Ведьмочка - Травница 2

Всполохи огня опасно сверкали вокруг. Они пугающе мерцали и появлялись повсюду. Я бежала вперед, но пламя то и дело злорадно загораживало мне дорогу. Здание за спиной полыхало в плену жадных языков ненасытного костра, исчезало на глазах, превращаясь в скорченные обгорелые руины.

Огненные вихри меж тем причудливо кружились и прожигали себе новые затейливые тропы. Они бежали вперед, не ведая страха, без опаски быть прерванными на своем пути жара и искр.

Миг и ночное небо окрасилось зловещим заревом.

Ветер доносил до слуха чьи-то испуганные крики и обрывки переставших действовать заклинаний. Тревога все сильнее расползалась по спине и маленькими шажками пробиралась внутрь, сковывала живот, но я не могла себе позволить остановиться. Не могла обернуться или хотя бы на минуту замедлиться. Следовало как можно быстрее двигаться вперед.

Несколько раз спешка выходила мне боком, глаза и ноги подводили, и я больно падала, оступившись о горелые доски. Вдыхала жженный запах, пропитавший окружающий воздух, кашляла и поднималась вновь, чтобы идти, ведь только так у меня оставался шанс спасти его.

И, наконец, я нашла того, кого отчаянно искала.

На открытом бескрайнем поле, в самом центре воронки огня, ко мне спиной стоял обнаженный по пояс юноша. Вены на его теле мало походили на человеческие, они горели ярким оранжевым светом, будто само раскаленное пламя текло в жилах молодого мага.

Рев огромного дракона прогрохотал где-то над моей головой, заставив упасть на колени. И тогда крик дикой перепуганной птицей вырвался из горла:

- Йен!

*

Проснувшись, я часто задышала. Тело все еще билось в тисках нервного озноба, а сердце порывалось выпрыгнуть из груди и улететь за пределы стратосферы, но я заверила себя в том, что все позади.

Это всего лишь глупый сон. Да, до ужаса реалистичный, но все же - всего лишь сон.

Глаза мои открыты, я лежу в своей уютной комнате в доме бабушки и вокруг совершенно точно нет никакого прожигающего огня, а у меня самой не возникает мыслей активировать арсенал бабулиных свечей.

Ведь не возникает?

Определенно, нет!

Поэтому вряд ли стоит о чем-то беспокоиться.

В сознании неожиданно мелькнула голая спина приснившегося мне парня, и я со стыдом закрыла лицо руками. Выражая таким образом стеснение и скрывая от взволнованно ластившейся ко мне Лилу свою совсем не кстати возникшую на губах, немного блаженную, улыбку.

Кошмарам часто нравится меня навещать, но от этого они не стали привычными и ласковыми друзьями. Они скорее выступают в роли странных проходимцев каждый раз пытающихся укрепить мою психику нестандартными методами.

Вчера по дороге домой я заснула прямо в машине бабушки и даже не помню, как именно попала в свою комнату. Вряд ли, конечно, обошлось без магии. Или же я мало осведомлена о скрытых способностях своих родственниц по тасканию тяжестей. Как-никак я вешу целых сорок семь килограммов.

Получается, меня уложили в кровать и даже переодели в пижаму, но порцию своего фирменного чая с травами для выпроваживания кошмаров вон я не выпила, вот они и радостно наведались ко мне в гости.

Но если раньше в своих снах я чаще пыталась спастись сама, так как за мной постоянно кто-то гонялся, пытаясь забрать у меня что-то очень ценное, а я, просыпаясь, никогда не могла вспомнить, что именно у меня желали отнять, но даже наяву понимала: отдавать эту непонятную штуковину ни в коем случае нельзя. То сейчас первый раз панический страх был связан не со мной. Весь ужас и беспокойство относились к парню из сна, к такому знакомому мне Гривену, чьи красные глаза до сих пор холодили кровь от одного только воспоминания.

Но я не стала вскакивать с постели и бежать, забыв про тапочки, в ванную комнату для передачи сна воде, а только повернулась на левый бок, обняла покрепче вторую подушку, которая всегда лежала рядом, и изо всех сил попыталась снова заснуть.

Во мне, судя по всему, пробуждался невиданный ранее мазохизм, так как, несмотря на поистине пугающий кошмар, мне хотелось вновь погрузиться в тот сон, чтобы узнать продолжение.

 И…

Очень хотелось так же реалистично увидеть его вновь.

_________________

Дорогие читатели, продолжаем историю Ведьмочки-Травницы❤️

Буду рада любой поддержке ❤️

Желаю добра и волшебства ❤️

Завтрак можно было бы отнести к разряду среднестатистических, если бы не парочка странных обстоятельств, непосредственно связанных с моими родственниками. 

Маме, к большому сожалению, пришлось рано утром уехать на работу, и на кухне мы находились вчетвером.

Я вела себя, быть может, немного хмуро, но вполне себе обычно, а вот поведение остальных присутствующих дам попахивало моментами недоверий...

В первые пару минут после привычного «волшебного утра», воцарилась необычная тишина.

Ни одного вопроса ни об учебе, ни о моих впечатлениях о Ле Визардри или о преподаваемых в университете предметах. Хотя я ожидала и морально готовилась не к парочке мелких запросов, а к целому детально распланированному допросу с магическим светильником, нацеленным в глаза.

И вот нежданно нагадано меня встретило молчание.

Ну, как молчание.

Ба что-то радостно и воодушевленно напевала себе под нос. Оладушки тем временем весело вылетали со сковородки, напоминая маленькие инопланетные тарелки, покидающие свою базу. Затем кружились несколько раз над столом и аккуратно плюхались-приземлялись на большую тарелку в виде зеленого листа монстеры. Пахло клубничным джемом и свежими абрикосами, аппетитно расставленными в керамической вазе.

Тётушки то и дело хитро переглядывались и кидали на меня якобы незаметные любопытные взгляды.

И первой не выдержала я:

— Что всё это значит? 

— О чём ты? — поинтересовалась глава семейства.

А ее дочери спешно закивали, изображая кротких ангелочков, выражающих полное согласие со своей матерью.

— Вы подозрительно себя ведёте! 

— Почему это? Вот сидим, завтракаем… — тетя Эн убедительно потянулась за домашим хлебом, взяла ломтик в руку и демонстративно начала намазывать на него толстый слой сливочного масла. 

— Нет, я больше не выдержу! — сверкнув глазами, вмешалась ее близняшка. — Расскажи нам уже про этого мальчика. — и стоило ей это произнести, как две сестры азартно придвинулись поближе ко мне. 

— Вот же канарейка несдержанная! — сдвинув брови на переносице, недовольно кинула в свою дочь ба.

Потом она резко переменилась в лице, засияв всеми возможными радостными лучами и спешно объявила:

— Я тут позволила себе влезть в секретные архивы академии, но, должна признать, они хорошо заколдованы, по самому высшему разряду, поэтому информацию о поступивших узнать практически невозможно. Но разве женщина из рода Ходж может так просто сдаться?  А потому твоя бабушка провела иного рода расследование, моя красавица, и в итоге у меня осталось три мальчика с именем Йен, которые вполне могли бы поступить на первый курс Ле Визардри вместе с тобой.

Оладушек удачно шмякнулся в тарелку, а мне показалось, что прямо на мое удивленное лицо. Ба между тем загибала свои пальцы, продолжая:

— Один мальчик - чахоточный, второй немного оркоподобный, а вот третий – просто редкостный красавчик. 

— Ты ведь кричала и звала какого-то Йена, — охотно разъяснила тетя, правильно разгадав мой немой ступор. 

— Это ничего не значит! — вскочив на ноги, объявила я. — Вы не имели никакого права подслушивать и…

— Так никто и не подслушивал, — искренне повела плечами вторая моя ведьма-тетя, — Ты громко кричала. Да так, что мы все сбежались к тебе ночью в комнату, боясь, что к нам пробрался вор. Хотя даже в искривленной реальности — это маловероятно, его бы сплющило еще на пороге. Но, когда зашли в твою комнату, увидели, что, ты, свернувшись очаровательным калачиком, уже спишь крепким сном. 

— Вот мы и подумали, наверное, этот мальчик тебе нра…

— Вы все не так поняли! Ясно? Мне никто не нравится! – почувствовав себя до ногтей лешего оскорбленной, я ощутила, как щеки начинают гореть алым румянцем стыда. А чтобы скрыть сей позорный факт от любопытных глаз моих родственниц, спешно выбежала из кухни, уловив при этом бабушкин шёпот: 

— Надеюсь, всё же не чахоточный…

Углубившись в чтение книги Джейн Остен «Мэнсфилд-Парк», я полусидела-полулежала на своей кровати, окруженная двумя мягкими подушками цвета бледной мяты. При этом в голове у меня копились фразы мгновенной атаки и опережающего нападения, на случай если кто-то из моей крайне любопытной родни женского пола решит потревожить колоссально волшебный досуг юной ведьмочки.

Даже не знаю на кого я больше сердилась. На себя и недалекие крики во время сна или же на выдающиеся уши-локаторы своих горячо любимых родственниц?

Надо же было так опозориться…

И как прикажете впредь предотвращать подобное предательство собственного языка?

