Ведьмина проблема

– Кар-р! – зловредно гаркнул телефон, нарушив царящую в салоне лимузина блаженную тишину.

Я приподняла голову с плеча сидящего рядом лиса и полезла в сумочку.

Эсэмэска. Угу, от шефа. От кого же еще?

«С возвращением, Оленька!»

Интересно, откуда Юрий Иванович узнал, что я вернулась? Хотя чего спрашивать? Наш замечательный шеф – потомственный некромант незнамо в каком поколении, и один Бог знает, какие заклинания у него припасены для поиска и отслеживания аур горячо любимых сотрудников.

– Это я ему сказал, когда прилетает самолет, – глянув на имя абонента, вполголоса бросил Лисо́вский… Александр, Саша… мой дорогой, заботливый и успевший стать незаменимым лис. А затем отобрал у меня телефон и, отключив звук, бросил смартфон обратно в сумочку.

Ну и ладно. Не больно-то он сейчас и нужен.

Я снова уютно устроилась у лиса под боком.

Машина шла плавно, тихонько урча мотором. Снаружи проносились покрытые снегом и увешанные новогодними гирляндами деревья, в окнах домов причудливыми бликами отражался свет фонарей. Самый главный зимний праздник давно прошел, но город все еще выглядел красивым, нарядным и торжественным. Правда, бегущие по своим делам люди об этом, скорее всего, уже не думали. С последним ударом курантов ощущение волшебства у многих наверняка исчезло. Но только не у меня. Не у нас. Недаром я даже сейчас не могла избавиться от ощущения нереальности происходящего, а заодно с затаенной улыбкой вспоминала свой последний Новый год и лукаво поглядывала на сидящий рядом «новогодний подарок».

– Зачем ты сказал шефу, когда мы вернемся?

Оборотень пожал плечами.

– Он беспокоился. Звонил на днях. И мне показалось нечестным держать его в неведении.

– То есть Юрий Иванович уже в курсе, что ты нагло украл меня с Сейшел и умыкнул в свои любимые Альпы?

– Он даже больничный тебе продлил до конца января, представляешь? – усмехнулся Лисовский, бережно меня обняв и чмокнув в макушку. – Так что не волнуйся, солнце, прогулов у тебя не будет.

– Обо всем-то ты подумал… – для виду проворчала я, хотя на самом деле мне было хорошо. Вернее, не так: я была довольна до безобразия и бесконечно благодарна оборотню за заботу. Как обычно, лис в своей манере обо всем договорился, все предусмотрел и заранее разрешил мои затруднения до того, как я соизволила о них вспомнить.

Все, кроме одного.

Отогнав от себя тревожную мысль, я прикрыла глаза и под тихий шорох шин задремала, с наслаждением вдыхая дурманящий голову аромат своего мужчины. С ним и впрямь было хорошо. Сильный, надежный, бесконечно влюбленный… о чем еще мечтать уверенной в себе женщине? Разве что о том, чтобы эта забота не стала чрезмерной?

Надо признать, лис ворвался в мою размеренную жизнь резко, внезапно, без предупреждения. Живительным ветром пронесся по моему прошлому и настоящему, походя смел все запреты, устои и принципы. В каком-то смысле он действительно меня украл, присвоил, захомутал. А теперь сидел рядом, рассеянно поглаживая мои волосы и пряча блаженную улыбку.

Примерно через час лимузин подкатил к старинному особняку в центре столицы и притормозил возле подъезда, рядом с которым кто-то из соседей умудрился нарядить растущую под окнами елочку. Но прежде, чем я открыла дверь и впустила в салон морозный воздух, Лисовский привлек меня к себе и пытливо заглянул в глаза.

– Оль, ты уверена, что хочешь этого?

Я ласково провела кончиками пальцев по его скуле.

– У меня домовой уже целый месяц некормленый. Осиротел, соскучился небось. Да и вещи надо бы собрать. А у тебя завтра утром совещание…

– Ну и что?

– Тебе надо хорошенько отдохнуть и выспаться, – прошептала я, поцеловав недовольно поджатые губы оборотня. – А со мной ты не сможешь удержаться.

