Ведьма в плену, или 33 неприятности

Я бежала, высоко задрав пышный подол и неприлично оголяя колени. Неудобные туфли скинула в первые минуты, благо камни на мощеной дороге нагрелись за день, простуда мне не грозила.

Зато грозило нечто намного серьезнее…

За мной, радостно улюлюкая, неслась толпа. Вслед мне летели веселые выкрики:

— Лови ведьму!

— Ату! Ату ее!

— Эй, красотка, остановись, я непременно на тебе женюсь!..

Последняя фраза вызвала столь сильную волну гнева внутри, что я притормозила, развернулась и… оказалась лицом к лицу с разношерстной, отнюдь не дружелюбно настроенной компанией. Впереди всех стоял мой несостоявшийся жених, за ним девицы, подлые и высокомерные, лишенные всех моральных устоев и нравственных принципов. Ведь кто из порядочных девушек будет бегать по спящему городку за полночь?!

Рядом с моим женихом плечом к плечу встали его дружки, от которых вечно несло кислым, навсегда впитавшимся в их одежду, запахом местного паба. А уже за их спинами столпились те, кто присоединился к травле по пути: я успела опознать молочника, служанку из соседней харчевни, остальные прятались в ночных тенях.

— Ну что, добегалась, ВЕДЬМА?

Гнусаво улыбаясь, шаг вперед сделал Томас. Тот, за кого я планировала выйти замуж. А ведь я даже один раз позволила ему поцеловать себя в щечку. Фу, мерзость! Откуда же я знала, что он такой подлец?

Правой рукой нашарила в кармане мешочек с колдовским порошком.

«Остановись! — заверещал в голове голос разума. — Еще можно оправдаться!»

Я усмехнулась, достала мешочек, быстро высыпала на ладошку порошок.

— Повтори еще раз, — глухо произнесла я.

— Ведьма! — насмешливо и гнусно выкрикнула моя будущая жертва. — Что, будешь спорить, что это не так?

— Не буду! — я постаралась усмехнуться не менее гадко. — Свинья ты, Томас! Так и покажи свой истинный вид. Поркус!

На последнем слове я выкинула вперед руку. Слабо мерцающий в темноте порошок плавно приземлился на головы моих преследователей.

В первые две минуты ничего не происходило. Но зато потом…

— Ха, ничего у тебя… хрр… не выйдет… хрю

Все скрестили взгляд на враз покрасневшем Томасе. У него за секунды вместо носа вырос здоровенный свиной пятачок.

Я радостно хлопнула в ладоши.

Его друзья загоготали над приятелем:

— А-а, свиное рыло!

— Теперь будешь вымаливать у нее прощение… хрр… хрр… Хрю!

Еще через несколько минут все, на кого попала частичка моего порошка, уже не могли разговаривать по-человечески. Они могли только хрюкать.

Но мне было не до смеха...

Представьте, тишина, ночь, а на вас надвигается пара десятков злобных полухрюшек. В их глазах горит красным огонек, означающий, что колдовство действует великолепно.

Я в панике шарила по карманам, но в ужасе поняла, что все мешочки забыла в моем повседневном платье. Повезло, что этот завалялся. Не думала же я, что мое позднее свидание обернется полномасштабным побоищем.

Я гордо расправила плечи, рассчитала, что до меня хрюшкам еще с десяток шагов и громко произнесла:

— Все смотрите!

И… задрала подол до середины бедра. Все, кто послушно вперил в меня взгляды, замерли в ступоре.

Ой! Не все!

Оказывается, на женский пол природное обаяние ведьм не действует! Черт, черт! Как же плохо учиться колдовать без наставников и практик…

Зато приблизительно половина противников временно обездвижена.

Но девушек ни на миг не смутило внезапное выбывание парней из игры. Одна из них выразительно хлопнула кулаком по раскрытой ладони и угрожающе хрюкнула. Тут даже слова не нужны, понятно без них.

Не успела первая нападавшая коснуться меня, как раздался негромкий звук колокольчика. Все разом обернулись на него, и я в том числе. Угораздило же. Стражи!

Вскоре перед притихшими нами появился во всей красе главный страж города Вистан. Его огромное пузо было обтянуто красной атласной рубахой, пуговицы которой едва держались, буквально из последних сил. Фуражка на голове чуть съехала в бок. До меня донесся аромат хлебных дрожжей. Очевидно, Вистан ехал домой после полуночной вечеринки. Лошадка, оставленная не привязанной, всхрапнула, страж повел бровью и, тщательно выговаривая слова, произнес:

— А. Что. Тут. У нас. Происходит. А?

К сожалению, чары действовать на парней перестали, они к тому моменту уже могли двигаться. Зато действие порошка длилось до сих пор…

Два десятка полухрюшек одновременно тыкнули в меня указательными пальцами. Я порадовалась, что свет единственного фонаря на улице хорошо освещал лишь мое лицо…

Вистан близоруко сощурился, посмотрел на меня недоверчивым взглядом:

— Кассандра, это ты? А отец знает, что ты гуляешь в столь поздний час?

— Добрый вечер, Вистан, — я даже изобразила реверанс.

Я уже поглядывала в сторону темной подворотни, подсчитывая, смогу ли успеть сбежать, но тут все жертвы колдовства одновременно яростно захрюкали, привлекая внимание стража.

— А что…

Мужчина вперил взгляд в лица, точнее, в свиные рыла людей. Румянец, красовавшийся на его щеках вследствие обильных возлияний, резко спал. Он повернулся ко мне и едва слышно прошептал:

— Ведьма!

Окружающие одобрительно захрюкали.

Не успела я подхватить юбку, как меня тут же схватили. Вистан пронзительно свистнул, буквально тут же послышалось цоканье копыт. Надо отдать должное, стража в нашем городке не дремлет, бдительно пресекая любые правонарушения.

Уже через пару минут вокруг меня стояли не только злобные хрюшки и резко протрезвевший глава городской стражи, но и не менее десятка грозных, одетых в форму мужчин.

— Ведьма! — сразу сделал правильный вывод один из них.

— Сжечь ведьму! — пронзительно заверещала одна из девиц.

После ее крика я поняла, действие порошка заканчивается…

— Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! — заскандировала разозленная толпа.

Я вжалась спиной в холодную стену и закрыла глаза.

Самосуд в наших краях проходил быстро…

***

Несколькими часами ранее…

— Волос долог, да ум короток, — проворчала Вильма, расчесывая спутавшиеся волосы.

Я вздохнула. Когда женщина начинала говорить поговорками, плохо дело, жди бурю.

— Мне уже двадцать два, — твердо произнесла я, глядя в глаза Вильмы через зеркало. — Ну что мне до конца жизни в девках сидеть? Под лежачий камень вода не течет, — припечатала я одной из ее фраз.

Она, мягко говоря, удивилась и пробубнила, продолжая терзать мои волосы:

— Любовь зла, полюбишь и козла.

— Вильма!

Я вскочила со стула и обняла женщину.

— Ну ты что? И не козел он вовсе…

— А я от товарок слышала, что он с Оливией шашни крутит! — выдохнула Вильма, но меня все-таки обняла.

— А и ладно, — махнула я рукой и, лукаво сощурившись, выдала, — сегодня вечером обязательно мне предложение сделает.

— Чего удумала!

Вильма вновь усадила меня на стул и принялась доделывать прическу, не прекращая ворчать себе под нос. Но я уже ее не слушала, я погрузилась в грезы о своем будущем свидании. Томас назначил мне встречу на девять вечера, поздновато, конечно, отец бы в жизни меня не отпустил. Но кто его будет спрашивать? Я уже давно совершеннолетняя, захочу и пойду.

Знала бы я тогда, чем закончится для меня вечер, залезла бы в сундук с платьями и не вылезала из него до завтрашнего дня как минимум. Но я не знала, и поэтому спорила с Вильмой:

— Не надену я эту ужасную шаль! — я скинула с плеч старомодный платок.

— А вот и наденешь! — Вильма накинула его назад. — Приличные девушки не ходят с оголенными плечами.

— Приличные девушки замуж давно повыходили, я одна до сих пор даже не помолвлена! — сняла, смяла и кинула шаль на кровать.

— Береги платье снову, а честь смолоду! — грозно проговорила Вильма, цапнула платок и вновь натянула мне на плечи.

Я запыхтела от возмущения, не желая сдаваться, выпалила:

— Да, может, если б эту честь не берегла, давно бы замужем была!

Женщина всплеснула руками, затем уперла их в бока и ласково прошептала:

— Ах ты так! Никуда тогда не пойдешь! Да и отец тебя так поздно не отпустит.

— Отпустит, — помедлила слегка, решая делиться с Вильмой полученной информацией или нет, и поняв, что она все равно скоро узнает, добавила, — Он сегодня вечером занят будет. К нему важный гость приедет.

— Кто это? — сощурившись, вопросила Вильма.

— Охотник! — выпалила я. — Поэтому он и рад будет, если я за ужином не появлюсь.

Женщина схватилась за сердце, перепугав меня до ужаса. Наверное, надо было помягче сообщить.

Вопреки людским страхам и прочно засевшим в головах жителей нашего города стереотипам, Вильма, зная, что я ведьма, нисколько меня не боялась. Боялась она, наоборот, за меня. И не зря…

Отношение к ведьмам в нашем мире особое. «Каждая ведьма должна стоять на учете!» вопили со всех сторон глашатаи. Ага, конечно, так все и разбежались вставать на тот самый учет. Ни один же потом замуж не возьмет! Да и коситься все будут, да извести пытаться. Ведьмы это быстро на своей шкуре прочувствовали еще три десятка лет назад, когда приказ вышел. Дуры они что ли? Нет, очень даже умные, поэтому и скрываются, кто может, и живут жизнью обычных женщин.

