали девочек прямо из их теплых кроваток и обращали их к тьме. А уж нападениям на Башню счету не было. Они старались добраться до источника силы, что находился в церкви Матери-богини, но каждый раз алхимикам удавалось их остановить и сохранить хрупкий баланс в королевстве.

И теперь из-за их выходки алхимики будут восстанавливать документы. Как только герцог отправит письмо, в котором назовет имя Элис, в Башне догадаются об ошибке и обязательно придут, чтобы заменить ее на другую ведьму. И прощай свобода. Второго шанса не будет.

– Значит, я должна сделать все, что в моих силах, и так им понравиться, чтобы они и слушать о другой ведьме не хотели! – уверенно сказала Элис, шагая по хрустящей гравийной дорожке, мимо фонтанов и тисовых кустиков.

Впереди маячили деревья сада, до которых они с Лионом так и не дошли в прошлый раз. Дорожка уходила вперед, и где-то там, позади молодых дубков и раскидистых лиственниц, должны были найтись увядающие заросли роз.

Элис почти дошла до деревьев, когда до ее ушей донесся приглушенный металлический звон. Ведьма повернула голову, всматриваясь в круглое тренировочное поле, расположенное неподалеку от дальнего крыла поместья. Кажется, там кто-то был. Кому может прийти в голову тренироваться в такую рань?

– Я только одним глазком взгляну – и сразу в розарий! – пообещала себе Элис и, убедившись, что никто за ней не следит, направилась к полю, прячась в тени деревьев.

Спрятавшись за толстым, шершавым стволом, Элис не сводила завороженного взгляда с тренировочного поля. Там упражнялся Лион. В лучах только вставшего солнца он выглядел богом войны, сильным и опасным. Светлая рубашка липла к телу, обрисовывая каждый литой мускул, взмокшие волосы потеряли привычный блеск, но от этого он казался Элис еще более привлекательным.

Странное, волнующее тепло зародилось в груди, заставив сердце биться чаще положенного, а магический поток – покрыться рябью. Прежде Элис никогда не ощущала ничего подобного. Калиста рассказывала, что магическая сила выходит из-под контроля, если ведьма сильно нервничает или же… влюбляется.

– Поток шалит потому, что я снова не взяла с собой швабру, – рассудила Элис.

И осталась очень довольна таким объяснением. Потому что влюбляться в молодого господина ей категорически не следовало, даже если очень захочется.

Лион тем временем упражнялся в стойках с мечом. Медленно перемещая центр тяжести, он без особых усилий чередовал боевые позиции, плавно меняя положение клинка. Вот он держит его перед лицом, а уже через несколько мгновений вытянутая рука пронзает воображаемого противника. Больше походило на танец. Изящный, но опасный. От таких танцоров лучше бы держаться подальше, однако Элис сама не заметила, как подалась вперед, заворожено следя за отточенными движениями молодого господина.

Вокруг Лиона рассыпались куски порубленных соломенных манекенов, а сам он выглядел сосредоточенным и серьезным, словно что-то его беспокоило. Закончив упражнение, он вытер рукавом лоб, стянул с себя через голову мокрую рубашку и перекинул ее через плечо. Элис ахнула и прикрыла рот ладошкой, не в силах отвести пораженного взгляда от обнаженного торса молодого господина.

И вовсе не потому, что даже из своего укрытия она могла рассмотреть кубики его пресса и скульптурно-правильные мышцы спины, – хотя, признаться, она впервые видела мужскую наготу, – но сейчас ее внимание было приковано к четырем длинным шрамам, располосовавшим широкую спину сверху донизу.

Неровные розовые отметины напоминали след от огромной когтистой лапы. Не нужно быть целителем, чтобы понять – от такой раны запросто можно распрощаться с жизнью. Но где он мог получить такое жуткое увечье?

«Королевская охота!» – осенило Элис.

Выходит, за звание Первого меча королевства Лиону пришлось заплатить высокую цену. Элис протянула руку, словно пытаясь дотронуться до страшных уродливых шрамов, и в этот миг до нее донесся чей-то громкий смех, а затем сразу несколько мужских голосов принялись о чем-то спорить.

Элис обернулась: со стороны каменной пристройки, упрятанной за густым забором живых деревьев, к тренировочному полю двигался неровный строй мужчин. Элис прищурилась, наспех пробегая глазами каждого из них. Двадцать четыре. Хорошее число. Счастливое.