Лис нахмурился. Отпускать меня даже на одну ночь он категорически не хотел – собственнические инстинкты у него, как и у большинства мохнатых, были изрядно выраженными. Как, впрочем, и сексуальная активность. Но утром у него и впрямь должна была состояться встреча с заграничными партнерами – Glо́bal IT Corporа́tion готовилась к без преувеличения сделке века. Поэтому всю последнюю неделю Александр почти без перерыва висел на телефоне, много торчал в интернете, просматривал присланные секретарем бумаги, готовился. И как бы нам обоим ни хотелось продлить каникулы, в конце концов все же пришлось покинуть уютный домик в Альпах… угу, тот самый, на триста квадратов жилой площади, не считая оранжереи, бассейна и маленького кинотеатра.

– Хорошо, – наконец отступился лис. – Но завтра я за тобой заеду.

Я снова его поцеловала.

– Я буду ждать.

Нахмуренный лоб оборотня после этого немного разгладился, а еще через пару минут лис окончательно успокоился и, хоть и неохотно, но все же меня отпустил, зацеловав напоследок до распухших губ. Вот же ненасытный…

Чмокнув его в последний раз, я открыла дверь и выскользнула на улицу, зябко поведя плечами.

Бр-р-р, холодрыга какая! Минус тридцать, не меньше. Но в крещенские морозы всегда такая белиберда с погодой, поэтому я поспешила захлопнуть дверцу и со всех ног помчалась мимо увешанной гирляндами елки к подъезду, торопясь занырнуть в тепло до того, как мои ноги окончательно посинеют.

Услышав за спиной шорох шин и приглушенный рокот мотора, я на мгновение обернулась, но пассажира за тонированными стеклами не было видно. Впрочем, пристальный взгляд оборотня я ощущала и тогда, когда машина проехала мимо, и когда я торопливо взбегала по лестнице, и даже когда копалась в сумочке в поисках ключей, словно упрямый лис никуда не ушел и продолжал незаметно за мной подсматривать.

Правда, когда я услышала доносящиеся из квартиры подозрительные бухающие звуки, от которых содрогнулись стены подъезда, мне стало резко не до него.

– Какого черта?! – выдохнула я, спешно отпирая замок. После чего открыла дверь, зашла внутрь и… чуть не упала, когда из коридора меня окатило мощной звуковой волной.

– АЙ БИЛИВ АЙ КЭН ФЛА-А-АЙ! АЙ БИЛИВ АЙ КЭН ТАЧ ЗЕ СКА-А-АЙ…

Увидев, как из полутемной гостиной вырывается световая иллюминация, а параллельно ей услышав доносящееся оттуда же звяканье бокалов и сдавленное хихиканье, я остолбенела. Что за дела?! Это что за тусовка у меня дома, да еще и в половине десятого вечера?!

– ЭНД ФЛАЙ ЭВЭ-Э-ЭЙ! – продолжал тем временем надрываться певец. Причем не один, а в компании целого хора пьяных голосов, среди которых я узнала и тенорок своего домового.

– Кузька! Мерзавец…

Убью заразу!

Бросив на пол сумку, ключи и теплое пальто, я ураганом ворвалась в гостиную и застала воистину ошеломляющую картину.

Посреди огромного зала, прямо над журнальным столиком, медленно и торжественно кружились в воздухе кусочки аккуратно нарезанного хлеба. Прямо над ними, словно вальсируя под музыку, так же медленно проплывали уже очищенные от золотинок плавленые сырки и нарезанная кружочками колбаса. Между ними беззаботно порхали маринованные огурчики, свежие помидорчики, пучки петрушки и укропа, периодически касаясь нарезки пушистыми хвостиками. Еще чуть выше танцевали хрустальные бокалы из бабушкиного сервиза. А под самым потолком, венчая все это безобразие, эффектно бултыхались три пузатые бутылки, время от времени наклоняясь и наполняя до краев проплывающие мимо бокалы пенящимся и сверкающим в свете зажженных свечей шампанским.

Но больше всего меня поразили не они, а беззастенчиво плывущие над столом крохотные лохматые и глазастые существа, которых никогда не было и не должно было появиться в моей квартире. Пьяно хихикая, они во весь голос горланили заграничные песни, лихо чокались пойманными бокалами, а затем прямо на лету закусывали почти готовыми бутербродами и, похоже, веселились по полной программе.

Одного из них я тут же узнала – сыто жмурящийся Кузьма в это время как раз проплыл мимо окна, салютуя кому-то шампанским. Где он все это взял – уже другой вопрос. Каким образом залевитировал столько предметов одновременно – и вовсе не так уж важно. У волшебных созданий низшего класса есть своя, малопонятная остальным, но довольно сильная магия. А вот тот факт, что, помимо него, в моем доме в невменяемом состоянии пребывала добрая дюжина посторонних личностей, мгновенно вывел меня из равновесия.

