Ведьмины каникулы

Внимание! Содержание данного произведения предназначено для чтения исключительно лицам старше 18 лет. Продолжая чтение вы подтверждаете, что вам есть 18 лет

— Нет, Мика, и не уговаривай! Я уже все решила! Да и билеты куплены, ты знаешь! — Я решительно заперла дверь своей скромной квартирки и ткнула клетку с канарейкой в руки своей лучшей подруге Мике. — Я десять лет не была в отпуске! А если учесть еще и годы учебы, когда я на каникулах впахивала в лавке старой Марты, то и все пятнадцать выйдет! Так что, я уверена, что заслужила небольшую передышку перед стартом продаж твоей новой стойкой краски для волос! 

Мика нервным движением поставила клетку на ступеньку и подбоченилась:

 — Вер, у нас нет столько денег, чтобы оплатить восстановление курорта! Мне пришлось серьезно вложиться в рекламу краски. А Никлас…

Не слушая подругу, я ухватила ее за пухлые щечки и смачно чмокнула в нос:

 — Я тебе говорила, что я тебя люблю?

Мика насторожилась:

 — Сегодня еще ни разу. И это пугает. Говори сразу: что задумала?

Широко и лучисто улыбнувшись, я пронаблюдала, как бледнеет Мика.

 — О не-е-е-ет! — Простонала подруга. — Нет! Нет! Нет! Ты не могла…

 — Да! — Я победно вскинула кулак вверх, в извечном жесте приветствия боевых магов. — Я перекупила путевку у Тощей Греты! И она со страховкой! Чтобы не натворила я на курорте…

 — Очнись, Вер! Ты разве не знаешь, что «Вечерняя звезда» принадлежит не только Морису Каннингему, но и Валентину Леграну? Как ты думаешь, что этот сноб сделает с невезучей ведьмой, которая развалит ему курорт? И вообще, ты же в курсе, как он относится к ведьмам!

Ходили сплетни, что Легран — последний из черных драконов. Но я была склонна считать, что это все досужие выдумки. Легран не обнаруживал истинно драконьей склонности к стяжательству, не интересовался женщинами, был замкнут и жил затворником. Собственно, я даже не знала о том, что «Вечерняя звезда» принадлежит ему. Пусть, и наполовину.

Я нахмурилась и внимательно посмотрела на подругу. Да, Мика для меня сделала очень много. Если бы не она, я, со своим золотым дипломом и своим вечным невезением никогда бы не нашла работу. Вообще никакую. Не говоря о том, чтобы работать в роскошном магазине на центральной улице столицы. А магазин Мики был именно там. Но иногда, в стремлении меня защитить от проблем, подруга перегибала палку и не гнушалась безобидной ложью. Так могла ли она соврать мне и сейчас? Ради того, чтобы удержать меня от поездки?

После минутного раздумья я покачала головой. И лицо Мики разгладилось, она с облегченным вздохом ткнула мне клетку с канарейкой обратно:

 — Вот и умница! Не нужна тебе эта «Звезда»! У тебя есть я! А Никлас подновит заклинания, и все у нас будет хорошо. Магазин не только устоит, но и будет как новенький! Не переживай!

Подруга даже протянула руку, чтобы погладить меня по голове. Как когда-то давно. Когда я на первом курсе поспорила с другой ведьмочкой, что пройду в кабинет ректора незамеченной и оставлю на его столе признание в любви. Спор я выиграла. Почти. Пока я готовилась к походу, кто-то из девчонок заменил мое признание в любви, которое я запечатала в сюрприз, на идентичный. Мой сюрприз, когда ректор его откроет, должен был явить ему томную полуобнаженную кикимору, признающуюся ему в жарких чувствах. А так как я подвоха не заметила, то…

Мой сюрприз на мое несчастье ректор вскрыл, войдя в кабинет вместе с деканом боевиков и владельцем крупнейшей банковской сети, бывшим по совместительству отцом одного из студентов боевого отделения. Из разорванного конверта, в который я и запечатала сюрприз, потянулся сизый дымок, формируя над столом ректора совершенно кхм… лишенную одежды, престарелую герцогиню фон Штольц. Куратор академии, коим и являлась герцогиня, томно улыбнулась беззубым ртом, игриво стегнула ректора по щеке призрачными панталонами и гнусаво пробасила на весь этаж, словно требовала отчета о принятых мерах к уменьшению растрат:

 — Ку-ку, мой мальчик!

Самое отвратительное во всей этой истории то, что я по-глупому спалилась сама, когда ректор стал ходить по кабинетам и спрашивать, кто забыл у него в кабинете на столе конверт. Я совершенно точно собиралась молчать и не признаваться даже под пытками, что конверт мой, но… Ректор как-то неловко встряхнул его, пакет развернулся, по аудитории поплыл сизый дымок. А в следующий миг уши нам заложило от рева ее светлости: «Ку-ку, мой мальчик!»

Ректор побагровел и замахал руками, стараясь побыстрее развеять иллюзию. Но где там! Под его яростный рык: «Тот, кто это оставил у меня на столе, пусть лучше сам сразу признается!», старая герцогиня шлепнула его призрачными трусами. 

И мне бы сейчас промолчать, но меня словно бес в спину толкнул. Я вскочила и горестно взвизгнула:

 — Такой сюрприз испортили! Чем можно было вскрывать конверт, чтобы кикимора превратилась в герцогиню фон Штольц?

В аудитории воцарилась звенящая тишина. И вот в этой самой тишине я со стоном рухнула обратно на скамейку:

 — Да чтоб тебе!..

Отшатнувшись от протянутой руки подруги, я широко улыбнулась Мике:

 — Нет, подруга! Я уже все решила! Я! Еду! На! Курорт!

***

Холл центрального корпуса курорта «Вечерняя звезда» потрясал своей роскошью. Заполняя все формуляры на заселение, я жмурилась от удовольствия и оглядывалась украдкой по сторонам. Нет! Ну какая же я молодец, что все-таки решилась и приехала сюда! Холеная эльфийка в форме дежурного администратора привычно-приветливо скалилась мне из-за стойки ресепшн. За ее спиной в черной зеркальной стене отражались не только все звезды ночного неба, но и великолепие кожаных диванов для отдыха, заморских зеленых кустов в кадках по углам, огромные окна от пола и до потолка и даже краешек пола из драгоценного золотого мрамора! Это был рай!