Кожаные жилеты, застегнутые поверх темных льняных рубах, обрисовывавших крепкие руки и широкие плечи, серые трико и высокие, мягкие сапоги делали их похожими на вставших спозаранку братьев-крестьян. Однако ни их ленивые движения, ни сонные зевки не могли ввести в заблуждение – перед Элис настоящие рыцари из отряда герцога. Было в них что-то неуловимо-величественное и одновременно пугающее. К тому же только им дозволялось жить на территории поместья.

– Тренироваться в такую рань! – донеслось до Элис недовольное ворчание одного из них – хмурого усача с отчетливыми темными тенями под глазами. – Скорее бы уже светлейшество отбыло в свою столицу. Вот командир Регар никогда не заставлял начинать тренировки в шесть утра! Это же чистой воды издевательство!

– Господин Лион встает в четыре, так что считай, что он проявил к нам небывалое снисхождение, не настояв, чтобы мы поднимались вместе с ним, – улыбчивый блондин ободряюще похлопал товарища по плечу и добавил: – Может, стоит ложиться с отбоем, а не кутить в трактире до полуночи? Тогда, глядишь, сам начнешь с солнышком подниматься.

– Да иди ты, Кэс! – отмахнулся усач. – Сам затворничаешь, как обручился, так другим не мешай жить полной жизнью!

– Ну так не жалуйся тогда, достал уже! – вмешался третий рыцарь, темноволосый и хмурый.

– Отставить разговоры! – строго проговорил подтянутый, высокий мужчина с серебряными волосами, замыкающий неровный строй. – Никто не позволял обсуждать приказы молодого герцога. А все недовольные могут сегодня же подать рапорт. На ваше место претендуют сотни талантливых рыцарей, которые не станут жаловаться на чересчур ранний подъем!

На миг среди рыцарей воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрустом камней под их тяжелой поступью.

– Не горячись, командир! – блондин, которого называли Кэсом, тут же оказался возле среброволосого и легонько ткнул того кулаком в плечо. – Все знают, как мы любим молодого господина! Однако это не повод лишать нас законного права пошептаться у него за спиной! Без злого умысла – исключительно из зависти!

Командир покачал головой и ускорил шаг. Остальные последовали его примеру. Чем ближе они подходили к полю, тем шире расправлялись их плечи, тем ровнее становилась осанка. Элис перевела взгляд на замершего посреди тренировочного круга Лиона. Ей вдруг показалось, что он смотрит в ее сторону. Попятившись, она развернулась и пустилась наутек. Хоть бы только он ее не заметил, иначе точно решит, что она за ним следит!

– Уверена, он меня не видел! – проговорила Элис, переходя на бег. –  Ведь я и близко не подходила к тренировочному полю. Да! Я все утро провела в розарии!

И почему, ради всемогущей богини, она действительно не пошла прямиком в цветник? Как теперь забыть об увиденном? Разве сможет она спокойно смотреть на господина Лиона, зная, что скрывается под накрахмаленной рубашкой?

Щеки ведьмы тут же вспыхнули. Если бы только не ужасные шрамы…

– Я его исцелю! – осенило ее, и губы сами собой растянулись в счастливой улыбке. – Проще простого. Нужно только заставить его раздеться!

Она сама не заметила, как выбежала на ровную полянку, усеянную пожухлыми кустиками роз. Сердце колотилось не то от бега, не то от переживаний, а в груди росло непреодолимое желание совершить подвиг, чтобы заглушить голос разума, нашептывающий, что она снова вляпалась в неприятности.

– Бедняжки, – заключила Элис, придирчиво осмотрев розовые кусты, и воодушевленно тряхнула руками, отчего с кончиков пальцев сорвалось несколько голубых искр. – Знаю, что обещала не колдовать без Изольды, но разве я могу вас оставить в таком состоянии?

Легкий ветерок пробежался по земле, всколыхнув крошечные, поникшие шапки цветов. Они печально качнулись, ничуть не заразившись энтузиазмом ведьмы.

– Ну что, поехали? – Элис закатала рукава и приготовилась колдовать.

