Ведьмак: Буря Осколков

— Хер тебя знает, Валера, — проворчал я, высматривая тёмную дорогу, скудно подсвеченную автомобильными фарами. Два часа ночи — не самое лучшее время для поездки.

— Ты обещал не осуждать.

— Я не осуждаю. Просто реально не знаю, как теперь ко всему относиться.

— А чего тут не знать? Тьфу. Я сам не знаю, — толстяк на соседнем сиденье вздохнул и почесал затылок. Вид он имел не то чтобы сильно расстроенный, а больше ошарашенный. Такой, словно до сих пор раздумывал над всем произошедшим.

— Потому и вывалил это мне? — иронично приподнял я бровь, коротко на него покосившись.

— Потому и вывалил.

— Ладно… — пожал я плечами, сосредоточившись на дороге. — Ладно! — ещё раз, уже громче, повторил я. — Думаю, что ты не пидор. Доволен?

— Я знаю, что я не пидор! — возмутился он. — Это был транс, понятно?!

— Это… блядь… Ты же сказал, что сосал ему. Было или нет? — тоном следователя поинтересовался я.

— Зря я тебе рассказал, — с интонацией Хагрида из старых мемов пробормотал сорокалетний мужик, мой хороший знакомый (другом, пожалуй, не назову) и коллега по работе.

— Погоди. Я не осуждаю. Ясно? — снова повторил я.

— Это случилось спонтанно, — начал оправдываться Валера. — Заметил анкету, и там он… она выглядела очень мило. — И замолчал.

— Ну? — поторопил я его.

— Мы встретились, и всё пошло… хм… немного не так, как я ожидал. А потом, уже в кровати, он сказал… она сказала, что актив, — периодически сбиваясь, поведал мой сосед. Хотя скорее повторил уже ранее рассказанное несколько другими словами.

— И вы это не обсуждали изначально? Валера, ну ёбаный в рот!..

— Даже не думай, понял? — погрозил он мне пальцем.

— Всё! Я умываю руки.

На некоторое время салон «Хёндая» погрузился в тишину. И боже мой, лучше бы эта тишина продолжалась на протяжении всей оставшейся поездки!

— Он был маленький, как у девки, — внезапно произнёс Валера, выделив интонацией слово «он», отчего моя рука невольно крутанула руль, едва не уведя тачку в кювет.

— У девок нет члена, Валера. Даже маленького! — с толикой возмущения ответил я. — Ух, ладно… я ничего не имею против. Захотелось так захотелось… — пожал я плечами.

— Так в том-то и фишка, что ничего не случилось! — обиженно добавил приятель. — Сосал я, а не он, в жопу присунуть хотел мне тоже он, а когда я воспротивился, сказал: «Просто подрочи себе».

Подавив вздох, я, чтобы как-то отвлечься, посмотрел на индикатор топлива, а потом достал сухую тряпочку и бессмысленно поводил ею по приборной панели.

— И ты ему заплатил, — после непродолжительной паузы заметил я.

— Пятнадцать штук, — кивнул сосед.

— За двадцать минут сосания вялого.

— Это была не худшая трата в моей жизни.

— Верю. Но, несомненно, ты рассчитывал на иное.

— Конечно! Пиздец. Мне обидно было. Ну… — покрутил он рукой, — сервиса никакого, как в стране третьего мира, в конце-то концов. И у него были волосы на ногах.

— Мы договорились без подробностей, — поморщился я. — Мой нежный желудок такого не выдержит.

— Под колготками не видно было, но когда я погладил, то сам охерел.

— Валера, твою мать, ты меня слышишь или нет? Я не хочу знать деталей! — рявкнул я.

— Ты, бля, хер, что ли, ни разу не видел? Чего ведёшь себя как институтка из благородных девиц?

— Про институток лучше молчи, — приподнял я палец. — Это не я снял транса за пятнадцать штук.

— Тьфу. Все порно смотрели. Все дрочили. Все видели чёрные шланги через экран. Это — норма.

— Одно дело видеть, а другое — отождествлять, — сурово взглянул я на него. — Я, знаешь ли, когда залипаю на порно, то упор делаю на женщине, а мужик идёт фоном, как цвет постельного белья. Мне на него плевать точно так же, как на то, где проходит процесс или какая погода за окном — ежели его там, на видео, видно. Догоняешь? — вновь сосредоточился я на дороге. — Одно не равно другому. И когда я сталкиваюсь с порнухой, то эти мелочи — последнее, что мне интересно. Я пришёл за конкретикой, которая исходит от сиюминутного желания. Потому что наш сраный мир, Валера, давно превратился в рекламную площадку, а что привлекает внимание больше, чем секс? Поэтому постеры пестрят красотками, а реклама любой компьютерной игрушки — девушками, чьи формы заставляют слюну капать на экран. И когда такая красавица вытягивает ножку, то я после трейлера ищу порно с похожей девушкой, чьи ножки оказываются точно в прицеле камеры. Когда я смотрю серию нового сериала, где к герою пристаёт шикарная рыжуха с огроменными сиськами, я фильтрую запрос по цвету волос и размеру груди. И так работает всё. ВСЁ! Но иной раз бывает и так, что вместо того, чтобы смотреть на разных шаболд, я, как и ты, захожу на сайты и высматриваю анкеты. Иногда, в процессе, особенно когда попадаются не слишком интересные или откровенно посредственные варианты, я плюю на это. Потеря времени, которого у меня и так нет! Созвон, душ, дорога, потом ещё и подождать попросят, а там ещё и отменится всё, или под видом красавицы из анкеты меня встретит жирный крокодил — куча факторов, которые осложняют жизнь нормальному мужику. Мне нужна мотивация, чтобы на это пойти. Однако, когда совпадают все факторы… Скажем, вижу ту новую стажёрку на работе, чья обтянутая юбкой задница весь день маячит перед моим лицом, то когда я еду домой, стоя в пробке, решаю — чисто для интереса — чекнуть один сайт, находя там похожий типаж… О, тогда я уже готов и собран. Я уже в машине, я уже разгорячён. Тогда я готов сделать всё здесь и сейчас. И тогда я оказываюсь там — с ней. Видишь лестницу прогресса, Валера? Как одно исходит из другого? Видишь, как всё идёт в моём случае? Ты же, друг мой, рассказываешь совершенно иную схему, которую мне трудно сопоставить с собой. Я не могу представить, что меня бы возбудил чужой член, причём до такой степени, что я полез бы даже не дрочить, а искать трансуху, а потом херачить к ней на другой конец города, отдав пятнадцать штук, даже не выяснив программу и роли. Это грёбаный пиздец! Единственное, что я сейчас могу тебе сказать: судьба подала тебе знак. Нечего менять вареник на подкопчёную колбаску. Тем более изменять Светке. Если бы у меня такая жена была, я бы с неё не слазил как минимум неделю. Сука! Да как она такого кабана вообще полюбила?

— Это в тебе возбуждение говорит?

— Здравый смысл, — выплюнул я эти слова, плавно поворачивая на перекрёстке. Всё, теперь следующие сто километров по прямой…

— Знаешь, иной раз я бы Светку даром кому-то отдал, — пожаловался он. — Если бы кто-то взял и если бы она к этому «кому-то» ушла.

— Ну, иначе ты не полез бы на тот сайт, — фыркнул я.

— Не полез бы. И денег жалко.

— Чего обратно не попросил? Раз всего двадцать минут было, даже не час.

— Херня. Не стал, и всё, — насупился мой сосед. — Да и не отдали бы их мне. А оно мне надо, разборки устраивать? Плюс она всё время на телефоне была: звонки, переписки. Мне в рот давала, а сама болтала с кем-то. Не, ну прям сцена из порно-фильма!

— Ага, а ты в роли секретарши босса.

— Иди на хер.

Вновь повисло молчание. Салон авто пах дешёвой ёлочкой. Я потыкал пальцем в радио, начав искать станции, которые, как и мобильная связь, плохо ловили на этом участке пути.

— Но новенькая стажёрка и правда хороша, — влез Валера, когда я добился от радио каких-то более-менее осмысленных звуков.

— Угу, — коротко буркнул я.

— Не отвлекайся, давай я настрою, — предложил он здравое дело, на что я, секунду подумав, кивнул и сосредоточился на руле. Шоссе было прямым, но это не означало отсутствие проблем. Например, выбоин в асфальте, рассыпанной щебёнки, внезапно притаившейся во тьме машины без фар или иной херни. Например, коровы. Ага. Изредка бывает и так, если пастух из ближайшей деревни не уследит за стадом. Рогатая паскуда может встать посреди шоссе и тупо пялиться на приближающееся свечение фар.

— Чего ты вообще о ней вспомнил? — поддержал я беседу. Лучше уж о стажёрке Насте, чем снова про трансов.

— Не ты ли говорил, что сам о ней периодически вспоминаешь? — хмыкнул он.

— Она выглядит как порно-звезда, — слабо улыбнулся я.

— Во-во… хотя порно-звёзды сейчас создают ощущение совсем обычных девчонок. — шум от радио усилился. Я ведь почти настроил его, а теперь одни помехи!

— Ну, не все, — заспорил я.

— Не все, — согласился он. — Но многие. Ни сисек, ни рожи.

— Так выбирай кого получше! — поучительно ответил я.

— Много понимаешь. Сейчас весь интернет заполнили темы… кхм… Какое видео ни откроешь, оно тут как тут…

— О чём ты? Чего замолчал? — покосился я на него и застывшие пальцы. Валера почесал второй подбородок и пожал плечами.

— Да один этот… инцест, во.

Я рассмеялся.

— Вот ты ржёшь, а меня это как-то коробит, — проворчал сосед. — Каждая порно-модель теперь пытается создать антураж «сестрёнки». Меня этот типаж натурально бесит. Вот скажи, ты бы мог заняться сексом с сестрой?

— Вопрос на миллион, Валера. Я даже не удивлён, услышав его от тебя. Что будет дальше? Брат-транс? А потом предложение заехать в придорожный мотель?

— Чисто гипотетически, друг мой.

— Вестимо, гипотетически. Ты видел свою сестру? — ехидно хмыкнул я.

— Не, я не про свою, — отмахнулся он, забив на радио. — Она с детства была уродлива.

— Жирная, как ёбаный дракон. Нет, морж. С усами.

— Может, она его сожрала? — покосился он в окно.

— Это тебя надо спрашивать. «Широкая кость» у вас в почёте. Обоих.

— Говорю же, сейчас это «в трендах», — Валера сделал кавычки пальцами. — Каждое сраное порно обзаводится пометочкой «сестра». Застряла, напилась, уснула, накосячила… тысячи их. Итог? Извратам нравится, но я ведь не изврат.

— Ты-то? Коне-е-ечно, — ехидно протянул я, на что сосед раздражённо на меня покосился. — Ладно, — вздохнул я, а потом задумался. — Ну-у… сам посуди, красивая девчонка живёт с тобой рядом, зачастую спите в одной комнате, причём в возрасте с двенадцати до восемнадцати — это прям лютый триггер, особенно если погодки или близко к ним. Людям, у которых нет настоящих сестёр, такое охренеть как заходит.

— Тему-то не меняй.

— Я к ней подвожу! Вот ты, Валера…

— Уже сказал: Машка не подходит. Она излишне мужеподобна. Фу, — гаркнул он.

— Как-то же она заполучила этого… — щёлкнул я пальцами.

— Женю, — подсказал сосед.

— Ага-ага. Его. И ничего.

— Он алкаш и кретин, — добавил Валера.

— И ни-че-го, — по слогам повторил я.

— Пф-ф…

— Хер знает, Валера, не буду сразу отказываться, — всё-таки вернулся я к теме. — Ты ведь подумай: я уже человек взрослый, умею себя в руках держать. Да появись тут эта… Меган Фокс или Марго Робби без трусов и начни ко мне приставать, я бы и то задумался: надо оно мне? А ты говоришь — сестра! Ха-ха.

— Но? — приподнял он бровь.

— В детстве — не знаю, — откровенно ответил я. — У меня тогда «дымилось» от любого чиха, сам знаешь.

— Придурок, что ли? Откуда же я знаю, что там у тебя дымилось, — ухмыльнулся он.

— По аналогии с собой, — улыбнулся я.

— Значит, завалил бы? — спустя несколько секунд спросил приятель. — Красивая пьяненькая сестрёнка пришла домой после выпускного, родителей нет, и она такая вся…

— Сестра она в первую очередь, пусть и «такая вся», — язвительно прервал я его. — Понимаешь, у большинства родственников, по идее, есть некий внутренний ограничитель, который всё возбуждение перебивает. Не знаю, как сказать, но не будь его, то все братья с сёстрами трахались бы, как кролики. Ан нет, ничего подобного не заметно. Ну, за редким исключением, — покрутил я рукой. — Поэтому все фантазии подобного толка идут скорее не о сестре, а о… не знаю, соседке, сожительнице, которая находится рядом и доступна.

— «Сожительница», тьфу. Так и тянет новостная сводка: «Получила шесть ударов ножом в пьяной драке», — раздражённо скривился он.

— Такой вот забавный выверт мозга, Валера, — не дал я сбить себя с толку. — И если бы у меня была сестра, скорее всего, я бы даже и не думал о том, чтобы попытаться её завалить. И она бы — аналогично. Ежели, конечно, в мозгах бы чего не закоротило. Тогда всякое возможно, но речь ведь не о девиациях, а о стандартной ситуёвине.

— Хер знает, — буркнул тот. — У меня в детстве тётя была… ну и сейчас есть, — поправился он. — Не суть. В общем, она была всего на несколько лет меня старше, и когда приезжала, я прям взгляд оторвать не мог.

— И что было? — покосился я на него.

— Ничего.

— А чего так?

— А чего я мог? — Валера приподнял брови. — Она замужем была, да и… стрёмно как-то.

— Вот и ещё один ограничитель: «Стрёмно как-то».

— Хуйня получается, — шмыгнул он, а потом достал из кармана засаленный платок, поводив по усатой морде.

— Почему?

— Отчего тогда на это так люто дрочат? — с толикой праведного возмущения поинтересовался сосед.

— А никто не задумывается, — хмыкнул я. — Инстинкты отключают мозг, а как кончишь, становится не до анализов какой-то там порнухи. Кому, блядь, оно уже надо, если дело сделано?

— Твоя правда. Ладно, хватит о порнухе.

— Привстал? — гоготнул я.

— Заебался, — отрезал он и снова полез к радио. Спустя пять минут пыхтения в салоне начала звучать музыка. Какая-то безголосая певичка завывала под фонограмму, причём с такими сопутствующими эффектами, что реального голоса там, похоже, не было вообще. Бóльшая часть слов даже не разбиралась, а остаток был сраным миксом английских и русских с добавлением сленга.

Ох… признаю, иногда такое может нравиться. Помню, встречался с молоденькой студенткой, она обожала всю эту херню, сказав мне, что главное — ритм, а на слова насрать. Но мне хотелось не только этого… Точнее — иногда хотелось не только этого.

Что поделать, я ровесник Валеры, взрослый сорокалетний мужик, привыкший к другой музыке.

— Я тут на днях заменил диван, — произнёс мой сосед, приоткрыв окно и сплюнув.

— Да? А чего так? Скрипеть начал? — поддержал я тему скорее по инерции.

— Не, ничего такого.

— Тогда зачем?

— В смысле — зачем? Я не могу просто так заменить свой диван?

— Мне интересна причина, раз ты сам поднял эту тему, Валера, — проворчал я. — Зачем вообще заменяют вещи? Потому что старая пришла в негодность.

— Или вышла новая версия, — поправил он меня.

— И какую же версию дивана я пропустил? — усмехнулся я. — У него откидывается сидушка, под которой прячется ночной горшок? А может, в него встроена щекоталка жопы?

— Бля, кончай, а?

— Ладно, просто объясни. Зачем менять диван? Он не скрипел, это я понял, тогда что с ним не так? В нём завелись клопы? Любимая тётушка уронила на него лазанью? Твоя жена привела на него любовника?

— Я поменял, потому что захотел, ясно? — огрызнулся он. — Мне не требуется для этого повод.

— То есть ты полностью поддерживаешь современную тенденцию постоянного потребления, — закивал я. — Больше жрать, хотя брюхо вываливается из штанов, каждый год менять тачку, каждые полгода — телефон. И всё ускорять и ускорять этот темп. Темп жизни, Валера, — прищёлкнул я языком. — Знаешь, сколько я не менял свою кухню? Никогда, мать твою. Ни-ког-да. Потому что оно мне на хуй не упало. Потому что меня устраивает там ровным счётом всё. И когда последняя женщина начала капать мне на мозг по этому поводу, то была отправлена за дверь этим же вечером.

— Погоди, а в чём прикол жить со старой кухней? — удивился он.

— Что значит «в чём прикол»? Какой тут должен быть прикол? — процедил я.

— Вот и я не понимаю. Какой? — Валера развёл руками. — У тебя есть деньги, я знаю это. Так почему бы не потратить их на то, что практично и будет выглядеть красиво?

— Мы возвращаемся к теории бесконтрольного потребления. Я без каких-либо проблем куплю новый телек, если старый наебнётся с кронштейна и обнажит внутренний мир. Но! На хера обновлять его просто так? И ладно телек, можно придумать причину. Что там несут эти говорящие головы из рекламы? Новый цвет, который вы не видите, но ощущаете подсознательно. Новый звук, который вы не слышите, но ощущаете подсознательно, ха-ха! А знаешь, что ещё ощущается подсознательно? Наёбка. Плевать. Предположим. Но зачем менять диван?

— Я захотел увидеть в своей квартире что-то новенькое.

— Как насчёт новой жены? Всё равно изменяешь.

— Это другое. И у нас дети, — возразил он.

— Ну да, ну да, — криво усмехнулся я. — Твои деньги получают маркетологи, Валера, впаривая тебе новое говно вместо старого говна. И не только тебе, кстати говоря. Потому что в эту дыру с песнями и плясками мчится весь мир. И ни один сукин сын не остановится и не напряжёт пивные извилины, пытаясь понять: на хера оно ему надо?

— Кроме тебя, да? — глумливо пробормотал сосед.

— Ссать против ветра, дружище, круто только на словах, потому что в реале именно ты будешь стоять в моче.

— Я чего-то не догоняю…

— Оно и заметно.

— Если ты купишь рюкзак, с которым будешь ходить каждый день и который истреплется… — начал он подходить ко мне с другой стороны.

— Я заменю его, — прервал я мужика, не позволив развить мысль. — Не ухмыляйся, ты сам сказал: он истрепался. Я разумный человек и понимаю, что обязан производить впечатление. Если у меня будет встреча, где внешка станет играть какую-то роль, то возьму новый. Для поездки на дачу пойдёт обтрёпанный.

— Ага, впечатление, — Валера притворно закивал. — Значит, та женщина, которую ты выставил, уже не была важна?

— Ха-ха, ты прав, — погрозил я ему пальцем. — Кухня была не основной причиной. Тот вечер был полон интересных подробностей, но какой итог? Она ушла, а кухня осталась. Старая, как война, но чистая, не ломаная и достаточно удобная… во всяком случае — привычная, чтобы я не думал о необходимости замены, несмотря на вид.

— А если станет выглядеть хуже?

— Что значит «хуже», Валер? Отвалится столешница?

— Облезет.

— Нечему облезать.

— Пиздец, это же убожество, — закатил он глаза.

— Угу. Функциональное убожество, — согласился с ним. — И я не хочу менять его на точно такое же убожество, но из категории «красивое». Мне придётся снова привыкать к ней, мне придётся ежедневно — ладно, ежемесячно — сталкиваться с тем, что где-то что-то будет ломаться, трескаться, облезать. Постепенно и незаметно, покуда спустя пять лет её внешний вид не сравняется с тем, что я заменил. А потом? Снова менять? Так я уже привыкну к ней! Но, кроме этого, мне нужна будет причина. И какая же это будет причина, кроме уже озвученной ранее, а, Валер? Возьми свой же диван. Твоя жопа станет привыкать к нему месяц, а потом ты скажешь себе: старый был не так уж плох. Но его уже будет не вернуть, а чувство новизны пропадёт, как утренняя роса. Упс!

— Знаешь, после таких речей я абсолютно не удивлён, что, несмотря на деньги и регулярные занятия в тренажёрке, ты даже к сорока продолжаешь оставаться холостяком-одиночкой.

— Мужик отличается от бабы тем, что может создать семью и в пятьдесят, — поучительно выдал я. — Но я не хочу этого. Не хочу привыкать к женщине, которая решит, что у неё есть на меня какие-то права. Зачем? Ради чего? Секс? У меня он есть. Дети? Не хочу. Может, потом. Или никогда. Пусть род продолжает брат, у него вроде аж четверо. В последний раз они устроили драку, когда я сказал, что наследство завещаю самому сильному.

— Это было жёстко. Сколько им было? Десять?

— Двадцать. И поверь, это было куда смешнее, чем кажется со стороны.

Внезапно на шоссе мелькнула вспышка.

— Ты видел? — спросил я.

— Какой-то свет, — согласился Валера.

Я уменьшил скорость, но почти сразу полыхнуло снова.

— Точно свет, — кивнул я.

Вскоре фары показали одинокую «Тойоту», возле которой махала руками такая же одинокая худенькая девушка.

— Эй! Помощь нужна! — услышали мы крики. — Стойте! Я заглохла!

Я сбавил скорость ещё сильнее, но не остановился.

— Валер, — пробурчал я, — непонятки.

— Какие ещё непонятки? — нахмурился он. — Надо помочь: негласные правила водителя.

— Точно-точно. Вот только сам посуди: ночь, одинокая девчонка, заглохшая тачка… Классика. Доставай-ка ствол, Валера.

— Уверен? — Мужик тут же сделался серьёзным, заставив вспомнить, что он, как и я, воевал. И убивал. И в решающий момент мог проявить характер.

— Сам подумай: на прошлой неделе на тридцать шестой трассе дальнобоев так же хлопнули. Весь товар забрали.

— Мы-то не дальнобои, — буркнул он, но закопался в сумку, лежащую на заднем сиденье, вытащив пистолет, куда ловко и умело засунул магазин.

— Перестраховка, только и всего, — тихо пробормотал я. — Если всё будет хорошо — то карма нам зачтётся, если нет — должны отбиться.

Аналогичным образом я подлез под сиденье, достав припрятанную пушку. Разрешение на неё, конечно, есть, но лишний раз подобное лучше не светить — чревато.

— А она ничего так, симпатичная… — высказал Валера, когда я остановил машину в десяти метрах от девушки и вроде как заглохшей тачки.

— Побойся бога, Валера, я сомневаюсь, что у неё найдётся член, — фыркнул я в ответ.

— Смешно! — рявкнул он.

— Забавно, но в то же время печально, — пожал я плечами.

— Зато я хотя бы не буду искать похожих на неё девок на порно-сайтах.

— Тут ты меня уел.

Выйдя из машины, я огляделся. Ночь, пустынное шоссе, свет фар, авто, девчонка. В лесу, наверное, ждут волки, готовясь завывать. А я — подобие поэта — бессмысленно несу в свет этот какую-то херню. Волнуюсь.

— Девушка, как вы так умудрились? — натянув на лицо улыбку, я сделал шаг вперёд.

— Сама не знаю! — воскликнула она, замахав руками.

Валера был прав. Красивая. Смуглая кожа, чёрные волосы, дерзкая улыбка, чуть раскосые глаза… хищные черты, хитрые.

Лёгкая курточка была расстёгнута, демонстрируя светлую блузку с высоким декольте (показывать было что, грудь размера третьего, не меньше), отставляющую буквально пару сантиметров обнажённой кожи живота. Потом самые обычные светло-голубые обтягивающие джинсы и белые кроссовки.

— Что с машиной? — спросил Валера.

— Я не разбираюсь, связь плохо ловит, ещё и не ездит почти никто, — протянула она. — Поможете, а?

— Эвакуатор вызвать? — прикинул я. — В такую жопу он, конечно, приедет, но ценник выставит — мама дорогая. Ещё небось и предоплату потребует.

— Может, вы подкинете? — с надеждой спросила девушка. — Не меня, а машину. На буксире?

Я поморщился. Идея мне не нравилась.

— Лучше эвакуатор, — пробурчал я в ответ.

— Хм… и правда связь едва ловит, — сказал Валера, достав телефон. — Вот почему у тебя радио всё время пропадало.

— Оно-то тут при чём? — приподнял я бровь. — Разные принципы работы.

— Ни хрена не разные, — заспорил он. — Всё едино.

— Ты просто своими сардельками не мог нормально покрутить, вот и ответ, — отмахнулся я. — А чего капот поднят? Поломку искала?

— Ну-у… — протянула она, посмотрев на машину, — подумала, вдруг что-то пойму?

Валера сплюнул.

— Предлагаю отъехать чуть дальше, — произнёс он. — Километров через десять-двадцать будет посёлок Чушки, там вроде как должна быть связь. Можно оттуда вызвать эвакуатор.

— Просто так они не поедут, — отрезал я. — Их бы тогда каждый день разные шутники на такие расстояния гоняли.

— Пусть девушка с нами поедет, а там высадим. Эвакуаторщики и подберут по пути, — пожал он плечами.

— И бросить машину? — возмутилась смуглянка.

— Кто её тут угонит, волки? — хмыкнул Валера.

— Ты, конечно, извини, — поднял я руку, — но в машину я незнакомую женщину вот так вот сажать не стану.

— Э? — удивилась девушка. Аналогично ей удивился и толстяк.

— Не хочу потом отъехать, знаете ли, — фыркнул я, объяснив сразу обоим. — В места не столь отдалённые, если сия дама решит написать заявление о якобы домогательствах или ещё чего. То есть не решит, а будет этим угрожать, требуя денег.

— С ума сошёл?! — возмутилась она. — Я не такая!

— Бог вас знает, — махнул я рукой. — Поэтому и не хочу связываться.

— У тебя же регистратор, — припомнил Валера.

— Закон как дышло, куда повернёшь, туда и вышло, — процедил я. — Вызовем гайцов, как подъедем к Чушкам, а там пусть уже у них голова болит. Мы своё хорошее дело на сегодня сделаем.

И тут мы все услышали ещё один звук. Машина. Откуда?! Фар не видно!

Я дёрнулся, Валера тоже, девушка же… сдала назад. В голове закрутилась не до конца сформированная мысль. Ох, мне бы ещё пару секунд, чтобы я, тугодум эдакий, сообразил, что к чему, но нет же!

Момент был упущен. Прячущаяся за кустами и деревьями машина по едва видимой дорожке, ведущей через траву и холмы, неспешно проехала пару десятков метров, не включая фар, и остановилась рядом. Дверцы открылись, выпуская четверых мужчин.

Всё. Теперь поздно бежать к моей машинке и рваться вперёд.

— И что тут проусходит? — спросил первый. Слышался характерный акцент, но я не мог с ходу определить чей. Полумрак же скрывал черты лица, размазывал их, не давая понять всей картины.

— Тачка у девушки заглохла, не видно, что ли? — тем не менее произнёс я. В сознании теплилась надежда решить ситуацию словесно, не переходя на тяжёлую артиллерию.

— Ребят, помогите, они странные какие-то! — воскликнула девка, отчего все надежды улетели в трубу.

Подстава.

— Что?! — выпучился на неё Валера.

— Агрессивные! — продолжила она. — А этот, — ткнула в меня пальцем, — всё про домогательства разные рассказывал!

— Оп-па, так вы, собственно, решили, что раз девушка в беду попала, то можно этим воспользоваться, да? — спросил уже второй. У него акцента не было, хотя, может, я просто не разобрал, ибо в крови уже гулял адреналин.

— Так, мужики, — выставил я руки вперёд, — вы чего, без этой вот болтовни сразу к делу не можете, да? — С каждым словом мой голос набирал обороты. — Что, шакалы, слабо просто сказать: «Гоните деньги»?! Вам, как в сексе, прелюдия нужна, иначе хер не встанет?! — на этом моменте я выхватил пистолет, сняв его с предохранителя. — Ну?! Как вам мой ствол, который УЖЕ стои́т?!

— Полегче! — попятился первый, с акцентом. Второй молча приподнял руки. Ему что-то гортанно выдал третий на абсолютно незнакомом мне языке. Четвёртый же полез рукой за спину, но я перевёл на него пушку, заставив замереть.

— Не двигайся, — злобно выдал я. — Только попробуй — богом клянусь, я выпущу пулю в твои вонючие потроха!

Третий что-то рявкнул ему, и мужик медленно убрал руки, тоже подняв их вверх.

— Залезайте в тачку, все, я вас на мушке держу! — дёрнул я стволом в сторону их машины.

— Спокойно, мужик, не нервничай так, — негромко сказал второй.

— Во-во, мы ведь просто помочь хотели, разобраться… — уже на русском, без какой-либо наглости или наезда произнёс третий, ранее выдававший остальным указания. Голос его был хриплым и немного странным. Ощущалось, что язык ему не родной.

— Валер, садись за руль, — произнёс я, не поворачивая головы. — Я буду их контролировать, с пассажирского, а ты вперёд поедешь.

— Сделаю, — степенно ответил он. — Ключ?..

— Там оставил.

— Хоро…

БАХ!

Меня сбило с ног. Пистолет вылетел из руки, словно кто-то ухватил за него удочкой и вырвал единым слитным движением.

Что это?..

Падение на землю. Точно землю! Я вижу траву и… звуки. Грохот. Пальба. Что случилось?

Не пойму.

Это…

Это был выстрел.

Но кто?..

Мысли едва крутились в голове… Кто… кто-то выстрелил! В меня! Но я ведь следил за этим сучьим квартетом и…

Девушка! Её никто из нас не контролировал! Даже не смотрел в её сторону!

Какая ирония… И она, очевидно, выстрелила в меня. Да… ощущаю жжение. Но почему-то слабо. Очень слабо. Странно. Я ведь получал пулевые раны. Это очень больно. Очень и очень больно! А сейчас почему-то не так. Просто холод. Даже выстрелы, которые продолжали звучать словно фоном, окончательно ушли на задний план.

Дерьмо… надеюсь, Валера выживет. Херово будет, если сдохнет. У него ведь семья. Жена, дети… Это я, одиночка, на хер никому не упавший. А он… семейный человек. Блядь. Я и правда умираю. Темнота… образы в мозгу всё более вялые и сонные. Ворочаются, как неповоротливые киты…

Это была моя последняя хоть немного связная мысль.

«Сёстры вещие везде,

На земле и на воде,

Кругом, кругом водят пляс.

Трижды — этой, трижды — той,

Трижды снова, девять! Стой!»

***

Пёс растерзал женщину, старика и ребёнка, прежде чем воины загнали его в заброшенную сушильню на краю деревни. Никогда раньше этот зверь не проявлял агрессии к хозяевам. С яростным рвением стерёг он Веленские земли, был рядом со своими сородичами в суровых, но справедливых трудах. У него не было загноившихся ран, через которые могли бы войти в жилы духи безумия. Не коснулась его пенистая хворь. И положение пса в деревенской стае никто не оспаривал. Ничего, совершенно ничего не давало повода для этого внезапного предательства.

Воины пригвоздили рычащего, воющего зверя копьями к вогнутой задней стене глинобитной сушильни и продолжали наносить удар за ударом, пока тот не сдох. Выдернув копья, они увидели следы клыков на древках, потёки слюны и крови, погнутые наконечники.

Воины знали, что безумие может долго прятаться, скрываться в глубине, точно едва уловимый привкус, от которого кровь становится горькой. Знахари осмотрели трёх пострадавших: двое уже скончались от ран, лишь ребёнок продолжал цепляться за жизнь.

Во главе торжественной процессии отец отнёс его к Лысой горе, что в Кривоуховых топях, уложил на холме подле корней Шепчущего дуба и ушёл.

Ребёнок вскоре умер. Один, объятый болью перед бесконечным шёпотом духов, которые сонмами кишели вокруг.

Этого и следовало ожидать. Он ведь был слишком мал, чтобы молиться.

Всё это, разумеется, произошло много сотен лет тому.

Задолго до того, как избранный появился на свет.

***

Двери скрипнули, когда я их открыл. Остановившись в проходе, я двумя руками обхватил деревяшку и покрутил туда-сюда. Не ослышался: скрипит.

— Маций! — крикнул я вглубь таверны со звучным названием «Логово Минотавра». Бедненькая, но чистая, — то, что нужно, после долгого путешествия. — У тебя дверь скрипит!

— Амброзий! — из коридора, ведущего на кухню, показалась Урсула, женщина под сорок с доброй улыбкой. — Вернулся!

— Куда бы я пропал? — хмыкнул в ответ и всё-таки оставил дверь в покое, пройдя внутрь.

— А я ему уже множество раз сказала, — ворчливо проговорила подавальщица, пока я осматривал посетителей, подмечая как знакомые, так и незнакомые лица. Людей, впрочем, было немного. Время ещё не вечернее. — Что надо бы смазать. Но ты же знаешь этого жлоба. Масла ему, видите ли, жалко! Говорит, пусть ещё немного поскрипит, а потом уж и смажет…

— Это… ик… вместо колокольчика, как в богатых домах, — пьяно выдал Колек, игравший в кости за ближайшим столом. Трёх его собеседников я не знал, но, судя по виду и степени опьянения, их уровень колебался в плюс-минус таком же диапазоне. Скорее всего, новые коллеги Колека, трудившегося грузчиком в доках.

— А ты, сука, был в этих богатых домах? — заплетающимся языком произнёс один из его дружков, на что Колек толкнул его в плечо.

— У вас ничего не меняется, — негромко сказал я. — Мне как обычно, Урсула. Если, конечно, в меню не появилось чего-то уникального.

— Репа, — фыркнула она. — И я серьёзно. Очень хорошо уродилась. Большая такая. Сладкая.

— Вот уж чего в пути я съел достаточно, — проворчал я в ответ. — Мяса мне, женщина. Целый поднос.

Усмехнувшись, подавальщица кивнула и направилась на кухню, откуда почти сразу раздался её повелительный окрик и послышалось бренчание посуды. Я же, оглядевшись ещё раз, подсел к старому знакомому. И речь не про Колека.

— Я не люблю, — сердито пробурчал высокий худосочный мужчина, сидящий возле чадящей свечи и выписывающий что-то на заляпанной элем бумажке, стопка которых небрежно лежала рядом, — когда меня отвлекают!

Тут же, на столе, возлежала крупная жаба, чьи глаза моментально открылись, стоило мне сесть с ними рядом.

— Привет, Сибор. Ты ничуть не изменился, — ответил я на эти слова. — Тревор, — лёгкий кивок в сторону жабы.

— Амброз, — произнесла жаба. — И правда. Сколько мы уже не виделись?

— Больше года, но меньше двух, — пожал я плечами.

— А-а… это ты, — протянул Сибор, подняв голову. — Я закончил ту картину, которую ты смел объявить «неуместной и вздорной», и поверь на слово, она собрала своих поклонников!

— Ту, где Ляшарель лично штурмует Дворец выборщиков, да так, что аж стоит в стременах? Там ещё, в тени ворот, притаился эльф в обносках нищего, который обирает зарубленного главой инквизиции бунтовщика, а в грозовых облаках над городом можно разглядеть лицо Кируса Хеммельфарта, иерарха Церкви Вечного Огня? — с улыбкой уточнил я.

— Не забывай о себе, Амброз, — с ухмылкой проговорил Тревор. — Среди толпы восторженных лиц есть и твоё.

— Слишком уж широкий разворот плеч там вышел, как на мой вкус, — покрутил на это рукой. — Я на такой каши ещё не наел.

— Что ты понимаешь? — уже спокойнее отмахнулся Сивор. — Мой талант несравненен. Я предмет бесконечных подражаний, однако всё ещё не превзойдён!

— Поэтому он, в дополнение к художествам, начал ещё и вирши сочинять, — пожаловался Тревор. — Строчки и рифмы уже звенят в моих ушах.

— Что же до тебя… о нет, Амброзий, я вижу, что в должной мере передал твои широкие плечи и лихую ухмылку, которую ты, как обычно, прячешь ото всех. Бродячий священник, верно? Уличный жрец, который бродит по деревням и городам, неся слово Вечного Огня? Как бы не так! Ты ведь… ты ведь один из них, — художник сделал акцент на последнем слове. — Верно? Один из тайных…

— Хватит уже, — лаконично заявила жаба, прерывая его. — Ты чокнутый, Сивор. Прости его, Амброз, он всё ещё размягчает краски во рту. Весь мозг себе отравил.

— Отравил, замариновал, ошпарил, да-да, — художник закатил глаза. — Я уже столько вариаций на эту тему от тебя слышал, наглый ты критик, что желудок сводит!

— Тошнота вполне закономерна в этом случае, — сказал Тревор, сонно моргнув. — И не забывай, Сивор, я не твой критик, а лишь скромный наблюдатель, который, когда может, говорит от имени косноязычного множества, известного также как простонародье, или, выражаясь более точно — чернь. Публики, которая, понимаешь ли, абсолютно не способна к самореализации или внятному произношению и потому обладает удручающе вульгарным вкусом до тех пор, пока её не уведомят о подлинной природе того, что им нравится, за исключением, пожалуй, случая, когда они сами как-то узнали об этом. Мой убогий дар, следовательно, состоит в описании для них неких эстетических рамок, в которые загоняет себя большинство художников.

— Эй, склизкий! Да, ты! Слизняк! Вот тебе муха! — Сивор сунул измазанные чернилами пальцы в поясной кошель, вытащил оттуда слепня и бросил жабе.

Всё ещё живое насекомое с оторванными крыльями приземлилось прямо перед Тревором, чей язык розовой молнией метнулся вперёд и мгновенно втянул жертву в пасть.

— Как я уже сказал… — продолжила жаба, но я выставил руку ладонью вперёд.

— Позволь мне один момент, — произнёс я, ощущая, как по таверне начал разноситься одуряюще вкусный запах жареного мяса. Если уж и есть в это время что-то хорошее, так это еда. Некоторая еда. Просто м-м-м!

— Я позволю тебе момент, — сказал Тревор, — если он будет восхитительно лаконичным.

— Благодарю, — улыбнулся на это, — ты упомянул, что Сивор начал заниматься поэзией? — и посмотрел на художника, который аж затрясся. — Лавры виконта Панкраца не дают тебе покоя?

— Этого паяца, который даже имя себе выбрал дурацкое? — зашипел Сивор. — «Лютик»! Скажи только кому, так будут смеяться, пока не исцарапают себе о камни всю спину, валясь на земле. О нет, я не мог позволить миру ощутить всю деградацию от скудоумных стишков этого бездаря, а потому, представив очередную свою картину, немедленно взялся восполнять сей пробел. И пусть местная коллегия бардов с их так называемыми стилями выражения…

— Они ненавидят тебя, — сказал Тревор, — поэтому и не приняли в свои ряды.

— А я ненавижу их! Скажи, ты читал или слышал в Новиграде хоть что-нибудь достойное упоминания? Звучные рифмы, от которых по коже бегали бы мурашки? Строки, которые вызывали бы дрожь?

— Ну, там была одна работа… — протянула жаба.

— Что? — глаза Сивора поражённо округлились.

— К счастью, бард, которому приписывали сие творение, давно мёртв, что позволило мне излить на него потоки восхвалений.

— Ты называешь это восхвалением?! — возмутился Сивор. — «Он подаёт надежды…» Так ведь ты сказал, а? Да ты сам прекрасно знаешь, что дословно это и произнёс, как только эти пустобрёхи-щёголи проговорились, что бард умер!

— Довольно скользкая шуточка, — рассмеялся я.

— И вовсе не скользкая! — возмутился Тревор.

— Зато ты сам весь скользкий! — заёрзал художник. — А? Ведь правда, слизняк? А?

— Пососи кусочек краски, будь любезен. Я знаю, у тебя есть один такой, ртутно-белый. Он выглядел очень вкусно.

— Ты просто желаешь моей смерти, чтобы потом исторгать потоки восхвалений, — пробормотал Сивор, который открыл свою сумку и вытащил оттуда набор красок, начав их рассматривать. Спустя несколько секунд мужчина потянулся за маленьким липким кусочком.

— Как скажешь.

— Ты кровопийца, знаешь? Настоящий вампир! Таскаешься за мной повсюду. Стервятник.

— Дорогой мой человек, — вздохнул Тревор, — я жаба. Тогда как ты — художник. И за это счастливое различие между нами я ежедневно благодарю всех сущих богов, равно как и всех когда-либо бывших.

От дальнейших препирательств этой парочки меня спас Маций, который наконец-то объявился за стойкой. Махнув ему рукой, я получил кивок, после чего поднялся на ноги и подошёл к трактирщику, усевшись рядом на старый и рассохшийся деревянный табурет.

— Как дела идут, старый друг? — негромко спросил я, ловким движением пальцев выудив несколько медных монет.

— Твоими молитвами, Амброз, — хитро ухмыльнулся он. — Ты к нам надолго или пока сам не знаешь?

— Хотел заглянуть в храм на площади Иерарха, — пожал я плечами. — По окрестностям пройтись, навестить знакомых прихожан, пообщаться с братьями по вере. Исповедать заблудших и прочесть пару проповедей.

— И, наверное, тебе интересно, что изменилось за этот год, что ты отсутствовал, верно? — Маций понятливо качнул головой.

— Может, опасные новички, которым лучше не переходить дорогу? — катнул я одну монету в его сторону. Трактирщик ловко накрыл её своей грубой ладонью.

— Новички… Год — это мало, чтобы завелись по-настоящему опасные банды, — проворчал он. — К тому же инквизиция, да живёт Ляшарель долго, не хлопает зенками. Самых наглых своевременно укорачивают на голову, а остальные… — он пожал плечами и демонстративно уставился на монеты.

Новый кругляш покатился в его сторону.

— Алонсо Вилли, по прозвищу «Ублюдок», и его банда «Сердцееды», — произнёс Маций, и голос его стих до трагического шёпота. — Опас-с-сная личность. Говорят, прибыл откуда-то из Третогора. Самой столицы! Дескать, там уже всё схвачено, пора расширять бизнес. И нацелился на единственный вольный город всей Редании — нас.

— О, так это не какой-то новичок, а опытный волкодав. — Ещё одна монета поменяла хозяина.

— Именно, Амброз, — серьёзно кивнул трактирщик. — Здесь нам, под Златорубами, особо нечего опасаться, Сердцееды обосновались в Обрезках, подле самых трущоб. Во всяком случае, пока. Не верю я, признаться честно, что такой человек, как Ублюдок, надолго там задержится. Сердцееды уже умудрились подмять под себя подпольные арены, а Алонсо, говорят, обожает искусство: ходит по музеям и выставкам, скупает антиквариат. Но, как по мне, — ищет поддержку и союзников из знати. Всё-таки связи у него весьма хорошие и тянутся из самой столицы.

— Искусство, говоришь? — заинтересовался я, а потом достал изысканную деревянную фигурку рыцаря на коне. Я изготавливал её почти три недели. Не подряд, само собой, — уделял от получаса до часа раз в день, но опыт позволил превратить её в идеал. — Что думаешь?

— Ты самоубийца, Амброз, — вздохнул Маций. — Хотя… — присмотрелся трактирщик, — видно, что год не прошёл для тебя даром. Резчик ты от бога.

— От Вечного Огня, да осветит он путь нашим душам, — осенил я себя святым знаком, с ухмылкой наблюдая, как мой собеседник не слишком умело повторил этот жест.

— Во-во, от него. Опять будешь продавать их краснолюдам, чтобы коротышки потом выдавали за изделия древних мастеров?

— Если они поднимут цену, то конечно, — хмыкнул в ответ. — Моё мастерство, как ты и сам признал, успело вырасти, а значит, должны вырасти и цены.

Из кухни высунулась Урсула с большим подносом, полным жареного шкворчащего мяса. Всё как я люблю!

— М-м! — протянул я, бросив на стойку серебряную монету. — Божественный запах!

— Может, каких-то овощей? — спросила женщина.

— Мужик должен есть мясо, — ворчливо заявил Маций. — Лучше организуй нам холодного пива.

— Тебе-то куда напиваться? — возмутилась она.

— Лучше сбитня или кваса, — поправил я. — Мне сегодня ещё с парой человек встретиться нужно. А зная их, уверен, меня будут пытаться споить.

— Хоть кто-то здесь думает головой, — хмыкнула Урсула.

Дождавшись, пока подавальщица отойдёт, Маций наклонился ниже, обдав меня запахом квашеной капусты.

— Что-то намечается, Амброз? — тихо спросил он. — Твоё возвращение с чем-то связано?

— Как тебе сказать, — начал я жевать восхитительный кусочек сочного мяса, буквально тающего во рту. — Пока планирую только разведать обстановку. Что же до Секретной Службы…

Словно бы дожидаясь этого момента, дверь громко заскрипела. Внутрь «Логова Минотавра», глухо ругаясь, зашли шестеро стражников, поправляя шлемы и подслеповато щурясь, дабы привыкнуть к полумраку после яркого дневного света.

— Маций! — крикнул их сержант с характерными знаками отличия. — Закрывай лавочку!

— Ик! — с толикой испуга выдал Колек, как раз собиравшийся метнуть кости. Каким-то неведомым вывертом судьбы он запустил их под ноги стражнику, как раз шагнувшему вперёд. Мужик, разумеется, наступил на кубики, отчего, как в дешёвой комедии, не удержал равновесия и завалился на своего соседа. Тот пошатнулся, ухватился за сержанта и повис на его поясе, который лопнул под столь резким давлением. А далее мы все стали свидетелем того, как штаны сержанта слетели на пол, показав застиранные рейтузы, украшенные пошлыми розовыми сердечками.

Миг тишины завершился взрывом дикого хохота. Лично я смеялся с толикой грусти, понимая, что, во-первых, на нас ещё отыграются, а во-вторых — мне, кажется, нужно поспешить, если я хочу отведать ещё хоть немного мяса. Стражники толпой в разгар дня редко когда заваливаются в таверны сугубо покутить. Значит, дело дрянь.

Левая ладонь завладела другой деревянной фигуркой, пришедшей на смену рыцарю, — кошкой. Менее красивой и детальной, но тоже, разумеется, вырезанной со всем тщанием и старанием, пусть даже и на скорую руку. Однако хоть и скорую, но очень умелую, ибо занимался я резьбой по дереву фактически с четырёх лет, беспрестанно оттачивая мастерство.

— Заткнулись все! — едва не переходя на ультразвук, завопил сержант, подтягивая штаны и с такой яростью посмотрев на своего подчинённого, что тот побледнел буквально на глазах и отступил назад.

«Вот была бы забава, если бы теперь уже он наступил на кубики», — подумалось мне, но комедия не спешила повторяться. Похоже, судьба, просмеявшись, дала нам всем время и для других дел. Более серьёзных.

— Никто не сбежит! — продолжил сержант. — Чёрный ход охраняется четырьмя моими людьми…

— Жаль, что они этого не видели, — пробормотал один из стражников, стоящий ко мне ближе всех. Я даже рассмотрел его блестящий палаш, на котором плясал отсвет свечи.

— …всех арестуют!

— Побойся бога, Захарий! — взмахнул руками Маций. — Мы-то тут при чём? Штаны с тебя твой подчинённый спустил, а не кто-то из нас!

— Тихо! — уже слегка охрипшим от воплей голосом выдал сержант. — Кто-то из твоих постояльцев ограбил купца Изидора. Мы пришли по наводке осведомителя.

Вот тут последние мои надежды полностью испарились. Твою же мать!

Ладонь плотнее сжала фигурку. Стоит ли вернуться в прошлое? Даже, наверное, не понадобится деревянная, которая способна откатить меня до недели. Нет, здесь достаточно будет глиняной, с лимитом до суток. Или… ха-ха, бумажной? Быть может, я успею взять у Сибора один из листов и по-быстрому сложить что-то, что отбросит меня на час назад? Даже этого хватит.

Хотя… хм… Тюрьма — это новый опыт. Особенно в городе, в котором я не был уже год. Неплохо бы узнать немного больше про городское дно, прежде чем отправляться на доклад к Ляшарелю. Глава Секретной Службы любит информированных, да и мне, скорее всего, сие будет полезно. Всяко ничем не рискую, «якоря» на случай внезапной смерти, потери сознания или подчинения магий настроены уже давно. На шее висит собственноручно вырезанный амулет в виде креста церкви Священного Огня, который не отбирали у меня нигде и никогда, а потому…

Мысленно кивнув, я спрятал искусно вырезанную фигурку обратно. Её время ещё не пришло.

Тем временем сержант активно разорялся:

— Всех — значит, всех! — махал он руками, разбрызгивая слюну. — И Треворову зверушку тоже!

— Я поэт и художник! — закричал Сивор.

— Молчи, дурак, — пробурчал Тревор, — и выполняй приказы. Нас отпустят уже к утру.

— Господин офицер… — попытался было промямлить один из уже хорошо поддатых постояльцев, но ближайший стражник заломил ему руки, а потом вывел наружу.

— Построились! — сержант грузно нарезал круги, одной рукой придерживая порванные штаны. — И на выход! А то получите палок!

— Захарий, — тихонько подошёл к нему Маций, пользуясь всеобщим отвлечением. Я старался сконцентрировать на нём свой слух, попутно проглатывая мясо почти не жуя. Горячо, не очень удобно — даже в соус его не макаю! — но когда в следующий раз у меня вообще получится поесть?.. — Мы же давно друг друга знаем…

— Поэтому я тебя со всеми остальными и не тащу, — так же тихо ответил новиградский офицер. — И Урсулу, и вашего сраного повара с его помощником. Хотя последнего, как по мне, проверить бы не помешало.

— Дак он всю ночь здесь торчал! — тут же выдал трактирщик. — Бабу, это, водил. Наверху, в свободных комнатах.

— Про комнаты ещё поговорим, — проворчал он. — Сколько там народу у тебя?

— Двое, — Маций пожал плечами. — Если и трясти кого, то разве что их. Остальных я знаю. Ну, постольку-поскольку.

— А это кто? — Захарий указал пальцем ровно на меня.

— Это же Амброз. Не узнал его, что ли?

— Мы не особо пересекались, — поднял я измазанную жиром руку. — Разве что на случайной проповеди.

— Я по таким не хо… не особо хожу, — поправился стражник. — Жрец? Больше похож на бродягу.

Для того и ношу эту одежду. Разведка не любит привлекать внимание.

— Абсолютно верно. Бродячий жрец, — натянул я улыбку. — Живу проповедями, подаяниями да продажей резных фигурок. Хотите посмотреть? Не буду хвастаться, но говорят, я в них довольно искусен.

— На хер твоё дерьмо мне не всралось, — потеряв интерес, мотнул он головой. — Тащись сюда и становись к остальным, живо!

Тарелку пришлось бросить, хоть кусков там осталось всего ничего — я и правда был голоден.

— Захарий, — Маций предпринял ещё одну попытку, — Амброз мне очень помог пару лет назад. Помнишь Окуня из Теней Прилива? Это ведь Амброз сумел его отвадить. С тех пор эта скотина ни разу сюда не заглянула!

— Да? — удивился сержант. — А я думал, ты свою жопу Тесаку с его Златорубами окончательно продал. А оно вот как дело обстоит.

Наверху, куда несколькими минутами ранее отправилось трое подчинённых Захария, послышались возня и шум, а затем громкая ругань. Спустя несколько секунд на лестнице показался стражник, за которым шла парочка полуголых мужчин в одних штанах. Шествие замыкал ещё один стражник. Последний, видимо, остался наверху — скорее всего, проверять другие комнаты или проводить «обыск», заключающийся обычно в том, что всё ценное прилипало к рукам, а потом строго и тщательно делилось в караульной.

— Если купца обнесли, — зло сказал первый мужчина, которого грубо толкнули в наши ряды, — так пусть он скажет, кто это сделал!

— Уважаемому человеку не пристало шляться по кабакам, — сурово высказал один их стражников.

— Значит, гоняют неуважаемых? — оскалился тот, за что получил дубинкой по рёбрам, отчего глухо охнул, едва не упав на заплёванный пол.

— Господин сержант, имейте совесть! — воскликнул второй, обратившись напрямую к Захарию. — Мы гости барона Каркано, прибывшие в Новиград по его приглашению!

— Да? А меня сюда попросил заглянуть сам король Визимир! — язвительно заметил сержант.

— Так чего тогда, всех брать? — уточнил стражник, стоящий чуть в стороне, ранее наблюдавший, как глухо матерящийся Сибор собирал свои бумажки.

— Всех, — коротко постановил Захарий.

— Грабители ваши в Обрезках давно сидят, а вы честной люд гоняете! — воскликнул один из выпивох, некогда сидевший с Колеком, но тоже познакомился с дубинкой.

Спустя пару минут нас вытащили на улицу. Солнце неприятно резануло привыкшие к тени и полумраку глаза, но это не стало должной помехой. Снаружи тоже стояли несколько стражников, а также десяток зевак, которые бурно обсуждали ситуацию.

— Вы что, даже священника вытащили? — с возмущением спросил сержанта смутно знакомый мне мужчина.

— Всех — значит, всех, — буркнул Захарий, продолжавший удерживать штаны, озлобленно косясь во все стороны. Чувствовалось мне, что уже сегодня вечером эта история облетит весь Новиград.

Мы встали подле таверны, ожидая, пока несколько стражников, оставшихся внутри, завершат свои дела. Видимо, там, наверху, и правда что-то нашли. Проверить или не проверить? Нет, если буду возвращаться в прошлое, тогда и подумаю, пока же не испытываю желание тратить фигурки. Их у меня после задания Ляшареля не так чтобы сильно много осталось, а деревянных и полностью доделанных — всего три. Точнее, имеющих заряд три. Так-то, уже использованных поделок штук двадцать в сумке лежит. Продам их по возможности, благо что есть люди (точнее, краснолюды — местное название гномов), которые с радостью покупают такое, перепродавая потом в три-четыре раза дороже, выдавая за изделия каких-то своих уникальных мастеров.

Впрочем, эльфы тоже могут взять. Если с Эладитосом договорюсь.

— Звиняй, парень, — смутно знакомый стражник хлопнул меня по плечу.

— Ничего, делайте свою работу, а я буду делать свою, — постарался как можно более жизнерадостно улыбнуться я, но не показывая зубов, в которых у меня застряли кусочки жареного мяса. Отчего-то подобное очень злит не только девушек, но и не слишком богатых людей, которые в это время далеко не каждый день (и не каждый месяц!) вообще могут позволить себе мясо. У кметов (крестьян, по-местному) попросту нет на подобное денег, а жалованье стражи, кто бы и что бы ни говорил, достаточно скромное.

— А ты точно жрец? — спросил другой служитель порядка, воспользовавшись тем, что Захарий отошёл в сторону.

— Возраст смутил? — хмыкнул я. — Точно-точно. Уже пять лет по окрестностям хожу. И не только по ним. Во всех, считай, пограничных странах побывал, кроме Аэдирна и Ковира.

— Аэдирн, так-то, не пограничный, — важно пояснил мужик.

— Как это, — не пограничный? — безмерно удивился его сосед. — Я ж, сука, сам на той границе стоял! В гарнизоне крепости Дракенборн.

— На какой ты, мать твою, границе стоял?

— Вестимо какой, с Аэдирном!

— Да ты, старый, совсем, видать, плох стал. Там Нижняя Мархия!

— Тупица, там пересечение границ нашей Редании, Темерии, Аэдирна и Каэдвена. Перекрёсток.

— Ещё про Махакам не забудь.

— Вот уж про чёртовых краснолюдов попробуй забудь!

— Они ведь в горах, границы общей нет?

— Придурки! — подошёл Захарий. — Какого хера краснолюдов на территории Златорубов обсуждаете? Хотите проблем с Тесаком и его парнями?

На этом моменте разговор затих. Меня и десяток посетителей «Логова Минотавра» повели прямо в казематы. Прекрасное возвращение! Именно так я его и представлял!

Нет, понятно, что сам виноват. Надо было вместо таверны сразу заглянуть в расположение Китобоев (наёмники, уже четыре года как расположенные в окрестностях Новиграда и подписавшие контракт с городом) и навестить Этель. Тем более мной для неё приобретён весьма дорогой подарок. Оценит ли? Она ведь у меня девочка боевая, больше любит оружие, чем «бабские цацки», но, во-первых, полный комплект хорошего снаряжения у неё и так имеется, а заказывать что-то уникальное, без возможности подгонки — идея не из лучших; во-вторых же… думаю, что это напускное. Имею в виду отношение к драгоценностям. Все их любят, так или иначе.

Эх… но как бы я добрался до Этель, пройдя мимо столь заманчивой вывески? Ха-ха, жрать хотелось! А у Мация, как я был уверен, с качественным перекусом проблем не возникнет, даже несмотря на то, что его таверна находится за городскими стенами. Последние в Новиграде были хоть куда — мощные, ухоженные, высокие и постоянно патрулируемые. За этим внимательно следили и жёстко дрючили, если кто-то отлынивал от дежурств. Наказания, правда, различались. От пары смачных зуботычин и недели в тюрячке до полного разжалования (побои, разумеется, шли в копилку в любом случае).

Местность за стенами, однако, полностью относилась к Новиграду (и тоже считалась «свободной», то есть неподвластной королю Редании, хотя это было только на словах; в реальности налоги они платили почти такие же, хоть и называли их «добровольным пожертвованием»), ибо не только «прилипла» к нему, как пластилин к пальцам, но и пользовалась всеми благами своего положения — безопасностью, например. А подобное в это время было очень даже ценно.

И кстати, «местность» эта, где мы сейчас находились, практически не отличалась от той, что размещалась внутри города: ряды домов (правда, в основном деревянных и одноэтажных), проложенные дороги, таверны, притоны, бордели, вездесущие торговцы, бродячие проповедники, усталые работяги, мутные личности, слуги чересчур важных господ, мелькавшие тут и там, и прочие-прочие.

Ничего нового я не заметил. Изменения были сугубо косметические: пара новых домиков, кое-где иные вывески. Что-то подремонтировали, что-то запустили. Чуть более разбитые или, наоборот, засыпанные дороги. Хотя конское дерьмо с них по-прежнему не убирали…

Путь наш лежал к Третогорским воротам. Не самые близкие к «Логову Минотавра», однако воспользуйся мы иными, то пришлось бы вскоре пересекать канал по сети узких и не слишком удобных мостов. Я уже давно заметил, что стражники не любят ходить через них большими группами или с заключёнными. Большие группы невольно застрянут, протискиваясь сквозь это «бутылочное горлышко», а заключённые, если их не контролировать, могли прыгнуть в воду и попытаться уплыть. Стражники, «запакованные» в плохонькую, но всё равно железную броню, ни за что не стали бы рисковать и прыгать вслед за таким наглецом.

Поэтому были Третогорские… что же, вполне ожидаемо.

Обменявшись парой фраз с охраной ворот, Захарий нетерпеливо махнул рукой, пропуская своих людей (и нас) вперёд. Сам остался чесать языком. Хотя рука его, хе-хе, продолжала периодически подтягивать штаны. Нет, ну это правда забавно!

— Ты прости, жрец, нашего сержанта, он не особо с верой дружит, — заговорил со мной тот, смутно знакомый, стражник.

— Без проблем, — доброжелательно пожал я плечами. — А у тебя, смотрю, с этим получше?

— Я посещал несколько твоих проповедей, — признался он, отчего я сообразил, где видел этого ещё достаточно молодого мужчину. — И хотел бы сходить снова. Очень уж… — стражник замялся, — душевно у тебя получается.

Ещё бы! Большинство жрецов в это время действуют на редкость дуболомно. Либо тупо зачитывают местную святую книгу (если умеют читать), либо коряво пересказывают своими словами, зачастую путаясь в догмах и превращая речь в унылое выступление бездарного комика, в которого хочется запустить гнилой помидор. Зачастую, кстати, люди так и делали, если священник совсем уж тугой.

Я здорово выделялся на их фоне. С детства, родившись в глухой отдалённой деревеньке, едва только осознав, что переродился в достаточно знакомом по играм и книгам мире (не сразу осознав, к слову, ибо поначалу считал мир типичным средневековьем), понял, что среди всесильных существ могу рассчитывать лишь на свои мозги. Интеллект, так-то, почти всегда выигрывал у мускулов, хоть подобное иной раз и кажется невозможным. Но в самом деле… магии у меня вроде как не имелось, ведьмаком стать никто не предложил (и я не был уверен, что согласился бы, всё-таки шанс сдохнуть у них, если память относительно канона не изменяет, идёт под девяносто процентов), а значит, что остаётся?

Кроме мозгов у меня и правда ничего особого не имелось. Внешность — стандарт: чёрные волосы, средний (высокий для крестьян) рост, карие глаза… Уродств никаких, дефектов — тоже. Травм по малолетству я счастливо избежал: мозгов хватило не слушать шило в жопе, которое тянуло составлять другим мальчишкам компанию в карабканье на деревья или прыжкам в воду с обрыва.

Всё это позволило мне при взгляде с определённого угла и выборе должной одежды выглядеть более чем сносно. Не красавец, но и не урод. Вполне достойный вариант.

Кхм, так вот, прожить всю жизнь кметом меня не прельщало. Копать поле, которое потом потопчут рыцари, организовав в деревне голод, я не желал. Нет, понятно, что если бы не имелось выбора, то копал бы, придумывая, как можно улучшить процесс, но выбор был. А раз он был, то почему бы его не использовать?

Поначалу я хотел стать военным. Ну, солдатом. Пехтурой. Попытаться дослужиться до десятника, а там, при удаче, до сотника. Может, вовремя подлизать чью-то жопу да выбиться в люди, став полноценным рыцарем. Люди «с улицы» изредка могли рассчитывать на такую удачу.

Минусом шло полнейшее бесправие и бесконечная муштра. Солдат гоняли по-чёрному, войны были частыми, люди гибли тысячами, а любая рана практически всегда означала если не смерть, то инвалидность.

