Ведьмин отворот, или Князь оборотней желает

— Булочки! Вкусные булочки! Пирожки! С мясом и картофелем, яйцом и луком!..

— Мясо! Свежее мясо!..

— Рыба! Свежая рыба к вашему обеденному столу!..

— Налетай, покупай!..

Всё это и больше доносилось со всех сторон, иногда почти оглушая, но я с улыбкой прогуливалась дальше по рынку в поисках нужных продуктов. Чуть задержалась у прилавка приезжего продавца изящных украшений и платков, но по итогу пошла дальше. Цены у него были непомерно завышены, и я со своими скромными доходами позволить себе их всё равно не могла. Хотя не удержалась и погладила напоследок брошь в виде цветочного букета незабудок. Небольшая, но очень миленькая. Пожелала ей найти своего хозяина и приносить ему только удачу. 

Вот теперь улыбнулась. И своей глупой выходке, и солнышку, что особенно сильно припекало этим днём. Искренне надеюсь, что украшение попадёт к той, кто в нём действительно нуждалась, а не к очередной избалованной леди. Не то, чтоб я не считала их недостойными, но у них и без того есть ресурсы для построения своего счастья, а некоторым о таком только всю жизнь мечтать приходилось. Я не завидовала, но иногда всё же было обидно, что некоторым всё, а ты вертишься целыми днями, а по итогу всё, как и прежде. Ни-че-го. Впрочем, мне грех жаловаться. У меня есть крыша над головой, хозяйство в виде трёх кур, одна козочка, а мясо и пух я получаю от кроликов, что попадаются в мои силки. На огороде растут овощи и фрукты, а ягоды я также собираю в лесу. Что ещё нужно, чтобы выжить в этом суровом мире? Ничего. Если ты одна. А если у тебя на попечении ещё три голодных рта, этого всего становится маловато. Но ничего, раньше справлялась и дальше смогу. Главное, не опускать руки. 

С такими воздушными мыслями я и направилась с рынка обратно домой. В корзине у меня лежали купленная баночка мёда, коробочка соли и сахара, пакет муки и большая крынка молока. Коза — это, конечно, хорошо, но молока от неё одной всё равно маловато на четверых. А так я смогу напечь хлеба и пирожков к приходу младших. Приготовлю похлёбку на обед. Марик на рассвете наловил рыбу, можно её поджарить на ужин, а к ней мятую картошечку сделать. Да, будет вкус… Ах!

Замечтавшись не заметила, как врезалась во впереди идущего деда Игната. 

— Дедушка, ну что ж вы так резко тормозите-то? — укорила я его. — Опять нога? — поспешила обойти и присесть на корточки перед тем, в кого так нечаянно врезалась.

— Нет, что ты, внуча, — улыбнулся дедушка Игнат мне по-доброму. — После твоих мазей и шрама почти не осталось. Оступился просто, да и жарко сегодня очень.

Кивнула согласно, но штанину на его правой ноге всё равно закатала, чтобы удостовериться во всём лично. На голени и правда почти не осталось никакого следа от нападения кабанихи, на которую ему не посчастливилось нарваться неделю назад в лесу на обратном пути с рыбалки. Дыра была дай боже, едва удалось кровотечение остановить. Хорошо, он к моему дому смог вовремя выйти, а я — оказать своевременную помощь, а не то бы скакать ему на одной левой до конца дней. Но обошлось. 

— И правда отлично зажило. 

— А я об чём? Спасибо тебе, внуча. Если бы не ты…

— Ерунда, — поспешила я пресечь его благодарность, выпрямляясь. — Просто будьте осторожнее в следующий раз в лесу. 

Тем более, он меня уже отблагодарил целым мешком картошки.

— Обязательно, — пообещал дед Игнат. 

На том и распрощались. Он на первом перекрёстке свернул направо, а я пошла дальше прямо к виднеющемуся впереди крутому спуску. 

Похоже сегодня будет очень жарко, надо бы тогда яблоков нарезать, да выставить их сушиться на солнышке. Арину, как со школы вернётся, за грибами отправить. Поля приберётся в доме, как тоже со школы вернётся. И тогда вечером, после очередного выгула скота на молочной ферме, я смогу посвятить себя любимому делу. 

Да, хорошо!

Или не очень…

— Осторожно! — донеслось откуда-то из-за поворота, а следом мне навстречу вылетел конь. 

Время словно остановилось в моменте, пока я, застыв на месте, смотрела, как на меня несётся огромный гнедой жеребец. 

Ну, всё, домечталась…

— Прочь с дороги!