Лион как обычно встал в четыре. Этой дурной привычкой он обзавелся еще на втором курсе Академии. Его Высочество Эдгар, с которым Лион делил комнату в общежитии, оказался нездоровым жаворонком. Каждый день он вскакивал еще до рассвета и непременно будил соседа по комнате, объясняя это необходимостью подстроить биологические ритмы своей «будущей правой руки» под себя. Подстраиваться под ритмы «руки» было выше его королевского достоинства.

Со временем Лион перестал проклинать принца, обнаружив в раннем подъеме уйму преимуществ. Во-первых, все нормальные люди еще спали, и тренировочное поле Академии было полностью в их с Эргаром распоряжении. Да и восторженные зрительницы с факультета фрейлин не мешали упражняться. Во-вторых, после тренировки оставалось время на подготовку к занятиям. Да и день, казалось, становился дольше. А еще Лиону нравилось  встречать рассвет, смотреть, как небо наливается яркими красками, иногда розовыми, иногда оранжево-золотыми, совсем как волосы Элис…

Лион плеснул в лицо водой, отгоняя непрошенное сравнение. Умывшись, и переодевшись в тренировочную форму, он вышел из комнаты. Проходя мимо двери Элис, он немного замедлил шаг и прислушался. Тишина. Видимо, ведьма еще спит.

Спит, словно настоящий человек. Возможно, видит сны. Было очень странно вдруг осознать, что существо, которое он представлял себе бездушным механизмом, заправленным магией, вдруг оказалось невероятно живым и настоящим. Элис выглядела более человечной, чем иные люди, самодовольные и пустые. Однако в голове Лиона по-прежнему не укладывалось, как можно было создать что-то настолько совершенное в Башне.

Он вышел на дорожку, которую вчера «чинила» Элис, подковырнул носком сапога камешек и усмехнулся. Если так подумать – вот он, изъян. Ведьма была настолько сильна, что порой не могла обуздать собственную магию, а значит просчет алхимиков налицо. Хотя в глазах Лиона даже этот недостаток крепко смахивал на достоинство: кто обладает силой, тот держит в руках инструмент, способный изменить мир.

Лион шагал к тренировочному полю, размышляя на ходу о том, что выйдет из матушкиной затеи сделать из ведьмы настоящую леди. По всему выходило, что катастрофа – в случае провала Элис, его семья попадет в центр грандиозного скандала, и выйти сухими из воды не получится.

В случае успеха – тоже беда. Ведь по контракту Элис пробудет в их доме всего полгода – это максимальный срок, на который можно арендовать одну ведьму, – после чего снова должна будет вернуться в Башню или отправиться прислуживать в новый дом. В любом варианте, лишь только она попадет в новую семью – в ней тут же узнают воспитанницу герцогской четы, что в свою очередь приведет к еще более грандиозному скандалу.

Зайдя в оружейную, Лион взял свой тренировочный меч и направился к соломенным манекенам. Правильного решения не было. Он не должен допустить появления Элис на балу. Это – единственный выход из сложившейся ситуации. Лион замахнулся и обрушил на соломенный манекен удар, от которого тот развалился на две части. К сожалению, этот матушкин каприз не был невинной шуткой, а грозил уничтожить относительно спокойную жизнь герцогства. Ему придется вмешаться.

Лион самозабвенно рубил манекены, пытаясь выбросить из головы мысли о рыжеволосой Элис. Потому что, если честно, ему бы очень хотелось увидеть ее в бальном платье…

Закончив с манекенами, Лион взялся за упражнения с мечом. Обычно они помогали сосредоточиться и настроиться на правильный лад. С каждым выпадом к нему возвращались привычное спокойствие и уверенность в собственных силах. В конце тренировки, Лион стянул с мокрого от пота тела рубашку, и перебросил ее через плечо. Скоро на тренировку придут рыцари из личного герцогского отряда, и до этого времени он должен успеть переодеться и привести себя в порядок.

Лион усмехнулся. Жизнь – как огромное зеркало. Мальчишкой он прибегал на тренировочное поле, чтобы рыцари обучили его владению мечом, а теперь сам сделался учителем. Забавно.

Порыв ветра приятно прошелся по разогретой коже, пробежался свежим прикосновением по взмокшим волосам. Лион обернулся в сторону, откуда должны были появиться рыцари, и замер. Ему показалось, что боковым зрением он заметил рыжий огонек среди парковых деревьев. Он прищурился, всматриваясь в тени бурых, с изумрудными шапками стволов, но так и не смог найти ту, которая ему померещилась.