Не ложиться же с кляпом во рту, опасаясь снова ляпнуть во сне что-то совершенно непристойное?

Как например, имя бесчувственного Гривена.

Дверь бесшумно открылась и на пороге появилась мама.

Повинуясь бессознательному инстинкту, я вскочила с места и кинулась в её объятия. Блаженно вдохнула, ощутив самый потрясающий аромат на свете. Она всегда пахнет нежными утренними цветами, домашним уютом и совсем чуть-чуть корицей.

Но потом резко вспомнила, что обижена, и, спешно освободившись из ласковых рук, отступила на пару шагов. Сложила руки на груди и гневно произнесла то, что мучило меня весь первый семестр:

— Папа был темным волшебником! Темным! Ты знала и ничего мне не говорила!

Она застыла на месте. Опустила на долгую секунду свой взгляд, а потом вновь подняла на меня свои бесконечно красивые зелёные глаза, в которых отчетливо мелькнула печаль.

Ненавижу, когда мама грустит. Я это совершенно ненавижу и на дух не переношу. Всегда, когда замечаю, пытаюсь поднять ей настроение. Вот и сейчас, вполне ожидаемо, моя обвинительная фигура сразу же дала трещину, начала рассыпаться. И я чуть было не кинулась снова ее обнимать. Но с большим трудом сдержалась.

— И когда ты хотела мне об этом рассказать?

Мама виновато улыбнулась, пожала плечами и произнесла неожиданное:

— Честно, не знаю. — я открыла было рот, чтобы возмутиться такому неслыханному ответу, но не нашлась что сказать и угрюмо села обратно на кровать.

Закрыв за собой дверь, и тем самым огородив нас от органов слуха других членов семьи Ходж, самая потрясающая женщина в мире, на которую я очень сильно в тот миг сердилась, подошла и села рядом со мной. Она провела рукой по покрывалу сочно-зеленого цвета, приглаживая несуществующие складки и тихо сказала:

— Каждый раз пыталась начать, но ты всегда настолько категорично высказывалась о темных волшебниках, что я боялась. Потому и тянула. Знаю, милая, это было неправильно с моей стороны. Неразумно. Глупо. Но я, к моему сожалению, уже ничего не могу изменить.

Горечь, прозвучавшая в голосе мамы, заставила меня немедленно раскаяться и начать сожалеть о своей твердой позиции. Тотчас отказавшись от стороны холода, я придвинулась к ней и тепло обняла.

— Я очень люблю тебя, моя милая Мелисса. — шепнула она, прижимая меня к себе. — И ради твоего счастья сделаю все возможное.

— Знаю, мам. Я тоже очень сильно тебя люблю. Сильнее, чем ты меня.

— Ты не можешь сильнее, глупышка. — улыбнулась мама и погладила меня по волосам.

— Знаешь, мам, — отодвинувшись, я подняла ноги на кровать и обхватила руками колени, — А я подумала было, что ты отдала мне папин дневник специально. Ну, чтобы я сама узнала.

— Как это сама? Там же нет упоминаний о темном волшебстве? — нахмурившись проговорила моя родительница и извинительно добавила, — Я его тоже немного полистала перед тем как отдать тебе.

— А дневник тебя тоже приветствовал? Когда я впервые его открыла, то появилась надпись о том, кому он принадлежал. Там было сказано, что папа «темный волшебник».

— Значит, твой отец не просто вел эти записи, но и магией привязал к тебе тетрадь . Зная твоего папу, я должна была раньше об этом догадаться.

— Мам, — взяв ее руку и набравшись храбрости, уверенно посмотрела в зеленые глаза. — Расскажешь мне о папе? Пожалуйста. Но только правду?

Она снова погладила меня по голове и кивнула, а затем начала свой рассказ.

Никогда раньше я не задавала маме вопросов об отце.

У меня имелась кучка фактов, и, основываясь на скудной информации, мне нравилось самой додумывать дальнейшую биографию Алана Ли. Рисовать его в своем воображении непобедимым заступником более слабых, с особой тщательностью прокручивать в голове его героические сражения с нечистью - всегда безусловно заканчивающиеся абсолютной победой папы.

Но порой правда оказывается совсем другой. Той, от которой нестерпимо хочется отвернуться. Закрыть уши, начать громко напевать какую-нибудь совершенно дурацкую песню, лишь бы не дать ей полностью просочиться к тебе в уши. Ведь тогда она не сможет целиком убедить тебя – не останется навеки в твоем сердце.

Но я уже не была той маленькой девочкой, мне было семнадцать лет – почти восемнадцать –  и я не могла позволить себе слабость.  

Мои родители познакомились на вечеринке магов и ведьм. Мама училась на последнем курсе хорошо известного мне Ле Визардри, а папа оканчивал другую престижную магическую академию.

Со слов матери это была любовь с первого взгляда, мгновенно вспыхнувшая между ними ярким фейерверком. С того дня они почти не расставались и буквально через год связали себя узами брака. А еще спустя год мама забеременела мной.

Когда она была на последних сроках своего положения, их соседи переехали в другой район, и в квартире напротив поселилась другая молодая пара. Филл и Бэтти Мориган. В отличие от своих предшественников, они владели магией. Были сторонниками ее темного проявления. И любили открыто насмехаться над светлыми волшебниками, но, как с грустью рассказывала мама, папа очень сильно старался обходить острые углы во время их совместных бесед.

Как-то ночью маме показалось, что она слышит крики за стеной, но сонный папа уверил ее не волноваться и спать дальше. А на утро она поняла, что ее опасения далеко не беспочвенны.

Фил попросил отца съездить с ним в город по делам, и они уехали с самого утра, а мама, закончив готовку шоколадного пирога, решила угостить свою новую знакомую. Когда соседская дверь открылась, Бэтти появилась на пороге с наложенным на лицо иллюзионным шлейфом, который не смог бы заметить только студент-недоучка. Ночные крики всплыли в памяти мамы, и она начала обеспокоенно задавать девушке вопросы, но в ответ на ее желание помочь получила надменный взгляд и уверенные холодные слова:

- А твой муженек разве тебя не бьет? Травы дилсеи еще не нашептали ему загадок о его возлюбленной? Что ж, это дело времени. Но не волнуйся, дорогуша, ты тоже к этому привыкнешь.

Вечером мама рассказала обо всем папе, но тот отнесся к ее словам с недоверием. Сослался на ее гормоны и уверил в ошибочности догадок, приведя множество опровержений, ведь Фил был такой славный парень.

Шло время, папа все сильнее сближался с новым соседом, а мама все чаще подмечала в своем муже изменения. Он стал более нервным, раздражительным, мог начать внезапно смеяться или – чего никогда раньше не было – ни с того ни с сего повысить на нее голос.

Когда после ее долгих просьб и уговоров, они, наконец-то, переехали в другую квартиру, было уже слишком поздно.

Славный маг, Фил, медленно и плавно, видя силу травника, выманил Алана Ли на другую сторону, показал, на что способны дурманящие травы, и папа постепенно стал отдаляться от мамы.

Маму неустанно терзали сомнения, но вначале она закрывала глаза на свои догадки. Уверяла саму себя в излишней фантазии и буйном воображении в связи с плясками гормонов. Тем более папа всегда умел мастерски отшучиваться.

Но однажды правда сама раскрылась.

Мама застала его подчиненным дурману. Ужаснувшись, спешно отшатнулась и попыталась убежать. Он пришел в себя, когда она почти собрала свой чемодан. Упал в ноги, молил не бросать его и клялся все исправить. И мама осталась.

Но шло время, а картина повторялась снова и снова, и травы все больше подчиняли его себе.

— Он тебя бил? — сама не осознала, как страшный вопрос вырвался из моего горла и повис в воздухе. Он пугал, заставляя обнять себя руками. И я нервно наблюдала за мамой.

Она не ответила спешно: «Конечно же, нет!», не приложила руку к губам, с ужасом воскликнув: «Как ты могла такое подумать?», она вдруг замолчала. И эта тишина столь болезненно воткнулась в мои плечи, что на глаза тут же навернулись слезы.

Она хотела сказать мне что-то еще. Но не успела.  Вскочив с постели и яростно оттряхнув с глаз предательскую жидкость, я выкрикнула громче, чем мне бы хотелось:

— И дневник этого человека ты мне отдала? Лучше бы ты выкинула все и никогда мне про него не говорила. Никогда!

— Твой папа был очень хорошим, — тихо произнесла мама.

— Милая, — послышался третий голос и, повернув голову к двери, я увидела взволнованное лицо бабушки.

Остановившись возле стены, она с сожалением смотрела на меня.

— А ты, – с упреком тыкнула в нее пальцем. — Называла его лучшим травником! Говорила так, словно он и правда хороший! Словно он…

— Мэл, твой папа и правда был очень хорошим, пока его не пере…

— Ничего не хочу слышать! – закрыв уши руками, отчаянно замотала головой, будто в этом жесте пряталось мое спасение. – Прошу вас обеих немедленно выйти из моей комнаты!