– КУ-У-У-ЗЬМА! – рявкнула я. Причем так, что на люстре нервно задрожали стекляшки, а половина свечей испуганно погасла. – ТЫ ЧТО ТВОР-Р-РИШЬ, ПОГАНЕЦ?!

По гостиной метнулся порыв холодного ветра. На полноценные громы и молнии моего ведьминского дара, к сожалению, не хватило, но даже без них домовые испуганно взвизгнули и посыпались на пол, как горох из порванного мешка. Одновременно с этим зависшие в воздухе бутылки со звоном грянулись об стол… к счастью, встали ровно, в вертикальном положении, почти ничего не разлив. Рядом с ними с жалобным перезвоном стукнулись краями бокалы. Опавшие, словно осенние листья, кусочки сыра шмякнулись точно поверх осевшего на полу хлеба. Сверху на них рухнула нарезанная кружочками колбаса, а затем плавно слевитировала поникшая петрушка.

Мгновение в зале царила зловещая пауза, прерываемая лишь воплями из телевизора. Я сердито сопела, домовые притихли, шампанское в бутылках тихонько побулькивало…

– Р-разорву! – свирепо пообещала я, оглядев воцарившийся в гостиной бардак.

А дальше все было как в мультике: засучив короткими лапками, домовые с испуганными воплями бросились врассыпную. Двое из них, не разобравшись, где выход, с треском столкнулись лбами, упали, но тут же вскочили и юркнули под диван. Кто-то успел прошмыгнуть к решетке вентиляции. Кому-то удалось удрать на кухню и уже оттуда свалить из обреченной квартиры. Один большеглазый нахал угодил прямиком на стоящий на полке кактус, громко взвыл и опрометью ринулся вон, унося в заду большую занозу. А остальные поспешили заныкаться кто куда, потому что объясняться с разъяренной ведьмой – так себе удовольствие.

Кузьке повезло чуточку больше – брякнулся он аккурат в вазу для фруктов. И, почти затерявшись между апельсинами и большущей грушей, как-то подозрительно булькнул.

– Ой… х-хозяюшка моя вернулась!

Я шумно раздула ноздри и, схватив с дивана пульт, выключила горланящий песни телевизор, после чего квартира погрузилась в зловещую тишину.

– Ик, – от неожиданности выдал Кузьма, уставившись ни разгневанную меня снизу вверх. – Оля… а ты чего… ик… так рано п-приехала?

– Рано?! – прошипела я, склонившись над столиком.

Кузька вжал голову в плечи.

– Ну ты же не предупредила! И вообще, мне было скучно! И тоскливо! Вот я и решил пригласить друзей на небольшое караоке!

– Ах, караоке, значит…

– Оленька… Олечка… – торопливо выбравшись из вазы, попятился домовой. – А что это у тебя вдруг глазоньки-то пожелтели? И зубки, кажется, подросли? Даже когти на пальчиках выросли… И вообще, почему у меня такое чувство, что ты и не Оленька вовсе?!

– Я тебе щас дам «не Оленька»! – вконец обозлившись, рявкнула я. – Вон отсюда, бессовестный!

Кузьма, успевший как раз добраться до края стола, от неожиданности оступился и брякнулся на пол. Но быстро сориентировался, сорвался с места и со всех ног ринулся вон, провожаемый моим свирепым воплем:

– Чтобы я тебя до утра не видела! И никаких больше вечеринок без моего ведома, понял?! А вы… кто еще не в обмороке и не в ступоре… марш по домам! И упаси вас Бог, если к утру здесь все не вернется к первозданному виду!

Нарычав и обругав бессовестных домовят, я ушла, сердито топая ногами, в спальню и прямо так, не раздеваясь, бухнулась лицом вниз. На постели, к счастью, за время моего отсутствия никто не валялся – я не учуяла посторонних запахов. А лежа на родном покрывале и вдыхая такой же родной, домашний, какой-то уютный запах, постепенно успокоилась. Даже слегка устыдилась за свой рык, который, полагаю, вверг Кузьму в настоящий шок.

Вообще-то я приличная ведьма. Спокойная, рассудительная, сдержанная. Но проснувшаяся лисья кровь уже давала о себе знать. В том числе и вот такими внезапными вспышками. К ним еще только придется привыкать, изучать и учиться сдерживать проснувшегося зверя. И пусть моя лиса еще не взяла верх, пусть она пока довольно слаба… все равно – срываться на посторонних, тем более на пациентах, было непозволительно.