И всё-таки я планировал пойти именно по этому пути. Потому что открыл у себя чудесную и нереальную силу. Не магию, а… способность? Я не знаю, как её назвать, но с самого детства, буквально с момента, как осознал себя чумазым деревенским пацаном, который уже с трёх лет пытался помогать взрослым, гонял скот, собирал хворост и бегал по мелким поручениям, ощутил непреодолимое желание выпустить её наружу. Но как?

Сила была слишком огромной и необъятной. Я ощущал её могущество, которое не получалось даже осознать, не то что использовать.

В моём теле спала богоподобная мощь… как же её разбудить? И смогу ли я выдержать, когда она… пробудится?

Ответ пришёл интуитивно. К силе мне требовался ключ. Ключ к замку́ своей способности. Некий… переходник. И я нашёл его. Фигурки, которые вырезал из дерева и камня, лепил из глины, складывал из бумаги… неважно из чего — важны были усилия, которые каким-то образом конвертировались в способность «открывать» замóк сверхсил, отчего появлялась возможность отматывать время вспять. Боже, как же я охренел, когда обнаружил эту способность!

В памяти невольно возникли воспоминания о том, что я не первый. В этом мире существовали такие же… как я. Те, кто способен владеть временем и пространством. Некий… ген. «Старшая Кровь»? Не помню деталей. Вроде бы так умели «Истоки», могучие чародеи, имеющие уникальные способности. Или нет? Нет. Не все. Кто-то.

Подробностей я не ведал, а потому справедливо отложил их на потом. Сам же начал пытаться научиться использовать то, к чему получил весьма ограниченный «бета-доступ».

К сожалению, всё портила необходимость создавать «ключи», без которых сила упорно отказывалась подчиняться. Причём пока что подходили только и исключительно фигурки. Я пробовал шить, рисовать, ковать (уговорить кузнеца было очень непросто!) — ни хера. Не работало, и всё тут. Хотя с ковкой я ощутил некое… м-м… предчувствие? В общем, сила явно намекнула, что я могу попробовать сковать какую-то поделку, отчего сумею откатиться, наверное, сразу на год! Аха-ха!

Забавно, но в этом была закономерность. Имею в виду… материал и трудозатраты играли свою роль. Наскоро (за пару ленивых вечеров) выструганная деревянная курица не могла сравниться с изысканной деревянной девушкой, над которой я корпел две недели. Если первая могла вернуть меня в прошлое не более чем на день, то вторая — на целую неделю. Фигурка, слепленная из глины, ограничивалась несколькими часами, хотя если заморочиться и обжечь её, то можно было добиться срока в сутки — но не более. Бумажная поделка, даже самая искусная, — максимум три часа. В общем, всё зависело от материала и приложенных усилий.

Поначалу я посчитал свои возможности аналогом конвертации времени. То есть… я тратил условные десять часов, чтобы выстругать «буратино», а потом откатывался на эти же десять часов в прошлое, но нет. Не так. Со временем я понял, что зависимость шла от умений и искусности. Я тренировался, тратил на тренировку резьбы целые годы, говоря, что подобное лишь моё хобби, отчего мастерство стремительно росло. И… ныне, чтобы вырезать хорошую фигурку, способную отправить меня в прошлое на несколько дней, достаточно пары-тройки часов. Вот так-то!

Вообще, конечно, всё зависело от потребностей и желания. Если работать на скорость, грубо и быстро, использовать мягкую, заранее подготовленную древесину, то фигурку можно было смастерить за полчаса. Причём не просто что-то абстрактное, а вполне себе узнаваемое и понятное. Но такая вот штука даст весьма слабый результат — пять-шесть часов возврата в прошлое, не больше. То есть… запас, конечно, иметь можно, но лучше потратить несколько вечеров и изготовить качественную «игрушку», которая даст возможность откатиться на три-пять-семь дней в прошлое. На больший срок дерево вернуться не позволяло, тут надо применять камень… А с ним и трудозатраты иные, и инструменты нужны особые, а не просто резец.

Хотя… во всём этом есть небольшая хитрость. Я мог вернуться в прошлое на сутки и смастерить за это время ещё парочку ключей для возврата в более глубокое прошлое — такое работает, подобное позволительно. Однако есть парочка «но». Во-первых — так называемый «тайм-менеджмент». Если я вернусь в прошлое и буду стругать там фигурки, то кто тогда будет заниматься моими задачами? Кто будет разгребать вал проблем? Нужно очень точно рассчитать все свои действия так, чтобы умудриться успеть и фигурку смастерить, и разобраться с делами, ради которых я вообще применил свои способности!

Чего уж, я даже «поиграть» с силой не всегда мог, ведь если вернусь в прошлое, то потрачу один из своих «ключей», а значит, нужно будет восстановить или как-то компенсировать потерю.

Эх… для подобного разве что бумагу использовать. Или глину. Вот тут можно не сильно заморачиваться и смело откатываться на несколько часов назад, тратя время на иные дела и заботы. Я так, между прочим, в Оксенфуртской Академии обучение проходил, умудрившись, наверное, взять максимум, что она могла дать.

Но кроме «во-первых» есть и «во-вторых». И это «во-вторых» доставляет мне куда больше проблем, чем «во-первых»! Я не могу откатываться в прошлое «лесенкой» по причине «вязкости» времени. Этот термин я придумал сам, потому что никто не спешил делиться со мной какими-то сведениями об этой чудесной силе. Об Истоках вообще практически не было информации!

Ни один бог не спустился на землю, ни один демон, «система», инопланетяне или хер знает кто ещё. Я был одинок и предавался экспериментам.

Так вот, «вязкость». Когда я пробовал в качестве эксперимента уйти в прошлое на большой срок, то с каждым разом ощущал, как время поддавалось всё труднее. Оно… словно сопротивлялось! То есть сделал простую деревянную фигурку — откатился на три дня. Сделал ещё фигурку, ещё, ещё — суммарно откатился на неделю. Повторить десять тысяч раз.

Кхм… не так, конечно. Я не хотел превращаться в младенца. Но я желал использовать время своей молодости и какой-никакой беззаботности по-разному. А потому хотел вернуться в прошлое хотя бы на год.

Не получилось. Максимум — полтора месяца. С каждым разом возвращался на всё меньший и меньший срок, а источник моей силы (фигурки — лишь ключи к замку́ моей способности Истока, возвращения в прошлое) уставал всё быстрее и быстрее. Он будто бы не мог взять больше доступной мне силы. Не мог перешагнуть какую-то незримую черту.

Я пришёл к выводу, что время сопротивляется таким переменам, а когда я всё равно пытаюсь, то это требует дополнительных затрат моих сил, отчего я быстрее исчерпывал запас и упирался в доступный лимит.

Эй, так нечестно! Я помню, что по канону местная «Мэри Сью» — супердевочка Цири, тоже Исток, только какой-то особый, связанный с пророчеством и хер бы его знал чем (не помню детали), могла путешествовать на сотни и тысячи лет по временной шкале! Да ещё и в другие миры порталы открывала на раз-два. И в нашем тоже спокойно гнула пространство одной лишь волей.

Тьфу. Как всегда… Кому-то всё, а кому-то толстый чёрный хер, да прямо в жопу.

Нет, я знаю, что мне охереть как повезло, ведь мог оказаться самым обычным кметом без намёка на сверхсилы, но всё равно обидно.

Кхм, так вот, «вязкость» времени. Я был ограничен сроком в полтора месяца. Забавно, что фигурка из камня, когда я такую вырезал, спокойно вернула меня в прошлое на два месяца. И это не максимум! Вот только камень — это не дерево. С ним куда как больше возни, отчего я редко связывался с этим материалом и не считал себя мастером. Так… новичок, пару раз попробовавший свои силы.

В общем, бесконечно мотаться в прошлое было невозможно, однако я надеялся, что со временем сумею преодолеть это ограничение тем или иным образом. И вообще, чем чёрт не шутит: может, когда-нибудь откажусь от фигурок вообще?

Эх, мечты… схватить свои способности за горло и обуздать всю силу в полном объёме. Никто тогда не сможет остановить меня. Даже без магии я сумею стать всемогущим. Хм, а почему «без магии»? Ведьмакам как-то умудряются «привить» ограниченные магические способности, ведь те умеют использовать некие «знаки» — низшие чары. Значит, это возможно. Что мешает мне в будущем, при полном контроле силы изменения времени, нанять херову тучу магов, дабы они экспериментировали, добиваясь возможности пробуждения у немага волшебного источника сил?

Хех, да-да, это один из моих долгоиграющих планов. И кто знает, может, я и правда сумею его достичь?..

Впрочем, отвлёкся. В детстве у меня были планы по поводу «карьеры» военного. Осознав, какие у меня есть возможности, я окончательно убедился, что тратить их на крестьянскую жизнь будет плохой идеей. Нужно выбиваться в люди. Тем более что я как раз узнал мир, куда меня занесло. Пресловутый «Ведьмак», вышедший из-под пера одного поляка, а потом обретший вторую жизнь в серии игр. И хоть я не знал, насколько эта вселенная соответствует смутно вспоминаемому канону (книги читал всего один раз, отчего помнил события весьма хреново), но был уверен, что меня ждёт ад. Если, конечно, ничего не менять и сидеть на жопе ровно. Какой ад? Серия «мировых» средневековых войн, где в масштабной мясорубке столкнутся десятки стран (включая очень опасных магов, способных испепелить армию солдат), а потом, после них, должны прибыть эльфы из иного мира (будто бы местных длинноухих недостаточно) с далеко не дружественными намерениями!

Но и это цветочки. Ягодки заключались в том, что в будущем на мир обрушится чудовищное похолодание, которое обратит планету в филиал Антарктиды. Спасти вселенную могла лишь одна девчонка-избранная — Цири, некое подобие Гарри Поттера, которая чего-то там и как-то там сделает, применит супер-уникальные, только ей доступные силы, и вуаля — мир спасён!

Тогда-то, хорошенечко всё обмозговав, я осознал, что, будучи «служивым», даже если с помощью своей силы пробьюсь на уровень высшего офицера, командующего тысячами солдат, всё равно останусь пустым местом, не способным сделать ровным счётом ни-че-го. Любой ведьмак, являющийся местным сверхчеловеком, изрубит меня за мгновение, пока мои солдаты будут стоять рядом и хлопать глазками. Любой чародей, кому не понравится мой тон, сожжёт меня заживо движением бровей с аналогичной реакцией стоящих рядом дуболомов.

К знати я никоим образом примазаться не сумею. Тут с этим строго. Если изначально родился без титула, то в лучшем случае можешь надеяться стать консортом. Разве что в советники короля пробиться суметь?.. Ах да, эта должность надёжно занята чародеями, которые к своей кормушке никого и близко не подпустят…

Подобные мысли сильно огорчили меня, отчего некоторое время ходил смурной и тихий. Благо, что вскоре нашёл чем себя занять — грамотой. В деревне имелись люди, которые умели и считать, и писать. Мне нужно было лишь уговорить их обучить меня.

На это уходили мои первые неумелые поделки. Благо, что в мелком возрасте имелось преимущество: не так много забот и не нужно объяснять свои поступки. Взял и захотел вырезать из дерева. Чего тут такого-то? Тем более что дерева вокруг — завались. Всё-таки возле леса жили.

Глины тоже было завались, хотя она давала далеко не столь весомый успех и поначалу вообще отправляла меня в прошлое всего на пару десятков минут. Но те фигурки, которые я из неё лепил… м-да… на большее они и не годились.

Бумаги в деревне не было, так что экспериментировать с ней я начал уже в Академии. Тогда-то и осознал простоту её использования. Ха-ха, помню забавный случай, когда заглянул в магазин, прикупив десяток листов (бумага, сука, дорогая!), тут же сложил из неё журавлика и вернулся в прошлое на три часа, избежав трат денег и получив запас времени.

Приятно, что, возвращаясь в прошлое, я изменял и тело. То есть становился столь же уставшим, голодным, грязным (или чистым), как в тот самый миг. Иногда это было удобно, иногда не очень.

В общем, осознав свои возможности, будучи совсем мелким, тратил на отработку навыков резьбы и лепки (а потом и эксперименты с силой) по половине дня, если не больше, постепенно добиваясь всё бóльших успехов.

После этого ходил по потенциальным учителям грамоты. Напрашивался. Если не получалось, то тянулся силой к статуэтке-ключу, возвращаясь в прошлое. Статуэтка, лишившаяся сил, становилась обычной деревяшкой, которую я выкидывал, называя «неудачной поделкой».

День за днём я вёл осаду, о которой не ведал ровным счётом ни один человек. Я не спешил, ведь и без того не просиживал впустую. Напроситься к умелому резчику мне удалось весьма легко и просто. Добродушный старик учил меня, бережно передавая свои знания. Знакомая травница с ходу согласилась «подтянуть» меня в местной флоре, а в перспективе, как она намекнула, дойти и до алхимии. А вот парочка снобов, обладающими познаниями в грамотности, никак не соглашались!

Три месяца! Три месяца попыток ушло! Так как «переговоры» редко длились более получаса, то подходили почти любые поделки, которые я мог смастерить, вот и бегал к этим уродам в иной день по десять-пятнадцать раз.

Выучил все их отговорки и ответы, все жесты, мимику, наклоны головы… Перебрал методом проб и ошибок тысячи тактик, и всё-таки добился своего. Я стал учеником, который вцепился в местный алфавит и цифры (в них в меньшей степени, ибо правила счёта везде были одинаковы — этот мир не стал исключением), словно утопающий в спасательный круг.

Дальше мне ещё раз повезло. Ну-у… скорее не повезло, а я сам сообразил, когда в нашу деревеньку забрёл бродячий жрец. Странствующий священник, рассказывающий про Вечный Огонь, который пылает и поддерживает всё сущее. Дескать, каждый бог в мире, каждый человек, зверь, растение и прочее живёт лишь благодаря некому духовному огню, которому нужно поклоняться, и тогда ты очистишься и приобретёшь защиту от зла и искушения.

А дерьма в этом мире, как я уже упоминал, хватало. Кроме колдунов и ведьмаков, здесь существовали чудовища. Самые, мать его, настоящие монстры! Оборотни, вампиры, гигантские звери, восставшие мертвецы, неупокоенные призраки, древние духи, драконы, виверны, лешие, кикиморы и половина польского фольклора, который один старый хер запихнул в свою сраную книжку, «чтобы было интереснее»! А мне теперь, мать его, разгребать!

Кстати, те самые ведьмаки были созданы волшебниками именно для того, чтобы уничтожать монстров. Ещё херову тучу лет назад колдуны поняли, что им не помешали бы некие суперсолдаты, которые были бы им полностью послушны, защищали и оберегали, которых также можно было бы послать в лес перебить стаю разных тварей, типа гигантских муравьёв размером с полноценный автомобиль. Потому что зачем рисковать своей жизнью и тратить драгоценное время, если можно направить подчинённых?

Так и сделали ведьмаков. В них по итогу запихнули целую гору всего, получив… м-м… мутанта, который почти не старел, обладал выдающейся живучестью, сверхъестественными рефлексами, огромной силой и ловкостью, обладал низшей магией и был полностью стерилен.

Итоговое чудо-юдо быстро приобрело популярность, потому что со своей задачей справлялось на пять с плюсом. Тем более — это не мага подготовить, что требовало десятков лет. Нет, тут всё проще: набрал сирот до десяти лет, провёл с ними ритуал. Девяносто процентов сдохло в страшных муках, остатки выжили и стали сверхлюдьми. Дальше их надо было лишь натаскать, научить сражаться, вбить в голову все повадки монстров да выпустить в поле — рубить тварей.

Позднее, правда, подробности ритуала, за давностью лет, понемногу забылись. Ха-ха, изначально, когда я услышал эту историю, то подумал, что бред (как можно «забыть» столь ценный ритуал?!), а далее задумался и осознал — суровая реальность. Время, в которое я попал, было нацелено на единоличное владение, а не распространение информации. То есть кузнец обучал ремеслу своего сына, чтобы потом тот стал кузнецом вместо него (никто не хотел конкуренции). Торговец поступал аналогично, передавая своё дело и свои навыки собственному ребёнку. Так делали все. Абсолютно все. Именно поэтому мне столь трудно было договориться об обучении такой малости, как грёбаное чтение и письмо!

Вот только чародеи были столь же бесплодны, что и ведьмаки, оттого не могли доверить свои секреты детям. Лишь ученикам. А как определить хорошего ученика?..

В общем, великий маг (некий Альзур), создавший ритуал превращения детей в ведьмаков, со временем сдох (скорее всего — помогли, ибо местные колдуны умели варить эликсир, который позволял людям, наделённым магией, сбрасывать возраст), после чего за его записи прошла драка и… победителя не обнаружили. Точнее, я так думаю, ибо позднее ведьмаков создавали лишь другие ведьмаки.

Ага, эти-то знали, что да как, потому что помогали своему хозяину клепать новых «слуг». Однако после смерти «господина» пересрались между собой, разделились на отдельные «школы» и двинулись кто куда. Знания, конечно же, были у самых главных представителей школ, которым потом помогали иные чародеи, так что конвейер был кое-как восстановлен. Однако «помогать» создавать ведьмаков не означает «уметь» создавать ведьмаков. Школы стали хранить тайны, не желая вновь попадать под влияние разных фракций волшебников. И на какое-то время это сработало. Но лишь на какое-то.

Дальше я мог только предполагать, так как старик, рассказывающий мне эти истории, сам мало что знал. Это уже позже, сопоставив свои куцые знания канона и несколько прочитанных книг, я пришёл к кое-каким выводам. Ведьмаки банально кончились. Самые дерзкие и наглые школы были уничтожены силами магов и простых людей (ведьмаки хоть и являлись местными «суперменами», но всё равно уставали, да и умелые воины среди людей нет-нет да попадались). Остальные отдалились от политики и решили сосредоточиться на том, в чём сильнее всего — в уничтожении монстров. Вот только цивилизации не стоят на месте: появляются новые деревни, города, защищающие их армии. Они и сами начали справляться с чудовищами, понемногу выдавливая их в отдалённые регионы. Заказов на монстров стало мало, в ведьмаках начала пропадать нужда.

Со временем школы деградировали. Кое-кто просрал все знания, кое-кто перестал создавать новых ведьмаков, поскольку не имелось нужных ресурсов или союзных чародеев, которые могли помочь в проведении ритуала, кое-кто решил прекратить создавать ведьмаков, потому что в них отпала нужда. Иные школы вообще были тихонько вырезаны «под шумок», отчего навсегда пропали с глаз. Ныне осталось всего с десяток объединений ведьмаков, рассеянных по миру. Вроде бы кто-то ещё создаёт этих мутантов, но речь не идёт о сотнях или тысячах, нет. Пять-десять человек раз в десяток лет — вот теперь «пополнение» ведьмачьего цеха.

В общем, экскурс в прошлое закончен. Жрец, которого я встретил, показался мне интересным, а тема Вечного Огня — незаслуженно мало раскрытой. Я использовал фигурки и несколько раз отматывал разговор с ним, обсуждая всё: от истории до церкви, где он служил. Мужик оказался не гением, а по меркам моего прошлого мира - ещё и весьма косноязычен (хотя для местных болтал довольно уверенно), но кое-что знал. И поведал мне. Тогда-то я и понял, что всё это время забывал о ещё одной возможности «обычного крестьянина» вроде меня. Не только в военную сферу мы можем! Не только! Богам, хе-хе, совершенно насрать, «голубая» или красная кровь течёт в твоих жилах.

А ещё, что главное, в моей голове возник план. Вера. В это время вера — страшное оружие. Она объединяет под собой людей разных рас и разных народов. Что, если я… встану во главе этой структуры? Вот тебе и власть, которая может объединить весь мир, без нужды рождаться в королевской династии! Вот власть, которая позволит мне подготовиться к будущему похолоданию, отыскать ту супердевочку Цири, которая сумеет всех спасти, дать ей защиту и обучение, решить все проблемы канона, помирить страны, добыть для себя магию и многое-многое другое!

Аха-ха-ха! Наивно, конечно. Пиздец как наивно. Однако же, с учётом моей уникальной силы Истока, шансов, как по мне, будет поболее, чем на военной стезе…

Таким образом я подался в церковь Вечного Огня, стал послушником, а вскоре умудрился получить уникальную возможность обучения в Оксенфуртской Академии. Это прямо отдельная история! Хотя… чудесным образом я оказался в нужное время и нужном месте — неожиданно, правда? А после окончания обучения — магия вне Хогвартса! — поступил в управление Новиградской Секретной Службы, известной массам в качестве инквизиции…

Не самый молодой среди их специалистов, но один из самых (не только по моему мнению!) талантливых. И пусть поначалу термин «инквизиция» смущал меня, я очень быстро осознал, что он далёк от привычного мне значения. Меня не готовили к поиску «ереси». Моя задача заключалась в том, чтобы проверять остальных «святых отцов»: искать растраты, нарушения, коррупцию, сговоры и иные вещи, которыми нынешняя церковь Вечного Огня, представляющая собой чудовищно сложный и столь же мощный (как в военном, так и в политическом плане) инструмент, была полна.

И, надо сказать, благодаря своим уникальным возможностям Истока, я не знал равных на этом поприще!

Ныне я возвращался из Каингорна, королевства Хенгфорсской Лиги, где сравнительно недавно (и десяти лет не прошло), был возведён достаточно дорогостоящий в плане средств храм. Денег в подобное место утекла не одна телега, а отдача шла со скрипом — всё как всегда.

И теперь, после всего пережитого, какой-то новиградский стражник говорит мне, что мои проповеди получаются душевными! Ещё бы! Я очень заморочился, чтобы они ОТЛИЧАЛИСЬ, чтобы они привлекали внимание, чтобы они запоминались и люди ПОНИМАЛИ, о чём вообще идёт речь. Это — моё прикрытие, от качества которого иной раз может зависеть жизнь.

На руку сыграло, что когда-то давно, ещё в прошлом мире, я смотрел несколько полуфестивальных проповедей чёрных баптистов — или как их там? Не важно кто, главное — как они «зажигали» свой приход. И я использовал эти элементы, включая и приёмы современных ведущих, которые старались быть со своей аудиторией на одной волне. Где шутка, где толика драмы, где совместное обсуждение… Я действовал в схожем ключе, но, что главное, я имел возможность переиграть своё выступление, ежели какие-то его элементы шли не по плану.

Ныне я способен весьма быстро и в должной мере «разогреть зал», заставив крестьян задуматься как о чём-то серьёзном, вроде смысла жизни или своей роли в глобальном плане, так и наоборот — расслабиться, отвлечься и перестать напрягать голову. Мог заставить людей понять, для чего им нужна вера. Не просто сказать: «Огонь защищает!» - но и разжевать на понятном для них языке, как всё это происходит.

Ох… поначалу было страшно. Полсотни грязных заросших мужиков и пара десятков потрёпанных жизнью баб (по-другому их назвать не получалось), которые набивались в тесный вонючий сарай, по недоразумению названный «Храмом Вечного Огня», где все потели, воняли и дышали смесью перегара, лука и навоза.

Ничего, привык. Выступил так, что люди выходили с горящими глазами. А уж как на меня смотрели «отцы-основатели»! Это, кстати, было одной из причин, почему я сумел выбить себе «путёвку» в Оксенфуртскую Академию…

Моргнув, я сосредоточился на улыбающемся стражнике. Поток воспоминаний пролетел за толику мгновения, после чего я с зеркальной улыбкой ему кивнул.

— Спасибо на добром слове. Я не знаю, как оно получается. Просто выхожу и говорю, что думаю. Наверное, ха-ха, — по-доброму рассмеялся я, — Вечное Пламя само говорит сквозь меня, стараясь согреть и защитить души своей паствы.

— Я бы хотел как-нибудь ещё тебя послушать, — мечтательно произнёс он.

Конечно. С развлечениями сейчас туго. Можно колотить жену, можно сходить по шлюхам, напиться, поиграть в кости или гвинт (местный аналог карточного покера), обкуриться фисштехом (местная наркота), прогуляться по рынкам, поболтаться с друзьями, порыбачить и… заглянуть в храм! Ага, местные службы представляли собой шоу разной степени убогости, но когда ничего лучше не видишь, то невольно считаешь это отличным проведением досуга.

— Если выдастся возможность, я проведу её, — уверенно ответил я. — При удаче — в центральном храме, но, скорее всего, в малом.

— Главное, не в трущобах.

— И это тоже не могу исключать, — ухмыльнулся я.

— Проклятье, — огорчился он. — Не хочу в трущобы.

— Ты что, пойдёшь туда?! — удивился его сосед, толкнув мужика локтем.

— Послушать охота! — огрызнулся стражник.

— Разговорчики! — рявкнул на нас подошедший Захарий.

Я демонстративно осенил себя знаком Вечного Огня, немного похожим на обычное крещение из прошлой жизни.

— Благослови, жрец, — дёрнулся смутно знакомый мужчина в мою сторону.

— Благословение не падает просто так, — притворно нахмурился я. — Это не яблоко, чтобы свалиться с ветки на голову. Лишь ложные пророки или самые неумелые жрецы дают благословение мимоходом. Настоящее искупление случается не так. Приходи ко мне на проповедь, я расскажу, как добиться тепла от Вечного Огня, что горит в душе каждого почитателя его.

— Ты знаешь это, парень? — с толикой недоверия влез ещё один стражник, прислушивающийся к нашему разговору. К нему, вообще-то, многие прислушивались, но не лезли, опасаясь познакомиться с дубинкой. Тут не современный толерантный мир, приложить могли легко и делали это весьма часто. А дубинки здесь были тяжёлыми…

— Не ради возможности бить ноги по тракту я пошёл в жрецы, — спокойно произнёс я, открыто посмотрев ему в глаза и показывая, что полностью в себе уверен. — В детстве… многое случилось. Была и нужда окунуться в Пламя. Поэтому я знаю.

— Разговорчики!

Городские улицы мало чем отличались от тех, которые «прилипли» к Новиграду за стенами. Хотя… наверное, всё-таки были побольше (местами) и получше (тоже местами). Путь показался не слишком близким, но чертовски знакомым. В этом городе я прожил почти пять лет. Правда, с перерывами, приезжая после выполнения разных задач.

Казематы встретили нас взводом стражи, расставленным вокруг и на внутренних стенах. Суровые мужики смотрели настороженно. У половины имелись арбалеты, у каждого — палаш. Все в однотипных доспехах и открытых шлемах. Никто не спал и не играл. Понятно, что фикция. Имею в виду — снаружи люди изображают свою серьёзность перед остальными, делают видимость. Внутри, как я знал (бывал в городской темнице пару раз, по делу), всё точно так же, как и везде. И пьют, и играют, и получают за это тумаки.

Тут надо бы пояснить, что в Новиграде далеко не одна тюрьма. Город слишком большой, дабы ограничиться одной. Здесь имелось целых три «общих» тюрьмы и несколько «особых» — для знати или кого-то важного, к кому нужен персональный подход.

Встретили нас, однако, весьма буднично. Захарий коротко поговорил с принимающим тюремщиком, который кивнул, а потом пересчитал нас и сделал пометку в своей огромной книге. Далее он с сомнением покосился на Тревора, но жаба молчала, не показывая признаков разумности. Наконец распределитель кивнул.

— Ладно, Захарий, раскидаем их на верхний уровень. Надеюсь, твой купец придёт сегодня? У нас мало мест, так что им придётся потесниться. К тому же долго этих доходяг держать — только жратву переводить!

Верхний уровень — это «лайт-версия». Условия для самых мелких правонарушений или обычных подозреваемых. Относительно чисто, стража не бьёт (если сам не спровоцируешь), сносно кормят (для тюрьмы), меняют сено (подстилка, на которой люди спят) и сральное ведро. Вроде бы даже устраивают банные процедуры раз в неделю и следят, чтобы сокамерники не вскрыли тебе глотку во сне. Роскошь, говорю же.

— Сегодня-сегодня, — ухмыльнулся сержант, подтянув портки. — Я уже направил к нему Гжегожа, так что Изидор прибудет ещё до заката. Если, конечно, хочет получить своё добро обратно.

— Чего там у него украли-то? — распорядитель махнул рукой, и тюремщики открыли дверь в коридор, начав заводить туда нас по одному. Я притворно замешкался, пропуская перед собой остальных. Хотелось послушать.

— Придурок он. Нажрался в кабаке, снял пару баб, катал их на своей повозке - да потом бросил её за оградой усадьбы, возле деревни Аррет…

"Неподалёку от Новиграда. Буквально полчаса конной езды", — мысленно дополнил я.

— …конечно же, в ней тут же пошарились. Купец, продрав глаза и обнаружив свою телегу, осознал пропажу вещичек: запасного комплекта одежды, двух пар сапог и всякого хлама на целый список. Местные сказали, видели парочку залётных. Нашлись и свидетели. Вот он и…

Дослушать не удалось. Я и так остался последним. Пришлось вслед за прочими зайти в недра средневекового тюремного комплекса.

Вещи у нас не забрали, что меня даже немного удивило. Похоже, стража прекрасно понимала: бежать никто не станет. Это правда. Чревато. А с котомками бродяг возиться никто не хотел. Ну, так даже проще. Я, конечно, и так припрятал бы фигурку-другую у себя под одеждой, в дополнение к своим уже имеющимся — сугубо на всякий случай, но всё равно. Да и сумку было жалко. У меня там не только для Этель дорогой подарок лежит.

Интересно, она дождалась меня? Два письма ей отправил за этот год. Ха-ха, словно в армии отслужил!

Фишка в том, что письма посылать мог лишь я, а Этель банально не знала, где я находился (всё время в пути или инкогнито), отчего могла лишь принимать информацию, но никак не писать в ответ. А она умела… и читать, и писать. Уникальная деваха!

Ха-а… да, я соскучился. Не зря ведь цепочку золотую сменял? Заморочиться пришлось, чтобы её заполучить. Искусная уж больно, плюс камни драгоценные. И теперь рисковать, что ценность вытащат остолопы-стражники, совершенно не хочется!

С другой стороны, при нужде я откатился бы в прошлое и припрятал всё что нужно. Можно даже оставить потом сумку, в которой у меня более ничего интересного и нет: пара сменных комплектов одежды, походные сухари и осточертевшая солонина. Ну и фляжка разбавленного вина. Ещё мыльно-рыльные принадлежности.

Никаких тайных переписок или вещей, которые могли бы указать на мой реальный статус. С этим было строго, да и я не дурак - выставлять подобное напоказ. Это лишь в кино подобное могло привести к извинениям и падению на колени с мольбой «понять и простить». В реальности, когда обнаруживали шпиона, особенно от кого-то высокопоставленного, такого человека проще было устранить и притвориться, что никогда не видел.

Впрочем, откатись я назад, то не стал бы повторять свой опыт — не заморачивался с сумкой, а просто прошёл мимо «Логова Минотавра» и остановился где подальше. И я всё ещё периодически хочу это сделать! Однако останавливает желание дойти до конца, раз уж начал.

Не особо разбираясь, всю нашу ватагу закинули в одну не слишком просторную камеру, где уже находилось несколько человек, чьи мутные рожи, не обременённые интеллектом, сразу давали понять, что попали они сюда не случайно — в отличие от нас.

Ах да, тот распорядитель упоминал, что мест у них не особо много. Могу поверить. Новиград здесь — пуп мира. Почти тридцать тысяч жителей, не считая гостей города. Каменные дома, мощёные улицы, морской порт, склады, четыре водяные мельницы, бойни, лесопилки, крупное башмачное производство и вдобавок все вообразимые цехи и ремёсла. Монетный двор, восемь банков и девятнадцать ломбардов. Дворец и кордегардия — аж дух захватывает. И развлечения: эшафот, шибеница с опускающейся платформой, тридцать пять трактиров, театр, зверинец, базар и двенадцать борделей. И храмы, не помню уж сколько. Много.

Чего уж, даже трёх тюрем, как видно, уже не хватает.

Попав в камеру, я, как и остальные новички, оказался под заинтересованными взглядами сидельцев. Интересно, вещи у них тоже не забрали? Тогда велик шанс, что кто-то протащил сюда нож. Нужно будет придержать свой норов, если не хочу получить заточку под рёбра, пока буду спать.

Нет, у меня, конечно, тоже найдётся чем удивить подобного доброхота, но поножовщина в тюремной камере — последнее, что мне нужно. Может, пора возвращаться? Я хотел оценить ситуацию «изнутри»? Оценил. Дальше остаётся лишь просиживать штаны да вести интеллектуальные беседы с местным бомондом. Нужно оно мне?

Мысленно улыбнувшись, я огляделся, подметив ранее не замеченную фигуру, разместившуюся в тени, возле стены, после чего нашёл себе относительно сухое и чистое место, куда и уселся, разместив рядом сумку.

Я подожду.

***

— И всё равно в Редании лучше, чем в какой-нибудь Темерии, — выдал Колек.

— Особенно в тюрьме, сука! — ответил его собутыльник Вислав, имя которого я узнал уже тут, будучи за решёткой. Ещё двое человек, сидевшие вместе с ними за одним столом, спали беспробудным сном матёрых алкоголиков, привыкших вырубаться в любых обстоятельствах: в хлеву, на полу таверны или на голой земле. Не удивлюсь, если они регулярно отмечаются и в казематах.

— Да я ж, блядь, серьёзно! — возмутился мой старый знакомый.

Работа в Новиградском порту — задачка не из лёгких. Особенно простым грузчиком. Особенно в эту эпоху! Это не то же самое, что в современности, тут дело не ограничивается «Газелью» с ящиками…

Такие, как Колек, на своём месте работы редко живут долго. Я удивлён, что он продержался этот год, пока я отсутствовал. Надорваться — раз плюнуть. А потом, без денег и возможностей что-то исправить, оставалось лишь влачить жалкое существование, будучи нищим попрошайкой, — до первого «пера» или банды отморозков, решивших повеселиться.

— Херню не неси! — рыкнул Вислав. — Мы на дне, дальше падать некуда. В нашем положении нигде не отыскать плюсов. Хоть здесь, хоть в Темерии, Каэдвене или сраном Нильфгаарде.

— А это вы, мужики, не правы, — уже в который раз влез местный обитатель, который если и называл своё имя, то я это благополучно упустил. — Если знать, что да как…

— Иди на хер, — сплюнул в его сторону Вислав. — Ещё не хватало на Теней Прилива работать. Как тебя, придурка, вообще не перевели на средний уровень?

— Потому что только трепать и может, — загоготал другой сиделец. — Нигде он не состоит, никого не представляет.

Агитатор шмыгнул носом и замолчал. Очевидно, что снова ненадолго.

— В Нильфгаарде, говорят, казнят сразу, — не в тему выдал Колек.

— Чего? — не понял его товарищ.

— Ты говорил, в нашем положении плюсов нет. Типа, неважно, где мы будем, это всё равно самое дно. И сказал про Нильфгаард. Так вот, там хуже. Нас бы сразу казнили, и всё.

Нильфгаард — огромное королевство к югу от нас. Даже скорее «империя». В будущем, по канону, её правитель обрушится на нас, «Северные Королевства», захватывая одно за другим. Война охватит всё, что только сумеет, порождая сотни тысяч жертв. Будут применяться самые масштабные и чудовищные чары, противник направит диверсантов в тыл, навербует множество предателей, поднимет нелюдей… Ох, проблемы-проблемы… И до них осталось, дай бог, лет десять или двадцать.

— Кто тебе сказал такую дичь? — в разговор влез ещё один мужчина, которого выгребли из «Логова Минотавра». Его я не знал. В таверне он сидел в одиночестве, где-то в глубине зала. Сейчас, впрочем, тоже не изменял себе.

— Все говорят, — отмахнулся Колек.

— Брешут. Если бы сразу казнили, кто бы там водку покупал?

— Эх, нильфгаардской лимонной бы сейчас!

— Да бабу под бок, аха-ха-ха!

Моргнув, я внезапно осознал, что уже не один. Рядом мистическим образом появился тот самый силуэт, который я ранее видел подле стены. Он умудрился переместиться столь аккуратно, незаметно и тихо, что я даже не сообразил это. Вплоть до последнего момента.

«Воистину, нет ничего более отвратного, нежели монстры оные, натуре противные, ведьмаками именуемые, ибо суть они плоды мерзопакостного волшебства и диавольства. Это есть мерзавцы без достоинства, совести и чести, истинные исчадия адовы, токмо к убиениям приспособленные. Нет таким, како оне, места меж людьми почтенными. А их Каэр Морхен, где оные бесчестники гнездятся, где мерзкие свои дела обделывают, стёрт должен быть с лона земли и след по нему солью и селитрой посыпан».

Аноним, «Монструм, или Ведьмака описание».

***

Невольно сглотнув, я на миг прикрыл глаза и, словно мантру, повторил, что у меня настроены резервные «якори», которые вытянут в прошлое, если буду внезапно убит, принудительно лишён сознания, отравлен, подчинён магией или нечто подобное.

Продвинутый, сука, уровень, ради которого пришлось в должной мере заморочиться, но, как оказалось, моя сила Истока была не статична, а вполне себе «договороспособна», если так можно выразиться о части самого себя, вроде ноги или руки.

Незнакомец, будто бы всегда сидевший рядом, бросил на меня короткий взгляд.

— Заметил, — хрипло произнёс он, — что ты совсем не участвуешь в общей беседе, жрец. Не местный?

Голос у него был неприятным, не вызывающим ни доверия, ни желания продолжать разговор. А ещё он несколько необычно произносил слова. Акцент. Только не могу понять, какой именно.

Я открыто посмотрел на него, после чего ненадолго потерял дар речи. Почему? Да потому, что только сейчас, когда он попал под свет факела в коридоре, мне удалось рассмотреть его в должной мере!

Лицо «без возраста» с парочкой весьма приметных шрамов, жёлтые глаза с кошачьими зрачками, седые волосы, стянутые в хвост, подтянутое сухое, жилистое тело, уверенный вид. Этот человек держал ситуацию под своим полным контролем.

А ещё он очень, просто до умопомрачения, напоминал мне главного героя саги о Ведьмаке. Самого Геральта из Ривии.

Этого не может… или может? Нет, каковы вероятности?! Ха-а… не нулевые, да, но… Сука… нет слов.

Совпадение! Точно совпадение! Геральт, насколько я помню, был довольно нелюдим, а этот сам подошёл и начал трепаться. Не сходится… Если, конечно, целью не было задание. Твою мать. Не нравится мне это! Не успел я закончить с одним делом, тут же вляпался в новую историю на ровном месте.

— Не очень часто посещаю Новиград, — сказал я чуть быстрее, чем планировал. — Хотя жил тут раньше какое-то время.

— Я тоже не из этих краёв, — произнёс мой внезапный собеседник. — Прибыл по работе.

Работе?! Ведьмачий заказ? Тогда… что он делает здесь? Только не говорите, что в казематах завелась какая-то тварь! Или проклятье? Желание откатиться в прошлое только что поднялось на пару пунктов. Но поднялся и интерес. В конце концов, я собираюсь стать владетелем мира и контролировать (так или иначе) местную сверхдевочку Цири, способную творить невозможные вещи. Стоит ли мне бояться какого-то призрака или чего-то похожего? Не думаю. Да и сталкивался я уже с местной нечистью. Мерзкая, но смертная.

Кивнув самому себе, я решил не дёргаться, а выяснить всё досконально.

— Ты ведьмак, верно? — спросил я, а потом вытащил из кармана деревянную фигурку вепря — скорее для собственного успокоения, чем с целью отката назад. Мой собеседник посмотрел на неё, но не дёрнул ни единым мускулом. Похоже, никакой магии не ощущает. Ну, оно и понятно. Это не магия. Я не поленился несколько раз расспросить знакомых чародеев той или иной степени силы. Чего уж, я даже заплатил хорошую сумму одному матёрому колдуну-консультанту, но он тоже ничего не обнаружил. Никакой магии. Потом я вернулся в прошлое и уже не обращался к нему — получил консультацию на халяву, узнав, что силы Истока работают по совершенно иным критериям и необнаружимы обычными способами. — Если о тебе узнают — жди беды. Ведьмаков в народе не любят.

— Знаешь о нас? — вопросом на вопрос ответил предположительно Геральт. — Не ожидал, что столь молодой жрец поймёт, с кем имеет дело.

Ну да, ведьмаки ныне — реликты прошлого. Их мало. Не прям чтобы совсем-совсем мало, но рядовой крестьянин может никогда в своей жизни ни одного не увидеть. Сами ведьмаки тоже лишний раз стараются не светиться. Не любят их. Терпят. И то лишь когда выбора особого нет. Например, если рядом поселился опасный монстр, с которым не сладит дюжина крепких солдат местного землевладельца. Тогда выбор невелик — или искать опытного мага, который заломит такую цену, что проще будет переехать в другое место, или нанять ведьмака. Берут те дёшево, но не по причине «лёгкого заказа», а по нужде. Крестьяне много дать не могут, а ведьмаки, в отличие от чародеев, не могут переключиться на другую работу «не по профилю». У них «заточка» лишь одна — на бой. А жизнь до-о-олгая… жрать хочется постоянно. Пить тоже. Девку какую завалить — милое дело. Тем более безопасное — залететь от ведьмака невозможно. Да и харизма, по большей части, какая-никакая есть. Имею в виду… это человек, который всегда ставит свою жизнь на кон. Который убивает. У которого кожа — это роспись из шрамов от когтей и клыков. Плюс само тело — это сплошь жгуты сухих мышц. Многие вдовушки или излишне любвеобильные натуры могут и наплевать на их репутацию да открыть «ворота рая».

Вот и получается, что ведьмаки бродят по миру, выискивая самые дерьмовые места, где водятся опасные твари, либо идут за слухами. Иной раз к ним обращаются и вполне официально — разные местные лорды той или иной степени знатности и важности. Бывало, что и чародеи могут совета спросить. Всё-таки среди ведьмаков есть более чем ценные экземпляры, которые не только чудищ кромсать готовы, но и за сотни лет жизни научились — о чудо! — читать и писать, отчего скопили неплохой багаж знаний.

Особенно ценно это, когда речь идёт о каком-то хитрожопом проклятии, зачастую посмертном. Тогда волшебник может попросту не понять, что ему, собственно, делать. Коллеги по цеху, ха-ха, безбожно заломят цену, а «за так» знаниями делиться не станут — не принято тут такое! Вот и вынужден бедолага выискивать, кто может помочь. Зачастую в такой ситуации обращаются к ведьмакам как к экспертам, связанным со всей нечистью, что овеществлённой, что не очень.

И всё же… встретить здесь, в новиградской тюрьме, ведьмака… Это неожиданно. Одно это уже неожиданно! Если же я прав и это САМ Геральт из Ривии, главный герой всей книжной саги и серии игр… Тот самый! Нет, не верю! Неужто в мире всего один седоволосый ведьмак с характерными шрамами на лице?

И он пришёл сюда по заказу. А ещё зачем-то начал говорить со мной. Тоже ведь, собака такая, явно не случайно. Следовательно… ждём.

— А ещё отнесётся к тебе лояльно? — уточнил я.

— Это вообще можно считать чудом. У меня был опыт общения со жрецами Вечного Огня. Это редко заканчивалось хорошо.

— Я и правда знаю о вас. «Монструм, или Ведьмака описание», — произнёс я название книги неизвестного автора, в которой он весьма правдиво, хоть и с ненавистью, описал бóльшую часть известной мне об этих мутантах информации.

Лицо мужчины дрогнуло. Он бросил короткий взгляд на ругающихся сокамерников, которые толкали друг друга, и, кажется, дело шло к драке. Но сейчас нам это было на руку — никто не подслушивал, хотя мы оба старались говорить тихо, приглушённо.

— Я не считаю, что эта книга правдива абсолютно во всём, но… какая-то её часть истинна, не так ли? — не дождавшись от него ответа, дополнил я.

— Бóльшая часть, — хмуро поведал ведьмак. — Хотя там есть свои пробелы, это факт. Она… скажем так, слишком сосредоточена на одной свой составляющей.

— На ненависти, — уверенно кивнул я.

— Верно, — едва уловимо улыбнулся он. — Что думаешь?

— О книге?

— О ведьмаках. Не боишься нас? Не презираешь? Ты ведь жрец.

— Немного неверный вопрос, — покрутил я рукой. — Скажем так: я не испытываю всепоглощающего страха. Всего лишь осознаю, что ты сильнее меня. Однако то же самое я буду испытывать, встретив, например, закованного в латы рыцаря или грифона. Но лишь последний может напасть на меня абсолютно просто так, верно?

— Нет, — уверенно опроверг ведьмак. — Грифоны не нападают просто так. Для нападения на людей у них есть целый ряд причин. Например — месть. Эти твари обладают достаточным разумом, чтобы оценить своего предполагаемого врага, а также чтобы опасаться людей. Они знают, что люди имеют… м-м… наверное, правильнее будет сказать «виды», как муравьи. Конечно же, речь о представлении грифона. Есть муравьи-рабочие, есть муравьи-солдаты. И если грифон убьёт несколько «рабочих», то придут «солдаты», которые уже вполне могут убить самого грифона. Это чудище предпочитает не рисковать. Исключение — месть, как и говорил ранее. Тогда у него, что называется, сносит крышу.

Неплохая и весьма поучительная речь. Причём «для плебса», как выразился бы Тревор. Чтобы даже самый скудный мозгами кмет сообразил, что к чему.

Я улыбнулся.

— Так с чего сносит крышу у тебя, ведьмак? Чего мне бояться?

— Точно не того, что написано в «Монструме», — пожал он плечами. — Например, там сказано, что у нас нет эмоций. Это глупость. Есть у нас всё. Просто держим их под контролем. Аналогично и про поведение. С чудовищами нельзя играть, нельзя изображать, что ты знаешь, что делать. Надо на самом деле знать. И когда перед тобой вылезет мантикора, ты должен быть настолько собран, насколько это возможно. Подобное оставляет свой след. Уже не получается переключиться обратно.

— Верю, — пожал я плечами. — Давай знакомиться, что ли? Меня зовут Амброзий, но лучше Амброз. Не люблю полное имя. Я бродячий жрец и проповедник, который периодически заскакивает в Новиград. А ты?

Давай, скажи мне…

— Геральт из Ривии, — выдал он то, чего я ожидал и чего подспудно опасался. — Ведьмак.

***

— А вот про Темерию ты начал, правда ли, что там король с сестрой спит? — спросил Колек, потирая фингал под глазом. Его сосед, Вислав, отсвечивая разбитым носом, мрачно сплюнул кровью в кучу соломы.

— Я свечку не держал, но слухи не просто так, поди, ходят? — прогундосил он.

«С сестрой», — мысленно хмыкнул я. Вспомнился Валера и наш последний разговор. Смешно — другой мир, а темы те же. Эх… сколько уже лет прошло? Попал я в трёхлетнего пацана, значит… Семнадцать. Семнадцать лет, как я оказался в новом для себя мире. Привык к нему. Стал его частью.

— Вот тут я бы поспорил. Много что просто происходит, — насупился Колек.

— Например?

— Мы здесь, — Колек покрутил рукой. — Ясное ж дело: отпустят поутру или под вечер, а всё едино. Неприятно.

— Это потому, что мы пьянь. Пора смириться, — хрипло пробормотал Вислав.

Остальные сокамерники занимались своими делами. Кто-то пытался спать. Кто-то, как эта парочка, о чём-то тихо шептались в углу. Иные просто сидели и молча пялились в потолок или стену. Геральт вернулся в свой угол, бросая кошачьи взгляды туда-сюда.

Только что нас покормили подгоревшей кашей, которая тем не менее была проглочена за несколько минут. Воротить нос никто не стал. Даже я успел проголодаться. К тому же во время путешествий ел пищу и похуже. Эта хотя бы без насекомых.

Стражник, забирающий чашки обратно, поведал, что скоро должен объявиться ограбленный купец, который и проведёт «личное дознание». После этого виновники направятся на средний уровень — на допрос, а остальных вскоре отпустят, «потому что дармоеды нам не нужны!»

Здравая позиция. Полностью поддерживаю.

— Как-то это несправедливо, а? Не находите? — Колек обернулся и посмотрел на остальных. Даже Тревор приоткрыл глаз. Правда, только один. Жаба молчала, не давая тюремщикам повода лишний раз чего-нибудь отчебучить. — Чтоб нас хватали за любой чих! А что остальные? В хер не дули.

«Мутный тип», сидевший здесь до нас, насмешливо рассмеялся на этих словах.

— Ты говоришь о справедливости? — глумливо выдал он. — А давай-ка спросим, что об этом думают боги. Среди нас как раз есть жрец, — и демонстративно уставился на меня, заставив прервать состояние полудрёмы, в котором я находился. Мелькало желание доделать одну из деревянных поделок, но решил не показывать лишний раз собственный резец, пусть даже специальный, сугубо для дерева. — Скажи, парень, нормально это?

Почесав плечо, я невольно вспомнил про клопов, которые наверняка водились в этом месте, и мысленно выругался. За гигиеной я старался следить крайне щепетильно, для чего содержал в чистоте и одежду, и тело, моясь при любой возможности, однако защитить со стопроцентной вероятностью, конечно же, не могло ничего.

Хреново. Вопрос моих зубов, например, меня очень беспокоил. По счастью, тут имелись маги-целители, которые при этом были достаточно распространены (хоть и драли за услуги тройную цену!), а потому совсем уж в паранойю я не впадал.

— Ты меня знаешь? — спросил я мужика.

— Тебя? — приподнял он брови. — А должен? Ты у нас важная шишка?

От его дружков послышались пока ещё неуверенные смешки.

— Я тебе вопрос задал, — не меняя тона и интонации, продолжил я. — Знаешь или нет?

Сокамерник замолчал и внимательно осмотрел меня, словно оценивая по новой.

— Может быть, — неопределённо выдал он.

— А я тебя нет. Представься.

Уверенный тон и спокойствие сыграли роль. Насмешки не спешили выходить из его рта, хотя, очевидно, он ожидал, что я дам заднюю и начну ныть, доставив им бесплатное развлечение. Или повод для чего похуже.

— Габрис, — выдал мужик.

— А я Амброз, — слегка улыбнулся в ответ. — Будем знакомы.

Признаться, с куда большим желанием я бы выбил из него всю дурь. Навыки позволяли. И я не только про возврат во времени. Сотрудников Секретной Службы натаскивали, а я всегда был хорошим учеником. Сколько десятков раз я возвращался во времени в прошлое, чтобы отточить свой стиль, пока был доступ к опытным наставникам?..

— И вновь повод выпить, — окончательно разбавил обстановку Колек, отчего камера погрузилась в хохот.

— А они, поводы эти, не прекратятся, пока сам не решишь, — флегматично заметил я. — А как завяжешь — так и тюрьмы не будет, и баба под боком появится, и деньги в кармане заведутся.

— Говоришь как мой отец, — снова влез Габрис.

— Мудрый человек был.

— Я ненавидел своего отца. Убил бы, если бы он сам не сдох, — сделал мужик шаг в мою сторону. Краем глаза я заметил, как Геральт подался вперёд. Зря. Ничего не будет.

Очередной дешёвый трюк — желал запугать. Я видел, что в драку доходяга влезать бы не стал. Не то телосложение, не то состояние. Плюс стража. Хотя… они не остановили мордобой Колека и Вислава; может, и тут не вмешались бы?

— Но это не помешало ему хотя бы раз сказать мудрую вещь, — возразил я.

— Не спорь с ним, это правда. Не доведёт выпивка до добра, — буркнул Вислав.

— Пошёл ты на хер, понял? — Габрис сплюнул на подгнившее старое сено. — А ты, святоша, — фыркнул он, — сам, небось, не прочь залить за воротник? Или нет, постой! — мужик выставил руки ладонями вперёд, — всё наоборот, верно? Ты не пьёшь, не куришь и не нюхаешь. Пра-а-аведник, — презрительно протянул он. — А знаешь, что всё это не от хорошей жизни? Пока тебе достаточно проповедь прочитать да денег или еды получить, я впахиваю как проклятый!

Ох, как же мне хотелось посмеяться над его последними словами! Заяви мне такое Колек, то я бы ещё мог согласиться — сугубо в теории, конечно же, — но этот тюремный завсегдатай?.. Он — и работает?! Аха-ха-ха!

Однако путь конфликта — самый простой и далеко не всегда удобный. Не всегда правильный. Обретение сверхспособности научило меня куда более опасным вещам — верно подобранным словам. А ещё тому, что ключевую роль играет информация. С каждым словом моего оппонента я получаю всё больше карт, имея возможность разыграть любую из них.

— Ты жалуешься на тяжёлую жизнь? Мне? — демонстративно развёл я руками, но пока не спешил подниматься на ноги. Подняться — значит признать его. Не желаю этого. — Я бродяга. Ни дома, ни семьи, ни друзей — лишь крест, который я несу во благо Вечного Огня.

— Тоже немало, — спустя некоторое время произнёс Габрис, чем даже удивил меня. На короткое время. Это что, отступление?

— И я не жалуюсь.

— Зря. Иногда это помогает, — хмыкнул он.

— Как сейчас? — улыбнулся я.

— Почему люди жалуются, жрец? — нахмурился мужчина, отчего приобрёл вид не опасного рецидивиста, а сломленного жизнью оборванца.

— Делятся сокровенным, наболевшим.

— Да, — вновь выдержав паузу, ответил Габрис. — От этого становится чуточку легче. Кажется, что перекладываешь часть бремени на кого-то ещё.

— Из этого в конечном итоге получается исповедь.

В коридоре послышались шаги и чьи-то голоса. Бросив туда взгляд, я заметил тени, которые пробирались в нашу сторону. Их освещал одинокий факел, который больше чадил, чем отгонял мрак.

Шаги приближались, и вот напротив нас замерли фигуры, часть которых даже узнаваема — тюремщики, которые принимали меня и остальных людей из таверны. А вон тот, низкорослый, за их спинами, скорее всего, купец. Но кто стоял вместе с ним?.. Одежда сугубо крестьянская, лицо не блистает интеллектом…

Двери в камеру открылись, после чего стража выстроила всех нас, включая ведьмака. Геральт не отсвечивал и даже ходил, немного косолапя. Уверен, это напускное, иначе не смог бы он проворачивать все свои трюки.

Один из охранников сходил за ещё одним факелом, после чего начал освещать лицо каждого.

— Как много людей, — поморщился купец. — Зачем всех из таверны забрали?

Похоже, ему уже доложили, как проходил «захват».

— Дык это, господин Изидор, за компанию жеж! — сразу оправдался стражник. — Тоже, это, помогали, поди.

— В армию людишек надо брать, — наставительно заметил торгаш. — А не по тюрьмам прятать.

— Ну, эт уже не наше, значится, дело, — пробормотал тюремщик. — Мы свою работу работаем…

Но Изидор уже не слушал их. Он хлопнул своего крестьянского вида спутника по плечу.

— Говори, Влодек, кого из них ты в моей телеге видел?

Вот оно что. Кстати, да, я ведь слышал, как Захарий рассказывал ситуацию купца, но сразу не сообразил, что он самолично никого не застал. Спал. Значит, просто взял свидетеля.

— Во, этот, — лоб ткнул пальцем в того самого мужчину, который торчал на втором этаже «Логова Минотавра». — И этот, — а теперь на его приятеля. Тех, которые якобы прибыли в Новиград по приглашению барона Каркано!

Что и требовалось, сука, доказать!

Стража тут же обхватила сопротивляющихся мужиков, с ходу прописав им дубинками — на всякий случай, чтобы не бузили.

— Ещё кого-то? — пронзительным шёпотом уточнил Изидор. Даже я ощутил дуновение эдакого холодка, что говорить об остальных? Наверное, разве что Геральт оставался полноценно спокойным. Неудивительно, учитывая, что ведьмак владел магией, пусть и низшей. Это говорит о том, что он мог выбраться из камеры в любую секунду. И никакие стражники не остановили бы его, даже безоружного. Однако же для чего-то он тут торчал… А мы стояли словно перед казнью, ведь очевидно, что окажись ты в комнате дознания, то вывалишь всё — что знаешь и чего не знаешь.

Ха-ха, вот оно, средневековое правосудие! Когда один дурачок может просто загубить твою жизнь, причём даже сам того не осознавая.

— Не, никого. Так их там двое и было, — глуповато ответил Влодек.

Собственно, на этом всё и закончилось. Стража быстро вывела злоумышленников, не забыв закрыть за собой дверь. Один из них обернулся и скупо улыбнулся.

— По идее, выпустить бы вас под утро, но… эх, знайте мою доброту! Сейчас закончу с оформлением этих двоих, да всех новоприбывших восвояси отправлю.

— Какая же доброта! — с сарказмом вскинулся Вислав. — Ночью по Новиграду шататься! Чтобы нас порезали на ремни за первым же поворотом.

Но тюремщик уже ушёл, позвякивая ключами. Лишь Геральт провожал его пристальным, суровым, и я бы даже сказал, «стальным» взглядом.

Уже через час нас едва ли не пинками выставили наружу, позволив ещё раз осмотреть шикарные хоромы, в которых мы гостили. Внутренний двор местных казематов имел совершенно стандартный вид. Я бы сказал — типовой. Тот, который и должен иметь, чтобы не возникало проблем на ровном месте. А проблемы никто не любит, отчего стандартизация в конечном итоге захватит мир. Мир будущего. Но пока не этот. С другой стороны, будет ли мир именно этого будущего таким же, как тот, к которому я привык? В том, откуда я прибыл, не было магии и красивых эльфиек. Нет, «эльфок» — на местный манер. Дурацкий, надо сказать…

Я прошёл внутренний двор вместе с остальными. Стражники глядели на нас безразличными взглядами, сосредоточенные на окрестностях или на чём-то своём, тихо переговариваясь друг с другом. Периодически бродящие сержанты одним своим видом повышали дисциплину.

Поймав на себе взгляд жёлтых глаз Геральта — его отпустили вместе с нами, причём весьма… характерно. Когда страж открыл двери и отмечал людей по списку, ведьмак подошёл к нему и сказал, что тоже был в таверне. Тюремщик на это глупо хлопнул потяжелевшими веками и коротко кивнул. А я заметил, как Геральт нарисовал в воздухе пальцами правой руки какой-то знак…

Вот… джедай, сука. «Это не те дроиды…»

— Твоё внимание беспокоит меня, — тихо произнёс я едва ли не себе под нос в полной уверенности, что ведьмак меня услышит. И он услышал, ведь едва уловимо прищурился. — Неужто ожидаются какие-то серьёзные проблемы? Всё-таки ты так и не ответил, за что оказался в тюрьме.

— Может, это моё обычное состояние? — Геральт встал рядом. Роста мы были почти одинакового. Ну, может, несколько сантиметров преимущества у ведьмака и имелось.

— Может, но тогда и за решёткой ты бы тоже выглядел так же, как сейчас — словно рыбачил, используя в качестве наживки собственные яйца.

Он хмыкнул и отвернулся. Вот это поведение уже больше похоже на то, какое описывалось в книгах!

Когда мы все оказались за воротами, стражники быстро закрыли двери, словно опасаясь, что заключённые шмыгнут обратно, как испуганные мыши.

Я остановился на дороге, грязь и лужи на которой намекали о недавнем дожде. А ещё о том, что сапоги — универсальная обувь при любой погоде.

Недавние заключённые начали расходиться в разные стороны, вполголоса ругаясь. Я их понимал: ночью по Новиграду и впрямь не рекомендовалось ходить. Особенно одному. Даже если ты могучий чародей. Никогда нельзя полагаться на свою крутость. От случайности никто не застрахован. Кроме, разве что, меня. Да и то… я не исключал, что может найтись противодействие этой моей силе. Просто… встретил я вот Геральта да чуть больше припомнил про Цири. Девчонку, которая мир спасёт. Её силы были удивительно похожи на мои, и в каноне она как-то теряла их, пусть и на время. А ещё то и дело убегала от самых обычных магов, бандитов, наёмников, эльфов и прочих личностей. Значит, была слабее…

В общем, мои возможности — не панацея. Силу могли блокировать и обходить. Следовательно, не исключено, что сумеют заблочить и мою. И плевать, что двимерит на мне не сработал (уникальный минерал, блокирующий магическую энергию), это ничего не значит! Следовательно, я обязан скрывать её изо всех сил. И даже так должен опасаться, ибо мало ли…

Короче, Новиград был опасен, и я бы предпочёл ходить по нему лишь в компании хорошо экипированных и умелых ребят. Например, в обществе Китобоев. Тех самых наёмников, в состав которых входила Этель.

Вдохнув полную грудь навозного воздуха, я огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, в какую сторону мне идти. И куда идти. Понятно, что в таком виде к Ляшарелю лучше не заглядывать. Нет, он ничего не скажет, тем более что я с задания, однако я предпочитаю получать негласные баллы одобрения при любой возможной ситуации. Так что на встречу приду подготовленным, информированным и при полном параде. А сейчас…

— Ты как знаешь, Геральт, а я, пожалуй, подыщу себе ночлег до конца ночи, — озвучил я будто бы некоему невидимому духу, стоящему предо мной. Потому что света решительно не хватало, а клятый ведьмак будто растворился в воздухе. — Плюс хотелось бы смыть тюремную грязь. Меня не покидает мерзкое чувство, что по всей одежде ползают клопы.

Где-то в конце улицы раздались пьяные песни, которые были малоотличимы от обычных воплей.

— И правда мерзкое, — произнёс он. Лишь на этом моменте я обнаружил его подле стены. Геральт стоял, прислонившись к ней, скрестив руки на груди.

— Что же, приятно было познакомиться… — притворился я, что поднимаю несуществующую шляпу на голове.

— Ага. Бывай, Амброз, — не меняя интонации, ответил ведьмак.

На этом моменте я развернулся к нему спиной и направился по улице. Прочь от пьяных выкриков. Не хватало вляпаться во вторую историю подряд, причём прямо рядом с тюрьмой. Тогда точно вернусь в прошлое… Хотя… наверное, сделаю это и сейчас. Вот загляну только в «Дырявый Барабан» подле центрального рынка. Местечко довольно пафосное, хоть и не слишком дорогое. В основном для посетителей «среднего достатка», что бы ни подразумевалось под этими хитрыми словами.