Мимо меня, не спеша, продефилировали две оборотницы. Даже странно: как их-то из стаи сюда отпустили? Я улыбнулась самой себе в зеркальную стойку и снова уткнулась в формуляр. Так, что ту у нас следующее?

 — Салиниэль, — неожиданно раздавшийся над головой холодный голос заставил меня вздрогнуть, — чем так… мммм… неприятно пахнет в холле?

Эльфийка втянула голову в плечи, испуганно глядя куда-то мне за спину. А я огорченно разглядывала испорченный формуляр. Вот всегда так у меня! У других это была бы тоненькая, едва заметная линия. А у меня, когда дрогнула рука, росчерк вышел таким жирным, что в одном месте перо прорвало бумагу, на которой я писала. 

Огорченно вздохнув, я подняла глаза на администратора:

 — Девушка…

Эльфийке явно было не до меня. Она в ужасе открывала и закрывала рот и совсем не обращала на меня внимания. Кажется, история с неприятным запахом для нее была гораздо важнее, чем заселение нового постояльца. Между прочим, заплатившего немалые деньги!

Я попыталась еще раз:

 — Девушка, дайте пожалуйста…

Фразу я не договорила. Зачем? Бесполезно ведь! Все равно на меня не обращают внимания. Словно я невидимка. Неприятно. На меня смотрели по-всякому. Даже в бешенстве. Но вот пустым местом я еще не была. 

Немного нервно постучав ручкой по стойке, я решилась:

 — Да устраню я вам сейчас все абсолютно запахи тут! Только дайте мне чистый формуляр! Этот я нечаянно испортила!

И мне бы задуматься, что я делаю и где. Но раздражение перевешивало. В мыслях я уже нежилась на знаменитом черном песочке пляжей «Вечерней звезды», а тут формуляр заполнить не получается! Стараясь выглядеть профессионально, я небрежно махнула назад рукой, одновременно выплетая среднее бытовое заклятье очищения, и…

Никогда ранее до этой минуты мне не приходилось видеть у эльфов абсолютно круглых глаз. Да и ртов формы правильной «О» тоже. Администратор от ужаса даже присела. А я заподозрила неладное. Но было уже поздно.

Прежде, чем я успела обернуться, над моей головой раздался ужасающий рев вперемешку с ругательствами на тролльем. Внутренне содрогнувшись, я все же нашла в себе силы медленно и с достоинством обернуться, чтобы отчитать хулигана:

 — Как вам не стыдно так выражаться при дам…

Окончание фразы застряло у меня в горле. Ибо я наконец обернулась. А там…

Чем мне нравится именно среднее бытовое заклятье очищения — это то, что оно собирает все неприятные запахи в некую бесформенную, но осязаемую массу. И эту массу можно слепить как снежок и выбросить. Можно пристроить в качестве удобрений, можно… Да много кой чего можно! Чего пропадать добру? Вот я и пользовалась всегда этим заклятием. И воздух чист, и цветочки растут как на дрожжах.

Сегодня я тоже воспользовалась этим заклятием. Но что-то пошло не так. Возможно, вмешалось мое проклятое невезение и моя неуклюжесть. Возможно, был еще какой-то неучтенный факт. Но, когда я обернулась, аморфная масса, собранной заклятием вони, пардон, неприятных запахов, медленно обтекала голову представительного мужчины в деловом костюме. Излишки массы с волос капали на плечи дорогущего пиджака. У меня подкосились ноги.

 — Ой!.. Я не хотела! Честно-честно! Я сейчас все исправлю!

В зеркально стене отобразилась сползающая в обмороке под стол администратор. Ее остренькие ушки спорили белизной с шелком форменной блузки. Я начала торопливо выплетать универсальное заклинание очистки, судорожно вспоминая, что нужно сделать, чтобы субъект очистки не лишился естественной растительности на теле. И в этот момент у меня над головой пронесся рев бешенного дракона, которому самое ценное вморозили в лед. Без права отогрева.

 — Вы!!!! Чокнутая ведьма! Кто разрешил вам в общественном месте проводить опасные эксперименты?!!

Естественно, я испугалась. На этот раз у меня дрогнули не только колени, но и руки, удерживающие нити магии. Как следствие, я допустила ошибку и расстроенно взвизгнула:

 — Ну!.. Ну что вы в самом деле, как маленький?! Что вы натворили? Вы что, без нянюшки и шагу ступить не сумеете?

Мужчина, чьи лицо, волосы и шея были качественно обмазаны неаппетитной серо-фиолетовой пастой, широко раскрыл рот. Надеюсь, от раскаяния. Надеюсь, он собирался передо мной извиниться. Потому что испорченное по его вине заклинание как-то издевательски медленно влетело в колонну из редкого и дорогого золотого мрамора и…

Роскошный золотой мрамор под моим взглядом потек вниз, словно подтаявшее масло по пестику. За спиной кто-то слабо охнул. Замелькали вспышки магофонов. Уверена, завтра все утренние газеты выйдут с самыми броскими заголовками: «Вечерняя звезда — самая настоящая подделка!», «Дракон и темный маг много лет успешно дурачат общественность и завышают цены на отдых!»

В груди что-то тоненько кольнуло. Я оперлась разом ослабевшей рукой на стойку ресепшн, потому что ноги меня отказывались держать. Подруга словно напророчила! Я даже в номер не успела заселиться, а уже неприятностей получила столько, что хоть бы остаться в живых. Как теперь рассчитываться? Как компенсировать ущерб? Ведь это не просто порча интерьера. Это — крах репутации…

 — Фьюуууть!.. — Кто-то длинно присвистнул совсем рядом со мной. — Валентин, ты сдурел плеваться огнем в холле центрального корпуса собственного курорта?

Как-то отстраненно подумалось, что имя подозрительно знакомое. Но мысль в голове до конца оформиться так и не смогла, вспугнутая бешенным рычанием от того, кто по-прежнему обтекал серо-фиолетовой жижей:

 — Каннингем, не беси хоть ты меня! Лучше разберись с этой дурной ведьмой, пока я ее нечаянно не прибил!

С этими словами тот, который Валентин, развернулся и стремительно пересек холл, мгновенно скрывшись из виду. Дышать сразу стало легче. Даже эльфийка-администратор выглянула одним глазом из-за стойки. Но мгновенно юркнула обратно. Потому что ко мне подошел тот, который Каннингем:

 — Ведьма? — В его полуутвердительном вопросе слышались тоскливые нотки. — Ты что ж, дуреха, не могла найти другого места поколдовать? Валентин ваше племя терпеть не может. Повезет, если не перекинется во вторую ипостась. Если перекинется — хана, неделю в человеческое тело не вернется. А у нас послезавтра важные переговоры. И что теперь делать? Дракона в переговорную тащить?