Да я бы рада, но всё равно не успевала. Слишком близко к повороту находилась,и он слишком быстро скакал. Всё, что я смогла, сесть на корточки и накрыть голову руками, молясь богине плодородия, чтобы меня обскакала сия неминуемая учесть быть затоптанной лошадиными копытами. Ещё и зажмурилась на всякий. Именно в этот момент над головой просвистел ветер, копыта снова ударили о землю, но уже за моей спиной. Я всё продолжала сидеть и молиться. 

 — Да чтоб тебя! Тпру, сказал! Стой, нерадивый!

Ещё немного и цокот стих. Услышала, как кто-то спешился и, наконец, позволила себе отнять руки от головы и осмотреться. 

Я и правда выжила. Только корзина с продуктами валялась впереди. Её явно задели лошадиные копыта. Все продукты выпали на землю, но благо ничего серьёзного. Коробка и пакет выдержали, не порвавшись. Разве что молоко просочилось через ткань, отчего земля вокруг крынки потемнела. Похоже, выпечка отменялась. 

— Госпожа, вы в порядке? Орн вас не задел? 

Подняла голову, встречаясь взглядом с ярко светящимся солнечным взором коротко стриженного брюнета. Жёлтые глаза смотрели на меня немного хмуро и обеспокоенно. Между бровей залегла складка. Чувственные губы были поджаты. Крылья носа с небольшой горбинкой тоже выдавали волнение их обладателя. Он глубоко дышал, явно пытаясь понять по запаху, пострадала ли я, и как сильно, если да. Я же мысленно проклинала себя и свою везучесть. Надо же было так влипнуть и столкнуться не с кем-нибудь, а именно с оборотнем. Высокий, массивный, раза в два больше обычного человека, в чёрной военной форме, подчёркивающей все достоинства фигуры. Пришлось срочно отводить взгляд, чтобы не выдать своих эмоций, а ещё стараться дышать как можно спокойнее, чтобы унять сердцебиение. 

Покосилась на коня в стороне, который с интересом смотрел на меня своим тёмным взором. Хулиган строптивый. Сразу видно. 

— Всё хорошо, — отозвалась негромко, возвращая внимание корзине с продуктами. — Молоко вот только пролилось…

Сказала и тут же прикусила язык, нервно покосившись на оборотня. Нрав у них дикий, подобно дикому зверю, так что лучше не нарываться лишний раз. Особенно такой, как я. Тем неожиданней оказалось услышать от стоящего рядом:

— Простите.

Уставилась на него с ещё большим опасением. 

С чего вдруг оборотень извиняется перед человеком? Мы же для них лишь рабочая сила. Они держат нас для процветания своего края, не больше, чтоб самим не возделывать поля и содержать фермы. Да, нам платят, но в их глазах мы всё равно низший сорт, так что услышать нечто подобное неожиданно и несколько пугающе. 

— Да ничего, — отозвалась негромко, принявшись подбирать выпавшие из корзины продукты. 

Мне тут же принялись помогать мужские руки присевшего рядом оборотня. 

— Спасибо, — пробормотала, всё ещё находясь под влиянием шока от подобного поведения с его стороны. 

Никогда прежде оборотни так себя не вели, быстрее обвинили бы в том, что я им мешаю на дороге. А тут… 

Невольно покосилась на своего помогатора. На лице никакой брезгливости и снисходительности, только доброжелательность. И тоже то и дело поглядывал на меня заинтересованно. 

— Что-то не так? — поинтересовался он, заметив моё внимание.

Я тут же отрицательно головой замотала, ускоряясь в своих сборах. 

— Спасибо, — поблагодарила, перехватывая корзину за ручку, поднимаясь и слегка склоняясь перед ним. — Доброго вам пути, милорд. 

Собралась уйти, но единственное что успела — сделать шаг в сторону и отвернуться от него. 

— Подожди, — раздалось властное за спиной в тот же миг. 

Сглотнув, медленно развернулась обратно к нему лицом. Взглядом упёрлась в землю, всем своим видом изображая покорность. Оборотень поднялся с корточек и шагнул ко мне ближе. Я забыла, как дышать. И не только.

— Ты забыла.

В поле зрения показалась его рука с коробочкой сахара. 

— Спасибо, — вновь склонилась перед ним в поклоне, забирая протянутое и пряча в корзину. 

Вновь собралась уйти. И вновь не успела.

— Посмотри на меня! — раздалось над головой очередным властным приказом.

Невозможно ослушаться. И пусть всё во мне восстало против подобного, но веление исполнила. А стоило нашим глазам встретиться, как солнечный взор вспыхнул ярче прежнего. Почти ослепил, как утренние лучи, после пробуждения. Мурашками по всему телу отразилось. Ох!