А затем он услышал приближающиеся голоса рыцарей. Лион быстро пересек поле, заскочил в оружейную чтобы поставить на место клинок и поспешил в раздевалку, где на случай необходимости дежурило несколько свежих рубашек. Закончив с переодеванием, он вышел наружу и, поприветствовав рыцарей, торопливо подошел к самому высокому.

Хмурого среброволосого командира звали Регаром, и он определенно был лучшим из лучших. В свои сорок он имел невероятный послужной список и успел отличиться в нескольких битвах у границы, что в конечном итоге и помогло ему стать командиром отцовского рыцарского отряда, невзирая на недостаточно высокое происхождение. К счастью, герцог Теодор родословной предпочитал талант.

– Сегодня ты проведешь тренировку, – сказал Лион. – У меня есть неотложное дело.

– Так точно, – кивнул Регар и, не задавая лишних вопросов, повернулся к рыцарям.

Лиону всегда была по душе его молчаливая решимость. Командир был из тех людей, которые не пожалеют собственной жизни, исполняя долг.

Развернувшись, Лион торопливо направился в сторону погребов. Там ждал огромный бочонок безалкогольного эля, доставленный вчера по его просьбе из города. Нужно занести его гномкам, а заодно заглянуть в розарий: вдруг Элис не спится, и она решит с утра пораньше уничтожить матушкин цветник. На такой случай ему лучше быть неподалеку, чтобы если что помочь сгладить ситуацию.

Элис действительно нашлась в цветнике. Присев возле розового куста, она склонила голову, внимательно изучая поникший бутон. Лион остановился под прикрытием раскидистой ели, решив немного понаблюдать. Элис с величайшей осторожностью заключила цветок в замок из ладоней и, закрыв глаза, прошептала заклинание. Ее руки слабо засветились, а когда сияние исчезло, ведьма раскрыла ладони.

Даже со своего места Лион смог рассмотреть крупную, пышущую здоровьем шапку цветка – синюю, с фиолетовыми прожилками. «Утренняя звезда» – редкий сорт роз, за который отцу пришлось выложить круглую сумму, да только цветы так и не прижились. И вот теперь легким движением руки Элис смогла воскресить один из драгоценных бутонов. Молодец.

Лион обвел глазами клумбы и даже подался вперед, не веря собственным глазам: половина кустов за спиной Элис зеленела здоровыми изумрудными листьями, а разноцветные, пузатые бутоны роз, казалось, светились изнутри. В последний раз, когда матушка затащила Лиона в розарий, чтобы поплакать над горькой судьбой «бедных цветочков», здесь витал дух запустения. Пожелтевшие, сморщенные листочки из последних сил держались за иссохшие стебли, а только проклюнувшиеся бутончики больше походили на жертв паука, чем на зачатки роз.

Теперь же кусты, над которыми успела поработать Элис, выглядели не хуже тех, что услаждали взор фрейлин в королевском саду. Выходит, матушка была права, когда настаивала на том, что одна ведьма может заменить десяток лучших садовников.

Покинув укрытие, Лион шагнул в сторону Элис.

– Доброе утро, – поздоровался он. – Трудишься в такую рань?...

Продолжить ему не удалось. Элис испуганно обернулась и резко вскочила на ноги. В тот же миг сразу несколько шипастых стеблей резко увеличились, и, словно выпущенные невидимой рукой стрелы, направились прямиком в него. Военная выучка дала о себе знать: отпрыгнув в сторону, Лион ловко увернулся от зеленого противника, избежав почти всех атак. Один росток умудрился-таки задеть скулу, и по щеке тут же сбежала кровавая дорожка.

– Господин… Лион! – воскликнула Элис, взмахнув рукой, отчего нападавшие стебли вмиг усохли, рассыпавшись по земле безжизненными серыми лоскутками. Вместе с еще десятком соседствующих с ними кустиков роз.

Ведьма бросилась к нему. Первым порывом Лиона было пуститься наутек – кто его знает, что на уме у этой рыжей затейницы, однако он вовремя напомнил себе, что Первому мечу королевства негоже от ведьмы бегать, и остался стоять, смирившись с неизбежностью новой лавины «прости-прости» от Элис.