Я виновато вздохнула. Чего уж там, накосячила. А значит, нужно постараться поправить:

 — Я извинюсь. И ликвидирую все последствия. Мне только нужно заселиться и… — Я обернулась к эльфийке и как можно жалостливее попросила: — Дайте, пожалуйста еще один формуляр. Я тот испортила. А потом, — я снова посмотрела на того, который Каннингем, — я все-все исправлю!

Под скептическим взглядом мужчины администратор молниеносно выдала мне чистый листочек. Я как можно быстрее и аккуратнее его заполнила и вернула эльфийке. И уже подхватила свои немногочисленные пожитки, когда…

Администратор подняла на меня свои растерянные, миндалевидные голубые глаза:

 — Прошу прощения, но вы указали в формуляре, что вы — Верена Мэнсон, верно?

Я энергично кивнула, едва не потеряв шляпку. Эльфийка продолжала меня разглядывать:

 — Но ведь путевка принадлежит не вам!

Ну что за ерунда! Я опять поставила на пол довольно увесистую сумку:

 — Нет, милочка, путевка принадлежит мне! Я за нее заплатила немалую сумму!

Администратор нашла глазами взгляд Каннингема и тот раздраженно вздохнул:

 — Да что ж за день сегодня такой! Чем я прогневил богов? Покажи!

Эльфийка послушно протянула мужчине маленький планшет тот принялся читать:

 — Так… Грета Ларсон… стоимость… сроки пребывания… — Каннингем поднял на меня глаза: — А кто такая Ларсон? У нас не зафиксировано, что путевка куплена в подарок.

Я ошеломленно захлопала глазами:

 — Какой подарок? Я перекупила у Греты эту путевку, потому что она не смогла приехать. Ее муж не отпускает одну.

Пока я это говорила, один за другим раздались два мелодичных сигнала. И лицо остроухой администраторши приобрело просто неописуемое выражение. А у Каннингема глаза буквально полезли на лоб. Я заподозрила что-то неладное:

 — Что такое?

Администраторша испуганно молчала. Мужчина криво и растерянно улыбнулся:

 — Только что мисс Ларсон подала запрос на возврат денег за путевку, поскольку у нее никак не получается по личным причинам посетить в этом сезоне «Вечернюю звезду». А в следующем сезоне путевка будет уже недействительна. — Каннигем опустил вниз планшет и пристально посмотрел на меня: — Говорите, перекупили? Уверены?

Так ужасно я себя еще никогда не чувствовала. Но обвинять в сложившейся ситуации некого: я сглупила и позволила обвести себя вокруг пальца. А если бы я потрудилась хоть что-то узнать о том месте, куда еду, то сейчас бы меня не обвиняли в воровстве. На глаза навернулись слезы. Это был крах. Ни денег, ни отдыха. Будет еще счастье, если меня отпустят просто так. А то ведь наворотить уже успела немало…

Каннингем раздраженно вздохнул:

 — Ну не реви…

 — Верена?! Это ты?

От потрясения и досады у меня даже слезы на глазах высохли. Нет, боги меня точно за что-то ненавидят! Этот бархатный грудной голос, принадлежащий Виктору Соррено, я не слышала долгих десять лет. С того самого момента, когда перед самым выпуском Виктор меня насмешливо проинформировал, что не собирается губить свою молодость рядом с такой невезучей и криворукой ведьмой, как я. Что он не против оставаться моим любовником, но женится на дочери нужного для построения карьеры человека. Я тогда еще разозлилась до такой степени, что в первый и последний раз в жизни плюнула на все правила и попыталась Виктора проклясть проклятием Вечной страсти. Увы, но я не только ошиблась в плетении, но и промахнулась. И потому ближайшая колонна у Виктора за спиной внезапно вздыбилась десятками возбужденных мужских органов, а для меня выпускной закончился в кабинете ректора.

Воспоминания вихрем пронеслись у меня в голове при виде самодовольного лица боевика. А Виктор нахально мне подмигнул:

 — Как дела? Все еще в поиске? Никто не зарится на такое сокровище? — Виктор как-то похабно осклабился, раньше такого за ним не водилось. — Может, продолжим наше милое общение? С того места, на котором закончили? Пока Селена по салонам красоту наводит.

Клянусь матушкиной лабораторией! Я всегда была тихой и беспроблемный. Но сегодня все как-то сложилось один к одному. Я уже и так достаточно перенервничала, а тут еще и Виктор со своими намеками. В общем, проклятие спотыкания первого уровня у меня сложилось как-то само собой. И я, не раздумывая, метнула его в бывшего. Но судьба сегодня была решительно настроена против меня.

В тот момент, когда проклятие только-только готовилось сорваться с моих пальцев, Каннингем вдруг ни с того, ни с сего решил за меня заступиться и схватил бывшего за грудки с рыком:

 — Слушай, ты! По какому праву ты в таком тоне разговариваешь с девушкой?

Виктор недоуменно смахнул со своей груди чужие руки:

 — А ты кто такой? И чего лезешь, куда не просят? Давно в грызло не получал?

Никто, тем более я, не смог бы обвинить эльфийку-администраторшу в том, что она вызвала охрану. В конце концов, в холе фешенебельного курорта назревала драка. Вот только охранники-орки появились ну уж очень не вовремя! Как раз в тот момент, когда проклятье сорвалось с моих рук.

Проклятье зацепило обеих охранников. Я испуганно охнула. Виктор скривился:

 — Не-е-е, Верена, ты не меняешься! Пожалуй, я поторопился со своим предложением! Ты же бедствие ходячее, еще отдавишь в постели самое ценное!

Каннингем зарычал:

 — Не смей с моей невестой так разговаривать, ублюдок! И вообще, ты уверен, что у тебя в штанах есть что отдавливать? Как по мне, яиц у тебя нет от рождения!

С этой минуты в холе воцарился настоящий хаос: один из двух секьюрити, угодивших под проклятие, на первом же шаге запнулся о край ковровой дорожки у зоны отдыха, возле сидевшей в кресле орчихи, и грохнулся на четвереньки. Очень удачно, надо заметить, грохнулся. Лицом в то, что находится у женщин между животом и коленями. И все бы ничего, но хозяйкой данного интимного места оказалась соплеменница охранника, правда, довольно преклонных лет. Но она все равно зарделась как девочка и захихикала. Охранник почему-то побелел.