Что за странный эффект у его глаз? Внутри радужки будто фейерверки взрываются. Завораживающе красиво. Взгляд не отвести. А ведь не хотела смотреть, но теперь не могла перестать этого делать. 

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Марьяна, милорд, — отозвалась я заворожённая его взглядом. 

— Мари, стало быть, — протянул оборотень задумчиво, склонив голову набок, скользя по мне своим необыкновенным взором. — Знаешь, Мари, ты очень интересно пахнешь… — протянул вкрадчиво, опять с шумом вдыхая в себя воздух рядом со мной. 

Мать-природа… 

А можно не надо?

Ибо тут два исхода: либо он учуял во мне пару, что, я надеюсь, вряд ли; либо… преступницу, что тоже, надеюсь, нет. 

Ни то, ни другое меня не радовало. 

Богиня плодородия, убереги своё глупое дитя от подобной участи!

А оборотень с каждым вдохом всё больше хмурился. Я же готова была ниц перед ним пасть, признаться во всех грехах и попросить взамен за содействие не трогать младших. Хвала матери-природе, не пришлось. 

— Ты здесь рядом живёшь? — переключился мужчина на округу, видимо так и не почувствовав во мне угрозу.

Вокруг росли деревья, впереди слышалось журчание воды в реке, а за поворотом чуть дальше по дороге начинались дома. Мне предстояло пройти их всех и ещё немного дальше, чтобы добраться до своего. Да, довольно далеко, но мне наоборот нравилась такая уединённость. Никто к тебе не заглядывает за забор лишний раз, дети и те предпочитают бегать играть в поле за речку. Тишь да благодать. 

Вопрос показался ещё более странным, чем раннее поведение. Зачем ему это знать? Но всё же ответила:

— Да, милорд. В конце улицы.

Могла бы соврать, но всем известно, что оборотни легко распознают ложь. Говорят, каждая эмоция для них пахнет по-своему, поэтому врать им бесполезно, да и наказывают они за враньё жестоко, от десяти ударов плетью до смертной казни. Зависит от серьёзности проступка. Вот и не решилась обмануть. 

— Идём, провожу.

Не спрашивал, констатировал факт. Развернулся, взял коня под уздцы и первым направился обратно в сторону, откуда скакал. 

И что мне теперь делать? А если он всё-таки заподозрит что-то по итогу?

Пришлось догонять и попытаться отговорить его от задуманного.

— Что вы, милорд, вам совсем не обязательно это делать. У нас здесь тихое место, разбойников не водится. Так что в проводах нет нужды. 

— Вот и проверим. 

Я на это только обречённо кивнула, сдаваясь, и медленно поплелась за ним следом, стараясь идти ровно за его спиной, чтобы ветер уносил мой аромат подальше от его чуткого обоняния. Искренне надеялась, что он просто проводит и уйдёт. 

Радовало, что на всём протяжении нашего пути, мужчина так больше и не заговорил. Кажется, даже не замечал, что я отстала, погруженный в какие-то свои невесёлые думы. Жаль, лишь до определённого момента. 

Мы как раз прошли последний дом, впереди замаячил вход в лес, когда оборотень, опомнившись, остановился, чтобы посмотреть на меня. 

— Нам дальше, — только и сказала я.

Он нахмурился, посмотрел на лес, на меня, снова на лес, и согласно кивнул, возобновив неспешный шаг. Впереди показался берег речки, тропка вильнула вправо, сужаясь и прячась за густыми зарослями кустов и деревьев. Теперь с конём стало идти сложнее. Хотя с виду Орн не испытывал никаких видимых неудобств.

— Почему так отдалённо живёшь? — поинтересовался мрачно мужчина. 

— Так получилось.

Не говорить же ему, что моих родителей обвинили и казнили в пособничестве ведьмам? И что я выжила лишь благодаря тому, что в нас сестрой не было выявлено ни крупицы подобного дара, и на тот момент мы были маленькими детьми. Вон, как до сих пор принюхивался. 

— И как же так получилось?

Да что ж он такой дотошный!

— Родители погибли шесть лет назад, сгорели вместе с домом, пришлось искать себе другое жильё. О доме ходит дурная слава, но мне нравится. Он добротный и подходящий для жилья. 

— Дурная слава? — обернулся в мою сторону оборотень. 

А вот теперь надо быть осторожнее в словах. 

— Да. Говорят, там когда-то ведьма жила. 

— Если бы так оно было, дом бы тоже сожгли, — неожиданно весело хмыкнул идущий впереди, снова глядя исключительно вперёд. — Всем известно, что жилище ведьмы — это святилище её силы. Если от него не избавиться, то она вернётся к жизни. 