Ведьма вмиг оказалась рядом, и окутавший ее цветочный аромат перебил даже запах крови. Она протянула руку и положила теплую, мягкую ладошку на раненую щеку Лиона. В глазах Элис стояли слезы, однако она не торопилась извиняться, упрямо сжимая слабо подрагивающие губы. Ах, да – он же сам вчера запретил ей просить у него прощение. Лион, словно загипнотизированный, смотрел в глаза ведьмы, не делая попыток отстраниться от ее руки.

Нахмурившись, Элис медленно провела большим пальцем по свежему порезу, однако вместо неизбежной боли от прикосновения к ране, Лион ощутил приятное тепло и слабое покалывание. Губы ведьмы едва различимо шевелились: она беззвучно читала заклинание. По спине Лиона поползли предательские мурашки: вот сейчас она ошибется, и его голова разлетится на части, словно переспевший арбуз, упавший на землю…

Но спустя несколько мгновений его голова все еще была на месте, а покалывание прекратилось. Элис закончила читать заклинание, и теперь просто смотрела в его глаза, не убирая руки со щеки. Лион мысленно облегченно выдохнул, однако совсем расслабляться не спешил.

Подняв руку, он накрыл ладонью ее пальчики и осторожно сдвинул их в сторону, ощупывая скулу. Раны не было. И даже намека на царапину. А он уж было подумал, что у него останется шрам.

– Лион… Ваше лицо… мне так жаль! – пролепетала ведьма.

– Элис… – хрипло проговорил Лион.

– Да? – взволнованно вздохнула она.

– Не могла бы ты убрать руку? – поинтересовался он.

Элис тут же одернула ладонь и спрятала ее за спину, словно опасаясь, что она вдруг решит не подчиниться. Теперь Лиону стало намного спокойнее. Ему снова посчастливилось остаться невредимым после колдовства ведьмы.

– Тебе, кажется, уже пора на занятия, – заметил Лион.

– Да, конечно… – немного расстроенно кивнула она, пряча взгляд. – Я как раз заканчивала…

– Отличная работа, – на всякий случай похвалил Лион, но, глянув на спасенные розовые кусты, умолк.

Бутоны, что минуту назад сияли первозданной красотой, вдруг стали чудовищно-огромными. Даже утолстившимся стеблям не удавалось удержать видоизменившиеся головки – они прогнулись к земле под тяжестью цветков. Кроме того шипастые лозы разрослись во все стороны, и матушкин розарий превратился в непроходимые колючие джунгли.

– Думаю, на сегодня лучше закругляться, продолжишь завтра, – предложил Лион.

– Конечно, господин, – Элис опустила голову и прошмыгнула мимо, направившись в сторону поместья.

Лион последовал за ней. Однако, даже не дойдя до конца парка, ведьма остановилась и повернулась к нему:

– Я могу исцелить ваши шрамы! Те, что на спине!

– Мои шрамы… – удивленно повторил Лион. Выходит, ему не показалось: Элис наблюдала за его тренировкой! – Спасибо, конечно, но я, пожалуй, откажусь. Они дороги мне как память.

– А, – вздохнула Элис и, развернувшись, вновь зашагала к поместью.

Ее плечи поникли, а руки сжались в кулачки. Лион вдруг подумал, что она всегда напряжена, когда он рядом. Ведь пока Элис не увидела его в розарии, у нее прекрасно выходило колдовать, она выглядела спокойной и уверенной, а стоило ему появиться – и магия вновь подвела ее. Быть может, дело не в ней, а в нем?

***

Лион довел Элис до поместья. Она уже немного успокоилась, придумав, как можно все исправить с несчастными розами, пострадавшими из-за очередной вспышки магического потока. Единственное, что ее тревожило – новый провал в попытке обуздать расшалившееся сердце, так и норовившее выпрыгнуть из груди всякий раз при виде Лиона.

На крыльце, едва не пританцовывая от нетерпения, их встречала герцогиня. Сегодня она выглядела иначе, чем в день знакомства. Строгое светло-коричневое платье с высоким воротником-стойкой и собранные в пучок волосы делали ее похожей на учительницу пансиона.

– О, вот вы где! Встала пораньше, чтобы сделать побольше? Умница Элиссана, уже прониклась духом поместья Дорсейнов! Хотя я до смерти ненавижу эти их ранние подъемы, если честно! Привет, сынок! – герцогиня бесцеремонно чмокнула сына в щеку и, схватив Элис за руку, потащила ее к двери. – Учитель по фортепиано прибудет к двенадцати, а пока займемся этикетом. А! Я приказала расчистить танцевальный зал, завтра приедет Фернандо – он лучший в королевстве танцор! Его обтягивающие леопардовые ласины приводят в восторг всех без исключения придворных дам!