Второму секьюрити повезло меньше. Я не заметила через что он запнулся, но при падении он подбил ноги возмущающемуся Виктору. Боевик тоже грохнулся. И в падении, то ли от неожиданности, то ли решил, что на него напали и нужно отбиваться, выпустил парочку файерболов. В помещении. Угу.

Все женщины, бывшие в этот момент в холе, в том числе и я, завизжали. Ото всюду начали распространяться какие-то чары. Видимо, присутствующие пытались погасить файерболы до того, как они во что-то врежутся. 

Каннингем буквально взбесился и, безудержно матерясь на тролльем, с силой засветил моему бывшему в глаз. Виктор рухнул. И я бы порадовалась его проигрышу, честно. Если бы именно в эту минуту в холе над нашими головами не раздался жуткий рев:

 — ТИ-ИХО-О!

Сложно было в вошедшем и раздраженно отмахнувшемся от одного из файерболов мужчине узнать элегантного и сдержанного Валентина Леграна. Лицо мужчины почти полностью затянуло черной, мелкой и блестящей чешуей. В яростно сверкающих янтарных глазах наливался темным пламенем узкий вертикальный зрачок. Руку, которой он отмахивался от файербола, тоже затянуло черным зеркалом чешуи. А вместо ногтей на кончиках пальцев… Я тихо пискнула:

 — Мамочки…

Каннингем устало вздохнул рядом:

 — Это не мамочка, это папочка. Тьфу ты! Это Валентин, совладелец курорта. И он наполовину перешел в драконью ипостась. А тут вы… 

Я вспомнила о том, что Легран почему-то ненавидит ведьм. И чем грозит полный его переход во вторую ипостась. Каннингем подтвердил мои опасения:

 — Нужно вас отсюда аккуратно вывести, пока он вас не заметил. Или беды не миновать.

Я испуганно согласно кивнула, и Каннингем взял меня за руку, как ребенка, чтобы увести с глаз взбешенного дракона. Но не даром говорят, что благими намерениями вымощена дорога в Нижний мир. Стоило только нам сделать шаг, как Легран взревел:

 — ЗАМЕРЛИ ВСЕ НА МЕСТЕ!

И все действительно замерли. Даже мы с Каннингемом. Даже мечущийся в воздухе второй файербол запнулся на месте. 

Огненный шар недовольный полудракон поймал чешуйчатой лапой-рукой и попросту раздавил в ладони. А потом обвел просторный холл пылающим взглядом:

 — Просьба к посетителям: покинуть помещение. Сотрудникам курорта нужно немного времени на устранение последствий недоразумения.

Разъяренному дракону никто не рискнул возразить. Все потянулись к выходам нестройными цепочками. Только пожилая орчиха затопталась у выхода на месте, поглядывая на оставшегося и уже вставшего на ноги охранника. Однако, стоило только Леграну перевести взгляд янтарных глаз на нее, как женщина предпочла выскочить за двери как можно быстрее.

Как только за последним отдыхающим закрылись двери, Легран посмотрел на проштрафившихся секьюрити: 

 — Где ваши поглощающие амулеты? 

Орки виновато повесили головы. Оба. Выражение драконьей морды, а лицом я это назвать не могла, осталось таким же бесстрастным:

 — Уволены! Оба! Чтобы через полчаса духу вашего на территории курорта не было.

Орки, ссутулившись, поплелись прочь. А взгляд грозного хозяина обратился к эльфийке. И администраторша буквально позеленела от страха.

Ведьмы — по своей натуре народ сострадательный. Наверное, поэтому мне стало девчонку жаль почти до слез. Точно зная, что я об этом в последствии пожалею, я решительно шагнула вперед:

 — Ну ладно. Все целы, а значит, мне тут делать нечего. Раз для меня тут места нет, раз грозный хозяин не желает видеть у себя на курорте ведьму, то я…

Рядом со мной едва слышно застонал Каннингем:

 — Идиотка! Ты что творишь?

Но было уже поздно. Легран тут же позабыл про эльфийку и повернулся ко мне. Горящие янтарные глаза со змеиным вертикальным зрачком вперились в мое лицо:

 — Я вас никуда не отпускал! Дойдет и до вас очередь!

В запястье тут же вцепились горячие жесткие пальцы, почти причиняя боль. Почти. Потому что неожиданно по моему телу словно слабый ток пробежал и где-то глубоко внутри родился слабый источник тепла. Но проанализировать свои ощущения мне не дали. Сбрендивший дракон потащил меня за руку за собой:

 — Сначала мы обсудим компенсацию за то, что вы тут натворили!

Легран тащил меня за собой, совершенно не заботясь тем, что я не успеваю за его быстрым и широким шагом, и постоянно спотыкаюсь. И персонал, и отдыхающие шарахались от нас по сторонам с выражением неимоверного ужаса на лице. Особенно персонал. Они-то знали, поди, своего работодателя. 

Протащив меня у всех на глазах по коридору, Легран свернул в какой-то полутемный закуток. Позади послышался голос Каннингема:

 — Валентин, стой! Ты куда и зачем тащишь девушку?

Полудракон огрызнулся через плечо:

 — Не твое дело! — И втолкнул меня в какую-то комнатушку, оказавшуюся кабиной роскошного лифта.

Кабина поползла вверх. Я съежилась в уголке под пронзительным янтарным взглядом разъяренного существа. Кабина была зеркальной с трех сторон. И только раздвижные двери были матовыми. Отражавшийся со всех сторон, сверкающий взгляд давил на меня, словно желал вплавить в стекло. Легран молчал и тяжело дышал. А я… Я не могла заставить себя не то, что сказать хоть слово, я не могла даже открыть рот. Весь мой мир сузился до зеркальных стен кабинки лифта и со свистом вдыхающего мужчины напротив, почти полностью уже покрытого черной, блестящей чешуей.

Каннингем и его предостережения остались где-то внизу. Кажется. Что он там говорил? Если Легран обернется полностью — то это катастрофа? Стиснув кулаки до такой степени, что наверняка ногти до крови пропороли кожу ладоней, я вскинула голову и открыла рот, чтобы все-таки заговорить. И в этот момент лифт остановился, двери за спиною Леграна с тихим шорохом разъехались. А дальше…

Внизу дракон двигался как человек. То есть, я успевала отследить его жесты и передвижения. А тут я даже моргнуть не успела, как он вытащил меня из кабины лифта и впечатал спиной в ближайшую стену.