— Вот и я так думаю, — поддержала я его с энтузиазмом. — Но у нас с сестрой в любом случае не было выбора. Так что…

В этот момент мы вышли на поляну, где стоял мой дом. Небольшой, немного покосившийся от времени, но всё ещё добротный и подходящий для проживания. Перед ним росло множество различных цветов. Я их не выводила, они здесь росли ещё до нас с младшими, я просто не дала сорнякам их загубить. Даже оградила их небольшим заборчиком. Вышло криво, но я и не плотник. Да и в целом мне всё нравилось и так. 

— …вот, — запоздало закончила предложение.

Хотя вряд ли в глазах гостя это выглядело так же. Вон как скептически осматривался вокруг.

— Вижу, — поморщился, помолчал и добавил: — Не думала о том, чтобы съехать отсюда?

— Нет. 

— Почему?

— Зачем? — нахмурилась я на его слова. — Мне и здесь хорошо, — пожала плечами. 

Вот тут оборотень непонятно чему развеселился. 

— Ты самая необычная девушка, что я встречал. 

И это он ещё не в курсе всей моей необычности…

— Слушай, тебе сколько? Лет двадцать? — одарил меня заинтересованным взглядом, а когда я подтвердила кивком, продолжил: — Разве тебе не пора замуж?

Ну, началось…

— Нет. Я не хочу, — сказала, как есть. — Мне нравится жить так, как я привыкла. Как я хочу. Мой дом — мои правила. Мужчина здесь лишний. 

Кажется, я по-настоящему смогла удивить оборотня. 

Или нет…

— Размышляешь, как ведьма. 

— Размышляю, как девушка, которая и без посторонней помощи смогла выжить и вырастить троих детей, будучи и сама ещё ребёнком, — противопоставила я. — Не нужна мне ничья помощь. Когда захочу, тогда и найду. Сама выберу. 

О том, что лучше мне прикусить язык, я подумала уже после того, как выдала ему эту тираду.

Да что со мной сегодня? Не язык, а помело. Вперёд мысли летит. Хоть откусывай, чтоб наверняка.

— Вот и я о том же, — усмехнулся мужчина шире прежнего, чем снова удивил — тем, что отнёсся к моим словам с такой лёгкостью. — Гордая и независимая. Опасное сочетание, которое многие могут принять за бунт. Будь осторожнее в своих словах, госпожа. — закончил вкрадчиво, шагнув ближе. 

Очень захотелось отойти подальше, но я сдержалась. Да и… раз уж начала…

— А не то что? Казнят? — посмотрела на него с вызовом, тоже усмехнувшись. — Я не боюсь смерти. Пусть приходят. 

 Больше решила не продолжать этот нелепый разговор, развернулась и направилась к калитке, подальше от него. Спиной чувствовала его взгляд, но намеренно игнорировала. И лишь оказавшись внутри дома, захлопнув за собой дверь, прижалась к ней спиной и только тогда тихонько и с облегчением выдохнула. 

Пронесло. 

Хотя стоило быть сдержанней. 

И сама не знала, что на меня вдруг нашло. Я никогда раньше не страдала импульсивностью и необдуманностью в действиях, но сегодня непонятно с чего вырвалось наружу глубоко запрятанное. Всё из-за этого странного оборотня, который вёл себя со мной так по-простому, без капли самодовольства, вот я и расслабилась. Дурочка. 

А у самой перед глазами опять его глаза встали. Как они ярко вспыхивали при взгляде на меня. Красивые. Как и сам оборотень.

Тут же ужаснулась собственным мыслям.

Это что ещё такое?

Чур меня, чур!

Ещё и знак отворота нарисовала в воздухе, чтоб наверняка. 

Никаких мужчин! Тем более, оборотней! Ни за что!

Тряхнув головой, заставила себя сосредоточиться на основном. Дела не ждут, а мне теперь надо как-то выкручиваться с пирожками. Да и не только с ними. Запах. Стоило его получше замаскировать.
_________________________________
Добро пожаловать в мою новую историю.
Она пишется в рамках моба "".
Надеюсь, вам понравится)

Глава 2

Нет ничего приятнее прогулки по ночному лесу. Тихие звуки насекомых переплетаются с шумом листвы в пышных кронах деревьев. Ветер доносит запах текущей неподалёку речки и тихий плеск её обитателей. Густая трава под ногами приятно хрустит и пружинит. Всё это умиротворяет и заставляет глупо улыбаться. Здесь можно быть собой. Ступать босиком по мягкой земле, собирая в корзину попадающиеся на пути лекарственные растения. 