– Мама! – возмутился Лион.

– Знаю-знаю, – отмахнулась герцогиня, – мы не будем говорить о его волшебных ягодицах при отце! А после фортепиано будет урок истории. Я пригласила учительницу из городского сиротского приюта, но пусть тебя это не смущает – она чудесная, талантливая девочка с добрым сердцем!

Элис обернулась, чтобы напоследок взглянуть на Лиона. Поджав губы и скрестив руки на груди, он остался стоять на крыльце, задумчиво любуясь красным дубом, что рос у самой дорожки. А после герцогиня впихнула ведьму в дом, и потащила в сторону, противоположную той, где располагался кабинет герцога.

По дороге госпожа Жозефина продолжала увлеченно рассказывать о будущих учителях Элис, не забывая уточнять, что в своем деле каждый из них – лучший из лучших. К тому моменту, как перед ведьмой распахнулась дверь учебного класса, ее уже немного трясло от волнения. Ее, уроженку Башни, будут обучать словно настоящую знатную барышню! Что будет, если она ошибется или – того хуже – проговорится?

– Садись за стол! – скомандовала герцогиня, впихивая застывшую в дверях Элис в просторный светлый класс.

Здесь пахло деревом и старыми книгами, а стены были выкрашены в бледно-голубой. Ближе к огромному, в полстены окну стоял внушительный стол из светлого дерева. Рабочая поверхность слегка клонилась к крепкому, гладкому стулу, а в специальных углублениях устроились баночка чернил, стакан с железными перьями и салфетки-промокашки. На стене напротив стола висела широкая темно-коричневая доска. Несмотря на свежую полировку, Элис сразу обратила внимание на слабые царапины от мела: когда-то на ней писал другой ученик.

Всю стену от двери до доски занимали учебные стеллажи, с множеством книг и закрытых полок, а в углу, недалеко от ученической парты разместился аккуратный учительский стол, на котором гордо поблескивал серебристый глобус на слегка наклоненной шпажке, и стул с мягкой обивкой. Единственной деталью, сильно выбивающейся из деревянно-серой обстановки классной комнаты, оказались пышные оранжевые шторы с веселыми желтыми кругами. Элис не сомневалась: своим появлением в обители знаний они обязаны госпоже Жозефине.

Ведьма прошла к парте и, осторожно отодвинув стул, уселась на свое место. Герцогиня обошла класс и, достав из ящика учительского стола тонкую указку, обернулась к воспитаннице и широко улыбнулась. Ее светлые глаза сверкнули предвкушением.

– Ну, что ж, приступим!

Так началась новая глава жизни Элис. Каждый день нес новые знания и новые знакомства. Наставники, которых герцогиня пригласила для своей воспитанницы, были удивительными и совершенно друг на друга не похожими.

Учитель фортепиано, господин Хель, оказался худым, седовласым и ужасно ранимым. Сперва он плакал от того, какая Элис неумеха, ведь она в жизни не видела настоящего фортепиано, а уже спустя неделю – от того, какая смышленая ученица ему досталась. А еще плакал, когда наигрывал вальс. И когда Элис сыграла свою первую песенку на десяти клавишах – тоже плакал. Однако, лишь только Элис выразила обеспокоенность чрезмерной слезливостью педагога, госпожа Жозефина заявила, что это – хороший знак.

Учитель танцев, господин Фернандо удивил и раздосадовал графиню, явившись на первое занятие в строгих, хоть и чрезмерно зауженных черных брюках да белой рубашке с пышным воротником и глубоким вырезом, открывающим мускулистую грудь до середины. Его длинные, зачесанные в хвост темные волосы лоснились от масла и пахли душистыми цветами. Впервые увидев Элис в танцевальном зале, он несколько минут кружил над ней, словно голубь перед голубкой в брачный сезон, постукивая каблуками начищенных до блеска туфель, разглядывая ее и так и этак и время от времени одобрительно цокая языком.

 – Белиссимо! – заключил он, и Элис сильно понадеялась, что незнакомое слово – не какое-нибудь обидное ругательство для новичков вроде нее. В конце концов, Калиста всегда говорила, что движения Элис грациозны, как у прирожденной танцовщицы.