Только вот, если кто из соседей ведьму изловит, да обличит, самосуд обычно быстро происходит, особенно, до столицы если далеко. Сжечь, да и делов. И самим спокойнее, и лишний раз следователя королевского слать не будут. А то, вон, ходили слухи, кто побеспокоит столичного следователя, покоя тому городу не будет, потому как считается, что поодиночке ведьмы не живут, всегда образовывают ковен.

Так это или нет, я, к сожалению, не знаю. Отец берег меня, как зеницу ока, и на подобные вопросы ответов не давал. Он надеялся, что я тоже сумею прожить жизнь обычной женщины. Я и старалась, честное слово! Только вот замуж очень хочется. А что делать, если никто не берет? Поэтому я и решилась немного подтолкнуть события, не куковать же мне в девках до старости! Но я очень осторожно. Старалась…

— Ох, горе ты луковое-е-е, — заголосила Вильма, — Я же тебя вот такусенькую на ручках носила, — она развела ладони, показывая, каких именно я была размеров. — Я ж в тебя всю душеньку вложила-а-а, — не успокаивалась она.

Я поспешила к ней подойти и вновь обнять. Уж лучше пусть снова поговорками своими закидывает, чем плачет.

— Не отдам тебя Охотнику! — вдруг категорично заявила та, что заменила мне мать. — Не отдам свое дитятко!

— Вильма! — я чуть сжала ее плечи. — Никто меня не забирает. Отец велел мне носа из комнаты не показывать, пока гость не уйдет.

— Да? — тут же успокоилась женщина. — Вот и ладно. Тогда носа и не показывай. И на свидание к хмырю этому не ходи.

— Вильма!

— А вот не ходи! — упрямо повторила она и погрозила мне пальцем. — А то розги достану. Маленькую не лупила, так сейчас уму-разуму научу.

Я прыснула в кулак. Все, кто знал Вильму, прекрасно осведомлены, что женщина даже мухи не обидит, она всех окрестных кошечек, собачек по вечерам ходила подкармливать. Если кто и страдал от ее тяжелой руки, так это тот, кто посмел скотинку какую обидеть. В памяти сразу всплыло лицо соседа Пафнутия, он на глазах Вильмы хворостиной корову решил поторопить. Я прыснула снова. Вот досталось тогда бедному мужчине! Она той хворостиной долго его по всему городку гоняла.

— Смешно ей, — вновь погрозила мне женщина. — Я пойду на стол собирать, а ты тут сиди. И чтоб ни шагу!

Я покорно склонила голову.

Стоило Вильме выйти, я тут же обула новые туфли и, аккуратно приоткрыв дверь, прислушалась. До меня донеслись звуки, ставшие давно мне привычными: хлопанье кухонных шкафчиков, громыхание котелков и кастрюль и немного фальшивое, но слуху приятное пение Вильмы.

Я вдохнула поглубже и на одном дыхании пронеслась вниз по лестнице, распахнула дверь, выбежала и… тут же врезалась, по моим ощущениям, в скалу.

Подняла голову, наткнулась на насмешливый взгляд стальных глаз.

— Простите, — промямлила я и попыталась обойти неожиданную преграду.

— А если не прощу, — на полном серьезе проговорил незнакомец.

Я удивилась неожиданной грубости, подняла на него взгляд. Интересный. Это первое определение, которое пришло в голову при виде довольно молодого лица с тонкими чертами и абсолютно седых волос. Наверное, жизнь у него была насыщенной… всякими ужасами. Никогда не встречала еще таких.

А еще мне послышался чарующий аромат, исходящий от мужчины. Я невольно принюхалась, закрыв глаза. Ах, как он пах! Костром, тлеющим, едва уловимым ароматом…

Я всегда остро реагировала на запахи. Каждому человеку свойственен его собственный неуловимый аромат, который не перебьешь ничем, хоть литрами духи на себя лей. Например, Вильма пахла сдобными булочками с корицей, отец – кедровыми прожаренными орешками, а вот мой избранник Томас, к сожалению, благоухал прокисшими щами, но я надеялась, что с помощью зелий смогу изменить эту неприятность.

— Что ты делаешь? — удивился голос.

А я очнулась. Словно в дурмане была. Поняла, что все это время принюхивалась к незнакомцу. Внезапно к приятному моему обонянию запаху примешался противный запах… псины!

— Ррав! — раздалось громкое.

Я от испуга подскочила, впечатавшись в подбородок мужчины. Вот же великан! Я ему едва до плеча доставала.

— Сидеть! — грозно проговорил он.

У меня дрогнули коленки, но тут я повернула голову вправо и… едва не грохнулась в обморок.

Огромный черный пес сидел и, не моргая, сверлил меня взглядом.

— А ты красотка, — неожиданно прошептал мужчина, склонившись к моему уху, — не ожидал от старого хрыча.

Я вспыхнула, сразу забыв про собаку. Во-первых, заметила, что незнакомец бессовестно пялился на мою едва прикрытую грудь, а, во-вторых, ясно осознала, кого именно он назвал старым хрычом.

— Мой отец не хрыч! И не старый! — возмутилась я.

— Отец? — явно опешил незнакомец.

— Баз! — раздался радостный возглас. — Вот ты и приехал, сорванец. Сколько лет, сколько долгих зим!

Я отпрянула от мужчины.

— Кассандра?

Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять – отец сердится.

— Ты куда это собралась на ночь глядя?

— А это я ее за… солью послала, — откуда ни возьмись выскочила Вильма с той самой шалью в руках. — Вот как спешила, даже платок забыла. На, деточка, замерзнешь ведь.

Она накинула мне на плечи старомодную шаль, я послушно запахнулась. Похлопала глазками, потопталась.

— Ну, я пойду? — я избегала взглядов и отца, и этого незнакомца.

— Иди, дочка.

Получив разрешение, я едва не побежала, но вовремя спохватилась и пошла чинным шагом, чувствуя спиной укор отца и негодование Вильмы. Теперь не обойтись без ее нотаций.

Уже почти вышла на главную площадь нашего городка, как до меня дошло. Этот незнакомый мужчина был Охотником! Именно его ждал отец. Мороз продрал меня до самых костей.

— Кассандра! Моя сладкая кошечка.

Я скривилась, но, нарисовав на лице широкую улыбку, повернулась к Томасу. Терпеть не могла его слащавые комплименты и всякие неприличные эпитеты.

— Добрый вечер, Томас, — я протянула ему руку, он тут же припал к ней слюнявым поцелуем.

Едва сдержалась, чтобы не вырвать руку. Может, я все-таки поспешила, выбрав его в качестве своего будущего мужа? Но, к сожалению, других кандидатов на горизонте не наблюдалось.

— Прогуляемся?

Согласилась.

Томас отвлек меня беседой. В чем, в чем, а именно в этом ему не было равных, по-моему, он просто не умел молчать.

Опомнилась я, когда мы завернули на улицу, о которой ходили нехорошие слухи.

— А куда ты меня ведешь? — задала я запоздалый вопрос.

— Предложение тебе делать, — заявил парень и без разрешения попытался обнять меня.

Я выставила ладонь перед собой, тот обиженно засопел.

— Разве, чтобы сделать предложение, нужно идти в… — я подбирала приличное слово, но сложно подобрать приличное к неприличному, — в заведение, куда водят непритязательных барышень?

— Ну я же должен оценить товар, — гнусно ухмыльнулся он.

Вот тут бы мне сообразить, что дело дурно пахнет, но я упрямо продолжила гнуть свою линию. Очень мне хотелось замуж.

— Вот в брачную ночь и оценишь, — я даже обиженно выпятила губу, чтобы показать насколько он меня задел своим неприличным предложением.

— Ну ладно, — притворно вздохнул Томас, а потом вдруг крикнул в сторону. — Эй, выходите.

— Кто…

Я тут же осеклась, увидев, как из темной подворотни выходят дружки моего несостоявшегося жениха, а с ними под ручку идут девицы, не обремененные моральными принципами. Оливия тоже была, с ее слов все и началось:

— Чего, не обломилось тебе, Томас, а? — она мерзко захихикала. — Сегодня ты проставляешься.

— Ты что, спорил на меня? — глухо проговорила я, в груди медленно вскипал гнев.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок, да, Томас? — грубо хохотнул один из его дружков.

Я не сводила взгляда с Томаса.

— А ты что, думала, я на тебе взаправду жениться собрался?

Его слова были словно ушат ледяной воды, я вмиг прозрела. Все его ухаживания, дешевые подарки… Все лишь бы затащить меня в койку!

— Негодяй!

Я размахнулась и от души залепила ему пощечину.

— Ах, ты!

Он схватил мою руку, замахнулся… Не знаю, что его остановило, но вдруг у него побелело лицо, он отступил на шаг, замотал головой. Я пожала плечами и развернулась, собираясь уйти с достоинством.

Мне, естественно, не позволили.

— Что ты увидел, Томас? — раздался противный голосок Оливии.

— Глаза… — донеслось до меня бормотание негодяя. — Глаза, как у кошки!

— Я говорила, она ведьма! — взголосила девица. — Вон у соседки моей после ее слов все цыплята померли, да корова перестала молоко давать! А еще…

И тут мои нервы не выдержали. Я подхватила пышный подол и побежала. За мной побежала улюлюкающая толпа.

***

И вот я стояла, дрожа и проклиная себя за неправильное поведение, и молилась, чтобы прямо сейчас здесь оказался мой отец. Только он один смог бы вытащить меня из неприятной ситуации.

— Сжечь ведьму!

Я открыла глаза. Поздно, сейчас даже отец не поможет…

Меня выволокли на середину дороги и бросили на землю. Откуда ни возьмись в руках у стражей взялись зажженные факелы. Предусмотрительные…

Медленно сужалось кольцо разозленных людей, я закрыла лицо руками и приготовилась к смерти.

— Всем стоять на месте!

Голос, привыкший командовать. Голос, который я уже слышала сегодня.

— Ррав!

К тому моменту я уже открыла глаза и увидела, что все стражи от грозного «гав» выронили факелы.