Кхм… в общем, загляну туда, закажу бадью горячей воды, как следует почищусь, поем, переведу дух, а там и прикину, как лучше сработать. С одной стороны — потерял половину дня впустую, с другой — познакомился с Геральтом.

Знакомство с будущим Белым Волком… Или его уже сейчас так называют? Неважно. Странное знакомство в местной тюрьме. Ха… а я так и не узнал, за что его туда посадили. И почему он вышел из неё именно сейчас. Зачем? Мог ведь в любой момент!

В голове крутились мысли, которые словно бы никак не могли собраться в цельную мозаику. Хотя всё вроде как лежало на поверхности.

Почему ведьмак вышел именно за нашей группой? У него ведь было задание в тюрьме, он сам об этом сказал чуть ли не прямым текстом! Выходит, задание не относилось к самому помещению казематов, верно? Или относилось не напрямую… А ещё этот разговор со мной. Странный разговор.

— Дерьмо, да тут всё странное, — почесал я затылок, а потом, едва заметив мутную тень, упавшую на меня сбоку (яркая луна позволяла такие трюки), тут же прыгнул в сторону, кувырком уходя от потенциальной опасности. Всё как меня и учили. И ведь эти знания реально пригождались!

Пригодились и сейчас.

Гигантские когти пронеслись в опасной близости от тела, зацепив лишь сумку, откуда вывалилась золотая цепочка и ещё какие-то вещи. Но я не смотрел на них. Взгляд привлекло иное…

Предо мной стояла огромная тварь, больше человека раза в полтора-два и… очень знакомая на вид. Больше всего она напоминала гибрид человека и волка. Непропорционально длинные конечности, прямохождение с возможностью опоры на руки, как у гориллы. Заострённые зубы и длинные клыки в огромной волчьей пасти. Мохнатая шкура тёмно-серого цвета с редкими проплешинами.

Оборотень. По-местному — волколак.

Последний элемент головоломки встал на своё место.

Промахнувшаяся тварь заворчала, неспешно поднявшись после неудачного рывка. В её глазах, кроме голода и какой-то затаённой боли, горела насмешка. Надо мной. Понимание, что не сумею противопоставить ему ровным счётом ничего.

И он, сука, почти что прав! У меня нет при себе должного снаряжения, потому что всё оно было спрятано на конспиративной хате в пяти километрах от города, в деревни Ясени. Там я оставил два наручных арбалета, меч, лёгкие доспехи, набор метательных ножей, ампулы с ядом, несколько целебных эликсиров, пару магических цацок средней степени паршивости и неплохой запас денежных средств. Последний образовался потому, что я не люблю тратить время впустую и в дороге вовсю эксплуатирую свою сверхсилу, по возможности набивая карман.

Оттого ныне я и правда почти ничего не мог противопоставить этому сраному чудищу. Разве что… ха-а… моя сила возвращения во времени. Проводя с нею эксперименты, я выяснил, что могу, скажем так, очень ограниченно воздействовать на реальность: отмотать для человека (или монстра) время на несколько секунд или минут в прошлое. Таким образом, хоть он и останется стоять здесь, но будет в полной уверенности, что только что был в другом месте или занимался иными вещами. Грубо говоря, я сотру ему память — ведь всё, что случилось с ним за последние секунды (или минуты) формально ещё не произошло.

Такое резко выбивает из колеи, и человек стоит выпучив глаза, даруя мне несколько мгновений, чтобы его убить.

Проблема в том, что «жрёт» эта способность полноценную фигурку, так что проще откатиться в прошлое и прикончить противника сугубо своими силами.

Поэтому я не стал зря переводить свои поделки, а вместо этого выхватил резец для дерева, ощутив себя максимально глупо. Таким разве что в заднице ковырять, однако я не ведьмак, чтобы таскать за собой огроменный серебряный дрын! У меня такого и на боевых заданиях нет, только кинжал с серебряным напылением — дешёвая штука, дабы прибить каких-нибудь совсем уж уникальных монстров (типа призраков, неуязвимых для железа), если представится такая возможность… Но обычно старался таких вообще обходить или применять огонь — работает, как по мне, лучше любого серебра!

Посмотрев на меня, волколак издал дребезжащее порыкивание, похожее на смех, после чего стремительно рванул снова. И в этот раз я бы оценил его шансы на успех куда как выше!

Попытавшись отпрыгнуть, уже в полёте я осознал, что не успеваю. Его когти точно зацепят меня, пусть даже на излёте. А это значит смерть…

Но тут, чуть ли не в последний миг, оборотня «сдуло» в сторону, причём с такой силой, что его туша оставила на стене дома, куда влетела, сеть трещин. Волколак заскулил, а я сплюнул грязь, в которую завалился. Дерьмо… Нет, не дерьмо. Хорошо, что не дерьмо…

Конечно же, «волк» отправился в полёт не сам по себе. Рядом уже стоял Геральт. Причём кожа его лица была практически белой, только чёрные вены просвечивали сквозь неё. Выглядело это… весьма отталкивающе. Похоже, принял свои эликсиры, усиливающие все боевые навыки. После их применения начинался отходняк, но ведьмаки всё равно жрали их в особо сложных случаях. Особая «фишка» подобных эликсиров в том, что лишь ведьмачье тело было способно справиться с такой концентрацией. Остальные умирали.

Геральт с толикой довольства осматривал опасного монстра, который уже вполне пришёл в себя и злобно скалился, сосредоточив внимание на новом противнике.

— Гадаешь, как я тебя нашёл? — спросил он у чудовища. — Все твои жертвы были приезжими. Ты старался, чтобы никто не искал их, а потому о пропавших людях почти никто не ведал. Удобно.

Так вот почему он спрашивал, местный ли я! Вот зачем подсел рядом и завёл разговор! Вот для чего вышел вместе с нашей группой из-за решётки и потом попёрся за мной следом!

— Ты без мечей, ведьмак, — голос волколака был скрипящим и не слишком понятным. Очевидно, что его пасть не была предназначена для человеческой речи, но тварь всё равно решила озвучить один весьма прискорбный факт. Твою-то мать! У Геральта ведь и правда не имелось с собой мечей!

— Тебе и так хватит, — стукнул ведьмак кулаком о кулак.

Хм, с учётом зелий, быть может, это и правда.

Оборотень рванул на врага, видимо посчитав, что сказано было достаточно.

Вокруг Геральта появился сияющий барьер, который оттолкнул волколака, при этом ещё и обжёг электричеством. Я же, пока два сверхсущества выясняли отношения, торопливо отползал в сторону. Нет уж, мне такого…

— Айюу-у-у! — завыла тварь так громко, что я невольно оглянулся, застав момент, как горящий оборотень бешено машет лапами, бросившись на Геральта с такой яростью, что ведьмаку пришлось отступать, ведь его сияющий барьер попросту раскололся.

— Дело дрянь, — шепнул я, а потом подобрал камень и бросил в тварь, желая хотя бы на миг её отвлечь. Признаться, попасть не ожидал — не профессиональный я пращник, вот совсем нет. Но, видимо, удача улыбнулась мне, я внезапно оказался успешен. Камень смачно треснул волколака по затылку, отчего он закрутил башкой, позволив Геральту подобраться ближе и…

А дальше я не знаю, что он собирался делать, но, очевидно, то ли не успел, то ли что-то сорвалось, но ведьмак на мгновение замешкался и словил мощнейший удар когтистой лапой, отчего его подбросило в воздух и аж завертело вокруг своей оси.

Оборотень, однако, продолжать бой не рискнул. Может, потому, что всё ещё горел, хотя пламя и сходило на нет, оставляя после себя лишь обожжённую шкуру твари и отвратительный запах палёной шерсти. А возможно, причиной был громкий вой, ведь такое не могло остаться незамеченным, а значит, сюда уже мчался ближайший патруль.

В общем, тварь начала отступать… в мою сторону. И когда наши взгляды пересеклись, я что было сил рванул в сторону ближайшего переулка, желая нырнуть куда-то за решётки или забор, дабы грёбаный волколак оставил ме…

Удар в спину был чудовищен. Хруст костей, хребта и хер пойми чего ещё оглушил меня, откинув в сторону и заставив проехаться по грязной дороге лицом, раздирая его в клочья. В следующий миг челюсти обгоревшей твари сомкнулись на моей шее.

Время застыло. Сработал амулет-«якорь», реагирующий на смерть.

Безмолвно выругавшись, я вздохнул. Это было ожидаемо. Имею в виду «противостояние».

Вот дерьмо! А будь я в полной экипировке — с арбалетами, клинком, амулетом, создающим щит (нечто похожее на то, что демонстрировал Геральт), — то битва шла бы совершенно иначе!

Я оказался в застывшем пространстве в виде некоего «призрака», который мог наблюдать за происходящим со стороны. Это… «время». Имею в виду, что я сейчас находился прямо в нём. Понятно, что таблички тут не было, это лишь интерпретация моих чувств, но отчего-то я крепко уверился, что прав. Я оказывался в этом состоянии каждый раз, используя «ключи» к своей силе Истока. Здесь я мог мотать время вспять, упираясь в тупик, когда доходил до предела «ключа» или собственных способностей. Но сейчас о последнем речи не шло, активировалась деревянная фигурка средней степени проработанности, так что мой откат — до трёх дней. И я могу «отмотать» его, наблюдая за своими действиями в обратной перемотке. Или запустить их снова, поглядев на себя со стороны.

Ха-ха, иногда это бывает полезно! Имею в виду оценку самого себя в тот или иной миг. Некий… «взгляд со стороны». Пару раз, помнится, я натурально плевался, видя, сколь отвратительно выглядел. Желания горели на моём лице словно выжженное клеймо: жадность, похоть, гнев… Приходилось отматываться и «перепроходить» заново.

На руку было и то, что я слышал собственные мысли, опять же со стороны. В прямом смысле этого слова я разглядывал себя под микроскопом. Каждый жест, каждый шаг, каждую мысль. И получал возможность исправиться.

Вторую по важности особенность моего текущего состояния «записи» я находил в том, что мог осматриваться вокруг. Это отлично помогало в бою. Каким-то мистическим образом я видел, что происходило позади, по бокам и даже мог ограниченно отойти в сторону — метров на двадцать, — оценив окружение.

Чего уж, пару раз таким нехитрым образом я подслушивал чужие разговоры, до которых физически не мог бы «дотянуться»! Например, происходящие за закрытыми дверьми, пока я сам находился в коридоре, на лавке.

И сейчас, оказавшись в состоянии «застывшего времени», я мог в должной мере оценить всё. Каждый свой шаг, начиная с того, случившегося три дня назад, заканчивая этим долбаным боем. Хотя назвать боем подобное убожество… тьфу.

Ещё и Геральт! Ох, что мешало ему припрятать свои мечи где-то поблизости, чтобы потом выхватить их и… М-да, признаю глупость. Где бы он их спрятал? Ямку выкопал? В кусты забросил? Чтобы их вытащил первый же бродяга? А клинки, так-то, хороших денег стоят, особенно серебряный!

Может, мне проследить за ним, обнаружить, где ведьмак оставил мечи, забрать их, спрятать поблизости, а в момент нападения волколака перекинуть Геральту?..

Ага… гениально. Великолепно!

Сарказм.

Нет уж, мало того, что потом я не сумею ответить на вопрос: «Какого хера?», так ещё и сам факт копошения в земле или кустах может напрячь оборотня и заставить его отступить, ежели почует серебро.

Тц… придётся рассчитывать лишь на себя. Впрочем, не буду сосредотачиваться только на битве. Следует оценить всё, от и до, с первых секунд до последних. А значит, не стоит стоять впустую. Раньше начну — раньше закончу…

***

Так-так-так… вторая попытка и… вот оно, тот самый момент! Я выучил его в «застывшем времени», выучил наизусть.

Ха-а… самый прикол — я не знаю, крадётся ли за мной тварь. Обернуться, дабы посмотреть, я не рискнул, ведь это могло его насторожить и заставить отступить. Заставить действовать иначе, чего мне не нужно.

Последние шаги, я готов. Готов!

Шаг — правая ладонь сжала маленький арбалет, вторая — амулет создания барьера (на всякий случай). Шаг — кувырок в сторону, я стремительно перекатился (отрабатывал этот трюк несколько раз) и пропустил над собой рывок волколака.

Щелчок арбалета. Серебряная стрела вонзилась ему в спину, вызвав бешеный скулёж.

Ага, а вот и Геральт, ровно там, где и был, — притаился возле маленькой рощи деревьев, которые почти невозможно рассмотреть в ночной темноте. Человеческим взглядом.

Ведьмак бросился вперёд, но, как и в тот раз, не успевал. Благо, что я был к этому готов.

Я уже отбросил арбалет и выхватил второй. Новый щелчок. Новая серебряная стрела в теле твари. Но сейчас оборотень среагировал иначе и бросился на меня. Слюна аж капала у него изо рта, а в глазах горела дикая жажда разорвать на куски.

Барьер вспыхнул, отбросив массивную тушу под три сотни килограмм. Да, я не поленился тщательно изучить волколаков! Теперь я знаю о них немногим меньше ведьмаков — а может, и больше.

— Лови! — ухмыльнулся я, воспользовавшись тем, что барьер откинул противника в сторону.

В оборотня полетела краснолюдская граната, начинённая серебром. Я едва успел снова активировать защитный артефакт, как бомба оглушительно взорвалась, оторвав оборотню ногу и оставив дюжину рваных ран, в которые попала мелкая серебряная пыль. Дорогие, сука, штуки! Но действенные. Всякая нечисть от них дохнет — только в путь.

Тварь разразилась таким ором, что, казалось, перебудила весь Новиград.

Вот что значит подготовка!

— Геральт, — вытянул я из своего мешка кинжал с серебряным напылением. — Прости, но это всё, что могу дать.

Кошачьи глаза ведьмака, поражённого происходящим, расширились ещё больше. С учётом их желтизны он стал напоминать удивлённую сову. Только зрачок подвёл.

Реакции, однако, хватило, так что кинжал Геральт, накачанный эликсирами, поймал без каких-либо усилий, после чего уверенно бросился к страдающему оборотню, который сумел подняться, используя удивительно длинные руки-лапы. От ведьмака он умудрился отпрыгнуть даже в таком состоянии, но следом получил смачный удар «телекинезом». Это так называемый «ведьмачий знак» — низшая магия, способная лишь на ограниченные трюки. Таким Геральт спас меня от рывка оборотня в прошлый раз и таким же помешал ему сбежать сейчас.

Не теряя времени, я принялся перезаряжать ручной арбалет. Серебряных стрел у меня был хороший запас…

Грохот сапог. Стража. Сразу два отряда. Логично: мы очень близко к тюрьме.

— Стоять! Не двигаться! — заорал сержант. На меня направили арбалеты, но почти сразу заметили битву Геральта и чудовища.

— Это волколак! — крикнул я. — Если не поможете ведьмаку, всех нас растерзают!

Стража синхронно сдала назад.

Сплюнув, я зарядил арбалет, но оборотень, сумев каким-то образом выйти из боя, рванул на опешивших солдат. С проклятьем я поднял арбалет, так и не совершив выстрела. Попаду в человека - придётся откатываться обратно. Снова!

Стражники разбежались, как тараканы при включении света. Оборотень, впрочем, не обратил на это внимания. Он уверенно повернул в рощу, откуда ранее вылез Геральт, который уже бежал за ним следом, а потом затерялся в ночи.

Глубоко вдохнув, я прикрыл глаза и грязно выругался. Упустили. Снова! Раненого!

Потерев лоб тыльной стороной руки, вытащил вторую фигурку.

— Нет уж, не для того я так заморочился, чтобы ты, сука такая, просто сбежал. Сработаем ещё раз, но с двумя гранатами. И краской. На всякий случай… — пробормотал я, а потом вернулся в «застывшее время», начав разбирать свои приготовления и все действия одно за другим. Вдумчиво и углублённо. Может, я сам где-то совершил ошибку?..

Признаться, мне не хотелось этим заниматься. Точнее — мне не настолько сильно хотелось этим заниматься. И если первый раз был логичен — месть за свою смерть, да и вообще, волколак в городе — это не самое приятное соседство. То вот второй раз… Принципы? Пожалуй.

Как и ранее, вернувшись на три дня в прошлое, серьёзно пересмотрел снаряжение, которое оставлял на схроне. В этот раз, зная, что будет говорить интендант (маскирующийся под нелюдимого отшельника), отделался от него куда более простым путём. Потом в Новиград прямой дорогой, без остановок по пути. Сразу ломанулся в доки, где уверенно добрался до места обитания барыги из Златорубов — краснолюдской банды, единственной нечеловеческой группировки города. Из крупных, имею в виду. Впрочем, сказать, что Златорубы состояли исключительно из краснолюдов, будет неверно. Процентов на девяносто пять. Увы, но местные гномы при всём желании не могли занять некоторые жизненно необходимые должности. Приходилось продавливать принципы и брать иных представителей разумной нечеловеческой живности: эльфов, низушков (местные хоббиты) и даже, о чудо, людей!

Место, которое мне было нужно, находилось на краю доков. Ещё на подходе меня встретили хмурые лица краснолюдов-охранников, изображающих бездельников, решивших отдохнуть именно здесь — на широком бревне, на котором даже были разложены карты для игры в гвинт и стоял кувшин с чем-то горячительным на вид. Вот только почти не сомневаюсь, что это лишь подкрашенная вода.

Охрана барыгам была очень нужна. Доки до сих пор оставались спорной зоной Златорубов и Теней Прилива, которые происходили из пиратов Скеллиге, а потому держали здесь свои корабли.

Я выразительно посмотрел на краснолюдов, получив такие же взгляды. Меня узнали, это было видно.

— Идём, — буркнул один из них, бодро и совершенно трезво поднявшись на ноги.

Нужное помещение находилось в полуподвале, в грязном закутке. Рядом разместилась ещё парочка краснолюдов, которые пристально изучали каждого прошедшего мимо. Я знал, что в их карманах полно взрывчатки. Слишком уж большие деньги водились в этом месте, отчего охрана была готова на многое.

Меня провели дальше, где за массивной железной дверью проходило священнодействие. Лишь оказавшись внутри и перейдя от сопровождения одного охранника под присмотр другого, я оказался более-менее свободен в своих действиях.

— У Бронсона клиент, придётся подождать, — произнёс охранник знакомые по прошлому разу слова, а потом огляделся, словно подозревая, что рядом мог притаиться кто-то ещё. По бегающим глазкам краснолюда я понял, что его аж распирает от желания что-то рассказать.

Я знал, что он хотел, но, как и ранее, сделал непонимающее лицо.

— Ты меня знаешь, — махнул я ему рукой. — Постою рядом, в тени, и никого не побеспокою.

— Это бывшая любовница самого Визимира, — прошептал он. — Всамделишная! Решили сдать все его подарки за два, или сколько там прошло, года?

— Вот уж не ведаю, — хмыкнул я, озвучивая те же самые фразы, что и раньше. — И как, много подарков?

— Как если взять ложку песка с пляжа и спросить, сколько осталось, — хихикнул охранник. — Но это… я тебе ничего не говорил.

— Любовница короля, — протянул я. — Наверное, неимоверной красоты женщина?

— Ну, — пожал он плечами, — как по мне, краснолюдки лучше.

— Ещё бы, — осклабился я. Отчего-то краснолюды считали, что их женщины своей красотой превосходили всех других. Чего уж, многие находились в полной уверенности, что именно ради них иные народности периодически объявляли гномам войну. — Но всё-таки?

— Конечно, красивая, — как само собой разумеющееся произнёс он. — Иначе бы не смогла сманить Визимира своим вареником, верно?

— И что, она здесь одна и даже без охраны? — притворно удивился я, ведь уже знал, что так оно и есть.

— С ней вторая и какой-то мужик, — пробормотал охранник.

— И кто они?

— Хер его знает.

— Я обязан посмотреть. Королевская любовница - это не шлюха возле Блошиной улицы, — уверенно сказал я.

— Так не принято, хотя… — краснолюд почесал затылок, — понять я тебя могу. Ладно, Амброз, Бронсон тебя знает, я тоже, так что иди, но не мешай сделке.

Равно как и в прошлый раз, я уверенно заглянув в помещение широкой мастерской, одновременно являющейся ломбардом, складом и эдаким «теневым банком», где застал двух симпатичных женщин и мужчину чопорного вида. А ещё Бронсона, невзрачного и всклокоченного, который курил вонючую трубку и одновременно слезящимися глазами осматривал ювелирные украшения, которые ему принесли.

— Это будет шесть золотых, — пробурчал краснолюд, осматривая ожерелье.

— Шесть? — недовольно скривилась женщина постарше.

В полумраке разглядеть было сложно, но я уже успел осмотреть её в прошлый раз и… не назвал бы прямо-таки красавицей. Миловидная, не более. Но, может, любовницей короля была вторая? Я не знал этого тогда, не знаю и сейчас. Но всё же, помня свои предыдущие шаги, тихо направился в обход, через зону сплошного сумрака, забитую самыми разными ящиками, периодически посматривая на компанию.

— Хм, — Бронсон послюнявил палец, а потом потыкал им в украшение. — Ладно, семь.

— Верно, — фыркнула та, что постарше. — Я знаю рыночные цены.

— Вы — умная женщина, — хмыкнул краснолюд, а затем закопался в остальные цацки, лежащие на столе, освещённом масляной лампой. — Неплохие украшения…

— Это подарок короля Визимира, — прервал его единственный человек-мужчина, обладающий по-настоящему окладистой густой бородой, хоть и немного побитой сединой.

— Разве я об этом спрашивал? — поморщился Бронсон. — Мне это неинтересно, я здесь ради сделки, и только неё.

Не стоило удивляться смешным ценам, которые называл скупщик. Никто и никогда не предложил бы реальной стоимости. Причём речь не только о Златорубах, а вообще о ком-либо. С краденым золотом всегда много возни. Особенно с уникальными изделиями. Мало того, что их легко могли бы узнать, так ещё и возникал большой вопрос: а кто их будет покупать?

Крупные «официальные» ювелирные магазины не рисковали связываться с «сомнительными» изделиями, а в подпольные ломбарды с целью прикупить чего-то уникального обеспеченные люди не заходили. Следовательно, вариантов два: покупать задёшево и продавать задёшево, либо покупать задёшево, плавить в слитки и продавать подороже, в виде обычного золота, что опять-таки сильно снижало стоимость украшения, низводя его до золотого лома и горсти камней.

Под эти мысли я добрался до места, откуда открывался лучший обзор на всю компанию, после чего взглянул на вторую девушку. В первый раз этой временной реальности. Она была моложе и… свежее? Черты лица схожи со второй — видимо, родственницы, может даже мать и дочь. И кто из них был с Визимиром? Хм… всё ещё ни единой мысли.

— Ладно, — вздохнул краснолюд, — раз подарок Визимира, то чёрт с вами — десять золотых.

— Двенадцать, — сурово возразила старшая женщина. — Это подарок короля.

Бронсон облизнул губы и хмыкнул. Судя по задумчивости на этой бандитской роже, он всерьёз размышлял, не стоит ли коробка драгоценностей того, чтобы просто прибить их всех. Хотя нет, женщин он трогать не стал бы — их ещё можно отправить в бордель, правда без языков, чтобы не трепались.

— Двенадцать, — согласился он, поймав мой насмешливый взгляд. Пару секунд Бронсон пялился в мой угол, словно считая, что зрение его подводит, но потом тряхнул головой и посмотрел на старшую женщину. — Двенадцать.

Сразу после этого краснолюд ускорился. Он начал вытаскивать украшения горстями, осматривая их уже далеко не столь тщательно.

— Семь золотых, — бросил он цацку на стол. — А эта посимпатичнее… десять. О, это определённо восемь. Ты хоть считаешь?! — Бронсон резко развернулся к пожилому мужчине, пришедшему вместе с женщинами. Тот вздрогнул от испуга и даже вытянулся.

— Конечно! — тонким голосом произнёс он.

— Это точно семь, — покрутил краснолюд очередное ожерелье.

— Девять, — заспорила старшая женщина.

— Восемь! — зло покосился на неё Бронсон.

— Пусть будет восемь, — примирительно проговорила более молодая. Кажется, она ощущала себя тут некомфортно и стремилась быстрее закончить. Старшая с толикой скрываемого гнева посмотрела на свою… м-м… дочь? Пусть будет дочь. Посмотрела, но промолчала.

— Амброз! — крикнул Бронсон. — Это ведь ты, меня зенки не подвели? Тащи сюда свой зад и только взгляни на это!

Вздохнув, я вышел из своего тёмного убежища полумастерской, показавшись перед сборищем. Пожилой мужчина икнул и нахмурился, пытаясь меня оценить. Молодая девушка осмотрела мимоходом, больше одежду и обувь, чем меня самого, а вот старшая внимательно вперилась именно в лицо. Ощущался опыт. Возможно, не только придворной жизни.

— Действительно ты, — удовлетворённо хмыкнул краснолюд. — Значит, в Новиград и правда вернулся сам Амброзий, надежда Вечного Огня?

— Не хотел мешать вашей сделке, — слабо улыбнулся я. — Но ты так молил… — и с намёком на него посмотрел.

Бронсон подкинул в руке широкий многосоставный браслет, выполненный из разных видов золота и украшенный драгоценными камнями.

— Взгляни-ка на него, друг мой. Да повнимательнее. Что видишь?

Я знал, что там увижу, но послушно принял цацку, после чего поморщился. Краснолюд хохотнул, заметив эту реакцию.

— Ты прав. Это клей. Клей! — закатил он глаза. — Позволь мне вот что сказать: если кто-то придёт в мой ломбард с подобной штукой, тогда им таки придётся… проглотить мои новые условия, — и пристально уставился на клиентов.

— Наверное, что-то случайно накапало… — тихо пробормотала молодая девушка.

— Можно сделать скидку, только и всего, — быстро произнёс пожилой мужчина с пышной бородой.

— Одиннадцать золотых, — холодно произнесла старшая. — Бери или не бери.

— Она мне нравится, Амброз, — Бронсон ткнул меня локтем. — Так уверенно зашла сюда, в мой подвал, в логово банды Златорубов, причём с полной коробкой драгоценностей, словно за спиной находится парочка чародеев и взвод солдат! — краснолюд рассмеялся, но резко замолк. — Но я ценю свою репутацию. А потому скажу: семь золотых и урок, что в следующий раз нужно чинить повреждённые украшения у ювелира.

Женщина скривилась, но, как и говорил Бронсон, проглотила новые условия.

Спустя полчаса сделка завершилась, и мы остались в полуподвале одни.

— Итак? — взглянул на меня краснолюд, распределяя украшения по одному лишь ему известным признакам.

— Нужно навести здесь шороху, — хмыкнул я. — Есть мысли, что мне нужно?

— Махокамская взрывчатка, конечно же, — гораздо тише произнёс владелец теневого ломбарда, а потом огляделся по сторонам, словно опасаясь, что в углах прячутся новые лица. Недокуренную трубку он затушил толстым пальцем с грубой кожей, спрятал её в карман и отложил украшения. — Но здесь всего нужного у меня нет. В основном… менее взрывной товар, если ты понимаешь, о чём я…

Вскоре мы добрались до основных складов Златорубов, расположенных ближе к центру доков. Это место находилось в самой глубине их территории, отчего попасть сюда тайно или силой было бы весьма сложно. Более того, здесь проживали и работали по большей части не люди: краснолюды, низушки и эльфы. Людей было мало.

И тут, на складе, ожидаемо (второй раз, как-никак, прохожу через эти события!) мне встретился Карл Варезе, он же Тесак, лидер всех Златорубов и один из негласных правителей Новиграда.

Ну-у… не так прямо круто, конечно, скорее краснолюд входил в состав людей (иронично, он ведь не был человеком), чьё слово влияло на политику этого города, но не имело ключевого веса. Они называли себя Синдикатом. Туда, кстати, входил и иерарх церкви Вечного Огня — Кирус Хеммельфарт.

Однако умалять влияние Тесака было бы весьма глупой идеей. Именно он контролировал все районы нелюдей и большую часть тех кварталов, которые «липли» к внешней стене Новиграда. Весьма обширная, хоть и очень бедная территория.

— Амброз, мой добрый друг, — ухмыльнулся Варезе, представляющий собой коренастого краснолюда около тридцати лет. На его голове торчал короткий ирокез, а низ лица обрамляла привычная для их расы борода.

— Тесак, — приветливо махнул я рукой.

Мы не были друзьями, но знакомыми — пожалуй. Я не ленился, пока жил здесь, а потому вовсю эксплуатировал свою способность, налаживая связи со всеми интересными мне людьми. В Новиграде находилось не так много личностей, которые избежали моего внимания. Впрочем… подобное играло на пользу в первую очередь мне, так что — ничего удивительного.

— Он за взрывчаткой, босс, — выдал Бронсон.

Карл, контролирующий погрузку двух десятков тяжёлых ящиков с явно весьма занимательным содержанием (ибо не стал бы иначе лидер крупной бандитской группировки самолично этим заниматься), снисходительно покосился на барыгу.

— Да? А я думал, чаю со мной попить. Как ты смотришь на подобное, Амброз?

— Чай? Ты разве не по пиву? — улыбнулся я, махнув рукой Бронсону, который понятливо кивнул и тут же прикрикнул на парочку слуг, мечущихся поблизости.

— Тащите новенькие игрушки, его светлость Амброзий не каждый день радует нас визитом!..

Этот чудесный сарказм! Но вообще я ещё по дороге пояснил краснолюду, что именно мне от них понадобится.

Тесак почесал густую бороду.

— Если я буду всю жизнь сидеть на пиве, то замучаюсь тратить деньги на целителей, — буркнул он. — Ладно, пора кончать ходить вокруг да около. Ты по делу? Не верю, что именно в момент, когда я нахожусь здесь, заглянул и ты.

— Виновен, — развёл я руками. На самом деле это и правда совпадение, но ради поддержания реноме своей уникальности я, конечно же, не стал его разубеждать. — Я слышал, у тебя возникли… разногласия с Сердцеедами? Они отжали у тебя половину Блошиной улицы, перехватили контракт с аукционным домом Гальпернов и испортили четыре подставных боя на арене.

— Откуда?.. — поражённо дёрнулся Карл.

Он сам рассказал мне об этом в прошлый раз, причём весьма эмоционально. При этом ещё и ехидно прошёлся по моей информированности: дескать, «всевидящее око» сбоит. Нет, оно просто набирало сведения!

— Понахватался то тут, то там, — хмыкнул я, усевшись на один из деревянных ящиков, после чего удостоился пристального взгляда Варезе. Причём спустя несколько ударов сердца он уставился на ящик и то, как я на нём сижу. Усмехнулся. Облизнул губы. Почесал затылок.

— Ты прав, — наконец ответил лидер Златорубов. — Четыре боя, Амброз! Ты хоть представляешь, сколько уважаемых краснолюдов остались в дураках?! А ведь по моей рекомендации!..

Он рассерженно пнул стену и скрестил руки на груди.

— Действительно, это разногласия, — поддакнул я.

— Разногласия?! Теперь так называется, когда тебя нагибают раком и ебут в задницу?! — зло рявкнул Тесак, но почти сразу успокоился и сделал серию вдохов-выдохов.

Признаться, с какой-то стороны, его реакция даже смешна. Имею в виду, он преступник. Закоренелый отморозок, который трясёт дань с торговцев, собственных сородичей — «чтобы их не трогали люди», и проводит множество незаконных дел: контрабанда через порт, продажа фисштеха, полная монополия на кузнечное дело, подпольные кулачные бои, ростовщичество и целая куча подобного. Но когда более умелый человек со связями в столице сумел отжать часть «бизнеса», тут же принялся жаловаться и просить помощи. Хорошо ещё, хоть к иерарху с этими проблемами не побежал!

— Что с тобой, Тесак? Ты разозлился, что ли? — усмехнулся я, что было частью весьма тонкой игры. Я должен балансировать на грани, дабы производить должное впечатление, но не спровоцировать злобного гнома на ответные действия уже в мою сторону.

— Я?! Да! Я разозлился! — рявкнул Карл, взмахнув руками. — Я, блядь, охренеть как зол! Ты хоть представляешь, что про меня теперь говорят на улице?! А как отреагировали сородичи на подставу с боями?! Ты!.. — он снова остановился и взял себя в руки. Даже разгладил лицо, потерев его грубыми ладонями. — Хотя ты-то точно знаешь, — уже значительно тише добавил краснолюд. — И потому заявился сюда.

— Всего лишь совмещаю свои и чужие цели, — хлопнул я рукой по ящику, на котором сидел. Я всё ещё не знал, что внутри, но в прошлый раз этот жест вызвал весьма характерную реакцию Варезе, так что я её повторил.

Минипровокация удалась. Глаза Карла расширились, он крайне подозрительно оглядел меня, а потом кивнул каким-то своим мыслям.

— В конце концов, ты ведь сам виноват в том, что позволил ему это сделать, Тесак, — добавил я.

— Я?! — аж подпрыгнул краснолюд.

Сбоку застыл Бронсон, который притащил запрошенное и даже разложил на ближайшем столе. Теперь он утирал пот со лба, наблюдая за реакцией своего шефа. Похоже, с Варезе уже давно никто не осмеливался общаться в таком ключе.

— Не я же. Но постой; похоже, ты собираешься его убить? — наклонил я голову.

— Аха-ха, убить! — рассмеялся он. — Это спровоцирует войну банд, Амброз. Развяжет руки Теням Прилива, которые, как и я, были вынуждены потесниться.

— Война уже идёт, Тесак, — указал я на него пальцем. — Прямо сейчас, на улицах, — палец переместился в сторону стены, — а ты только и можешь, что жаловаться мне.

— Ах ты ублюдок!

— Не я, а Алонсо Вилли. Он ведь давит тебя.

— Давит. Однако краснолюдов в Обрезках заметят сразу, другое дело — человек. Особенно твоих умений, — добавил Карл.

— Значит, моих… — притворно задумался я.

— Ты ведь сам пришёл ко мне с этим вопросом, — хмыкнул Варезе. — Сам уселся здесь, напротив меня, сам хвастаешься своими чёртовыми знаниями, а значит — хочешь что-то предложить. Или я не прав?

— Ну, может, я и правда хотел лишь похвастаться? — дёрнул я уголком рта. — Одно дело — помочь тебе вычислить стукача, — именно таким образом я завёл знакомство с этим краснолюдом, — найти залётных хитрецов, грабящих твоих распространителей, помочь с поиском придурка, прикончившего шлюху, и выяснить имя нового владельца картины, которая так тебе приглянулась. Пожалуйста: это быстро, просто и принесло мне хорошие деньги, — мягко улыбнулся я, намекнув, что не работаю бесплатно. — Другое дело — убить человека, который нацелился на место одного из представителей Синдиката.

Синдикатом, как я уже упоминал, в Новиграде называли группу людей, которые управляли этим вольным городом. Формально в неё входило шесть человек, сколько в реальности — большой вопрос. Я пока не дорос до уровня, когда действительно имел бы возможность заглянуть за ширму столь высокой политики.

Известные мне представители Синдиката: граф Доминик Шевзер, занимающий должность градоначальника города, Кирус Хеммельфарт — иерарх церкви Вечного Огня, Яков Кухерт — главный алхимик, Гудрун Бьорнсдоттир — лидер Теней Прилива и единственная женщина среди этого сборища (её появление, однако, не сделало политику Новиграда хоть чуточку мягче), Король Нищих — глава местных бродяг, которые разрослись до весьма влиятельной, информированной и скрытой силы этого города, и, наконец, Тесак, представляющий собой сразу и банду, и нелюдей.

— Давай так, — замотал краснолюд башкой, — подумай о моём предложении. Просто подумай! — вытянул он руку, не давая мне ответить. — Ты головастый. Может, будет выгоднее не убивать его, а использовать?

— Возможно, — кивнул я.

— Именно! Так… — Он огляделся, заметив Бронсона и арсенал, который тот притащил, — это тебе подарок. Не спорь! Знаю, подарки ты не берёшь, но в ответ прошу лишь подумать, как использовать ситуацию на нашу, — Карл сделал акцент на последнее слово, — пользу. Только подумать! Я приму даже отказ.

— Не смеши, Тесак, — едва не рассмеялся я от его последних слов. — Впрочем, об Ублюдке нужно узнать побольше. Я займусь этим. Если что, отдам золото за всё взятое сейчас, с процентами, — кивнул я на вещички.

— По рукам, — довольно хмыкнул Варезе.

Бесплатный арсенал за «подумать». Ха-ха, я хорош! Учитывая, что в любом случае планировал навести справки о Сердцеедах и Алонсо, то фактически срубил халявы. А ведь в прошлый раз пришлось раскошелиться — оставил Златорубам почти двадцать золотых. Фактически целое состояние!

Распихав вещички по карманам и в сумку, я покосился на Карла.

— Ах да, Тесак, — притворно забывчивым голосом произнёс я, отчего краснолюд вздрогнул и повернулся ко мне столь дёрганым движением, что впору было заподозрить наложенное проклятие. — На твоей территории купца Изидора ограбили, не слышал о таком?

Варезе моргнул, извилины заскрипели, но, не сумев родить должных мыслей, он перевёл взор на неприметного товарища с густой каштановой бородой, который сидел чуть в стороне и разбирался с бумагами, периодически делая в них пометки.

— Цезарь, Изидора знаешь? — спросил Варезе.

— Так это, — краснолюд пососал кончик пера, — он под Тенями.

— Да? — скривился Тесак.

— Так ведь Аретт, — удивился я. — Застенье!

— У нас за него конкуренция, — уклончиво пробормотал Цезарь, но тут же заткнулся, заметив яростный взгляд босса.

— Что там у него? — поинтересовался Карл.

— Вещички у него прибрала одна парочка, которая сейчас прячется в «Логове Минотавра», — пояснил я. — Вроде бы мелочь, но… они представились как гости барона Каркано.

— Каркано? — чуть более заинтересованно переспросил лидер Златорубов. — Тот мутный хер? Помню его.

— Звучит как чушь, но… — улыбнулся я, — всякое бывает. Стража уже получила запрос и перехватит их в ближайшие пару часов. Однако если они и правда крутят какие-то дела с бароном — как знать? Может, получится взыскать с него долг?

— Сомнительно, — задумчиво пробормотал краснолюд, дёрнув себя за бороду.

— На твоё усмотрение, — отмахнулся я. — Считай эту новость всего лишь маленьким слухом, который я сообщил тебе исключительно по причине безмерного уважения, Тесак.

— «Уважения», — хмыкнул Варезе. — Его много не бывает.

Получив желаемое, а также обзаведясь приятными перспективами, я стремительным шагом направился к Воротам Иерархов, за которыми меня ждало «Логово Минотавра». Надо ещё Сибора успеть перехватить…

Сцену в таверне не менял. Всё так же общался с художником, но в этот раз купил у него лист бумаги (для фигурки) и один тюбик синей краски, переплатив почти в два раза. Тревор, сука… настоящая склизкая жаба! Так торговаться! Ну да ладно, ради дела не жалко, а выискивать нормальных продавцов, способных предоставить качественный материал, у меня не было ровным счётом никакого желания.

Далее повтор сцены со стражей, угу-угу… Дорога до тюрьмы, камера, Геральт…

— А где твои мечи? Разве ведьмаки не с двумя клинками ходят? — поинтересовался я в этот раз. — Железным для людей и серебряным для чудовищ?

— В такие моменты я вспоминаю, что общаюсь с человеком. Отлично образованным, очень умным, феноменально контролирующим собственные эмоции, но… человеком, которому свойственно ошибаться.

Я выгнул бровь.

— То, что ты сказал, — полнейшая чушь. Есть чудовища, которых можно сразить только серебряным клинком, но встречаются и такие, для которых смертельно железо, — мужчина выставил руку, показывая, что не закончил. — Не любое железо, а только то, которое содержится в метеоритах.

— Космические булыжники? — удивился я. — Их же неимоверно мало!

— Образованный, как я и говорил, — хмыкнул Геральт. — Да. Очень мало. И я удивлён, что ты про это знаешь. Даже для долгоживущих эльфов метеорит зачастую играет роль всего лишь падающей звезды — светящейся полоски на ночном небе. Повод загадать желание и лишний раз упомянуть богов. Но для меня… и для тебя это нечто иное. Иногда кусок камня, а иногда и металла, который, падая, зарывается в землю. Металла, из которого можно выковать меч. Поэтому запомни, жрец. Оба мои меча для чудовищ, — хмуро закончил он. — Ведьмаки — не убийцы.

— А я разве говорил, что убийцы? — приподнял я одну бровь. — Но не отрицай, что мы живём в такое время, когда поход через лес с равной долей вероятности может закончиться встречей с волками, лешим или бандой.

— Лешим — вряд ли, — ухмыльнулся Геральт. — Редкие твари. Сильные. Скорее духи, чем монстры. А уж если им поклоняться, то вполне способны дорасти до состояния так называемых «языческих богов».

— Тебе виднее, — пожал я плечами. — А мне — касательно людей и их убийства. Поверь, я слышал не одну сотню исповедей, и даже последний крестьянин вполне себе имеет счёт за спиной. При условии, что умеет считать, конечно же.

— И ты, жрец? — наклонил он голову.

— Я уличный священник, ведьмак, за душой ни медяка, — улыбнулся в ответ. — Разве к таким цепляются бандиты? Но речь ведь не об этом.

— Мечи, — отвёл он взгляд. — Забрали, когда меня сюда посадили.

Я бы даже поверил в это, не будь всё спектаклем от начала и до конца!

— Не спрашивали, кстати, почему мечей два? — спросил я у Геральта. — А также касательно «странных» глаз?

— Люди — мастера придумывать оправдания любому увиденному, что не вписывается в их рамки и нормы. Не поверишь, но большинство игнорирует этот факт, — ответил Геральт про глаза, ловко «не заметив» вопроса о клинках. Уже во второй раз!

— А те, кто не игнорирует?

— Старое проклятье, — пожал он плечами. — Вопросы исчезают моментально, а ещё меня после этого избегают как прокажённого, — улыбка ведьмака стала натянутой: похоже, тема чуточку более болезненная, чем он хотел показать, — но оно и к лучшему.

Следом шли почти неизменные разговоры «по душам» с Колеком и Габрисом, опознание от купца Изидора и его свидетеля (интересно, Тесак воспользуется моей информацией?), и вот, наконец-то, тюремные ворота.

Что же, я готов ещё больше, чем в перв… кхм, чем во второй раз!

Сраная дорожка, которая скоро будет мне сниться. В этот раз я, зная, на что смотреть, заметил, как Геральт шмыгнул в рощу за моей спиной, издавая шума не больше, чем крадущаяся кошка. По пути он вытащил пузырёк непонятного зелья, который опрокинул в себя, словно заправский алкоголик. Впрочем, учитывая, что почти все ведьмачьи эликсиры, по канону, имеют в своей основе спирт…

А ещё я знал, где затаился оборотень. В подвале старого полуразрушенного дома, который я только что прошёл. Засаду, тварь, подготовил.

Сейчас у меня имелась бумажная фигурка — на случай необходимости на короткое время вернуться в прошлое. Изготовил её, пока сидел в камере. Надеюсь, не придётся тратить и всё сработает как должно.

Шансы хороши, но… я чуть-чуть изменил события. Не подготовку, а именно нынешние. Я замедлил шаг, чтобы Геральту пришлось меньше бежать в мою сторону. Заодно проверим, чего волколак выжидал: нужное время или пока я пройду определённое расстояние.

«Эх, так себе идея, — слишком поздно сообразил я, — ведь теперь не знаю точного места, где тварь ударит, а пялиться за спину — лишь насторожить волколака. Но… ради победы придётся постараться, а значит — откатываться в прошлое столько раз, сколько будет нужно. Пока не задолбаюсь и не поменяю план. Тц… вот бы на месте живца оказался не я, а кто-то иной! Тогда я мог бы спокойно за ним проследить и нанести удар по оборотню со стороны, ибо Геральт, очевидно, со своей задачей справлялся не лучшим образом. Ха-а… даже винить его не получается, он ведь без мечей.

Быть может, я так и поступлю. Или вмешаться лишь на моменте, когда оборотень попытается отступить? Нет, как минимум надо попытаться спасти «приманку». Которой пока всё равно нет. Я за неё».

Не добравшись до нужного места несколько шагов, я заметил тень, мелькнувшую со спины. В этот раз получилось проще, чем раньше, потому что внимательно за этим следил — наблюдал за своей тенью. Чего уж, я так сосредоточился, что даже расслышал шорох земли!

Кувырок, выстрел из арбалета, следом — из второго арбалета, ибо на этот раз я не зажимал защитный амулет в левой руке. Ставка была на атаку и только на неё!

Волколак взвыл — я умудрился попасть стрелой ему в бедро, отчего он захромал. Развивая успех, тут же бросил серебряную гранату, накрыв себя барьером от защитного артефакта.

БАХ! — взрыв поднял облако земли и мелкого мусора. Оборотня нафаршировало серебряными осколками, срезало ухо, пробило шкуру в сотне мест, хорошо присыпало серебряной пылью, но конечности в этот раз он сохранил. Вот урод!

Ещё одна граната пролетела мимо — тварь бросилась убегать. Эй! Стой! Ты должен был броситься на меня, а не от меня!

Второй взрыв лишь повалил его, снова нашпиговав шкуру серебром, хоть и в гораздо меньшем объёме, чем в первый раз. Оборотень выглядел так, словно попал под залп конфетти: весь засыпан серебром. «Маленькая принцесса», ебать его в жопу!

Куда хуже было то, что ублюдок оставался относительно целым. Кроме хромоты и, очевидно, жжения во всём теле, будто его окунули в кислоту, волколак не должен испытывать каких-то запредельных трудностей.

Сука! Похоже, я слишком напугал его своими резкими действиями! В прошлый раз тварь неправильно оценила опасность и попыталась реализовать свои естественные преимущества, а сейчас я с ходу обрушил на оборотня львиную долю арсенала, отчего он предпочёл отступить подобру-поздорову.

Разумно, конечно, но мне-то что теперь делать?! Откатываться? Сразу?! Хм, нет, думай трезво, Амброз. Трезво! Бой прошёл очень быстро, стража не успела прибежать, а значит… Я попробую догнать и добить его. Тем более к нам уже подбегал ведьмак. Жаль, что не успевал перехватить оборотня.

Ох, ладно, не зря же я купил у Сибора краску? Текущий сценарий входит в мои планы, хоть и едва-едва. Но не попробую — не узнаю, а значит — вперёд! В крайнем случае придётся всего лишь повторить свои путешествия в прошлом. Опять… Тц… задолбало.

Придя к внутреннему согласию, выхватил из сумки тюбик краски, который умелым движением метнул в волколака, попав ему прямо в башку — неплохо, хоть могло быть и лучше. Впрочем, не просто же так я тренировался в процессе, покуда шлёпал к Новиграду? Путь был не из коротких!

Голову, шею и верхнюю часть грудины оборотня залило краской. Тварь взвизгнула, видимо подозревая какое-то оружие или отраву, отчего ускорилась, умудрившись, не осознавая этого, увернуться от телекинетической атаки ведьмака, использовавшего знак «Аард» — отталкивание.

— Геральт! — крикнул я. — Лови, здесь серебряное напыление! — и перебросил ему кинжал. Он с ним точно совладает лучше, нежели я.

Беловолосый мужик принял подарок, после чего бросился в погоню. Я — следом.

Раненый волколак всё равно оставался крайне проворной скотиной. Хорошо ещё, что в этот раз стража конкретно опоздала — мы убежали слишком быстро. Хотя бы погони можно не опасаться.

Поспевать за ведьмаком было трудно, пару раз я терял его из вида, но продолжал бежать вперёд — больше интуитивно, чем осознанно, однако направление выбирал верное и вскоре находил далёкий силуэт и развевающийся сонм белых волос, заметных даже в темноте.

Время от времени приходилось «паркурить» — перепрыгивать прилавки, перила и лестницы. К счастью, физическая подготовка у меня была на высшем уровне, а потому справлялся.

Волколак нёсся в сторону больши́х складов, где товар держали лишь самые богатые купцы (которые могли позволить такие объёмы), а значит, там было полно охраны. Однако оборотень, похоже, прекрасно знал эти места, отчего ловко мчался по переулкам, оставаясь вне поля зрения Геральта (я судил об этом, только исходя из смутно видимого силуэта ведьмака). Целью чудища, как оказалось в дальнейшем, был широкий люк на окраине погрузочной площадки. Почему именно он? Дыра оказалась достаточного размера под его тушу! В остальных местах люки были гораздо меньше, а всё по причине отсутствия централизации — в одном месте вкопали одной ширины, в другом — иной.

— Фух, — устало остановился я рядом с Геральтом, который поддевал моим кинжалом крышку люка. Волколак, похоже, успел закрыть его за собой. Вот грёбаная черепашка-ниндзя!

Оперевшись ладонями о колени, я восстанавливал дыхание, наблюдая, как бодрый Геральт успешно справился со своей задачей и заинтересованно уставился на чёрный провал, ведущий в тоннель для подземных стоков.

Потянуло запахом нечистот.

Вообще я поначалу (ещё когда впервые оказался в крупном, по местным меркам, поселении) даже удивился, что в городах Редании — средневековой, на секундочку, стране! — имелась канализация. То есть… откуда бы?! Лишь позднее сообразил, что в книгах (и играх) про ведьмака главный герой частенько забирался в заброшенные катакомбы-лабиринты, изничтожая там всякую нечисть.

В Оксенфуртской Академии я выяснил, что людям достались города эльфов и краснолюдов — первых рас (или «Старших Рас», как их ещё называли). Не все, конечно, города — лишь некоторые. И в них имелась канализация, водопровод, бани и все прочие удобства, по аналогу с древним Римом. Тогда-то люди и сообразили, какое чудо заполучили, начав аналогичным образом обустраивать новые поселения.

Учитывая, что с того времени прошли сотни и тысячи лет, то всё это слегка модернизировалось, отчего канализация (особенно в крупных городах) стала абсолютно нормальным и привычным явлением. Её периодически чинили, дорабатывали и расширяли. А ещё в ней время от времени заводились разные твари, начиная от гигантских крыс (классика!), заканчивая риггером (монстр, напоминающий осьминога с зубастой головой; зарождался на свалках или в канализации, пожирал органику, дико вонял и рос с бешеной скоростью; ядовитый, агрессивный и очень опасный).

Новиградская же канализация даст фору всем остальным. Во-первых, она выстроена на основе старой эльфской, а во-вторых, учитывая размер города, очень часто расширялась и дополнялась, превратившись в настоящий лабиринт.

И сейчас Геральт собирался нырнуть в её недра.

— Бродячий жрец без медяка в кармане, да? — покосился он на меня.

— Я же говорил, что бандиты сидят в каждом лесу, — ухмыльнулся я. — Приходится быть готовым. А снаряжение — пожертвования добрых прихожан.

— Что же… наверное, ты уже догадался, что моей целью и была эта тварь, — вздохнул Геральт. — Несмотря на раны, которые ты ему нанёс, он всё равно успел удрать. Придётся выслеживать по каплям крови.

Вестимо, догадался! Но озвучивать тебе ход своих мыслей, пожалуй, не стану.

— Серебро не даст ранам затянуться, — припомнил я строки из трактата про оборотней, который наскоро пролистал при первом возвращении в прошлое.

— Верно, — с толикой удивления и одобрения произнёс ведьмак. — В любом случае далее я иду один. Извини, Амброз, что использовал тебя как приманку, я контролировал ситуацию и в любом случае не дал бы ему тебе навредить.

Контролировал он! Ну конечно!

— Прощаю, Геральт, — покривил я душой, — но иду вместе с тобой.

Беловолосый мужик, уже наполовину залезший в люк, замер и посмотрел на меня острым взглядом.

— Не думаю, Амброз. Это слишком опасно. Там темно, воняет, пространства для манёвра мало. Мне придётся охранять тебя и…

— У меня защитный амулет, — продемонстрировал я магическую цацку. — А ещё арбалеты с серебряными стрелами.

— Давай серьёзно, — нахмурился он. — Мне не нужна помощь. Спасибо за кинжал и за то, что ты его ранил. Я ценю это. Однако планировал расправиться с волколаком и так, используя ведьмачьи эликсиры и знаки, в которых я достаточно хорош…

Здесь не поспорю. Помню, как в первый раз он хорошенько прожарил оборотня.

— …Прошу, уйди и займись своими делами. Уверяю, оборотень более не появится.

— Врëшь, — фыркнул я. — Что ты будешь делать, если он не готовит на тебя засаду, а просто сбежал? Со временем серебряная пыль вымоется из его тела, стрелу он тоже вытащит. Следовательно, уже через несколько дней будет в полной готовности снова кого-то загрызть. Меня, например. Захочет отомстить за сегодняшнее.

Вообще у меня имелся план на случай его побега, потому и кинул в чудище качественную краску, которую весьма сложно смыть. Быть может, даже сложнее серебра из ран. Это метка, которая позволит обнаружить его в человеческой форме.

— Его нападения имеют случайные цели, — ведьмак покрутил рукой. — Выбирал жертв среди гостей города, искать которых особо никто бы не стал. Речь, конечно же, о бедняках.

— Таких, как я, — закивал в ответ.

Геральт скептически хмыкнул, а потом полез внутрь канализации.

— Делай как знаешь, Амброз. Я тебе не нянька. Зараза, у меня нет времени пререкаться здесь, пока цель уходит!

— Сам сказал, что придётся выслеживать его по крови, — проворчал я и полез за ним следом.

— Надо было вырубить тебя да выбросить в канаву, — бубнил ведьмак. — Очнулся бы через пару часов — с головной болью, но живой…

— Хер тебе, — фыркнул я в ответ.

— Выполняй все мои указания, понял? — прошипел он. — Скажу: ложись — значит, ложись. Хоть в нечистоты, хоть на дохлых крыс.

— Я брезгливостью не страдаю.

Геральт вздохнул, а потом, судя по звуку, спрыгнул с лестницы. Через пару секунд я поступил так же.

Темнота. Ох… вот и настала пора второго моего амулета, создающего возле лица несколько зачарованных линз, которые позволяли видеть в темноте. Минус — быстро разряжался, так что я старался использовать его в исключительных случаях. Каждый раз искать чародея для зарядки — слишком уж накладно.

Хм, может, тоже завести любовницу-магичку, как в каноне поступил Геральт? Одни плюсы ведь от подобного!

Ага, а потом Этель отрежет мне член.

Не, менять шило на мыло в ближайшее время не стану. А потом… потом и посмотрим.

Мы оказались в достаточно просторном, но крайне вонючем коридоре. В центре был широкий желоб, по которому стекала мутная коричневатая вода. Однако я не обольщался, эта «вода» успела окрасить всё, что было можно, вокруг. Кое-что, конечно, подсохло, но не становилось от этого более приятным.

Геральт уверенно повернул налево и быстрым шагом направился к одному ему известному месту. Я следовал за ним, стараясь сдерживать дыхание. От вони слезились глаза, но я верил, что вскоре привыкну к ней. Должен. Если не блевану.

— Слушай, Геральт, — дабы хоть немного отвлечься, произнёс я — всё равно никого поблизости не наблюдалось, — а ты никогда не испытывал отвращения к своей работа?

На миг ведьмак замер, но лишь на секунду, после чего уверенно продолжил идти вперёд.

— Глупый вопрос, — раздражённо буркнул он.

— Вестимо, глупый, — согласился я. — Все испытывали. И я тоже.

— К проповедям? — с ухмылкой поинтересовался мой спутник.

— И к ним в том числе. Но всё-таки, ты ведь умный и физически здоровый мужик. Почему бы не заняться чём-то иным?

— И кем ты меня видишь? Вышибалой в «Пассифлоре»?

— Чем плох вышибала? Ладно-ладно, давай прикинем. Ведьмаки живут долго, так?

— Хм, — покосился он на меня.

— Куча времени, чтобы до идеала отточить навык в чём-нибудь. Ты пробовал ковать железо? Силы тебе не занимать. Сам — воин, а значит, есть понимание и умение отделить говно от качественной кольчуги. Почему бы не начать этим заниматься? У тебя было бы уважение местных, неплохой доход и куда меньше риска. Чего уж, это не мешало бы тебе продолжать тренироваться в свободное время, если не хочешь потерять навык. А ведьмачья низшая магия может пригодиться в кузне, — я на самом деле об этом думал. Не то чтобы всерьёз и прям долго, но что есть, то есть. Почему все ведьмаки столь ограничены? Ощущение, как будто они на каком-то генетическом уровне уже не могут заниматься иными вещами, кроме треклятой охоты на монстров. Но это ведь не так!

— Смешно. Выродок, занимающийся ковкой, — негромко, но ЗАДУМЧИВО пробормотал Геральт.

— Седые волосы никого не напугают, — хмыкнул я. — Про глаза… соври что-то. Сам говорил, что на них мало кто внимания обращает, но в поселении, вестимо, будут приглядываться. Тогда можно что-то придумать.

— Хм, — вновь повторил он, но с совершенно иной интонацией.

У меня мелькнула мысль, что я своими же руками ломаю канон, однако я отогнал её прочь. Если бы такого матёрого ведьмака, как Геральт, было бы столь легко отвадить от ведьмачества, он уже давным-давно сменил бы профессию. Нет, вестимо, что я толку́ воду в ступе, то есть занимаюсь бессмысленным словоблудием. И всё же какое-то семечко истины в его башку вполне мог заронить. Почему нет?

— Может, селяне и заподозрят что-то — лет через двадцать. Дескать, не стареешь, но и это можно свалить на проклятие. Либо переехать. Или сразу начать работу в каком-то городе. В них люди менее мнительны, да и очень зависимы от городской верхушки. Если будешь с градоначальником, аристократами и главой гарнизона хорошие отношения поддерживать, то никогда под «случайное нападение черни» не попадёшь.

Последние слова, похоже, не слишком впечатлили Геральта. Он сплюнул и ускорился.

Зрение ведьмака, судя по всему, и правда улавливало мельчайшие следы крови, потому что оказавшись на перекрёстке Геральт, не останавливаясь ни на миг, направился по крайнему проходу справа.

Моего же зрения, пусть и с амулетом, едва хватало, чтобы случайно не наступить в кучу экскрементов или на жирных тараканов, которые ползали под ногами сплошным ковром. Время от времени между ними рыскали облезшие крысы.

«Нетерпимость и зазнайство всегда были присущи глупцам и никогда, думается, до конца искоренены не будут, ибо они столь же вечны, сколь и сама глупость. Там, где ныне возвышаются горы, когда-нибудь разольются моря; там, где ныне пенятся волны морские, когда-нибудь раскинутся пустыни. А глупость останется глупостью».

Никодемус де Боот, «Рассуждения о жизни, счастье и благополучии».

***

— Волколак однозначно изучил этот лабиринт, — проронил ведьмак, когда мы оказались возле широкой железной решётки, местами проржавевшей, но открытой.

Пройдя через неё (металл отвратительно заскрипел), оказались в обширном помещении, явно построенном эльфами, потому что на стенах до сих пор виднелась изысканная резьба, пусть и изрядно подпорченная плесенью. Очевидно, что когда-то давно сей зал служил чем-то иным, а не своеобразным «предбанником» на пути к говностокам. Но… всё течёт, всё меняется — иногда в прямом смысле этого слова.

— Утопцы, — прищурился Геральт, указав на худые пошатывающиеся фигуры, бодро начавшие ковылять в нашем направлении. — Держись позади, их когти и зубы переносят столько заразы, что даже если сейчас выживешь, всё равно потом умрёшь.

Ах да, ведьмаки в дополнение ко всему обладали иммунитетом почти ко всем болезням. Весьма приятное свойство, чего уж. В принципе, если бы не стерильность и не низкий процент выживания, то процесс становления ведьмаком стоило проводить над каждым человеком. Сверхлюди! Самые настоящие!

— Умеешь воодушевить, — буркнул я, внимательно разглядывая эти довольно часто встречаемые создания.

Утопцы, как понятно из названия, были захлебнувшимися людьми. Некоторые из них, если не похоронить по всем правилам, умудрялись каким-то чудом восставать из мёртвых, отращивать перепонки, жабры и плавники, а потом селиться стайками подле водоёмов (или, как сейчас, возле говностоков) и нападать на живых, проходящих мимо.

Людей они топили и обгладывали, а потом какие-то из них восставали, превращаясь в новых утопцев. Такой вот круговорот.

В принципе твари не слишком опасные, довольно распространённые, но проблемные. Поодиночке не страшнее злобной дворняги — такого утопца может убить и кмет с вилами. Зато группой… о, вот тогда-то они и начинали доставлять неприятности.

Ныне на нас надвигались четыре фигуры, что не являлось для ведьмака даже намёком на опасность. Для меня, с полным арсеналом, тоже. Однако идти против слóва Геральта я не планировал. Во-первых потому, что обещал, а во-вторых — потому что каждая моя серебряная стрела, граната или иной расходник стоил денег. А вот ведьмак расправился бы с тварями сугубо своими силами.

Ха-а… может, и я бы расправился, если бы имел в наличии свой меч и хотя бы плохонькие кожаные наручи (принять на запястья укус утопца), но без них слишком высок риск получить рану. И она в местных условиях, без помощи мага-целителя, скорее всего, станет смертельной.

Ведьмак смело шагнул вперёд, с ходу припечатав первого утопца «Аардом» — ведьмачьим знаком, работающим по аналогу телекинетического толчка. Монстра впечатало в каменную стену с такой силой, что осталось кровавое пятно. В его теле явственно что-то хрустнуло, но тварь не погибла — ещё шевелилась, но едва-едва.

Второму Геральт, поднырнув под неуклюжий взмах руками, вонзил мой кинжал в подбородок, пронзая посеребрённым лезвием мозги — смертельно для твари.

Третьего пнул ногой, да так, что он налетел на четвёртого. Сразу следом ведьмак обрушил на них поток огня — применил знак «Игни».

Закончив, он оглянулся, удовлетворённо посмотрел на меня, послушно стоящего в стороне, а потом добил ещё шевелящегося монстра.