Вообще я весь последний месяц ощущала себя до крайности странно. Близость лиса и брачная метка пробудили во мне то, что много лет крепко спало, не мешая оставаться нормальной ведьмой. Но как только магический дар ослаб и как только в моем сердце прочно укрепился Лисовский, все полетело в тартарары.

Я еще не стала оборотнем, но уже перестала быть полноценной ведьмой. Мой дар, растраченный на спасение чужих жизней, так до конца и не восстановился. Нет, за прошедший месяц я снова научилась видеть нити заклинаний, вновь стала способна на спонтанные выбросы магии… но на этом и все. После этого восстановление дара застопорилось, и чем дальше, тем больше мне казалось, что выше этого уровня я уже не поднимусь.

В то же время мой зверь так до конца себя и не проявил. Со мной под влиянием эмоциональных факторов порой действительно случалась частичная трансформация. К примеру, в глазах проступала звериная желтизна, менялась форма кистей, из пальцев стали выстреливать внушающие уважение когти. А также заметно возросла физическая сила, выносливость, благодаря чему в Альпах я бегала по снегу практически наравне с Александром. Однако полной трансформации нам добиться не удалось.

Я словно застряла между двумя ипостасями, не сумев до конца развить ни одну из них. Неполноценный оборотень, неполноценная ведьма… время шло, мне следовало уже на что-то решиться, но я, к собственному стыду, до сих не могла понять, кем же именно мне хочется остаться.

Лисовский не зря сегодня так беспокоился – я действительно хотела переночевать дома не только из-за Кузьмы или желания собрать вещи. В моей жизни еще никогда не было так много одного-единственного человека. И никто и никогда не занимал в моей душе столько места, как он. Это, если честно, немного пугало. Я привыкла быть независимой, сильной. Но теперь вся моя независимость разбивалась о вездесущего, предупредительного и все понимающего оборотня, который не отпускал меня от себя ни на миг. Его объятия, его смех, его запах… пожалуй, для ведьмы-одиночки его было даже слишком много. И вкупе с моей главной проблемой это несколько напрягало.

Нет, он ни разу не настаивал на полной трансформации и добросовестно отвлекал меня от невеселых мыслей. Он оказался умным собеседником, прекрасным партнером и потрясающим любовником, которым я попросту не могла надышаться. Он был мне дорог. Очень. Мне стало его не хватать сразу, как только машина выехала со двора. Более того, я была уверена, что, несмотря на все усилия, он все равно чувствовал, знал, что я давлю в себе тоску по пропавшей магии. Все видел и понимал… но от этого, к сожалению, было не легче.

И вот, поскольку рядом с ним всерьез подумать мне не удавалось, я приняла решение хотя бы одну ночь провести одна. Наедине со своей главной проблемой. Именно потому, что хотела ее наконец решить. И сделать выбор, который определит мою дальнейшую судьбу.

Перевернувшись на спину, я уставилась на выкрашенный белой краской потолок и глубоко вздохнула.

Делать подобный выбор нелегко: привычная с детства магия или зверь, о котором я почти ничего не знала… магический дар или полноценная близость с искренне любящим меня мужчиной… вопрос заключался лишь в том, готова ли я пожертвовать своей прежней жизнью ради Александра? Готова ли забыть о магии, о прежней работе? Отказаться от всего, что составляло меня до него? Исключительно ради того, чтобы мы и дальше могли быть вместе?

Сейчас, разглядывая крохотные трещинки на потолке, я так и не смогла понять, какое следует принять решение. Я думала об этом, когда со вздохом вставала и переодевалась в домашнюю одежду. Когда принимала душ и заворачивала мокрые волосы в полотенце. Когда заваривала горячий кофе. Снова забиралась в постель…

Но за пару часов такие вещи не решались, поэтому в конце концов я устала и легла спать. А утром, первым же делом проверив гостиную и с удовлетворением обнаружив, что там навели порядок, решила все-таки простить домового. Налила ему молока. После чего вернулась к вчерашним размышлениям и вскоре поняла: сама я этот вопрос не решу. И это значило, что мне понадобится совет со стороны. От кого-то мудрого, знающего, прекрасно разбирающегося в природе как ведьм, так и оборотней. А где найти такого человека?

Правильно, в больнице! Вернее, в клинике святого Варфоломея, в которую я, наскоро одевшись, и укатила на своем верном, преданно дожидавшемся меня на стоянке «жуке».