Ко мне подошел седовласый мужчина, на его губах играла кривая усмешка, он протянул мне руку… 7F9C2D

Я протянула в ответ дрожащую руку, мужчина дернул меня, поднимая, и тут же сделал странное: он достал из кармана какую-то штуку, поднес ее к моей шее. Щелчок. Я сразу почувствовала покалывание и холод, исходящий от нее.

— Эта ведьма – моя! — категорично заявил мой спаситель.

Все сделали шаг назад, но думаю, что не от грозного вида Охотника, а от оскалившегося пса. Из них двоих последний точно страшнее. Он встал, широко расставив лапы и ощерился, в темноте ярко сверкнули острые клыки.

Я стояла за спиной мужчины и всматривалась в лица людей, почти все отводили взгляды. Кроме Томаса… Его похабная усмешка вызвала вспышку гнева во мне, я, выбежав из-за спины своего защитника, бросилась к своему несостоявшемуся жениху и с размаху заехала ему коленом прямо… ну вы понимаете, парни после этого девушку никогда не забудут. Его друзья зароптали, но свирепый пес тут же образовался рядом со мной, от его рыка я вздрогнула, а вместе со мной все остальные. Кроме его хозяина, разумеется.

— Я сказал, — голос Охотника был груб, интонация не допускала даже мысли о непослушании. — Эта ведьма – моя! А сейчас быстро все по домам, и чтоб как мыши у меня!

Смотреть, как исполнялся его приказ, он не стал, подошел ко мне, схватил за талию и… закинул через плечо, словно мешок с картошкой.

— Эй! — возмутилась я. — Поставь меня обратно немедленно!

— Тихо! Чтоб ни слова до дома!

С ужасом я поняла, что язык мне больше не повинуется, промычав нечленораздельно все, что я думала о грубом неотесанном мужлане, я изо всех сил стукнула его по спине. Бесполезно! Только ладошку отбила…

За нами бежал, злорадно ухмыляясь пес. Честное слово, готова поклясться, именно такое у него было выражение морды: злое и радостное одновременно.

Так мы и дошли до моего дома.

Только он занес меня внутрь, как уши разом заложило от причитаний Вильмы:

— Ой, что делается, что делается! А ну отпусти ее, чурбан бесчувственный! Да разве с девушками так обращаются! Отпусти, я сказала! Джеймс! Джеймс!!!

Она звала моего отца, но вместе с этим не теряла времени даром, Вильма цапнула стоящую рядом со входом метлу и угрожающе наставила ее на Охотника.

— Не по рылу каравай! — крикнула она мужчине. — А ну отпусти ее немедленно, а то так отхожу тебя, что мать родная не узнает!

— Да! — я так порадовалась возвращению голоса, что от радости пнула Охотника в живот, но, как вы понимаете, он этого даже не заметил. — Поставь меня на пол!

На крики и вопли вниз почти кубарем скатился взъерошенный отец.

— Баз? Что происходит?! — рыкнул на мужлана мой любимый папа.

Наконец, меня поставили на пол. Я отряхнула подол, поправила съехавшую лямочку на плече и… ничего не успела сделать, потому что в дверь затарабанили.

Отец цыкнул сразу на всех нас троих и впустил в дом Вистана. Вильма спрятала метлу за спину.

— Ведьма… — выдохнул уже трезвый, но все еще донельзя перепуганный глава городской стражи. — Она! Она ведьма!!!

Увидев меня, он заверещал, словно баба, обнаружившая пропажу кошелька на рынке.

Мой отец невозмутимо цыкнул и на него тоже, полез рукой в карман, достал мешочек (вот точь-в-точь, как мои), ссыпал из него содержимое на ладонь, и бросил все в лицо стражу. Тот сразу притих.

— Вистан, моя дочь никакая не ведьма, а добропорядочная девушка, — ласково проговорил отец. — Сегодня вечером ты и… — он оглянулся на База.

— Пара десятков людей, — подсказал ему Охотник.

Отец с осуждением посмотрел на меня.

— Томас, Оливия, дружки его… — промямлила я.

— Ты и все, кто видел колдовство, напились просроченного вина в пабе близ Красной улицы, потому вам и померещилось. Черт знает что!

Я переминулась с ноги на ногу, последние слова точно мне предназначались.

Успокоенный глава городской стражи вышел из дома. С минуту в нашем доме стояла пронзительная тишина.

— Отец, ты колдуешь?! — дошло до меня.

— И часто ты это делаешь? — ехидно вопросил Охотник.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — проворчала Вильма, а я не поняла, мне это она ответила, или нам обоим. Помедлив чуть, женщина добавила, — Мало прокукарекать, надо обеспечить рассвет.

— Ты права, Вильма, — кивнул ей отец. — Присядем, предстоит серьезный разговор.

***

Мы уселись за небольшой чайный столик, но не успел отец сказать и слова, как очень громко заурчало у меня в животе.

— Прошу прощения, — смутилась я.

— Соберу на стол, негоже голодными на серьезные темы разговаривать.

Вильма вышла из-за стола. Отец в упор смотрел на Охотника, тот отвечал не менее тяжелым взглядом.

— Сначала я…

— Сначала сними с меня эту штуку, — перебила я мужчину.

— Не могу, — развел руками нахал.

— Баз, — прорычал мой отец.

— Я заклял кольцо подчинения, теперь она сможет снять его только тогда, когда я добьюсь своей цели.

— Это не кольцо! — возмутилась я. — Это ошейник!

— Баз, — угрожающе произнес отец.

— Я ехал к тебе за советом, Джеймс, но, судя по всему, — он хищно улыбнулся, — ты помог мне решить проблему.

— Как-кую проблему? — заикнувшись от волнения, вопросила я. Внутреннее чутье подсказывало, что это у меня начинаются очень серьезные проблемы.

Охотник не обратил на меня внимания, он смотрел прямо на отца:

— Она вернулась, Джеймс.

Из кухни показалась Вильма с тяжело нагруженным подносом в руках. Отец тут же поднялся помочь ей.

Ели молча, ответа на животрепещущий вопрос, кто такая «она», я не услышала. Конечно, я и не спрашивала. Вообще, сделала вывод еще в детстве, когда молчишь, можешь узнать намного больше…

Я протянула руку за куском хлеба, как вдруг из-под стола выползла страшная морда и легла на мои колени. Замерла, боясь даже вздохнуть. Может, мне показалось, но пес явно косился на мою котлету!

— Фу, собака страшная! — воскликнула Вильма, обратив внимание, видимо, на мое перекошенное от страха лицо, а затем заметив причину моей гримасы. — Иди, иди…

Она встала из-за стола и, подгоняя пса, отправила его… на кухню. Я обреченно вздохнула, доброе сердце Вильмы было известно каждому в нашем городе. Этот наглый, страшенный пес чуть ее любимое дитятко не сожрал, а она ему сейчас еще еды даст…

И точно, некоторое время спустя пес вышел из кухни с самым умильным выражением на страшной морде.

— Вильма, спасибо за прекрасный ужин. Прошу тебя, собери вещи Кассандры, она уезжает прямо сейчас.

Я едва не подавилась вишневым желе, услышав такие новости. Отец кинул на меня предостерегающий взгляд, сразу после наградив таким же побледневшую Вильму. Женщина молча пошла на второй этаж.

— Итак, — проговорил отец, когда услышал, что дверь моей спальни хлопнула, —продолжим…

— Папа! Я не хочу никуда уезжать!

Аппетит пропал вовсе, я отодвинула от себя лишь наполовину съеденное блюдо.

— Дочка, — устало выдохнул в ответ мой отец, — слишком часто я в последнее время подчищаю за тобой. Совсем скоро правда о тебе может выплыть наружу. Баз проводит тебя до столицы, где ты сможешь встать на учет. Так у тебя будет шанс…

— Нет!

— Нет.

Мы сказали одновременно. Отец махнул на меня рукой, повернулся к Охотнику.

— Ты не хочешь помочь своему наставнику? — он нахмурил брови.

— Знаешь, Джеймс, а я все гадал, почему же ты никогда не зовешь к себе, почему всегда приезжаешь сам, — мужчина бросил на меня мимолетный взгляд. — Вот, оказывается, причина. Ты воспитываешь ведьму!

— Так ты отказываешься? — отец проигнорировал сказанное.

— Я сказал, она вернулась.

— Я услышал тебя с первого раза, Баз.

— Каргала в столице. Ходят слухи, что она собирает новый ковен. Ты знаешь не хуже меня, Джеймс, что ее нужно остановить, — Охотник сделал небольшую паузу и выдал, — Только ведьма может легко учуять другую ведьму…

— Не смей даже думать вмешивать в свою вендетту мою дочь!

— Это не только моя вендетта, Джеймс. Или ты успел позабыть свою жену?!

— Ты надел на нее ошейник! Ни одна ведьма в здравом уме к ней не подойдет!

— Она не в здравом уме, и ты это прекрасно знаешь!

Я поерзала на стуле, но замерла, боясь привлечь к себе внимание. Может, мужчины выпустят пар, и все решится само собой, а я останусь дома? Я скрестила пальцы под столом, экстренно вспоминая все молитвы. Пусть, пожалуйста, пусть все будет, как прежде! Я даже больше не буду никому подсыпать любовного порошка. Честно-честно!

— Моя дочь не сможет тебе помочь. Она не обучена.

— Ты воспитал ведьму, но не обучил ее?!

— Я хотел, чтобы она прожила нормальную жизнь!

— Она, — мрачный тип ткнул в меня пальцем, — ведьма! Рано или поздно, но она войдет в силу. Что может быть страшнее ведьмы-недоучки?

— Сбрендивший шаман? — предположил отец.

Но гость шутки не оценил.

— Ты – Охотник, Джеймс! Лучший, во всяком случае, был им. Сейчас ты адепт Безликого. В твоем городе порядок, слов нет. Но дочь-ведьма? Как думаешь, кто заинтересуется этим фактом в первую очередь?

— Смеешь угрожать мне? Мне? Щенок!