— Дорогая, — мама огорченно протянула ко мне руки, но я была слишком подавлена всем услышанным и мечтала лишь об одном — заполучить метлу и улететь куда-нибудь подальше, как вдруг в коридоре послышался вскрик тети Энн, шум шлепков и ударов, а затем, обогнув ба и игриво взметнув своими прутьями, новомодная метелка влетела мне прямо в руки.

— А вот и наш тебе подарок в честь удачного окончания первого семестра, — как ни в чем не бывало прокомментировала ба и широко улыбнулась. — Не хочешь ее опробовать? Если правила в академии не изменились, то, насколько я помню, после первого семестра у тебя есть три разрешения на полет из дома. При условии, что родители согласятся скрыть тебя от человеческих глаз.

Я согласно кивнула, подтверждая, что все именно так.

— Вот и чудненько! — она взмахнула рукой и искрящиеся брызги лилового цвета устремились к метле и тут же растворились на сидушке. — У тебя два часа, чтобы как следует опробовать свой подарок, детка.  Мы с мамой подождем твоего возвращения, а потом все очень дружно и спокойно обсудим все за чашкой ароматного чая.

Бросив на них хмурый взгляд, я кивнула и вылетела в окно.

Плакать в небе, пока летишь на метле на высокой скорости - малоприятно, а еще довольно болезненно.

К тому же это шло вразрез с образом сильной и независимой ведьмы, который я с недавних пор лелеяла в своем сердце.

Тряхнув головой, дала себе мысленную установку собраться с духом и немедленно прекратить водопад из глаз.

Но стоило мне вытереть ладонью влажные щеки, как я ощутила толчок в бок и увидела секундную вспышку красных искр в том месте, где вроде бы произошло столкновение с невидимым противником. Испугаться не успела, так как сразу же вслед за этим странным происшествием меня охватило чувство, будто чьи-то невидимые руки крепко придерживают меня, лишая не только возможности полноценно упасть, но даже немного сместиться в сторону.  

Тут же рядом раздался чей-то вскрик, ворвался в уши и уверенно донес до меня посыл – владелец голоса не наслаждался ситуацией.  

Быстро покрутила головой и заметила, как в паре метров от меня, стремительно падал вниз мальчишка, в то время как его метла невозмутимо парила в воздухе. Времени думать и анализировать не было.

Конечно, я понимала, что ситуация несколько странная…

Со мной он точно не сталкивался, иначе я бы уже давно увидела его, да и удар был бы сильнее…

Может, простое совпадение?

Суицидник на метле?

Нет, был бы суицидник, так бы не вопил.

Мысли галопом мчались в голове, в то время как я без промедления понеслась к чужой метле. Схватила ее и вместе с ней молниеносно спикировала вниз к падающему. Подлетев, торопливо всучила рукоять в руки мальчика и скомандовала обеим метлам поднять нас вверх.

Когда опасность миновала, и мальчишка взобрался на свою метлу, я отлетела чуть в сторону.

Подозрительно косясь друг на друга, мы покружили немного в воздухе, а затем не сговариваясь опустились на зеленую поляну в Лисьем парке.

Мальчик был ниже меня ростом. Выглядел лет на тринадцать или четырнадцать. Хмурый, темноволосый, с серыми колючими глазами и до крайности обиженно-надменным выражением на лице.

— Вы, ведьмы, а цепляете на свои метелки целую кучу защитных заклинаний, будто летать совсем не умеете! — высоко подняв подборок, словно это могло ему помочь стать немного выше, бросил в меня новый знакомый.

— Между прочим, я спасла твою голову от столкновения с матушкой землей. — его, видимо, не учили в семье ни хорошим манерам, ни словам благодарности.

— Да ты меня лишила первого места, ведьма! — уши мальчишки смешно покраснели, а я с сожалением вспомнила, почему раньше никогда не хотела быть ведьмой.

Ведь назови он меня феей, звучало бы куда менее обидно.

— Я бы выиграл соревнование, если бы ты со своим обвешанным побрякушками драндулетом не объявилась на моем пути и не выкинула меня к екрамам в глотку! — такой мелкий на вид, а ругается хуже бабули.

Еще немного и он весь покраснеет от злости. Вон как глаза горят.

— Да я тебя вообще не трогала! И не видела, пока ты не стал кричать и падать!

—Конечно, не видела! — забыв на минуту о гневе, самодовольно подтянулся горе-летун. — Мы с братьями новый усилитель замутили. На такой скорости сложно нас заметить.

— Так ты, маг? – удивленно уточнила.

Ему же по возрасту не полагается метла….

— Шаридона перебрала?! — снова перешел на сторону эмоций возмущения собеседник. Гордо выпятил грудь, расправил плечи и постарался еще выше поднять свой подбородок. – Я четвертый сын Малого Эллиота. Ян из рода Туманных оборотней. Если тебе это о чем-то говорит.

Создавалось впечатление, что последнюю фразу, а главное, ту высокомерную ноту, которая в ней сквозила, он перенял у кого-то из своих старших родственников. И репетировал ее перед зеркалом довольно часто.

— Ни о чем не говорит, — пожала плечами и прямолинейно спросила, — А метла тогда тебе зачем? Вы разве не по лесам обычно бегаете гол…? — вовремя сдержалась и попыталась спешно придумать, как бы корректнее закончить фразу, но мальчик опередил меня очередной конвульсией гнева.

— Да ты! Ты… – пыхтел, будто паровоз. — Невежда! Расистка! Точно! Невежественная ведьма и Расистка!

— Ничего подобного!

Вот же вредный. Я его спасла, а он обзывается. Невоспитанный.

— Я читала, что оборотни насмехаются над метлами. Метлы в вашем обществе не приветствуются, ведь у вас сильные ноги… то есть лапы… Или лучше сказать «ноги»? В общем ваши развитые конечности позволяют преодолевать колоссальные расстояния без всяких там метелок.

— Так и есть! Мы от природы наделены великой силой. — Ян тут же успокоился и важно подбоченился. — Но мы с братьями любим погонять. Это весело и Блэйк каждый раз изобретает новые крутые элементы. Чаще для скорости и гонок, но иногда и для качественного внешнего вида. Ты бы видела его метлу, мы с братьями на нее слюни пускаем!

— Ого! Элементы для скорости, это, должно быть, круто.  Тогда извини, значит автор, чью книгу про оборотней я читала, ошибался.

— Ну… не то, чтобы очень… — очерчивая круги пяткой серого кроссовка, тихо сказал мальчик. — От деда мы до сих пор скрываем свои увлечения, а папа, скорее всего, догадывается, но вроде он не против.

От упоминания чужого отца в сердце отчего-то всколыхнулась недавняя горечь, но поглотить меня снова она не успела, Ян вдруг с упреком покосился на мою метлу и запальчиво выдал:

— Ты вроде старше меня, а метлу обвесила всеми фишками защиты, прямо как водяной разраженный водорослями.

— Эй! Ничего я не обвешивала. Я тебя спасла!

— Ага, спасла она. После того, как твой радар меня сбил. Если бы не эти твои примочки, я бы спокойненько пролетел рядом, и ты бы даже не почувствовала меня. — глубокий огорченный вздох. —  Снова буду последним.

— Раз «снова», значит маловероятно, что в этот раз ты шел первым! И о каких примочках ты говоришь? Это просто метла.

Ян демонстративно упал лицом в свою широко раскрытую ладонь, покачал головой, воззвал к каким-то своим веровульфовым предкам и надменно поинтересовался:

—А ты что, не умеешь пользоваться третьим глазом? Неужели он не у всех ведьм открывается и встречаются дефективные? Или ты стырила у кого-то метлу? Хотя сильно сомневаюсь. Ты без сомнения, та еще ведьма…

— Почему это та еще? – возмутилась, вспоминая стишок и открывая третий глаз.

Вот лучше бы не открывала, честное слово.

Не метла, а позор абстракциониста…

Чего только на ней не было. И вспыхивающие в определенной последовательности кружочки и искрящиеся желтоватые вихри по обе стороны сидушки, и просто полосы, периодически возникающие по всей длине, мерцающие красным и злотым треугольники, крошечные разноцветные искры, подрагивающие голубоватые лучи – и вся эта безумная баллада об анархии гордо мигала на моей новой метле.

Позорище.

Меня бы сразу на смех подняли, появись я с этим в академии.

Очевидно мне предстоит очередной и долгий разговор с ба.

Только вот принесет ли он нужные мне плоды?

Наверное, стоит уже смириться с действительностью и принять факт бессмысленности наших с ней диалогов.

В одно утро она уверенно убеждает тебя в том, что все осознала, а потом на тебе – не метла, а новогодняя елка с иллюминацией. Причем вечно зажжённой.

— Моя метла не слушается никого, кроме меня. — прервал мои мысли юный оборотень. —  Мы с братьями заговорили наших летунов древними рунами. У колдунов уже давно нет таких камней, а у моего рода они остались. — и тут же резко замолк.

И, видимо, прикусил свой язык.

Даже я-невежда-та-еще-ведьма сразу поняла - оборотень сболтнул лишнее. Не предназначенное для чужих ушей. Но мог бы так не волноваться, меня его редкие камни не интересовали.