Я демонстративно похлопал.

— Похоже, вылезли из канала, — пояснил ведьмак. — Я слышал, местная стража совместно с инквизицией каждый месяц проверяет канализацию на предмет этих тварей.

— Не каждый, — поправил я. — И не всю. Только часть возле ключевых районов: центрального рынка и окрестностей да дворца выборщиков. Однако дотуда почти никто из утопцев не доходит: расстояние большое, и решётки повсюду. К тому же в бедняцких кварталах людей жрать как-то удобнее получается.

— Вот паскудство, — сплюнул Геральт. — Ожидаемо, конечно, но как-то же они чистят это место? — он взмахнул руками, словно охватывая всё пространство вокруг.

— Обычно запрашивают стражу, чтобы охраняла, — хмыкнул я. — Хотя частенько вместо неё просьба уходит главарям местных банд. Самых крупных, имею в виду, которые и правят этим городом. Точнее — районами. Те и предоставляют людей. По три-четыре десятка уходят под землю. Иной раз возвращаются все, иной — половина.

Ведьмак вздохнул, почесал затылок, а потом начал рыскать глазами, выискивая, очевидно, следы волколака, который уже давно от нас скрылся.

Что-то обнаружив, он решительно устремился вперёд, не оставляя мне иного выбора, кроме как направиться следом.

В каком-то роде выбора и правда не было. Я, конечно, тоже не беззащитный, но бродить по канализации Новиграда без крепкого отряда поддержки с хорошим вооружением? Нет, я же не идиот.

Более никакой мерзости нам не встретилось. Ни утопцев, ни гулей, ни гнильцов, ни кого-то подобного. След волколака привёл к лестнице, на которой, кроме крови и кусочков шерсти, я заметил синие разводы. Работает, хе-хе, краска!

Выбрались мы в районе «Путь Славы» (в нём не было ничего славного), на одной из площадей. На улице стояла глубокая ночь, но город не спал: то и дело — иной раз тише, иной громче — слышались пьяные выкрики, звуки потасовки, женский смех, чьи-то песни…

— Свежий воздух! Вечный Огонь, как же давно я тебя ждал, — пробормотал я, отключив почти полностью разряженный артефакт создания линз.

— След… — нахмурился Геральт. — Хм… Не вижу. За время, что мы таскались внизу, по этому месту прошла целая толпа людей, затерев всё что только можно. Ещё и выпивку пролив, — указал он на лужу в трёх метрах от нас.

— К этому шло, — вздохнул я, прикинув вариант возвращения в прошлое. — Впрочем, если я правильно понял, ты ведь не просто так искал волколака возле тюрьмы, верно? У него там охотничья зона.

Ведьмак молча кивнул, а потом перебросил мне грязный кинжал с серебряным напылением. Твою же мать, он весь в слизи!

Поморщившись, я вытащил платок, в который и завернул сей инструмент.

— В общем, я про то, что ты подозреваешь какого-то тюремного охранника, верно? — вернулся я к прерванной теме.

— Как-то ведь он узнаёт о том, что освобождённый человек — не местный и одиночка? — пояснил Геральт и пожал плечами. — Волком никто из надзирателей не пах, но для оборотня это не редкость.

— Даже если стражник умудрится избавиться от всего серебра в своём теле и восстановить раны, — волколаки известны своей быстрой регенерацией, — кое-что так же просто он не отмоет.

— Краска, — сообразил ведьмак. — Ты пометил его!

— Это сузит круг поисков, — улыбнулся я. — Утром можно заглянуть в тюрьму и осмотреть тех, кто вышел на работу. Уверен, оборотню не хватит времени, чтобы смыть эту липучую дрянь.

— А если не выйдет? — прищурился Геральт.

— Надо узнать адреса проживания надзирателей, у которых выходной или кто взял отгул, — прикинул я. — Далее разжёвывать надо? Навестить их — и никаких проблем. Волколак окажется у нас в руках.

***

Великий Храм Вечного Огня! Сколько пафоса в этом названии, сколько безграничного фанатизма, сколько страха и боли. Построенный на руинах древнего эльфского дворца, он представлял собой монументальный собор, огромный и величественный. С ним не мог сравниться ни городской магистрат, ни одно поместье из Золотого Города (район Новиграда, где проживала лишь знать и богачи) или Храмового Острова (тоже район Новиграда, отделённый от основного мостом святого Григора — крытым, гигантским и широким).

Впрочем, на Храмовом Острове проживали лишь те, кто относился к церкви Вечного Огня. Конечно, только некоторые, способные себе такое позволить (и их слуги со стражей). Например, выборщики иерарха — из высшего духовенства. Или мой нынешний работодатель — Ляшарель, глава Секретной Службы. Инквизиции, если по-простому.

Мой непосредственный и «любимый» начальник. Эх, интересно, это только у меня так? Имею в виду — ненависть к руководству, даже если оно и правда «старается»… Ладно, шучу, ни одно руководство не будет стараться ЧРЕЗМЕРНО. Ради чужого блага, само собой. Ни один сраный начальник не задержится допоздна, чтобы на следующий день порадовать подчинённых вовремя выплаченным жалованьем. Кхм, зарплатой то есть, а то привык уже по-местному…

Ляшарель не был плох, о нет. Он был… практичным. Это, наверное, ключевое правило для любого шпика. А ещё он не являлся фанатиком, что было ещё более правильно. Никто не любит фанатиков — что свои, что чужие. Церковь, безусловно, какое-то время станет изображать счастье от столь целеустремлённой паствы, но проблем от неё куда больше, нежели проку. Зачем нужны фанатики, набрасывающиеся на остальных? Чтобы новые прихожане боялись к вам даже подойти? Чтобы они обходили храмы десятой дорогой? Чтобы про себя радовались, когда придурки получали отпор?

Паства должна ощущать веру внутри себя, а не демонстрировать её окружающим. Спокойный костёр, а не яростное пламя…

— Сотри с лица это дурацкое выражение, Амброз; люди посчитают, что ты блаженный, — прервал мои мысли чей-то голос. Моргнув, я уставился на Вальда Крабша, офицера Ордена Белой Розы — военных сил церкви Вечного Огня, которые клинками отстаивали интересы иерарха на политической арене.

— А тебя перевели поближе к центральному храму? — улыбнулся я, сжимая крепкую кисть высокого светловолосого мужчины.

— За этот год много чего произошло! — рассмеялся он. — А ты… — и замолчал.

— Навестить духовного наставника, — моя улыбка стала чуточку шире. — Всё-таки удалось проделать немалое путешествие, повидать и узнать много нового.

— Конечно, — Вальд чуть насмешливо склонил голову. Я знал, что он знал, что я знал. — Надо бы собраться старой компанией, посидеть в «Зимородке», выпить и как следует обсудить всё, что произошло.

— Отличная идея, — с искренним энтузиазмом согласился я. — До меня дошли слухи, что некоторые успели пережить много интересного.

— Ты, например, — хмыкнул офицер, которого можно считать моим другом, а потом бросил взгляд на десяток своих солдат. — Вольно, парни, дайте нам десять минут.

С лёгкими ухмылками бойцы, одетые в однотипную форму, представляющую собой шлем с открытым забралом, стёганку, кольчугу и железный нагрудник, расслабленно смешались, тут же отойдя в сторону и начав что-то друг с другом обсуждать. При этом время от времени по давно вбитой привычке цепко осматривали окрестности на предмет возможных нарушений или проблем. Всё-таки Храмовый Остров — это место для элиты. И служащие здесь не только находились практически в полной безопасности, но ещё и получали неплохие деньги — а значит, должны были соответствовать.

— Говорят, в Каингорне случилась серьёзная заварушка? — значительно тише спросил Крабш.

— До чего же болтливые в народе языки, — закатил я глаза. — Скажем так: ничего особо выдающегося.

— Ну вот, — притворно расстроился Вальд, — а я думал, поведаешь нашей компании новую историю, пока Этель будет пожирать тебя собственническим взглядом.

— Последнее звучит неплохо. Я ещё её не навещал, но, полагаю, год прошёл без проблем?

— Это… лучше тебе будет узнать самому, — несколько неуверенно почесал он лоб.

— А вот это звучит так себе. Впрочем, ты прав: сам всё узнаю, — поднял я руку, останавливая друга от дальнейших сплетен. — Какое-то время я точно пробуду в Новиграде, давай и правда встретимся.

— У меня выходной в конце недели, — с намёком произнёс он.

— Предварительно принимается, — с улыбкой приподнял я палец. — Пока не знаю, как сильно окажусь загружен, но надеюсь, что хотя бы на один вечер сумею найти время.

— Уж постарайся, иначе придётся организовать похищение, — рассмеялся Крабш. — Или, может, попросить знакомых из стражи запереть тебя в казематах? Тогда времени точно прибавится!

— О, ты даже не представляешь, что я мог бы рассказать тебе по этому поводу, — едва сдержал я лукавую ухмылку. — Но не будем спешить. Давай на конец недели, в «Зимородке». Если что-то изменится, я тебе сообщу.

— Никаких «изменится», Амброз! — строго выдал он и ткнул мне пальцем в грудь. — Я ведь народ соберу! Думаешь, легко будет оторвать от дел помощника алхимика, старшего жреца, ещё одного офицера Ордена и нашего бесконечно знатного представителя «высшей власти»? — с ядовитой улыбкой закончил он.

— Так-так, — удивлённо прищурился я, — Рофетт всё-таки выбился в старшие жрецы? Не может быть!

— Может! — рассмеялся Вальд. — Историю эту, как понимаешь, поведать без его участия я просто не могу. Это будет несправедливо и нечестно!

— Смотри, я ведь всё выясню ещё до начала, — хитро улыбнулся я. — Но, — покосился я на огромную Церковь, — мне и правда нужно поторопиться.

— Как и мне, — вздохнул офицер и снова протянул мне руку, которую я пожал.

— Передавай привет Шерстинке, — сказал я напоследок, припомнив его любимую собаку.

— О, непременно, — кивнул Крабш.

Теперь, уже не тратя время попусту, добрался до широкого четырёхэтажного дома, стоящего метрах в трёхстах от центрального входа в храм. Вход в дом охранялся, но я демонстративно прошёл мимо основного, заглянув к «чёрному». Там не было никого, но единственная дверь была крепко заперта.

Условный стук. Почти сразу в открывшийся «глазок» на меня начал подозрительно пялиться седовласый мужчина с морщинками вокруг глаз. Я так же молча смотрел на него в ответ. Спустя десять секунд он закрыл «глазок», а потом открыл дверь.

Молча кивнув привратнику, я прошёл внутрь, оказавшись в узком коридоре, где с трудом могли бы разойтись даже два человека. В конце коридора стоял пост стражи, причём не какой-то там, а крепких и умелых ребят, способных остановить в этом проходе целую роту противников, пользуясь узостью, большим количеством арбалетов и взрывчаткой. Учитывая, что дом был очень крепок и за ним тщательно следили, то десяток-другой бомб не развалит его, а там либо враг отступит, либо уже не будет смысла продолжать его защищать.

Именно здесь, в подвалах, располагалось руководство Новиградской Секретной Службы. Вообще у неё — у нас, правильнее будет сказать, — есть несколько «центров». Один на Площади Иерарха, второй в Серебряном Городе, третий здесь, на Храмовом Острове.

Пройдя многочисленную стражу, я оказался в длинной галерее, по краям которой располагались небольшие комнаты. «Офисы», как назвали бы их в моём современном мире. Там заседали менее представительные и важные члены сей многоуважаемой братии, которые не были мне нужны.

Работа инквизиции чем-то напоминала мне работу полиции, но не рядовых её представителей, а детективов — на американский манер, или оперуполномоченных — на российский.

Они срывались по разным делам, проводили расследования, допросы, обыски, искали улики, свидетелей, проверяли наводки, обзаводились стукачами, совершали рейды, контролировали преступность, договаривались, рыскали, заполняли бумажки, отчитывались перед старшими и, когда было нужно, поднимали «спецназ»: воинов Ордена. В данный момент это был Орден Белой Розы, который расквартировался в Новиграде, имея представительства как в самом городе, так и в окрестностях, которые входили в Новиградскую зону влияния. Однако вообще Орденов было два. Второй — Божественной Длани — сейчас действовал в Темерии, на границах с лесом Брокилон.

Брокилон — печально известный лес, где людям были, мягко говоря, не рады. Территория, сравнимая с целой страной, была заселена дриадами («духобабами» — на местный манер) и эльфами, хотя последних было меньшинство. Даже они не особо привечались этими зеленокожими девушками, напоминающими смесь человека, феи и… дерева.

Впрочем, насколько я знаю, Геральт, по канону, дружил с кем-то из них и даже с кем-то переспал, хотя последнее не точно.

Впрочем, я отвлёкся. Численность Орденов составляла более десяти тысяч человек в каждом, причём почти треть — это рыцари или люди, имеющие рыцарскую подготовку и снаряжение. Обеспечивать такую массу людей — дело крайне накладное, но церковь Вечного Огня справлялась, причём могла при необходимости увеличить численность войск более чем в три раза. Это очень наглядно показывало уровень финансового обеспечения этой организации!

Не зря я, хе-хе, сделал ставку именно на неё. Если сумею… нет, неправильно! Когда сумею подчинить её себе, то даже по текущим меркам заполучу силу на уровне небольшой страны. Что уж говорить о перспективах, с учётом моих уникальных способностей?!

Шкуру неубитого медведя, конечно, делить пока рано, но что мешает мне наслаждаться мечтой и идти к ней? Всё будет. Всё…

Кабинет Ляшареля занимал едва ли не треть всего подвала и выглядел, пожалуй, даже более богато, чем покои какого князя. Впрочем, чего я хочу от одного из ключевых лиц церкви Вечного Огня? Аскезы?

Я подошёл в момент, когда внутри велась беседа. Я знал, что сумею подслушать её позже, во время возврата в прошлое, пока же можно просто подождать.

Разговор не занял много времени, и уже спустя пятнадцать минут из-за дверей вышел незнакомый мне бледный мужчина, вытиравший пот широкой ладонью. Богатая одежда не спасала ситуацию, ведь вид он имел такой, словно только что озвучили его приговор: десять лет строгого расстрела.

Хмыкнув про себя, посмотрел на слугу, отирающегося рядом. До секретарей в это время ещё не дошло, так что о моём прибытии сообщил именно он, после чего меня тут же пригласили войти.

— А вот и мой лучший агент, — с едва уловимой улыбкой, которую можно было перепутать с игрой теней, произнёс Ляшарель. В меня вперились мерзко холодные глаза цвета стали.

Это был невысокий мужчина в белом кафтане и коротком сером плаще. Золотая цепь на его шее поблёскивала в свете свечи, стреляя жёлтыми отблесками. Уже немолодой, с сединой в длинных, аккуратно уложенных волосах, которые он зачёсывал назад. Лицо покрыто морщинами, что подчёркивалось отсутствием бороды и усов, а на щеках выделялись красные неровные пятна румянца.

Уже долгое время я не мог в должной мере раскрыть его личность. С одной стороны, он казался мне обычным служакой, а с другим… Серый кардинал культа Вечного Огня. Мирянин с самым большим влиянием в Новиграде, руководящий опаснейшей службой, способной заставить исчезнуть любого неугодного ему человека. С ним опасно связываться, а еще хуже открыто мешать ему. Он решает, что для города хорошо, а Синдикат ― хоть теоретически и правит ― на самом деле выполняет указания Ляшареля, который дёргает за ниточки большой политики.

Так ли это? Увы, пока моих возможностей не хватает, чтобы однозначно ответить на этот вопрос.

— Вы мне льстите, — зеркально улыбнулся я ему, усевшись в кресло, указанное его сухой рукой.

— Конечно, — словно само собой разумеющееся, пожал он плечами. — Ты талантлив, но излишне юн. Тебе не хватает многого, что ты сможешь найти лишь со временем: веса, влияния, связей, осведомителей… — на миг Ляшарель замолк, — хотя с последним я, пожалуй, погорячился.

— Однако кого ещё вы могли бы направить с задачей аж в Каингорн? — приподнял я бровь. — И потом обнаружить её успешно решённой.

— Самоуверен, как и всегда, — степенно кивнул он, собрав ладони в замóк.

— Без этого я не смогу быть лучшим, — спокойно пожал я плечами.

Некоторое время глава Секретной Службы смотрел на меня прямым немигающим взглядом.

— Мне становится всё труднее удерживать тебя в своём ведомстве. Хеммельфарт заинтересовался человеком, который навёл порядок в центральном храме Каингорна, а ещё умудрился дискредитировать местную веру. Это же надо было — заставить исповедаться самогó верховного жреца, при этом каким-то образом уговорив четырёх из пяти городских советников в этот момент скрытно сидеть в келье!

— Забавно получилось, — покрутил я кистью руки. — У него нашлось немало нелицеприятных моментов в биографии.

Ляшарель хмыкнул.

— Иерарх посчитал так же. И ему тоже нужны люди, способные решать проблемы, а не только их создавать.

— Меня переводят? — нахмурился я.

— Я был бы идиотом, если бы раздавал компетентных людей направо и налево, — отмахнулся глава Секретной Службы. — Ты ведь не способен разорваться?

— Кхм, только если сильно потянуть в разные стороны. Но тогда, боюсь, толку будет немного.

— Досадная неприятность! — поморщился он. — Что есть задачи, с которыми не справишься и ты, Амброзий.

— Всегда есть, — не стал я поправлять его насчёт своего имени.

Несколько ударов сердца мы провели в полнейшей тишине, если не считать звуки улицы и едва доносящиеся до нас разговоры в соседнем помещении.

— Как прошла дорога до Новиграда? — Ляшарель резко сменил тему. — Мне доложили, что ты решил отправиться пешком.

— Не весь путь, иначе добирался бы ещё пару месяцев, — слабо улыбнулся я. — Мне захотелось немного укрепить свою легенду бродячего жреца, так что провёл несколько проповедей, как раньше.

— Благое дело, — лаконично согласился он. — Люди должны помнить о Вечном Огне, даже если далеки от него, — руки мужчины опустились на гладкую столешницу. — Что же, — будто бы подводя итог, сказал глава Секретной Службы, — ты заслужил этот небольшой отдых. Всё-таки работа и впрямь была проведена идеально, — его глаза сверкнули, — как и последующий… «несчастный случай».

— Всё во славу Вечного Огня, — не дал я улыбке показаться на губах.

— Конечно… — задумчиво проговорил Ляшарель. — И мы в очередной раз доказали, что у Секретной Службы длинные руки. Никто не может уйти от наказания, даже если окажется в чужой стране.

— Истинно так.

— Лишь за время твоего отсутствия, Амброзий, я осознал, сколь сильно мне не хватало человека с твоими навыками, — пожаловался мой собеседник. — Признаться, по возвращении я сразу же хотел отправить тебя в Оксенфурт…

Я взглянул на него, изо всех сил напрягая лицевые мышцы. Думаю, гримаса грусти получилась достойной, всё-таки тренировал её какое-то время!

— …но передумал, — закончил он, отчего я так и не понял, планировалось ли подобное изначально или я всё-таки сумел склонить на свою сторону эту незримую чашу весов? — Ты останешься здесь. На какое-то время, — дополнил Ляшарель. — В городе появились проблемы, которые нужно решить… деликатно.

— Это чтобы никто не вышел на церковь Вечного Огня? — понятливо кивнул я.

— Это чтобы всё было сделано именно так, как я хочу, — откровенно сказал он. — Кому-то мне приходиться вбивать эту истину железной дубинкой, а кто-то умудряется понять меня даже не с полуслова, а с полувзгляда, с непроизнесённого намёка.

О да! Сколько, сука, раз я возвращался в прошлое, чтобы этого добиться?! Нет, приятно, конечно, что теперь меня воспринимают уникумом, но дело не только в моём выдающемся интеллекте, но ещё и в возможности правильно произвести первое впечатление.

— Может, — Ляшарель заинтересованно подался вперёд, — ты уже знаешь, на кого я нацелился?

— Вы превращаете меня в какого-то пророка, а не обычного, пусть и умелого, агента, — с толикой возмущения ответил я.

— Действительно, — с долей скуки пожал он плечами. — Слышал про Сердцеедов?

— Люди Ублюдка.

— Сейчас у них вялотекущий конфликт одновременно со Златорубами, Тенями Прилива и Хрустящими Черепами, но о последних позже. Сердцееды умудрились захватить Обрезки, пусть даже не полностью. Но не об этом речь, — Ляшарель махнул рукой. — Ублюдок поднял волну беззакония, когда устоявшиеся правила, давно существующие в Новиграде, были поставлены под удар.

Он хочет, чтобы я устранил Алонсо Вилли? Не хотелось бы. Насколько я помню, сын этого человека будет играть свою роль в каноне… Вольно или невольно, но он поможет Цири, той супердевочке, что в перспективе спасёт этот мир. И я всё ещё не был уверен, в какой именно момент протяну ей руку помощи. В общем, пока что влезать в подобное дело мне не хочется. Хотя… роль Ублюдка во всей этой истории сведена к минимуму, а потому в крайнем случае я пожертвую им без всякой жалости. Уже успел наслушаться, что этот человек умудрился выделиться даже по сравнению с другими бандами.

— Однако, — Ляшарель усмехнулся, — Ублюдок умён. Он понимает, кто играет первую скрипку во всём этом хаосе. У церкви Вечного Огня нет к нему претензий.

Читая между строк: договорился с моим боссом. Уж не знаю, заплатил ли солидный гешефт или отдарился услугами, но я только что получил жирный намёк на то, чтобы не устранять Алонсо. Что же, ему повезло, что я умею понимать подобные выверты высокой речи.

— Но, как я и говорил, он взбаламутил болото, отчего на улицах появились менее понятливые личности, — продолжил глава Секретной Службы. — Банда «Хрустящие Черепа», которая представляет собой настоящих животных — физически здоровых и сильных, но весьма скудных умом. Каждое их дело оканчивается кровью: забитыми до смерти стражниками или случайными свидетелями. Бойнями на улицах. Поджогами. Налётами на торговцев посреди белого дня.

Ляшарель покачал головой.

— Их давно бы поймали, но… — и пристально уставился на меня, — с ними работает чародей.

— Волшебник? — удивился я. И было с чего. Магия в этом мире не то чтобы не распространена, напротив — встречается достаточно часто, пример чему мои колдовские амулеты. Я знал сразу о трёх магических академиях: Аретуза, на острове Танедд (сравнительно недалеко от Новиграда, между прочим), куда принимают лишь девочек; Бан Ард — в Коэдвене (восточном соседе Редании), куда принимают лишь мальчиков, и Имперская Магическая Академия в Нильфгаарде, далеко-далеко на юге. Ах да, ещё сообщества друидов (если упростить, то фактически такие же маги, но имеющие немного иное направление), коих даже сосчитать трудно — ближайший круг находился подле Вызимы, столицы Темерии.

И это я не считал тех, кто обучался у частных наставников! А таких — подавляющее большинство (в основном слабосилков, но всё равно). В общем, магов в мире не так чтобы мало, но — но! — их всё равно не хватает. Чародеи нужны везде. Даже недоучки, которых выгнали из школ, моментально вербуются разведками разных стран или аристократами.

Однако здесь, как мне сообщили, какой-то волшебник связался с бандой. Причём ладно бы это была сильнейшая (или одна из сильнейших) банд Новиграда, типа Теней Прилива. Эти пираты со Скеллиге во главе с Гудрун умудрились подмять под себя едва ли не половину города, заставив считаться с собой даже Ляшареля. Но… обычные головорезы? Причём тупые головорезы, работающие силой, а не хитростью? Такие долго не живут. Их давят, причём как стража, так и свои же. Никому не нужны отморозки, которые будут убивать курицу, несущую золотые яйца, а не прикармливать её, «доить», получая постоянный и стабильный доход.

Что же волшебник забыл среди столь ограниченных людей? То, что он и сам обделён интеллектом, можно исключить, иначе не сумел бы изучить даже основы волшебства, ибо тут мало одного таланта, нужно серьёзно стараться и очень много учить.

— Да, — коротко подтвердил мой собеседник. — Причём не какой-то недоучка, а вполне компетентный специалист, который сумел на равных сразиться с Овидиусом Гербером.

Этого колдуна я знал. У него контракт с городом, отчего он вынужден реагировать на запросы стражи, когда те сталкиваются с каким-то дерьмом. Уверен, его вызовут на место, где мы с Геральтом устроили бой с волколаком.

Овидиус, правда, не прям чтобы опаснейший маг-боевик, он вроде бы специализируется на другом (погодные чары, если не ошибаюсь), но как заклинатель вполне хорош и опытен. Шевзер, градоначальник Новиграда, не стал бы выбирать посредственность, даже за хорошую взятку.

— И если этот маг, скажем, исчезнет, то город определённо вздохнёт свободнее? — предположил я.

— Желательно, чтобы он оказался в моём подвале закованным в двимерит, — скупо улыбнулся Ляшарель. — Однако я буду рад и исчезновению. Без него Хрустящие Черепа не просуществуют и недели.

— Задача ясна, — почесал я висок. — Хм, не скажу, что не понимаю её сложности, которая, конечно же, есть, вот только не могу не поинтересоваться: неужто никто другой не способен с ней совладать?

— Ты ведь хотел остаться в Новиграде на какое-то время? — в глазах Ляшареля мелькнула хитрая искра.

— Конечно же, глава, — подавил я вздох. Только этот человек мог организовать «отдых», выдав «всего лишь менее сложное задание». — И кстати, если уж я остаюсь в городе, мне бы очень пригодилась кое-какая информация.

— Тебе? — удивился он. — Ты заинтриговал меня, Амброзий. Очень заинтриговал!

— Я бы хотел узнать имена, место проживания и распорядок смен всех стражников и надзирателей тюрьмы Площади Иерарха…

Я проторчал в этом месте ещё четыре часа. Правда, уже не с Ляшарелем, а с его заместителем и многочисленными помощниками, через которых узнавал все нужные мне сведения. Большей части их, что ожидаемо, у шпионов не было, так что, пока они направили за бумагами гонцов (в магистрат, где и хранилась сия информация), я, дабы не сидеть попусту, уточнял обстановку у остальных.

Узнал если не всё, то крайне многое. Имею в виду события за время моего отсутствия в Новиграде. А за год в крупнейшем городе Северных Королевств (так называли все государства до гор Амелл, далеко на юге) произошло многое! Тут и торговые войны между купцами, и эльфские погромы, и скандальный приём графини Леды Римберлз, на котором состоялось шесть дуэлей со смертельным исходом (Секретная Служба уверена, что убийства были спланированы заранее), и междугородный турнир по гвинту, и многократно пережёванные склоки между бандами, в которые умело вклинился приснопамятный Ублюдок со своими Сердцеедами, и очередные попытки короля Визимира склонить Новиград «в лоно закона» — то есть официально признать себя частью Редании, на земле которой вольный город располагался…

Сведения кропотливо изучались, а потом оседали в моей памяти — бесценном ларце, — только на которую я и мог полагаться, потому что всё остальное не давало мне, с моими постоянными прыжками в прошлое, возможности вести какие-то записи. Печально, но в каком-то роде даже выгодно мне в долгосрочной перспективе. Имею в виду, постоянная работа с большими объёмами информации приучила меня быстро выискивать важное, запоминая ключевую суть. К тому же больши́м подспорьем был факт моего иномирового происхождения. В том, современном мире, откуда я родом, интернет буквально душил нас информацией, с детства приучая к тому, что из любой щели на тебя неслись потоки новостей, слухов, сенсаций… Поэтому и сейчас я не ощущал, что тону. Напротив, коротко хмыкал, вспоминая студенческие будни перед экзаменом. Вот уж когда приходилось проходить уникальный квест «Впихни в голову учебник за два часа».

К моменту, как я закончил, прибежали взмыленные гонцы, которые принесли наскоро переписанные бумаги с именами и фамилиями (у кого были) стражников тюрьмы в районе Площади Иерарха, а также сведения о местах их проживания.

Список был внушительным, но я быстро отмёл тех, кто не подходил, — не зря ведь ещё и сведения по сменам запросил?

Вычеркнул я тех, кто находился на дежурстве внутри самих казематов. Они не имели права самовольно уйти. Если, конечно, не являлись офицерами. Следом вычеркнул тех, кто работал слишком давно — тогда серией убийств заинтересовались бы гораздо раньше. Слишком уж небрежно работал волколак — не прятал тела жертв.

Вообще изначально я не хотел вычёркивать таких, подумав, что какой-то старожил мог заразиться ликантропией, но… хе-хе, вовремя вспомнил прочитанные об этих тварях книги. Волколак не мог «заразить» кого-то своим укусом. Это проклятие, которое нужно было или наложить, или родиться с ним — от кого-то прóклятого.

Вдобавок наш противник не был новичком. Новичок не контролирует обращения и меняет форму лишь в полнолуние. К тому же в виде монстра не осознаёт себя. А этот осознавал и обращался по желанию, ведь вчера была самая обычная ночь. Следовательно, скорее всего, этот человек либо получил проклятие давным-давно, либо родился с ним.

Справедливо рассудив, что шанс ошибиться минимален, я начал присматриваться к недавно поступившим на службу лицам, имеющим высокую должность и возможность получить сведения о личности жертвы. Ну и в любой момент покинуть территорию казематов — пусть даже на короткое время.

Кста-а-ати, это бы объяснило факт брошенных тел. У волколака тупо не было возможности их припрятать!

Кивнув самому себе, приступил к работе и в конечном итоге свёл список к пяти именам, которые подходили по графику службы, положению и были сравнительно недавно (в пределах трёх лет) переведены в эти казематы.

Ну-с, вроде бы и всё? Настал момент возвращения в прошлое. Геральт, ха-ха, уже наверняка направился выслеживать оборотня один, не став меня ждать. Опоздание на пару часов не может быть прощено женщине, что говорить об обычном бродячем священнике?

Ладонь обхватила деревянную фигурку, которую я наскоро вырезал сегодня утром, пока отдыхал в номере. Для отката на сутки её хватит даже с запасом!

Время застыло, я окунулся в него, ощутив, что могу узнать чуточку больше, чем раньше. Теперь я не привязан к своему телу, могу ходить по ограниченной области вокруг себя, осматриваться, изучать обстановку, заглядывать кому-нибудь через плечо, подслушать болтовню в соседнем кабинете или пересчитать пуговицы на чьём-то мундире…

Прям высокого интереса давно уже не было, «игрой» моя сила перестала быть очень давно, однако в моменты, когда мне нужна была информация, я смело её эксплуатировал, не ленясь заглянуть в каждую дыру — лишь бы возможность была! А она была…

Оказаться в кабинете Ляшареля в момент, когда в нём находился кто-то ещё, но не было меня, являлось весьма простой задачей. Я не был привязан к своему телу, а мог действовать на некотором расстоянии от него, поэтому зашёл внутрь кабинета вместе с прошлым собой, а потом начал отматывать время снова, то есть заставил прошлого себя идти назад, закрыв дверь перед лицом, а далее… Хе-хе, вот и тот мужик, который о чём-то болтал с главой Секретной Службы. Давайте-ка послушаем…

— …весьма неудачно, Грабий, что на тебя поступил донос, — говорил Ляшарель. Причём это явно не самое начало диалога, но… на слишком большое расстояние от своего тела я тоже не мог уходить. Учитывая, что я прибыл под двери кабинета далеко не к началу разговора, то мог узнать лишь концовку. Жаль, но хотя бы так. — Второй донос за последний год, — продолжил глава Секретной Службы. — Это вынуждает меня рассмотреть его куда тщательнее, чем в прошлый раз.

— Я не виноват, ваше святейшество, это проклятая конкуренция на рынке! — мужчина прижимал к груди шапку, а сам смотрел на Ляшареля взглядом побитой собаки. — Они топят меня, топят моё дело, словно котят в пруду!

— Как изящно, Грабий, — по лицу инквизитора пробежала тень. — И ты утверждаешь, что никогда не привозил семена мандрагоры для перепродажи на рынках нашего чудесного города? И партия, которую мы изъяли всего три дня назад, совершив налёт на склады, не относилась к тебе?

— Так это… — купец утёр пот со лба сжимаемой в руке шапкой, — склад, видимо, был не мой? Мне бы доложили…

— Конечно же, не твой, — его собеседник устало закатил глаза, — иначе мы общались бы в подвалах, а ты был бы скован и с раскалённой кочергой в жопе.

— Простите, ваше святейшество! — склонился Грабий.

— Прощаю, — холодно произнёс Ляшарель. — Сейчас мои дознаватели изо всех сил стараются выяснить владельца, ведь он оказался весьма хитёр и всю работу вёл через подставное лицо, которое сразу же покинуло Новиград.

— Это… — пробормотал торговец.

— Более того, я хотел бы уведомить тебя, Грабий, что доносчик — носильщик Яхим из таверны «Золотой Парус», где ты и остановился — уже брошен в яму. Есть все основания полагать, что он врёт. Возможно, был пьян или нанюхался фисштеха. Ведь не может так быть, чтобы человек, поставляющий для храмов Вечного Огня столько полезнейших вещей, являлся не просто контрабандистом, но тем, кто поставлял бы в Новиград запрещённые ингредиенты для чернокнижия?

— Конечно! — быстро закивал купец.

— Ведь не стал бы уважаемый купец, тем более такой, как ты, заниматься столь мерзкими делами прямо под носом доблестной инквизиции Вечного Огня? — продолжил глава Секретной Службы. — Посему донос Яхима был бы достоин осмеяния, если бы не одна маленькая деталь… — Инквизитор демонстративно замолчал, отчего Грабий побледнел ещё сильнее. Ноги его задрожали, а сам он опёрся на ближайший предмет мебели, чтобы не упасть.

Ляшарель, сделав эффектную паузу, вновь заговорил:

— Да… маленькая, но весьма существенная деталь, — усмехнулся он, — а именно: мы имеем дело с ересью и святотатственным кощунством, ибо известно, что ни одно, абсолютно ни одно тёмное чернокнижие не могло бы даже сорваться с пальцев или извергнуться из поганой глотки колдуна в стенах Новиграда, ибо в девятнадцати храмах города пылает Вечный Огонь, святая сила коего хранит нас. Тот, кто утверждает, будто видел применение тёмного волшебства, некромантии или демонологии, есть кощунствующий еретик и обязан от своего утверждения отказаться… Если же он отказаться не пожелает — мы поможем ему в этом, по мере сил и возможностей, которые, поверь, у нас в ямах всегда под рукой. Посему, как видишь, беспокоиться не о чем.

— В-верно… — едва дыша, согласился Грабий.

— Совершенно не о чем беспокоиться, — повторил Ляшарель. — Никаких обвинений даже по второму доносу тебе предъявлено не будет. Однако вынужден потребовать, дабы о достойных сожаления вымыслах носильщика Яхима ты, уважаемый и благородный торговец, никому не рассказывал и уж тем более никак не комментировал. Высказывания, подрывающие божественную силу Вечного Огня, независимо от намерений, мы, скромные служители церкви, вынуждены будем трактовать как ересь со всеми вытекающими отсюда последствиями. Собственные религиозные убеждения хоть кмета, хоть купца, хоть аристократа, которые я уважаю вне зависимости от того, каковыми бы они ни были, значения не имеют. Мне плевать, кто и во что верит. Это личное дело каждого. Я терпим до тех пор, пока почитают Вечный Огонь и не кощунствуют против него. А ежели кто-либо начнёт кощунствовать, то такового велю спалить, и точка. В Новиграде все равны перед законом. И закон один для всех: всяк кощунствующий против Вечного Огня идёт на костёр, а его имущество конфискуется. Но довольно об этом. Повторяю, никаких обвинений тебе предъявлено не будет…

Ляшарель слабо улыбнулся, отчего его щёки растянулись в презрительной гримасе.

— …на этот раз, — докончил глава Секретной Службы. — И я очень надеюсь, что он окажется последним, иначе, кто знает, как далеко мы зайдём в следующий? На этом всё. Благодарю, что заглянул, Грабий. Можешь идти.

На дрожащих ногах купец вывалился из кабинета, после чего в него зашёл прошлый-я.

Коротко усмехнувшись, настоящий-я снова отмотал время, но теперь уже занимался не слушанием разговора, а осмотрел открытые бумаги Ляшареля — увы, всего лишь финансовые отчёты, потом заглянул в один неприметный журнальчик, который инквизитор ненадолго открыл, увидев там сведения о градоначальнике Шевзере — компромат, что ли? Последнее меня заинтересовало, так что поставил себе в голове пометку, дабы по возможности постараться заполучить сведения, пусть даже силовым методом — главное, пролистать успеть, а там, при откате, в «застывшем времени» всё внимательно изучу.

Открутив время на момент встречи с Вальдом, я поморщился.

— А вот тут у меня и правда дурацкое выражение лица, — пробормотал я на моменте, когда он меня окликнул.

Вернулся я ровно в миг, когда вместе с Геральтом выбрался из вонючей канализации и мы осознали, что потеряли волколака. Ведьмак как раз перекинул мне посеребрёный кинжал, который я излишне показушно — как со стороны — поймал на лету.

Сука, как же не хочется туда вообще лезть! В канализацию, имею в виду. Хочется вернуться в момент погони или ещё раз попробовать организовать «битву со зверем». Вот только в этом, как я уже осознал, есть хороший такой минус. Если волколак с ходу будет убит, то я потеряю нашу с Геральтом «дружескую историю», а с ведьмаком подружиться нужно. Просто нужно, и всё. Уверен, он ещё не раз вылезет в будущем, засветившись в так называемом «каноне», даже если я его как следует изменю.

— Предлагаю разделиться, — говорил я в моменте прошлого, пока я-настоящий смотрел на ситуацию со стороны. — У меня есть знакомые, которые могут сообщить, если кто-то из стражи завтра не выйдет или обзаведётся характерной синевой.

— Предлагаешь ждать? — нахмурился Геральт, скрестив руки на груди.

— Вряд ли он сегодня попробует напасть на кого-то ещё, — хмыкнул прошлый-я, а потом поморщился, ощутив мерзкий запах, исходящий от тела. — Всё-таки серебра в него влетело почти на десять золотых. А это, мой желтоглазый друг, целое состояние.

— Для жреца — так уж точно, — ведьмак характерно приподнял бровь.

— Ах да, «бродячий священник», — излишне профессионально покрутил я кинжал. — Изредка я вспоминаю об этом. Жрецом быть удобно. Если следить за настроением людей и не проповедовать там, где твоя религия не в почёте, то всегда будешь сыт и с крышей над головой.

— По-настоящему ты, как я вижу, не веришь, — с неопределённой интонацией произнёс он.

— Вечный Огонь, который горит в каждом человеке, животном, растении, дереве и камне? Это же бред. Внутри человека лишь вонючие потроха, которые способны создавать столь же вонючее дерьмо, — указал прошлый-я на люк, крышку от которого Геральт успел положить на место. — Вот только вера сплачивает народ. Позволяет нам ощутить родство друг с другом. Это здорово. Моя проповедь может зажечь людей, заставив их действовать единым целым. Желать блага и отвергать скверну, — улыбка прошлого-меня стала мягче. — Понимаешь это, ведьмак? Вера — инструмент, которым можно бить, словно кувалдой, а можно настраивать, как алхимические аппараты дистилляции.

Я в тот момент считал, что Геральту нужно тонко намекнуть, что я не так прост, как кажусь со стороны. Сейчас мне кажется, что это глупо. Он и так осознал, что я непрост, когда я победил оборотня. Нет смысла продолжать кидать пафосные фразочки. Это однозначно нужно будет изменить! Конкретика вместо возвышенности. На ведьмаков она должна работать куда как лучше.

Далее мы с Геральтом договорились разделиться, привести себя в порядок, а потом встретиться снова уже утром. Я сказал, что раздобуду сведения о тюремной страже, а ведьмак хотел осмотреть подвал, где скрывался волколак. Ну и по окрестностям побродить.

— Вот только утро у меня оказалось чрезмерно занято, — почесал настоящий-я подбородок, ощутив пальцами пробивающуюся щетину. — И Ляшареля посетить всяко надо. Один день пропуска — простительно, но два? Не поймут.

Хмыкнув, я вернулся в момент подъёма из канализации и осознания, что паскудный оборотень сумел сбежать.

— Фу, — невольно скривился я. — Мы воняем, словно измазались в дерьме. А, постой-ка…

— Я говорил… — начал было Геральт, но я остановил его движением руки.

— На сегодня приключения закончены, — произнёс я. — Мне необходима баня и смена одежды. Встретимся завтра, в обед, возле казематов. Я раздобуду сведения об охранниках. Есть у меня мыслишки, кто может оказаться нашей целью.

— «Нашей»? — выделил он интонацией это слово.

Я улыбнулся. Знал, что ведьмак именно так и поступит.

— Я не собираюсь позволять волколаку ходить по моему городу, — спокойно и без излишнего апломба пояснил я. — Возможность это сделать у меня есть, вот только выгоды, в отличие от тебя, я не получу. Всё-таки заказ взял ты, а не я. Следовательно, это ты, Геральт, должен уговаривать меня помочь тебе.

— С чего это? — скрестил он руки на груди в знакомом жесте. — Я работаю один.

Наработал! Вечно в каноне ходил словно бомж, без гроша в кармане!

Говорить так, я конечно, же не стал.

— М-м, — протянул я, — может быть, ты даже сумеешь найти список людей, работающих в казематах? И узнать график их смен? Сопоставить, определив тех, кто устроился в тюрьму недавно, после чего и начались убийства? Сколько на это уйдёт времени? И что будет делать оборотень, осознав, что на него открыли охоту? Я бы поставил на то, что он бросится избавляться от серебра в своём теле, а потом сбежит из Новиграда или заляжет на дно. Тогда хер ты чего добьёшься, Геральт. Я же подойду со списком завтра, в обед. Утром, увы, не смогу. Ночь будет посвящена мне самому, бане, ужину и хорошему сну. А утром придётся прогуляться — навестить парочку должников.

Ведьмак молчал несколько ударов сердца, а потом коротко кивнул.

— Я буду ждать тебя завтра, в обед, возле казематов. Не опаздывай, — бросил он, а потом пафосно развернулся и пошёл в одному лишь ему известном направлении.

Нет, понятно, что всё это не просто так. Имею в виду поведение Геральта. Охота на монстров — это не развлечение, это тяжёлая и очень опасная работа. Её нельзя сравнить даже с полицейской, которая в каком-то роде является задачей стражи. Нет, всё куда опаснее. Полиция редко сталкивается с отморозками, которые устраивают перестрелки. Нечасто бывают и случаи, где их пытаются убить. А вот работа ведьмака — это ходьба со смертью под руку. Мало того, что чудовища обычно очень и очень опасны — гораздо быстрее и сильнее обычного человека, так ещё и столкнуться можно с чем угодно! От группы гулей и утопцев (тоже опасны толпой) до высших вампиров, мощь которых позволяет перемалывать буквально орды солдат, ведьмаков и чародеев.

Ха-а… лишь самые искусные маги и самые умелые ведьмаки способны выстоять и победить настоящего высшего вампира. К счастью, эта самая высшая форма — человекоподобный вампир — встречается редко. В основном «высшими вампирами» называют чудищ-кровососов, тоже опасных, хитрых и безжалостных, но не столь могучих.

Неважно. Работа ведьмака — это ужас и тлен. Вероятность умереть на каждом заказе стремится к пятидесяти процентам, а награда — к горсти медяков. Ещё и обмануть попытаются, потому что ты «приблуда поганая». Мутант. Нелюдь. А ведьмаки молча берут свои гроши, плюют на землю, выражая этим всё отношение к спасённым, после чего уходят прочь.

С этой точки зрения очень даже понятно его отношение ко мне. Подозрение, недоверие. Ну и само желание «помочь в охоте на монстра». Он видит во мне боевого юнца, который играет в жреца. Мальчишку, которому повезло отогнать оборотня. Кажется, Геральт и согласился-то только потому, что осознал: иначе я буду действовать один.

Слабо улыбнувшись, я вздохнул и направился в сторону Дырявого Барабана, подле центрального рынка. И в этот раз я уже не буду бродить кругами и окольными путями, дабы не наткнуться в своём виде на каких-нибудь людей. Потому что в этих самых закоулках, по которым я бродил, людей шлялось даже больше, чем по основным улицам…

Утром я шёл к Ляшарелю во всеоружии. Но вначале нужно встретиться кое c кем другим!

— Господин офицер, там за храмом какой-то жрец царапает богохульные тексты! — воскликнул я, заметив Крабша. Вальд ухмыльнулся и вразвалочку подошёл ко мне.

— Амброз, кого я вижу! — Мы пожали друг другу руки. — Вернулся, гад; поди, ещё и не первый день в городе?

— Только вчера добрался, — отмахнулся я. — Правда, уже успел услышать, что Витольд получил чин старшего жреца.

— Ты с ним встречался? — удивился он.

— Что ты, ты — первый из моих друзей, — выделил я последнее слово, — с кем я столкнулся.

— Всегда поражался твоей осведомлённости, — Крабш покачал головой, а потом обернулся к своим солдатам. — Вольно, парни, дайте нам десять минут…

Далее всё прошло почти без изменений. Точно так же договорились посидеть в Зимородке под конец недели. А вот с Ляшарелем было иначе. Всё-таки мне нужно было произвести на него впечатление. И я произвёл. Ох, боги, даже чрезмерно произвёл! Впрочем, жаловаться было глупо.

— А вот и мой лучший агент, — со знакомой едва уловимой улыбкой произнёс глава Секретной Службы, как только увидел меня на пороге.

— Рад видеть вас в добром здравии, — зеркально улыбнулся я, усевшись в указанное кресло.

— Здоровье, к счастью, пока не подводит, — кивнул он. — Хотя все вокруг, кажется, стремятся к обратному. Даже мои подчинённые, — пожаловался мужчина. — Похоже, они решили, что самый лучший способ моего убийства — это завалить проблемами, с которыми никто не может справиться.

— Наслышан-наслышан, — вздохнул я. — Хрустящие Черепа и таинственный маг, оказавшийся не по зубам самому Овидиусу Герберу. Я немного огорчён, что придётся разгребать подобную мелочь, но рад, что хоть таким образом сумею задержаться в Новиграде. Соскучился по этому городу.

Ляшарель замер и несколько долгих секунд пялился на меня, словно пытаясь склеить треснувшую реальность. Его правая рука даже обхватила запястье левой, на которой размещался массивный двимеритовый браслет — его защита от магии. От полноценной атаки не спасёт — маловато там двимерита, но от разных тонких манипуляций — самое то.

— В очередной раз поражаюсь твоей фантастической осведомлённости, — пробормотал глава Секретной Службы. — Откуда?..

— Вы ведь знаете, что Хеммельфарт уже какое-то время нацелился на меня? — закинул я ногу на ногу. — Его ребята пытались склонить меня на свою сторону даже по дороге к городу.

— Жирный сукин сын, — в сердцах бросил Ляшарель, показав, как сильно я выбил его из колеи. Обычно он более сдержан.

— Что поделать, иерарх хочет заполучить людей, способных решать проблемы, а не только их создавать, — развёл я руками, ответив его же собственной фразой, от которой глава Секретной Службы явственно побледнел.

Хм, а не доведу ли я его? Вдруг решит прикончить меня, а потом и Хеммельфарта — тупо из страха?

— И что вы решили? — мертвенным голосом спросил Ляшарель, а потом откинулся на спинку своего кресла.

В этот момент я сообразил. И мысленно выругался. Он подумал, что я столь осведомлён и откровенен, потому что направлен его убить! Здесь и сейчас, прямо за этим столом. Что всё готовилось давно, а его, Ляшареля, планы известны уже всем врагам. Более того: скорее всего, глава Секретной Службы уверился, что его люди были тайно перевербованы и работают на иерарха, который переиграл его.

Аха-ха-ха! Твою же мать, до чего же смешно!

— Что решили? — повторил я. — Что на своём месте я принесу куда больше пользы, — широко улыбнулся, покачивая носком сапога. — Но, конечно же, не на этой должности. Я давно перерос её, вы ведь понимаете это, глава?

Ляшарель судорожно кивнул.

— К-конечно, — запнулся он, но почти сразу исправился, — конечно, Амброзий. Статус агента не отображает и десятой доли твоих заслуг. Я назначу тебя старшим аген…

— Командующим оперативной разведкой, — скучающим тоном поправил я его, а потом демонстративно вздохнул, глядя на опешившего Ляшареля. — Не удивляйтесь, глава. Изначально планировалось, что я стану вторым, — выделил интонацией это слово, — вашим заместителем, который перенимал бы опыт у… лучших, — едва уловимо улыбнулся на этом моменте. — Однако мне пошли навстречу, когда я признался, что ещё не дорос до столь высоких должностей. Мне всего двадцать лет! — вскинул я руки. — Шило в жопе размером с кулак. Хочется мир посмотреть, выпить пива в чужой стране, определив, где же производят самое лучшее. Пощупать девчонок в Аэдирне, Соддене и Цинтре, ну и, конечно же, — подался я вперёд, — и дальше работать на благо церкви Вечного Огня… и вас, мой глава.

Глаз Ляшареля дёрнулся, пальцы оцепенели, тело напряглось, обратившись в статую. Кажется, у него сейчас работали одновременно все мышцы и — больше всего — мозг. А вот сердце, напротив, запаздывало, пропуская удары.

— Но командующий разрабатывает планы операций… — проблеял он.

Признаться, я искренне удивлён и даже самую капельку разочарован тем, как быстро испарилось всё величие этого человека. Сложилось ощущение, что я долгое время его пытал, ломая как физически, так и морально. Вот только дело заключалось лишь в обычном разговоре!

Ох, похоже, верно говорили психологи в моём прошлом мире: человек подчиняется не потому, что кто-то выше его по должности или статусу, а потому, что другой ведёт себя как тот, кто ИМЕЕТ ПРАВО приказывать. И подсознание ощущает эту ауру власти, считывает её.

Вот и ответ, почему первого пошлют в жопу, а второму начнут кланяться, в одной и той же ситуации! Всё зависит от того, как ты себя проявишь. И сейчас я веду себя как тот, кто держит в руках его жизнь. И Ляшарель подсознательно считывает это, а потому униженно просит пощады. И пусть он никогда не произнесёт эти слова напрямую, но его душа буквально кричит и молит о снисхождении.

— Конечно, — согласился я. — Вот только я буду разрабатывать их для наших загородных активов. Таких, как храм в Каингорне.

Он нахмурился, пытаясь сообразить, как это будет выглядеть.

— Фактически мы разделим службу, — пояснил я. — На внешнюю разведку и внутреннюю. Внутренняя останется без изменений. Я не хочу связывать себя с Новиградом на текущем этапе. Ещё не нагулялся, — усмехнулся на этом моменте. — А вот внешней у нас фактически нет. Только редкие шпионы-одиночки, а также агенты наподобие меня, которые действуют, полагаясь лишь на собственные навыки, деньги и далеко не всегда достаточную помощь храмов Вечного Огня на местах. Пора это исправлять. Наладить полноценную сеть, которая раскинется по всей территории Редании, а там и других стран.

— Это потребует колоссальных денежных вливаний, — отмер Ляшарель. — Мы уже давно обсуждали этот вопрос с Хеммельфартом, но он всегда отказывал! Так почему…

— Ну-ну, — снисходительно поднял я руку, отчего он замолк на полуслове. — Не стоит рубить сплеча и сразу же надеяться на то, что у нас будет то же самое, что у Темерии или Каэдвена. Для этого придётся хорошо постараться и действовать постепенно. Нет, у нас будет иначе. Потому что мы — не государство, мы — церковь.

Несколько мгновений я смотрел на него, не двигая ни мускулом.

— Особый упор сделаем на кметах.

Ляшарель скептично приподнял брови.

— Не стоит недооценивать крестьян, — поморщился я. — Мы наладим сеть передачи сведений от кмета до жреца, а от него — ближайшим отделениям разведки, которые уже и будут решать: отправить информацию дальше, в Новиград, решить всё своими силами, на месте, или проигнорировать.

Глава Секретной Службы кивнул. Это было куда более понятно и разумно. Во всяком случае, на словах.

— Поэтому пока будет лишь сформирован отдел внешней разведки, куда войдут несколько человек помимо меня, — продолжил я. — Их задача будет заключаться в скрупулёзной проработке плана внедрения и размещения наших разведчиков подле иногородних храмов Вечного Огня. Прикрытие должно быть идеальным, и лучше всего, если будет связано с торговлей. Тогда постоянные сообщения туда-сюда, гонцы, посетители, отъезды-приезды, крытые повозки и несколько «складских», — сделал я пальцами кавычки, — помещений не вызовут никаких вопросов.

Мы ещё довольно долго обсуждали создание этой службы и разные важные мелочи. В процессе обсуждения Ляшарель сумел взять себя в руки и даже найти какие-то плюсы. Хотя взгляд всё равно оставался смурной. Очевидно, мужик никак не мог понять, где же облажался. Прикидывал, как именно оппонент переиграл его и взял за жабры.

Самое забавное — теперь его будет не переубедить. Любого своего подчинённого Ляшарель подспудно начнёт подозревать в предательстве, а паранойя — штука такая, что непременно найдёт за что зацепиться. Излишне долгий взгляд, странные перешёптывания, подозрительный гонец, резко замолчавшие при его приближении люди… То есть всё то, что уже есть; всё то, что естественно, теперь будет восприниматься Ляшарелем как угроза. Как подтверждение его опасений. Его паранойи.

Также, конечно же, мы затронули и «менее важные вещи», такие как Хрустящие Черепа. Дабы не выбиваться из собственной легенды, я решил разобраться с ними. Да и сам знал, что «сидеть просто так» долго не смогу. Натура у меня такая, что постоянно требовала чем-то заняться. Так почему бы не совместить приятное с полезным и не разобраться с бандой беспредельщиков и мутным магом?

Заодно и подчинёнными своими обзаведусь, должность обкатаю — а это очень положительно будет оценено в будущем, когда займу место иерарха. Либо, в крайнем случае, Ляшареля. Тогда придётся держать Хеммельфарта (а скорее человека, который займёт его место) на коротком поводке, направляя строго туда, куда надо, и не давая ему и лишнего слова сказать.

Тяжко… но я готов к этому противостоянию, ведь на кону, как-никак, судьба всего мира. А у меня вдобавок есть очень хорошее преимущество!

Закончив с Секретной Службой, направился на встречу с Геральтом. По пути прошёл сквозь центральный рынок, прикупив пару яблок. Они были дешёвыми донельзя — за городом находились десятки деревень и огромные поля, засаженные всевозможными культурами.

Хорошая местность. Богатая. Не зря Новиград умудрился получить формальную независимость от Редании и отбиться от многочисленных армий, которые так и не сумели его захватить.

Старые деньки… очень старые. С тех пор много воды утекло, но противостояние с королями Редании сохранилось, хоть и перешло на новое поле - экономическое. Однако и здесь Новиград умудрялся не отставать. Денег в этом месте крутилось столько, что превышало бюджет многих небольших стран. Один из торговых центров Северных Королевств! Это что-то да значит. Ещё и приморский…

Добравшись до тюрьмы, не стал показываться страже на глаза. Даже новая свежая одежда не скроет моё лицо, а значит, кто-то может и узнать, поинтересовавшись, чего это бывший заключённый нарезает круги?

Геральт обнаружился возле того самого подвала, в котором скрывался волколак. Ведьмак успел здорово приодеться, красуясь светлой туникой, войлочным поддоспешником и кольчугой с элементами тяжёлой брони: наплечниками и тонкой стальной пластиной в центре груди. На руках тёмные перчатки. Лишь сапоги остались неизменными.

Всё это добро скрывалось под старым плащом, чтобы не нервировать окружающих.

Что же, достойный комплект, стоимость которого я бы оценил в полтора-два десятка золотых. Не считая, конечно же, его мечей. О, как я узнал несколько позже, они не только создавали впечатление произведений искусства, они были ими. Старые. Очень старые. Похоже, передавались от ведьмака к ведьмаку с самых давних времён.

Обмотка, рукоятка и ножны не выглядели новыми, но были ухоженными. Очевидно, что их меняли и переплетали не один раз. Сами клинки же находились в идеальном состоянии. Потерять подобное было бы настоящей трагедией.

— Выяснил чего? — присел я на корточки рядом с Геральтом, наблюдая, как он носком сапога откидывает в сторону обломки раскрошившейся кладки.

— Он не первый раз устраивает засады, — пояснил ведьмак. — Полноценная лёжка. Близость к казематам не даёт скапливаться поблизости бездомным и маргиналам, отчего местечко пустует. Оборотень приходит сюда, ожидая свою цель, — Геральт кивнул вперёд, в сторону окон, часть которых выходила ровно на тот участок пути, по которому я двигался вчера. — Отличный обзор и достаточно места, чтобы выскочить столь здоровой образине.

— Я раздобыл список тех, кто может оказаться чудовищем, — сказал я после короткой паузы, а потом объяснил ему, как проводил фильтрацию, убирая тех, кто точно не мог оказаться волколаком.

Изначально ведьмак скептично фыркал, выслушивая мои доводы, но по мере рассказа его лицо разглаживалось, а взгляд становился всё более жёстким.

— Холера, — только и выдал он под конец. — И кто же эта великолепная пятёрка?

А далее начался самый настоящий детектив. Остро, мать его, сюжетный.

Жили эти люди совсем не в одном доме и даже не одном районе, а потому, прикинув, откуда будет лучше начать, мы двинулись вдоль улиц, решив начать с ближайшего. Геральт был молчалив, а я не стремился вываливать на него сотню и тысячу слов. На хера? Чтобы загнать мужика в ещё больший стресс? У него, в отличие от меня, всего одна попытка устранить злобное нечто, на которое мы сейчас идём. А ещё, уверен, одновременно со всем этим он продумывает вариации боя в условиях «городских джунглей», когда вокруг бродят толпы народа.

М-да, от такого и сам призадумался.

Первое место, которое мы проверили, находилось возле района «Путь Славы». Однако самого тюремного офицера в неприметном двухэтажном доме (на несколько семей) не наблюдалось. Зато нашлись болтливые соседи. Благо, что хорошо подвешенный язык, а также история о том, что офицер обронил собственный кошель в храме, позволили в должной мере пообщаться с этими людьми, узнав, что искомый мужчина вчера почти весь день проторчал дома, а ушёл лишь недавно. И вид он при этом имел совершенно нормальный.

— Первый блин комом, — сообщил я нахмурившемуся ведьмаку, когда вернулся к нему после обсуждения ситуации с соседями. — Это поговорка такая, означает…

— Я догадался, — отмахнулся Геральт. — Идём дальше. Ещё четыре цели, а времени не так много, всё-таки не с утра начали, — с жирным намёком закончил он.

— Угу, и если бы не я, то ты бы до сих пор торчал возле подвала, пытаясь выследить цель по запаху, — фыркнул я в ответ.

— Ты полезен, — нейтрально заявил ведьмак. — А теперь поспешим.

И мы поспешили. Вторая, третья, четвёртая…

— Неужели, по закону подлости, нужная цель окажется последней? — пробурчал я, когда четвёртой целью оказался уже седой мужчина с совершенно нормальной внешностью. Он хмуро пробурчал, что не подаёт, даже если это церковь Вечного Огня, потому что у самого денег нету.

Забавной мелочью оказался факт, что он носил на шее амулет из черепашьего камня. В народе давно уже ходили слухи, что эта штука, дескать, ослабляла чудищ и магию, но по факту не делала ничего. В отличие от двимерита, который и правда блокировал волшебство.

— Стой, — вытянул Геральт руку, остановив меня, когда проживающий в Застенье офицер уже закрыл перед нами дверь маленького деревянного домика — совершенно обычного, скорее деревенского, чем городского, ведь мы находились за стенами Новиграда. — У меня медальон подрагивает.

А вот про эту штуку я и забыл. Честно. Когда читал про ведьмаков, ещё отметил краем сознания, дескать, интересная вещичка — довольно простой артефакт, дрожанием реагирующий на магию и чудовищ, которые находятся поблизости.

Но на самом Геральте я его при первой встрече не заметил. Может, спрятал, как клинки, а может, покоился под одеждой — не ведаю. В дальнейшем о нём даже мысли в голове не проскакивало. А оно вот как, оказывается…

— То есть я мог и не заморачиваться с краской? — поморщился я.

— Тогда мы не смогли бы исключить тех людей, кого не застали лично, — возразил Геральт. — Например, того, про кого рассказали соседи.

— Ладно, признаю, хотя… — Тревор сторговал с меня неплохую сумму за этот тюбик! — Тьфу, чёрт с ней. Так что, этот старый хер и есть волколак? Быстро же он серебро из себя выковырял! Да и краска… он что, щёлочью её стирал? Так морда не красная, и вообще…

— Мы оба ошиблись, — произнёс ведьмак. — Оборотень — не офицер тюрьмы, а человек, с кем он постоянно контактирует и, похоже, наводит на цель.

«Истинно, истинно говорю вам, придёт век Меча и Топора, век Волчьей Пурги. Придёт Час Белого Хлада и Белого Света. Час Безумия и Час Презрения. Час Конца. Мир умрёт, погружённый во мрак, и возродится вместе с новым солнцем. Воспрянет он из Старшей Крови, из Хэн Инчар, из зерна засеянного. Зерна, кое не прорастёт, не проклюнется, но возгорится Пламенем. Эс туах’эс! Да будет так! Внимайте знамениям! А каковы будут оные, глаголю вам: вначале изойдёт земля кровью Аен Сеидхе. Кровью эльфов…»

Пророчество Итлины.

***

— Сын, — осознал я. — Вот зачем он носит на шее черепаший камень. Придурок верит, что таким образом ослабляет его.

— Или дочь. Или жена, — пожал Геральт плечами. — Может, брат или кто-то ещё. Не имеет значения.