Я вся съежилась и прижала ушки. Никогда не видела отца в таком гневе. Но судя по лицу База, он не был впечатлен силой ярости своего наставника.

— Мы не выбираем, кем родиться, Баз!

— Она – твоя приемная дочь! Ведьмы – зло во плоти.

— Кто из вас зло во плоти, видно невооруженным взглядом. Она – невинная девушка, сколько крови на твоих руках?

Я перевела взгляд, полный ужаса, с отца на Охотника.

— Я не убиваю женщин, — поморщился Баз. — На моих руках также нет крови обычных людей. А крови нечисти и нежити на моих руках не больше, чем на твоих! Вурдалаки, оборотни, безумные колдуны, до сих пор воскрешающие кровожадных богов, призраки…

Отец поднял руку в предостерегающем жесте, Охотник осекся, посмотрел на меня и хмыкнул. Он впервые обратился ко мне за весь ужин:

— У тебя такой вид, будто ты впервые слышишь об этих тварях… — мужчина перевел взгляд на моего отца. — Твоя дочь не знает о мире, в котором живет?!

— Чего именно ты хочешь от моей дочери? — вновь проигнорировал вопрос наглого типа мой отец.

— Она поможет мне найти Каргалу, я убью злую ведьму, и твоя дочь свободна!

Я прикусила язык, чуть было не ляпнула, что он только что говорил, что будто не убил ни одной женщины. Через мгновение до меня дошло… А вдруг он ведьм и за людей не считает?! Ой, что-то мне очень страшно стало!

Между тем, Баз продолжил:

— Я уверен, со столь сильными способностями к колдовству твоя дочь быстро справится. Я, в свою очередь, замолвлю за нее словечко перед королем. Будет ведьмой золотой сотни…

У меня помрачилось сознание. Королевская сотня! Та самая сотня избранных ведьм, которых сам король одобрил. Их возносили над простыми ведьмами, их холили и лелеяли. Но попасть в эту сотню было нереально. Хотя бы потому, что живут обычно ведьмы не один век…

Я быстро пришла в себя. Не нужно мне никакой золотой сотни! И на учет я вставать не хочу! Я хочу, чтоб как прежде… Ох, как я кляла себя за все, что натворила! Ах, если бы повернуть время вспять…

— Дочка, иди переодевайся. Я отдам распоряжение, через десять минут карета будет готова.

— Мы поедем верхом, — поморщился Баз.

— Моя дочь не ездит верхом, — отрезал отец.

— Ты не посвятил ее в наши знания, ты не обучил ее нормально колдовать, ты что, ее даже на лошади ездить не научил?

— Ну…

Я поднялась.

— А меня вы не хотите спросить? Я никуда не поеду!

Отец хмуро глянул на меня:

— Дочка, иди переодевайся, я после поговорю с тобой наедине.

— Но папа!

— Я сказал.

Я понуро побрела на второй этаж. Там меня ждал не менее эмоциональный диалог с Вильмой.

***

— Ты как ушла, и он сразу следом за тобой ушел, — всплеснула руками Вильма.

Мне поплохело. Он что, следил за мной все те часы, что мы гуляли с Томасом?

— Вильма, помоги мне, — взмолилась я. — Отец приказал мне ехать с этим Охотником!

Женщина побледнела, подбежала, крепко прижала меня к груди.

— Деточка, девочка моя, ты самое дорогое, что у меня есть, но…

— Но?

Я заглянула ей в глаза. Что такое? Мне стало еще хуже от ее взгляда.

— Но ты должна послушаться отца. Поверь, я знаю его много дольше, чем ты. Если он решил отправить тебя с этим мужчиной, значит, так будет лучше. Они – одного поля ягода.

— Но как же так? Ты же сама его метлой… Это не мужчина! Это Охотник, Вильма! Он хочет с моей помощью поймать своего давнего врага, какую-то Каргалу…

Я протараторила все это очень быстро, но увидев, как побледнела еще больше Вильма, осеклась.

— Ты знаешь ее?

— Знаю, — едва слышно вымолвила женщина, затем засуетилась, подбежала сначала к одному шкафу, затем к другому, после открыла сундук с моими платьями. С криком, — Ага! — она подлетела к моей кровати, скинула подушку, одеяла и, покопошившись в недрах постели, вытащила что-то оттуда.

— Вильма?

— Вот! Возьми это, — она протянула мне маленькую булавку с изящным украшением в виде черного кота.

— Что это?

— Твой оберег, — женщина приколола было булавку к моему платью, потом всплеснула руками, — Скорее переодевайся в дорожное! А булавку приколешь к отвороту, да не забудь переставлять ее каждый раз на платье, которое будешь надевать. Поняла?

— Вильма… — простонала я.

— Давай! Береженого Бог бережет, — настойчиво проговорила она. — А я пойду тебе в дорогу соберу.

И вышла за дверь! Та, которая заменила мне мать. Просто отпустила меня со странным мужиком, который не умеет себя вести с девушками. Никогда не забуду, как он нес меня, словно мешок картошки.

Я быстро переоделась, булавку все же приколола. Никогда не верила ни в какие обереги, но вдруг…

У меня оставалась последняя надежда, я очень верила, что смогу убедить отца передумать.

***

Он пригласил меня в свой кабинет, где и состоялся решивший мою судьбу разговор.

Едва отец прикрыл дверь, как я кинулась к нему в объятья с мольбой:

— Папа, прошу, не отпускай меня с ним. Я обещаю, что больше никогда, честное слово, не буду колдовать!

— Дочка, — он нежно взглянул на меня, — ты не сможешь противиться своей сути. Сила все равно найдет выход. Единственное, я верю, что воспитал достойного человека, ты сумеешь сделать правильный выбор.

— Но папа…

— Дочка, я слишком долго закрывал глаза на всплески твоей Силы, я упорно видел в тебе ту маленькую девчушку, которую вырвал из лап волков. Ради тебя, дорогая, я покончил с охотничьей жизнью. Я очень люблю тебя, но тебе пора повзрослеть. Возможно, я был не прав, что не обучил тебя.

— Так обучи! Обучи меня сам, отец, — я едва сдерживала слезы, впервые в жизнь он был глух к моим просьбам. — Не отдавай меня ему.

— Я размяк, дитя, я стал слаб. Негоже учиться у слабаков, даже если когда-то они были лучшими. Баз – хороший человек с добрым сердцем, пусть тебя не пугает его внешний вид и грубые манеры…

— Он пленил меня! — я двумя руками схватилась за ошейник. — И после этого ты называешь его хорошим человеком?! Он хочет использовать меня!

— С его методами я не согласен, да, — отец взглянул мне в глаза. — Но так или иначе, сама судьба столкнула вас вместе. Отныне вам и идти вдвоем.

Я подняла на отца испуганный взгляд.

— Ну, пока не разберетесь с ведьмой, — добавил он, помедлил немного и выдал, — Он мой ученик. Я знаю его лучше, чем он сам знает себя. Он не даст тебя в обиду. Он защитит тебя.

— Да, — с горечью заметила я. — А кто защитит меня от него? Он сам меня обидит.

— Я решил, Кассандра. Ты едешь с ним. Я жду тебя дома, но только после выполненного задания. У меня нет сына, но пусть дочь доведет до конца дело, которое не смог довести я…

***

Пусть все окажется дурным сном!

Я словно в тумане зашла в кабину кареты, следом поднялся Охотник, а уже потом залез и его страшный пес.

Я была в таком шоке, особенно после слов Вильмы: «Долгие проводы – лишние слезы». Они с отцом не вышли даже на улицу! Я находилась в таком состоянии, что мне было все равно и на мрачное выражение лица неотесанного мужлана, севшего прямо напротив меня, и на наглого пса, развалившегося в фривольной позе на полу.

Я закрыла глаза и молила – пусть все окажется дурным сном! Ведь не может так быть, чтобы отец выгнал меня из дома! А еще, что на меня надели ошейник подчинения!

Не может быть…

Резкий рывок кареты заставил меня полететь вперед прямо на Охотника. Полудрема мгновенно спала, я широко открытыми глазами в страхе смотрела на невозмутимое лицо, невольно отметила приятные черты: прямой нос, практически идеальный овал, по-мужски узкие губы… Я судорожно вдохнула глубже, его аромат был мне до странного приятен, запах костра… Затем я перевела взгляд на свои руки, которые судорожно сжимали широкие плечи. Я вспыхнула, осознав неприличность ситуации. Мужчина хмыкнул, приподнял меня со своих колен, пересадил рядом с собой и вылез из кабины.

Я прижала руку к груди, сердце колотилось столь сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из хрупкого тела. Волнительно, знаете ли, оказаться на коленях незнакомца. От него исходило тепло и… Я задумалась, пытаясь проанализировать собственные ощущения, а затем натолкнулась на ехидный взгляд пса, тут же подобралась. Почему-то мне не хотелось показывать свой страх, да и другие эмоции, животному. Пес нарисовал на страшной пасти ухмылку, глухо рыкнул и выскочил следом за хозяином.

Я выдохнула. Очень странный этот пес!

— Кассандра, выходи из кабины, — через несколько минут раздался приказ.

Я торопливо вышла, на миг лишь оторопев от осознания того, как он произнес мое имя. Почему-то я не ждала от него подобной вежливости. Думала, что будет что-то типа «ведьма» или вообще без обращения.

Не об этом думаешь! Одернула я себя и поинтересовалась:

— Что случилось?

— В яму заехали, — ответил пожилой кучер. Он недавно устроился к отцу на работу, и, к своему стыду, я не запомнила его имя. — Поломка серьезная, несколько часов провожусь точно. Но вы пока можете отдохнуть в придорожной таверне.

Мужчина вскинул руку, показывая на одноэтажное небольшой здание.

— Тебе помочь? — хмуро спросил Охотник у кучера.

— Сам справлюсь, господин хороший, — отмахнулся тот и, погладив по голове пегую лошадку, дал ей кусок сахара. Затем проделал то же с конем База, который не вез карету, а просто скакал рядом.