 — Ты-ы-ы!.. Ведьма!..

Мне очень хотелось съязвить, что мол, ну ведьма? Ну и что? Ты вон вообще ящерица-недомерок! Но от удара у меня весь воздух вышибло из легких и сейчас я судорожно открывала рот в тщетно попытке вдохнуть поглубже. Мешали боль в спине и склонившийся почти к самому моему носу Легран. Я попыталась испуганно отстраниться, а то, чего доброго, еще откусит кончик носа! Но… Дракон прижал меня к стене еще крепче и прорычал:

 — Ваше племя уже столько раз разрушало мою жизнь до основания! Вы — хитрые, лживые и расчетливые твари, у которых одно решение всех проблем: приворотное зелье! Вот только, милочка, конкретно тебе не повезло! На меня уже не действует приворот! Вообще! Никакой!

А я задыхалась. От недостатка кислорода глухо ухало в ушах. А перед глазами мельтешили какие-то пятна. Я находилась на пороге самого настоящего обморока. И мне было глубоко наплевать, что там на Леграна действует, а что нет. Но потерять сознание мне не позволили.

Несносный драконище вылечил меня от недостатка воздуха очень просто — взял и поцеловал!

От неожиданности я позабыла, что нужно сопротивляться. О том, что я ведьма. О том, что вполне могу доставить кучу неприятных минут. Дракон целовал яростно и жадно. И я… почему-то подчинилась. Может быть, потому что Легран, как путник в пустыне, припал к моему рту как к животворящему роднику. Всегда казалось, что это глупейшее сравнение для экзальтированных девиц, помешанных на бульварных романах. Но вот сама попала в такую ситуацию и… 

Я откровенно наслаждалась и яростным напором мужских губ, и жадными, властными движениями языка. Если бы Легран был вампиром, я бы сказала, что он меня пил. И, демоны меня побери, это было приятно! Настолько приятно, что я словно потерялась во времени и пространстве. Настолько, что я полностью забылась, и, когда Леграна вдруг от меня оторвала неведомая сила, я едва не упала — колени отказывались меня держать.

 — Валентин, ты рехнулся???

Когда зрение немного прояснилось, а дыхание выровнялось, я повторно едва не упала. Просто потому… Лысый гоблин! Так не бывает!

Комната, в которую меня затащил Легран, оказалась огромным, светлым и пустым пространством. Кажется, бытовики только-только тут завершили отделочные работы, и комнату еще не успели обставить мебелью. Хотя, это пространство называть комнатой было грех: скорее, это была студия. И, возможно, она занимала весь верхний этаж. Сам Легран сидел на полу в нескольких метрах от меня, вытирая бегущую из разбитого носа кровь. Чешуи уже не было и в помине не только на лице, но и на всем теле. Как и не было на нем рубашки и пиджака. Я тихо ахнула: когда это мы успели?

Меня словно ветром сдуло. И под злое рычание, на этот раз от Каннингема, я бросилась к дракону. Легран, как ни странно, не стал меня отталкивать и позволил залечить ему разбитый нос. Его партнер хмуро за этим наблюдал. А едва я закончила, схватил меня за руку и легко дернул на себя:

 — Верена, иди сюда! Валентин не в себе и может снова тебя обидеть!

Я не ожидала, что и второй партнер станет обращаться со мной, как с игрушкой. Поэтому рывок темного мага заставил меня распластаться у него на груди, как бабочка в гербарии. Я поморщилась: не самое удачное и приятное сравнение. Как-то не хочется, чтобы меня, как насекомое, насадили на булавку.

Дракон нахмурился:

 — Морис, с каких это пор тебя заботят незнакомые ведьмы? И на каком основании ты позволяешь себе выламывать двери в мои апартаменты?

Дракон не рычал. Но от его тона у меня озноб по спине пробежал. А ведь только что я с ним целовалась. И с превеликим удовольствием.

Каннингем чуть сильнее прижал меня к себе и хмыкнул:

 — Во-первых, твои апартаменты после того, как ты их поджег, еще не до конца восстановлены. Но, если тебя это так заботит, я оплачу замену двери из собственного кармана. А по поводу Верены… Так она мне не чужая. — Я насторожилась. Это еще что за глупости? Я обоих сумасшедших партнеров сегодня впервые увидела. Каннингем криво усмехнулся: — Помнишь, меня пророчица предупреждала, что женюсь я из-за своего длинного языка?

Дракон встал на ноги и хмуро кивнул:

 — Помню. А при чем тут это?

Легран и не подумал поднять и хотя бы накинуть на себя рубашку. И я невольно сглотнула при виде демонстрируемого идеального тела: четко очерченные, литые плиты грудных мышц, словно умелым художником нарисованные кубики пресса. И черная дорожка вьющихся волос, убегающая под ремень брюк. 

Моя реакция на Леграна не укрылась от мужчин. Каннингем потемнел лицом и сильнее прижал меня к себе. Дракон ухмыльнулся. И посмотрел на компаньона:

 — Морис, объяснись. И отпусти уже в конце концов мою пару.

 — Пару? — Каннингем как-то странно посмотрел на партнера. — Верена не может быть твоей парой! Она моя невеста!

И мужчина, отпустив меня на свободу, поднял руку и закатал рукав. Я поперхнулась на вдохе: на запястье Каннингема слегка светилась черным и золотым брачная татуировка. И даже с моего места было хорошо видно, что в брачный узор тьмы вплетены золотые листочки и веточки с цветами красавы — извечным тотемом природных ведьм.

Некоторое время стояла глубокая тишина. Я нервно кусала губы. Не думала, что мне хоть когда-нибудь в жизни доведется увидеть выбор высших сил. И уж точно я не думала, что объектом этого выбора стану я. 

Я покосилась на Каннингема, в упор сверлящего взглядом дракона. Хорошо ли то, что случилось? С одной стороны, я стану супругой богатого, известного и уважаемого мага. Пусть и темного. С другой, как он будет ко мне относиться, с моей извечной неуклюжестью и невезением? Почему-то вдруг вспомнилось, как я впервые пришла в дом Мики после ее замужества. У Никласа, ее мужа, была ручная почтовая крыса. По долгу службы ему часто приходилось отправлять письма туда, куда магические послания не доходили. И крыса-гонец в таких случаях была идеальным помощником. Мне представили белое любопытное существо с длинным розовым хвостом-шнурочком, бархатной шерсткой и любопытными глазками-бусинками. Никлас, желая произвести на меня впечатление, разрешил погладить своего друга и подержать на руках. Бедный, он тогда еще не знал, какое стихийное бедствие пришло в тот день в его дом.