— Значение имеет тот факт, что тварь прячется в доме этого мужчины, который грудью встанет на её защиту, при этом ещё и будет в полной уверенности, что прав, — нахмурился я. — Переступить через него без драки, скорее всего не получится. А он представитель городской стражи, причём не рядовой, а офицер по выслуге лет. Нет уж, не надо нам такого добра, как разбирательство с магистратом, привлечение суда и очередной день, а то и два в тюремной камере. В идеале к поимке оборотня надо привлечь официальную власть, иначе может прилететь за самосуд, даже если они увидят тело волколака. Точно ведь устроят разбирательство, особенно если по ходу дела придётся пристукнуть этого офицера.

Ведьмак криво ухмыльнулся.

— Ты удивительно разумен для своего возраста. Я могу попробовать быстро вырубить мужчину, однако не забывай, что он может оказаться там не один. Кроме родственника-оборотня могут найтись ещё несколько человек, которые быстро станут заложниками, а потом, как ты верно заметил, их смерть может сильно не понравиться представителям правопорядка. Это не какие-то бандиты, нищие или краснолюды с эльфами. Это семья стражника, офицера. А я не горю желанием бежать из города и потом ещё несколько лет обходить его стороной.

Я вздохнул. Очередная проблема на ровном месте.

— Вот только нам повезло, — продолжил Геральт, — что волколак находится в доме. Но даже в форме человека они обладают отменным чутьём. Я не исключаю, что тварь могла почуять твой или мой запах. А может, и узнать твой голос, когда мы общались с офицером.

— И сбежать может в любую минуту, — осознал я. — И где потом его искать — большой вопрос. Проклятье! — Приложив пальцы к вискам, я на несколько секунд полностью ушёл в свои мысли. — Так, нам снова придётся разделиться. Ты останешься караулить, а я подниму знакомых ребят, которые станут свидетелями, способными остановить разбушевавшегося отца и его семейство, если на их глазах кто-то попытается причинить вред «бедному ребёнку».

— В глазах родителей дети всегда будут неоперившимися птенцами, которым надо помогать и защищать, — болезненно поморщился Геральт. — Если моя теория верна, то этот человек попытается помешать мне прямо во время схватки с оборотнем. И, скорее всего, погибнет. Причём от лап твари, а не от моего клинка. Бессмысленная и глупая жертва.

— Тогда оставайся здесь. Выпей своей алхимии или чего ты там используешь перед началом боя? А я… постараюсь разобраться как можно быстрее.

Ладонь нашарила фигурку в сумке. Подойдёт и глиняная. Мне нужно вернуться в прошлое всего на несколько часов назад. Откат!

***

В штаб-квартиру Китобоев я заглянул по дороге к Геральту, то есть сразу, как закончил с Ляшарелем. Теперь я уже знал местоположение волколака, а потому мог не тратить время на обход всех остальных. Мне нужна лишь поддержка, а значит, придётся привлечь других людей.

А ещё давно пора пообщаться с Этель.

Одно лишь имя всколыхнуло в душе слишком много чувств. Ещё и слова Вальда!

Надеюсь, он не имел в виду, что мне давно нашли замену? Я ведь, хоть и предельно адекватен, не пойму подобного выверта. Очень не пойму.

Ладно! Не ломай голову. Скоро всё узнаешь.

Штаб крупного наёмного отряда в четыре сотни голов находился в Серебряном Городе, почти по пути. Рядом располагались обширные казармы, которые ранее были отданы городской страже. Но после «расширения» их переместили, а сюда расквартировали Китобоев.

Название шло ещё с тех пор, как отряд работал на корабле — более сорока лет назад. За это время их состав успел смениться дюжину раз, но отряд продолжал существовать, что было редкостью.

По дороге в голове возникла мысль, что, по-хорошему, ведьмака надо бы предупредить о возможной задержке, иначе где мне его потом искать? Пришлось повернуть возле маленького сквера, где находилось несколько приличных купеческих лавок, включая и парочку, принадлежащую моим знакомым.

— Ветта, приветствую тебя, — с улыбкой заглянул я в одно такое заведение, пройдя сквозь небольшую очередь посетителей и с ходу ощутив запах вкуснейших кондитерских изделий. — Как муж, как дети?

— Амброз! — прижала женщина руки к груди. — Вот уж приятная неожиданность!

Она тут же вызвала ещё одну сотрудницу из смежного помещения, которая подменила хозяйку, встав подле прилавка, рядом с двумя другими женщинами, которые занимались обслуживанием покупателей. Сама Ветта немедленно ухватила меня за руку и повела в так называемую «хозяйскую зону».

Насилу отбился от предложенного чая со сладостями, а также ритуального сидения за столиком, во время которого мы всегда обсуждали поставки продовольствия и вина. И не просто так, ведь семья Ветты владела маленькой мануфактурой, производящей различные кондитерские изделия, которые потом продавались тут, в магазине. Её муж обычно контролировал производство, пока женщина занималась распространением. Пару лет назад я здорово выручил их, умудрившись помочь с хитрым поставщиком, который пытался разыграть нападение бандитов, якобы ограбивших его и забравших весь уже оплаченный товар. Пришлось повозиться, чтобы вывести его на чистую воду, однако благодарность семейства не знала границ. А уж сколько раз мне сватали их дочь!

Хм… даже подозрительно. Я ведь изображаю бродячего жреца, которому даже не хватило места в храме. А они — достаточно обеспеченные по местным меркам горожане. Собственная мануфактура, пусть и маленькая, это показатель. Выходит — что? Либо они умудрились столь сильно ко мне проникнуться, либо откуда-то узнали истинное положение дел и сумму моего счёта в банке Вивальди. Краснолюдском, кстати говоря.

— Собственно, заглянул всего на минутку, — повинился я. — Можешь послать Арчи с запиской для ведьмака, который ожидает меня возле казематов района Пути Славы?

И вот я выиграл себе немного времени. Должно хватить, чтобы решить вопрос с Китобоями, направив хороший отряд к дому волколака. Уж у этих хватит сил и полномочий, дабы и отцу семейства условия выставить, и оборотня, если надо, придержать. Хотя схватка с монстром наверняка приведёт к потерям. Нет уж, пусть ведьмак делает своё дело сам. Как-никак, именно он получает за это деньги.

Искомое место — штаб — оказалось почти пустым. Ни Этель (носила звание капрала), ни капитана Дарена на месте я не застал. Жаль. Благо, лейтенант Мустар оказался в наличии. После приветствий и пары обязательных общих фраз, долженствующих показать, как мы оба рады друг друга видеть, я приступил к делу.

— Волколак? — неприятно удивился мужчина с седыми висками. — Вот дерьмо. Амброз, почему ты не пришёл сюда и не заявил, что с неба должна сойти небесная благодать? Почему всегда неприятности?

— Потому что мир — это паскудное место, — хмыкнул я. — Но с ним тоже можно иметь дело. А теперь подскажи, сколько тебе надо времени, чтобы собрать хотя бы человек двадцать?..

Обсуждение деталей затянулось не настолько долго, как я подспудно опасался. Наверное, потому, что всё необходимое я продумал ещё на подходе, а потом просто вывалил сведения на лейтенанта. Мужик он умный, так что, если надо, сумеет что-то доработать — под свой вкус. Но лучше бы он занимался этим на ходу!

Договорившись обо всех мелочах, я оставил заметавшихся Китобоев, тут же направивших гонца к капитану, а сам пошёл к тюрьме. Надеюсь, Арчи нашёл Геральта.

***

— Явился, — приветствовал меня ведьмак, подпирая спиной стену того самого заброшенного дома, убежища оборотня. — Надеюсь, не с пустыми руками? Время перевалило за обед, а всё, чем я сегодня занимался, — твоим ожиданием.

— Ворчишь на свой возраст, Геральт, — слабо улыбнулся я. — Кстати, сколько тебе лет?

Ведьмаки стареют гораздо медленнее, чем обычные люди, но конкретикой я не владел. В «Монструме» об этом было сказано мимоходом, а фанатом книжной или игровой серии, где подобное могло быть сказано, я не был. То есть читать — читал, играть — играл, но чтобы досконально знать лор и каждую грёбаную мелочь? Не ко мне.

— К делу не относится, — грубо оборвал он меня. — Так что по информации?

— Она у меня есть, — вздохнул я. — И поверь, я не был бы столь доволен, если бы не заполучил поистине интересный расклад. Кроме того, у нас появился небольшой запас времени, прежде чем можно будет направиться за волколаком, а потому я искренне рекомендую тебе расслабиться. Хотя бы немного.

Ведьмак скептично выгнул бровь и не поменял свою позу даже на миллиметр. Упрямый сукин сын!

— Хорошо, — сухо произнёс я. Не люблю, когда мои слова ставят под сомнение, но сделаю скидку на то, что мы мало знакомы. А ведь хотел поведать всю историю в «Шалфее и розмарине», под кружечку холодного кваса, но теперь придётся торчать в этом сраном подвале, который весь провонял звериным духом.

Рассказ вышел коротким, но потом пошли уточнения, которым пришлось уделить куда больше времени. Как и в прошлый раз, Геральт принял мои доводы относительно пятёрки подозреваемых, но засомневался в конечном итоге — относительно нашей цели.

— Мне сообщили, — прервал я его на полуслове, — что уже давно подозревали кого-то из семейки Кронрода. Кметы видели волчьи следы. Это не может быть совпадением. Слишком уж удобно вышло бы, не так ли?

Конечно же, я не мог объяснить свою уверенность тем, что знаю будущее. Пришлось придумывать, хотя я и постарался быть правдоподобным.

— Следы оборотня отличаются от волчьих, — возразил Геральт.

— Объясни это крестьянам, — отмахнулся я. — Может, охотники на монстров, легендарные ведьмаки, видят эту разницу, но кметы — не особо.

— Тут не нужно быть следопытом, чтобы осознать эту разницу, — мой собеседник продолжал сохранять скепсис.

— Хорошо, — согласился я. — Ты мне не веришь. Тогда поглядим, что скажешь, когда отреагирует твой медальон. Идём, покрутимся возле их хибары.

— Ты знаешь о медальоне? Ну да, «Монструм», — пробурчал ведьмак, поправил мечи и двинулся следом за мной.

— Кстати, Геральт, что думаешь о том, чтобы узнать у магистрата по поводу очистки канализации? Не от говна, само собой.

Он ухмыльнулся.

— Даже если градоначальник, — продолжил я, — не покажет заинтересованности в вопросе, всегда можно обратиться к реальной власти Новиграда. Тем, кто направляет своих людей, которые охраняют рабочих под землёй. Уверен, они не слишком горят желанием ими жертвовать, если можно обойтись деньгами.

— Ты прав, — задумчиво произнёс ведьмак. — Лишние монеты мне не помешают. Займусь этим сразу, как покончим с волколаком.

***

— Король Визимир объявил войну Темерии! — надрывался богато одетый глашатай, стоя посреди центральной новиградской площади. — Эти псы тайно передвигали пограничные столбы, желая урвать кусок исконно нашей земли! В Третогоре объявили набор добровольцев! Сто серебряных — подъёмные при вступлении, триста — по окончании кампании! Каждому! Не считая трофеев, которые вы возьмёте на Темерской земле! Идём до самой Вызимы, бить Фольтеста — скудоумную паскуду, что спит со своей же сестрой!

М-м… новая война! Здорово-то как. Хотя войны здесь — дело ну очень частое. Повод зачастую может быть откровенно смешным. Нынешний ещё вполне себе. Достойный, я бы сказал. Правда, на что надеялся Фольтест — для меня загадка. Неужто и правда думал, что никто не заметит сдвинутой границы? Или он рассчитывал таким образом тихонько «доползти» до реданских городов?

Реально придурок. И сестроёб. Канон, как-никак! Однако новости существенно запаздывали. Поговорив с парочкой купцов, которые напрямую имели дела с Темерией, удалось выяснить, что Адда (сестра Фольтеста), несколько лет как померла родами.

Похоже, у Темерского монарха уже родилась дочка-упырица. Хех, прóклятое дитя. Не помню точно, кто приложил к этому руку — очень уж давно читал книги. Помню лишь то, что Геральт лично расколдовал её, проведя простенький, но очень опасный обряд: провёл ночь в склепе этого чудовища, забравшись в её саркофаг. Это сняло проклятие, и утром он обнаружил не монстра, а человека.

Возможно, мне стоит забрать этот подвиг? В магии я такой же ноль, как и он, но звучит не очень сложно.

Может быть, может быть… Только вначале разгребу все свои дела здесь, а потом желательно дождаться окончания войны. И если на тот момент ситуация ещё не разрешится сама собой или с помощью того же Геральта, то наведаюсь в столицу Темерии — Вызиму — да получу благодарность короля. За это, кстати, ещё и солидная награда полагалась. А деньги… они никогда лишними не бывают.

Мы с ведьмаком прошли шумную площадь, где вокруг глашатая собирались толпы народа. Одни — чтобы уточнить какие-то детали или узнать новости, другие уже надумали записаться, привлечённые заманчивыми обещаниями.

Вообще в каждой стране есть сугубо своя валюта. В Новиграде (и Редании) это кроны, в Темерии — орены, в Нильфгаарде — флорены, в Ковире — бизанты… Однако все эти монеты всегда ходят вокруг трёх столпов: медь, серебро и золото. Отличаются лишь весом и оформлением, но на последнее обычно побоку. Материал и вес — вот что играет роль. На портрет монарха, который на них выбит, мало кто обращал внимание.

И за весом надо следить, как и за курсом в целом. Потому что иной раз может статься так, что ряд политических решений заставит какую-либо страну в рамках торговой войны отказаться принимать «иноземные монеты». И орен сейчас падает — из-за Фольтеста и его кровосмесительных приключений.

Добравшись до Застенья, мы направились к дому тюремного офицера Кронрода. Стоило мне только указать на него, как Геральт кивнул и растворился в тени. Нет, он не стал чародеем, просто нырнул в тень, а потом за дерево и… я его потерял.

Сплюнув, уставился на жилище оборотня, а потом огляделся по сторонам. Китобоев ещё не было, иначе я бы услышал их заранее. Вооружённые отряды всегда привлекают внимание, отчего возникает совершенно особый шум от свидетелей сей картины.

— Посмотри на это — настоящее золото, — внезапно раздался мужской голос практически за моей спиной. А нет, над головой — на небольшом мосту, проходящем через маленькую речушку.

Оглянувшись, прищурился. Ограждение скрывало фигуры, но я всё равно рассмотрел богато одетого мужчину с бородой и босую эльфку в потрёпанном застиранном платье. Как и все представители длинноухого народа, она была красива, стройна и изящна. Это проклятие и благословение в одном флаконе. Вечно молодые красавицы и красавцы с глазами старцев, уставшие от жизни и не понимающие, что им делать со своей вечностью.

Большинство по-настоящему старых эльфов погибло ещё во время древних войн против людей — тысячи лет назад. Потом были многочисленные перемирия и снова войны. Последнее «восстание эльфов» во главе с Аэлирэнн, Белой Розой из Шаэрраведда, произошло всего пару сотен лет назад (по меркам длинноухих — едва ли не вчера). Подобное здорово проредило их расу, отчего эльфов осталось весьма мало (по сравнению с тем, что было). Однако же каждый крупный город до сих пор имел пять-десять процентов эльфского населения. Таких называли оседлыми эльфами. Но вот чисто мест проживания длинноухих в мире нет. Изгнали, уничтожили, запретили.

Никаких поселений, состоящих только из эльфов, не осталось. Разве что где-то в лесах — незаконные и полностью отрезанные от цивилизации… Но что делать в этих лесах? Как выращивать пищу? Как защищаться от чудовищ или чужаков? Эльфы, как и люди, болеют, голодают, хотят спать на мягком и есть вкусное. Ходить в богатых одеждах, развлекаться, веселиться…

Ныне они вынуждены идти на поводу у людей. То есть либо проживать в городах, на уровне негров из США первой половины двадцатого века — без прав, но хотя бы в относительной безопасности и каком-никаком комфорте; либо уходить в леса, пытаясь наладить там собственный быт. Правда, лишь до момента, пока чьи-то крестьяне не доберутся до этих мест, потому что сразу же следом местный феодал потребует от «остроухих» свалить куда подальше, оставив дома, земли и всё, что они сумели организовать.

Позор для вечноживущих.

Но что для них ещё хуже — раса постепенно вымирает. Из-за плохого отношения людей (хотя сами эльфы тоже те ещё расисты), то тут, то там происходят стычки, где эльф-другой находит свою смерть. Люди зачастую тоже, но человечество плодится со страшной скоростью, не в силах истребить даже сами себя (привет, новая война Редании и Темерии!), что говорить о чужаках? А вот у эльфов с этим дела обстоят плачевно.

Возраст деторождения эльфов равен тому, что и у людей. То есть лет до тридцати-пятидесяти — не более. Дальше шанс уменьшается почти до нуля. Поэтому получается так, что если по молодости эльфка ещё имеет шанс родить ребёнка, то вот потом… Ну, история, как говорят, знала исключения, но аналогично можно сказать и про чародеев. Вроде как раз в пару сотен лет находится волшебница или волшебник, который умудряется зачать ребёнка, но это прям чудо-чудное.

В общем, у эльфийской расы, что логично, был поставлен эдакий природный ограничитель, чтобы вечноживущие попросту не расплодились до невозможного числа. И пока они главенствовали на планете, с этим не имелось никаких проблем. Редкие рождения детей позволяли числу эльфов постепенно расти, ибо даже вечноживущие умирали: дуэли, несчастные случаи, болезни и прочее. Войны друг с другом какие-то у них наверняка в то время тоже случались.

А потом произошло так называемое «Сопряжение Сфер». Штука эта, как пишут в умных книжках (читать я люблю, а с литературой в этом магическом средневековье дела обстояли на диво прилично: книги хоть и дороги, но их весьма и весьма много), представляла собой открытие сотен и тысяч огромных порталов по всей планете, сквозь которые в этот мир попали представители самых разных рас и видов. Наиболее известными из них были монстры и… люди. Менее известным — магия. Да-да, говорят, что магия тоже когда-то попала в этот мир из чужого измерения. Правда, в это я уже не верю. Однако… мало ли?

Тьфу, словно бы о заразе какой-то речь… Ну да неважно, у меня магии нет, а значит, я здоров. Жалею ли об этом? Да, жалею! Уметь колдовать лучше, чем не уметь, ну да не об этом речь.

Эльфы.

Собственно, поначалу людей было мало, а там, как водится, расплодились, начали отжимать земли… Эльфы по первости не воспринимали «дикарей» всерьёз, относясь к ним как к краснолюдам и низушкам (тоже были тут изначально, называясь Старшими Расами), а потом стало поздно.

И вот имеем что имеем. Природный ограничитель эльфов оказался в этих условиях очень даже неуместен, потому что и одного ребёнка не каждая эльфка за жизнь заводила. Ну, за раннюю жизнь. Некоторые, правда, компенсировали, успевая завести двух-трёх и более, но это было редкостью.

В этом не было особой необходимости. Большинство эльфов жили веками и тысячелетиями, а потому, даже не заводя детей, не ставили свою расу под угрозу вымирания. Ведь вымирание возможно, лишь если старики умирали быстрее, чем рождались младенцы. А здесь об этом речи не шло. Незначительного потомства хватало, чтобы компенсировать редкие смерти. Однако с приходом людей, которые, как и эльфы, научились магии (краснолюды и низушки ей так и не овладели), да ещё и стремительно плодились…

Изначально люди выступали в качестве союзников против натуральных легионов чудовищ, когда крестьяне ходили сеять пшеницу вооружёнными как для отражения налёта, когда каждая деревня обносилась тройным частоколом, когда повсюду стояла стража, когда маги тратили время не на интриги и политику, а на постоянные схватки с монстрами… Тогда эльфы первый раз получили по носу. Они умирали в куда меньшем числе, чем люди, ведь по большей части оказывались более опытны и подготовлены, но всё равно умирали. Но если люди продолжали «прирастать» в куда большем количестве, то эльфы пошли на убыль.

Далее, когда чудовища, появившиеся из порталов наряду с людьми, всё-таки были отброшены, начались свары между союзниками. Войны людей против эльфов, которые и поставили длинноухих на колени.

С этого времени прошли тысячи лет, а их популяция так и не оправилась. Напротив, даже оседлые эльфы периодически находили смерть — то от рук расистов-людей, то по религиозным признакам, то из-за погромов их кварталов — ведь на нелюдей до сих пор предпочитали вешать все случившиеся проблемы типа неурожая… И это не считая того, что эльфы и сами разделились на два лагеря. Первые предпочли сотрудничество с людьми, а вторые — сопротивление им же.

Ну, самых диких и агрессивных сопротивленцев, кричащих о эльфском величии, конечно же, давно повыбили. Остались хитрые и осторожные, которые предпочитали убивать людей по возможности, но без фанатизма. Вот только и они рано или поздно находили свою смерть. А если и нет, то организовывали незаконные общины или со временем становились оседлыми.

В конце концов даже до самого тугого представителя длинноухих доходило, что они проиграли. Всё. Теперь эльфов можно заносить в «Красную книгу». И пусть их по-прежнему кажется много, но многие из них — «старые» эльфы, которые уже не могли иметь детей. Для своей расы они исполнили (или не исполнили) свой долг. А потому таким оставалось просто жить.

Кстати говоря, по поводу «долга расе» — люди и здесь умудрились невольно нагадить. Речь о полуэльфах. Полуэльфы — «позорная» связь с людьми. Таких презирали сразу обе стороны. Жизнь их была трудна и сложна, к тому же эльфийского долголетия не завезли. Печаль. Мало того, существа эти были нежеланны, ведь обычно, ложась с эльфом, мало кто думал о потомстве. Эльфы ведь почти стерильны — как говорят слухи.

Правда, далее эльфская кровь размывалась до состояния почти незаметности. Четвертьэльфы уже никак не выделялись. Максимум — чуть заострёные уши, но это прям заморочиться надо, чтобы заметить. Связь полуэльфа с эльфом порождала приоритет эльфской крови, отчего рождался долгожитель, стареющий медленно — примерно как ведьмак. То есть две-три сотни лет. А дальше… хер знает. Исследователи не сумели собрать такую статистику. Но, думаю, что есть в крови эдакий определённый лимит, и если ты его получал, то обретал эльфийское бессмертие «чистокровного», а если нет, то старел, пусть даже не столь быстро, как обычный человек.

Генетика, мать её в задницу.

И кажется, сейчас я вижу нечто из подобного разряда… Богатый «барин» подкатывал шары к «бедной и несчастной» эльфке, которая по возрасту вполне может годиться ему в бабки. Или прабабки.

— Прошу, уйди… — оглянулась длинноухая девушка.

Её голос показался мне знакомым. Хм… у меня не так чтобы много друзей среди нелюдей — мало пользы, однако такие есть. Скорее случайные, чем осознанные.

— Твой муж на работе в мастерской, я точно знаю это, — настаивал мужчина.

Я шмыгнул в сторону, за высокие кусты и заросли маленького прилеска, чтобы в должной мере изучить стоявшую парочку не снизу вверх — сквозь ограждение моста, а со стороны.

— А я знаю, что Илбрин убьёт тебя несмотря ни на что, если застукает тут, — добавила эльфка, и лишь теперь я в должной мере понял, кто стоит на мосту. Царра, «прекрасная половина» эльфской семьи из двух человек, которая проживала в Застенье уже десяток лет. Её муж, Илбрин, работал в столярной мастерской, а ещё состоял в общине эльфов, которые выкупали мои использованные статуэтки наравне с краснолюдами. Куда-то ведь их нужно девать? Просто так выбрасывать жаба (не Тревор!) не позволяла. Всё-таки труда я в них вкладывал прилично. Да и нелюдям какая-никакая выгода — на перепродаже те получали свою копеечку.

Углубившись в рощу, я встал на небольшой холм и снова оглянулся.

— Точно… — вздохнул я, подтвердив свои выводы. — Вот дерьмо.

— Я баронет. Если попытается напасть, его казнят, — самодовольно фыркнул бородач, чьи руки полукругом обвились вокруг Царры.

— Ты не слышал мои слова? Уйди, хватит меня преследовать. — Девушка огляделась, однако людей вокруг было прискорбно мало. Да и те, видя одежду мужчины, предпочитали делать вид, что ничего не замечают.

В каком-то роде, правильно делают. В это время дворянство могло почти всё. Во всяком случае, если речь о правовом поле. Тем более что приставал мужик к «поганой нелюди». А прав у них, как известно, было ещё меньше, чем у простых кметов.

— Тогда не огорчай меня отказом. Возьми это, — в руках бородача была зажата цепочка.

— Жене своей отдай! — крикнула Царра и попыталась вырваться. Безуспешно.

— Не приказывай мне, шлюха длинноухая! — вышел он из себя. — Перед тобой сам баронет Вульф Кохн-Восен!

— Только вот ваша милость совершенно не следит за языком! — эльфка ткнула его локтем, но сил хватило, лишь чтобы бородач охнул, а потом размахнулся, собираясь влепить ей смачную пощёчину. Благо, я успел быстрее.

Маленький камешек попал мудаку прямо в висок, отчего оплеуха баронета ушла в молоко, а сам он пошатнулся и замотал головой. Я заметил струйку крови, которая потекла у него рядом с ухом.

Знаю это чувство — в глазах всё помутнело, да и удар хоть и от маленького камешка, но по такой нежной области… Надо бы добавить.

Ещё один камешек отправился в полёт, зарядив придурку по лбу, следующий — по рукам, которыми он прикрывался.

— Я убью тебя! — взревел он, отчего пропустил следующую «подачу», смачно врезавшуюся ему в нос.

Взгляд Царры уже уверенно смотрел ровно на меня, однако Кохн-Восен не видел «таинственного стрелка», стоящего в кустах. Вместо этого он, зажимая сломанный нос, из которого лилась кровь, бросился бежать, неистово матерясь на всю округу.

— Стража! Нападение! — чуть ли не белугой ревел баронет, пока деревенские зеваки расступались с его дороги. Кто-то смеялся, кто-то ругался и собирал детей, надеясь то ли отсидеться в доме, то ли бежать в лес от ожидаемой стражи.

Посмотрев в его спину пару секунд, я выбрался из зарослей и подошёл к мосту. Жители Застенья — из тех, кто остался, — уже вовсю обсуждали ситуацию, то и дело поглядывая на эльфку, отчего я, коротко на них покосившись, схватил её за руку и оттащил подальше.

— Вот так встреча, Царра, — хмыкнул я, утаскивая девушку вглубь маленького прилеска, откуда бросал камешки. — Не успел я в Новиград прийти, как уже спасаю твою задницу.

— Амброз, — огляделась она, — ты и правда вовремя, но теперь я не знаю, что будет. Это ведь не простой мужик, а аристократ, пусть даже и баронет.

Баронет — это такой «недобарон». Самый низший дворянский титул. Где-то на уровне земельного рыцаря. Ну, может, чуточку выше, но это уже частности. Вообще баронетов есть разные сорта. В некоторых случаях ими выступали сыновья барона, если он решил «поучить их жизни» и отщипнуть кусок своей земли. Бывало, что богатые буржуа покупали себе этот титул у короля, если он был готов пойти на подобное (считалось низостью, но опять же — смотря где). Также титул мог передаваться по наследству, хоть и сугубо одному человеку.

В общем, если разобраться, то та ещё хрень. Однако всё туда же — дворянин!

— Ерунда, — отмахнулся я. — Не поверишь, но он — последнее, о чём стоит волноваться.

Эльфка хмыкнула, а потом оглядела меня с ног до головы.

— Не изменился ни на грамм, — покачала она головой, — всё такой же обалдуй.

— Но-но, — вытянул я палец, — не бессмертным эльфам говорить про отсутствие изменений.

Царра поправила длинные светлые волосы (они у эльфов вообще-то были самых разных цветов, но тут «классика» — цвета пшеницы) и отвела взгляд. Пару секунд она стояла неподвижно, напоминая картинку. Очень, скажу я, приятную глазу картинку!

— Спасибо, — произнесла эльфка. — Я не говорила Илбрину. Сам знаешь, насколько он вспыльчивый. Словно не эльф, а краснолюд.

— Что ты хочешь, если влюбила в себя мальчишку? — усмехнулся я на этих словах. — Сорок лет всего.

Царра скептично подняла бровь.

— В чём-то ты прав. Не мне, столетней, говорить так, но… — и пожала плечами. — Потому и сошлась.

Я знал эту историю. Царра хотела детей. Она уже не могла — по эльфским меркам, но вот Илбрин — вполне. И поэтому был небольшой шанс, что этого окажется достаточно и будет результат. Зачатие, как я слышал, случалось чаще, если хотя бы один из партнёров был подходящего возраста.

— Ладно, красавица, — легонько хлопнул я её по плечу, — рассказывай давай. В людских проблемах лучше всего разбираются люди.

Она криво улыбнулась. Пахнуло скепсисом, однако я понимал Царру. Ну кто я? Совсем ведь малец, по её меркам. Это как если бы у взрослой тёти начались проблемы на работе, а тут мимо прошёл пятиклашка с квадратным рюкзачком на спине, снисходительно на неё посмотрел и брякнул нечто вроде: «Ну, мать, давай рассказывай, в чём беда? Сейчас дядя быстренько порешает все твои невзгоды».

Самая фишка крылась в том, что пятиклашка и правда их решил. Каким-то неведомым чудом. И всё стало хорошо. Ну… так было в прошлый раз, когда я и познакомился с их семьёй. Эладитас попросил помочь. Это глава эльфской общины Застенья. Илбрину организовали неприятности - кабацкая драка. Вспыльчивый эльф врезал не тому, кому надо, а тот оказался родичем чиновника, что решил спустить на «остроухих нелюдей» всех собак. Царра уже думала к Тесаку идти, но у того помощь проходила по такому прейскуранту, что проще надеть цепь себе на шею и продаться в рабство. Вот тогда-то я и подсобил. Заморачиваться даже особо не пришлось: с Фролием и Чурпом (моими верными подручными, которых тоже надо будет навестить) мы тихо проникли в дом в районе Золотого Города (личной стражи у чиновника не имелось, но патрулей на тех улицах — моё почтение!), что не могло бы хорошо закончиться, не будь у меня возможности вернуться в прошлое, уже зная, как будет развиваться ситуация, — а потом поставили чиновника на табурет с верёвкой вокруг шеи.

Он даже не висел на ней, хотя я изначально планировал дать ему поболтаться с полминуты. Нет, не пришлось. Обоссался сразу, в прямом смысле этого слова, после чего клятвенно обещал «забыть обо всём». И клятву свою он сдержал. Про эльфов и рейды в Застенье стража забыла надолго.

Сейчас, похоже, ожидалось нечто подобное… Хотя нет, не люблю повторяться. Попробуем альтернативу.

Царра некоторое время смотрела на меня, но потом пожала плечами и поведала суть. В принципе она и так была очевидна, но узнать её я был обязан. Мало ли? Но нет, не ошибся.

Эльфская красавица запала в душу одному скучающему баронету, проживающему неподалёку, в деревне Урстен. Пройти мимо он не смог, начав её «окучивать», как умел. А умели в это время… довольно херово. Романтика была изобретена куда позже, и не вина средних веков, что рыцарям приписывали галантность. О нет. Какая могла быть галантность у тех, кто привык лишь убивать и драться? Это потом, в дамских полуэротических книжках начала двадцатого века, все рыцари стали кавалерами, которые бросали свой плащ в лужу, чтобы женщина могла по нему пройти. В реальности же подобного не происходило даже у «высшего общества», что говорить об обычном баронете?

Не зря, ха-ха, по канону одним из наиболее успешных бабников был поэт и трубадур Лютик, который просто умел красиво говорить и осыпал женщин комплиментами. Ну и сам по себе был не дурак, что тоже играло роль. Этого хватало, дабы даже знатные дамы приоткрывали свои «врата рая».

Думаю свою роль ещё сыграли внешность и опыт. Получилось эдакое комбо, которое позволяло ему без особых усилий устилать себе дорогу самыми разными барышнями.

Кхм, так вот, к чему я это? Большинство населения этого мира слышать не слыхивали ни о какой романтике, комплиментах, грамотных ухаживаниях и «точке джи», а потому ожидать их от местных мужчин было бы наивностью.

Кохн-Восена хватило на подарки и на практически откровенные «намёки», в которых он желал, чтобы Царра уехала от своего «длинноухого ублюдка» в его деревню, где жила бы рядом, удовлетворяя баронета по первому же требованию, потому что «жена после родов обрюзгла и стала страшной». Причина, достойная понимания.

— Говорит, пристукнул бы дуру, но она — младшая дочь графа Блотто, — добавила Царра, отчего в моей голове начал появляться план решения её проблемы. — И граф тот — весьма жёсткий тип, который не забывает интересоваться жизнью своих детей и внуков.

Возле моста, где я ранее стоял, мелькнул силуэт Геральта. Ведьмак огляделся, а потом посмотрел на землю. Хо, неужто читает следы? Ага… точно читает. Сразу уставился в направлении, куда я с эльфкой отошёл.

— Что же, Царра, ситуация понятна и вполне себе решаема, — кивнул я. — Ничего не бойся, живи как и раньше, а про этого Вульфа забудь. Не тронет он тебя более.

— Я тебе верю, — улыбнулась девушка. — Заходи как-нибудь, Амброз. Ты всегда у нас желанный гость.

— Быть может, я воспользуюсь этим приглашением, — зеркально улыбнулся я. — Не думай, что долгая жизнь лишь у эльфов, аха-ха!

Махнув рукой удивлённой девушке, чья моська приобрела забавный и весьма милый (ещё более милый, чем обычно) вид, я вышел из подлеска, направившись к Геральту.

— Времени не терял? — приподнял он бровь, скрестив руки на груди. Тёмный плащ на его плечах успел нагреться и теперь источал тепло. Интересно, а как у ведьмаков с теплообменом? Как у людей или есть эдакое сопротивление?

— А ты? — ехидно спросил я.

Ладонь Геральта обхватила цепочку амулета на шее.

— Дрожит, — только и ответил он. — Конечно, есть вероятность, что от чего-то иного, но…

Я скептически склонил голову набок, на что ведьмак фыркнул и махнул рукой.

— Не вижу смысла не верить твоим словам, — буркнул он. — Но это ведь ещё не всё, так? По дороге ты упомянул, что с этим человеком, офицером-надзирателем, не всё так просто…

— Не просто, но решаемо, — почесал я затылок. — И… — уши наконец-то различили знакомые звуки, — решение только что прибыло.

К мосту сквозь улицу быстрым шагом двигались Китобои. Полтора десятка хорошо вооружённых солдат: длинные пики — для удержания монстра на расстоянии — и арбалеты. Каждый наёмник мог похвастаться плотным поддоспешником, кольчугой, панцирем и закрытым шлемом. Эти люди шли на бой.

— Твои? — поджал ведьмак губы.

— Выглядят браво, не так ли? — хмыкнул я, а потом помахал рукой, привлекая их внимание. Краем глаза заметил, как Царра выскользнула с противоположной стороны небольшого подлеска, где мы с ней общались.

— Ну, — грубовато спросил Мустар, пристально осматривая Геральта, — где ваш волколак?

— Звучит невероятно, правда? — улыбнулся я. — Оборотень фактически в центре Новиграда!

— Разве Застенье не самая окраина? — пробурчал ведьмак.

— Не придирайся. Охотился-то он около казематов, не так ли?

— У тебя, Амброз, всё звучит невероятно, а потом, сука, оказывается истиной, — поморщился лейтенант как от зубной боли. Пара его бойцов негромко хохотнула, но тут же заткнулась, поймав суровый взгляд офицера.

— Геральт, сориентируй, как лучше всего начать, дабы пострадало как можно меньше людей — всё-таки ты единственный среди нас профессиональный, — выделил я интонацией последнее слово, — охотник на монстров.

— Постройка небольшая, — оглянулся беловолосый. — Но надо действовать быстро. У волколаков отличный слух даже в человеческой форме. Повезёт, если он сейчас занимается ранами или спит, ослабев после ночной вылазки. Но на всякий случай нужно выставить пару человек с пиками и арбалетами возле окон и единственного лаза с чердака. Я постучу в дверь, а как откроют — вырублю хозяина знаком…

— Ведьмачье колдовство, — коротко пояснил я Китобоям.

— …и сразу направлюсь внутрь. Со мной трое — не больше. Места внутри будет мало. Никаких арбалетов или пик — лучше всего булавы. Волколака такими не свалите, а вот урон нанесёте. Плевать, что не серебро, ему всё равно прилетит хорошо, а главное — больно. К булавам лучше взять щиты. Может уберечь жизнь.

Мустар кивал, с ходу осознав, что мужчина перед ним весьма опытен и прекрасно знает, о чём говорит. Такое лейтенант срисовывал сразу.

Однако нам помешали. Только-только все стороны договорились о дальнейших действиях, как со стороны Третогорских Ворот послышался шум и крики. Специфические. Как от группы солдат.

— Ты приказал собрать подкрепление? — уже без всяких улыбок, полностью серьёзно спросил я, отчего Мустар откашлялся и отвёл глаза. Он прекрасно знал, на что способен «скромный бродячий жрец», а также мою истинную должность. Знал и то, когда следовало послушно выполнять приказы, а когда проявить норов или даже отмахнуться. Мы были знакомы достаточно давно, он видел, как мои «неосуществимые планы» осуществлялись. Видел, как пропадали неугодные. Видел, как находился выход в безвыходных ситуациях.

— Ничего такого, — быстро проговорил лейтенант. — Не знаю, кто это. Может, Корбен или Фуркус вернулись раньше срока, узнали о ситуации да взяли ребят?

Корбен и Фуркус были сержантами наёмного отряда, а потому, в теории, и правда могли так поступить. Вот только интуиция подсказывала, что это не так.

— Второй отряд солдат? — сплюнул ведьмак. — Как бы не спугнули нашу «птичку».

Только я хотел было сказать ему, чтобы вернулся к дому и понаблюдал, как из-за поворота улицы высыпался десяток стражников, впереди которых, рядом с десятником, быстро перебирал ногами мой «старый знакомый», баронет Вульф Кохн-Восен.

— Это же тот сучонок, который к эльфке приставал, — фыркнул я. — Ему кто-то камнем в лицо за такое бросил.

Наёмники заухмылялись, Мустар закатил глаза, а Геральт пристально на меня посмотрел. Поймав взгляд его жёлтых кошачьих глаз, я подмигнул.

— Здесь, на мосту, всё и случилось, сержант!.. — донёсся до нас его возмущённый вой. — Кметы совсем от рук отбились! Требую немедленно собрать здесь всех и вызвать старосту! Пусть выдадут охальников, иначе, всеми богами клянусь, мне хватит влияния повесить тут всех и каждого! Я…

— Спокойствие, милсдарь, — уверенно заявил офицер. — Сейчас во всём разберёмся. Кого надо — накажем, кого не надо — тоже накажем. Сугубо ради приличий, значится.

Кохн-Восен довольно кивал. Его распухший нос уже не кровоточил, но своим видом напоминал расквашенную картофелину.

— Стоять! — рявкнул Мустар. — Здесь проводится военная операция!

— Чего?! — тонко воскликнул баронет. — Ты ещё кто?

А вот стража как раз таки мгновенно осознала и кого встретили, и их (наше) вооружение. По сравнению с добротной, но достаточно скудной униформой городской стражи, наёмники казались натуральными рыцарями, готовыми хоть в бой, хоть на турнир.

— Тебя это ебать не должно, — махнул лейтенант рукой. — Сержант, хватай идиота и убирайся с глаз моих.

— Ты хоть понимаешь, кто я?! — Вульф сбился на ультразвук. — Тебя казнят!

— Ваше благородие, дык это, — обратился сержант стражи к Мустару. — Нападение на знатного…

— В Новиграде завёлся волколак, — перебил я его. — Поэтому сюда согнали всех, кого смогли, плюс священника и ведьмака. Если хотите, можете помочь нам, — улыбнулся на этом моменте. — Но лучше не рискуйте. Касательно любезного баронета… — перевёл я внимание на бородача, — наверное, попал под сглаз. Оборотни приманивают к себе нечистую силу, вы не знали?

Стражники испуганно осенили себя знаком Вечного Огня. Геральт демонстративно кивнул и выступил вперёд.

— Как ведьмак, в полной мере подтверждаю слова слуги храма Вечного Огня. Волколаки, как и любая нечисть, есть результат богомерзкого проклятия, а потому чрезвычайно заразны и злокозненны. В их присутствии каких только дел не творилось. Например, — тут он скорчил донельзя зверскую рожу, — пропадала мужская сила.

— Ёптыдь! — сержант решительно шагнул назад. — Эта… милсдарь, не положено, значится, солдатам мешать. Это же Китобои! Они, это, чудище порубят…

— Тупицы! — разразился Кохн-Восен. — Суеверия! Россказни повивальных бабок!

Но стража уже стремительно отступала, отчего матерящийся баронет бросился их догонять.

— Ты ведь пошутил, ведьмак? — пристально взглянул на него Мустар, как только стражники скрылись за домами, где уже стояли пялящиеся зеваки.

— Пошутил? — делано непонимающе покосился на него Геральт.

— Пошутил-пошутил, — заверил я их. — Иначе сам бы даже близко сюда не подошёл. Так что идём и будем надеяться, что у волколака заложило уши, а то наши крики, наверное, всё Застенье слышало.

Китобои споро окружили дом, Геральт направился стучать в дверь, а я поведал парочке любопытных, околачивающихся рядом, что в доме обнаружен волколак. Всё равно слухи быстро пойдут, а так хоть лишних людей прогоним, ведь от испуга народ повалит отсюда куда глаза глядят.

Как и в прошлый раз, дверь открыл офицер-надзиратель Кронрод. Мужик смерил ведьмака мрачным взглядом, но замер с открытым ртом, когда увидел за его спиной вооружённых наёмников.

Геральт вытянул два пальца левой руки и молниеносно начертил в воздухе какой-то знак. Глаза Кронрода потеряли блеск и стали сонными, тело расслабилось, он сдал назад и тихо осел подле двери. Я сделал несколько шагов вперёд, желая заглянуть в дом, но не стремясь особо высовываться.

— Не видно же ни хрена, — пробормотал самому себе под нос.

В доме раздался женский вскрик, но почти сразу замолк — наверное, Геральт снова применил свой знак. Кронрода, кстати, уже выволокли, разместив у ближайшего сарая на его участке.

Новый крик — мужской. Звуки ударов. Хм… это что, бой на мечах? Опять крики, переходящие в вопли, — к ним добавились новые глотки.

БАХ! — оглушительный звук ознаменовал, что из окна, выламывая ставни, выпрыгнул… волк. Точнее, полуволк. Монстр. Оборотень.

Его голова была частично покрыта краской, а шкура имела ощутимые проплешины, блестящие серебром. Видно, что часть уже извлекли, но оставшегося хватало, дабы доставлять ему существенные неудобства.

В тушу с ходу вонзились длинные пики, раздался громогласный приказ Мустара, направляющего своих парней. Часто защёлкали арбалеты, посылая острые болты, которые если и приносили твари вред, то в недостаточном объёме. Однако это всё равно отвлекало чудище и вызывало у него боль.

— У-у-а-а-а! — взвыл волколак, ударом лапы ломая тяжёлое и толстое копьё, но в тот же миг в него вонзилось ещё несколько.

— Никак ты, блядь, не уймёшься! — крикнул Геральт, выпрыгнув из обломков окна и вонзая серебряный, украшенный рунами клинок, прямо монстру под лопатку.

Вой оборотня сменил тональность, больше напоминая скулёж, от которого зазвенело в ушах. Тварь молниеносно взмахнула лапой, но ведьмак столь же ловко под неё нырнул и резанул чудище по ноге, отчего она подломилась.

Новые наёмники подбежали к монстру, вонзая пики и удерживая его на месте. Успевшие перезарядить арбалеты вновь разрядили их, нашпиговывая тушу новыми болтами. Один умудрился попасть прямо в морду — в скулу. Жаль, что не в глаз.

Волколак замотал башкой, ломая болт пополам и загоняя наконечник внутрь собственного тела.

— Прекратите, стойте! — через дорогу, откуда-то с другой стороны Застенья (больше напоминающего «приросшую» к стенам Новиграда деревню), к нам бежала женщина. Уже немолодая, порядка сорока лет. Для этого времени и социального положения подобное являлось признаком старости, хотя знатные леди имели все шансы сохранить свою привлекательность и свежесть.

Я метнулся ей навстречу, успев перехватить до того, как она добежала до Китобоев. Те бы не стали церемониться, с ходу прописав зуботычину.

— Чудище напало! — крикнул я ей. — Ловят!

— Это мой сын! — сквозь слёзы взвизгнула она. — Радко!

— Тихо-тихо, — продолжил я удерживать её. — Они же тебя зарубят, если сунешься.

Не самые успокаивающие слова, но зато совершенно правдивые. Кроме того, волколака уже почти прикончили. Геральт на диво умело махал серебряным клинком, совмещая фехтование со знаками, которые то воздушным тараном вбивались твари в голову, то заставляли её потерять ориентацию в пространстве, то обжигали пламенем…

Умелый боец этот ведьмак, что уж тут сказать? Я против него и минуты не выстою. Но вот если подготовлюсь… то предпочту вообще не вступать в схватку, хе-хе! Я что, дурак?

Очередной финт закончился тем, что Геральт с разворота и прыжка обрушил лезвие меча ровно на шею волколака. К моему удивлению, клинок прошёл лишь наполовину, после чего застрял — похоже, в позвонках. Этого, однако, хватило. Оборотень захрипел, а ведьмак, зло выругавшись, отпрыгнул в сторону, увернувшись от предсмертной агонии чудовища, замахавшего лапами с утроенной силой.

Очередные болты вонзились в умирающую тушу, после чего монстр наконец-то затих. Женщина упала на колени, заходясь слезами. Откуда-то из-за домов выглядывали любопытные физиономии кметов.

Оставив неизвестную женщину, я выпрямился и огляделся. Стена дома, подле которой проходил бой, выглядела как после пожара. Нет, её будто бы штурмовала целая рота, вбивая туда таран! А потом подожгли, да…

Почесав затылок, я пожал плечами. Что тут можно поделать? Восстановят. Кроме того, объективно говоря, сами виноваты. Оборотень — это тебе не фея-крёстная, такую тварь прятать и покрывать — опасное дело. Даже не для себя — это очевидно, а для других. Скольких чудище сожрало, пока его не прикончили?

Геральт терпеливо дожидался, пока монстр окончательно не затихнет. Даже одолжил у наёмника пику, тыкая в его тушу и проверяя реакцию. Минут десять, наверное, выжидал, лишь потом, наложив на себя защитный знак, рискнул выйти вперёд, пару раз пройдя мимо зубастой пасти. А потом да — начал вытаскивать застрявший серебряный клинок.

К этому моменту подошла стража, уже новая. Но быстро поговорив с Мустаром, оперативно свалила, оставив нескольких своих — успокаивать крестьян. Следом подошли Златорубы, но с ними поговорил уже я. Потом очухались те обитатели дома, кого «оглушил» ведьмак.

— Он убивал лишь преступников! — с пеной у рта размахивал руками Кронрод. — Никому не вредил! Я сам следил за этим!

— Врун несчастный, — фыркнул я. — Доподлинно известно, что целью этот «Радко», а скорее всего и ты, — ткнул в надзирателя пальцем, — выбирали одиночек, которые только прибывали в Новиград и ещё не успели обзавестись связями и знакомствами. Потом ваш сообщник в казематах, действуя по приказу или сговору, выпускал этих одиночек среди ночи, где на пустырях, подле заброшенных домов, на них нападал волколак, пожирал и выбрасывая остатки в канал.

— Заказ на расследование мне поступил ещё в Блавикене, — подошёл Геральт. — У одного… — он замялся, — не буду называть имени. У одного хорошего человека пропал родич. Потом ему сообщили, что его, дескать, нашли мёртвым: подвергся нападению твари. Предположительно в канализации. Меня наняли расследовать. Осмотрев найденные тела, я быстро выяснил, что это дело рук не утопцев. Характерные следы на этом и на нескольких других трупах…

— Выродок! — рявкнул Кронрод. — Презренный мутант! И вы с ним заодно!..

Это было последнее, что он сказал, получив мощный удар от Мустара, который тут же отправил мужика в нокаут.

— Пакуйте этого ублюдка, — бросил лейтенант своим людям, указав на Кронрода. — Городской дознаватель весьма заинтересуется, каким таким образом они убивали тюремных сидельцев. А тушу…

— Оставьте мне, — выступил Геральт. — Разделаю, заберу трофеи, а голову ещё заказчику доставлять.

— Поедешь в Блавикен? — поинтересовался я.

— Вряд ли, — немного подумав, качнул ведьмак головой. — Деньги мне выдадут через банк, когда доверенное лицо подтвердит факт поимки чудовища. Алхимики и чародеи платят за некоторые части тел, так что направлюсь к ним, обсужу стоимость.

— Амброз, на пару слов, — Мустар махнул рукой, после чего я отошёл с ним метров на двадцать, скрывшись за сараем.

— Если что-то секретное, то лучше погоди, — сказал я, не успел он и рта раскрыть, — у ведьмаков усиленный слух. Не факт, конечно, что Геральт будет нас подслушивать, но исключать этого тоже нельзя.

Лейтенант хмыкнул.

— Кто он, этот ведьмак? — спросил Мустар. — Зачем он тебе нужен?

— О, подозреваешь появление нового человека в городских раскладах? — улыбнулся я. — Не стóит. Он вскоре покинет Новиград. Максимум — на некоторое время задержится, чтобы очистить от монстров канализацию. Если, конечно, договорится с Синдикатом.

— Ежели цену ломить не будет, то договорится, — ухмыльнулся лейтенант. — Значит, не имеешь на него планов? И церковь Вечного Огня тоже?

— Прошу, — сделал я рукой приглашающий жест, — если у тебя есть мысли, как использовать ведьмака, милости просим.

Мустар кивнул.

— Приходи в «Золотой Осетр», мы там часто собираемся. Парни год уже тебя не видели. А тут первый же выход — и сразу на дело.

— Не только парни, — хмыкнул я.

— Да неужто? — рассмеялся он. — Этель ещё не в курсе твоего возвращения?

— Сегодня узнает, это факт, — пожал я плечами. — Но сам я прибыл в город лишь вчера…

— Вчера? — фыркнул лейтенант. — И с ходу поймал оборотня, заполучив знакомство с охотником на чудовищ? Который вроде как «не будет учитываться в городских раскладах», но при этом займётся проблемой канализации, которая каждый год всё более остро напрягает Синдикат? Верю. Вот прям сразу! Что ты затеял, Амброз? Хочешь новых должников? Или… — он прищурился, — наконец-то надумал взять власть?

— Что ты, — отмахнулся я, — мне и так хорошо.

— Угу, бродячим жрецом, — протянул он. — Ладно, не моего умишка дело, но капитану я сообщу.

— Сэкономишь мне время.

На этом я распрощался с Китобоями и довольным Геральтом, который уже начал потрошить тушу волколака. Ведьмак послал какого-то мальчишку, за медяк, найти ему извозчика с телегой. Похоже, ещё до заката он получит свою награду, какая бы она ни была.

Я не стал его отвлекать. Скорее всего, ещё увидимся — если у него получится с канализацией. А ежели нет… увидимся в будущем. Уверен на все сто процентов, ведь и сам собираюсь использовать канон под свои нужды.

Взглянув на небо, а потом на солнце, я почесал лоб, сплюнул и направился домой. Точнее — в таверну. Пока в таверну. Потому что на сегодня я закончил. Хочется отдохнуть от этой временной петли. Просто расслабиться, посидев в бадье горячей воды, отскрести кожу, потом как следует перекусить и завалиться спать.

Да-а… здорово будет. А дела — потом. Завтра. Навестить Этель, разобраться с Хрустящими Черепами, Ублюдком и его Сердцеедами, Царрой, похотливым баронетом, своими одичавшими подручными, продажей фигурок, Ляшарелем, банком Вивальди, куда бы тоже надо заглянуть…

Насвистывая, я прошёлся по рыночной площади, прикупив пару мелочей, потом пирожков возле пекарни, потому что знал: до вечера в таверне будет лишь то, что осталось с вечера или утра. То есть не столь вкусное, как свежее. А свежее сготовят только к вечеру, когда будет наплыв посетителей.

Пройдя вдоль канала, от Пути Славы к Площади Иерарха, привычно срезал дорогу через переулки. Тут-то всё и произошло.

Тёмная фигура отделилась от стены, позволив мне заметить лишь едва уловимую тень. Острое лезвие ударило в спину, легко прорезало плащ, тонкую льняную рубаху и вонзилось в плоть — где-то в области печени.

Колени подогнулись, руки ослабли, тело сотрясла дрожь и одновременно жар. Рот беззвучно открылся, глаза широко распахнулись.

— Амброз! — услышал я сквозь вату, моментально наполнившую уши. — Нет! Как?! Почему ты не отбил?! Ты ведь всегда!..

Смутно знакомая фигура. Капюшон. Сильные руки. Попытки закрыть рану. Темнота.

Автоматическое откатывание времени заставило мир застыть. Я смачно выругался. Была использована глиняная фигурка, которую смастерил утром. Лимит — двенадцать часов. Прилично, да, но мне нечего изменять! И так уже всё прошло идеально, кроме… вот этого.

— А я её сорок минут лепил, — проворчал я, а потом вздохнул и уже более осмысленным взглядом уставился на своего убийцу, который с ходу показался мне знакомым. — Да ну на хрен, — прищурился я. — Если всё так…

Отмотав немного назад, я заметил, как фигура стремительно взобралась на каменный выступ, вплотную к стене двора-колодца, сквозь который я и держал путь. Точнее, шёл я даже не через двор, а мимо нескольких обшарпанных складов, где чистильщики каналов держали свой скарб.

— Этель, — осознал я и снова выругался. — Вот сучка! Сколько уже раз говорил, чтобы не вздумала «играть» с оружием!

Эта фишка началась ещё с нашего знакомства, четыре года назад. Тогда я показал, что как бы она ни старалась, как бы ни пыталась, она никогда не сумеет меня победить. С тех пор девушка время от времени пыталась меня подловить. Но раньше столь жёстко не поступала. Тц…

Попытка убийства или правда случайность? Ха-а… скорее глупость.

Впрочем, сам виноват. Надо было изначально жёстко поставить её на место, но нет — тянул, смеялся, подкалывал. Доигрался, одним словом.

— А ведь если бы я и правда так вот помер, то… что бы она сделала? — почесал я подбородок. — Сколь сильно винила бы себя? Депрессия? Стыд? Алкоголь? Фисштех? А потом прыжок с моста в воду в тяжёлом доспехе? Или взяла бы себя в руки и пережила?

Проверять это я, конечно, не буду. Хотя…

Ещё немного откатившись в прошлое, я заметил, что Этель уже некоторое время наблюдала за мной. Чего уж, я даже приметил, откуда она вышла — со стороны штаба Китобоев. Похоже, вернулась и узнала обо мне, после чего помчалась к Застенью и наткнулась на меня, идущего по дороге. А там в голове возник «гениальный план». М-да-а… Стоит его испортить? Нет-нет, всё будет куда интереснее!

— Заодно отобью желание маяться дурью, — фыркнул я.

В режиме «застывшего времени» я наблюдал, как Этель следила за моими похождениями и покупками почти полчаса. Я даже видел, как она облизывалась, когда я трескал пирожки. А потом, отследив путь, обогнала меня через дальний мост (через канал их было три) и затаилась в том закоулке.

— Хм, может, она думала, что я её заметил? — задумался я. — Но это всё равно не повод тыкать в меня острыми предметами в попытке на самом деле убить! Фу такой быть.

План в голове приобретал всё больше деталей, так что я решил откатиться в прошлое, но не на максимум, а к моменту смерти волколака. Как раз…

Спустя полчаса я вновь шёл по тому же самому пути. В этот раз я заметил Этель заранее, но не подал виду, изображая, что даже не догадываюсь о её присутствии. Таким же, как ранее, образом я зашёл в проулок и… сейчас!

Я шёл ровно по своим следам, вызубрив их в бесконечной отмотке туда и обратно практически наизусть. А потому отклонился ровно на последнем шаге. Отклонился самую-самую малость — так, чтобы всё прошло идеально!

В бок вошёл кинжал. Плащ и рубаху окрасило красным. Я упал на колени, открыв рот и широко распахнув глаза.

— Амброз! — воскликнула Этель. — Нет! Как?! Почему ты не отбил?! Ты ведь всегда!..

Она засуетилась, но в момент, когда попыталась содрать плащ и заткнуть рану, я ловко подсёк её ноги, заставив завалиться на землю, а потом молниеносно оказался сверху.

— Так-так-так, — прошептал я, упираясь носом чуть ли не ей в щеку, — кого я вижу? Презренная убийца задумала ограбить героя?

— Ты жив! — От шока и удивления из её серых глаз, обычно демонстрирующих лишь холод или насмешку, потекли слёзы. — Прости меня! Сильно ранила? Хотела напугать, думала, ты…

— Дурёха, — вздохнул я и поднялся на ноги, после чего продемонстрировал пробитый кинжалом бурдюк, в который я набрал немного крови оборотня, которая всё равно была бесполезна и нигде не применялась.

Несколько секунд она смотрел на меня, а потом на ёмкость, из которой я вылил остатки крови. Извилины Этель скрипели почти половину минуты, прежде чем дошли до мысли о постановке.

Постановке всего случившегося.

— Ты обманул меня! — тональность резко поменялась. Она вскочила на ноги и возмущённо уставилась на меня. — Ублюдок, я думала, что реально прибила тебя, Амброз! Я думала!..

— В этом и был смысл. Надеюсь, теперь, осознав, насколько я смертен, ты более не будешь пытаться меня убить? — спросил я, рассматривая девушку.

Почти не поменялась. Впрочем, этот стиль ей шёл. Короткие чёрные волосы, серые глаза, татуировка в виде цветочного орнамента на правой щеке. Хищное лицо. Худощавая и подтянутая, грудь — единица. Небольшая упругая задница-орешек. Дерзкая. Наглая. Красивая. Кажется несерьёзной, но это маска. Я изучил её вдоль и поперёк, а потому мог сказать это абсолютно точно и уверенно.

Хорошая мечница, делавшая ставку на ловкость, финты и увороты. Звёзд с неба не хватает, гениальностью тут и не пахнет, но обычного солдата-стражника зарежет без особых усилий. Компенсирует физическую слабость множеством грязных трюков, часть которых я показал ей, а часть — она мне.

— Кстати, я ведь пирожков для тебя купил…

***

— …целый год, Амброз, целый год, — Этель, абсолютно обнажённая, лежала на широкой каменной лавке, в то время как я массировал её плечи и спину. Масло, предоставленное банщиком, покоилось рядом. Периодически я капал его себе на ладони, а потом продолжал разминать девушку, урчащую, словно большая кошка.

Мы были в новиградских банях, в Серебряном Городе. Весьма «цивильном» элитном заведении, куда пускали далеко не всех и не всегда. Тут мало иметь желание помыться — это можно организовать и в куда более дешёвом и простом месте. Нет, здесь нужно ещё и заплатить неплохую сумму в кронах (в пересчёте — пять серебряных на человека), а также приложить руку к шару-определителю: магическая проверка на несколько распространённых кожных болезней.

Прокажённым, конечно же, дверь была закрыта.

Здесь имелись общие и частные бассейны, парилки, сауны, зоны отдыха… Целый, я бы сказал, комплекс. И мы сняли тут отдельную ложу - только для себя.

— И всего два письма, — продолжала Этель. — К тому же без каких-либо подробностей.

— Я надеялся компенсировать это подарком, — пальцы прошлись вдоль её позвоночника, заставив девушку выгнуться. — А письмо кто угодно мог прочесть, приходилось осторожничать.

Несмотря на постоянные тренировки (а может, благодаря им?) и профессию бойца, её кожа была удивительно нежной и гладкой. Я не знаю, кто получал от массажа больше удовольствия. Всё-таки ласкать партнёршу в такие моменты… м-м… Замечательная прелюдия!

— Подарок был хорош, — благосклонно кивнула она. — А с письмами… ты, как обычно, наводишь тень на плетень.

— Типа того, — хохотнул я, а потом наклонился и поцеловал брюнетку в шею.

— Мр-м… — довольно улыбнулась она. — Боже, Амброз, как я скучала. Сама не заметила, как привыкла ко всему этому… уюту, который ты умудрился организовать. Вечерние прогулки, какие-то постоянные мероприятия и выступления, совместная готовка или покупки, чтение вслух…

Романтика, которой так не хватает местным!

— И секс, — дополнил я, вызвав хитрый смешок.

— И его, — мурлыкнула Этель. — Столько нового…

Будучи человеком современных нравов, я не желал сталкиваться с ограничениями, которые породило местное общество в плане «так не положено» или «так не принято». По мне, если хочется и если подобное не доставляет партнёру страданий, то можно всё. И я делал это «всё», постепенно подбивая девушку на самые смелые (по её меркам) эксперименты. Например, секс будучи связанной и с закрытыми глазами. А уж с каким удивлением и даже шоком она отреагировала на банальнейший куни… Это воспоминание о «первом разе» до сих пор меня веселит!

— Мне тоже не хватало… — на мгновение задумался я, — нас.

— Расскажи, как всё прошло? — Этель лежала с закрытыми глазами, а она и правда была похоже на кошку — не теряла осторожности с теми, кому не доверяла. Всегда присматривала сквозь полуприщуренные веки. Доверие в профессии наёмника — роскошь. Но у меня оно было.

— Только после того, как поведаешь, откуда этот шрам, — я провёл пальцами по шву, успевшему побледнеть и стать почти незаметным.

— Удар саблей, — скривилась она. — По касательной прошёл, но всё равно зашивали. Каспер сказал, будет незаметно. Он ещё и магии своей немного добавил — сколько мог позволить.

— Почти не видно, — согласился я. — Однако я помню тебя всю и полностью. До мелочей. До последней родинки.

— Я уже забыла, каково это… — поёрзала девушка.