– Привет, шеф! – бодро возвестила я, нахально ворвавшись в кабинет главного врача и с искренней радостью воззрившись на сидящего за столом некроманта. Юрий Иванович, судя по горе лежащих перед ним бумаг, был, как всегда, очень занят. Но ради меня наш суровый шеф не только отодвинул документы в сторону, но и встал, с чувством меня обнял. И даже по-отечески чмокнул в щечку, расплывшись в совершенно бесподобной улыбке.

– С возвращением, Оль. Рад тебя снова видеть.

– И я, Юрьиваныч, ужасно рада, – хмыкнула я, высвобождаясь из крепких объятий некроманта. – Ну давайте, рассказывайте, что тут у вас и как. Что с отделением? Как дела на финансовым фронте?

Шеф коротко рассмеялся, когда я плюхнулась в кресло для посетителей.

– Как ни странно, но все в порядке, Оль. Долгору́кие перевыполнили свои прошлогодние обещания и увеличили объем спонсорской помощи, добавив к финансовым вливаниям поставки медикаментов и перевязочного материала. Еще они привели к нам двух новых спонсоров. Так что от контракта с Фондом обязательного медицинского страхования и создания поликлиники для простых смертных я решил отказаться. Проще будет сделать пристройку к главному корпусу и открыть отделение платных услуг.

– Хм. А оборудование где возьмете? И какой объем помощи планируете оказывать?

– Полный. Лисовский уже одобрил список закупок. Через пару месяцев мы получим оборудование, наймем специалистов… я уже занимаюсь отбором кандидатов… и сможем выполнять весь спектр диагностических процедур, которых не хватает в городских больницах.

– Ого, – присвистнула я, припомнив, как Александр обсуждал по телефону какие-то дорогостоящие поставки.

Шеф снова улыбнулся.

– Лисовский – сторонник быстрых и смелых решений, так что нам придется соответствовать его темпу развитию и его видению будущего нашей клиники. Но не думаю, что ты примчалась сюда спозаранку лишь ради того, чтобы узнать последний новости. Как ты, Оль? – внезапно посерьезнел Юрий Иванович.

Я тихонько вздохнула и рассказала ему все без утайки. Про своего зверя, про новые возможности и особенно про то, о чем даже с Лисовским старалась не говорить.

– Давай-ка я повешу на тебя полное сканирующее заклинание, – после небольшого раздумья предложил некромант. – Его работа займет пару-тройку часов, так что сходи пока в отделение, проведай наших… а когда получим все данные по твоему дару и зверю, все обсудим и подумаем, как быть. Хорошо?

Я благодарно улыбнулась и позволила шефу поколдовать над моей аурой, прекрасно зная, что лучше него никто не разберется, что со мной происходит. Александр до сих пор не позвонил, чтобы узнать, где я и как мои дела, поэтому времени было в достатке. Так что поброжу пока по клинике, поболтаю с коллегами. А там, может, шеф подскажет, надо ли мне на что-то надеяться. И вот после этого я смогу принять единственно верное решение.

– Да, Оль! – спохватился некромант, когда с заклинанием было покончено, а я развернулась к выходу. – В морг сегодня не ходи – у Саныча скоро жена рожает.

– При чем тут его жена? – изумилась я. – Она же не у нас рожать будет?

– Нет, но ты все равно не ходи, – озабоченно откликнулся шеф, повергнув меня в искреннее недоумение.

Заскочив к себе в кабинет, я бросила сумку, накинула на плечи халат, переобулась и сбежала вниз, встреченная в отделении бурными овациями. С коллегами поболтала, сестричек всех проведала, Лешку-циклопа даже похвалила за идеальную чистоту в реанимации и не стала никого ругать за оставленную на медицинском посту елку. После Нового года прошел почти месяц, в режимном отделении ее давно пора было убрать, но народ у нас веселый, охочий до развлечений, поэтому, пользуясь добротой моего заместителя, коллеги не спешили убирать зеленую красавицу. Да и гирлянды с потолка еще не все сняли.

Ну да ладно. Чего зверствовать? Сделав вид, что не заметила маленького отступления от правил, я прошлась по отделению.

– Оль, – с серьезным видом сказал Игорек, на которого шеф временно возложил мои обязанности. – Честное слово, это лишнее. Приборы мы за время твоего отсутствия не испортили, окна не разбили, мебель не разломали. И вообще, мы в футбол на рабочих местах не играем.

Я хмыкнула и, вернувшись в ординаторскую, ткнула пальцем в экран монитора, на котором кто-то недавно раскладывал пасьянс.