Разговаривая с Микой и осматривая ее новый дом, я совершенно нечаянно запнулась об уголок ковра. А тут как раз мимо проходила служанка, накрывающая на стол. И любимец Никласа, тоже, разумеется, совершенно случайно, улетел в пиалу с густым чесночным соусом. К счастью, Мика этого не заметила. Я шикнула на служанку и выудила из соуса крысу, щелкающую на меня зубами. Надлежало как можно скорее привести ее в нормальный вид. Вот только как это сделать, не привлекая внимания Мики? В общем, мило улыбаясь подружке, я за розовый хвостик опустила любимицу ее мужа в аквариум и хорошенечко там выполоскала. Правда, не учла, что обитательница аквариума из рода пираний. И крысу я выдернула за хвост буквально в последние секунды ее жизни. Рыбка, оставшись без обеда, обиженно щелкнула на меня зубами.

Вынырнув из воспоминаний, я легко улыбнулась. Обычно все мои приключения заканчивались хорошо. Но, по-видимому, не в этот раз.

Легран стоял уже прямо напротив меня, и я не заметила, как он подошел. Обозрев его идеальный торс в прямой доступности моих рук, я гулко сглотнула. Это же сплошное искушение, а не мужчина! В кончиках пальцев нестерпимо закололо от желания прикоснуться к нему.

Дракон тепло мне улыбнулся:

 — Видишь, Морис? Верена уже реагирует на меня, как моя пара.

 — Это ничего не значит! — Стоящий позади меня Каннингем собственническим жестом подгреб меня к себе поближе. — На тебя так реагируют все половозрелые самки! Будь то ведьмы, магессы, люди, драконницы или оборотницы.

Легран посмурнел:

 — Ты же прекрасно знаешь, что метка проявится только после первого секса с парой.

 — И я должен отдать тебе невесту на эксперименты? Валентин, очнись!

Меня отодвинули еще дальше от дракона, запихивая себе за спину. И неожиданно меня накрыло ощущение безвозвратной потери, холода от одиночества и пустоты. Ощущение было настолько сильным, настолько ярким, что я забылась и застонала. Мужчины, как по команде, прекратили спор и уставились на меня. Дракон тепло мне улыбнулся:

 — Видишь, Морис? Привязка уже пошла. Или ты дальше будешь мне доказывать, что Верена мне чужая?

Каннингем выглядел больным и ошеломленным одновременно:

 — Нет. Не буду. Но… — Он посмотрел на свое запястье. — А как же быть с меткой? Это ложь?

Легран приблизился к нам и обнял нас обоих:

 — Думаю, мой заклятый друг Морис, у нас с тобой не только курорт будет один на двоих. У драконов норма — полигамная семья. Поэтому я не вижу ничего дурного в том, чтобы Верена стала супругой нам обоим.

Меня словно ледяной водой окатили. Как, обоим? Я не могу! Я не готова к такому!

***

Пока я пыталась собрать в кучку свои растрепанные чувства, мужчины до чего-то договорились, и мы незаметно переместились в небольшую и уютную гостиную. Диван персикового цвета и два кресла из того же набора так и манили присесть. Низенький столик темного дерева между ними украшала икебана с незнакомыми голубыми цветами. Не иначе, как у флоре в этой комнате эльфы приложили руку. Только у низ росли и цвели самые необычные, выведенные магическим способом цветы.  В пользу того, что тут работали эльфы, говорило и обилие зелени в кадках по углам комнаты и на подоконнике. Зелени было так много. Что местами сливочного цвета стены полностью скрывались за ней.

Эта комната была достойна самой королевы, такой светлой и уютной казалась. Но по нелепому стечению обстоятельств в ней поселился темный маг. Каннингем гостеприимно махнул нам с драконом рукой, предлагая присесть у стола, а сам направился к бару:

 — Думаю, немного вина сейчас никому не повредит. 

Я наблюдала, как мужчина немного нервными движениями достает из бара бутылку за бутылкой, вынимает пробку и нюхает. Четвертая по счету его удовлетворила. Не прибегая к магии, Каннингем разлил по бокалам вино и собственноручно разнес его нам.

Вино в бокале пахло терпко и тревожащее: красными ягодами, специями и совсем немного дождливой осенью. И на вкус было таким же: горько-сладким, как закат года.

Я обратила внимание, что Каннингем нервничал не меньше, чем я. Одним махом проглотив содержимое своего бокала, он присел перед нами на стол и поставил пустой бокал рядом.

 — Валентин, я не знаю, что нужно делать. — Глухо признался темный маг, ероша пятерней волосы. — Для меня это дико. И я совсем не уверен, что это правильно…

Дракон, с самого начала усевшийся рядом со мной на диван, понимающе усмехнулся:

 — Успокойся, Морис, все будет хорошо. Нам не обязательно всегда быть только втроем. Но для первого раза это необходимое условие для закрепления равных в браке прав. Не думай над тем, что ты делаешь и как. Слушай свое сердце. Позволь магии управлять твоим телом. И ты увидишь, как все просто и естественно может быть.

Я задумалась над его словами и как-то незаметно допила терпкое красное вино. Легран вынул из моих пальцев опустевший бокал и улыбнулся:

 — Тебя это тоже касается, Верена. Ты — моя истинная пара, моя половинка. И для меня прекрасней тебя никого не было, нет и никогда не будет.

Его слова согрели мне душу. Ну какая же женщина не рада будет услышать такие слова в свой адрес? И я улыбнулась Леграну. А дракон склонился ко мне и поцеловал.

И опять, как в тот раз, когда Легран поцеловал меня в едва отремонтированной студии, мир вокруг меня поплыл и стерся. Сердце заколотилось о ребра, словно ему стало тесно в груди, и оно стремилось вырваться на волю. Тело, словно под воздействием умелых губ и языка дракона, превратилось в желе. Но самое ужасное было не в этом. А в том, что в первый раз я откровенно наслаждалась тем, что между нами происходило. А сейчас мне этого было мало. Я не понимала, что со мной происходит. Но и совладать с собой не могла. Требовательно вцепившись в Леграна, я попыталась прижаться к нему как можно теснее. Словно это могло приглушить в проснувшуюся в теле жажду. Как будто это могло принести удовлетворение. Богиня, да что со мной происходит?