На лавку было наброшено толстое полотенце, чтобы твёрдый камень не врезался в мягкие (иногда даже слишком, ибо посещали бани самые разные слои общества) и не очень тела. Наклонившись снова, я легонько куснул её за ухо, вызвав очередной смешок.

— Каково что?

— Чувствовать это… Заботу, — вздохнула Этель. — Знаешь, я… боялась, что ты не вернёшься. Или что сойдёшься с кем-то ещё. С какой-нибудь сучкой, которая будет моложе и красивее меня. Может, чародейкой…

Она развернулась, серьёзно на меня посмотрев. Мягко улыбнувшись, я склонился ниже, поцеловав девушку, а потом добавил ещё масла на руки. Ладони переместились к небольшой аккуратной груди, оглаживая её широкими «мазками», то и дело задевая соски, цвет которых был столь бледным, что они почти не выделялись на фоне кожи.

Щёки Этель уже успели порозоветь, а тело то и дело непроизвольно изгибалось, надеясь продлить ласку.

Знания из эпохи далёкого будущего и вполне успешный опыт прошлой жизни отлично помогали в этом вопросе. Я знал, что называется, «общие» эрогенные зоны, чем уже весьма солидно выделялся. Кроме того, за время нашего знакомства - как обычного, так и горизонтального - успел выучить наиболее чувствительные места своей партнёрши. И сейчас «атака» шла именно по этим направлениям.

Очередные приёмы, которые вводили её в ступор своей простотой и действенностью.

— Я всегда возвращаюсь, Этель, — упёрся я лбом в её лоб. Новый поцелуй. Более жадный, требовательный.

Руки брюнетки обхватили мою шею, она подалась вперёд, а я уселся рядом — ширина каменной скамьи свободно позволяла это. За ней исходил паром небольшой бассейн «для парочек» — всего полтора метра глубиной и три шириной. Туда мы переместимся немного позже.

Скользкое от масла тело извивалось в моих руках. Поцелуй так и не разорвался — он обернулся тем, что Этель переместилась на мои колени, а потом ухватилась рукой за член. Как и она, я был обнажён.

— Я ждала этого целый год, Амброз… — прошептала она, а потом направила его внутрь себя и прикрыла глаза. Тихий стон сорвался с алых губ. Раскрасневшееся лицо упёрлось мне в шею. Я ощутил язык, который коснулся кожи и неспешно прошёлся от уха до ключицы.

Она стала раскованнее. Это приятно. Поначалу девушка лежала, что называется, «брёвнышком». Тут подобное норма. Почти никто не говорит на «табуированные» темы. Мало кто имеет должный опыт, ведь разнообразию просто неоткуда взяться! Интернета нет, откровенных журналов тоже, а незнание банальной женской (и мужской) анатомии приводит к тому, что даже сами девушки не всегда осознают, где надо «гладить и жать», чтобы стало хорошо!

Конечно, есть и исключения. Например, те самые чародейки, которых упомянула Этель. Эти женщины, живущие зачастую сотни лет, отлично понимают, чего и как хотят. Но эти дамы отличались, во-первых, образованием, а во-вторых - имели чрезмерно богатую практику, так что познали всё на опыте.

«Аристократическое бытие есть бытие высшее, неоспоримое. Каждый из нас рождён для осуществления верховной цели — примером своим вести народ к совершенству, о котором кметы, эти низшие существа, забывают в бесконечном круговороте войн и служения. Лишь уделив подобающее внимание удовлетворению физических, умственных и духовных потребностей, аристократ способен сполна отдаться тому, для чего сотворён — страстям созидания, будь то изящные искусства, сочинительство, правление государством и иные, более тонкие отправления искушённого сознания. Страсть его есть и добродетель, и высшее благо.

Аристократу дóлжно удовлетворять свои потребности любым доступным ему способом. Ничто так не возбуждает утомлённый ум, как изысканное вино, хорошая порка или плотские утехи с женщинами, мужчинами и даже эльфами. В порыве страсти аристократ волен даже запытать или изувечить предмет своего желания. Если жрецам такое не по нраву, покайтесь, искупите вину золотом и простите узость их мысли, ибо только аристократу дано понять, что деяния его служат великой цели.

Если же аристократ каким-то образом умышленно ограничивает собственные желания и не раскрывает свои возможности высшего по природе существа, то чем отличен он от пыли под ногами, от безмозглого животного или грубой, лживой бесполезной черни? Такой самозванец — мучительный позор для нашего общества, а посему долг истинного аристократа — направить заплутавшего на верный путь или растоптать его презренную жизнь, как с удовольствием прихлопываем мы надоедливого жука сапогом».

Аэлетий Инвоген, «Бытие».

***

К счастью или сожалению, Этель не была чародейкой. Речь шла именно что об обычной представительнице местного общества. Очень приятной для меня представительнице!

Двумя руками прижимая к себе Этель, я плавно двинулся вперёд — одними ягодицами. Ладони блуждали по нежной, покрытой маслом спине, ощупывая такое знакомое тело.

— Я тоже соскучился, милая моя…

Всё произошло слишком быстро. Мы оба неслись к вершине удовольствия, как опаздывающий гонец со сверхсрочным донесением к главнокомандующему армией в решающем бою. Не прошло и десяти минут сравнительно медленных телодвижений, как я ощутил сокращения её мышц. Ногти Этель на миг впились в мои плечи, но черту не переходили — никаких кровавых царапин на всю спину. Бёдра девушки начали подрагивать, ноги обвились вокруг моей талии, сжимая изо всех сил. Она напряглась и закатила глаза, широко распахнув рот в беззвучном крике удовольствия.

Подобная картина не могла оставить меня равнодушным. Едва успев вытащить, я кончил ей на живот.

Тяжело дыша, мы целовались на скамье, ощущая, что совершенно не насытились. Так… разогрелись. Всего лишь «первый акт», самое начало.

Лаская друг друга, переместились в горячий бассейн, откуда я позвонил в колокольчик, после чего молчаливый слуга получил задание, быстро притащив поднос фруктов и вина.

— Значит, рассказать тебе, как прошло моё путешествие? — Я хотел сесть напротив Этель и дать телам немного отдыха, но она тут же перебралась мне под бок, устроившись рядом и положив голову на моё плечо. Довольная улыбка не сходила с её губ.

— Каингорн — всё, что я знаю, — сказала девушка и потёрлась грудью. Твёрдые соски приятно щекотали кожу, а горячая вода и вино максимально расслабляли. Поглаживая её бёдра, я углубился в рассказ, вспоминая, как добирался до соседнего королевства, как дошёл до столицы и через скольких людей прошёл. Были тут и кметы, заигравшиеся в «серьёзных бандитов», и низушки-наркоторговцы (грёбаный фисштех!), и стайка накеров (что-то типа примитивных местных гоблинов, только более тупых и агрессивных).

Я не рассказывал детально, частенько пропуская солидные куски, но был достаточно подробен, останавливаясь на тех местах, которые могли бы вызвать интерес. Этель доверчиво сопела мне в шею, и изредка мне казалось, что девушка задремала, однако я не прерывался — не желал её будить или отвлекать.

Спустя полчаса стало понятно — не спит. Руки красавицы стали всё смелее блуждать по моему телу, отчего ситуация закончилась весьма очевидно, только продержались сейчас мы оба подольше.

Выбравшись из бассейна, переместились в сауну — тоже полностью нашу. Здесь уже настала моя пора улечься на деревянную скамью, успевшую впитать в себя жар заранее натопленной печки. Девушка использовала веник, пройдясь по всему моему телу — от макушки до пяток.

Теперь наступила очередь Этель рассказывать. Она поведала про парочку интересных приключений роты, когда они ловили контрабандистов со Скеллиге, которые перевозили свой товар морем, пользуясь ресурсами Теней Прилива, о чём сама банда даже не догадывалась.

— Там и получила тот шрам, — добавила она. — Столкнулась с одним уродом из этих пиратов.

Ещё была погоня за «шпионом», коим оказался самый настоящий князь, решивший посетить Новиград инкогнито — вот все они «повеселились» под конец! Благо, ситуация решилась без крови, а аристократ, получивший синяк под глаз, под конец даже посмеялся над глупостью всего произошедшего. Ну и, конечно же, Этель поведала мне слухи. О, слухов и историй, произошедших в городе, была целая уйма! Их было невозможно переслушать и узнать все, а потому мне поведали лишь самые-самые, но и этого хватило почти на всю ночь.

Домой направились под утро. Домой, не в таверну…

***

— Опасное местечко ты выбрал, Амброз, — Юстин стукнул кружкой по оплёванному столу. — Корчма «Нигде» заиграла новыми красками, когда Обрезки подмяли Сердцееды.

— Да неужто? И что они тут забыли? — притворно спросил я.

— А то ты не знаешь, — хмыкнул он и сделал ещё глоток. — Погодь минутку, мне, кажется, надо отлить.

— Кажется? — ехидно уточнил я.

— Иди ты, — отмахнулся он.

— Место не изменилось? За углом?

— Там уже плесень одна, — бросил Юстин и поднялся на ноги, быстро скрывшись за дверьми таверны.

Я остался один. Эх… впрочем, рабочий день требовал этого. Я ведь уже решил для себя, что сильно много отдыхать и развлекаться не буду. К обеду уютный домик Этель (хотя правильнее будет сказать — «наш домик»), который мы совместно обставляли полтора года назад, покинуло сразу двое. Девушка направилась к своим, которые наверняка не будут ставить ей в упрёк «прогул по уважительной причине» (всяко более уважительной, чем привычное для наёмников похмелье), а я — решать собственные задачи. В первую очередь те, которые поручил Ляшарель. Ну и остальные, по ходу, надо будет не забыть. Раз уж взялся помочь, то глупо поворачивать назад.

— Что, бросила тебя твоя подружка? — со смешком повернулся ко мне здоровый лоб, сидящий с дружками через два столика. — Не сошлись характерами?

— Ага, — беспечно произнёс я. — А как ваша крепкая и тесная компания?

— Не жалуемся, — нахмурился он.

Мне всегда нравилось, как реагировали такие типы, когда начинаешь развивать их же собственную тему, перекидывая шуточку на «чужое поле». Больше половины напрягаются, интуитивно чувствуя подвох. А он ведь и правда есть!

— В гвинт, смотрю, играете? — закинул я ногу на ногу. — Ещё одного игрока примете?

Здоровяк почесал щетину. Его план, очевидно, дал трещину.

— Со святошами не играем, — подсказал ему товарищ, демонстрируя кривые зубы, коих был ощутимый некомплект. — А то проповедями заманают.

Его голос скрипел как несмазанное колесо, а рябая морда отдавала какой-то дебильцой.

— Конечно, гвинт ведь искусство, а не простое перебрасывание костей, — делано согласился я. — Тут надо карты считать, а с этим не каждый справится. Ежели так, то мне и правда стоит отказаться от игры. Не хочу оставлять вас без последнего медяка в кармане.

— Ах ты приблуда! — рявкнул третий. — Думаешь, сан и мантия спасут тебя?!

— Не, — ухмыльнулся я. — В гвинте они не играют ключевой роли. Но можешь проверить.

— А давай, — оскалился четвёртый, сверкая густыми чёрными усами. — Посмотрим, как юнец ответит за свои слова.

Я пересел к ним как раз в момент возвращения Юстина.

— На один раунд, — махнул я ему рукой. — Закажи пока к пиву что-то более существенное.

— Если здесь есть хоть что-то существенное, — затравленно огляделся он, а потом поплёлся в сторону корчмаря, хмуро вперившего в него свои зенки.

Между тем рябой дурачок, хвастаясь гнилозубой улыбкой дауна, довольно ловко смешал карты, начав новый раунд — уже на пятерых.

Гвинт напоминал помесь «дурака» и «покера», где каждая карта имела некий ранг силы. Раздающий, что ясно из названия, раздавал игрокам, попутно собирая «стол», куда шли карты с общим эффектом, способным усилить или ослабить какие-то другие, уже имеющиеся в руке.

Необходимо было сбрасывать ненужное, попутно «бросая вызов» какому-либо оппоненту. Имелись правила вызова, ограничения и иные тонкости, которые лучше всего понимались непосредственно в самой игре, лишь создавая ощущение сложности — недаром ведь каждый крестьянин мог достичь в гвинте немалого мастерства?

У меня имелось несколько бумажных фигурок, которые я сделал утром, во время завтрака с Этель, и держал специально для подобных случаев. Разумеется, каких-либо денег заработать я здесь не надеялся (играли на медяки), но рассчитывал узнать слухи, ради чего вообще попёрся по тавернам, вытащив сюда своего осведомителя.

И местные меня не разочаровали, продолжив ранее прерванный разговор.

— Так вот, — прогундел кмет, голова которого была прикрыта замызганным клобуком, — говорю вам, дочку Фольтеста, короля Темерии, боги прокляли за блуд отцовский. Теперь в монстра превращается.

— Иди ты, — отмахнулся здоровый лоб.

— Правда! Как Визимир ему войну объявил, так слухи начали ходить. То бишь они и раньше ходили, да я внимания не обращал. А теперь прям отовсюду слышу, а значит, всё так и есть.

— А разве принцесса не только что родилась? — вклинился я в разговор, заработав подозрительный взгляд. Однако желание потрепаться перевесило.

— Не, несколько лет уже прошло, — буркнул мужик и сбросил карту. — Просто тему никто особо не поднимал, говорю же. Где Редания, а где Темерия?

— Соседи, — усмехнулся я.

— Я вот давно об этом слышал, — хмыкнул рябой гнилозуб. — Про рождение прóклятой, в смысле.

Каждый раз, когда он говорил, я невольно задерживал дыхание. Пока помогало.

— Все слышали, — покрутил я рукой. — Из тех, у кого уши есть.

— Ежели хер туда не вбит! — заржал здоровяк.

— О том, что Фольтест сестру свою трахал, отчего выродок родился, и правда всем известно. — Клобук «бросил вызов» своему соседу, после чего они разменялись картами. — А вот про то, что он её как законную захотел объявить — уже куда меньше.

— Да ну, не может же он таким тупым быть! — усач удивлённо распахнул рот. Зубов не хватало.

— Выродка — да наследником? Брешут, — отмахнулся рябой.

— Да чтоб я провалился! — хлопнул клобук рукой по столешнице.

— Так и что, уважаемый, монстр-то откуда? — посмотрел я на свою комбинацию и на усиливающие карты стола. Хм… если выпадет ещё хотя бы одна подходящая, то у меня будет… средненько. Если не выпадет — можно сразу пасовать.

— Так благородные жеж! Хули им ещё делать? Как ентот… плод исеста…

— Инцеста, — подсказал я.

— Во, да. Исеста. Короче, как эта мерзость людьми править будет?!

— Правильно Визимир решил Вызиму брать, — фыркнул лоб, а потом отбросил карты, бессловесно пасуя.

— А монстр-то откуда? — повторил усач мой вопрос и подвинул к центру ещё пару медяков. Я поддержал ставку, как и остальные, кроме пасанувшего лба.

— Говорю же, боги прокляли! — клобук едва не подскочил на ноги. — В упыря превращается!

Кметы переглянулись и заухмылялись. Потом рябой, сидевший на раздаче, вытащил карту и добавил к общему столу.

— Погодная, — озвучил он очевидное.

Моя комбинация окончательно улетела в трубу. М-да… ну и хер с ней. Попробую продолжить. «Бросить вызов» мне это не помешает, а там, быть может, блеф заставит соперников спасовать.

— Фольтест-то чего предпринял по этому поводу? Ничего не известно? — поинтересовался я.

— Ни хера, — фыркнул крестьянин. — Говорят, похоронили её, значится…

— А разве не принц? — внезапно поинтересовался усач. — Принц ведь родился, разве нет?

— Принцесса, — скудоумная улыбка рябого отдавала чем-то блаженным. — Никогда я не слышал ни про какого принца. Разве что ещё одного ублюдка нагулял?

— Вестимо… ай, тьфу, всё едино.

«Бросив вызов» усачу, я отправил ему карту монстра — гуля. Он отбил её картой баллисты. Оп-па… чего это? Поменьше не было? Может, не такая уж и плохая у меня комбинация?..

— Пентюх этот Темерский — когда упырица из могилы вылезла, запретил её трогать, а потом людишек стал гонять. Кормить, значится, — добавил клобук.

Я кивнул и поднял ставку.

— Тьфу, срамота одна, — пробормотал усач, говоря то ли про свои карты, то ли про политическую обстановку.

— Это же чего, она и на трон взойдёт? — задумался рябой.

— Да не может… — буркнул лоб.

Повышение поддержали. Тц… похоже, придётся вскрываться.

— Так говорят же — законное дитя, — добавил я дровишек в этот разговор.

— Это Фольтест так говорит! — клобук скривил морду. — А по правде — не сходится. Иначе зачем богам самолично пакости творить, а?

— Если всё так, то народ взбунтуется! — возмутился усатый.

— Что-то ты не спешишь бунтовать, — хмыкнул здоровяк.

— Я-то чего? — удивился усатый.

Моя комбинация оказалась полнейшей лажей. Жаль…

— А вон, правитель у нас пошлины задирает.

— Это ерунда. Главное, чтобы монстров не плодил. Вот тогда уже и надо будет думать…

Немного подумав, я решил не возвращаться в прошлое. Проигрыш — десяток медяков. Плевать на них. Бумага дороже стоит. Вместо этого махнув рукой кметам, даже не заметившим моего ухода — так были поглощены спором, — вернулся к Юстину. Тому уже доставили заказ — жаркое из свинины с луком и грибами, на вид даже свежее и горячее.

— Ну, стоило оно того? — приподнял он бровь.

Я хмыкнул.

— Скажем так: это оказалось не лишним.

— Завидую я твоему самообладанию, — оглянулся Юстин. — Я вот не могу так.

Подцепив на двузубую вилку кусок мяса, я оглядел своего информатора. Настало время серьёзного разговора.

Юстин был моим «вечным осведомителем». Это та категория людей, к которым я периодически обращался за разной мелочью, даже оплачивая её, а вот о чём-то серьёзном не просил, хоть изредка и упоминал о такой возможности. Зато когда наступал момент и разговор заходил о серьёзном, то… возвращался в прошлое сразу, как узнавал сведения, — чтобы рыбка с крючка не слетела. Всё-таки, растрепав нечто важное, Юстин мало того что имел все шансы просто исчезнуть, так ещё и собственный страх подталкивал его быть осторожнее и рассказывать действительно «горячую» информацию лишь за хорошую сумму золотом. А я не желал добровольно расставаться с такими деньгами. Проще было узнать, всё что нужно, а потом откатиться во времени.

Жаль, что постоянно так делать было нельзя. Время течёт, всё меняется. Если я буду постоянно откатываться в прошлое, то в реальности Юстин будет считать, что мы даже не встречались. Следовательно, рано или поздно просто забудет о моём существовании. Оно мне надо?

Приходится «подкармливать»…

— А что ты можешь? — принялся я за свинину.

— Что я могу?

— Сам сказал: «Завидую я твоему самообладанию. Я вот не могу так». А что ты тогда можешь? Не думал, например, в армию записаться?

— Ты что, Амброз! Ради ста серебряных? А потом трёх золотых в конце? Сколько вообще до этого конца доживут! — Он сплюнул прямо на пол, а потом, секунду подумав, дополнил: — Не, меня и тут всё устраивает. Покуда на Реданию кто войной не пойдёт, я и не почешусь.

— Стало быть, патриот? — улыбнулся я.

— Ну а как иначе? — вытянулся Юстин. — Новиград хоть и отдельно ото всех, а всё же в Редании находится. Так что и я тут, поблизости, выходит.

Отпив немного разбавленной мочи, которую в «Нигде» называли пивом, я поморщился, а потом огляделся. Несколько новых человек успели зайти, несколько — выйти. Никого подозрительного, примечательного или знакомого.

— Ладно, потрепались и хватит. Меня, Юстин, кое-что интересует…

— Тебя или Секретную Службу? — перебил он меня, снизив громкость до театрального шёпота.

— А вот это, друг мой, тебе знать не положено. Смекаешь?

Мужчина молниеносно закивал — так лихо, что я забеспокоился за его шейные позвонки.

— Хрустящие Черепа — слыхал про таких? — издали начал я.

— Вторая новость, после Сердцеедов, — хмыкнул Юстин, продолжая говорить шёпотом. — Хотя я готов был биться об заклад, что ты про Ублюдка начнёшь выспрашивать.

— У тебя есть что сказать о нём? — поднял я бровь. — Пока он меня не волнует, — соврал я, — но в перспективе… тоже интересен. Однако вначале Черепа.

— И Нориф Напьер? — уточнил он. — Сразу говори, чародея в свой расклад вводишь или нет — от этого цена ой как зависит.

— Что, такая важная птица?

— Все колдуны — важные птицы, — поморщился Юстин. — Иначе не стал бы уточнять про отдельную плату.

— Ну давай, молви, — приготовился я слушать. — Что говорят об этом Напьере и Черепах? А там, если время останется, и Сердцеедов обсудим.

— Ну давай, молви, — сыто ухмыльнулся я. — Что говорят об этом «Геральте из Ривии»?

Про Черепов и Сердцеедов я уже узнал всё, что хотел, однако не спешил прерываться, вместо этого откатившись во времени к началу разговора с осведомителем. За новости про колдуна Напьера и главу Сердцеедов, Ублюдка, Юстин взял десять золотых. Огромная сумма. Но он знал, что я знаю, что он не стал бы завышать цену… слишком сильно. А потому я без разговоров выложил деньги. Точнее — написал вексель. В Новиграде это в ходу, правда обычно у купцов и знати. Ведь не будет уважаемый человек таскать с собой мешки золота?

Вообще для крупных сделок зачастую использовали драгоценные камни, но те тоже не всегда были под рукой. Вместо этого предпочитали писать вексели, по которым банк, где сей индивид хранил средства, без всяких вопросов предоставлял указанную сумму.

Правда, вексели обычно принимали лишь у уважаемых людей с репутацией, ибо быстро и с ходу проверить, есть ли на счету деньги, получалось не всегда. Благо, касательно меня вопросов не имелось. Юстин знал про мой счёт (хоть и не знал про сумму) в банке Вивальди, а потому поведал много интересного.

Нориф Напьер был весьма необычным человеком, даже по меркам волшебной братии. Ведь что обычно делал уверенный в себе колдун, в должной мере освоивший магическую науку? Помаленьку ковырял её дальше — это да, но так делали почти все. Обучаться новому волшебники любили, но вот в качестве основной своей деятельности выбирали нечто, что могло бы принести им деньги для безбедной жизни, а затем приезжали в какой-то город (иногда деревни, но туда в основном шли слабосилки, ибо людей меньше, а проблем больше), где и оседали, занимаясь своей деятельностью — медициной, например. Или магическим ремонтом домов, стен и дорог. Алхимией: всяческие целебные или косметические мази уходили по баснословным ценам. Профессиональной логистикой, открывая порталы для целых купеческих караванов или иных богатых людей.

Способов более чем достойно зарабатывать, как уже понятно, у колдунов была уйма. К тому же к чародею традиционно приходили, если возникала нестандартная проблема: эпидемия, монстры или «какая-то чертовщина».

Напьер же оказался оригиналом. В народе поговаривали, что это не он присоединился к Хрустящим Черепам, а они к нему. То есть все принципы и правила сформировал сам волшебник.

Но зачем? В чём ему выгода организовывать банду натуральных отморозков, которые не имеют никаких границ или сдерживающих факторов? Он что, хочет, чтобы их побыстрее прибили, да и его заодно тоже?

— Говорят, он носит чужое лицо, — шептал Юстин. — Ну и имя, само собой. Вроде как банда ему нужна, чтобы провести какой-то магический эксперимент, потому и организовал её в Новиграде. Дескать, здесь Черепов быстро поймают и прикончат, а он, весь такой неуловимый, растворится в воздухе, собрав нужную информацию.

— Что Напьер умеет? — нахмурился я. — На чём специализируется?

— Вот тут не скажу, — повинился он. — Никакого понятия. Но маг матёрый. Может и молнией приложить, и в жабу превратить. Вроде ещё раны лечит, но про это поговаривали вскользь, так что гарантии…

— Какие гарантии, Юстин? — закатил я глаза. — Из твоей болтовни всегда половина, если не больше, оказывалась пустопорожним трёпом, крестьянскими байками, которые девки травят у реки во время стирки. А я за это полноценное серебро даю. Или золото, как сейчас.

— Так ты же сам у меня всякую ерунду спрашиваешь, — надулся мужчина. — Но разве в серьёзных вопросах я тебя подводил?

— Этот может быть первым, Юстин, — вздохнул я. — И как бы не последним, потому что если меня прикончат — наше сотрудничество закончится. А если я чудом выживу, то прикончу уже тебя, после чего, представь себе, наше сотрудничество тоже закончится.

— Тьфу на тебя, Амброз, я ведь от чисто сердца!

— И десять золотых… Ох, ладно, продолжай уже.

С его слов я узнал места, где чаще всего видели мага, узнал, с кем из горожан он общался, а кого убил. Список довольно внушительный, притом что Юстин не мог знать вообще всего.

— Куча информации, а стража бездействует? — выгнул я бровь. — Слышал, Овидиус Гербер сражался с Напьером, но без толку.

— Только он и дрался, да силёнок не хватило. А кого ещё прикажешь в охоту на колдуна брать? — фыркнул Юстин. — Тем более с бандой отморозков? Ладно бы ещё одиночкой был — подловили бы. А так Напьер всегда ходит в компании.

— Которая даст ему время создать чары, — кивнул я. — Ну да, тяжко. Но всё же? Неужто у Новиграда нет способа решить проблему?

— Как я понял, — пожевал он губы, — на эти «шалости» пока что закрывают глаза. Вроде как никто из важных людей не помер, поэтому всё спустили на тормозах. Синдикату не до этой ерунды, у них вопрос войны с Темерией сейчас стоит. Визимир обещал по золотому за каждого добровольца, так что те хотят тысяч пять согнать, не меньше.

Я присвистнул. Даже поделив на всех участников и прикинув небедственное положение городской верхушки, выходила очень серьёзная сумма. И это вот его «не меньше» ясно давало понять — будет больше.

Также я узнал кое-что и про самих Черепов. Эти наследить успели куда серьёзнее. Были известны места, где банда собиралась, известна территория, которую они кошмарили, известно, что хорошо изучили канализацию, зная, куда бежать, если их попытаются прижать.

— Ориентируются там, как жабы в болоте, — выругался Юстин. — Несмотря на то, что каждый в отдельности туп как пробка, умудряются выработать план налёта таким образом, чтобы шмыгнуть в канализацию до прихода стражи. Или ребят из Синдиката. Говорят, сама Гудрун Бьорнсдоттир дала добро на их ликвидацию, однако же, как видишь, толку оказалось мало.

Гудрун возглавляла Тени Прилива, самую сильную криминальную группировку города.

— У них территории весьма далеко друг от друга, — прикинул я. — Логично, что за зад ухватить никак не получается. Скеллигские пираты не рискуют совсем уж нагло бродить по чужим районам.

— И колдуна своего у Теней нет, — поддакнул мой собеседник. — Вестимо, что без прикрытия туго идёт.

— Ну, в Новиграде чародеев наберётся не меньше десятка, — задумался я. — Не считая алхимиков, многие из которых тоже маги не из последних.

— Яков Кухерт из Синдиката точно скрутил бы Напьера в бараний рог, — хмыкнул Юстин. — Но где это видано — главному алхимику лично бегать по вонючей канализации?

— Сравнил, конечно, — улыбнулся я.

Получив сведения о Черепах и своём непосредственном поручении — не так много, как я надеялся, но хватит, чтобы начать копать, — принялся за Сердцеедов и Ублюдка. Новую силу города, лезущую в большую политику.

Тут Юстин владел куда бóльшим объёмом информации.

Алонсо Вилли по прозвищу «Ублюдок» являлся серьёзным криминальным авторитетом из Третогора (столицы Редании) и руководителем одной из самых опасных ныне банд Новиграда — Сердцеедов. Безжалостный человек с садистскими наклонностями, который, не успев появиться в городе, уже взял часть его верхушки за горло.

— Говорят, он имеет связи в гильдии алхимиков и знает нескольких чародеев, — шептал Юстин, заставляя наклоняться чуть ли не через весь стол. Если бы я не знал, что собираюсь откатываться, то ни за что не стал бы так делать! Это ведь фактически расписаться, что мы тут о чём-то секретничаем. — Кроме Обрезков, успел подмять под себя парочку борделей Площади Иерарха. Бойцовые арены, конечно же, тоже. Но они всегда находились в Обрезках, не считая тех, которые в доках, но там Тени и Златорубы — слишком тесно для Сердцеедов. Нет, Ублюдок активничает тут. Вроде как ведёт негласную войну с Королём Нищих и его Невидимыми, но конкретно сказать не могу. Сам не знаю, больно мутно всё, словно в дерьме плаваю.

— Я слышал, Алонсо является ценителем искусства? — слабо улыбнулся я.

— Хочешь ему свои фигурки толкнуть? — захихикал Юстин. — Я бы посмотрел на это. Но только со стороны и так, чтобы меня никто не увидел. Боюсь, в ином случае может случиться неприятность.

— Откуда такая эффективность? — спросил я. — Только появился, а уже развил такую активность. Причём не занимаясь тотальным истреблением всего и вся, ведь иначе его стёрли бы в порошок, несмотря на все связи. Это не Черепа, которые прячутся в канализации, прикрываясь колдуном. Это полноценная серьёзная структура, которая нацелена на зарабатывание денег и власть над городом. И она не может просто спрятаться от своих противников.

— Откуда, спрашиваешь? — он невесело хмыкнул. — Интеллект, капелька удачи, нужные знакомства и много-много золота, Амброз, вот и весь ответ. Ублюдок носит такое прозвище не просто так. Он играет грязно. Очень грязно. Похищаются дети и жёны, которым рубят конечности. Стража и инквизиция засыпается деньгами, лишь бы закрывали глаза, чародеям и колдунам приносят «анонимные подарки», причём из тех, которые и правда нужны им: редкие ингредиенты, дорогие предметы искусства, информация о недругах… Взамен Вилли дают карт-бланш, позволяя чуть ли не открыто продавать фисштех и силой забирать эльфок с улиц, забивая ими свои бордели. Бедняжек опаивают наркотой, постоянно бьют и насилуют. Зато, как говорят, это отлично помогает им «выполнять свои обязанности».

Я присвистнул.

— И остальные это проглотили? Ах да, подкуп…

— Именно, — кивнул Юстин. — Сердцееды показали, что, в отличие от Черепов, они продуманно жестоки. Любого, кто задерживает плату или не выплачивает вовремя долги, ждёт физическое наказание, причём не банальное избиение, как поступили бы те же Златорубы и Тени Приливов, о нет. Это всегда отрубание части тела. Иногда — пальца, иногда — уха или носа. Кому-то могут вырвать глаз или язык.

Поморщившись, я кивнул, побуждая его продолжать.

— При таком подходе к делу все, кто работает на территории Обрезков, сидят тише воды ниже травы. Они готовы воровать, побираться и продавать себя, лишь бы своевременно выплачивать дань. Также неимоверная жестокость привлекает разный сброд. У банды нет отбоя от желающих вступить, а потому всегда найдутся те, кто бросится в бой, если возникнет нужда.

Задумчиво хмыкнув, я признал, что сведений достаточно. Теперь понятно, почему Тесак был столь настойчив. Он, как и остальные, хочет смерти Ублюдка. Аха-ха-ха! Алонсо ввёл новые правила игры, сделав обстановку в Новиграде чуточку более напряжённой!

Стоит ли мне помочь в деле уничтожения Сердцеедов? Потому что я могу это сделать. Даже сейчас, прямо в этот самый момент, я могу просто встать и направиться к Вилли в гости, попытавшись его убить. Скорее всего, это у меня не получится, но я вернусь в прошлое, зная чуточку больше. Потом снова и снова… до тех пор, пока не сделаю всё идеально.

Это — моя сила, остановить которую на его уровне будет невозможно. Минусы, впрочем, тоже есть. Первое: это слишком тупо. Работать в лоб, словно идиот, — это создать самому себе кучу проблем. Я не желаю становиться «непобедимым танком», который расшибает всякое препятствие на пути грубой силой. Второе: последствия. Если я буду неаккуратен, то останутся свидетели. Чем мне будет грозить убийство Ублюдка? Не знаю и знать не хочу. Третье: выгода. В чём она? Лично моя? Тесак попросил? А что он мне за это обещал? Хер в масле. Нет, даже без масла.

К тому же я помню, что в далёком будущем, когда банду возглавит уже сын Алонсо, Ублюдок-младший, он сыграет свою роль в помощи «супердевочке», спасительнице мира и канона, Цири. Какую именно? Тут уже сложнее… Детали, к сожалению, ускользают из памяти, больно давно я проходил ту игрушку. А я уже в этом мире целых двадцать лет, что говорить о прошлом?!

В общем, обдумать следовало всё очень тщательно, я не мог позволить себе ошибиться, потому что хоть и владел, казалось, уникальной и нереально могучей силой, но она не могла решить абсолютно все мои проблемы. У неё были лимиты. Я не смогу вернуться в прошлое на слишком уж большой срок. Время не позволит мне этого. Во всяком случае, пока…

Использовав бумажную фигурку цапли, я вернулся на два часа назад, ровно к моменту, когда мы с Юстином приступили к серьёзному разговору. И ощутил голод. Тц… в этом минус моей сверхсилы. Тело возвращалось в прошлое полноценно. Все ощущения, которые я испытывал в тот или иной момент времени, снова наседали на меня. И опять предо мной свинина с грибами и луком. А уже, сука, не хочется. Имею в виду — именно её. Подсознание утверждает, что я этим блюдом «насытился», а желудок требовал себя чем-то набить.

Подавив вздох, подцепил прожаренный кусочек. Помню, ты был вкусным… а вон тот, поодаль, с хрящом. Хрящи я не люблю, так что есть тебя не буду.

При повторе разговор у нас пошёл совершенно иной. И коснулся он одного белоголового ведьмака, Геральта из Ривии. Мужик УЖЕ оказался достаточно известным. Среди тех, кто был в теме, само собой. Один из лучших ведьмаков — со своими правилами и принципами — успешно уничтожал чудищ уже пару десятков лет. Кроме банальных гулей и утопцев, на его счету приличное количество весьма опасных монстров: вампиров, леших, мантикор и грифонов. Последние ещё и летают!

Драконов ведьмак не убивал принципиально, как и многих других тварей — русалок, сирен, дриад, домовых, прибожков и некоторых разновидностей «разумной нечисти».

Геральт умудрился шапочно перезнакомиться с кучей народа, завести дружеские отношения с дриадами из Брокилона и культом Мэлителе. Последние — прямые конкуренты Вечного Огня, менее радикальные, но более старые.

Ведьмак ещё не успел обзавестись шикарной кличкой «Мясник из Блавикена» (Реданский город, кстати!), но уже известен как «Белый Волк» — правда, лишь среди нелюдей.

— Как и все мутанты, безэмоционален, холоден и груб, — дополнил Юстин. — А вообще ты меня удивил, Амброз. Не думал, что проявишь интерес к этому выродку. Чего это? У меня и информации толком нет, лишь то, что знал сам. Если тебе критично, за пару дней нарою ещё…

— Неужто не слышал про оборотня в Застенье? — приподнял я бровь. — Кого, ты думаешь, я вытащил в помощь для его поимки?

— Так-так… — нахмурился он. — Представь себе, не слышал. Я и о твоём приходе-то узнал лишь тогда, когда мне записку от тебя передали.

— Отстаёшь от жизни, друг мой, — улыбнулся я. — Но… думаю, кое-что рассказать и я смогу…

Просидев в таверне ещё час, я существенно пополнил свой багаж знаний, доплатив Юстину ещё и за слухи да разные интересные факты, касающиеся Новиграда в целом и отдельных его обитателей. Кое-что про таинственную любовницу Гудрун (даже и не знал, что она по девочкам!), про книгу, которую пишет Яков Кухерт, про градоначальника Шевзера, у которого прямо из имения украли целую шкатулку драгоценностей, и прочее.

Затронули мы и тему баронета Вульфа Кохн-Восена, который зачастил в Новиград, прожигая здесь накопленные отцом и дедом деньги. Ещё бы! Деревня Урстен была не столь большой, чтобы приносить достаточные средства. По сути, Кохн-Восен мало чем отличался от «зажиточного горожанина», однако спесь застилала ему глаза, заставляя тратить деньги, чтобы казаться «своим» среди новиградской знати. Однако последние лишь посмеивались над «деревенским дураком».

Это мне на руку. Как и то, что его жена с сыном ныне присутствуют тут же.

Закончив с Юстином, вышел из корчмы «Нигде», уже другим взглядом оценив Обрезки. Здесь не было хаоса, как могло бы показаться, а солнце светило точно так же, как и в других местах. Не имелось особой грязи или мусора, не валялись трупы, никто не бегал за людьми с топорами… Со стороны эти трущобы казались достаточно… нормальными. Для трущоб.

Виднелась здесь и стража, хоть и в куда меньшем количестве, чем на центральных улицах. Хм… вот только ходили они полноценными десятками, а не парами. Ещё и руки с клинков не убирали. Клинков, а не дубин!

Местные торговцы казались излишне назойливыми, некоторые чуть ли не вцеплялись в потенциального покупателя, который проходил взглядом по товарам, разложенным на прилавках. Кое-какие заведения, размещённые не на улице, а в домах (причём центральных для этого района), оказались закрыты. Двери и окна светили свежезаколоченными досками, ещё не успевшими потемнеть.

М-да, теперь ситуация стала куда понятнее. И печальнее.

Коснувшись подвески с деревянной фигуркой, висевшей на груди, а потом проверив парочку бумажных — в кармане, я повернул в переулки. Условно главные улицы, коих было три, а также бесчисленное множество более мелких, в которых и творилось всё «самое интересное».

Туда я и направился. Узкие улочки между домами. Грязь и вонь. Очевидные отходы жизнедеятельности, которые сливали прямо сюда — всё по канонам средневековья…

Людей здесь попадалось мало, и в основном это были зашуганные кметы, прячущие лица, или какие-то типы в рваных потёртых плащах и капюшонах. На меня косились, но осторожно, словно бы мимоходом.

— Святоша! — раздался звучный, наглый и полный уверенности крик. — Фисштех не интересует?

— Почём? — с ухмылкой спросил я, принявшись рассматривать своего собеседника.

Потрёпанный жизнью мужчина среднего роста с татуировками на лице и теле. На плечах одинокая незастёгнутая безрукавка, демонстрирующая впалый живот, покрытый какой-то сыпью. Измазанные чем-то жирным штаны и драные мокрые башмаки завершали картину.

— Шесть крон за напёрсток, тридцать за коробóк, — сразу же, по-деловому, заявил он, продемонстрировав товар. — Покажи деньги.

— И не боишься вот так открыто дела делать? — удивился я. — А если стража?

Мужчина смачно сплюнул.

— На территории Ублюдка? Ты, святоша, похоже, последние мозги Вечному Огню отдал? Тут ни храмовая стража, ни инквизиция, ни наёмники не появляются. Такие правила. А теперь давай деньги!

Наркоторговец вытащил нож.

— Нюхнёшь и посидишь прямо здесь, — с ухмылкой кивнул он на приоткрытые створки ближайшего дома, откуда раздавался приглушённый звук какого-то разговора. В конце улицы на нас посматривали трое мужчин, периодически обмениваясь фразами. Я заметил, как из ближайшего окна выглядывали любопытные лица: то ли горожане, то ли очередные Сердцееды.

— Пас, — левой рукой откинул я плащ, продемонстрировав маленький арбалет. — Не повезло тебе. Вали-ка подальше.

— Он ведь не заряжен, — нахмурился мой собеседник. — Ты что, самый умный?!

Придурок сделал шаг навстречу и произвёл неуклюжий замах. Я тоже шагнул к нему, сократив дистанцию, чем помешал ему нормально использовать нож. Всё-таки для этого надо, чтобы между нами было хоть какое-то пространство.

Не давая ему и мига, чтобы осмыслить мой ход, ударил локтем прямо по зубам, а затем сразу коленом. Доходяга рухнул как подкошенный. Я сразу же вытащил арбалет и приладил к нему болт, успев посмотреть на троицу, подбежавшую ближе ровно в миг, когда первый из них вытащил короткую дубинку.

— Спокойствие, — подмигнул я им. — Не люблю хамов, но с вами-то мы не ссорились, верно?

— Ты кто? — спросил центральный мужчина, лицо которого пересекали два параллельных шрама, проходящих в считаных миллиметрах от глаза. Его правая рука вцепилась в рукоятку длинного ножа, а левую он вытянул в сторону двух дружков, как бы удерживая тех от неосмотрительных поступков.

— Жрец Вечного Огня, — слабо улыбнулся я на этом моменте. — Решил посмотреть на Алонсо Вилли, будущего представителя Синдиката.

— Это он про Ублюдка, что ли? — парочка за спиной главаря переглянулась. Один противно захихикал.

А вот главный, напротив, сощурился. Несколько секунд он глядел на меня оценивающим взором, а потом фыркнул.

— Не создавай проблем, жрец, — наконец произнёс он. — Если будут ещё лезть, скажи, что Погрибняк разрешил тебе здесь ходить.

Я не стал возвращаться в прошлое. Знакомство показалось полезным.

***

Западный Базар жил своей жизнью. Дорога сквозь скопище народа походила на продирание через кусты боярышника. То и дело что-то цеплялось за рукава и штанины — то дети, потерявшиеся у матерей, пока те оттаскивали отцов от палатки с продажей в розлив, то шпики из кордегардии, то торгующие из-под полы продавцы шапок-невидимок, афродизий и похабных картинок, вырезанных на кедровых досочках.

Изредка ругаясь и стараясь не порвать новый комплект одежды (тридцать крон заплатил!), я пробирался вперёд, к мануфактурам, расположенным на окраине.

Мастерские эльфов не были столь популярны, как краснолюдские, но умудрялись оставаться на плаву. По многим причинам. Кто-то говорил про особую эльфскую эстетику, кто-то про то, что Старшая Раса владеет забытыми знаниями, которые скрывают от других, кто-то про то, что во время работы эльфы используют магию.

Всё, безусловно, было не так. Слухи эльфы поддерживали сами, дабы не проиграть конкурентам. Занимались всем чем только могли, стараясь поддерживать собственные общины. Будучи нелюдями, да притом единственными «вечноживущими», оседлые эльфы имели все шансы со временем вырасти в уникальных ремесленников, чей опыт позволял бы создавать поистине выдающиеся изделия.

Если на то, конечно, будет божья воля, ибо и пяти лет не проходило, чтобы не случилась какая-то напасть. Чего уж, при мне только, ещё до моего годового «путешествия», произошло два погрома, когда науськанная толпа ломала и крушила прилавки и мастерские. Впрочем, тут доставалось не только эльфам. Краснолюды и низушки страдали не меньше. Ничего удивительного, что отношение к людям у них было не особо радушным. Однако, покуда выбора не имелось, они продолжали улыбаться, изображая, что всё хорошо.

А потом подстрекателей находили с перерезанными глотками в сточных канавах.

Все стороны были хороши, и не было в этой войне правых и виноватых. Зато жертвами себя любил выставить каждый. И сейчас, сидя в широком, но скудно освещённом зале второго этажа центральной мастерской, я кивал Эладитасу, попутно попивая любезно предложенный чай. С настоящими эльфскими травами! По словам того же Эладитаса, само собой.

— Так что много случилось за это время, Амброз, — жаловался высокий изящный эльф. — Уж мы-то знаем, что ты завсегда готов помочь нам…

«Жирным троллем тебе надо быть, Эладитас, а не эльфом», — мысленно фыркнул я.

Глава эльфской общины был весьма умным, а также хитрым представителем общества. Уж этот-то точно не пострадает при «спонтанном» погроме! Благо, я и правда являлся тем, кто не испытывал отвращения к эльфам и не страдал расизмом. О, напротив, «сказочные народы» вызывали у меня острый интерес. Как и магия. Как и ведьмаки. Как и монстры…

Вот он, настрой жителя двадцать первого века, столкнувшегося с неизведанным! И даже двадцать лет, проведённых среди них, не избавили меня от широко открытых глаз. Маскировать разве что научили, но не более.

— Готов-то готов, — мягко согласился я. — Но ты ведь знаешь меня, Эладитас, я сторонник теории, что наилучшую помощь можно оказать лишь в том случае, когда она является взаимовыгодной.

— Я слышал, ты встречался с Царрой, — коротко покосился он на Илбрина, который находился на первом этаже, среди группы других длинноухих, которые со всем усердием обдирали огромное бревно. Это, как я слышал, пойдёт в храм Вечного Огня. Что-то там, как всегда, собираются достраивать или улучшать. Я в такие мелочи не вникал, хотя, может, ещё и придётся.

— И слышал, видимо, не от её мужа, — слабо улыбнулся я.

— Она сообщила лишь мне, — Эладитас пожал плечами. — Если ты поможешь, в долгу не останемся, даже не сомневайся.

Я и не сомневался. У эльфов не так много союзников, чтобы раскидываться теми, которые не испытывают к ним ненависти.

— Что касается нынешней ситуации, — он вздохнул. — Война с Темерией означает отсутствие поставок лечебных трав из Брокилона.

Ну да, духобабы лишь людей ненавидят, делая исключение для очень немногих, куда входят некоторые чародеи, друиды и разные выдающиеся личности. С эльфами же они в нейтральных отношениях, отчего торговля более чем возможна.

— Это здорово ударит по нашим целителям, которые работают в основном с их использованием.

Это я знал. У остроухих, как и у людей, имелись полноценные волшебники и так называемые «знахари». Те, кто мог чуть-чуть и кое-как. Больше фокусники, чем колдуны, однако же даже такие, бывало, могли сыграть свою роль. Слабая волшба — это лучше, чем полное отсутствие оной.

Но там, где чародей мог решить проблему жестом и парой-тройкой слов, знахари вынуждены прибегать к дополнительным инструментам: ритуалам, травам, эликсирам, артефактам и тому подобному.

— В Аэдирне есть круг друидов, которые вполне могли бы заменить их, — продолжил Эладитас. — Более того, их представитель, Хавэль Дождливый, сейчас в Новиграде.

— Но? — сложил я руки в замóк.

— Не заинтересован в этом сотрудничестве, — пожал эльф плечами. — Причин я не знаю, так как в первый раз послал ему одного из своих — договориться о встрече, но друид парня лишь матюгами обложил, не хуже какого краснолюда. Во второй раз сам пошёл, так ещё хуже было. На всю корчму меня «нищим эльфёнышем» обозвал. Такое не прощают.

— И всё-таки теперь ты просишь меня, — хмыкнул я.

— Это и есть обязанность главы, не так ли? — с толикой тоски улыбнулся Эладитас. — Глава должен заботиться обо всех, кто находится в его подчинении, закрывая глаза на собственные личные хотелки. Я отлично понимаю, что другого шанса у нас может и не быть. А если наладим поставки… Будет, конечно, не то же самое, но минимальные изменения куда предпочтительнее, чем кардинальные.

— Что же, я попробую узнать, что это за Хавэль Дождливый и откуда в природнике столько ненависти к эльфам, — кивнул я.

— Если получится… — Эладитас замялся, а потом вздохнул. — Что же, я обещал свести тебя с «дикими» эльфами, которые сами себя называют «свободными», я так и сделаю. Сведу.

— И с магами из ваших, — подался я вперёд. — А также поставьте мне уже, наконец, Старшую Речь. Потому что после изучения языка по книгам у меня, как понимаю, мало того, что лютый акцент, так ещё и слова некоторые путаются.

— У них разный смысл в зависимости от контекста, — пояснил Эладитас. — И это не такая уж проблема. Поправить, имею в виду. Вот только зачем тебе это? Чего ты хочешь этим достичь? «Дикари» не любят людей, и знакомство с нами всего лишь убережёт тебя от смерти. А маги — подавно. Почти все из них живут не первую сотню лет.

— Это, Эладитас, контакты на будущее, — усмехнулся я. — Потому что жизнь, знаешь ли, штука длинная. Даже у нас, людей. Особенно у некоторых людей. И отчего-то я уверен, что знакомства среди «свободных» эльфов окажут мне очень хорошую службу. Что уж говорить про магов!

— «Про магов», да… — взгляд собеседника выражал скепсис, но в конечном итоге он кивнул. — Как и сказал, это осуществимо.

— В твоих словах прямо-таки плещется неверие в успех моего начинания!

— И оно там есть. Свободные эльфы… ай, сам узнаешь, я ведь уже пообещал тебе.

— Узнаю, — согласно прикрыл я глаза. — А пока поясни мне кое-что. Хоть тресни, не могу понять этой вот их «свободы». В чём она заключается?

— В отсутствии контактов с людьми, вестимо. В отсутствии необходимости подчиняться различным королям и всякой знати.

— Ага, — наклонил я голову. — Но ведь сам факт подчинения кому-либо другому воспринимается вами нормально. Потому что вот ты, например, являешься главой общины эльфов Застенья и можешь давать своим подчинённым распоряжения. Кое-какие, — с ухмылкой дополнил я. — Так в чём логика прятаться в лесах, если всё равно вынуждены подчиняться если не людскому князю, то кому-то из своих? Где смысл?

— Смысл? Неприятие людей, что тут неясного. — Тема, очевидно, не слишком нравилась Эладитасу, но мне нужна была информация. В крайнем случае всегда смогу вернуться в прошлое и построить разговор иначе. Или вообще не поднимать эту тему.

— И какой способ обойти сию досадную проблему они выбрали? — поставил я локти на стол и опёрся на них. — Устраивать набеги на окрестные деревни раз в пару лет? Убивать охотников и собирателей, которые осмелятся зайти в лес? А потом бежать, когда на них собирают облаву хотя бы из двух-трёх сотен солдат?

— Потому я и живу оседлым, — проворчал он.

— Но речь ведь не о тебе. Спроси ты меня, зачем происходит то или иное среди нас, людей, — я отвечу. А вот за так называемые «старшие расы» сказать не могу. Ты скажи. Ты понимаешь, ты контролируешь своих. Ты опытен и много пожил.

— Много… тут ты прав, — нехотя согласился эльф. — И сказать я могу не так чтобы много. Не хочу защищать их, Амброз.

— Осуждаешь? — прищурился я.

— Нет, не могу осуждать. Они делают то, что дóлжно, и единственное, что меня не устраивает, так это впутывание в дело детей, которым нет и пятидесяти. Таким надо создавать семьи и учиться. Вместо этого они — с промытыми мозгами, сверкая безумными глазами, — бегают по лесам, нападают, режут. Или пытаются организовать чисто эльфские общины, непонятно где и непонятно зачем. — Эладитас словно бы постарел, что казалось невозможным для эльфа. Он осунулся и сгорбился.

— Во, и мне непонятно, — согласился я. — Однако я — человек, а тебе как эльфу известно больше. Ведь не все из «диких» молоды, глупы и наивны. Они преследуют какую-то цель. Логику.

— Вы, люди, привыкли полагаться на логику и механизмы, словно краснолюды, — с оттенком пренебрежения бросил он. — Мы же больше относим себя к природе. Даже те, кто проживает в городах, несут на себе отпечаток зелени и цветов. Для нас большую роль играют боги и пророчества. А ещё — предназначение. Многие «старики» считают, что пока живы, они должны показывать людям, что эльфов рано списывать со счетов. Что, несмотря на то, что наступила ваша эпоха, мы, эльфы, по-прежнему представляем собой силу, сдерживающую вас.

— То есть готовятся воевать, — подвёл я итог.

— Да, Амброз. Не хочу так говорить, но… наша раса вымирает. Это может быть незаметно со стороны, но с каждым годом становится всё отчётливее. Мы вымираем. Новых эльфов рождается меньше, а мы сами — для вас, людей, — становимся экзотическими игрушками.

— Лишь эльфки, — поправил я его.

Он невесело рассмеялся.

— Да, лишь они. Но кто согласится отдать своих женщин?

— Немногие.

— Именно. «Дикие» эльфы готовятся пойти в последнюю схватку, ждут подходящую возможность, чтобы завоевать для нашей расы клочок исконно своей земли. Точнее — отвоевать обратно, поскольку все наши территории были заняты вами.

Глаза Эладитаса застыли в предвкушении.

— Оплот, который смогут защищать и развивать. Наш Дол Блатанна. Место, где мы сумеем получить ещё один шанс. Где будут рождаться дети, которым не придётся проливать кровь уже через тридцать лет. Где эльфки не окажутся по гаремам и борделям людских богачей. Где мы как народ почувствуем себя в безопасности.

«Они видят нас оккупантами, — понял я. — Как нацистов из Германии в сороковых годах двадцатого века. Мы для них — враги. Пусть знакомые и привычные, но враги. Стоит ли в таких условиях пытаться выйти на связь со «свободными»? Зачем? Ради будущего канона? А что это мне даст?»

Я закрыл глаза. Пожалуй, стоит пересмотреть приоритеты. И не сближаться с эльфами совсем уж сильно. Разве что с отдельными представителями их расы. Так как для них я всегда буду «мерзким человеком», «дхойне», а они для меня — недостижимым идеалом. Даже если я, как того и хочу, сумею заполучить способ обретения вечной жизни (вполне реально, учитывая, что чародеи живут сотни и тысячи лет), то всё равно буду казаться им неполноценным.

Покрутив мысли в голове, я склонен был признать их правоту. Нет, не нужно мне «эльфского счастья». Слишком уж между нами большая разница. Дружить с отдельными представителями вида и помогать всей расе — совершенно разные вещи.

Открыв глаза, наткнулся на пристальный взгляд Эладитаса. Глава общины что-то понял, отчего улыбнулся и кивнул. Я не мог понять, догадался ли он о моих мыслях или ошибся.

— Ты заставил меня задуматься и изменить некоторые планы. Это не так-то просто сделать, — признался я.

— То было и в моих интересах, Амброз. Ты, уж прости, слишком быстро набираешь силу и власть как для того, за чьей спиной никто не стои́т. И твоё желание… Я опасаюсь скорее не за твою жизнь, а за то, во что ты по итогу втравишь моих сородичей.

— Откровенно, — хмыкнул я. — Тогда давай отложим вопрос награды до момента, пока дело не будет сделано. А сейчас скажи, Эладитас, разве хватит вам «меленького клочка земли», с учётом того, что вы уже не сможете полагаться на природу, надеясь, что она одарит вас пищей? Понимаете ли, что придётся самим сеять поля и выращивать скот?

— Ты знаешь об этом?.. Удивлён, — покачал он головой.

— Знаю, что эльфам незнакомо земледелие и скотоводство? Да. И это поразило меня, когда впервые узнал.

— Так и есть, — скривился Эладитас. — Природа сама одаривала нас, потому что мы её дети. А люди вырывали у неё эти богатства. Вы раздираете землю плугами, заставляя её кровоточить, и силой берёте то, что нам давали любовью. Увы, но ты прав. Если мы сумеем отвоевать себе какие-то территории, то будем вынуждены последовать вашему примеру и опуститься до столь…

— Что-то тебя не туда занесло, — оборвал я его.

— А? — не понял он.

— Ты ведь оседлый. Ты уже занимаешься ремёслами и «низкой» работой, — пояснил я.

— Аха-ха-ха, да, подловил! Хоть не земледелие и скотоводство, но рубка леса и обработка древесины — это да. А ведь ранее мы использовали для этих целей лишь мёртвые деревья, — вздохнул эльф. — Приходилось такие искать либо просить друидов, чтобы они сумели взять часть древесины безболезненно.

— Теперь этого нет.

— Нет. Поэтому «свободные» эльфы хоть и воспринимают нас как сородичей, относятся с пренебрежением. Говорят, мол, что мы, оседлые, проживая в городах, совершенно ничего не выгадываем. Что в городах эльфов умирает даже больше, чем в лесах. Потому что люди не могут просто так смотреть на нас, не могут просто так вести с нами дела. Вы завидуете нашему долголетию и природной красоте. Это заставляет брать в руки оружие. Нас — чтобы защититься, а вас — чтобы обладать нами.

— Немногие могут трезво оценивать ситуацию.

— Точно. Немногие. И потери наши растут. Нынче стало нормой устраивать погромы «клятым нелюдям», когда случается засуха. Или приходит мор. Потому что не может же так быть, что беды пришли сами собой, верно? — на лице Эладитаса скорбь перемешалась со злобой.

— Это зависит от уровня образованности, — махнул я рукой. — Те, кто разбирается в ситуации, знают истину, те, кто не разбирается, нуждаются в козле отпущения.

— В нас.

— В вас.

Мы помолчали. Я покосился на работников мастерской внизу и вздохнул.

— Что же, Эладитас. Благодарю за познавательный разговор. Пока не спеши договариваться с эльфскими чародеями или «свободными». Я ещё подумаю, надо оно мне или нет. А вот учитель Старшей Речи нужен будет однозначно. Слишком она ценна, дабы забыться.

— Это я организую, — пожал он плечами. — Почти каждый эльф владеет ею, но я подберу такого, который будет знать её идеально. Как в устной форме, так и в письменной.

— Да будет так. Остальное я возьму в своё время. А сейчас…

— Ещё кое-что, Амброз, — остановил он меня.

— Давай, удиви.

— Белуар и Нарбет из нашей общины. Два дня назад их забрала инквизиция.

— Причина? — нахмурился я.

— Ну… вроде как «неуважение к Вечному Огню», — Эладитас отвёл глаза.

— А подробнее?

— Помочились они в него, сукины дети, — зло прошипел эльф. — Им ещё двадцати нет, совсем мальчишки. Хотели впечатление на девушку произвести, показать им свою удаль. Ночью пробрались в окраинный храм да потушили. Обратно не ушли. Оказалось, привратник был. Спал пьяным, но когда пламя потухло, проснулся и поднял шум. Вот и повязали — сбежать не успели.

— Это конец, Эладитас, — серьёзно посмотрел я на него. — Будь они людьми — может, на первый раз отделались бы плетью да ямой на пару недель. Но эльфы… вы ведь, по воле Вечного Огня, считаетесь нечистью.

Эльф скривился и сжал кулаки.

— Я подходил к паре жрецов, про которых говорили, что те не гонят эльфов с проповедей, но они и слышать ничего не хотят. Остаёшься ты…

— Я, — повторил его слова, закинув ногу на ногу. — Ты ведь в первую очередь смотришь на их возраст, не так ли?

— Не успели пожить, потомков оставить, — кивнул Эладитас. — А нас и так мало…

— Не начинай, — остановил я его, выставив руку, — прости, но эту шарманку я уже наизусть выучил.

Эльф насупился.

— Вот тут ничего не обещаю, — сказал ему. — Два дня, говоришь, прошло? Небось уже кожу с них сняли.

— Хотя бы узнай, Амброз! — взмолился он.

— Это сделаю, — кивнул я в ответ. — А теперь признавайся, чёрт ушастый, за сколько возьмёшь мои великолепные изделия из дерева?

С учётом всего сказанного я содрал с Эладитоса хорошую сумму, а потом покинул мастерскую, задумчиво щурясь на солнце.

Ставка на эльфов прогорела. Благо, я ещё даже не разыграл её, а значит, это всего лишь потребует изменить план. В принципе… ушастые никогда не были в моих планах центральной фигурой, ведь ею являлась церковь Вечного Огня. Именно с её помощью я планировал получить власть и объединить Северные Королевства. Эльфы вообще отсутствовали в этой схеме, однако их в своё время использовал Нильфгаард, бросив в качестве партизан в нашем тылу. Тысячи людей были убиты скоя’таэлями, или же «белками». Отряды эльфов, краснолюдов и низушков наносили уколы везде, где только могли, чем здорово ухудшили положение Севера в войне.

Оставлять как есть — не вариант. Но на текущий момент я и правда мало что могу им предложить. А значит, Эладитос прав. Ко мне отнесутся как к диковинке. Может, даже не станут оскорблять и унижать, однако и своим воспринимать не будут. «Дикие» эльфы будут готовы пойти на сотрудничество только с тем, кто обеспечит их землёй.

Что же, к этому вопросу я вернусь позже. Как минимум ко времени, когда возглавлю церковь Вечного Огня. Тогда у меня будет власть. Останется подмять Новиград, задавив Синдикат. Или присоединить его, встроив в систему церкви. Я уже думал об этом, но пока всё на уровне планов. Ещё слишком рано, а я, несмотря на слова Эладитоса, по-прежнему мало что из себя представляю. Хотя сеть знакомств, одолжений и связей растёт как на дрожжах.

Вот и сейчас — если я помогу эльфам, то обрету в их общине своих должников. А бессмертные очень рьяно чтут долги. Это в их истории один из самых основных принципов.

Хм… но оставлять долг «висеть» тоже нежелательно. Это друг другу одолжение они будут помнить и год, и десять лет, а дхойне могут и на хер послать.

— Логично, — пробормотал я себе под нос. — Однако же, если бессмертный не будет держать слово, его вечная жизнь превратится в ад.

Неспешно прогулявшись до банка Вивальди, я положил средства на счёт, поболтал с поверенным по поводу собственных вложений (до акций в этом мире ещё не дошли, но зато тут имелась такая штука, как «инвестиции в бизнес»), после чего направился по кузницам.

Нужно было обновить снаряжение. То, что я купил у Златорубов, — банальные расходники. Нужен был хороший крепкий меч, да обновить доспех. Ха-а… как «доспех»? Всё лёгкое, так что кожаная куртка и тонкая кольчуга.

Пройдясь по оружейным рядам, договорился с парой шапочно знакомых краснолюдов, которые старательно сняли мерки, узнали всё, что им требовалось, получили задаток да приступили к работе. Учитывая, что работает команда, обещали успеть за пару недель.

— Подойдёт, — кивнул я. — Проживаю в Серебряном Городе, подле штаба Китобоев…

***

— Боже, Амброз, я весь день ждала этого! — Этель сидела за столом и активно сметала с него еду, словно голодала по меньшей мере неделю. — Надеялась, что ты вспомнишь о своей голодной девушке, вновь показав мастер-класс в деле готовки!