— Никто не может подчинить наших летунов. Мы даже меняться ими между собой не способны. Это чтобы никто не жульничал на соревнованиях. А ты…ведьма!

— Мне казалось, мы уже выяснили, что я ведьма. У меня, между прочим имя есть, оборотень. Мелисса. Чего сразу надулся? Не понравилось мое обращение?

— Еще чего! Ведьма. Я горжусь своим происхождением!

— Хорошо, оборотень. Как скажешь, оборотень.

— Ладно, ладно! Мелисса… Так, как ты это сделала?

— Без понятия. — недоуменно пожала плечами, хотя кое-какие мысли в голове возникли. — Может, вы сумели защитить свои метла друг от друга, но на ведьм эта сила не действует?

Не знаю, что именно ему не понравилось: мое предположение или мелькнувшая вслед за этим улыбка, но мальчик вдруг нахмурился и спешно посмотрел вверх. Я проследила за его взглядом. Еще недавно голубое и лишенное облаков небо, темнело, предвещая наступление сумерек.

— Братья начали меня искать. — оборотень вскочил на свою метлу. — Мне пора возвращаться, а то чего доброго они еще сюда прилетят.

Наблюдая за ним, искренне произнесла:

 — Желаю тебе прийти первым на следующих ваших соревнованиях.

— Спасибо, ведьма! — широко улыбнулся мальчик и спешно поправился, — То есть, Мелисса. — когда он поднялся в небо, неожиданно крикнул, — Мы будем гонять в эту субботу в это же время. Если хочешь, снова прилетай сюда. — чуть замялся, —И я тоже приду, погоняем потом вместе.

— Прилечу, если получится. — улыбнулась и помахал ему вслед.

Сначала Ян принял на себя надменный вид, но отлетев, отчаянно помахал мне вслед рукой.

Покружившись еще немного в небе возле парка, я почувствовала, что сумела возобновить сломанное внутри меня спокойствие и полетела домой, готовая продолжить разговор с мамой, а также устроить с ба конструктивный диалог.

Но конструктивный диалог начался лишь после моего требовательного вопроса:

— И как понимать эту иллюминацию? — бросая досадный взгляд на метлу, обратилась к главе нашего рода.

— Как запущенную недалекость твоей тетушки Моны. — страдальчески вздыхая, пояснила самая старшая из женщин семьи Ходж.

Подойдя ближе, она приобняла меня одной рукой за плечо, а второй забрала мою переливающуюся всеми цветами радуги метлу — как закрыть третий глаз?! — и оценивающе покрутила ее перед своим носом.

— До твоего приезда, я попросила ее наложить на твой подарок парочку защитных заклинаний. Кто ж знал, что она подойдет к делу с таким рвением и не пожалеет всю книгу Энжиса. Дети порой получаются несколько узколобыми.

— Мама! — а это уже моя мама появилась в дверях и одарила ба убийственным взглядом. — Ни одна из моих сестер не отличается узким лбом, поэтому прекрати, пожалуйста. — затем тепло повернулась в мою сторону и миролюбиво разъяснила, — У твоей тети возникли небольшие проблемы с полетами, когда она была примерно того же возраста, что и ты сейчас. Накладывая заклинания на твою метлу, она всего лишь хотела тебя защитить и уберечь от опасности. Только, видимо, не успела их сделать менее, хмм, заметными.

— Да, оттюнинговано на славу! — не отрицая факта яркости красок, способной добраться до самой сетчатки глаза и вызвать головокружение, поддакнула бабушка. — Но, если пожелаешь, моя дорогая, мы это исправим и оставим только парочку.

— А можно снять все заклинания?

— Можно, но поверь не праздным знаниям своей лучшей на свете ба, даже опытные маги всегда окольцовывают свои метла парочкой необходимых защитных заклинаний.

— Они своего рода подушки безопасности, как в машине.

— И они постоянно будут вот так искрить и сбрасывать пролетающих мимо оборотней?

— Оборотней? — поинтересовалась ма.

— Симпатичных? — спешно добавила ба. — И почему мы продолжаем тут стоять? Марш все на кухню есть мои лягушачьи пирожки. Заодно все нам подробно расскажешь. Не зря же я вчера целый день стояла возле плиты.

— Ба, у тебя вся кухонная утварь заговорена и готовит исключительно сама. — стараясь спрятать ироничную улыбку, заметила я, на что была вмиг сражена недовольным взглядом.

*

— Больше никогда не смей готовить эти агрессивные пироги, напевая считалочку возлюбленного! — тетя Энн ворвалась на кухню эдакой негодующе-возмущенной фурией. Темные волосы разметались по плечам, щеки горят, глаза сверкают молниями. — Еле отбилась от этого настырного чебурека, требующего поцелуй! Все утро противно квакал возле двери моей комнаты и не давал спокойно спать!

— Я для ребенка старалась-старалась, — огорченно вздохнула ба, касаясь пальцами лба и тем самым смахивая с себя всю ту невыносимую тяжесть проделанной работы, — А ты все одеяло на себя перетянула, лиса.

— Мама, как ты можешь! — вспыхнула растрепанная тетя, — Да я вся измучилась его ловить, чтобы поцеловать!

Услышав это, мы с мамой без прежних опасений потянулись к широкой керамической тарелке в виде листа кувшинки и взяли по пирожку в форме упитанной лягушки.

— Измучилась она. Как же. Верю. — тоном полным недоверия произнесла бабушка, а ее брови негодующе сошлись на переносице, — Так прогнала бы его или поймала и закинула в комнату нашей Мелиссы. Зачем сама умалишенной кочергой за ним гонялась? Я-то хотела интересное чего увидеть, а не вот это вот.

Сказав это, она плавно взмахнула в воздухе правой рукой, прошептала себе под нос заклинание, и в центре стола, прямо над пирожками, возникли серебристо-фиолетовые крохотные частички. Они вспыхивали, кружились, а затем вмиг собрались в образ нашего соседа Дэна Спэрра. Мужчина в круглых очках и коричневом костюме смущенно улыбался нам, приветственно кивая головой.

—Мама! — щеки тети Энн разрумянились еще сильнее, полыхнули, — Ты не поленилась добавить образно-вид.

— Конечно, не поленилась! — фыркнула ба.

Она снова взмахнула рукой, и иллюзия Спэрра мгновенно исчезла, растворившись в воздухе.  А для меня иначе раскрылись слова ба о том, что она весь день потратила на готовку.

— Только вот, говорю же, на нашего соседа я и без твоих жарких поцелуев могла бы посмотреть. Стоит только выйти за крыльцо.

— Ну знаешь ли. — с этими словами тетя, высокого подняв подбородок, спешно удалилась из кухни.

Видимо, у женщин семьи Ходж генетически заложена данная манера поведения: чем сильнее обида – тем выше подбородок.

Интересно, у оборотней тоже так?

— Ба, это было жестоко. — заметила я, откусывая лапку пирожка и наслаждаясь вкусом черничного джема, потекшего в рот.

— Жестоко - это когда твоя дочь истинная ведьма в сто седьмом поколении влюбляется в задохлика без йоты магии в роду.

— Дэн хороший парень. — мама потянулась за вторым лягушонком.

— И самый обычный человек. — не сдалась Камилла.

— Попахивает расизмом. — шепнула, прикрывая испачканный джемом рот ладонью.

—  Коренным образом неверно. — невозмутимо ответила бабушка, сделав глоток чая из своей заговоренной чашки, — Я лишь переживаю, как любая мать на моем месте. На своем веку я повидала много пар с двояким проявлением магии, и скажу, что мало кто из них жил долго и счастливо совместно.

— А почему тогда ты не возмущалась, когда мама встречалась с Ником Пэрри?

— Твоя мама сама в тот момент закрывалась от магии, да и моя девочка успела в свое время хлебнуть с полна, поэтому… ой, — спохватившись, обеспокоенно посмотрела на меня.

— Все нормально. — заверила обеих женщин. — Полет на метле и столкновение с оборотнем помогли мне остыть и спокойно обо всем подумать. И хотя я до сих пор немного на вас зла, но, думаю, понимаю, отчего вы столько лет молчали. Боялись ранить мои чувства. — их неуверенные кивки подтвердили мои догадки, — Все равно должны были сказать. Но. Ладно.

Буквально через пару секунд после моей тугой на красивые слова речи, стул ба придвинулся ко мне, приближая вместе с собой главу нашего рода, которая с блеском в глазах и со старательным уменьшением доли заинтересованности в голосе, спросила:

— Так, что за оборотень? Высокий? Широкоплечий? Пытался тебя укусить?

— Мама!

— Что «мама»? Я иногда боюсь, что у тебя нездоровая частота упоминания этого слова связана с детской травмой, которую я в свое время упустила. Все знают про любовь оборотней кусаться. Кусать тех, кто им особо приглянулся для них в порядке вещей. А нашей красавице не двенадцать, а семнадцать. И очень скоро исполнится восемнадцать, так что ее официально можно будет кусать. — она всплеснула руками, будто говорила очевидные и понятные всем истины, — Какой оборотень не захочет покусать такой сладкий пирожочек, как наша Мелисса?