– А это что?

Игорек, перегнувшись через стол, заглянул в монитор, и его лицо забавно вытянулось.

– Володя, вампир тебя укуси! Какой, к черту, пасьянс на рабочем месте?! Тебе заняться больше нечем?!

– Дык это… – смутился коллега. – Сегодня ж не дежурный день. Народу мало.

– То есть тебе работы не хватает? – ласково посмотрела на него я. – Сейчас я ее найду…

– Не надо! Я сам! – не на шутку всполошился хирург и, бахнув по клавише, сперва закрыл окно с игрой, а потом кинулся вон из ординаторской, крикнув уже из-за двери: – Совсем забыл! У меня же еще перевязки есть! Три штуки!

– Игорек, а дай-ка мне взглянуть на истории болезни, – совсем елейным голоском попросила я. – Нет-нет, закрытые не надо. Ты мне текущие дай. Мне прямо любопытно стало, что вы там понаписали.

Среди собравшихся в ординаторской докторов случилась тихая паника. Народ кинулся к столам, спешно зашуршал бумажками, пряча те из них, что не предназначались для моего строгого взора. Игорь побледнел, но мужественно остался на месте и, получив от коллег несколько тощих историй… думаю, самых чистых… протянул мне.

Само собой, сильно буянить по поводу скверного оформления я не стала, хотя косяков нашла немало, и некоторые даже оказались неслабыми. Но Игорьку хватило и моего «нежного» взгляда, чтобы понять: когда я выпишусь с больничного, то перелопачу все до единой бумажки. С лупой. И боже упаси, если они будут оформлены так же небрежно, как эти.

– А у нас новая клизма появилась, – брякнул один из докторов, когда я отложила одну историю и потянулась за следующей. – Последнее поколение. Привезли буквально на днях, по какому-то спецзаказу. Классная, кстати, штука.

– Откуда знаешь? На себе испытывал? – мило улыбнулась я.

Коллега насупился.

– Нет. Больные жалова… в смысле радовались.

– Хм. Игорь Васильевич, продемонстрируете?

– На ком? – тут же насторожился ведьмак. Доктора в ординаторской снова напряглись, а затем бочком-бочком потянулись к выходу. Бог с ними, с историями – клизма от начальства была гораздо страшнее.

Я вместо ответа развернулась и в сопровождении своего и. о. двинулась в клизменную, по пути перечисляя недочеты, которые ему придется устранить к моему возвращению.

– Ну? Что у нас тут? – поинтересовалась я, распахнув пластиковую дверь.

Внутри передо мной предстала идеальная чистота и просто немыслимый порядок, при виде которого мои брови взлетели высоко вверх. Надо же, не ожидала. Честно. И кто, интересно, отдраил тут все до блеска?

– Здравствуйте, – вкрадчиво раздалось вдруг из-за сияющего белизной унитаза. – Вас приветствует леди Анджела. Чего изволите?

При виде выросшей прямо над туалетным бачком голограммы эффектной блондинки в полурасстегнутом медицинском, но очень коротком халатике, я поперхнулась. А «леди Анджела» обольстительно улыбнулась и, качнув немаленьким бюстом, наклонилась вперед.

– Желаете провести медицинскую процедуру?

– И-игорек, – деревянным голосом произнесла я, опасливо отодвинувшись от голограммы. – Это что такое?!

– Клизма, – ухмыльнулся тот, не торопясь, впрочем, заходить в помещение. – Для особо строптивых и несговорчивых пациентов. Сама чистит, сама моет, сама за собой убирает. Круто, да?

– Что ж тут крутого? – пробормотала я, когда из-за унитаза бесшумно выкатилась круглая, похожая на робот-пылесос штука, а вместе с ней сдвинулась с места и голограмма. – Кто это вообще придумал?!

– Лисовский. Александр Александрович, наш новый главный спонсор и учредитель, – хрюкнул коллега, когда полупрозрачная «леди» снова показала нам полуголый бюст. – Две недели назад пришла поставка оборудования. В том числе и эта вот… клизма. А к ней прилагалась записка с извинениями за то, что господин Лисовский некогда испортил нам предыдущий образец.

Я во все глаза уставилась на медленно приближающуюся «медсестру», особенно на ее огромные буфера, и вот тогда до меня начало медленно доходить…

Саша! Господи боже мой… вот ведь несносный лис! Припомнил мне таки тот поздний звонок и томный голос в трубке, предлагающий все неземные блаженства!