— Я удивлён, что ты сама столь… слабо разбираешься в ней, — смягчил я проблему.

— Нельзя ведь быть во всём идеальной? — усмехнулась она с набитым ртом, отчего разобрать слова вышло с трудом. — Ух… чуть в горле не застряло.

— Я бы похлопал тебя по спине, — хмыкнул я. — Впрочем, я и сам рад наконец-то что-то сотворить. В дороге было не до этого, а в Каингорне — тем более. Приходилось питаться по тавернам и трактирам. А там… ну, — развёл руками, — особо про качество заикаться не выходило.

— Хороших поваров не так чтобы много, — кивнула Этель. — И все берут чертовски дорого!

— Если это намёк, дабы я готовил каждый день, то придётся обломаться, — ехидно поиграл я бровями. — Ежели буду повторять, то кое-кто, не будем указывать пальцем, разжиреет и не влезет в свою броню.

В меня запустили кусок сдобной булки, но реакции хватило поймать его у самого лица.

— Это было близко.

— Ещё один подобный намёк -и сегодня кое-кто, не будем показывать пальцем, останется без секса, — Этель погрозила мне кулаком. Хм, это намёк на единственный оставшийся вариант?..

— Вообще-то на ночь у меня были иные планы, — признался я. — Удалось узнать несколько мест, где чаще всего видели Хрустящих Черепов. Нужно прогуляться и обыскать канализацию. Найти логово или одно из них. В идеале — поймать кого-то из банды да как следует допросить.

— Та группа кретинов? — удивилась Этель. — Что они сотворили, что ты решил за них взяться?

— Не они, Нориф Напьер.

— Кто? — прищурилась она. — Я не так хорошо знаю каждого отброса города, Амброз.

— Чародей, который возглавляет банду, — пояснил я, закинув ногу на ногу. Взгляд на стол показал, что осталось ещё достаточно для завтрака. Вздохнув и покряхтев, поднялся и начал убирать. У нас имелся зачарованный на холод шкаф, аналог холодильника. В этом мире вообще было много магических аналогов разной техники.

Этель проворно подскочила — даже не скажешь, что она обожралась до ленивой одышки! — и начала помогать.

— И ты решил пойти на мага? Один?

— Пока лишь на разведку, а там по обстоятельствам, — пожал я плечами.

— Хм, — хитро улыбнулась девушка. — После таких откровений я просто обязана пойти с тобой.

— Не-не, — улыбнулся я. — Скорее всего, это займёт всю ночь. И не факт, что будет результат.

— У тебя он всегда есть, — слова были сказаны с такой уверенностью, что на миг меня взяла оторопь.

Взглянув на Этель, я заметил, что она серьёзна. Шагнув ближе, принял из её рук пустые чашки и легонько коснулся своей щекой щеки девушки. Она замерла. В глазах появилась смесь паники, нежности и целого сонма иных чувств.

Совсем одичала тут в одиночку. Но это я быстро исправлю.

— Это не отменяет факта про всю ночь, — произнёс я. — Капитан Дарен тебя с потрохами сожрёт.

Этель вздрогнула и отмерла.

— Подавится, — фыркнула она. — Мы с тобой и так мало времени вместе проводим. Ты ведь наверняка уедешь снова, не пройдёт и месяца, — в её голосе ощущалась тоска.

— Далеко уже не уеду, — мягко улыбнулся я, а потом обнял её. — Максимум по стране. В Оксенфурт, например.

— Поеду с тобой.

— Посмотрим.

Ещё немного посидев, мы обсудили, как прошёл день друг у друга, посмеялись над парочкой нелепостей, которые, как обычно, нашли своё место. Я поделился дилеммой касательно эльфов, на что Этель пожала плечами.

— Возьми с них деньги, — сказала она. — Вот уж что никогда не будет лишним.

— Так просто? — приподнял я бровь. — Знаю, что, несмотря на все заверения в обратном, золото у них водится, но…

— А что ещё ты можешь получить с длинноухих? — с толикой надменности спросила Этель. — Ценные артефакты? Мимо. «Ночь любви» с эльфкой? Мелко…

Да ты бы меня живьём сожрала, даже заикнись я о подобном!

— …Будущие услуги? Может быть, но, во-первых, до них ещё надо дожить, а во-вторых — не думай, что короткая память на добрые дела — прерогатива только людей.

— Эльфы блюдут договоры, это все знают, — возразил я.

— Всё зависит от множества факторов, — Этель подцепила было зубами ноготь на большом пальце, но тут же получила по рукам. — Ай! — и с обидой покосилась на меня.

— У тебя ведь есть пилка, — нахмурился я.

— Ну-у… — смутилась она. — Ну да…

Под требовательным взглядом девушка вздохнула и ушла в другую комнату, где демонстративно громко начала рыться на своём столе, полном разных баночек со всевозможными мазями — для тела, лица, кожи, волос… Там же находились духи́, помады, тени, заколки, щипчики и миллион других мелочей.

— Женщины… — пробормотал я. — Какая бы эпоха ни была, какой бы профессией они ни занимались, кое-что остаётся неизменным.

— Что? — приглушённо спросила Этель. — Не слышу!

— Говорю, что люблю тебя! — крикнул я, получив порцию смеха.

Спустя пару минут она вернулась и демонстративно взгромоздила на стол небольшой саквояж, из которого достала пилочку для ногтей, занявшись руками.

Кожа ладоней, кстати говоря, несмотря на постоянные тренировки с мечом, выглядела гладкой и нежной. Секрета здесь не было — чародейские кремы позволяли подобный фокус без каких-либо усилий. Более того, несмотря на кажущуюся гладкость и нежность, в реальности эти ладони были крепкими и сильными, как того требовала суровая необходимость. И кулак у Этель был тяжёлым, пусть и маленьким.

— В общем, Амброз, смирись: эльфы-мудаки встречаются не реже, чем люди-мудаки, — произнесла девушка, поправив короткие волосы, едва доходящие до ушей. — Так что не рискуй оставлять долг, ибо не факт, что через неделю твой Эладитас не решит резко переехать куда-нибудь в Роггевеен, что на севере, Ринбе — на востоке или вообще в другую страну. С кого тогда долги трясти будешь?

— Логика прослеживается, — вздохнул я. — Эх, почему всё так сложно, Этель? Я что, много прошу от жизни?

— Ещё как много, Амброз, — улыбнулась она. — Ты первый столь амбициозный человек, которого я встретила. И меня это чертовски заводит. Может, сегодня всё-таки останемся дома, м-м? — Её улыбка стала шире и наполнилась предвкушением. — Мне тут подружка рассказала про один… — глаза девушки вильнули, — интересный… способ, хотелось бы опробовать.

— Уж какие только способы мы не вытворяли, — зеркально улыбнулся я. — Не знаю ничего, что могло бы меня удивить.

Этель облизнулась и эффектным движением провела пилочкой по последнему ногтю.

— Однако после столь плотного ужина положена прогулка, — поднял я палец. — А сексуальные эксперименты оставим на потом.

Она скептично подняла бровь.

— Тогда пойду цеплять броню…

— Стой-стой, разведка, не забыла?

— Но ведь… — Этель нахмурилась. — Черепа?..

— Не увидят и не узнают о нас. Идём, — взяв её за руку, поцеловал тыльную сторону, а потом запустил ладонь в её густые чёрные волосы.

Короткая причёска не отпугивала меня. Я понимал резоны, что наёмнице так было банально удобнее. Кроме того… с короткими волосами она нравилась мне ничуть не меньше. Брешут те, кто говорит, что девушки с короткой стрижкой напоминают парней. Пф-ф… миловидные черты лица не дадут ошибиться. Слишком… красиво.

Поцеловав её, но не дав поцелую развиться во что-то большее, шлёпнул по аппетитной попке и сам направился подбирать необходимую амуницию. Ночь обещала быть долгой, сложной…

…и затратной. Надо будет обновить коллекцию статуэток.

***

— Гляди, гляди! — шипела Этель мне в ухо, упираясь грудью в плечо.

— Тихо ты, — попытался я наугад заткнуть ей рот рукой, но началась борьба, которая практически сразу прекратилась. Несмотря ни на что, девушка отлично осознавала, где мы находимся.

А находились мы… в канализации. Точнее — под ней, в эльфских развалинах старого города, который размещался на месте Новиграда тысячи лет назад.

Бóльшая его часть не сохранилась, ведь, как я знаю, долгое время стояла необжитой, пока наконец какие-то переселенцы не решили здесь обжиться. Постепенно всё перестраивалось, потом строилась канализация (к тому моменту первоначальный Новиград уже успел разрастись, так что новые жители принялись ломать каменные тротуары и всё переделывать), следом, поверх неё, новые строения…

Я совершенно не удивился тому, что кто-то откопал проходы в старые эльфские руины и организовал в них тайную базу. Не он первый, не он последний.

В данный момент Напьер как раз кричал на десяток здоровых мужиков, которые отводили глаза, словно школьники, получившие двойку. Другой десяток находился на поверхности, за ними то мы и следили изначально. Точнее…

Это уже четвёртый мой возврат во времени. В первый мы с Этель прошлись по указанным Юстином местам (в Обрезках), кое-как расспросили нескольких человек, которые, несмотря на ночь, бродили по улицам. Очень помогла дневная случайная встреча с Погрибняком. Его имя и правда серьёзно меняло отношение, превращая скалящиеся перекошенные физиономии местных обитателей в неуверенные и чуточку испуганные.

Ещё помогало то, что Этель благоразумно скрывала тело плащом, а лицо — капюшоном. Зато совершенно не прятала меч на поясе, рукоять которого периодически трогала ладонью в перчатке.

Узнав немного информации, спустились в канализацию и побродили по ней, ничего не отыскав. Точнее — не отыскав на первый взгляд, так как выйдя наружу (уже под утро) узнали о совершённом налёте Хрустящих Черепов. Здоровенные и перекаченные увальни уничтожили антикварную лавку Сердцеедов, предварительно вытащив оттуда всё, что только могли, а потом закидали зажигательными алхимическими бомбами. Мы застали уже самый конец: дюжину трупов, ранее работавших на Ублюдка, которые пытались помешать отморозкам из Черепов, да горящий квартал, который уже тушили.

В тот раз я откатился ко встрече с Погрибняком, где передал ему письмо для Алонсо. В нём я, без всяких имён (знал, что Вилли и без них сопоставит факты) сообщал об ожидаемом нападении «конкурентов». А потом, также с Этель, направился уже к нужному месту.

Качки Напьера встретили существенный отпор, уже не сумев прорваться к лавке, но бомбы всё равно помогли им проредить банду Ублюдка. Кстати говоря, сам Алонсо тоже находился среди защитников, правда в стороне и с усиленной охраной, качеству которой мог позавидовать и Ляшарель.

Тут-то мы и последовали за Черепами, примерно прикинув, по какому пути они могли направиться назад. Поначалу погоню удерживали вместе с Сердцеедами, но потом столкнулись с самим Напьером и подкреплением Черепов. Маг умело применял молнии, огонь и какие-то сияющие лучи, от которых люди обращались прахом.

Пожалев, что не имел при себе двимерита, я откатился в третий раз и сразу направился к этому самому месту, где и затаился. Этель ворчала, но послушно ожидала вместе со мной. Когда мимо прошли Черепа, идущие на дело, я хмыкнул, а девушка удивлённо присвистнула.

По их следам нам удалось добраться до неприметного лаза, в который мы вошли и… наткнулись на ловушку. Довольно простую к слову, если не сказать примитивную: заминированную ступеньку. Экстренный амулет спас меня и вот, четвёртая попытка завершилась успехом.

Аккуратно обойдя мину, более ловушек мы не встретили, так что спокойно прошли по разветвлённой сети коридоров старого эльфского дворца (или поместья), а когда услышали голоса и свет, сдали назад, обойдя нужное помещение с другой стороны, выйдя возле лабиринта древнего города под городом. Но в тёмные переходы углубляться не стали, остановились и затаились здесь.

К счастью, Напьер оказался самоуверен. Это ошибка всех более-менее сильных чародеев. Они излишне переоценивают себя и недооценивают остальных. Колдун, очевидно, считал, что никто не сумеет найти его тут. А если и найдёт — то попадётся на мине, дав ему о себе знать.

Мы наблюдали за происходящим со стороны, лёжа на холодном и грязном камне, метрах в тридцати дальше по коридору, в полной темноте, пыли и паутине. Напьер орал на десятку своих подчинённых, отчитывая их за какой-то старый косяк. Вообще, обжитыми, как я понял, было всего три или четыре комнаты. Одна — лаборатория мага (за которой мы и наблюдали, ибо она была широкой, большой и открытой). Вообще, она, наверное, и комнатой-то считаться не могла, потому что была организована прямо в переходах.

Вторая — его личная спальня. Ещё одна или две — помещения для слуг. То есть, Черепов.

Кстати говоря, исходя из контекста речи, стало понятно, что отсюда в канализацию есть, как минимум, ещё три прохода, что позволяло магу и его банде появляться в разных частях Новиграда, создавая ощущение вездесущности.

— Поражаюсь, как ты умудряешься столь ловко и точно «наводиться» на цель, — шепнула Этель мне в самое ухо. Её горячий язык задел кожу, отчего меня словно прошиб электрический импульс. Это для девушки прошло всего несколько часов, а для меня — пара суток. Моральная усталость и самое банальное физическое влечение, вот что терзало меня. Ну и стресс, конечно же. Всё-таки мы находились в логове врага, который, если бы знал, легко мог бы нас обнаружить. И убить.

— Это моя сверхспособность, — также тихо ответил я.

Напьер, закончив разнос, пафосно махнул рукой, после чего устремился к собственным записям. Я с трудом (из-за расстояния) разглядывал детали его лаборатории: какие-то банки с заспиртованными частями тел, огромный резервуар с плавающим там существом непонятного вида, пола и возраста. Пустой котёл, множество алхимических инструментов, десятки видов непрозрачных контейнеров, стоящих на полу, а также пучки трав, которые сушились, подвешенные на нити.

Кроме резервуара, самой приметной вещью был мегаскоп. Это такая штука, предназначенная облегчать телепортацию (шансы ошибиться и обратиться кровавым туманом были достаточно велики — не зря Геральт в каноне постоянно ругался на порталы), а также общаться с другими колдунами (обладателями аналогичных, весьма недешёвых штук) на расстоянии.

Точнее, правильнее будет сказать, что это самые распространённые его функции, ибо в реальности мегаскоп для чего только не приспособили! Я слышал, что через него можно сканировать местность, чей-то разум, менять магический фон и хрен знает что ещё.

Представлял он из себя довольно простое, казалось бы, устройство, частями которого являлись всего лишь два зеркала, чёрная занавесь, две линзы, четыре светильника, ящик (или шкатулка) и как минимум один крупный бриллиант или кристалл, чем чище, крупнее, и больше их количество — тем лучше. Здесь было установлено четыре штуки.

Чтобы использовать мегаскоп, маг через линзы фокусировал свет от ламп, который проходил через бриллиант, а потом применялся для необходимых целей.

К мегаскопу Напьера, в дополнение ко всему, был подключён хрустальный шар. Как я слышал, это позволяло усилить его свойства.

Едва чародей сел, как этот самый шар засветился, а потом начал показывать изображение… непонятно чего. На таком расстоянии ничего не видно! Благо, что передался ещё и звук.

— Господин! Сердцеедов кто-то предупредил! Они охраняли лавку и сразу на нас напали! — раздался заполошный голос. — Мы в канализации, помогите!

Напьер разразился потоком грязной брани, больше подходящей грузчику в порту, которому на ногу уронили ящик, чем почтенному и серьёзному на вид колдуну.

Подскочив на ноги, маг прикрикнул на Черепов в соседней зале.

— Собирайтесь все, сраные недоумки! Пора помочь вашим дружкам! — махнул он руками, вполголоса что-то бормоча.

— Так вот почему мы на них наткнулись, — понял я причину прошлой встречи.

— Что? — недоуменно посмотрела на меня Этель.

— Мысли вслух, — пожал я плечами, наблюдая, как за Напьером, словно за курицей-наседкой, бегут её «цыплята». Бройлеры, мать их…

Едва они скрылись вдали, как я поднялся на ноги.

— Идём, — покосился на девушку, — это наш шанс. Минут пятнадцать-двадцать у нас точно есть!

— Стой, там могут быть ловушки!

Но что мне эти ловушки? Пока буду ковыряться, долбаный магик вернётся, а я без информации! Что мне тогда, снова откатываться? И так уже всего пять фигурок осталось.

Добравшись до лаборатории, я огляделся. В резервуаре плавала какая-то херня, наподобие жутко перекаченного голого мужчины. Он словно родился в спортзале, а вместо молока пил стероиды. Ширина практически достигала краснолюда (с учётом высокого роста, конечно), а это показатель!

— Твою же мать, — шокировано уставилась на него Этель. — Ты глянь на этот хобот!

— Кто о чём, — пробурчал я, уже подойдя к рабочему столу Напьера. Тут лежал недописанный пергамент, брошенный прямо посреди фразы. В глаза бросилось знакомое имя — «Альзур».

Да ладно! Неужели это… попытка повторить успех создания ведьмаков?!

Начав изучать документы и книги, почти сразу подтвердил свою теорию. Здесь находились алхимические трактаты, посвящённые анатомии, старые монограммы магов, потративших жизни (иногда в прямом смысле этого слова) на попытки расшифровать ведьмачьи гены, подробные отчёты о вскрытии ведьмаков, информация о известных частях «испытания травами», которые, совместно с магическим ритуалом, преобразовывали мальчишек с десятипроцентным шансом на успех…

Чего уж, у Напьера даже имелись какие-то записи самого Альзура, правда неточные и на полях имелись приписки о недостоверности тех или иных частей. Похоже чародею подсунули фальшь.

Исходя из записей, стало понятно, что его созданиям требуется много еды, причём именно мяса, а ещё срок их жизни составляет менее месяца.

«Одноразовый мусор», — так Напьер отзывался о своих творениях.

Далее я принялся спешно пролистывать все книги, журналы и тетради, которые тут находились. Если снова буду возвращаться в прошлое, то остановлюсь на этом моменте подробнее и тщательно изучу каждую деталь.

Не исключено, что эта информация ещё успеет мне пригодиться!

— Амброз! — раздался голос Этель из соседнего помещения — спальни мага. — Ты только глянь!

Покосившись на выход, я прикинул, что времени осталось очень мало, но… ай, хер с ним, основная суть экспериментов Напьера над этими качками стала понятна. Также, как и причины, почему их распирает в таких быков. Придурок-экспериментантор гонит откровенную лажу, которая ещё и понижает и без того невысокий уровень интеллекта кметов, идущих на опыты.

Покачав головой, я аккуратно вернул рабочие заметки чародея на место, а потом метнулся к Этель. Девушка стояла возле открытого сундука, который на четверть, если не больше, был наполнен золотом, драгоценными камнями и ювелиркой.

— Тут же… да тут целое состояние, Амброз! — возбуждённо прошептала она. — Похоже колдун носил при себе всё, что… — шум со стороны выхода заставил её замолчать.

— …кружайте их! — расслышали мы. — Оповещалка сработала, кто-то залез в мою спальню!

— Ой… — только и смогла, что произнести Этель, а потом, зло выругавшись, схватила меч.

— Не поможет, — положил я руку поверх её ладони. — Тут десяток или больше мутантов, которые хоть и не дотягивают до ведьмаков комплексно, но чистой силушкой обладают поистине богатырской.

— Но… — её глаза расширились. — Это ведь…

Наконец-то до неё дошло! Да, это билет в один конец. Благо для неё, я сумею поправить положение, вернувшись в прошлое. Опять. Но всё же… ха-ха, а чего я удивляюсь? Изначально Этель направилась со мной чисто, чтобы составить компанию. Она наверняка не верила, что в первый же выход мы сумеем чего-то достичь. Видимо считала, что пройдём туда-сюда по Обрезкам, «пощекочем» нервы, а потом домой — в тепло и уют, где сумеем в должной мере предаться жаркому и страстному соитию. А тут — бац! И мы уже в канализации. Бац — и уже в эльфских заброшках. Бац — и уже нашли Напьера и его шайку, а ещё через некоторое время — ковыряемся в его вещах.

Понятно, что суть происходящего дошла до её головки только в текущий момент.

Не став дожидаться окончания этого бессмысленного противостояния, ведь мы не имели ровным счётом ни единого шанса — разве что успели бы сбежать в эльфский лабиринт заброшенных коридоров? — снова отмотал время вспять.

В застывшем времени я остановился и принялся куда более подробно разбирать записи Напьера. Правда остановился примерно через час (возможности отследить время не было, всё по ощущениям, но в теории я мог провести в этом состоянии «застывшего времени» хоть целую вечность — был бы ещё толк), поняв, что почти ни хера не понимаю.

Какие-то формулы, незнакомые имена, ссылки на книги и статьи, которые не говорили мне ровным счётом ничего, странные сокращения, названия непонятных мест, трав, артефактов… Тьфу, будто бы будучи первоклассником, открыл учебник квантовой физики. Понятны только предлоги.

Проклятье, как же ненавижу быть тупым! С другой стороны, это абсолютно незнакомая и ненужная мне сфера… как если бы я реально беспокоился, что не знаю квантовую физику. Имею в виду здесь и сейчас. То есть… мне понятно, что эта наука весьма важна, но я совершенно не горюю, что не разбираюсь в ней. Так и тут.

На всякий случай я всё равно прошёлся по каждому журналу и книге (из тех, которые успел открыть), но чего-то интересного или стоящего я для себя в них не нашёл.

Зато в должной мере изучил логово Напьера и его банды «недоведьмаков». Приметил несколько укромных ниш, куда можно спрятаться с минимальным шансом обнаружения. Жаль, что нам бы, в той временной ветке, которую я уже сбросил, это бы не помогло. Чёртов маг УЖЕ знал, что в его тайное убежище проникли посторонние. Тц…

Странно, что чар не было на самой лаборатории. Может конфликтуют с теми, которые нужны для создания новых недоведьмаков? Или с мегаскопом? Кто знает…

Рассматривая последний, у меня возникла идея, которую я честно позаимствовал из игры. Помню, что при повреждении одного из бриллиантов, попытавшийся телепортироваться чародей разрывался на куски. Это можно будет использовать. Вопрос — как?

В голове начали появляться мысли. Как заставить Напьера посчитать, что оставаться тут — излишне рискованно? Создать ему угрозу. Желательно чужими руками. Но чьими? Хе-хе, а с кем у него сейчас конфликт? С Сердцеедами! И я уже привлёк внимание Алонсо, когда сообщил ему о налёте. Следовательно… кто помешает мне сдать это логово? Вилли точно не спустит налёт на тормозах, ведь даже в прошлый раз, когда я предупредил его, квартал всё равно подожгли алхимическими бомбами — то есть создали ущерб. И Ублюдок не сможет попросту «понять и простить». Он тут — новенький игрок, который не допустит пятен на репутации. Дескать — нашёлся кто-то, кто безнаказанно громит «его земли».

Угу, звучит неплохо. Алонсо попытается прижать Напьера и, ради этого, точно вытащит парочку колдунов, дабы создать угрозу потенциальному, ха-ха, второму Альзуру. Этот сраный экспериментатор наложит в штаны и решит дать дёру, для чего, логично, использует мегаскоп. Тут-то его и распылит по всей лаборатории, а я, под шумок, заберу всё золото и редкие книги. М-м, звучит как охеренная идея!

Но предварительно нужно будет чуть-чуть поспособствовать, дабы Вилли точно не соскочил с крючка. Чтобы у него не было даже попытки спустить дело на тормозах. А то мало ли? Может посчитает, что его репутация вполне себе выдержит пару толчков и не разобьётся при этом. Будет неприятно.

— Но на что сделать упор? — почесал я затылок. — На деньги. Именно это Ублюдок ценит больше всего. Уж точно, хе-хе, не сына! Значит, надо обнести один из его складов, где собирают заветные монеты.

План был готов. Пора приступать к исполнению.

Я откатился во времени, а потом ловко схватил кусок сдобной булки, которую кинула в меня Этель, после чего демонстративно откусил от него и широко улыбнулся.

Боже, как же приятно, после всего пережитого, вновь оказаться за столом у себя на кухне и смотреть на девушку, которая сейчас всеми силами изображала злобу!

— Ещё один подобный намёк и сегодня кое-кто, не будем показывать пальцем, останется без секса, — знакомым образом погрозила она мне кулаком.

— Это будет очень неприятно, потому что утолить мой «голод» весьма непросто, — улыбнулся я. И ведь не врал, ибо хоть физически и прошёл всего день, но в реальности… сука, меня от её прижиманий штырило даже в лаборатории Напьера, а это показатель!

— Значит кому-то пора вымаливать прощение, — задрала она носик, а потом положила свои ноги мне на колени. — И очень, очень хорошо вымаливать!

— Слушаюсь, моя госпожа!

Какие банды? Какие ночные прогулки? Сегодня у меня совершенно иные планы!

«На третий день умерли все дети, кроме одного отрока годов едва десяти. Оный, мучимый бурным безумием, вдруг впал в глубокое беспамятство. Очи его стали аки стекло, он непрестанно хватал руками покрывало либо водил ими в воздухе, как бы желаючи ухватить перо пишущее. Дыхание стало громким и хриплым, пот хладный, липучий и смердящий выступил на коже. Тогда снова ввели ему эликсир в жилы, и приступ повторился. На сей раз начался из носа кровоток, а кашель перешёл во рвоту, после коей отрок совсем светшал и обессилел. Признаки таковые не мягчали два дни. Кожа отрока, прежде залитая пóтом, сухой стала и горячей, пульс утратил полноту и жёсткость, был, однако же, довольно сильным, скорее медлительным, нежели быстрым. Ни единого разу отрок сей уж не приходил в себя и не кричал боле. Наконец настал день седьмый. Отрок очнулся как бы ото сна и отверст очи, а очи его были како у змеи…»

Карла Деметрия Крест, «Испытание Травами и иные тайные ведьмаков практики, собственными глазами наблюдавшиеся».

Манускрипт исключительно для ознакомления Капитула Чародеев.

***

— Йу-у-уху-у-у! — взвизгнула Этель, с разгона перепрыгнув высокий костёр и приземлившись на песок с другой стороны.

Толпа вокруг разразилась оглушительными криками.

— Беллетэйн! — орали люди.

В эту ночь повсюду пылали костры из пихтовых стволов. Языки пламени взвивались к небу красными сполохами, усеянными блёстками искр, метили тьму более светлыми полотнищами дымов. Стволы трещали, стреляли вспышками, высвечивая пляшущих повсюду людей, одновременно создавая гротескные, чудовищно изломанные тени, которые окружали каждый хоровод, каждую толпу, которая неистово веселилась, словно в последний раз.

— Беллетэйн!

Этель хохотала, широко открытыми дикими глазами осматриваясь вокруг. Её высокая грудь ходила туда-сюда, а соски явственно выделялись под тонкой рубашкой. Я подхватил её на руки, закружив вокруг себя под громкие, полные довольства и радости взвизги.

Пропустив мимо орущий хоровод, люди в котором попутно умудрялись отплясывать, мы оказались в очередном кругу. Ближайший мужик, сверкая широкой беззубой улыбкой, протянул мне небольшой бочонок пенного пива, от которого я, не отказываясь, сделал глубокий глоток. Губы Этель сомкнулись на моей шее, подарив лёгкий укус, перешедший в поцелуй.

— Беллетэйн! — выкрикнул молодой парень, держащий за руку девушку, вместе с которой они перепрыгнули костёр, после чего зашлись довольным смехом.

Неподалёку, на подмостках из берёзовых стволов, вздымающихся рядом с огромным костром, светловолосый Майский Король в венке и в штанах из голубой ткани целовал рыжую Майскую Королеву, тиская её груди, выпирающие сквозь пропотевшую полотняную рубаху. Монарх был более чем пьян, покачивался, старался удержать равновесие, обнимая плечи Королевы, одновременно прижимая к ней пятерню, стиснутую на кружке пива. Королева, тоже не вполне трезвая, в венке, сползшем на глаза, обнимала Короля за шею и перебирала ногами. Толпа плясала под помостом, пела, верещала, трясла палками, обмотанными гирляндами зелени и всевозможных цветов.

В следующий миг мы закружились посреди хоровода, рядом с другими парами. Все девушки с цветами в волосах цветы вертелись в страстном и жарком танце.

— Майская Ночь! Беллетэйн!

Вокруг нас раздавалась возня, писк, нервный смех, изображающий борьбу и сопротивление очередной девушки, уносимой парнем в темноту, за пределы круга света. Хоровод, покрикивая, извивался змеёй меж кострами. Кто-то споткнулся, упал, разорвав цепь рук, разделив людей на небольшие группки.

Этель обхватила мои плечи. Она прижалась ко мне, порывисто дыша. Красные щёки, блестящие глаза и широкая улыбка прекрасно демонстрировали её настрой. Я обхватил её влажное от пота тело, крепко обнимая и ощущая все округлости, ложбинки и выпуклости. Поцелуй. Резкий и грубоватый. Мгновенно разорвавшийся в дикости танца.

В воздухе стоял запах дыма, цветов и желания. Беллетэйн… Огни по самый горизонт. Беллетэйн, Майская Ночь.

Ближайший костёр с треском сожрал брошенные ему сухие растопыренные можжевелины, брызнул ярким золотом, залившим всё вокруг. Изображая элемент более современного, чем привыкли местные, танца, я крепко сжал ладонь Этель, а потом закрутил её, отдалился на всю длину руки и новым порывистым движением сблизился.

Она на миг замерла, широко открыв глаза, громко дышала, напряжённо упираясь руками мне в грудь. Наши бёдра соприкоснулись. Её лёгкие штаны плотно облегали длинные ноги. Я ощущал, как нас тянет друг к другу, как сливаются тела…

Накативший хоровод оторвал нас друг от друга. Хохочущие люди кричали, отплясывая с такой страстью, словно это их последняя ночь на этом свете.

— Беллетэйн!

Я видел её на другом конце потока людей. Серые глаза сверкали, словно фары в ночи, привлекая мой взор, где бы она ни находилась.

Мужчины вокруг периодически тянули или несли в заросли девушек, которые кричали, смеялись, трепыхались и сопротивлялись, как форель, которую вытащили из воды.

С толикой удивления я заметил, что уже танцую с кем-то другим. С невысокой блондинкой, чья огромная грудь буквально выпрыгивала из узкого платья. С громким хохотом она потянула меня в сторону, но я мягко выскользнул, напоследок ущипнул её за внушительный зад, а потом, словно змея, проскользнул сквозь толпу, тут же уставившись на Этель, которая аналогично пробиралась в мою сторону.

Объятия, поцелуй. Ещё и ещё…

Увернувшись от нового захода хоровода, мы рванули в окружающую тьму. Ночь ещё молода. У нас куча времени впереди. Времени, которое можно потратить друг на друга.

Прошедшие дни были наполнены сложностями, стрессом, постоянными возвращениями в прошлое и иной чушью, которая нагружала мозги, словно написание диссертации. Залпом.

Нужно отдохнуть! Пляски, безумства, слегка затуманенный алкоголем разум — идеальная комбинация. Особенно когда есть та, кто составит компанию.

Плащ был брошен на землю. В ближайший кустах уже раздавались сладострастные стоны.

Мы находились неподалёку от деревни Янтра, в паре десятков километров от Новиграда. Почему так далеко, если можно было просто выйти в Застенье? Не желали натыкаться на знакомых. Мы оба решили, что достаточно от них устали. Нам хотелось одиночества и неузнанности. Хотя бы условной.

Рубашка Этель была отброшена в сторону, после чего я приник к её груди. Девушка изогнулась, ладонями обхватив мою голову и надавив на макушку.

— Амб… — задыхаясь, прошептала она. — Ах…

Чресла, казалось, жгло огнём, так что штаны отлетели вслед за рубахой, после чего тела соединились в страстном любовном экстазе.

Никто не мешал. Никто не отвлекал. Беллетэйн! Майская Ночь, посвящённая плодородию и разнузданности. Праздник пришествия лета, урожая, домашнего хозяйства и жаркого зноя. Ночь, которую ждут и к которой готовятся.

Девушки плели венки, перешёптываясь друг с другом и прикидывая, кому из парней позволить увлечь себя на сеновал. Парни храбрились, потирая подрагивающие от предвкушения руки. Для многих этот праздник — единственный шанс стать мужчиной в том смысле, который до сих пор воспринимался многими как единственно верный. Путём возлежания с женщиной.

Более серьёзные — старые — представители деревень лишь посмеивались над «молодёжью». Они проводили менее активные празднества — со столами, заставленными снедью и литрами алкоголя. Туда люди обычно стекались позже. Уже после того, как посетили кусты, заросли или сеновал.

Голодные перетрудившиеся организмы набрасывались на еду, уничтожая её подчистую.

Но нам, впрочем, было не до этого… Пока не до этого.

«Насытиться» получилось не сразу. Хоть я и находился в Новиграде уже вторую неделю, Этель всё ещё подсознательно боялась меня потерять, стараясь быть рядом в любой момент, когда мы оба оказывались относительно свободны от собственных дел.

И я не был против. Всё-таки год — это срок. Я соскучился.

Излившись на землю, лёг рядом с обнажённой красавицей, которая доверчиво прильнула к моему боку. Так и не скажешь, что рядом лежит опытная убийца, чей короткий меч оборвал не один десяток жизней. Внешность обманчива, особенно женская.

Наклонив голову, я посмотрел на её довольную мордашку, медленно подавшись вперёд. Поцелуй. Их никогда не бывает много…

— Как же мне с тобой повезло, — шепнул я в красноватое ушко.

— Конечно. Такой, как я, больше не сыскать! — Она прижималась с такой силой, словно хотела слиться со мной в одно целое. Но не сейчас. Я не был готов к столь быстрым повторам.

— Верно, — охотно подтвердил я.

— А… к чему ты это? — едва уловимо прищурилась Этель, а потом слегка приподнялась, подтянувшись выше. Теперь её соски упирались мне в живот, а голова лежала на моей груди. Подняв руку, я провёл рукой по коротким, влажным от пота волосам.

— Врождённая подозрительность? — вопросом на вопрос ответил я.

— Эй! Ты что, опять уезжать планируешь? Уже?! — пальцы девушки крепко сжали мои плечи, она подтянулась ещё выше и зависла прямо надо мной.

Глаза в глаза.

— Планирую. Но не в ближайшее время. — Я нежно провёл ладонью по её левому боку, ощущая гладкость кожи и едва заметно проступающие рёбра.

Наступила тишина, если не считать криков кметов и присоединившихся к ним горожан (мы такие были не одни), раздававшихся где-то там, вдалеке. Изредка рядом пробегали хихикающие парочки, но заметив, что место занято, тут же меняли направление, сворачивая в сторону.

Этель замерла на моей груди, пока я гладил её, словно кошку.

— Амброз… — протянула она спустя несколько минут условной тишины.

— Да?

— Я… я вижу, что ты… необычный, — её ноготь легонько царапнул мой живот.

— Хм, — нахмурился я. Слишком уж эта фраза была неопределённой. Повернуть её можно было куда угодно, и, очевидно, она собиралась это сделать. Поэтому я подавил желание спросить, что она имела в виду, и настроился ждать.

— Я… я… — мялась Этель, не в силах дожать свою мысль. Похоже, всё-таки придётся помочь. Уф, надеюсь, это не что-то вроде «Извини, любимый, нам надо расстаться»? Да нет! Иначе не было бы столь бурной радости от моего возвращения! Не было бы, верно?

Я подул ей в ушко, а потом взлохматил волосы, вызвав короткий момент шутливой борьбы обнажённых тел.

— Тьфу ты, я тут душу раскрыть пытаюсь! — шутливо возмутилась она.

— Этель, мне не нужно раскрывать её, — двумя руками я провёл по её щекам. — Я буду любить тебя такой, какая ты есть.

Иногда отношения — это ребус. И если ты умеешь их разгадывать, обладаешь опытом нахождения верного ответа среди тысяч, миллионов комбинаций, то сможешь вывести их в верное русло. Если нет… что же, мир не совершенен.

Благо, опыт у меня был. Приятно родиться, сохранив знания взрослого мужика, пережившего немало дерьма за свой век. Да и здесь я не терял времени даром. Сверхсилы возвращения во времени — это круто, но использовать их, чтобы залезть девкам под юбку?! Слишком мелко, не так ли? Я делал так всего пару… пару-тройку раз. Может, десяток… Иногда это бывало весело. Но лишь иногда. И сейчас я понимал, что не могу сделать ничего. Если она решила, что наши пути должны разойтись, то… у меня не получится вернуться на год назад! А если и получится (в теории, пожалуй, есть шанс растянуть время на такой срок — я давно не пробовал продавливать его; вдруг мой уровень сил вырос?), то что мне, забить на задание главы Секретной Службы, который дал мне его лично, и просрать такой охренительный шанс на собственное повышение?!

Приоритеты. Нужно правильно расставлять приоритеты. Этель — ценная куколка. Красивая, достаточно умная, боевитая, умеющая помахать мечом, крутящаяся в довольно закрытом сообществе перспективных наёмников — куча плюсов! Но она не незаменима. А значит, при необходимости…

— Мне это надо, — произнесла она, не отводя глаз.

Я видел в этих серых зеркалах души невысказанную просьбу. Ладонь застыла над её головой. В горле запершило.

— Тогда не стесняйся, — хрипло произнёс я. — Что бы ты ни сказала, мои чувства не изменятся.

Ложь.

— Ты плохо меня знаешь, аха-ха.

— Да-а?

— Нет, я не изменяла тебе, если на то пошло, — хмыкнула Этель. — Просто… Я вижу, что ты столь стремительно рвёшься вверх, что я попросту не успеваю. Не успеваю тебе соответствовать.

— О чём ты? — я понимал о чём, но мне хотелось, чтобы она более полно раскрыла мысль.

— Я не хочу быть простой игрушкой — надеюсь, ты осознаёшь это? — в голосе девушки ощущался стальной стержень. Воля. У неё она есть, я всегда знал это.

— Конечно. Никогда и не думал о тебе в таком…

— Уже в двадцать ты возглавляешь один из отделов Секретной Службы. Спокойно общаешься с Ляшарелем, моим капитаном, аристократами, крупными купцами, главами банков, банд, общин… И я уверена: уже в ближайшее время ты взлетишь ещё выше, — серьёзно произнесла Этель.

— Твоими устами… — протянул я.

— Не перебивай, — важно выставила она палец.

Улыбнувшись, я поцеловал её — в лобик. Этель выгнула бровь.

— Чтобы я молчал, нужно затыкать мне рот, — посмотрел я на её губы.

— Но тогда и я буду молчать, — возразила девушка.

— Ха-ха, дилемма, верно?

Этель вздохнула и отвернулась, продолжая лежать поверх меня. Я крепче обнял её, ощутив, насколько же она хрупкая…

— Амброз… я не хочу быть тебе обузой, — прошептала она.

— Ну вот, сейчас ты скажешь, что нам надо расстаться?

— Нет! Я что, дура? — возмутилась Этель.

— Звучало как… ну… по-дурацки, да, — почесал я висок.

— Сам дурак, — фыркнула она.

— Конечно, дурак, — закивал я.

— Хм… дурак, — уже куда спокойнее проговорила девушка.

Я вздохнул. Крики толпы понемногу замолкали. Молодёжь успела развлечься, некоторые даже по несколько раз, так что сейчас они начинали собираться возле деревенских столов. Интересно… сколько новых детей появится через девять месяцев? Большинство кметов не представляло даже сам процесс зачатия: имею в виду — что и почему. По их мнению, детей присылают боги, если при этом предаваться любви.

Что же, в каком-то смысле они даже правы.

— Со временем ты точно захочешь поменять меня на кого-то более… — начала говорить Этель, и голос её задрожал, будто от холода, — какую-то более красивую, умную или знатную девицу. Или чародейку. Чародейку, которая ежедневно обмазывает кожу самыми дорогими мазями, отчего она выглядит как шестнадцатилетка! Чародейку, которая изменила свою внешность, став красавицей с картины! Чародейку, которая!..

— Тш-ш… — приложил я палец к её губам.

— Э?

— Не глупи, Этель. Хорошо?

Она замолчала.

— Хорошо, — через несколько ударов сердца согласилась она. На лице у неё появилась короткая, немного неуверенная улыбка. Я приподнялся, нависнув над девушкой.

— Ну вот и отлично, — голос прозвучал на удивление низко. — Я не променяю тебя. А теперь идём. Ещё только середина ночи.

Чтобы собрать одежду, пришлось повозиться. Мы не особо следили, куда её выбрасывали, отчего находили невпопад и не то, что нужно.

— Мои трусы точно кто-то украл, — с важным видом заявила Этель. — Я даже не удивлена. Это ведь атлас, дорогая ткань, — она посмотрела на меня с хитрым видом, — для тебя, Амброз, между прочим, старалась! Ты бы хоть оценил.

— В тот момент я оценивал немного иное, — пожал я плечами.

— Ещё бы, мужлан, — девушка закатила глаза, а потом снова оглядела окрестности.

— Вероятнее всего, их утащили садовые гномы, — едва слышно пробормотал я, а потом, не позволив ей разразиться возмущённой бранью, добавил громкость: — Хочешь, завтра сходим и купим тебе что-нибудь? — Поймав брюнетку за подбородок, я заглянул в серые глаза, которые от прозвучавших слов призывно заблестели.

— Вот так бы сразу, — завладела она моей рукой. — Ну хорошо, уговорил.

— Я ещё и уговорил, — притворно недовольно пробурчал в ответ, получив локотком в бок.

Прихлопнув муравья, который, видимо, заполз на одежду — отчего начал бегать по моему телу, щекоча нежные места, — вместе с девушкой направился в сторону Янтры. Как я и предполагал, большинство крестьян уже успело разбежаться, так что хороводы прекратили свой пляс, хотя подле некоторых костров сидели люди. Откуда-то даже раздавалась насквозь фальшивая игра свирели.

— Ах ты сука! — услышал я громкий голос в стороне, возле небольшого пригорка со стогами сена и двумя телегами, с которых зачем-то сняли колёса. Может, специально для Беллетэйна? Ну, чтобы не угнал кто… А то хитрецов всяких хватает.

Остановившись, я пригляделся. Четверо мужчин выделялись своей одеждой — более качественной и дорогой, чем мог позволить себе рядовой кмет. А ещё среди них явно выделялся лидер, носивший на шее толстую золотую цепь (или её имитацию). Рядом лежал, постанывая, молодой парень в обычной льняной рубахе. Деревенский. Похоже, крепко получил по лицу. Или животу. И продолжал получать пинки, хоть и не слишком сильные — скорее «поучительные». Тут же на коленях стояла девушка, из чьей разбитой губы стекала кровь. Рядом с ней, широко открыв глаза, тоже на коленях разместился ещё один деревенский пацан. У него подрагивали плечи, а выражение лица создавало ощущение, что он вот-вот разревётся.

Все трое, видимо местных, казались крайне молодыми — лет по пятнадцать, вряд ли старше. В то время как возраст «городских» (хотя, может, из категории «зажиточных» — тут я не мог сказать конкретно) колебался в пределах двадцати — двадцати пяти.

Потратив секунду на оценку обстановки, я смело направился вперёд.

— Действуем по отдельности, — шепнула мне Этель, а потом пропала из виду, причём так ловко и внезапно, что я растерянно моргнул, но подавил желание начать оглядываться, пытаясь её высмотреть, просто проворчал себе под нос пару ругательств и сплюнул в траву.

— Чтобы такая шваль, как ты и твои дружки… — не очень внятно выговаривал условный лидер квартета «городских», глядя на поверженных оппонентов. Но вот когда он достал нож…

Я перехватил его руку быстрее, чем придурок успел сделать что бы то ни было. Может, просто попугать, может — оставить шрам, а может — и правда прирезать? Кто знает, что на уме пьяного скота?

— Так-так-так, и что это у нас происходит? — натянул я на лицо улыбку, не позволив довольно высокому (для кметов — так и подавно) мужчине высвободить руку.

— Не твоё дело, выродок! — рявкнул он, моментально переключившись. Осознав, что не может вырвать руку, главарь оглянулся на своих товарищей.

Хватка, когда надо, у меня была очень и очень крепкой — тренировки я не забрасывал, плюс, как ни странно, увлечение деревом… Мало кто знает, но вырезать, используя лишь специальный резец, — это ни хера не просто! Современные станки и различные устройства в нынешнее время тупо отсутствовали. Поэтому разницу заменяла банальная физическая сила. Оттого запястья и кисти у тех, кто занимался искусством резьбы в это время, воистину каменные.

Троица его дружков тупо смотрела на меня и условного предводителя, но вот в глазах одного из них — похоже, наиболее трезвого — загорелась искра понимания.

— Э! — сделал бородатый космач шаг вперёд, начав искать рукой на поясе. — Отошёл, паскуда!

И замер. Немудрено. Возле его горла внезапно появился острый кинжал, а за спиной — моя девушка.

— Ещё один шаг, — эротично прошептала она ему в ухо, — и я вспорю тебе глотку.

Несмотря на подачу этого заявления, руки её действовали уверенно, а хватка была жёсткой. Я видел, что лезвие у горла не дёргалось и не дрожало. И моментально протрезвевший увалень, похоже, тоже это осознал.

— Спокойствие, господа, — улыбнулся я. — Мы ведь не хотим, чтобы у любезной сударыни дёрнулась рука?

Космач сглотнул. Его кадык едва не коснулся острия кинжала, а я рассмотрел каплю пота, скатившуюся по его виску.

Двое оставшихся дружков пьяно переглянулись. Они непонимающе моргали, попеременно смотря то на лидера, то на приятеля-заложника, то на меня или Этель.

— Ты, мать твою, хоть знаешь… — начал разгон лидер, которого я держал, но тут же замолк, когда я на него шикнул.

— Сейчас ты в моей власти, кретин. В полной. Ты не знаешь, кто я, а я — кто ты. Но мы всегда можем это вообразить. Например, что я являюсь инквизитором, решившим развлечься подальше от города, а ты — рядовым стражником, может быть даже сержантом, который перепил водки и теперь срывает злость на других. Портит кметам праздник. Знаешь, что будет дальше, если продолжишь барагозить? Десять сантиметров стали в твоё раздутое брюхо — и «перепивший» доходяга выбрасывается в кусты. Сегодня тебя точно не найдут — не до этого. Завтра? Если болеющие головой крестьяне выйдут в поле, в чём я сомневаюсь. Значит, послезавтра. Самое раннее! Смекаешь? Всего одно движение ножом — и твоя бесполезная жизнь нелепо оборвётся, причём труп пролежит в зарослях минимум пару дней. Я успею замести все следы. Никто и никогда не узнает, что ты вообще существовал.

Мужик дёрнулся, но я не позволил ему отойти.

— Господин! — его голос изменился, в нём появились лебезящие нотки. — Всё дело в той девке… — свободной рукой он указал на крестьянку с разбитой губой, которая сейчас смотрела на меня широко открытыми глазами как на сошедшего с небес ангела.

— Он избил её! — воскликнул юнец, которого ранее пинали. — Избил Весту!

— Много ли чести в том, чтобы избить женщину? Особенно столь юную? — поинтересовался я светским тоном, успешно закосив под богатых аристократов, за которыми мне доводилось наблюдать. У подобных личностей власть была, что называется, в крови. Они с детства привыкали давать распоряжения сотням слуг и тысячам солдат, поэтому подобное прорывалось в каждой их фразе.

Иной раз даже намёк на подобный тон здорово сбивал спесь, позволяя решить, казалось бы, нерешаемую проблему одними словами.

— Она украла у меня деньги! — с толикой обиды возмутился лидер «городских».

— Несомненно, по нужде, а не по злу, — здесь у меня прорвались поучительные нотки священника. — Стоит перепоручить это дело более компетентным людям. Как минимум — не столь пьяным.

На этом моменте я отпустил руку мужчины, который охнул и обхватил её второй ладонью. Судя по виду и появившимся в уголках глаз слезинкам, я немного перестарался.

Поймав взгляд Этель, сделал сложноуловимый жест головой. Девушка, однако, поняла, так что убрала кинжал, отступив назад. Космач поражённо пощупал свою грязную шею, а потом вздохнул с таким облегчением, что мне на миг даже стало стыдно.

На миг…

— Тьфу. Черт с ней, уже получила, — лидер квартета безуспешно старался изобразить, что ситуация у него под контролем. — Тогда… это… уходим мы, — несмотря на отсутствие вопросительной интонации, его глаза остановились на мне в ожидании подтверждения.

— Хорошо, — сказал я ему. — Идите, — а потом оглянулся. — Милая, ты…

— Я здесь, — произнесла она со спины.

— Ух! — вздрогнул я, покосившись на довольную брюнетку. — Идите уже! — махнул квартету «городских». Те опасливо сдали назад, не сводя с нас глаз, но как только отошли на десяток метров, развернулись спиной, хоть и периодически оглядывались. Я подметил, что шли они не в сторону Янтры, а к усадьбе Мольдави, где проживала местная знать.

Хм, а не цепанул ли я кого их них — по случайности и незнанию? Ай, ну и чёрт с ними. Ночь, темнота, короткая стычка, алкоголь в крови. Вряд ли завтра они вспомнят подробности нашей встречи.

— Ты как, жива? — спросил я крестьянку, которая продолжала пялиться на меня, чуть ли не капая слюной.

— Я ничего не крала… — пробормотала она.

— Они хотели трахнуть её, сразу вчетвером! — с трудом, при помощи второго парня, поднялся избитый. Гневно взглянув на друга, он оттолкнул его, плюнул под ноги и презрительно бросил: — Трус!

Второй парень стыдливо отвёл взгляд. Ну да, он стоял на коленях рядом с девчонкой, даже не пытаясь как-то сопротивляться, а потому сейчас казался удивительно целым и невредимым.

— Теперь уже неважно, — пожал я плечами. — Хотели, не хотели, крала или не крала. Факт в том, что Беллетэйн может привлекать неадекватов… — Взглянув на удивлённых ребят, я исправился: — конченых мудаков.

— А! — тут же кивнул избитый. — Ещё как! В том году была парочка таких, так дед Штепан их оглоблей поперёк спины отхерачил!

— Присматривайте друг за другом, — протянул я руку, которую избитый, с удивлением и лёгкой толикой страха аккуратно пожал. — И в следующий праздник не забудьте организовать дружину из стариков, кто покрепче.

— Здраво молвишь… Молвите, господин, — неуклюже добавил второй.

— А теперь, парни, отведите её в избу, — кивнул на девушку. — Пусть приходит в себя.

— Конечно. Спасибо, господин!

— Поблагодарите Вечный Огонь, — отмахнулся я.

— Ну, огня тут навалом, — рассмеялся первый, а потом поморщился, обхватив себя за рёбра.

— Ещё бы! — хмыкнул я. — Бывайте.

Развернувшись, я завладел ладошкой Этель, направившись в сторону центральных столов деревни. Народу подле них толпилась целая тьма. Где-то уже гремела драка, но основная масса берегла угощения и выпивку, не позволяя пьяным телам влететь в них и перевернуть.

— А ты ловко из виду исчезла, я даже не заметил, — шепнул я ей.

— Не ты один изучаешь новые трюки, — довольно надулась она.

— Совершенствуйся, милая моя. Мы ещё заставим этот мир кричать.

— Зачем?

— Видишь ли, вселенная полна противоречий. Особенно сильно она не любит отдавать своё. То, что считает принадлежащим лишь ей. Разве это справедливо?

— Мир несправедлив.

— Именно! — поднял я палец. — Значит, нам придётся силой забирать у него должное. И мир будет вопить от ярости.

— Ну ты замахнулся… — с улыбкой протянула она.

— Ты сама это признавала. Я излишне амбициозен и стремлюсь на самую вершину.

— Да. И мне нравится это! — поцеловала она меня.

— Ещё бы не нравилось.

— Заносчивый!

Проходя мимо пьяного кмета, лежащего на траве, мы услышали его прокуренный голос:

— Без трусов девка! Ик! Срамота!

Оглянувшись, я увидел заросшее бородатое лицо и выпученные глаза. При этом взгляд не отрываясь смотрел на крутые бёдра Этель.

— У тебя появился поклонник, — хлопнул я девушку по попе.

Она зашипела, покосившись на пьяницу, потом фыркнула, задрала подбородок и, крепче обхватив мою руку, направилась дальше.

— Пойдём перехватим чего со стола…

Утром мы проснулись в обнимку, лёжа на куче соломы в чьих-то сенях . Продрав глаза и отряхнувшись, наскоро привели себя в порядок — вся одежда была найдена в аккуратных стопках поблизости — да направились бродить по Янтре, вспоминая, где оставили лошадей.

По дороге за пару крон я купил остатков вчерашних яств, так что голодать не пришлось. Жуя мягкую булку с куском твёрдого сыра, прошли деревню насквозь, наткнувшись на знакомые конюшни. Обстановка вокруг была как на первое января: вокруг ни души. Все разбрелись по хатам и отсыпались. Кое-где были замечены павшие в нелёгком бою с литрами горячительного. Слышен храп, чьё-то бурчание и мычание. Даже не понять, от скотины или страдающего похмельем.

Благо, мы особо не пили, больше предаваясь другим развлечениям.

Возле стойл обнаружился местный конюх, обоссавший свои штаны и счастливо пускающий слюни, «отдыхая» после вчерашнего возлияния.

Пришлось браться за дело самим. Накормив лошадок из ближайшего стога, запрягли их и неспешной рысью поскакали к городу. Праздник прошёл, отдохнуть получилось даже слишком хорошо, а значит, пора возвращаться к повседневным задачам, которые понемногу приближались к заслуженному финалу.

***

К моему горлу был приставлен нож. Острое лезвие опасно застыло прямо возле артерии, которая могла лишь легонько подрагивать, находясь под угрозой.

Цирюльник сделал очередной эффектный взмах, убирая последний холмик мыльной пены, а потом с миной художника, осознающего рождение шедевра, скребанул ещё раз, как бы делая последний щтрих. Лишь после этого он вытер мне лицо махровым полотенцем, смоченным чем-то, что вполне могло сойти за лекарственный бальзам.

Оглядев себя в старое мутное зеркало, висевшее здесь, наверное, со времён основания Новиграда, я задержал взгляд на укороченной причёске, подтянутому торсу (бритьё проходило без рубашки) и шести кубикам пресса.

Боже, каких же трудностей стоило их получить! Серьёзно, это просто пиздец. Даже к алхимикам обращался. Последние, собственно, и подсобили. Благодаря паре составов и посещению Чеслава Д’Актиля, целителя средней руки, работающего в Золотом Городе, я получил желаемое, отчего теперь мог осуществить старую мечту прошлого мира, смело ходя без рубашки.

Но не ходил. Подобный вид — признание себя бедняком и попрошайкой. Даже кметы надевали какую-нибудь одежду, несмотря на погоду. Одежда здесь значила очень и очень много. Богато одетый человек просто по умолчанию являлся важной шишкой.

Бросив цирюльнику монеты, я вышел на улицу и направился в Пассифлору — одно из самых знаковых мест Золотого Города и по совместительству лучший бордель Новиграда, куда не пускали нелюдей. Зато работать там нелюди вполне могли… И речь не только про эльфок. Некоторые уникумы, заядлые извращенцы, не прочь попробовать трахнуть низушку или краснолюдку.

Фу. Просто фу. Сами по себе эти расы вполне хорошие, но вот сексом пусть занимаются друг с другом.

Впрочем, я понимаю спрос на подобное. Экзотика и отклонения. В конце концов, есть же разные зоофилы? Это куда хуже, чем всунуть в краснолюдку!

Ранее, как я слышал, в борделе держали даже дриад (духобаб, как называли их местные необразованные кметы), однако те отказывались долго жить в неволе, быстро умирая. Владельцы борделя решили, что приобретение столь «скоропортящегося» продукта слишком невыгодно. Ведь большинство дриад весьма умелые лучницы, легко убивающие во имя… всякого. Защиты леса, например. Поэтому их приходилось держать в цепях, а также следить, чтобы не сбежали.

Остальные женщины Пассифлоры были обычными работницами, зарабатывая столько, что многие мечтали попасть сюда: за пару лет реально было скопить на небольшой домик подле Площади Иерарха или Пути Славы, а лет за пять — ещё и на безбедную жизнь до самой смерти.

Чего бы и нет? Эльфки, кстати, руководствовались теми же принципами. Для бессмертных существ, которые уже не могли забеременеть, поработать «всего» несколько лет, чтобы законно и абсолютно легально получить сундучок золота, могло показаться заманчивым предложением.

— Тем более что эльфки всегда пользуются повышенным спросом, — пробормотал я себе под нос, проходя мимо потоков людей, наполняющих Новиградские улицы.

В следующий миг я умелым движением схватил руку воришки, попытавшегося залезть мне в карман, а потом засветил меч, когда пара его подручных, как бы случайно отирающихся возле стены, двинулись на помощь.

— Идём, — резко дёрнул я злобно насупленного парня лет семнадцати-двадцати на вид. Щетина, злобные глаза, потёртая одежда и отсутствие обуви — типичный представитель Обрезков, решивший выйти «на дело».

— Отпусти меня, — прошипел он. — Я из Сердцеедов, — он продемонстрировал нашитые шутовские полоски под своей потёртой жилеткой — отличительные знаки банды. — Тебя прикончат, чёртов придурок!

— Из-за тебя? — приподнял я бровь. — Скажи ещё, что лично с Ублюдком знаком и нянчишь его сынишку.

— У Ублюдка есть сын? — удивился несостоявшийся карманник.

— Иногда, — доверительным шёпотом проговорил я, — когда мужчина и женщина возлежат друг с другом, могут появиться дети! Только тс-с-с, никому не говори. Это страшный секрет!

Увернувшись от пинка карманника, я прописал ему смачную оплеуху, а потом обжёг взглядом парочку его подельников, которые хоть и отступили, но продолжали отираться поблизости. Те понятливо сдали назад.

Понимаю. Для посещения Пассифлоры я сменил повседневную одежду жреца на более парадную, закосив под купца средней руки или аристократа из тех, что попроще. Последние обычно отличались той ещё спесью, а потому лишних вопросов им старались не задавать.

Заметив патруль, который я и пытался отыскать, махнул им свободной рукой, а второй едва сумел сдержать сучонка, который, догадавшись о моих намерениях, рванул так, что едва не выскользнул словно угорь.

— Карманник, — толкнул я вора в их сторону. — Поймал прямо за руку!

— Господин, — поклонился десятник, сурово посмотрев на притихшего паренька, — приношу свои извинения. Мы очень стараемся сделать Новиград чище, но это получается не всегда.

Ого, а неплохо он выдал! Обычно они куда более дуболомны.

— На сегодня прощаю, — улыбнулся я, глядя, как воришке вяжут руки, а его подельники уже пропали из поля зрения. — У меня замечательное настроение! И вот вам, — бросил серебряный, — надеюсь, этим же вечером он не окажется снова на улицах?

— Что вы? — с искренним (на вид) возмущением произнёс сержант. — Мы не сотрудничаем с бандами!

Кивнув, я направился по прежнему пути.

— Надеюсь, что так и есть, — вздохнул я. — Надеюсь…

Вообще, с учётом моих планов, я точно буду менять управление городом. Банды нужно будет помаленьку устранять. Не физически (хотя физически тоже), а скорее лишая их средств к существованию. Ведь почему появляется преступность? Это ответ общества на те рамки и правила, которые их не устраивают. Ну и имеющиеся возможности появления, само собой. Однако первое более важно.

Новиград, как и любой другой большой богатый город, очень разнослоен. Здесь есть откровенные бедняки, которые едва сводят концы с концами (речь о честном труде, а не о попавшемся мне карманнике; последние — шваль, которые предпочитают вместо работы заниматься криминалом), а также богачи, способные прямо-таки купаться в деньгах.

Для них даже построены отдельные районы города… И это показатель.

«Почему бы вместо новых районов не построить коммунизм? — мысленно рассмеялся я. — О да…»

Возле большого трёхэтажного здания Пассифлоры, как и всегда, стояло несколько карет, подле которых скучали кучера, периодически болтая друг с другом и жалуясь на хозяев. На скамейках и на балконах сидели важного вида мужчины, вышедшие «подышать свежим воздухом», покурить или обсудить что-то друг с другом. Некоторые были с красиво одетыми дамами — почти наверняка сотрудницами заведения.

Не все из них, кстати говоря, являлись «писаными красавицами». Некоторые имели иного рода изюминку, но все были ухоженными, чистыми и элегантно одетыми.

Кивнув знакомому купцу, который чуть не подавился дымом, заметив меня, я прошёл через главный вход. Охрана лишь мазнула взглядом по моей одежде, ничего не сказав. Она тут вышколенная.

— Добро пожаловать в «Страстоцвет»! — игриво воскликнула маркиза Серенити, владелица этого заведения, молодая черноволосая девушка с горящим взглядом, объёмной грудью и красивым голосом.

Более того, поговаривали, что некоторым особо богатым, влиятельным или просто приятным внешне посетителям маркиза предлагала не только своих девочек, но и саму себя. Однако я прибыл сюда не за этим. Пассифлора, либо же «Страстоцвет», как его прозвали в народе, представляла собой не только бордель. Здесь проводили светские рауты и турниры по гвинту, назначали деловые встречи торговцы и члены гильдий, отмечали знаменательные события все те, кто мог оплатить местные услуги.

Чего уж, говорят, что в одной из секретных комнат этого заведения готовила своё восстание сама Фалька! Это имя в местных кругах уже давно стало нарицательным…

Принцесса Фалька, известная как Кровавая, Дьяволица и Соколица, была реданской дворянкой из королевской семьи и самой известной мятежницей, поднявшей наиболее масштабное восстание прошлого века.