— Фу, —  скривилась я, жуя ножку очередной лягушки, и пирожок вдруг обиженно покосился на меня, поэтому пришлось спешно добавить, — Очень вкусные пирожки! А оборотни извращенцы что ли? Они в любом возрасте хотят кусаться?

Если мне скажут, что да, то я в субботу точно не полечу на встречу.

— Не в любом, и далеко не все, — утешила мама. — Расскажешь нам о встрече?

После того как я описала встречу с Яном, ба сокрушенно качнула головой:

— Оборотни на метлах, к чему мир катится.

— Вдруг у потомков этого семейства проблемы с ногами? — тетя Энн вошла на кухню на середине моей истории и села рядом с мамой.

— Еще скажи, что оборотней настиг ранний варикоз? — снисходительно съязвила ба.

— Это просто новое поколение, которому интересны эксперименты, — предположила мама, улыбнувшись.

— Нет, это ленивая кучка недо-волков, мне жаль их отцов. — не знала, что ба может быть столь непреклонна.

С одной стороны, ярый революционер в мире моды, а с другой, она оказалась консерватором относительно полетов на метлах.

Но если бабушка так реагирует, то что будет с дедом Яна, когда тот узнает об увлечении своих внуков?

— А расскажи нам еще про твои впечатления о Ле Визардри и о своих новых друзьях в университете. — попросила тетя и заварочный чайник запыхтел, черный чай с чабрецом сообщал о своей готовности.

Зевнув, я описала свои будни в академии. Подробно остановилась на Кайли с Кэтти и даже немного поведала про Дилана, только вот мои родственницы с нисколько нескрываемым любопытством ждали чего-то еще. И, кажется, я догадывалась что именно их так сильно интересовало, но, чтобы увести тему с пути, на котором неподвижной глыбой стоял Гривен, я очень тихо, практически шепотом произнесла:

— А еще я летала в лес Шайон и встретила там маленького дракончика.

Наконец-то я могла поделиться своей тайной с родными.

И лучше бы не делилась, честное магическое….

Первый раз я увидела во всей красе, что значит командная работа семьи Ходж. Мои три близкие родственницы спешно переглянулись между собой, безмолвно обменялись некими ведьмовскими секретными данными и синхронно прошептали неизвестное мне заклинание.

Свет на кухне на секунду замерцал, плита запищала, словно внутри нее сработала сигнализация, а на окна упали невесомые прозрачные занавески, на миг заискрили и тут же погасли, полностью исчезнув. Затем все перебои с электричеством закончились также внезапно, как и начались.

Бабулин стул еще плотнее и доверительнее придвинулся ко мне, а женщина на нем восседающая азартно произнесла:

— Теперь рассказывай, детка.

— А что это было? Ба? Разве дом не находится под защитными заклятиями?

— Находится еще под какими, — подтвердила глава рода, — Но существуют темы в мире магии…

— Которые следует беречь с двойной тщательностью. — закончили за нее мои мама с тетей.

Рассказ получился сумбурным. Меня то и дело перебивали, закидывая наводящими вопросами, атаковали чрезмерным желанием деталей, и когда я, наконец, завершила свою историю про Орри, то одна моя родственница уже листала наспех вызванные на кухню древние фолианты, а вторая кружила рядом, наперебой создавая воздушные образы драконов, каждый раз восторженно уточняя:

— Похож? — и каждый раз разочарованно начинала лепить нового, услышав мое очередное:

— Нет.

Третья же родственница – никогда не сомневалась, что среди всей моей родни, мама самый адекватный представитель — продолжала спокойно пить свой чай и интересовалась моими ощущениями от учебы. Просила делиться всем, что нравится, а может, и наоборот, доставляет неудобства.

— Ну почему, если оборотень, то школьник, а как дракон, так сразу недорослик, — вроде как тихо шептала себе под нос бабушка.

Но всем были прекрасно слышны ее расстроенные вздохи.

Полагая, что они вместе с тетей ушли с головой в свои археологические раскопки драконов, а значит уже не так активно меня слушают, я очень тихо произнесла:

— Мам, представляешь, на меня одна девочка наслала партин.

— Что? — мои предположения оказались в корне не верны. Две особы, забыв об огнедышащих созданиях, кинулись ко мне.

— Почему? Кто посмела? Из-за чего?

— Да я сама не ожидала. — пожала плечами. — Думаю, она не любит отказы.

— Вот же малолетняя отрыжка лешего!

— Мама!

— Не буду я сдерживаться, когда какая-то пигалица…

— Заноза в орковом… — яростно начала было тетя, но рука ба спешно опустилась на ее плечо, и, округлив глаза, она осторожно сказала:

— Энн, милая, думаю, пока это несколько перебор для нашей девочки.

А мне вот стало очень любопытно, где же располагается эта заноза у упомянутого орка.

Мне налили грушевого компота и зачем-то несколько раз уточнили, хорошо ли я себя чувствую. И лишь удостоверившись, что наглая выходка Лесли не превратила меня в нервную и пугливую истеричку, от меня потребовали немедленного и детального рассказа.

Очередного…

Но стоило только начать, как бабушка мечтательно спросила:

— Может, ты увела у нее мальчика? Например, того самого Йена.

— Да нет же. — хмурясь, покачала я головой, — Кайли говорила, что Лесли пыталась охмурить Гривена в летнем лагере. Но он абсолютно бесчувственный, и ему никто не нравится. Я так точно не нравлюсь. — вспомнила его безразличное отношение после истории с партином, но не могла не признать его поддержку в том злополучном коридоре, — Хотя с партином он мне помог. — и после этой фразы интерес моих родственниц размножился и придавил меня безграничным любопытством.

Буквально прижал к кухонному столу.

Кажется, я еще никогда так сильно не уставала, как после рассказа о затянувшем мои ноги болоте. Даже Кайли не умела столь изощренно пытать, как бабушка с тетей. Все попытки мамы утихомирить их неуемную тягу к новым деталям моментально проваливались. Но, надо признать, в глазах моей родительницы тоже горел огонек интереса.

Когда меня выжали, как лимон, и в награду снова дали прохладительного компота, ба, которая однажды уже нашла общий язык с Кэтти — оттого эти двое теперь постоянно казались мне подозрительными личностями — практически повторила слова подруги.

— Эта девочка так просто не отстанет, пока ты не поставишь ее на место, показав, что с тобой нельзя так обращаться.

— Да, ведьмочки в юном возрасте крайне нестабильны, — со вздохом согласия, поддакнула своей родительнице моя тетя, — Помню, как Илин на третьем курсе довела мои волосы, которые красивыми волнами спускались ниже бедер, до обыденного каре.

— Позорище. — негодующе вспыхнула ба. — Еще и не стыдно вспоминать, как она ставила на тебе опыты горе-цирюльника. Нет бы сразу в отместку прижечь ей ресницы с бровями!

— Мама, — произнесла моя мама миролюбивым голосом, и я честно надеялась, что она сейчас выразит несогласие со сказанными, но следующие ее слова меня не слабо удивили, — Одних только бровей было бы вполне достаточно. — и, поймав мой удивленный взгляд, она ласково улыбнулась, будто они с ба не чей-то принудительный шугаринг обсуждали, а обменивались рецептами яблочных пирогов, споря о том, нужна ли корица.

— Моя дорогая Мэл, именно во время учебы каждая ведьма и маг завоевывают свои имена. Да, далеко не все желают пакостить друг другу и мечтают спокойно пройти обучение, но, к сожалению, магия кружит некоторым голову, и так или иначе возникают стычки.

— Особенно, если два мага влюбляются в одну и ту же ведьму и каждый петушится своими крыльями, — хмыкнула ба, — Вот в мое время, Аслин с Сэмом ради меня чего только не придумывали!

Здесь, думаю, надо заметить, что моего деда звали никак не Аслин, и уж точно не Сэм.

— А если две ведьмы борются за внимание одного мага…  — загадочно улыбнулась тетя.

— Ведьмы страшнее магов, — согласно кивнула Камила, — Женщины по природе своей намного умнее, хитрее, да и чего душой кривить, привлекательнее мужчин во всех возможных смыслах.

Мы в неполном составе нашей женской семьи лишь на жалкие несколько секунд задумались над произнесенной фразой, осознали ее, глубоко почувствовали, как она отдается согласием в сердце, и дружно закивали.

Да, в некоторых вопросах наша женская половина, несмотря на все остальные имеющиеся спорные моменты, была единогласна. Уверена, дядя Лиам тоже бы оценил данную точку зрения. И, если не под грудой собственных убеждений, то под гнетом уверенных взглядов ба, ее дочерей, а теперь еще и внучки.

После истории о партине и моем чудесном исцелении, ба взглянула совершенно новым взглядом на появившуюся на кухне Лилу. Гордым и ликующим. Словно в мою дверь стучались две сотни чёрных кошек, но именно глава нашего рода была непреклонна в своих убеждениях, яро склоняя меня обратить внимание непосредственно на белого пушистика. 

— Я с первого взгляда поняла, что ты особенная, — прямо-таки промурлыкала ба, поднимая мою кошку на руки.

Та не сопротивлялась. Отнюдь. Ластилась и благосклонно позволяла гладить себя по мягкой шерстке. 