— Добро, — кивок ему. — Пошли, — а это уже мне.

Пес увязался за нами.

Мы уже почти дошли до таверны, как меня словно молнией поразило. Я вспомнила!

— Баз, — ну вот и я впервые позвала его по имени.

Только вот мрачный тип даже не повернул головы в мою сторону.

— Баз! — я встала, скрестив руки на груди.

— Что? — соизволил обернуться он. Его страшная собака склонила башку вбок, будто тоже приготовилась внимательно слушать, что я хочу сказать.

— Этой таверны здесь быть не должно.

Мужчина недоверчиво поднял бровь, на его упрямом лбу образовалась морщинка, видимо, должная свидетельствовать об упорной мозговой деятельности. Он подошел ко мне совсем близко, настолько, что я вновь уловила его приятный аромат.

— Объяснись! — потребовал он.

Меня передернуло от его приказного тона, но не показывать же свой характер ночью посреди дороги…

— Я уверена, никакой гостиницы тут быть не должно. Мы с отцом часто ездим в гости к родственникам в соседний город. Поездка занимает несколько часов. Так вот, — у меня почему-то пересохло в горле. Этот угрюмый тип просто сверлил меня взглядом. — Дорога между городами одна. Мы же едем в Хэлтон?

Охотник кивнул, продолжая буравить меня взглядом.

— Между моим родным городом и Хэлтоном никогда не было остановок, почему-то местные не желают ставить здесь даже харчевни, не говоря уже о тавернах.

Мужчина склонил голову вбок, точь-в-точь, как его жуткий пес.

— И что? — буркнул он.

— Мы ездили в Хэлтон буквально неделю назад. Я уверена, никакой постройки тут даже не намечалось.

Охотник повернул голову к таверне. Здание гостеприимно светило всеми четырьмя окнами, даже дверь была приоткрыта.

Мужчина вновь повернулся ко мне и, скептично сощурившись, выдал:

— Ты уснула практически сразу, как мы отъехали от твоего дома и мирно проспала часа три. Ты всегда спишь в пути?

Я вспыхнула.

— Конечно, нет! Тем более мы всегда выезжаем с рассветом…

Охотник снова склонил голову вбок.

— Мне она не нравится, — неуверенно произнесла, стушевавшись под двумя парами глаз.

Это все, что я позволила себе сказать вслух. Ну не говорить же ему, что у меня от одного взгляда на таверну все внутренности скручиваются в узел, озноб продирает до костей и хочется сбежать. Он же непременно высмеет меня. Он и его пес, у которого было непередаваемое выражение морды, он будто говорил: «Давай, давай, говори дальше всякую ерунду, а мы с хозяином послушаем и похохочем над глупой девушкой».

Я расправила плечи и твердо заявила:

— Я не пойду в эту таверну. Я лучше останусь с кучером.

Пес недоверчиво пошевелил острыми ушами, мужчина нахмурился.

— Пойдешь.

— Не пойду.

Он подошел ко мне очень близко, я сдерживала себя из последних сил, чтобы не отступить назад. Охотник дотронулся до моего подбородка и, прямо глядя в глаза, процедил:

— Я скажу один только раз, Кассандра. Для нашего общего душевного спокойствия, модель твоего поведения следующая: я сказал – ты сделала. Поняла?

Я смахнула его руку со своего лица и упрямо посмотрела на него.

— Не поняла, — вздохнул Баз. — Пойми, Кассандра, я тоже не в восторге от твоего общества, ты мне нужна лишь для того, чтобы поймать моего врага. Я не буду тратить время на женскую мнительность. И тебе советую впредь всегда иметь доказательства своим словам…

— Но… — я хотела возразить, ведь у меня как раз и были причины для тревоги. Ну не было тут никакой таверны неделю назад! Откуда она могла взяться? Явно что-то нехорошее происходит.

— Нет, — обрубил мужчина. — О женской невнимательности и фантазиях ходят легенды. И к тому же, день назад я сам проезжал мимо этой вот, — он ткнул рукой в пугавшее меня здание, — таверны.

— Но не заходил туда?

Он громко и тяжело вздохнул, вновь приблизился ко мне.

— Чтоб больше ни слова, пока не разрешу. Иди за мной.

Снова! Он снова это сделал! Я почувствовала, что язык абсолютно мне не повинуется. Мало того, и ноги тоже!

Баз повернулся и мерно зашагал к таверне. А мое тело, словно я стала марионеткой, пошло за ним.

«Не знаешь броду, не суйся в воду» прозвучало в моей голове голосом Вильмы, я могла лишь мысленно выругаться. Вот ведь мужлан! Даже не прислушался ко мне, не соизволил дотерпеть до конца мой речи. Чтоб… Я вовремя осеклась, даже мысленно не стоит желать чего-то плохого, потому что, к сожалению, это все может исполниться. А сейчас этот невыносимый тип – моя единственная защита.

От кого защита, я старалась не думать, но вот все равно вспоминались самые разные страшилки про внезапно появляющуюся таверну. Шептали, что появляется она…

— Здравствуйте, гости дорогие!

На порог вылетела средних лет женщина необъятных размеров. Я с испугом всмотрелась в ее лицо, а там, поверьте, было чего испугаться: фиолетовые тени, толстой черной линией обведенные глаза, а губы будто натерты алым лаком. Одета она была в странного вида балахон, наверное, призванный скрывать некоторые недостатки фигуры, но со своим предназначением он явно не справлялся…

— Ах, как мы рады вас приветствовать!

Следом за женщиной на улицу выкатился и мужчина. И, да, шарообразный невысокий человек именно выкатился – колесом из дома. Циркачи они что ли?

Когда вышел третий человек, мои догадки стали казаться мне вполне логичными. Разукрашенная дама хорошо подошла бы на роль клоуна, первый мужчина – на роль акробата, пусть и с непривычными в данной профессии габаритами, а вот третий…

Я с интересом осмотрела высокого худощавого брюнета сверху донизу, и у меня в голове почему-то возник образ циркуля, а не представителя какой-нибудь цирковой профессии. Он и правда, словно циркуль, имел очень длинные ноги, тело было коротким, а еще на голове у него красовался цилиндр. Одет он был в парадно-выходной костюм, у меня похожий отец надевал, когда мы ходили на праздники – черные узкие штаны, пиджак и обязательно галстук.

Циркулеобразный не сказал ни слова, лишь любезно скинул шляпу, а затем вновь надел на голову.

— Нам бы пару часов… — начал было Баз, но его тут же перебили.

— Конечно, конечно, — радостно завопила женщина и наклонилась к псу поближе, — а кто это тут у нас такой хорошенький?

Я почему-то думала, что страшный пес ее хотя бы цапнет, ведь это же вопиющая фамильярность! Он все-таки не комнатная собачка.

— Глас, к ноге, — тихо произнес Охотник, пес тут же оказался рядом с хозяином, вытянувшись в струнку, только большие уши чуть шевелились.

— У нас есть все для прекрасного отдыха! Проходите, проходите.

Нас буквально затолкали внутрь здания. Женщина вещала без остановки. Если честно, я даже уже не пыталась улавливать смысл ее речи, у меня создалось впечатление, что она просто не умеет молчать. Она все болтала и болтала…

Мужчина, фигурой похожий на шарик, приказал худому помочь кучеру, тот кивнул и вышел. Шарообразный закрыл дверь таверны на ключ. Вот тут у меня прошла первая дрожь по телу. Вот зачем они закрылись?

Второй жуткий момент наступил, когда говорливая женщина подошла ко мне ближе, я только вдохнула и… тут же зажала нос пальцами. Плевать на приличия. Ну и смердило же от нее! Уверяю, выгребная яма благоухает изящнее.

Говорить я еще не могла, поэтому пыталась показать мимикой лица Охотнику, что здесь явно что-то плохое творится! Но мрачный тип, с минуту посмотрев на мои кривляния лицом, пожал плечами и потребовал две комнаты.

Я с удивлением перевела взгляд на пса. Уж если я чувствую отвратительную вонь, то уж пес-то точно должен это слышать! Ведь у животных, как говорят, намного острее и слух, и обоняние.

Но страшный пес вполне себе нормально попил водички из миски, предложенной гостеприимной болтушкой, и даже виду не подал, что рядом такие ужасные запахи.

Насколько я поняла, гостевых комнат в гостинице и было всего две, потому что из небольшой прихожей мы вышли в маленький коридор, где двери располагались друг напротив друга. Женщина протянула нам ключи.

Как только я, пес и мужчина зашли, я резко развернулась и почти приперла Охотника к стенке, одной рукой держа его за плечо, второй тыкая себе на рот. Тот закатил глаза, но произнес:

— Хорошо, можешь говорить.

— Здесь опасно! — сипло прошептала, в этот раз голос вернулся не сразу. — Ты разве не чувствуешь ужасной вони?!

Баз отрицательно качнул головой.

— А ты? — я повернулась к псу. — Ты же собака!!!

Пес от моего крика расширил глаза, но тоже отрицательно мотнул башкой.

— У вас что? У обоих насморк? Носы заложены?

— Кассандра, — тихо проговорил мужчина, но я не дала ему возможности вновь меня заткнуть.

— А ты! Не смей больше никогда лишать меня голоса? А то… — я задумалась над тем, чем же ему пригрозить.

— А то что? — выгнул бровь мужчина.

— А то… А то! А то я подсыплю вам обоим такого в еду порошка, что вы потом вдвоем будете под одним кустиком…

— Стоп! — прервал мои страшные угрозы Охотник, а затем так странно на меня посмотрел, ну знаете, с интересом что ли – так на букашку какую иногда коты смотрят перед тем, как лапой придавить. — Скажи, Кассандра, ты что, совсем не боишься…

— Конечно, боюсь! — я даже схватила его за грудки, но вовремя опомнилась, пригладила его рубашку и отступила на шаг. — Я тебе о том и говорю! Ну не должно здесь быть никакой таверны, странно это. И от этих людей смердит! Воняет! — я повернулась к псу за поддержкой, потом вспомнила, что и он не почувствовал отвратительного смрада.