Стон. Неожиданный. Болезненный. До того тихий, что в первое мгновение я решила, будто он мне почудился. Я так и замерла, склонившись над цветами зверобоя, чутко прислушиваясь к звукам ночной природы. Уже почти расслабилась, но стон повторился. Странно. В этой глуши не бывает охотников или разведчиков, дровосеки работают на другой стороне лесополосы, потому я и хожу сюда собирать травы. Тогда откуда здесь ещё кому-то взяться? И кто именно здесь?  

Очередной стон послышался куда ближе предыдущего, вынудил разогнуться и отступить. Кто бы это ни был, нам с ним точно лучше не встречаться. Я почти развернулась, чтобы уйти, но из чащи показался шатающийся мужчина. Он показался, я отступила. И ещё раз, когда разглядела его глаза — ярко-жёлтые, бликующие в темноте. 

Вот же…

Оборотень. 

Тот самый, что провожал меня до дома. 

Точно он. Его ни с кем не перепутать. Пусть на нём сейчас вместо военной формы и была надета простая холщовая рубашка да охотничьи штаны. Слишком хорошо запомнился мне его взгляд. Он и сейчас пылал ярче солнца, несмотря на то, что его обладателю было явно очень плохо. Вон как шатался, того и гляди упадёт и не встанет. Он и на ногах держался чудом, не иначе. А заметив меня и вовсе будто в себя пришёл. 

— Ведьма, — прохрипел, шагнув ко мне, протянув когтистую лапу в мою сторону. 

Я попятилась прочь от него. 

Всё-таки понял. 

И что мне теперь делать? 

Если побегу, он может принять это за вызов и броситься следом. И что, что ранен? Вообще не помеха. Наоборот, только ухудшает положение. 

Пока раздумывала, оборотень стал только ближе. 

И я не выдержала. Плевать на всё, не хочу я умирать! Да и предупредить младших надо, чтоб уходили из дома скорее. За спиной послышалось злобное рычание, и я прибавила в беге. Главное, не оборачиваться и не обращать внимания на приближающиеся звуки за спиной. Оборотень никак не желал отставать. Я же молила всё — и деревья, и траву, и кусты, — чтобы они его задержали. Те если и слушали, справлялись с задачей плохо. 

— Стой. 

Ага, как же. Ни за что!

— Мари… 

Собственное имя резануло слух, натянуло и без того натянутые нервы ещё сильнее, ноги запнулись о скрытую травой корягу. Удержалась на ногах чудом. А вот за спиной вдруг послышался глухой стук и новый стон боли. 

Невольно притормозила в беге, чтобы оглянуться и посмотреть, что случилось. Оборотень больше не бежал. Вообще не шевелился. Лежал лицом вниз, явно наткнулся на ту же корягу, что и я ранее, только из-за плохого самочувствия у него не хватило сил удержаться на ногах. 

Вот же…

Что с ним вообще случилось? Почему не поднимается? Сознание потерял? Похоже на то. И что мне делать? То есть я знала, что должна делать: развернуться и уйти. Так было бы куда правильней. Не стоит мне лезть в разборки оборотней. О себе нужно беспокоиться. Вот только я и правильность, по-видимому, понятия несовместимые, потому что не прошло и минуты, как я всё-таки приблизилась к нему, чтобы проверить, как он. Жив ли. 

Живой. Тяжело и едва заметно дышал, но дышал. А ещё я, наконец. увидела причину его такой слабости. Рана. Глубокая. Нанесённая каким-то тупым предметом. Крови выступило столько, что рубаха на спине и та окрасилась в алый цвет почти полностью. 

Мать-природа, что же с ним приключилось?

Кто посмел?

И почему его рука осталась частично трансформирована, хотя сам он в образе человека пребывал? Насколько знала, оборотни не способны на подобное. Они либо люди, либо звери. А тут… 

— Не лезь в это, Марьяна. Тебе о себе беспокоиться надо. 

Надо, да, но мы же уже выяснили, что я ненормальная и безмозглая, а потому и пяти минут не прошло, как я принялась сооружать носилки для раненого, предварительно наложив ему на рану лечебный состав из растущих поблизости трав. Помочь не поможет, но кровь остановит и не позволит попасть заразе в кровь. 

А вот дальше…

Дальше пришлось приложить массу усилий, чтобы дотащить его до своего дома. 

Конечно, я понимала, что совершила большую ошибку, но и оставить его раненого в лесу не могла. Не по-людски это как-то. А то, что сделает он сам, как придёт в себя… Ну, то будет потом. Пока же я, кряхтя от натуги, тащила носилки дальше.