Госпожа Марта, учительница истории, оказалась не намного старше самой Элис. У нее был тихий, приятный голос и милое личико, с серыми, добрыми глазами. Она собирала русые волосы в тугой «банан», а платья носила темные и строгие – ни бантика, ни игривой рюши. Зато она так увлекательно рассказывала о правителях Корнуэльса, которые бессчетное число раз переименовывали столицу государства, будто бы соревнуясь с предшественниками в оригинальности. Нынешний король Арчивальд Корнуэльский из рода Вернандис – первый, кто оставил название столицы в покое, позволив ей именоваться Мирином, как и при его отце.

На одном из уроков к ним присоединилась герцогиня. В этот день леди Марта рассказывала Элис о ближайшем соседе Корнуэльса, его главном союзнике и торговом партнере – королевстве Флимония. Оказалось, до того как госпожа Жозефина стала герцогиней, присоединившись к роду Дорсейнов и взяв к имени приставку Дэвонская в честь графства мужа, она звалась Жозефиной Венийской – по названию столицы Флимонии, волшебного города Вения, где ее отец исполнял роль наместника короля.

Герцогиня с теплотой вспоминала уютные улочки Вении, где она любила гулять девочкой, и прозрачные речки, рассекающие город на сотни неровных кусочков, и разноцветные дома с ярко-синими крышами, и цветущие зимой и летом городские сады. Элис слушала госпожу Жозефину с широко раскрытыми глазами. Герцогиня явно любила родной город. Как же сильно она должна была полюбить герцога Теодора, чтобы решиться покинуть родной дом и переехать за тридевять земель в совершенно чужую страну?

Элис настолько увлеклась своими мыслями, что не заметила, как теряет нить повествования, за что получила щелчок по носу от герцогини и дополнительное домашнее задание по этикету – реферат на тему «Как быть внимательным слушателем».

Преподавание этикета госпожа Жозефина взяла на себя. Она терпеливо рассказывала Элис самые простые правила светского общества, учила правильно двигаться, сидеть, ходить, жестикулировать. Оказалось, важно не только что ты говоришь, но и как ты это делаешь – без излишней эмоциональности, но не равнодушно, негромко, но четко и разборчиво, чтобы собеседник ловил каждое слово с величайшим вниманием. Даже стоять надлежало с достоинством – в изящной позе со спокойным, но не пренебрежительным выражением лица.

От полученной информации голова Элис шла кругом – в нее с трудом влезали знания, которые настоящие аристократы впитывали с молоком матери. Или кормилицы. Но она не сдавалась, день за днем засиживаясь за учебниками до поздней ночи. Раз однажды ей удалось стать лучшей ученицей в Башне, значит, получится и сейчас!

Верная швабра Изольда всегда составляла Элис компанию, но всякий раз, едва настенные часы возводили обе стрелки к потолку, словно бы призывая все живое отправляться в царство снов, помощница падала без сил, оставляя Элис справляться с премудростями светской жизни в одиночку. Зато утром не было лучшего будильника, чем Изольда: она умудрялась растолкать мертвецки сонную ведьму и затолкать ее в ванную, чтобы та успела привести себя в порядок и перед занятиями по этикету сбегать в розарий и спасти еще парочку цветочных кустиков.

Теперь Элис всегда брала с собой швабру, а потому колдовать выходило как никогда хорошо. Хотя быть может дело еще и в том, что за прошедшие дни Элис ни разу не разговаривала с Лионом… Молодой господин как будто избегал ее, и все их общение свелось к сухому обмену приветствиями, если вдруг не удавалось разминуться в узком коридоре. Это и печалило, и радовало Элис. С одной стороны, она смогла наконец раскрыться перед госпожой Жозефиной в лучшем свете, да и ее успехи в учебе впечатляли учителей. Но с другой стороны, каждое утро, проходя мимо тренировочного поля к розарию, она не могла сдержаться от маленькой вольности – сойти с дорожки, и несколько мгновений полюбоваться на тренировку Лиона. Она необъяснимо скучала по молодому хозяину.

Элис очень старалась оправдать ожидания герцогини, как и закончить восстановление розария, ради которого ее забрали из Башни…

Прошло две недели со дня, как Элис переступила порог поместья Дорсейнов, когда ей приснился старый сон…