— Кассандра, — вздохнул мужчина. — Мы здесь пробудем не более пары часов. Поверь моему жизненному опыту, нет ничего опаснее, чем находиться ночью на тракте. Уж лучше здесь. Возможно, ты несколько устала, тебе чудится…

— Мне. Не. Чудится. — тщательно выговаривая каждое слово, я одновременно смотрела ему прямо в глаза.

Вот непрошибаемый тип! Отец ошибся, доверив ему самое драгоценное – меня. Сожрут нас, точно сожрут. Ведь далеко не все легенды врут, одна из них гласит…

— Все, я тоже хочу пару часов отдохнуть. И тишины, — добавил Охотник и поманил за собой пса, собираясь выйти из комнаты.

— Подожди!

Мужчина замер, предостерегающе посмотрел. Я вздохнула, поняв его без слов.

— Оставь со мной своего пса, пожалуйста, — обреченно произнесла я, почему-то в тот момент решив, что пес в случае чего встанет на мою защиту.

— Глас?

Охотник и его пес обменялись странными взглядами, второй кивнул. Баз вышел, я только хотела закрыть дверь, как обнаружила, что на двери нет замка. Вот точно проклятая таверна, о которой ходят жуткие легенды!

— Слушай, — я подошла к насторожившемуся от моего к нему обращения псу, села с ним рядом прямо на пол. — Ты, конечно, очень страшная собака…

Пес посмотрел на меня, приподняв одну бровь, вот точь-в-точь, как делал его хозяин.

— Нет, я не к тому, что ты некрасивый, — поспешно добавила я. — Я к тому, что ты наверняка внушаешь страх своим внешним видом, наверняка все твои противники впечатляются сразу одной лишь твоей улыбкой.

Глас довольно кивнул. Я тяжко вздохнула, до чего дошло – я уже на полном серьезе разговариваю с псом и даже понимаю, что он говорит в ответ. Но молчать было еще хуже, страх проник в мою душу и никак не желал уходить. А что надо делать в таком случае? Правильно, напугать другого. Поскольку из слушателей рядом был только пес, я решила рассказать ему страшилку.

— Однажды трое путников забрели в таверну…

Пес поднял голову, видимо, он успел уже задремать, но от звука моего голоса встрепенулся.

— Тебе спать нельзя, — объяснила я, — ты же меня защищаешь.

Теперь тяжко вздохнул пес.

— А чтобы нам не было скучно, я тебе одну стр… легенду расскажу, ага?

Я сделала вид, что не заметила, как пес несколько раз мотнул головой, отказываясь от моего щедрого подарка. Ведь интересная история – это же, вне сомнений, отличный подарок.

— Как я уже сказала, в одну таверну забрели трое путников, — начала я страшный рассказ, который сама услышала несколько лет назад от одной приятельницы. — Хозяева встретили их очень гостеприимно, накормили, напоили и выделили комнаты. Только наутро путники признались, что у них нет денег заплатить. Вот тут-то… Эй, ты что, уснул?!

Я растолкала сладко сопящего пса, тот закатил глаза, но башку на лапы назад не положил.

— Те мужчины оказались честными и предложили отработать…

За окном раздался странный скрежет, я в ужасе вжалась в бок пса. Тот вновь поднял бровь, посмотрев на меня, как на испуганную барышню. Хотя я и была испуганной донельзя…

— Вкратце говоря, схарчили тех путников хозяева таверны, за это их проклял Безликий, и теперь они вынуждены вечно скитаться по трактам, ибо только на дороге может появляться их проклятая таверна, — протараторила я на одном дыхании. — Страшно, да? — спросила я пса, изо всех сил прислушиваясь к подозрительным шорохам уже за дверью.

Глас в ответ насмешливо фыркнул.

— А я вот посмотрю, когда они за тобой придут, — прошептала я, уловив смрадный запах. — Они уже здесь, — последнюю фразу я сипло прошептала, отползая подальше от входа.

Тут же раздался невообразимый грохот, недовольный вопль… На секунду все стихло, а затем с громким стуком, почти разлетаясь на щепки, распахнулась дверь, и в меня кинули Охотника. Почти попали, я вовремя успела увернуться.

Я уставилась на База, то ли мне показалось, что потасовка была короткой, то ли за те пару минут его успели так отделать: из уголка рта стекала красная струйка, под глазом наливался синяк, но глаза сверкали яростно.

Я перевела взгляд на вошедших следом:

— А-а-а-а!

— Чего орешь?! — возмутилась женщина. Только теперь вместо яркого макияжа у нее на лице проявился истинный облик: подгнившая плоть висела на щеках лохмотьями, вместо носа вообще сияла дырка.

— А-а-а-а!

— А ну замолчи немедленно! — рявкнул шарообразный, щеголяя трупными пятнами по всему телу, он еще и рубаху снял зачем-то…

— А-а-а-а!

— Ну все!

Не успела я опомниться, как меня спеленали словно куколку, а в рот запихнули кляп. Хорошо бы еще и нос чем-нибудь заткнули, но нет. Я едва не задохнулась от смрада оживших покойников. А кем они еще могли быть, такие красивые?

— Аха, Охотник! — женщина театрально развела руки в стороны. — Вот ты и попался! Смотри, что у нас есть.

Она вытащила из кармана своего объемного балахона склянку с чем-то мутным.

— Кровь твоя, кровушка! — почти пропел шарообразный.

Мой защитник и последняя надежда (таявшая с каждой секундой, как вы понимаете) поднялся с колен и встал перед двумя мертвецами. Он не сказал ни слова, только ехидно ухмыльнулся. Но от легкой улыбки двое его противников отошли на шаг.

Я перевела заинтересованный взгляд на притихших покойников. Что же будет дальше? Наверное, невозможно бояться так сильно, как я, это чревато остановкой сердца. Поэтому мой умный организм трястись перестал, а я ждала развития увлекательнейшего представления.

— Мы долго тебя выслеживали, Охотник, — первым опомнился мужчина, подошел к Базу, проверил надежность веревок на нем, а затем глумливо произнес, — Что не ожидал? Мы злопамятны. Мы помним, как ты вырезал больше сотни наших на Вербергском кладбище, ублюдок!

— Да! Мы несколько месяцев шли за тобой след в след, добыли даже твою кровь, договорившись с цирюльником… А где та страшная псина? — опомнилась женщина.

Я, полусидя и облокотившись на кровать, краем глазом заметила мельтешение над головой. Подняла взгляд и увидела… парящего под самым потолком Гласа! У него были огромные черные крылья, вроде как у нетопыря. Он завис над всеми нами и с самой умильной физиономией следил за происходящим.

Видимо, заметив мой внезапный интерес к потолку, двое покойников тоже принялись лицезреть прогнившие доски. Да, морок снят, не осталось ни белых свежеокрашенных стен, ни чистого постельного белья на кровати. Вместо них красовались облезшие и прогнившие доски и грязные лохмотья.

Когда они опустили головы и с подозрением уставились на меня, я поняла, что собаку они по какой-то неизвестной мне причине не заметили.

Я попыталась вытолкнуть языком кляп, и у меня получилось, я сплюнула тряпку на пол и мрачно посмотрела на мертвецов.

— А ты и ведьму с собой приволок, глупый Охотник, — плотоядно причмокнув, выдала женщина. — Люблю ведьм, они вку-у-усные.

— Все, хватит болтать! — резко высказался шарообразный и достал огромную палку (уж не знаю, где он ее прятал все это время). — Узри же наш истинный облик в свою последнюю минуту жизни!

Я опасливо отшатнулась. Если не это их истинный облик, то какой? Еще более страшный?!

Женщина и мужчина одновременно скинули высокие сапоги с ног, представив всеобщему вниманию свои… козлиные ноги.

— О! — громко удивилась я. — Вы оборотни что ли? Я читала о таких в сказках. Только там вроде волки всякие были, медведи на худой конец. А вы козлы, да? — искренне поинтересовалась я.

— Мы гули! — обиженно взвыла женщина.

— А гули – это козлы-оборотни? — уточнила у нее.

Они оба вперили в меня негодующие взгляды.

— Хотя… — я задумчиво посмотрела на их странные ноги (лапы?), от колена вниз покрытые шерстью и переходящие в копыта. — У козликов же вроде раздвоенные копыта, да? А у вас такие сплошные. Как у ослов, — вспомнила я.

Охотник хохотнул рядом.

— Значит, вы оборотни-ослы! — радостно сообщила я.

Двое гулей, встав плечо к плечу, начали надвигаться на нас. И тут Баз рявкнул:

— Глас, фас!

Пес тут же рухнул на головы не ожидавших ничего подобного гулей. Пес База был довольно крупным, поэтому он их хорошенько так придавил своей тушей.

На моих глазах Охотник легко освободился от веревок, шагнул ко мне, снял путы и… подмигнул.

Баз достал из-за голенища сапога нож (странные существа не догадались даже разоружить его!) и шагнул к добыче Гласа.

Первый удар, я отвернулась, не желая смотреть на жуткое зрелище.

— Зря р-р-радуешься, мерзавец, — прошипела женщина. — Совсем скоро здесь будут все наши, вам не уйти…

Еще один удар прервал ее пугающие предсказания.

За окном раздался звук, сильно напоминающий взрыв, я обернулась и тут:

— Драпать надо!

Это произнес незнакомый мужской голос, я подпрыгнула на месте, повернулась вновь лицом к Охотнику и тихонько спросила:

— Кто это сказал?

— Я, — невозмутимо ответил он и добавил, — Побежали!

Конечно, я побежала вслед за ним, но готова биться об заклад – первую фразу сказал не он! Хотя, может, у меня временное помешательство от шока. Или… вдруг у него пес говорящий?! Да ну, бред, такого не бывает…

Я бы еще много чего надумала, но жизнь вновь внесла свои коррективы. Порой думать некогда, надо срочно действовать!