Она прославилась на весь Север и вошла в историю как безжалостная и кровожадная личность, желающая сместить собственного отца и захватить трон Редании. В конце концов восстание Фальки Кровавой распространилось и на иные королевства Севера. Оно было крайне хаотичным и жестоким и закончилось полным подавлением, после чего предводительницу сожгли на костре.

— Благодарю, маркиза, — обозначил я поцелуй на её руке в белой перчатке. Вообще этот жест применялся лишь по отношению к знатным дамам, в других же случаях подразумевал эротическую подоплёку, но тут всё совпало очень удачно.

— Амброзий, неужто самый многообещающий представитель Секретной Службы, — Серенити понизила голос, — лично посетил наше заведение… Стоит опасаться проверок?

— А вам всё шутить, — подмигнул я. — Даже Ляшарель не посмеет закрыть сие чудесное заведение.

— Глядя на всё более ожесточающиеся нравы, я в этом сомневаюсь, — вздохнула женщина. — Разве церковь Вечного Огня не проповедует целомудрие?

— Она может проповедовать что хочет, но пока иерархом является Кирус Хеммельфарт, бордели из города не исчезнут, — усмехнулся я. — Впрочем, если моё слово для вас имеет какой-никакой вес…

Серенити шагнула навстречу.

— …могу сказать, что и через двадцать лет Пассифлоре ничего не будет угрожать, — дополнил я. Потому что помнил это место в игрушке, которую проходил. Смутно и нечётко, но помнил.

Маркиза зарделась и тонко захихикала.

— Ох, ты такой милый мальчик, Амброз, — горячо зашептала женщина. — Может, мы…

— Увы, как и в прошлый раз, я здесь сугубо по делу, — вздохнул я в ответ.

— Как и в прошлый раз, я скажу тебе, что дела здесь принято совмещать с удовольствием.

— Если во время партии в гвинт некая милая барышня залезет под стол, то, боюсь, моя концентрация будет нарушена, все ставки сгорят и у меня не хватит средств расплатиться с заведением, — рассмеялся я.

— Мы принимаем вексели, — невинно дополнила она, отчего мой смех стал ещё громче.

В Пассифлору я прибыл не просто так. Общества женщин мне хватало и без дополнительных финансовых затрат. Однако здесь находился один из тех, кого я уже несколько дней старательно выискивал — друид Хавэль Дождливый, отказывающий местным эльфам в такой малости, как поставки целебных трав и кое-каких полезных растений.

Оказалось, природный колдун не был чужд таким обыденным развлечениям, как компания женщин, качественный табак и выпивка, а также игра в гвинт. Именно за последней я его и застал.

Хавэль выглядел неухоженным стариком: кустистая борода и усы, длинные спутанные волосы цвета дёгтя с проблесками грязно-серого — седины. Его лицо было покрыто морщинами, ногти на руках больше напоминали когти хищных птиц. Вдобавок они имели неприятный глазу тёмно-жёлтый оттенок. Однако при этом мужчина находился здесь, и никто даже не думал хоть что-то ему сказать или усомниться в праве. Про друидов знали все. Да и одежда у него опять-таки была весьма добротной. А чего бы и нет? Круг друидов обладал колоссальными ресурсами! Это не только продажа разной травки, это сообщество магов, пусть и заточенных лишь на определённую грань силы, ради которой (для лучшего контроля) они в каком-то роде жертвовали собственной внешностью.

Сказано громко, но… не совсем правильно. У друида, когда он долгое время занимался своей деятельностью, понемногу менялось сознание. Он находил удовольствие в диких лесах, в непроходимых чащах, болотах и «низших созданиях», то есть животных, растениях, птицах, рыбах и насекомых. Благо ещё, на монстров их позитива не оставалось!

От этого изменения сознания исходило и следующее — отрицание цивилизации. Не до уровня, когда они голышом бегали на четвереньках по лесам, но до состояния, когда волосы максимум подвязывались, а не стриглись. Когда ногти становились продолжением тела — эдаким оружием и универсальным инструментом. Как и зубы…

Хорошо ещё, что, уподобляясь животным, они не лишались чистоплотности! Грязный и вонючий друид — такая же редкость, как некрасивая чародейка. Плюсом ко всему друиды всё-таки старались не уходить в самые дебри собственных практик, пусть даже большинство слыло умелыми оборотнями, способными жить в телах медведей, волков и прочих зверей.

Кхм, так вот, деньги. Они водились у друидов в весьма приличном объёме, ведь это сообщество колдунов, которые умели лечить и тонко работать с природой, к коей относились фермерские угодья, стада скота, пасеки, плодоносящие деревья и многое другое. Многие «стандартные» магические практики друиды тоже весьма умело использовали: в почёте было знание алхимии, снятие и насылание болезней, тонких проклятий и иной гнуси. Почти каждый друид знал как минимум пару колдовских трюков, коими способен был расквасить нос зазнавшемуся рыцарю. Более опытные же не уступали в этом боевым магам, способным раскидать целую армию, вызвав, скажем, огненный или метеоритный дождь. Хотя нет, последнее — удел «обычных» чародеев, друиды же наслали бы на армию поток плотоядных мух, цунами, гром и молнии и прочие «природные» штучки.

Опасные, в общем, ребята. С такими выгоднее дружить, чем враждовать.

Хавэль был типичным представителем друидского сословия, а потому я не удивился, узнав, что он, как и большинство других людей, не отказывал себе в «небольших» слабостях.

В данный момент он играл партию в гвинт с весьма интересной компанией. Первым её представителем был Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф, более известный как Лютик. Его настоящее имя, кстати, я узнал, лишь оказавшись в этом мире. В прошлой жизни оно прошло мимо, не оставив в голове и толики памяти. Просто «Лютик», и всё. А вот здесь… хех, по работе узнал. Секретная Служба очень тщательно приглядывала за популярными бардами, чьи песни, баллады, рассказы и прочее подобное пользуется успехом в народе. А Лютик (весьма ещё юный — примерно мой ровесник), несмотря на возраст, умудрился стать знаменитым. Вроде как начал он ещё во времена моей учёбы в Оксенфуртской Академии, но могу и ошибаться. Да и плевать как-то, честно говоря. Просто это был первый известный представитель канона, о котором я вообще услышал. В тот момент меня будто пыльным мешком по голове шибанули. Сразу появилась мысль: «Твою мать, всё это правда!» Ага, правда… Я в магическом мире, который вскоре будет растерзан войной, а в конце придёт вечная мерзлота. Счастья полные штаны!

Вторым интересным игроком оказался Бенедикт ан Пулиус, полуэльф, признанный бастард графа Орлена ан Пулиуса из Кринфрида. Деньгами мужчина был не обделён, но уж больно негативно и вспыльчиво относился к любым намёкам на свои заострённые уши. Слыл заядлым дуэлянтом, творящим шпагой настоящие чудеса. На его счету более двух десятков успешных дуэлей, половина из которых закончилась смертельным исходом.

Третьим оказался алхимик Неремий Дитбернер, один из коллег Якова Кухерта, представителя Синдиката, то есть в некотором роде мог влиять на политику всего Новиграда. Ничем особым он не был мне известен.

И, наконец, последним из сидящих за игровым столом оказался Отокар Раумбез по прозвищу «Добряк», один из двенадцати лейтенантов городской стражи. Насколько помню, однажды его чуть не поймали на взятках, но он сумел выкрутиться, сохранив должность. Более он мне ничем, как и Дитбернер, известен не был.

— Любезные господа, не соблаговолите ли принять ещё одного игрока? — улыбнулся я им, подойдя ближе.

Лютик посмотрел на меня чуточку паникующим взглядом. Даже по лицу было видно, что он успел здорово проиграться. Алхимик Неремий лукаво ухмыльнулся, оценивая одежду и мой внешний вид. Лейтенант Раумбез прищурился так, словно я был его нерадивым подчинённым, но через пару ударов сердца в его мозгах будто бы что-то щёлкнуло, и его глаза расширились. Бенедикт демонстративно не отрывался от карт.

— Я не против, — произнёс Хавэль, коротко глянув на стопку монет, которая покоилась на его части стола. — Может, молодёжь наконец-то даст нам жару, а, Неремий?

Ухмылка алхимика стала чуть более хитрой.

Дожидаться ответа остальных я не стал. И так понятно, что не Лютик и не Добряк задавали здесь тон. Полуэльф же… думаю, даже окажись тут сам король Визимир, Бенедикт и к нему нашёл бы за что придраться.

Дождавшись окончания раунда, где победа досталась Неремию (хотя друид умудрился остаться практически при своих, потеряв, наверное, всего пару серебряных), я выставил небольшую стопку золота, две — чуть большего размера — серебра и немного меди, сугубо ради размена и на всякий случай.

Ну и, конечно же, со мной были мои незаменимые помощники, позволяющие возвращаться в прошлое, ибо я собирался не только срубить немного денег, но ещё и стрясти с Хавэля обещание возобновить торговлю с эльфами!

Длинноухие точно будут расплачиваться за мои усилия долго и старательно… уж я за этим прослежу.

Получив карты, я внимательно их изучил, а потом задумался, рассматривая расклад. Комбинация не выстраивалась. Причём, что хуже всего, я даже не знал, какие карты заменить. Можно темерского рыцаря и лучника, можно двух эльфских мастеров клинка или василиска. Но последний, собака такая, весьма сильный. Если собрать ещё монстров, то реально попробовать сыграть через них…

— Я уже устал ждать своей очереди! — раздражённо бросил полуэльф, неприязненно на меня покосившись.

— Куда-то спешишь? — коротко взглянул я на него. Первый раз был скорее пристрелочный, так что нужно больше сосредоточиться на игре, а не разговоре. При этом умудриться не попасть в словесную ловушку и не спровоцировать по глупости кого-то на… разное. Мне нужна спокойная и умиротворённая обстановка.

— Уважаемый Бенедикт, чем больше игроков, тем больше выигрыш, — пояснил Неремий Дитбернер.

— А тебе, алхимик, так нужны деньги? Хочешь, я дам золота? — Признанный бастард выгреб из мешочка на поясе пару десятков блестящих кругляшей.

— Можно и мне? — усмехнулся Добряк.

— Я не с тобой разговариваю, — Бенедикт не удостоил его даже взглядом.

Приняв ставку, я заменил темерского лучника и вытащил реданского пехотинца. Шило на мыло.

— Признаться, я бы не отказался от золота, — сохраняя прежнее выражение лица, произнёс Неремий, — хоть ваше предложение звучит крайне грубо. Неужто Орлен, мой хороший друг, не пояснил такие мелочи?

О, алхимик знаком с графом Пулиусом? Хотя чему тут удивляться?..

— Пас, — Лютик бросил карты, обмахнув себя шляпой с павлиньим пером, притороченным на макушке.

В помещении не было жарко, но при виде скромной горстки монет музыканта становилось понятна причина его поведения. Эх, Лютик, молод ты ещё с такими зубрами бороться! Старики раздевают остальных, пока сами лишь посмеиваются. Но если графский отпрыск мог себе позволить тратить деньги, лейтенант, видно, не так прост, про меня и речи нет, то вот ты…

— Любезный! — даже возмутился Хавэль, обратившись к барду. — Вы совсем перестали в себя верить, это ведь всего первый раунд.

— Не повезло, только и всего… — расстроенно проговорил Лютик.

Бенедикт презрительно фыркнул.

Остальные степенно меняли карты, рассматривая комбинации и бросая друг другу вызов. Вот на стол пришла ещё одна, общая, которая объявила мор. Усилились карты чудищ, особенно трупоедов. Хорошо, что я сохранил василиска. Похоже, придётся рискнуть и заменить всех, кроме него. Ну, со временем, ибо есть лимит обмена карт за раунд.

«В верховьях реки мы увидели их города — такие субтильные, словно сотканные из утреннего тумана, из которого те возникали. Казалось, они вот-вот растают, улетят с ветром, что покрывал рябью поверхность воды. Там стояли особнячки — белые, как цветы лилий. Были башенки, казалось, сплетённые из плюща, мостики — воздушные, как плакучие ивы. И было многое другое, чему мы не могли найти имени и названия. А ведь мы уже дали имена и названия всему, что в этом новом, возродившемся мире видели наши глаза.

Неожиданно где-то в дальних уголках памяти всплывали названия драконов и грифов, сирен и нимф, сильфид и дриад. Белых единорогов, что в сумерки приходили к реке и склоняли к воде свои изящные головы. Всему мы как бы заново давали названия. И всё становилось близким, знакомым, свойским. Кроме них. Они, казалось, так похожие на нас, были чуждыми, настолько чуждыми, что мы долго не могли найти названия для этой чуждости».

Хен Гедымгейт, «Эльфы и люди».

***

Сбросив три карты, вытащил столько же, а потом постарался сдержать лицо. Брукса! Мне выпала брукса! Весьма сильный вид вампиров, да ещё и имеющий усиление от стола… охо-хо.

— Повышаю, — озвучил я, бросив в центр золотой.

— Вот это верно. Вот это правильно… — пробормотал Хавэль.

— Молодёжь всегда спешит. Хочет сразу всего, не умеет ждать, — вздохнул Неремий.

— Зато ты ждёшь слишком долго. Поддерживаешь или пас? — как всегда агрессивно, спросил полуэльф.

— Вот поэтому с тобой никто не хотел играть. Раздражаешь, — пробормотал Добряк.

— Это потому что во мне кровь эльфов, да?! — вскочил тот столь резво, что стул позади графского бастарда отлетел в сторону.

— В жилах всех нас кровь эльфов, — бросил я ему, а потом положил карты на стол, рубашкой вверх. — Мы из поколения в поколение смешиваем нашу кровь, из столетия в столетие, люди и эльфы, и получается это прекрасно. Не знаю только, к счастью или наоборот. Смешанные браки вы начали осуждать четверть века назад — кстати сказать, с жалкими результатами. Ну покажите-ка мне сейчас человека без примеси Аен Сеидхе, крови Старшего Народа.

— Образованный, — проговорил Хавэль, с интересом на меня посмотрев. — Редкость для нашего времени.

— Таланты нужно примечать, — поддакнул ему Неремий.

— А играть с тобой не хотят по другой причине, — продолжил я. — Ты и правда раздражаешь. Я только начал первую партию, но ты, Бенедикт, уже, кажется, вывел из себя абсолютно всех. Представляю, что случится за час или более.

Полуэльф заскрежетал зубами.

— Значит, мы идём на дуэль, — постановил он. — Сразу после игры.

— Разве? — ухмыльнулся я. — По-моему, дуэли в Новиграде запрещены.

— Трусливый смерд, — бросил Бенедикт. — Это было ожидаемо. — Раз так, то закрой рот и не смей высказывать вообще ничего, иначе я выпорю тебя на конюшне, как провинившегося холопа. Уяснил?

— Не имеешь права, — высказался Добряк. — Нападение на свободного жителя. Наказание — штраф или тюрьма.

— Да дам я тебе денег, жадная морда, — презрительно хмыкнул полуэльф. — Уймись уже.

— Боюсь, так не сработает, — притворно покачал я головой. — Я не испытываю никакого удовольствия от порки, а потому проигнорирую это предложение. Но, быть может, кто-то из привлекательных дам этого заведения…

— Кто тебя!..

— Бенедикт, заткнись, иначе я превращу тебя в жабу, — рыкнул друид.

Полуэльф замолк, словно Хавэль уже применил свои чары.

— Неужто тишина? — натянуто улыбнулся лейтенант.

— Неужели и вы, лейтенант Добряк, боялись нашего вспыльчивого товарища? — алхимик приподнял бровь.

— Лезть поперёк точно бы не захотел, — пробурчал Добряк. — Не нужно мне очередных проблем со знатью. Я-то уважаемого графа Орлена ан Пулиуса не знаю, и в Кринфриде ни разу не был. Надеяться же лишь на самого себя… — Отокар Раумбез пожал плечами. — Признаюсь, мне хватило того случая, когда после конфликта с бароном Каркано меня обвинили в получении взяток.

— Я слышал об этом, — вклинился Лютик. — Но тогда в деле был замешан какой-то капитан, а не лейтенант. Ваш начальник?

— Это я, — проронил Добряк. — Я раньше был капитаном.

— Оу, сочувствую, — певец склонил голову.

— Не стоит, старая история, которой уже несколько лет.

— Я слышал, — вновь поменял я карты, — недавно Каркано вляпался в очередной скандал.

— Вы о том случае, когда жулики, пойманные с поличным, обвинили его в получении «заказа» на имущество купца Изидора из Аретты? — проницательно спросил Неремий.

— Вы удивительно осведомлены, — улыбнулся я.

— Это моя работа.

— А я думал, — усмехнулся Добряк, — работа алхимика заключается в приготовлении разных мазей и эликсиров.

— Как говаривал мой хороший друг Яков, это всего лишь приятное хобби. — Хавэль рассмеялся. Ещё не замолкло эхо его голоса, и он добавил, отправив на стол две золотые монеты: — Повышаю.

— Мне перестала быть интересна эта игра, — недовольно процедил Бенедикт, ведь как раз настала его очередь. Полуэльф несколько ударов сердца рассматривал свои карты, а потом облизнул губы и поддержал ставку. Признаться, я ожидал, что после своих слов он их бросит.

— Зато мы, наконец, начали получать удовольствие, — проскрипел Неремий.

— Возможно, обращение в жабу — не такое уж серьёзное наказание? — покрутил я рукой. — Знаю я одну такую — замечательный собеседник.

— Неужто вы про великолепного Тревора? — оживился друид.

— Как много, если задуматься, у нас общих знакомых… — протянул я.

— И, конечно же, Сибор, — с толикой презрительного пренебрежения добавил Лютик.

Вновь прошла серия вызовов, где я даже сумел победить.

— При последней встрече Сибор обещал составить тебе достойную конкуренцию в деле написания баллад, — припомнил я.

Комбинация на монстрах вышла неплохой. К бруксе и василиску добавился гуль с утопцем. Низшие чудища, слабые, но всё равно усиливают итог. Получилась весьма сильная рука. Есть надежда на победу.

— Вот трепач! — с толикой удивления возмутился бард.

— А вы, Лютик, не планируете начать рисовать картины? — спросил Неремий, полностью отложив свои карты. Он осматривал стол с таким видом, будто тот стеклянный, а под ним подвешено зеркало, дающее ему возможность узнать чужие комбинации.

— Картины пишут, не рисуют, — поправил его Добряк. Лейтенант хмурился, периодически поигрывая крыльями носа.

— Да? А почему? — Неремий отряхнул высокий воротник, на котором обнаружил какие-то крошки.

— Вот уж чего не знаю… — пожал плечами его собеседник. — Наверное, потому же, почему корабли ходят, а не плавают.

— Мир полон странностей, — Хавэль подпёр голову рукой, словно шея устала поддерживать копну его волос.

— Я предпочитаю развиваться в своём основном направлении! — важно надулся Лютик. — К тому же меня совершенно не прельщает ни рисование картин, ни их написание.

— Эй! — воскликнул Бенедикт, обратившись к проходящей мимо девушке. — Принеси ещё водки.

— Конечно, господин, — широко улыбнулась она, метнувшись куда-то в сторону.

— Значит, хотя бы тут Сибор в безопасности, — ответил я барду.

— У нас в поместье висят две его картины, — полуэльф, казалось, немного успокоился, даже перестал высекать искры своим взглядом.

— Вы умеете объясняться без агрессии? — не смог удержаться я.

Бенедикт зарычал.

— Нет-нет, я честно не хотел, — махнул руками. — У нас только-только начал завязываться диалог…

К счастью, агрессивного полуэльфа удалось успокоить, и мы продолжили игру. Моя комбинация оказалась сильнейшей, хотя, признаться, под конец я уже потел, как свинья, пытаясь придумать, как всё-таки себя усилить, при этом пристально изучая оставшихся оппонентов. На кону стояла внушительная сумма в размере пятидесяти золотых. И двенадцать из них были моими. Лишаться не хотелось.

Повезло мне под самый конец. Причём дважды. Во-первых, вытащил кикимору, что снова усилило мою комбинацию на монстрах, во-вторых - на стол легла ещё одна карта, ослабившая моего основного противника — друида Хавэля. Его Каэдвенские рыцари получили хороший штраф из-за дождя, а катапульты и вовсе стали почти бесполезны.

Славная победа!

Принял её бородач стойко. Лишь с улыбкой кивнул и предложил новый раунд. Разумеется, я согласился! Мало того, что золото не бывает лишним, так ещё и компания попалась весьма интересная. По-хорошему, мне нужно суметь расстаться на положительной ноте с каждым. Даже с ублюдком Бенедиктом.

Любезно ссудив денег Лютику (поэт, словно последний дурак, решил продолжить игру), ворвался во вторую партию.

— Доченька, — остановил Хавэль девушку, которой на вид не было и шестнадцати. — Принеси нам ещё вина.

Водка, заказанная полуэльфом, успела кончиться. Пили здесь много и быстро, не отвлекаясь от стола.

— Конечно, — улыбнулась она, — папочка.

В ответ на смешки друид лишь широко улыбнулся.

— Не вижу в этом ничего такого, — отмахнулся Хавэль, вернувшись к игре. — Как и любому другому, мне нравятся женщины. Молодые лучше старых, это очевидно. А разница в возрасте… кому до этого есть дело?

— Всё-таки отцы больше любят дочерей, чем сыновей, — протянул Неремий, рассеянно изучая свои карты.

— Что? К чему ты это, — не понял Хавэль.

— Сам подумай, — усмехнулся алхимик.

Друид пожал плечами.

— У меня тоже нет достойных мыслей, — вклинился Добряк.

— А недостойные? — хохотнул я. — Признавайтесь, лейтенант.

— В этом и признаваться не надо, — с готовностью поддержал он. — У каждого мужика полная голова недостойных и неблагопристойных мыслей. Особенно в Страстоцвете.

— Это место таковым и задумывалось, — кивнул Лютик. — Удваиваю!

Получив от меня золото, он словно вошёл в раж, стремясь отыграться каждым новым раундом. Мне даже интересно, к чему это приведёт.

— Изволю сказать прямо, — продолжил Неремий. — Сын для отца — это наследник, продолжение его воли. А дочь — это продолжение воли жены. И если жена люба для него, то и дочь будет… люба. Причём весьма и весьма.

— Никто так не поступает! Это мерзко! — поморщился бард.

— Я не говорю, что кто-то так поступает, лишь то, что так действуют необременённые моралью личности, — алхимик сложил карты в стопку и принялся неосознанно постукивать ими по столу. — У матерей, кстати, то же самое. Наглядный пример тому — выражение «маменькин сынок». Откуда оно? Почему матери с детства натаскивают дочерей на различные «женские дела», в то время как сыновей берегут до последнего? Балуют?

— Где в крестьянских домах ты видел подобное? — приподнял я бровь. — Все сыновья, как и дочери, работают с самого детства.

— У них нет выбора, это нужда, — отмахнулся он. — Я сейчас скорее говорю об аристократах и тех, кто может позволить себе роскошь.

— Тогда это не имеет смысла, — фыркнул Добряк. — Аристократы представляют собой смесь извращений и инцеста. Вспомни только Фольтеста.

Бенедикт покосился на него, но почему-то промолчал.

— Но я не про Фольтеста. Я про общую массу людей, — не соглашался Неремий.

— Будь любезен изъясняться точнее, — попросил я.

— Тогда начну заново, — так же рассеянно алхимик кинул в центр стола золотой кругляш. — В условиях отсутствия необходимости с самого детства впрягаться в тяжёлую работу мать будет подсознательно беречь сына и максимально использовать дочь. Вся причина в том, что она непроизвольно воспринимает её не как продолжение себя, а как ещё одну женщину на своей территории. Младшую женщину, которую можно использовать…

Подошедшая девушка принесла четыре больших кувшина вина, широко улыбнулась Хавэлю, а потом ушла, виляя попкой. Все мы посмотрели ей вслед.

— Кхм, — откашлялся Неремий. — Так о чём я… Ах да, мать и дочь… Собственно, я высказался. Исключения не в счёт, это частности. И причина тому — женщина всегда иначе относится к мужчине, чем к другой женщине. Откуда это исходит? Из природы личности. У мужчин всё то же самое. Дочерям они дарят подарки и балуют куда чаще, чем сыновей. К последним проявляют больше строгости…

— Потому что растят мужиками, а не бабами, — веско произнёс Добряк. — Не нужно искать двойное дно там, где его нет. Можно и до земли докопаться.

— Поддержу этого… человека, — с толикой презрения добавил Бенедикт, бросив косой взгляд на лейтенанта.

— Вот чисто гипотетически предположим, — развернулся я в сторону алхимика. — Просто для примера. Почему тогда я знаю кучу людей, где отцы балуют своих сыновей?

— А дочери у них есть?

— Есть…

— И что, их они не балуют?

— Хм, да вроде тоже, — почесал я висок, и правда задумавшись над его словами.

— Так же? Не больше ли им достаётся любви? — ухмыльнулся Неремий. — Позволь, я поясню. Есть отцы, которые с самой юности растят себе наследника, но что, если такой уже есть? Тогда их внимание нацелено на иных детей.

— Предположим, что есть наследник, покрывающий их нужду в сыновьях. Но что, если с ним что-то приключится? Нет, аристократ будет стараться уделять внимание и остальным мальчикам, сугубо на всякий случай, — прищурился я.

— Видимо, исключить отсутствие нужды в полном ключе невозможно даже для аристократа, который имеет наследника, — высказался Хавэль.

— И ты всё равно утверждаешь об ином отношении? — хмыкнул Добряк, посмотрев на алхимика.

— Всё равно, — уверенно кивнул Неремий. — Я более чем уверен, что при прочих равных мужское отношение к противоположному полу, равно как и женское, будет отличаться, даже когда речь о собственных детях.

— Это невозможно проверить, — полуэльф достал трубку, начав набивать её даже на вид качественным табаком.

— Думаю, можно провести эксперимент, но необходимы сотни подопытных и десятки лет наблюдений, — Неремий пальцем провёл на столе длинную линию.

— Даже для чародея это сложноосуществимо. И какой прок? — скептично поинтересовался я. — Разве столь затратный эксперимент необходим хоть кому-то?

— Смешно, но почти никому, — рассмеялся алхимик.

— Я думаю, прок бы был. Мы бы определили уровень распространённости инцеста по миру, — сказал Добряк.

— Теперь ты говоришь о мерзостях, — поморщился Лютик.

— Лавры Фольстеста, господа, только и всего, — хохотнул лейтенант.

— Даже он не опускался до своих детей, лишь сестры, — рубанул Бенедикт.

— А то, что сестра родила ему, представьте себе, дочь, ничего тебе не говорит? — Добряк подался вперёд. — Попомните мои слова, уже с двенадцати, если не раньше, он полезет к ней в постель.

— Она ведь проклята? — заменил я карты. В этот раз собиралось что-то эльфское. У меня была дриада, две эльфки-лучницы и остроухий маг.

— Так неужто не найдётся тот, кто проклятие снимет? — Отокар неприязненно посмотрел на свои карты и отбросил их в общую стопку, признавая поражение. — Это же не какой-то свинопас, а король. И ежели Визимир не снесёт его башку на этой войне, то Фольтест продолжит править, плодя бастардов и разных уродов.

На последних словах незаконнорождённый полуэльф гневно фыркнул, но смолчал.

— С последним будет туго — сестры у него теперь нет, — ехидно улыбнулся друид.

— Другие родственники уже не в счёт? — зеркально улыбнулся я.

— Думаю, они достаточно дальние, чтобы это не играло весомой роли, — пожал он плечами.

Настал черёд вскрываться, а мне — чесать затылок и откатываться во времени, ведь оказался среди проигравших. Но не страшно: в застывшем времени в должной мере сумею осмотреть карты каждого из компании, подобрав себе такую комбинацию, которая победит всех.

***

— День к закату стекает привычно,
Бьётся сердце в груди непривычно,
Улыбнётся луна неприлично
И закружится звёзд хоровод… — раздавался звучный, нежный и весьма красивый голос.

Лютик играл на лютне, вышагивая с грацией цапли. Люди замолкали и расступались перед ним, но сам поэт, музыкант и бард двигался вперёд с чётко отображаемой целью.

— Окунёмся мы в ночи безбрежность
И расскажет тебе моя нежность,
Что любовь — бесконечная вечность!..
Соловей серенаду споёт…

Вскоре люди на главном рынке Площади Иерарха заметили, к кому был устремлён шаг юного, но успевшего прославиться певца. К обворожительно прекрасной эльфке, которая смотрела на него с испуганным видом, удерживая в руках корзину, полную овощей и фруктов.

Несмотря на то, что одета была весьма бедно, эльфка выглядела чисто и аккуратно. Платье было ровно подшито, а заплатки на нём едва видны.

Я улыбнулся, а потом аккуратно, за один лишь локоток, направил Ядину Кохн-Восен, супругу баронета Вульфа Кохн-Восена, следом за Лютиком. Короткий, почти незаметный жест заставил Фролия и Чурпа (моих верных подручных, которые помогали выполнять самые разные задачи, где не хватало меня одного) раздвинуть перед нами толпу, организовав проход, по которому мы вышли вперёд, отстав от поэта всего на дюжину шагов.

— Прекрасная Царра! — закончил петь Лютик. — Эту романтическую балладу меня просил исполнить твой верный поклонник и почитатель, баронет Вульф! В знак своей признательности он дарует тебе перстень, — поэт ловко вытащил из кармана золотое кольцо, вложив в руку эльфке. — А также подтверждает все свои намерения. Сегодня, на закате, он будет ждать тебя в Застенье, в привычном месте.

Народ вокруг разразился криками. Среди них были как вопли радости и пожелания счастья, так и полные ядовитой злобы или расизма.

Оглянувшись, Лютик поймал мой взгляд и подмигнул. Я кивнул ему, признавая, что свой долг он отработал на все сто.

— Негодяй… мерзавец… — зашептала Ядина. — Сукин сын. Грязный выродок. Скотоложец…

Я быстро замахал руками Царре, дабы эльфка быстрее следовала примеру Лютика, скрывшись от чужого внимания. Девушка с широко раскрытыми глазами осматривала всё прибывающую толпу. Новые зеваки, не зная, что происходит, шли вслед за остальными. Вот уже и стража появилась, начав грозными рыками разгонять людей.

Наконец Царра отвисла и бросилась в переулки.

— Фролий, Чурп! — крикнул я, пользуясь тем, что Ядина не спешила приходить в себя, продолжая придумывать для мужа порции злобных ругательств. — Прикройте эльфку, её ведь ограбят!

Мужики сноровисто бросились за девушкой, пока я, обхватив локоть женщины, потащил её в сторону, уже самолично пробираясь сквозь толпы людей, шумевших не меньше футбольных фанатов, празднующих победу своей команды.

— Сюда, госпожа, сюда, — шептал я ей, сумев пробиться на относительно свободный участок площади. — Ну что вы, не стоит переживать, право слово…

— Переживать? — она резко развернулась и схватила меня рукав. — Только подумай, Амадей, мой муж гоняется за какой-то остроухой шалашовкой! Дарит ей драгоценности — фамильные, скорее всего! Прилюдно признаётся в любви, нанимая не кого попало, а известного поэта! Да ещё и, оказывается, уже давно с ней шляется по всяким «секретным местам»! — Её голос с каждым словом становился всё громче и визгливее. — Я ему яйца отрежу! Мой отец прикажет вздёрнуть ублюдка на шибенице! В него будут кидать камни и гнилые овощи!

Ага. Пока всё идёт ровно так, как я и задумал, хоть для этого и пришлось постараться, выстраивая события таким образом, который был бы мне наиболее выгоден.

Партия в гвинт в Пассифлоре закончилась ожидаемо — моей безоговорочной победой. Хотя, видит небо, и алхимик, и друид под конец игры жульничали напропалую. Мне даже пришлось пару раз жирно об этом намекнуть, но в ответ Неремий разразился тирадой — дескать, не они первые начали. Я же с усмешкой предложил осуществить проверку при помощи двимерита.

Почти сразу нашёлся богатый купец из Ковира, снявший с себя двимеритовую цепочку, которую я принял.

— Делаю ставку, — провозгласил он. — Если юноша обыграет этих стариков в пух и прах, то цепь уйдёт ему! Если проиграет — будет должен мне столько, сколько золота находится на столе!

— Принимается, — рассмеялся я. — Вечный Огонь улыбается мне, а вам улыбаются ваши боги!

— Я чту лишь природу, — проскрипел Хавэль.

— Боги переоценены, — в такт ему дополнил Неремий.

К этому времени остальные игроки окончательно сдулись. Единственным, кого я попросил подождать, был Лютик. Проигравшийся поэт безмерно нравственно страдал. Ещё и должен был мне почти пятнадцать золотых. Очень, я бы сказал, солидная сумма!

Однако у меня на него был план, так что теперь Лютик наигрывал грустную музыку, собирая вокруг вздыхающих работниц Страстоцвета. До тех пор, пока маркиза Серенити не разогнала всех заниматься своими делами.

В общем, старики проиграли, хоть и очень старались. Откровенного жульничества, впрочем, с их стороны не было, особенно после намёков. Но вот «по мелочи» — ещё как. Пару раз я даже вынужден был снять двимеритовую цепь, помахивая ею перед столом, ибо то один, то другой магией пытались подсмотреть мои карты.

Когда у Хавэля закончились монеты, я предложил куда более рискованный (как казалось со стороны) способ продолжить. К счастью, к этому моменту я уже знал, что мужик на редкость азартен. Как другие друиды вообще доверяют ему вести дела в местах, где присутствует столько соблазнов?! Хотя… у магов, похоже, сила играет одну из ключевых ролей.

— Ставлю всё своё золото, — произнёс я, — а также двимеритовую цепь, — коснулся груди. — Против просьбы, уважаемый Хавэль Дождливый.

Друид прищурился, пытаясь понять, чего именно я от него хочу.

— Какой? — спустя несколько мгновений тишины поинтересовался он.

— Торговля с кругом друидов из Аэдирна, — улыбнулся я в ответ. — Честная торговля по тем ценам, которые вы ставите другим своим покупателям.

Хавэль пожевал губы.

— Кого ты представляешь, парень? — спросил он.

— Церковь, вестимо, — произнёс кто-то из собравшейся вокруг толпы. — Это же…

— Заткнись, — прошипел другой. — Захотел внимания Секретной Службы?..

Всё-таки в Новиграде я, как бы ни крутился, оказался весьма известной фигурой — к благу или худу.

— Не буду скрывать: меня попросили об этом хорошие знакомые, — пожал я плечами. — Так что же, друид, играем?

— Пусть все будут свидетелями! — поднялся он на ноги. — Я согласился на просьбу, но никак не на её исполнение!

— И все будут, — кивнул я. — Что мои условия были честными.

Хавэль дёрнул себя за бороду. Двойное дно под моими словами он ощутил сразу. Всё-таки моя ставка — вот она, конкретная и весьма дорогая. Его же — формальная. И отказ от неё — точнее, от торговли — поставит друида не в лучшее положение. А репутация здесь играет весьма значимую роль.

И всё же он кивнул.

Играли мы один на один. Я победил.

Далее прошли короткие переговоры в отдельной комнате. Имея двимеритовое ожерелье, я даже не опасался, что тот попытается считать мой разум или узнать мысли. Это не профильное друидское умение, к тому же весьма трудоёмкое. Как я слышал, оно сильно выматывает, и маги предпочитают лишний раз подобным не заниматься.

— Так дело в эльфах! — удивился Хавэль. — Я и правда думал, что Ляшарель решил за круг взяться! Потому и прислал своего пса…

— Скорее, верную гончую, — улыбнулся я в ответ. — Но полно же хвалить меня, давай ближе к делу.

— «Хвалить», — проворчал он, но потом мотнул головой. — Твоим длинноухим дружкам я отказал не потому, что ненавижу эльфов или как-то так. Вовсе нет. Чхать я хотел и на них, и на людей. Нам нет смысла в ещё одном торговом партнёре — всё, что круг создаёт и выращивает, излишки то бишь, и так идут на продажу.

— Где-то утряслось, где-то просыпалось, — развёл я руками. — Стандартные издержки. Да и не нужно местным слишком уж много, лишь ноги не протянуть, пока с Темерией война не закончится. А там, как к Брокилону снова доступ появится, так и восстановят прежние торговые отношения.

— Брокилон, значится? — Хавэль почесал кустистый затылок. — Добро…

Так я решил проблему эльфского выживания, не позволив им скатиться в куда худшее положение, чем сейчас. Будет ли мне за это благодарность? Зачтётся ли подобное дело в карму? Жизнь покажет.

Далее поговорил с Лютиком. Певец и правда оказался азартным и не прям чтобы сильно честным. Как мне сообщил один из охранников Пассифлоры, хотел сбежать. Получил за это, хоть и не сильно. После чего остался дожидаться.

— Нам это, лишних проблемы с церковью Вечного Огня не надо, — негромко произнёс глава охраны — высокий, лысый, с несколькими заметными шрамами, но опрятный и даже без запаха изо рта. Вот она, культура, которая проявляется лишь в местах, где золото льётся рекой! А ведь на вид типичный головорез из Обрезков.

— Значит, не будет, — хлопнул я его по плечу и направился к трубадуру.

За предоставленную возможность списать долги Лютик едва ли не на колени упал, обещав, что завтра в полдень будет на рыночной площади как штык. А дальше дело техники… Царру я предупредил, Лютика с эльфкой познакомил, кольцо ему передал (с возвратом, конечно же!), легенду проговорил, а потом направился искать «прекрасную мамзель» Ядину Кохн-Восен. И нашёл.

Следующим днём в дверь небольшого особняка, который принадлежал как раз таки ей (дочь графа всё-таки, а не просто жена баронета!), постучал молодой с иголочки одетый юноша (сам себя не похвалишь…), представившийся новым помощником Вульфа.

— Играет на скачках?! — поразилась женщина.

— И выигрывает, — улыбнулся я. — Даже меня нанял, хоть я и сразу сказал, что беру четверть от каждой ставки, вне зависимости от того, будет она успешной или нет. И ваш дражайший супруг нисколечко не сопротивлялся. Сразу хлопнули по рукам, ну и договорчик, конечно же, состряпали. Ибо как уважаемым людям без договорчика-с?

Подходящая история уже была составлена заранее, всё-таки не в первый раз я общался с Ядиной. Правда, о предыдущих разах она не в курсе, всё-таки те разговоры происходили в совершенно иной временной петле.

Вытянуть её «на встречу с супругом» удалось удивительно легко. И вот, проходя мимо главного рынка Площади Иерарха… ох, какая оказия! До чего же неприятная сцена! Фактически об изменах Вульфа узнал за раз весь Новиград!

Насилу её утихомирив, я резко «вспомнил» про другие планы, специально изобразив в своём поведении неуверенность и нежелание продолжать вести дела со столь «скандальным» семейством. И Ядина прекрасно срисовала мои намерения, так что совершенно не удивилась, когда я покинул её, затерявшись в толпе.

Что же, шанс на то, что Вульф задержится в Новиграде, только что достиг отрицательных величин. Учитывая, насколько велика разница между баронетом и графом, а также слухи, что Гантрам Ан Блотто очень любит свою младшую дочь и внука… Вульфу точно не позавидуешь. Убить не убьёт (скорее всего), но ограничений навешает столько, что без сопровождающих баронет даже поссать не отойдёт.

Убивать же придурка не хотелось. Это самый простой, но далеко не самый удобный и правильный вариант.

***

— Это ведь не шутка, верно? — помассировав веки, спросил я у Этель.

Мы сидели на широкой лавке Серебряного Города, наблюдая за фонтаном, подле которого играла стайка детей. Неподалёку разместились лотки уличных торговцев, у коих удалось приобрести пару свежих булок с кремом и пудрой. Однако еда потеряла вкус сразу, как я узнал от девушки «свежие новости». Точнее — не слишком уж и свежие!

— Завтра встреча в «Зимородке», будут все, включая и Рофетта, — пожала она плечами. — И хоть он, скорее всего, попытается изобразить, что всё хорошо…

— Вальд не говорил мне, что наш старший жрец подсел на фисштех, — зло буркнул я. — Теперь понятно…

— Чтобы «хороший мальчик из хорошей семьи» подсел? — прервала она меня. — Брось. Уверена, Витольда подсадили. Или другие «святоши», или недоброжелатели.

— Скорее всего, и то и другое вместе, ибо ими были одни и те же люди, — вздохнул я. — Замечательно! — и бросил остатки булки в стаю голубей. Птицы разлетелись было, но почти сразу вернулись, начав жадно склёвывать халявное угощение.

— Не злись, — Этель пододвинулась ближе и обняла меня. — Лекарь исправит проблему на раз-два. Так даже сам Рофетт говорил…

— Ну если наркоман говорит о том, что ему ничего не стоит слезть, то всё так и есть, верно? — ядовито произнёс я, а потом на пару секунд прикрыл глаза и обнял брюнетку в ответ. — Прости. Я злюсь не на тебя.

— Знаю, — коротко кивнула она. — Знаю… О фисштехе кроме меня в курсе только близкие друзья. Алесий даже просил не продавать больше Витольду, однако новая банда, эти Сердцееды, плюёт на правила. Они действуют как хотят, затыкая рты недовольным или сталью, или золотом.

— И что предложили Китобоям? — отстранился я, взглянув в хорошо знакомые серые глаза.

— Золото, — Этель отвела их.

— И вы его взяли, — уверенно постановил я.

— Взяли, — призналась она. — Война… бессмысленна.

— Как и человеческая жизнь, — протянул я, поднявшись на ноги. — Я тебя понял, Этель.

Она ничего не сказала, и я покинул площадь подле фонтана.

Пора разобраться с Сердцеедами и Черепами. Пора закончить… И плевать на канон, свято место пусто не бывает. Если Цири не пойдёт к Ублюдку-младшему, чтобы решить свои проблемы или что там было, то заглянет к Златорубам или Невидимкам… Не пропадёт. Зато вред от Сердцеедов наносится прямо сейчас. И не кому-то, а мне!

Впрочем, как обратить ситуацию себе на пользу, я уже знал. Осталось провернуть всё в правильном ключе. Закончить с этим, а там взяться за церковь Вечного Огня.

Политические игры… ненавижу. Но вынужденно варюсь в них, не имея другого выхода. Потому что если не я, то кто? Кто поспособствует налаживанию жизни в этом мире?

Покрутив головой, выкинул из неё лишние мысли. Предназначение, будущее, судьба мира — это для сильных. Я пока что, несмотря на некоторую известность в Новиграде, совершенно не тяну на них. Моя роль — посредник, решающий самые разные проблемы и берущий за это хорошие деньги. Иной раз приходится помочь одному, чтобы получить от него помощь в чём-то ещё, но уже для себя. И сейчас как раз такой случай!

Один из купцов средней руки, низушек Даинти Бибервельт, встрял в конфликт с Крюком — «правой рукой» (забавно, учитывая, что у него самого правой руки как раз таки не было, лишь протез в виде крюка — оттого и прозвище) самой Гудрун, лидера Теней Приливов.

Бибервельт продал ему партию некачественных пайков для дальнего плаванья, отчего часть экипажа «круиз» не пережила, а остальная ослабла до такой степени, что об абордаже и речи не шло — повернули назад и причалили пустыми. И очень, очень злыми.

Низушек откупился. «Пожертвовал» хороший мешок золота, залез в кредиты… Однако Крюк всё равно не простил. То ли какие-то друзья у него там померли, то ли ещё чего… В общем, на меня вышел Вимме Вивальди, краснолюд, глава банка, где я держу свои деньги. Он попросил помочь Бибервельту, так что теперь я направлялся на самую настоящую «стрелку».

Конечно же, впрягаться за кого-то там, тем более просто так, я бы не стал. Но вот совпадение (ради этого совпадения мне пришлось неплохо так заморочиться, прыгая во времени туда-сюда!) - один старший дознаватель Секретной Службы (не я, и даже не мой знакомый), который как раз решал дело двух эльфов, «осквернивших Вечный Огонь», задолжал банку Вивальди приличную сумму, часть которой будет списана «в счёт услуг», оказанных мной. И вот уже этот дознаватель в благодарность спустит дело остроухих на тормозах. Профит!

Ох, божечки, моя голова… Приходилось реально напрягаться, чтобы не запутаться во временных линиях: где, что и кому я сказал, дабы всё, что должно случиться, обязательно случилось. Ибо оно, сука, далеко не всегда случалось! И я задолбался подталкивать события в спину.

Как же хочется просто расслабиться! Быть может, когда я стану иерархом… М-м… да-а… мечты.

Мотнув головой, сосредоточился на дороге. Не хватало ещё попасть в глупую историю, случайно наступив на ногу чрезмерно заносчивому придурку, который, конечно же, попытается устроить драку. А у меня за спиной отряда охраны, одним своим видом заставляющего всех вокруг заткнуть рты, пока ещё нет.

Встреча с Бибервельтом должна произойти подле складских зон у доков. Территория спорная — между Златорубами и Тенями Приливов, а потому я рассчитываю, что совсем уж жести удастся избежать. Предварительно, конечно, мы с низушком уже пообщались.

— Условия в принципе приемлемые, — сказал он мне тогда. — Откупные, вопреки слухам, оказались не столь непомерны, хоть я, безусловно, влетел, — тут коротышка вздохнул, снял шляпу и почесал затылок. — Но после этого Крюка, похоже, обуяла жадность, и теперь он хочет приобрести долю мастерской, которой я владею на пару с ещё двумя уважаемыми людьми. Причём по минимальной рыночной стоимости! Очевидно, что цель этого — захват земли, которая поможет Теням получить дополнительное преимущество против Златорубов, причём совершенно законными путями. Ну, законными настолько, насколько законны угрозы и шантаж.

— Я постараюсь помочь тебе, — спокойно сказал я на это. — Тени далеко не так сильны, как хотят показать. И плевать, что Гудрун состоит в Синдикате. С появлением нового игрока — Ублюдка и его Сердцеедов — каждый из Синдиката потерял кусочек власти.

— А он уже пробился туда? — дёрнулся Бибервельт.

— Не сомневаюсь, что Ублюдок вот-вот ворвётся к ним, — хмыкнул я. — А если и нет, то организует свой совет, чего остальные не спустят. Будет или война — чего не хочет никто, ведь она мешает делать деньги, или договорённость.

— Либо пришьют его, — вздохнул низушек, освятив себя знаком Вечного Огня. — Ляшарель щёлкнет пальцами, а утром Ублюдка не найдут в своей постели. Сколько уже раз так было? Говорят, Секретная Служба может достать недругов даже в другой стране. Я недавно слышал, что храм в Каингорне сменил своего настоятеля, а ещё что другие веры там внезапно оказались не в чести. И говорят, лишь один шпик всего этого наворотил!

— Люди всегда говорят, — пожал я плечами. — А на самом деле там работала небось целая команда профессионалов. Да и слухи, как обычно, всё преувеличили.

— Но настоятель-то и правда сменился! — заспорил он. — У меня в Каингорне знакомые есть, которые всё подтвердили. В храме вообще многое изменилось…

Ещё бы не изменилось! Все сворованные деньги были выведены с тайных счетов и пошли в дело. В церкви такой ремонт забабахали, что дворец стала напоминать. Организовали школу при храме, набрали новых священников и стражников, организовали платные услуги — тут за основу я взял современное вероисповедание, вот уж где научились делать деньги!

Добравшись до мастерской, совмещённой со складом, я обнаружил, что Крюк и десяток его человек уже находились здесь, нагло рыская по округе и мешая рабочим.

— Я осмотрел мастерскую, она мне нравится, — заметив меня, подошёл Крюк. Кроме отсутствующей руки, у него не было кончика уха, зато была небольшая козлиная бородка с сединой. Сам по себе мужик был жилистым и проворным на вид. Вдобавок имел заметную «походку моряка», привыкшего проводить на деревянной скорлупке бóльшую часть своей жизни. — Печи, чтобы плавить металл, и канал поблизости, чтобы сплавлять! — вскинул он руки. — Я покупаю её. Пятьдесят золотых, вот моё последнее слово.

Я демонстративно осмотрел его, начав с заляпанных грязью сапог, подвёрнутых штанов, замызганной рубахи и давно не мытой шеи. Далеко не бедный человек, правая рука Гудрун — по сути, второе лицо в крупнейшей банде Новиграда, но выглядел… М-да… А ведь у него семья есть! Жена, два сына и три дочери. Как они… э-э… относятся к его внешнему виду? Или всё устраивает?

— Тебе ведь уже говорили, Крюк, — спокойно сказал я ему. — Купец Бибервельт не продаёт свою долю и не ищет на неё покупателей.

— Всё продаётся! — рявкнул он, ткнув пальцем оставшейся руки в мою сторону. — Скажи своему ручному низушку, чтобы не морочил мне голову! Он должен Теням Прилива за свою жлобскую натуру! Из-за сукиного сына подохло шесть славных ребят!

— Я слышал эту историю, — на миг склонил я голову, признавая её трагичность. — И Бибервельт сполна компенсировал все неудобства. Как я знаю, Гудрун Бьорнсдоттир признала, что раз он не сбежал, то и сам не ведал о качестве товара. Просто допустил оплошность, за что и заплатил. Ваша вина, — прищурился я, — в случившемся тоже есть. Кто же уходит в плаванье, не проверив провиант?

— Не учи меня, щенок, как в море ходить! — заорал он, сделав шаг вперёд. За спиной лидера на его крики начали собираться ухмыляющиеся пираты Теней. Низушек, который, заметив меня, подошёл ближе, теперь сжался и заозирался, готовясь бежать.

Я молча откинул полог плаща, демонстрируя три краснолюдские бомбы, висящие на поясе. Морские разбойники мгновенно сдали назад. Что это такое, они знали более чем хорошо.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Значит, договорились? Все претензии сняты, компенсация уплачена.

— Я решил включить эту мастерскую в нашу сделку, — нагло ощерился Крюк. — Причём даже не в качестве компенсации. Я честно за неё заплачу́.

Вздохнув, я несколько секунд рассматривал придурка, который, хоть и перестал лелеять в мыслях идею силового захвата (это всё равно ничего не дало бы ему в перспективе, просто заставило бы подключиться стражу), продолжал пытаться навязать свою волю.

С каждым мгновением ситуация и правда всё больше напоминала мне банальный рейдерский захват. Самое смешное, что у бандитов прекрасно получилось бы всё организовать. Что не так-то? Деньги были уплачены? Были. Сумма достаточная? Ну, тут как посмотреть, но раз все подписи на договоре есть, то чего бы и нет?

Учитывая связи и возможности сильнейшей банды Новиграда, лидер которой входила в городской совет… Этого будет достаточно.

— Даинти Бибервельт, — обернулся я на низушка. — Подойди сюда.

Купец шёл осторожно, словно по минному полю. Вид у него был такой же — будто бы каждый шаг мог оказаться последним.

Между тем я вытащил серебряную монетку.

— Сейчас мы бросим монетку на твою мастерскую, Бибервельт, — произнёс я.

— Чего?! — взвизгнул он.

— Если выпадет «орёл», — покрутил я серебрушку между пальцев, — то любезный Крюк заберёт себе мастерскую. Документы подпишем здесь и сейчас.

Пират ухмыльнулся, но в глазах его горела настороженность, а взгляд не отрывался от монеты в моей руке.

— Если же выпадет «решка», то я на три дня заберу твою дочь, Крюк, — продолжил я. — И буду трахать всё это время. У тебя их всё равно несколько, — демонстративно пожал я плечами. — Я возьму младшую, Келду. Слышал, она самая красивая. Мне подойдёт. Я включу её в нашу сделку против мастерской Бибервельта.

Крюк стоял как громом поражённый. Пираты замерли за его спиной. Никто не осмеливался даже вздохнуть.

— Амброз, что ты творишь?! — прошипел мне низушек.

— Бросай монетку, Крюк, — кинул я ему серебряный. Он поймал его левой — здоровой — рукой. — И очень советую не считать мои слова шуткой. Поверь, я чертовски серьёзен, а тут полно свидетелей, которые подтвердят каждое произнесённое слово. Ежели так сложится, что я выиграю, — теперь уже сам сделал шаг вперёд, — то заберу свой приз.

Кровь отлила от лица пирата. Было понятно, что он запомнит меня на всю свою жизнь. Впрочем, это было то, чего я желал. Остаться в памяти.

— Сегодня пари не будет, — проскрипел он. — Но этот серебряный я приберегу. Куплю на него цветов на твою могилу, Амброзий, — Крюк притворно поклонился. — Когда придёт время.

Переговоры закончились. Представители Теней Приливов покинули территорию Бибервельта. Низушек натурально осел на землю, обмахивая себя шапкой.

— Вечный Огонь! Амброз, ты нажил смертельного врага! — произнёс он.

— Это Крюк его нажил, — слабо улыбнулся я. — Мне придётся заняться им сразу, как я закончу с более важными делами.

— Надо выпить, — с трудом поднялся купец. — Идём! И это не обсуждается.

Я был не против. Только попросил низушка направить гонца с новостями для Вивальди. А также напомнить ему о своей части договора.

— Поверь, спорить с тобой по его условиям Вим не будет, — тут же заверил меня Бибервельт, а потом усмехнулся, хоть и с толикой опасения.

Долго я с ним не рассиживался, а пил сугубо в меру, хоть и прикладывался к кружке по возможности, но больше изображая, чем выпивая. И подливал себе так, чтобы лишь создавалось ощущение, по факту же ограничивая потребление водки несколькими каплями.

Мне нужна была трезвая голова, а низушек, успевший чуть ли не залпом влить в себя пол-литра, не был слишком внимателен.

Закончив с ним, направился в Обрезки. Надо навестить Хрустящих Черепов, а потом организовать налёт на заведения Сердцеедов. Не знаю, сколько понадобится попыток, чтобы решить всю эту ситуацию, но собираюсь предельно задолбаться. Не хочется идти домой, пусть время и приближалось к вечеру.

Этель… разочаровала меня. Нет, понятно, что на ней нет вины. Ну, слишком уж сильной. Решения за Китобоев принимал капитан Дарен. И денег Ублюдок ему, видимо, отвалил достаточно. Ничего удивительного, что он не стал вписываться за какого-то «друга» Этель. Всё-таки она среди наёмников не была ни лейтенантом, ни даже сержантом. Капрал. Не рядовой, но близко. И хоть девушка была не последним бойцом и имела мозги в голове, но капитану в первую очередь нужно расставлять приоритеты. И, прикинув варианты конфликта или нейтралитета с Сердеедами, Дарен логично предпочёл оставить разборки банд на другие городские силы, а вопрос вливания в Синдикат — главам Новиграда.

Пожалуй, на его месте, не будучи обладателем сверхспособностей, я бы ограничился тем же.

Дарен явно не горел желанием лезть в какую-то задницу и менять комфортную жизнь на контракте с городом на подвешенное состояние. Всё-таки участие в возможном конфликте без приказа градоначальника… выставит его в не слишком хорошем свете.

М-да… С Дареном я знаком, хоть и не очень близко. Понимал, как он думает. Мужик, безусловно, мог пойти на крайние меры, но только за хорошую компенсацию. Крайне хорошую. Ради больших денег, и только ради них, капитан мог рискнуть своим отрядом. Иные варианты им не рассматривались.

И всё-таки, как по мне, Этель могла если не решить проблему, то хотя бы повлиять на Витольда Рофетта. Этого парня я знал более восьми лет, мы успели сдружиться, и когда пять лет назад Этель вошла в нашу компанию, то оказалась принята весьма радушно, быстро сумев стать своим человеком.

Насколько я знаю, она свободно общалась со всеми моими друзьями, полноценно влившись в коллектив. И тут такое…

Ха-а… Впрочем, другие, видать, тоже не сумели избавить Витольда от этой проблемы. Или даже не знали? Вальд не проронил и слова, но Этель сказала, что все наши были в курсе… Может, Вальд просто не хотел с ходу жаловаться?

— И всё же год приёма фисштеха — это весьма неприятные последствия для организма, — проворчал я. — Нужен целитель.

Я знал таких. В Новиграде я знал многое. Сам обращался к лекарям. Вопрос был в том, чтобы всё верно организовать… Опять.

***

— Царра! — махнул я рукой.

— Амброз! — резко заозиралась эльфка, высматривая людей. — Давай сюда, во двор, только быстро!

— Что-то случилось? — насторожился я, тоже оглянувшись, но вместе с тем быстро прошмыгнув в сторону небольшого бревенчатого домика.

— Все соседи уже в курсе, — невесело хмыкнула она. — Про Вульфа, имею в виду. Но самый смак, что в случае обычной селянки народ бы просто посмеялся. Конечно! Богач влюбился в простолюдинку — смех, и только. Только вот я из эльфов.

— И слухи ходят нехорошие, — понял я.

В Застенье я заглянул по пути в Обрезки. Всё равно надо было, так чего время попусту терять? Оно не резиновое, даже у меня.

— Говорят, я сама его соблазнила, — неприязненно пожала она плечами. — Думаешь, нам, эльфам, такое надо?

— Знаешь, Царра, давай без демагогии. Надо оно или нет — я не ведаю. Знаю лишь то, что многие эльфки по доброй воле с людьми живут. Ну и эльфы тоже. Даже не ради денег, а… то ли чувства, то ли ещё чего. Я в детали не углублялся. Мне главное было — чтобы этот хлыщ отстал от тебя. Вас.

— После случившегося? О, он точно отстанет, — вздохнула девушка. — Надеюсь, слухи быстро улягутся, — она поправила длинные волосы, а потом вытащила кольцо, отдав мне его обратно.

Кивнув, я проверил украшение на царапины и сколы, но ничего не было. Даже грязи. Похоже, эльфка его почистила.

— Мне ведь ещё Илбрину всё объяснять, — поморщилась Царра. — Конечно, Эладитас поможет, но… Он точно обидится.

— Муж твой? — уточнил я.

— Конечно, — по лицу девушки пробежала тень. — Скажет: все знали, кроме меня. А я что? Если он на любой намёк начинает заливать про лук, стрелы и «свободных» эльфов. Молод ещё. Не понимает, что война уже не наш путь.

Ну да, сорок лет для эльфов — это как для нас пятнадцать-двадцать. Возраст горячих голов и безбашенных решений. Понятно, почему в каноне говорили, что эльфы на грани вымирания. Там во время войны в основном участвовала именно эльфская «горячая молодёжь», которая массово нападала на людские селения и столь же массово огребала за это. Выживали по большей части лишь профи — старые и матёрые. Бездетные. Неспособные к зачатию. Поставившие крест на расе. Ведь смысл даже от ста тысяч живых эльфов, если никто из них не способен к размножению? Смерть расы. Долгая и растянутая во времени смерть.

Сейчас хотя бы ещё есть шанс.

Ха-а… поэтому они цепляются за каждого своего молодого представителя. Поэтому Эладитас так хотел спасти тех двух увальней из катакомб храма Вечного Огня. Ну, ежели всё пройдёт ровно, то уже завтра они окажутся на свободе.

А у меня появилась лишняя проблема. Крюк… Хм… Превентивно устранить его точно будет нужно. Мало ли? Я не супермен и не могу вернуться обратно на любой желаемый срок — лишь на довольно ограниченный… До трёх месяцев, если смастерю эффектную и шикарную каменную статуэтку. Без неё, на деревянных, только до недели — максимум. А если снова идти «лесенкой»… ух, запарно, напряжно, и всё равно упрусь в лимит.

Сучонок из пиратов может отомстить мне через Этель или друзей. Их у меня на самом деле немало, просто сейчас все заняты, равно как и я. Но увидимся уже в ближайшее время. И если, когда я уйду, например в Оксенфурт, Крюк достанет кого-то из них… Далеко не факт, что я сумею откатиться на должный срок в прошлое, дабы предотвратить ситуацию!

Пообщавшись с Царрой, я попросил её передать Эладитасу, что решил проблему как с поставками, так и с парочкой сосунков. Эльфка обещала поговорить с главой общины уже сегодня.

— Боюсь, у нас не хватит денег рассчитаться с тобой за всё, что ты сделал, — вздохнула она. — Могу лишь сказать самое искреннее спасибо.

— Если бы целью были одни лишь деньги, — махнул я рукой. — Нет, предпочитаю хорошие отношения и ответные услуги, когда они окажутся мне нужны. Особенно приятно в этом вопросе иметь дела с эльфами. Даже если я приду через десять, двадцать или пятьдесят лет, вы всё ещё будете живы, при памяти и готовы отдать долг.

— Ошибаешься, Амброз, — Царра отвела взгляд. — Даже если Эладитас и остальные будут живы, вряд ли ты сможешь стрясти с них долг через пятьдесят лет. Эльфская память, безусловно, не людская, но тоже весьма коротка на добрые дела.

Как и говорила Этель. Как и думал я сам.

— Спасибо за честный ответ, — кивнул я. — На самом деле у меня крутились мысли по поводу того, как и чем вы могли бы мне помочь прямо здесь и сейчас, но я… скажем так, думал справиться полностью сам.

— Говори, я передам.

— Я бы хотел встретиться с хорошим эльфским чародеем. Уверен, у вас есть такие знакомства. А ещё — получить книги, касающиеся пророчества Итлины и Истоков.

Немного поболтав, я не оставался на чай (хотя эльфские травы были чудо как хороши) и, не желая лишний раз пересекаться с Илбрином, тихо выскользнул из дома, направившись в Обрезки.

***

— Амброз, — услышал я знакомый голос в момент, когда изучал неприметный трёхэтажный дом, абсолютно обычный на вид, кроме… Кроме, сука, того, что он ни хера не обычный! В нём не проживали люди, зато регулярно собирались группы Сердцеедов, которые использовали его в качестве перевалочной базы и — что главное — как схрон товара. Здесь держали фисштех. До хера фисштеха. Ну и деньги тоже.

Я уже навернул вокруг него несколько кругов, далее в планах было забраться внутрь, изучить лабиринт коридоров и расположение… всего: товара, людей, денег, ловушек. Потом, набрав информации, уже и планировать, как поступить.

Однако голос, раздавшийся со спины, резко сбил настрой, заставил вздрогнуть и стремительно обернуться, одновременно ругнувшись, а правой рукой нащупать рукоять кинжала.