 — Сейчас, девочка, сейчас. Не торопись! — Мужской шепот шелковой пуховкой скользнул по моему разгоряченному телу. — Не спеши, я — весь твой! До конца…

Сладкие, пьянящие, кружащие голову слова.  Но внезапно ласковые и настойчивые губы исчезли. Я протестующе застонала и открыла глаза.

Почему-то перед затуманенным взором был не Легран, а напряженный и настороженный Каннингем. 

 — Милая, поцелуй своего жениха…

Кто это сказал? Да какая, в общем-то, разница! Каннингем ведь действительно мой жених. Нас связали высшие силы. Я и потянулась к темному магу.

Морис поймал мое лицо в ладони и несколько секунд пристально, жадно вглядывался в глаза:

 — Верена, ты понимаешь, что назад пути уже не будет? Не будешь потом жалеть?

Я честно попыталась обдумать сказанное им, и представить наше совместное будущее. Будущее виделось исключительно в розовых тонах дорогого вина и в обрамлении розовых лепестков. Отмахнувшись от робких сомнений совести, я решительно нашла твердые мужские губы.

Морис целовал меня осторожно, почти робко. И я даже на какой-то миг ощутила разочарование. Но тут темный маг слегка прихватил зубами мою нижнюю губу и… Позвоночник словно прошило белой молнией! Это было настолько невероятно, настолько непривычно и в то же время приятно, что я выгнулась дугой и застонала.

 — Тссс… Тише, малышка…

Кто это сказал? Чьи слова? Я не смогла определить, да мне, честно говоря, уже и было без разницы. Потому что в этот самый момент мое платье поползло с плеч вниз и одновременно с бедер вверх, обнажая роскошный кружевной комплект белья, цвета спелой земляники. Кто-то над моим ухом со свистом втянул воздух ноздрями, кто-то — глухо выругался на тролльем и уткнулся мне в бедра лицом.

Я дернулась. Мужское лицо оказалось слишком близко от самого интимного, самого потаенного моего местечка. Чужое дыхание обожгло обтянутый кружевом венерин холмик и…

 — Верена, — Легран коснулся губами моего бедра, легко скользнул языком по коже почти до самой кружевной кромки трусиков, — неужели никто из твоих любовников не догадался побаловать тебя этой лаской?

И вот тут я распахнула потрясенно глаза. Легран сидел на полу между моих раздвинутых ног. Платье задралось почти до талии, а руки дракона поглаживали мои бедра. Его глаза снова горели, как жидкий янтарь, а зрачок вытянулся в ниточку. Словно дракон вот-вот примет истинную ипостась.

Я гулко сглотнула, когда Легран медленно, очень медленно, не отрываясь, глядя мне в глаза, подцепил пальцами мои ажурные трусики и так же медленно потянул их вниз.

Есть что-то совершенно невероятное в том, как тебя раздевает мужчина. Медленно и чувственно, заставляя твое сердце в груди заходиться в сумасшедшей чечетке, стягивает с тебя белье. Покрывает поцелуями каждый освобожденный от ткани миллиметр твоей нежной кожи. И при этом не отрываясь смотрит тебе в глаза.

Я широко раскрытыми глазами смотрела, как соскальзывают с моих ног розово-земляничные трусики. Как Легран уверенно и по-хозяйски спокойно располагается поудобнее на полу и забрасывает мои ноги себе на плечи. Как целует меня в левое колено, а потом неспеша, словно смакуя, прочерчивает языком влажную дорожку до самого верха. До венериного холма. 

Мне было невероятно неловко и даже немножечко стыдно. Но до такой степени приятно, что я кусала губы, чтобы не попросить повторить то же самое с другой ногой. Внутри меня все туже сворачивалась какая-то горячая спираль. И в тот момент, когда Легран припал губами венериному холму, властно, но нежно раздвигая языком мягкие складочки, я несдержанно охнула, дернулась и… Встретилась глазами с Морисом.

Каннингем сидел рядом со мной без рубашки. И я не помнила, когда он ее снял. До предела расширившиеся зрачки темного мага залили чернотой, казалось, даже белок. Настолько потемнели глаза Мориса. Несколько секунд мы пристально изучали друг друга, а потом он, не отрывая от меня взгляда, подцепил сначала одну бретельку бюстика, потом другую. Кружевные чашечки опали вниз лепестками утренней розы. Морис улыбнулся:

 — Какая же ты красавица! Не могу поверить, что мне так повезло!

Он очертил ореолы сосков пальцами. Нежно, осторожно, по очереди. А потом левый сосок сжал и покатал между пальцев. А правый прихватил губами и втянул в рот. 

Мне стало трудно дышать. Молнии удовольствия прошивали тело насквозь. Мысли путались. Я хватала воздух широко открытым ртом в такт движениям губ и языков моих мальчиков. Легран медленно и тщательно скользил языком внизу, не оставляя без внимания ни один миллиметр моей плоти. Массировал клитор, посасывал нежные складочки, удерживая и одновременно лаская пальцами мои бедра.

Морис же словно точно знал, что мне требовалось, что я по-настоящему хочу. Он выцеловывал каждый миллиметр моей кожи. Пробовал меня на вкус. Он то находил языком бешено бьющуюся у меня на шее жилку и прикусывал ее. То шептал мне какие-то глупости прямо в приоткрытый рот. Каждый раз, когда его пальцы или язык задевали напрягшиеся и ставшие сверхчувствительными горошинки сосков, я вскрикивала. 

Во мне нарастала буря. Набирал силу невиданный ураган. И я боялась, что. Когда он войдет в полную силу, меня просто вынесет отсюда в открытый эфир. Я попросту перестану существовать, утратив тело. Стану бесплотным и легким духом.

Захлебываясь воздухом от невероятных по своей силе ощущений, я жалобно выдавила:

 — Пожалуйста… пожалуйста…

И тотчас Морис оторвался от моей груди, и я увидела, как в его темных глазах загорелось настоящее торжество:

 — Моя…

Ему с полу эхом вторил Легран:

 — Наша…

Я даже не поняла, как это произошло. Но вот уже Морис лежит на спине, демонстрируя всему миру бесстыдно вздыбленный член, полностью готовое к бою копье. Я тяжело сглотнула, не в силах отвести от него глаз. Природа не обидела темного мага. И… И что, это отныне мое?