Мама с тетей хитро улыбнулись и вскользь переглянулись, но это не осталось не замеченным. 

— Ой, вот давайте без ухмылочек, ведьмы мои. Лучше напрягите свои извилины и подумайте из какого коридора тьмы могла выйти эта прелесть? 

— Целитель тоже предположил, что Лилу порождение тьмы, сразу как узнал об исцелении моих ног. Но разве это не странно? Разве не Вейн должен быть ее сущностью?

— Вейн и Акрэ, — мамина ладонь опустилась на мою голову и ласково погладила по волосам. — Это две половинки одного целого. Не бывает всепоглощающего света, ровно также, как и нет абсолютной тьмы. 

— Не всегда то что лучится светом излучает добро, и пусть не пугает жуткая оболочка, ведь под ней может быть запрятана…

— Чистота сердца, — довольно закончила тетушка и получила в лоб недовольный взгляд бабули. 

— Могла бы и поизящнее что-нибудь придумать. Все чаще убеждаюсь, что мои дочери своей узколобостью либо в отца, либо в мать его пошли. 

— Мама! — воскликнули оба ее недавно упомянутых ребёнка, а ба, подойдя ко мне, аккуратно переложила в мои руки Лули и хитро шепнула:

— Им правда глаза колет. А вот ты, моя милая, вся в меня. Такая же красавица и талантливая умница!

*

Узнать из какой области или региона темных земель пришла Лилу нам никак не удавалось. Не помогали ни магические карты, ни кристаллы поиска. И мою кошку, кажется, тщетные попытки родни искренне забавляли. 

Запределье… - будто промурлыкало что-то в сознании. 

Мы, кстати, успели переместиться в комнату магических побрякушек — таковым было данное мной кодовое название бабушкиного кабинета.

Белая комната с обвешанными по стенам засушенными травками, магическими картами, амулетами и многочисленными фотографиями детей хозяйки, от периода «смешная малышня» до «взрослые состоявшиеся ведьмы и маги». Имелись ещё несколько моих снимков, на которых я отчаянно напоминала щекастого хомяка.

Несмотря на то, что меня с рождения отличало худощавое телосложение, щеки считали своим магическим долгом всегда быть рядом. Видимо, они в сговоре с волосами и чтят одни им известные установки. Мои личные предпочтения, что щекам, что волосам - чужды и далеко фиолетовы.

Около окна располагался резной деревянный стол. Оригинальный и на редкость самобытный. Вырезанный таким образом, будто цельный кусок бревна упрямо и хаотично брыкался, пока из него создавали предмет интерьера. В нем имелось огромное количество скрытых обычному глазу ящичков и секретных шкатулок – обо всех знала одна их владелица. Мы же были осведомлены лишь о тех, в которых ба хранила письма от воздыхателей.

Почитатели, кстати, особо не страдали такими качествами, как скромность или робость, и посылали ей пачками свои фотографии. Гордо позируя, с томными взглядами, устремленными вдаль, и выпяченными вперед, словно мачта, грудными клетками.

…Я жажду разглядеть на небе твои блестящие глаза…

Кажется, именно так писал в одном из писем очередной поклонник.

И, да, ба нам эти послания демонстрировала с гордостью неизменной кокетки. Зачитывала вслух, а некоторые помнила практически наизусть.

Правда, ее нервировало, когда мы начинали хихикать над «блестящими ноготками», «кружащимися зрачками» или «тугим страусиным станом», которым ее наградил мало разбирающийся в комплиментах колдун. 

Помимо оберегов, вдоль стен тянулись полки с плотно прижимающимися друг к другу книгами. Здесь, насколько я знала, в отличие от других комнат, хранились особо редкие экземпляры, подверженные магии самосохранения — то есть уничтожить их было бы крайне сложно, практически невозможно. 

Взяв толстенный талмуд, перетянутый темно-синим бархатом, ба увлечённо перелистывала многовековые страницы.

Мама с тетушкой между тем склонились над вторым столом — самым обычным и до скуки круглым.  И с вытянутыми кристаллами в руках повторяли мало понятные древние заклинания. 

А я улыбалась, всматриваясь в черно-белую фотографию. На ней ба расположилась в саду на мягком диванчике, окружив себя маленькими ведьмочками и одним юным магом, держащим в руке изрядно потрепанную игрушечную метёлку.

Именно в тот момент я повторила за голосом, прозвучавшим где-то глубоко внутри меня.

— Запределье.

— Да, детка, — хмыкнула в ответ увлечённая своим перелистыванием старины ба, — Я тоже мельком о нем подумала, но…

Замолчала она резко.

И что-то, неуловимо и стремительно, изменилось в окружающем настроении. Повисло в воздухе, свернулось любопытным клубком и замерло в ожидании. Сгустившаяся тишина плотным слоем опускалась на плечи, заставила повернуться на неожиданно притихших родственниц.

Мама с тетей замерли с кристаллами в руках. В их глазах отчетливо кружилось волнение, тогда как камни продолжали размеренно вращаться над разложенными на столе магическими картами.

Я посмотрела на ба, но та тоже не особо порадовала.

Глава рода шумно опустила свою книгу на стол, да так громко, что я слегка подпрыгнула на месте, а сидевшая уже на моем плече Лилу недовольно мяукнула. 

— А откуда ты о нем знаешь, детка? — спросила Камилла.

В отличие от дочерей, у женщины в глазах не было и капли тревоги. Но присутствовало то, что заставляло меня нервничать сильнее: во взгляде бабушки разрастался пугающий азарт и чрезмерный интерес. 

— Лилу сама только что подсказала. — никаких сомнений относительно того, кому принадлежал мурлыкающий голос не возникало.  

Лилу, сидевшая у меня на руках, согласно мяукнула, а ба, успевшая подойти к нам, погладила интригана-питомца по шерстке и тихо шепнула:

— Питомцы из далекого Запределья никогда не появляются в нашем мире просто так. Это место, в котором не существует разделения между Вейн и Акре, они составляют единое целое, и выходцы оттуда могут перейти на ту или иную сторону лишь благодаря собственным хозяевам. Интересно, — обратилась бабушка к котенку, — Что у тебя за дипмиссия?

— Мама! — одна из ее дочерей, а точнее, та, которая породила меня на этой магической земле, тоже метнулась к нам со своего места.

— Ребенок должен знать, Роуз! — первый раз голос ба звучал твердо и уверенно, без примесей шутки или кокетства.

— Мам, меня немного пугает вся эта атмосфера колдовской недосказанности, прямо зависшая над моей головой и дышащая мне в спину древними страшилками. — честно призналась я, и мама тут же заключила меня в свои крепкие объятия, позволив ощутить себя в абсолютной безопасности.

— Тебе не о чем переживать. — уверенно заверила она и оглянулась на ба.

Пару минут между ними бушевали глазные матерь-дочь разборки, после которых они согласно кивнули друг другу и вернулись ко мне с долгожданным объяснением.

— Питомцы из Запределья появляются довольно редко и служат они лишь тем ведьмам или магам, кому предначертано пророчеством…

— Может, пророчество где-то затерялось в наших семейных книгах? Надо все-все как следует перешерстить несколько раз!  — поправляя свою прическу, нетерпеливо вмешалась ба.

Она уже плавно водила ладонью в воздухе, посылая к полкам магические искры. Некоторые книги покачивались, словно потревоженные пьяные постояльцы, расталкивали своих соседей и, плюхнувшись в воздух упитанными птицами, летели к бабушкиному столу, на котором глава рода собиралась их усиленно препарировать.

— Предначертано совершить что-то значительное в мире магии. — закончила наконец мама. — Создать неизвестное ранее зелье, вывести новый вид магического цветка, построить…

— Или разрушить, — беззаботно дополнила тетя Энн и тем самым огорошила меня неприятным предчувствием, а вдобавок значительно так подмигнула.

— То есть питомцы из Запределья появляются не только у светлых ведьм? — все еще надеясь на исключительно положительный ответ, поинтересовалась я.

— Нет, конечно! — весело хмыкнула тетя, — Темный Флавоис вряд ли мнил себя лекарем, когда уничтожал…Ой — выразительные знаки глазами, коими кидались в нее мама с ба, она заметила даже позже меня. — Не важно в общем. Не обращай внимания, Мэлли, он, говорят, с самого рождения был немного с колдовской придурью.

— Вот понарожаешь обделенных разумом, а потом мучайся всю жизнь, — недовольно зашептала ба, ничуть не обидев этим свою дочь.

Та, наоборот, широко улыбнулась, чтобы ба вдруг не подумала мучиться угрызениями совести. Хотя, ба, конечно, такими глупостями никогда не занималась. И мне втайне от мамы советовала перенять ее эту супер-способность.

— Исключено! — спешно выпалила я. — У меня есть своя теория на этот счет. Она вот прямо сейчас меня озарила! Скорее всего, Лилу было скучно в своем Запределье, и она решила появиться у самой незамутненной магией ведьмы, чтобы прожить спокойную и полную умиротворения жизнь! — мой котенок в эту минуту очень снисходительно на меня посмотрел, чуть ли не с жалостью, заставив еще более уверенно закивать. — Вот я совершенно в этом не сомневаюсь!  