Мы успели добежать до кареты, пегой лошадки нигде не наблюдалось.

— *** дети! — грубо выругался Баз и сплюнул на землю, а затем еще кое-что добавил, что открыло мне глаза на происхождение гулей, непрерывное противозаконное кровосмешение между их предками и прочие прелести.

Глас вытянул уши в стороны (крыльев на нем уже не было) и осторожно шагнул к карете.

А я только тут заметила, что из кабины непрерывно что-то капает. Но подойти туда Охотник мне не дал.

— Быстро на моего коня!

Его конь тут же оказался рядом, я опасливо покосилась на громадное животное.                                                                                                                                          

— Кстати, на, — как бы между прочим проговорил мужчина и вручил мне нож. — Бьешь только один раз. Один!

— Почему?

— Потому что со второго удара эти твари оживают.

Я сглотнула, хотела еще поинтересоваться, не смогут ли те, кого ждали те двое, таким вот образом оживить своих, но…

— Кассандра! Залезай на коня!

— Я не умею, — я со страхом взирала на лощеный бок.

Охотник запрыгнул первым, а затем втащил меня, усадив позади себя. Я вынужденно обняла его сзади.

— Осторожнее!

Ой! Я по примеру База тоже спрятала нож за ремень сапожка. Ну не внутрь же его пихать, в самом деле?

— Держись крепче!

— Стой! — спохватилась я. — А наши вещи!

— Купим новые, — отозвался Баз и пришпорил коня.

Едва мы выехали на тракт, как путь нам преградили, я от страха вжалась в спину мужчины, пытаясь вспомнить хоть одну подходящую молитву. Вспомнить не получилось…

Вот теперь стало настолько страшно, что я забыла, как дышать.

Перед нами ровными рядами стояли озлобленные гули, сверкая в лунном свете трупными пятнами…

— Вперед! — заорал Охотник и пустил коня прямо в самую гущу страшных мертвецов.

Я очень смутно запомнила, что произошло после боевого клича База и нашего врезания на коне в толпу гулей. Вроде бы Охотник, как заправский воин прошлых столетий (в наше время войн, к счастью, нет), вопил непристойности и одновременно размахивал ножом направо и налево, хотя может и взад-вперед, не уверена, ведь я со всей силы вцепилась в него и крепко зажмурилась.

Потом мы долго скакали. Точнее – очень, очень долго. Глаза я, на всякий случай, не открывала, а руки, казалось, приросли к спине База. Все тело превратилось в одну большую боль. И как некоторые люди любят кататься верхом? Хотя, может, они едут на лошади не спеша, а не галопом, вальсируя между страшными гулями…

Как я уже говорила, все события после дикого вопля моего спутника спутались в моем сознании, смешались, я даже не старалась вспомнить их последовательность, если честно. Так спокойнее.

Но момент пробуждения я запомнила навсегда. Я открыла глаза и тут же услужливое обоняние сообщило обо всех витающих вокруг ароматах. Самым ярким оказался теплый, древесный аромат, я сразу узнала его – сандал, только он имеет одновременно сладковато-пряные и сливочные полутона, плавно переходящие в мускусные нюансы.

Следом пришло понимание, что совсем рядом горит свеча, но далеко не простая, я почувствовала вложенную в нее Силу. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Ведь стоило понять, какое именно колдовство ко мне применили. Пусть меня никто и не обучал, но ведь травы сами всегда рассказывали мне о своих свойствах. Надо только внимательно слушать. Да и замки на запрещенных книжках в отцовской библиотеке я научилась снимать, наверное, раньше, чем правильно делать реверанс.

В состав свечи вошли четыре травы. Я услышала дурманящий аромат жасмина, его часто используют лекари при работе… с душевнобольными, особенно буйными. Странно, это кто же обо мне такого мнения?!

Следом пришло свежее и прохладное звучание, а с его приходом я поняла, почему отдельно использовали сандал – именно он сглаживает остроту пряных нот. Лаванду часто используют, чтобы снять внутренние страхи или, чтобы внушить доверие одного человека к другому.

Еще более странно!

Третья трава напугала меня уже всерьез. Едва я почувствовала сухой дымный оттенок, как страх сковал внутренности. Ведь полынь является главным средством для снятия всех магических воздействий, не только сглаза, порчи, но и всех защитных!

Оставалось определить четвертую траву, но тут дверь с шумом распахнулась, я открыла глаза и села. Смысл прислушиваться, если все вокруг заполонил теперь один аромат – псины!

На мою кровать запрыгнул огромный черный пес и нагло уселся, свесив язык набок. Я аккуратно убрала одеяло и увидела на себе белую рубаху длиной почти в пол.

— Это кто же меня переодел? — подозрительно уточнила у Гласа.

Тот отвел взгляд в сторону и засунул язык в пасть, будто смутился.

— Я все знаю! — тыкнула ему указательным пальцем почти в морду. — Ты говоришь! Я слышала!

Я стояла над псом с минуту, уперев руки в бока, пока не поняла, как глупо выгляжу со стороны. Ну кто в здравом уме будет разговаривать с животным? Может, и вправду лишь показалось…

Что бы сказала Вильма? Наверняка, что-то типа: «Не буди лихо, пока оно тихо». И впрямь, вот если бы пес сейчас заговорил? Да я бы сама себя связала и отваром из жасмина отпаивала. Да-да! Что может быть страшнее, чем сойти с ума?

Теперь настало время осмотреть комнату, в которой я оказалась. Светлые стены, решетчатое двустворчатое окно, посередине комнаты кровать, а еще в углу небольшое зеркало. Все! Негусто, чтобы понять, кто хозяева апартаментов.

Я подошла к зеркалу и… отшатнулась. Это ж надо. Провела с наглым типом всего одну ночь, а уже сама на себя не похожа. Я с грустью смотрела на себя, накручивая локон рыжих волос на палец. Даже цвет волос, казалось, потускнел! Бледное лицо, синяки под глазами, бескровные губы и… Я со злостью сначала сжала кулаки, а потом вцепилась в тонкий обруч на шее. Со стороны он казался украшением, даже и не подумал бы никто, что это – ошейник! Или, как сказал мужлан, кольцо подчинения.

Снять мне его, конечно, не удалось. Зато в отражении я заметила, как пес крадется к выходу.

— Куда?

Глас почти с пинка открыл дверь и был таков. Я побежала за ним. Мы с ним еще не закончили!

Пробежав за собакой вниз по лестнице, я с разбегу впечаталась в скалу. Во-всяком случае, ощущения были похожи на то.

— Ой! — потирая ушибленный нос, я задрала голову вверх.

На меня с мрачным выражением на лице смотрел Охотник.

— Вижу, тебе лучше. Пойдем, нужно поговорить.

Он жестом пригласил меня присесть в кресло, сам устроился напротив в другое. Украдкой бросив взгляд по сторонам, я увидела мерно горящий камин, небольшой чайный столик и стеллаж во всю стену, полностью заставленный книжками.

— Начнем, — он раскрыл тетрадь, взял в руки перо, поднял взгляд на меня. — Почему ты на меня так смотришь?

Вот как ответить на этот вопрос? Да и не хотела я на него отвечать!

— Как? — почти искренне удивилась я. — Никак я не смотрю.

— Говори правду, — тихо проговорил он.

— Ты в этой одежде кажешься нормальным мужчиной. А еще я раздумывала, где оказалась. А еще о том, что так много книжек. Не могу поверить, что ты их читал. Ты не кажешься умным…

Я замолчала не потому, что все сказала, а потому, что Баз произнес тихое:

— Стоп.

А у меня обмерло сердце. Это что, получает, он так легко может мной управлять?! Уж и не соври теперь…

Но одежда и впрямь может изменить до неузнаваемости. При нашей первой встрече на нем были кожаная куртка, плотные брюки и сапоги с высокими голенищами. Сейчас же мужчина щеголял в светлых брюках и свободной рубахе в полосочку. Он казался таким… неопасным.

— Я кажусь тебе нормальным? — на его лице появилась кривая усмешка.

— Конечно, нет! — парировала я, дотронувшись до ошейника. Он был едва теплым. — Нормальные не похищают людей!

— Я тебя не похитил, — поморщился тот. — Твой отец дал согласие на твою помощь.

— Мой отец не знал, что его ученик опростоволосится в первые же часы! Из-за тебя нас чуть не сожрали гули!

— У меня все было под контролем…

— Да неужели! — перебила я его. — Там погиб человек.

Баз пожал плечами:

— Лес рубят, щепки летят.

Мне стало нехорошо от его невозмутимости. А еще от того, что он говорил, как Вильма, пословицами.

— Ты же Охотник! Ты же должен защищать людей от… от… — и тут я внезапно поняла, что те сказки, что рассказывал отец, вовсе не сказки.

— От нежити и нечисти, — подсказал мужлан.

— Да!

— С чего ты это взяла?

— Отец рассказывал…

— Что Охотники благородны душой и светлы помыслами? — подхватил Баз и от души расхохотался.

Я мрачно смотрела на него и ждала, пока он отсмеется.

Он оборвал смех резко:

— Забудь, что говорил тебе отец об Охотниках. Целью моей жизни не является защита людей.

— А что тогда?

— Мне нравится убивать. Я хочу истребить всех монстров в нашем мире. И да, в каком-то смысле, я – спаситель человечества.

Он сказал это таким спокойным тоном, что я поняла – не врет. Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.

— Я расскажу тебе одну историю, Кассандра. И очень надеюсь, что разговоров о светлой и чистой душе больше не будет.

Я отвернулась к камину. Уж лучше смотреть на пламя, чем на этого мужчину. Он сам не понимает, что является монстром много худшим, чем те, кого он так яростно желает извести.