Легран очевидно уловил мою растерянность. Или же у него не хватило терпения ждать, пока я налюбуюсь Морисом. Он подхватил меня за талию, попутно окончательно стряхивая с меня платье и в одно мгновение посадил на бедра к темному магу верхом. Еще мгновение — и возбужденный член Каннингема скользит туда, куда ему и положено от природы. А я ощущаю восхитительную наполненность и у меня из груди рвется ликующий смех.

Да! Это просто невероятно! Морис тянется к моей груди, и в тот момент, когда мужские губы втягивают в рот вершинку моей груди, я ощущаю вторжение сзади. Мощно, сильно, быстро и… Чего греха таить, немножечко больно. Я даже протестующе застонала.

 — Сейчас, малышка, сейчас… Я все поправлю, ты только немножечко потерпи…

В этом хриплом, горячечном шепоте невозможно узнать голос кого-то из мужчин. Кто это сказал? Легран? Или Каннигем? А важно ли это? 

Валентин ласково и осторожно поворачивает мою голову к себе и впивается поцелуем в мои губы. Его губы еще хранят мой вкус: сладкий и самую капельку пряный. И я с жадностью облизываю все, до чего достаю. Валентин смеется. А потом впивается в мой рот так, будто это самый настоящий животворящий родник. Одновременно с этим Валентин массирует мне грудь и мальчики начинают во мне двигаться. Тугая горячая спираль внутри меня скручивается все сильней и сильней. А когда она наконец распрямляется, мир вокруг меня просто перестает существовать. А я рассыпаюсь на миллиард радужных осколков. 

***

Спустя две недели…

Подходя к дому Мики в компании Мориса и Валентина, я ужасно нервничала. Путевка была рассчитана на пять дней. Но я-то жила не по путевке, а в качестве супруги владельцев курорта… И, наверное, поэтому сегодня был шестнадцатый день с моего отъезда. Хоть бы Мика там мою канарейку не изжарила от злости на непутевую подругу! Но правда была в том, что я каждое утро собиралась ехать домой, а потому и не видела необходимости отправлять подруге сообщение. И каждый день либо Валентин, либо Морис перехватывали меня по дороге, чтобы попрощаться, ибо они пока не могли поехать со мной, и мой путь заканчивался каждый раз одинаково: в объятиях мужа. 

Я нервно оглянулась на своих мальчиков: несмотря на то, что стоял теплый летний вечер и гуляющая публика вокруг стремилась продемонстрировать шикарный загар в обрамлении необходимого в светском обществе минимума светлых тряпочек, мои мужья, как в униформу, были одеты в черные рубашки и черные же брюки. Только у Валентина на воротнике была куцая вышивка золотом. Словно швея пожалела золотую канитель. А у Мориса пуговицы мерцали ониксом. Вот и вся разница между драконом и темным магом. Хотя нет, вру. У Валентина тёмные волосы длиной до лопаток были собраны в низкий хвост. Морис же носил стрижку ежиком, почти на военный манер.

У меня давно был допуск в дом подруги, поэтому я беспрепятственно провела мужей сквозь ворота в ограде, не уведомляя хозяев о своем приходе. Мне казалось, так будет интереснее, сюрпризом. Сюрприз удался:

 — Никлас, я слышать не хочу ничего на эту тему! Послезавтра запуск продаж, а этой мерзавки до сих пор нет! Я сейчас же поеду на этот проклятый курорт самостоятельно и, если понадобится, притащу стерву за волосы домой! И не надо мне тут втирать про найм новый продавщиц! Верена одна успевает делать то, что не успевают десять лентяек на каблуках! Вот мало я ее прокляла, клянусь своей метлой! Я…

Мы уже стояли на крыльце, растерянно слушая слова Мики сквозь распахнутое окно. Ну как растерянно. Это я стояла в полнейшем ступоре: Мика меня прокляла? А я не заметила? Как? Когда?

Резко распахнувшаяся входная дверь стала для меня таким сюрпризом, после которого улетают в ближайшие кусты, потирая лоб. Я и улетела. Прихватив по дороге с собой Мориса, он стоял прямо за моей спиной. Бедняге капитально не повезло с приземлением — мы с ним шлепнулись в экспериментальные розовые кусты. Цвели и пахли они просто шикарно! Но и колючки длиной с пол моего мизинца тоже были роскошны. Поэтому Морису можно было лишь посочувствовать.

Валентин выдернул нас обоих из колючего капкана под истеричный визг Мики:

 — Вы мне за это ответите! Не смейте ломать мои розы! Они уникальны!

Не обращая внимания на заходящуюся в крике ведьму и на собирающуюся у ворот толпу зевак, дракон сумрачно оглядел нас обоих и попросил:

 — Вер, помоги Морису. А я пока объясню твоей подруге правила поведения в приличном обществе.

Мика притихла, настороженно изучая нас. Я залечила раны Мориса, благодарно чмокнула в щечку сначала его:

 — Ты мой герой!

Потом подошла к Валентину. Дракон, не дожидаясь действий от меня, сгреб меня в охапку и собственнически прижал к себе. Я мило улыбнулась подруге:

 — Привет, Мика! Знакомься, это мои мужья: Валентин Легран и Морис Каннингем. Как там моя канарейка? Я хочу ее забрать. И да, я увольняюсь! Я, конечно, рада слышать твою лестную характеристику, но…

Валентин меня перебил:

 — Погоди, дорогая. Я не возражаю против твоего увольнения, если станет скучно, вся «Вечерняя звезда» к твоим услугам. Но меня сейчас больше интересует проклятье, которым наградила тебя твоя «подруга».

Под янтарным, пристальным взглядом дракона Мика просто позеленела. И очень быстро призналась в том, что всегда мне завидовала. И еще на третьем курсе магической академии прокляла меня, подсадив мне магического паразита. Тем самым убив сразу двух зайцев: увеличив собственный резерв за счет моего, и, став моею «подругой», обеспечила себе практически раба.

***

Мой первый за десять лет отпуск закончился весьма своеобразно. Я потеряла подругу и свою неуклюжесть, бывшую результатом проклятья, зато приобрела двух мужей. В первый день осени мы с мальчиками решили пройти в храм по дороге для новобрачных. Мы все трое чувствовали, что так было нужно, так было правильно. Тем более, что изменения в семье были совсем не за горами. И пусть для нас троих это было не важно, но для людей, и для богов мы собирались стать единым целым.