— Хорошо. — на удивление быстро согласилась со мной ба, а мама снова обняла свою дочь.

— А, кстати, драконы же тоже бывают из Запределья? — снова подала голос тетушка.

И Лилу сразу как-то дала понять, что предположение верное.

— Да, —  согласно кивнула я, — Лилу говорит, Орри тоже оттуда. Но они раньше никогда не встречались, так как у драконов своя территория, куда редко кого-то впускают. И не надо так на меня смотреть, я просто на каком-то подсознательном уровне понимаю. Но… почему раньше такого не было?

— Потому что связь между питомцем и хозяином закрепляется постепенно, но даже при этом не все хозяева слышат своих фамильяров. — улыбнулась бабушка. — А уж если он из таких далеких мест, как Запределье, то и времени на это уходит не мало. — и повернувшись к дочери сказала, — А про дракона ты верно заметила. Все же не до конца потерянная частичка семьи Ходж.

Итак, Запределье оказалось неким местом «за пределом» — на что намекало само название. 

— Там отсутствует разделение между Вейн и Акрэ, — не особо помогла мне своим объяснением ба.

— Добро и зло представляют собой единое целое, так как их там и нет вовсе. — ещё больше смутила мама. 

— И время течёт совершенно иначе, — решила добить тетя.

Видимо, для того, чтобы многослойный пирог моего замешательства был промазан кремом-непонимания со всех сторон. Без дырочек и сухого бисквита.

— Ничто и никогда не стареет. 

Судя по сверкнувшим глазам ба, этот пункт в данной запредельной местности ее сильно привлекал. Она вне всякого сомнения одобряла подобный ход времени. И будь ее воля, внесла бы сие движение без морщин и складок, если не на всей планете, то в нашем городе точно.

Лилу выслушивала их разъяснения с грацией королевы и довольно мяукала, соглашаясь и подтверждая сказанное ведьмами. Только вот вносить большую ясность отказывалась.

Ба убеждала расспросить питомца о дипмиссии, с которой она к нам явилась, но та только ластилась в ответ и делала удивленно-круглые глаза. А ещё требовала молока. Ненавязчиво, но настырно. 

Но это все было вчера…

А сегодня я рассказывала о нашем необычном диалоге с профессором Нэваном – история не сумела скрыться от ушей моих родственниц. От их любопытных ушей вообще вряд ли что-то могло бы скрыться.

Также я поведала об Арсинусе, и на его счет женщины поделились на два лагеря: ба была в полном восторге от нашей с плющом дружбы, как и поддерживающая ее энтузиазм тетя Энн, а вот мама с тетей Моной считали, что следует держаться с представителем семейства аралиевых поаккуратнее. Не сильно доверять, и быть всегда на чеку.

Историю нашего знакомства с ползущим я несколько сократила. Если бы сказала о нашем сговоре и покушении на профессорский сон, то пришлось бы называть причины. А эта прекрасно-хладнокровная причина сразу и слишком отчетливо вырисовывалась в сознании, вынуждая признать мою заинтересованность в том, чье имя я уже и так выкрикивала во сне.

Ненавижу врать.

Но это же не вранье, правда? Я просто не стала открывать все имеющиеся детали – они, может, совсем не интересные. Подумаешь, Йен Гривен.

— Мы знали, что Эшмонд далеко не дурак. — ба посмотрела на маму, когда я закончила историю о беседе с темным профессором.

— Он никогда им не был. — резкость в тоне мамы от меня не скрылась.

— Твой профессор Нэван давний поклонник твоей мамы, — ухмыльнулась тетя Эн, — Бедняга всегда пролетал, как свистящая фанера над… — взгляды остальных женщин заставили ее резко замолчать.

А я опустила подбородок на ладонь и вперила в маму настойчивый и заинтересованный взгляд.

— Мы дружили, когда учились вместе в Ле Визардри. — со вздохом произнесла она, — Я всегда знала о его чувствах, но никогда не могла ему на них ответить взаимностью. И чтобы не потерять друга, делала вид, что не замечаю его к себе отношения. Эш никогда не переходил черту, и в какой-то момент я стала вести себя безобразно. Ходила на свидания, а потом рассказывала обо всем ему, не заботясь о его эмоциях. — морщинка появилась у нее на лбу. — Сейчас я уже на многое смотрю иначе. И точно знаю, что нельзя играть чувствами других, Мелисса. Но я поняла это лишь с опытом, а раньше была….

— Безбашенная юная ведьма. — хмыкнула ба. — В твоем возрасте, детка, моя Роуз была окружена сотней поклонников. Бедные мальчики сходили по твоей маме с ума, и Нэван был одним из их несчастного числа. Он мне нравился. Вдумчивый, воспитанный, целеустремленный. Долгое время они сидели за одной партой, и пару раз он приходил к нам в гости. Я тогда все надеялась, что твоя мама ответит на чувства мага, но она никогда не видела в нем мужчину, а когда встретила твоего отца, то и вовсе закрылась от другого внимания. — она повернула голову к маме, — Вы так и не помирились с тех пор?

— Нет. — покачала головой моя родительница.

— А что произошло? — я нетерпеливо заерзала на месте.

— Перед тем как с твоим отцом произошел тот несчастный случай, я ушла от него. Поняла, что не могу больше быть рядом с ним. Собрала вещи и переехала в другое место. Эшмонд узнал об этом. Уж не знаю, как, но в тот же вечер он пришел ко мне. Мы с ним долго говорили, и в тот день он первый раз раскрыл передо мной свои чувства. Предложил выйти за него, уверял, что признает мою дочь своей и сделает все возможное для моего счастья. Но я была слишком разбита. Мне не нужна была ничья любовь, мне нужен был друг, Мэл. Друг. Мое сердце болело из-за Алана и ни на какого другого мужчину я не могла смотреть. Эшу я честно сказала, что никогда не смогу ответить ему тем же, а он все продолжал настаивать. Я снова отказывала, а он никак не мог остановиться, и тогда я ответила ему резче, чем следовало. Он тоже не остался в долгу, слово за слово, и мы поругались. Эш ушел, и с тех пор мы ни разу не виделись. Я слышала, что он преподает в Ле Визардри, но не предполагала, что он окажет тебе столь пристальное внимание.

— Милая, он отдал тебе три зелья? — уточнила ба, и я кивнула. — В мире магии существует понятие незримого долга, которое означает, что оказанная услуга связывает тебя некими узами с тем, от кого ты ее получила, если не было иной договоренности или платы. В свое время твоя мама сильно помогла Нэвану во время учебы, и сейчас он таким образом расплатился с ней, возвращая долг тебе.

— Получается, я в долгу перед Гривеном за свое спасение? — с ужасом воскликнула я, подскочив.

— Нет, — отмахнулась бабушка, смеясь. — Спасать красивых ведьмочек – это прямая обязанность молодых и сильных магов.

На встречу с Яном меня провожали с различными надеждами и уверениями. Мама, как мы уже давно выяснили, самая здравомыслящая представительница моего семейства, утверждала, что новые друзья и знакомства – это всегда хорошо.

Тетушки намекали, что можно выведать у мальчика, что это у его семьи за древние руны такие, и нет ли возможности на них взглянуть и слегка пощупать. Одним единственным глазком или, например, быстренько приложиться к ним ладонью.

А бабуля была на виражах своего неизменного репертуара:

— Раз у него имеются братья, — мечтательно говорила она, поправляя мои волосы, которые я тут же пыталась собрать в тугой хвост, — Значит, среди них есть старшие оборотни. Возможно, даже твоего возраста или чуть постарше. Несомненно, чуть постарше – в самый раз, и тебе обязательно следует с ними тоже познакомиться. Оборотни, детка, отличаются удивительно страстным нравом…

— Мама!

— Не слушай возмущения своей мамы. Ей было шестнадцать, когда один наш сосед оборотень начал за ней ухлестывать, и пару раз она ходила с ним на свидания. Без всякого моего вмешательства, кстати говоря.

— Хватит наваливать на моего ребенка неинтересные подробности.

— Мне очень даже это интересно.

— Я тебе все подробнее расскажу, когда вернешься с прогулки, и твоя инспекторша будет подальше. — доверительно шепнула ба и насыпала на мою метлу искр невидимости.

*

На место встречи я прилетела позже Яна, но стоило опустить ноги на землю, как оборотень сразу заверил меня:

— Я прилетел всего пару минут назад. Даже не думай, что я решил появиться пораньше и зачем-то тебя ждать. Привет, кстати.

— Привет. — с подозрением покосилась на мальчика. — Да я и не думала. А ты уже гонял сегодня со своими братьями? Каким по счету пришел, без столкновения с ведьмой?

— Да, мы уже успели посоревноваться, — улыбнулся юный оборотень, — Я пришел третьим. Первый всегда Блэйк, за ним Грэг, это абсолютно неизменно. Но зато мне удалось потеснить Макса, — интонация говорила, что мне следует воспринять новость с восторгом.

— Поздравляю! А они младше тебя или старше?