— На окраине столицы, в одном из рабочих кварталов жила семья, — тоном заправского рассказчика начал историю мужчина. — Они не бедствовали, но и не были богачами. Может, потому что считали главным богатством любовь и семейную идиллию?

Я все же посмотрела на него, странно слышать подобное от того, кто только что признался в страсти к убийствам.

— Жили они хорошо, воспитывали восьмилетнего мальчугана, ему, кстати, пророчили большое и светлое будущее. Ведь он с малолетства обладал одной особенностью…

Мужчина сделал театральную паузу. Я не выдержала:

— Какой особенностью?

— Упорством, — немедленно откликнулся Баз. — Ведь в любом деле, за какое бы человек не взялся, нужно стремление и умение довести дело до конца. Упорством можно достичь многого…

— Да ну, — перебила я его. — Разве если захотеть, можно стать королем? Или, например, из ведьмы обычной женщиной?

— Вполне, — нисколько не разозлившись на то, что я засомневалась в его словах, ответил Охотник. — Разве ты плохо знаешь историю нашего королевства?

Тут же вспомнила, что прадед нынешнего короля был ни много ни мало – свинопасом.

— Допустим, королем можно стать, если захотеть.

— Ведьма может отказаться от своей сути и стать обычным человеком. Другое дело, что такого ни разу не было. Ты бы смогла? — он кинул на меня задумчивый взгляд.

— Я впервые слышу о том, что это возможно, — пожала я плечами.

Он не сводил с меня взгляда.

— Да, — осторожно проговорила я. — Я бы хотела прожить жизнь обычной женщины, выйти замуж, родить детей, стать счастливой.

— И много ты знаешь счастливых обычных женщин?

— Но я и счастливых ведьм не знаю ни одной! — парировала я.

— В том-то и дело, Кассандра, счастье – понятие эфемерное. Но отвечая на твой невысказанный вопрос – ни одна ведьма не отказалась от своего дара потому, что, отказавшись, лишилась бы рассудка от осознания, что более не чувствует мир.

Я фыркнула.

— Ты только что говорил, что это возможно.

— Я и сейчас не отрицаю.

— Отказаться от Сил, но стать сумасшедшей – это не выбор!

— Чаю? — неожиданно предложил Баз.

— Было бы неплохо, — вежливо ответила ему. — А который час? — я обернулась, но окна были завешаны тяжелыми портьерами.

— Почти пять утра.

Мужчина вышел из залы, а я пыталась рассчитать – вот выехали мы из моего родного дома за полночь… Нет, с учетом ночных приключений и большого расстояния между городами, не успели бы мы приехать уже к утру. А это значит, что я проспала сутки?!

Баз вернулся, расставил на столе приборы, чай, бутерброды, пирожные. Я поняла, как сильно проголодалась.

Пока я уплетала еду за обе щеки, мужчина молчал, изредка попивая из кружки. И только когда я промокнула губы салфеткой и отодвинула опустевшие тарелки, он проговорил:

— Не хотел портить тебе аппетит. Готова слушать историю дальше?

Вот умеет же нагнать человек жутиков! Но делать нечего, кивнула.

— Прекрасно. Так вот жила-была семья, не знала бед, пока не пришла в их дом нищенка. Она молча стояла перед воротами, пока ее не заметили. У родителей мальчика были добрые сердца, они не только накормили пожилую женщину, но и пригласили ее на ночлег. Погода в ту ночь стояла просто невообразимо ужасная: свирепствовал ветер, небо затянули свинцовые тучи, непрерывно лил холодный дождь.

Он замолчал, у него появилось отрешенное выражение на лице, словно он воочию видел то, о чем рассказывает. Я не решилась потревожить такое его состояние и терпеливо ждала. Благо, что ждать оказалось недолго.

— Как ты понимаешь, это была последняя ночь для родителей мальчика. Старая нищенка оказалась злобной ведьмой, имя которой мальчик запомнил навсегда. Она не убила того мальчика, нет, она хотела провести ритуал над ним. Но ей помешали. Мальчика успел спасти Охотник, но упустил ведьму.

— Ты был этим мальчиком? — осторожно спросила у него.

— Та ведьма оказалась мстительной, — не отвечая на мой вопрос, продолжил мужчина. — Вскоре она нашла Охотника, который вырвал из ее рук мальчугана, — он взглянул на меня, я поежилась от его мрачного выражения лица. — Каргала не забрала жизнь у Охотника, но она убила его душу – его жену.

Враз в моей голове сложился пазл. Отец никогда не рассказывал о подробностях гибели своей жены, но теперь я ясно увидела и осознала, какую боль перенесли оба.

— А теперь о тебе, Кассандра.

Я вздрогнула, глубоко уйдя в свои мысли, и посмотрела на мужчину.

— На тебе надето кольцо подчинения. Ты уже, наверное, поняла, как оно действует, — он вопросительно посмотрел, но я достойно промолчала. — Ведьма, на шее которой подобный артефакт полностью подчиняется приказам хозяина. Если она ослушается – кольцо начнет нагреваться. Если продолжит сопротивляться – кольцо расплавится на шее, оно сожжет ведьму. Даже! — он поднял указательный палец кверху. — Если ведьма находится на значительном расстоянии от того, кто эти приказы отдает.

— К чему ты клонишь?

— К тому, Кассандра, что даже не думай о попытке побега. Я много чего могу приказать, — он гнусно усмехнулся, от чего у меня кровь прилила к щекам.

— Зачем тебе я?

— Именно ты – незачем. Мне была нужна любая ведьма. Но ты очень вовремя подвернулась под руку. Как только ты поможешь мне найти Каргалу – я отпущу тебя. А знаешь, — он уперся локтями на стол и оценивающе осмотрел меня с ног до головы, — Я, если честно, думал отправить тебя домой почти сразу. Думал, чего с тобой возиться? Да и отец твой мне дорог. Но в той таверне ты поразила меня своими способностями. Глас! — неожиданно рявкнул Охотник.

Пес тут же материализовался рядом с его ногой.

— Исчезни, Глас, и поднимись на крыльях, — ласково попросил Баз.

У черного пса тут же возникли крылья, и он, усердно ими махая, поднялся к потолку. Я проводила его взглядом.

— Ты его видишь? — тихо спросил у меня Охотник.

— Кого? — тут же откликнулась я. — Твоего крылатого пса? Конечно.

— А не должна.

— Как это?

— Так! Глас, спасибо, — Охотник потрепал пса по ушам и только после соизволил объяснить, — Этот пес не простой пес, это демон. Очень сильный демон. Он умеет становиться невидимым. И никто, кроме меня, его раньше не видел. В боевом обличье, я имею ввиду. Он еще щенок, кстати.

— Боевое обличье – это крылья? — уточнила я, на миг оторопев от информации, что Глас еще маленький.

— Крылья и невидимость.

— Ну не знаю… — растерянно пробормотала, что еще я могла сказать?

— А еще ты уловила запах гулей, даже когда мы еще не подошли к таверне.

Я снова промолчала. Молчание – оно такое, на вес золота, говорят.

— Подытожим, — усмехнулся мужчина, а у меня мурашки побежали по коже от его выражения лица. — Ты мне помогаешь, я взамен обеспечиваю тебе защиту и даю необходимые знания. Естественно, твое содержание тоже входит в твою… мгм… заработную плату. Мы задержимся на несколько дней в этом городе, затем поедем в столицу.

— Но зачем задерживаться?

— В Хэлтоне мне тоже нужно кое-кого найти. И ты поможешь.

— Ты говорил, что тебе нужна моя помощь в поисках Каргалы! — возмутилась я.

— Раз мы с тобой такая замечательная команда, Кассандра, зачем упускать возможности? — Баз впервые на моей памяти широко улыбнулся. — Разве ты не горишь желанием помочь людям? Вот и будешь выискивать для меня ведьм. Поверь на слово, любая ведьма много опаснее других видов нечисти.

Я хмуро на него глянула.

— И да, не стоит заблуждаться, Кассандра. Я люто ненавижу ведьм, всех без исключения. Любая другая на твоем месте после выполненной работы была бы умерщвлена. Ты же останешься в живых лишь благодаря твоему отцу. Тебе все ясно?

— Куда уж яснее, — буркнула я.

— Вот и отлично! — он хлопнул в ладоши. — Собирайся, скоро откроется рынок, купишь там все необходимое.

Я недоуменно на него посмотрела.

— Я же обещал возместить тебе убытки. Вот. Я всегда держу слово, Кассандра.

***

Ах, рынок! Я обожала ходить за покупками. Длинные ряды с всевозможными товарами, горластые продавцы, запах выпечки и прочих лакомств.

Я почти вприпрыжку добежала до первой палатки, торгующей платьями. К моему изумлению, мое собственное я нашла в той комнате, где очнулась. Оно было выстирано и отутюжено. Не хватало одной детали, но тогда я не обратила на это никакого внимания, пропажа нашлась много позже. Но сейчас не об этом. Сейчас о волшебных палатках на огромном Хэлтонском базаре.

— Какая красивая девушка! — похвалила меня румянощекая продавщица. — Тебе непременно нужно примерить вот это платье.

— Да!

Я схватила темно-синее чудо и уже направилась вглубь палатки для примерки, как мой взгляд упал на ценник. Ого! Продавец явно знала, что предлагать в первую очередь. Оглянулась на хмурого База, стараясь прикинуть, что он подразумевал под «содержание». У меня даже промелькнула мысль уточнить у него сумму, которую можно потратить. Промелькнула и исчезла! Была не была.

Платье село по фигуре так, будто было сшито специально для меня. Особенно мне понравилась ткань, она будто ласкала кожу. А еще высокий воротник, скрывающий досадный ошейник. А еще рукава фонариком, это самый последний писк моды. И рюшечки по подолу, и бантик сзади на талии. К платью прилагались похожего оттенка чулки и корсет.

Я не стала скромничать и прикупила несколько комплектов нижнего белья.

Когда продавец озвучивала Базу цену, я не сводила с него глаз, даже закусила губу в предвкушении его реакции.