— Старше, конечно! Самый старший среди нас Блэйк, ему недавно стукнуло девятнадцать, потом идет Грэг, ему скоро восемнадцать, Максу почти семнадцать. Затем мама с папой решили немного передохнуть, — весело хмыкнул Ян, — И чуть позже появился я, мне практически пятнадцать. А самый младший среди нас - Коул, ему десять. Мы не берем его с собой. Дело не в том, что он самый мелкий, просто еще слишком буйный. Придется не соревноваться, а следить, чтобы он ни во что не врезался и не устроил погром. А это он может с легкостью.

— Понятно, — кивнула я, слушая про его многочисленную семью.

— Это вот тебе! — он вдруг протянул мне леденец на палочке в виде ведьмы.

— Ты предлагаешь мне съесть ведьму? — улыбнулась, наблюдая как меняется и вытягивается лицо моего собеседника.

— Братья сказали, тебе должно понравиться. — он стал краснеть прямо на глазах. — Вот же уроды.

— Мне очень нравится, спасибо. — освободив леденец от защитной пленки, я отправила его себе в рот.

Приятный персиковый вкус тут же возник на языке.

— Я не специально его для тебя покупал. Не подумай ничего. Просто проходил мимо одной лавки, брал себе и братьям сладостей, но раз осталась эта ведьма, подумал, почему бы не поделиться с тобой. — угрюмо и очень быстро проинформировали меня.

И я сделала очевидный вывод: он вроде и довольно милый мальчик, но все же порядком со странностями.

— А твои братья уже улетели? — не то чтобы я преследовала меркантильные цели ба, вовсе нет.

Просто было интересно посмотреть на более взрослых — хотя бы моего возраста — оборотней. Яна я воспринимала, как ребенка, так как он был на целую голову ниже меня ростом. И на два (или три?) года младше.

— Да, они не захотели знакомиться с какой-то там ведьмой. — небрежно кинул он, стирая весь мой интерес выказанным пренебрежением и, кажется, ощутил произошедшие на моем лице изменения, — Не обращай на них внимания. Они кучка идиотов! Кстати, твоя метла выглядит более адекватной, чем в прошлый раз. — он оценивающе прошелся по ней взглядом. — Не хочешь погонять и посоревноваться с сильным оборотнем из великого рода?

— Давай, только у тебя усилители на метле, а это означает, что соревнование не будет честным.

— Не переживай, ведьмочка, — хмыкнул Ян, но под моим взглядом немедленно поправился, — Я не буду их использовать, чтобы победить тебя, Мелисса. На гонках с тобой я уж точно приду первым.

Мы договорились о месте начала и окончания соревнования, придумали условный сигнал к старту и понеслась!

Как бы не был самоуверен мой новый друг, но я трижды с легкостью его обыграла, а потом даже предложила ему использовать его тайные усилители. Яна мои победы не так сильно вдохновляли, как меня. Вызывали сильное покраснение его ушей и шеи. Не знаю, это такая особенность всех оборотней или индивидуальная черта его организма, но мои намеки о его пылающих ушах порождали в нем еще больше гнева.

Вначале он отнекивался и упорно сопротивлялся использовать свои мощности, но по итогу сдался и…

Я снова пришла первая!

Разгромно его опередив. Но, как ни удивительно, получила не очередную порцию пыхтящего возмущения, а почти восклицание-комплимент:

— Говорю же, ты та еще ведьма! Как ты это делаешь? Скоростная!

Меня не обижали слова оборотня, так как он кружил вокруг меня на своей метле с явным восхищением.

— Вот бы поставить тебя соревноваться с Блэйком и Грэгом! Интересно, ты бы смогла их уделать? Ох, я бы на это посмотрел! — и вдруг тут же нахмурился. — Они бы, конечно, тебя опередили. Блэйк уж точно.

— Если бы у меня были ваши камни и усилители на метлах, я бы тоже его обогнала. — не осталась в долгу я.

— Но осталась бы моей подругой? — уточнил, хмурясь, парень.

— Ну да, а как это связано?

— Никак. Полетели, я покажу тебе одно классное место.

— Только если быстро. Мне надо через полчаса вернуться домой.

— А на следующей неделе еще встретимся?

— Не получится, каникулы заканчиваются, и мне надо будет возвращаться в академию на учебу.

— Ясно… — насколько мне показалось, Ян произнес это с небольшим сожалением. — А в какой академии ты учишься?

— В Ле Визардри.

— Ого! Класс! — вдруг обрадовался мой новый знакомый, но объяснять ничего не стал, только спешно отмахнулся от моего вопроса. — Полетели, обещаю, это не займет больше десяти минут.

— Давай я аккуратненько его прицеплю вот сюда. Никто и не заметит. Он же малюсенький. — невинно уверяла бабушка, пытаясь украдкой взять из моих рук метлу для своих коварных целей. 

Совершенно неугомонная женщина.

Мы втроём доехали на бабулиной машине до волшебной границы леса Шайон. Отсюда я собиралась уже сама долететь на метле до университета. Так как стоять в пробке перед порталом выдр Камилла упрямо отказывалась, а подвергать ее очередной порции унизительных прыжков на одной ноге у мимимишных, но вместе с тем крайне суровых бобров, мне совсем не хотелось.

Хотя, судя по маминым улыбочкам, она подобную участь для ба не считала чем-то зазорным. Глазами едва ли не поощряла и одобряла возможность. И камера на ее телефоне тоже была наготове.

Мой рюкзак был отправлен в академию ещё вчера с помощью магической почты, а «незаметно прицепить» ба пыталась очередной увесистый чемодан, который она собирала втайне от меня.

Боюсь даже представить какие узкие и короткие вещи меня в нем радостно-коварно поджидали.

— Разве можно два семестра подряд ходить в одних и тех же платьях? — шокировано спрашивала она, пытаясь тайком впихнуть в отправку наряду с моим рюкзаком и свой упитанный чемодан.

Но ее авантюра потерпела поражение. Я неприступно бдела на протяжении всего процесса пересылки. Так-то.

— Я и половину твоих платьев ещё не носила, бабушка! Мне приходилось чуть ли не пол семестра ходить в тех узких брюках! У меня даже следы от их швов на ногах в виде шрамов оставались! 

— Леший в конвульсиях! У меня сейчас давление подскочит, детка! Ведьмочке следует носить красивые платья! Это же очевидно. Это всем известная истина. Но ничего страшного, если не носила, значит у тебя немножечко увеличится выбор нарядов, разве не чудесно?

— Нет. — непреклонно ответила я. — Я уже взяла свои любимые джинсы и футболки. Они только что улетели вместе с моим рюкзаком. — ба поджала губы, но спорить дальше не стала.

Мне тогда показалось, что мы закрыли эту тему, потому я никак не ожидала, что она вдруг вытащит из багажника свой необъятный чемодан и радостно предложит подцепить его к метле. 

— И потом, Камилла, как ты себе это представляешь? Я с этим даже подняться в воздух не смогу! Гравитация не позволит.

— Почему это не сможешь? Сама ты весишь, как пушинка, так что твой вес смело можно не засчитывать, а вот эти красивые платьица весят меньше какого-нибудь качка оборотня, который тоже летает на метлах. Я наложу маскирующее заклятье и этот малюсенький миленький саквояжик никто не заметит.

Тут даже мама не выдержала и рассмеялась, но вовремя прикрыла рот ладонью, попав под обстрел взгляда бабушки. 

— Нет. И точка. — я быстро чмокнула ее в щеку, пресекая дальнейший спор, а затем повернулась к маме, которая тут же заключила меня в теплые объятия. 

— Если тебе что-то понадобится или случится что-то необычное, то сразу же сообщай нам, хорошо, милая? — спросила самая лучшая на свете мама, погладив меня по голове. 

— Обязательно. 

— Не волнуйся, — коварно улыбнулась ба, — Мы будем в курсе всего. 

— Мне стоит волноваться после этих слов? — прищурившись, недоверчиво взглянула на главу своего рода. 

— Ни в коем случае, моя ведьмочка. — она тоже обняла меня и добавила, — Все, лети уже, и покори этого красавчика Йена Гривена! — затем чуть тише шепнула на ухо, — Уверена, он не устоит против чар моей внучки. 

На метлу я садилась с красными щеками и смутными надеждами.

Я совру, если скажу, что не хотела бы, чтобы Йен обратил на меня внимание. Да я бы многое отдала, чтобы он сворачивал себе шею при моем виде, чтобы улыбался мне и смотрел всепоглощающими влюбленными глазами…

Но разве я сама не была свидетельницей его полного безразличия?

Разве этого мало, чтобы снова наивно и с трепетом мечтать о нем?

Глупые сны не считаются – они возникают сами, и я не несу за них никакую ответственность.

Надо собраться и перестать надеяться на невозможное.

Решено, мне все равно.

Да, я даже в его сторону не взгляну, вообще ни разу. 

Тоже мне, Гривен.

— Я собираюсь посвятить себя учебе! — гордо заявила я своим родственницам, отрываясь от земли и набирая высоту. 

— О личной жизни тоже не стоит забывать! — крикнула уязвлённая моими стремлениями к знаниям ба.

— Мама, — произнесла уже моя мама и вдруг задорно подмигнула мне, — Милая, следует умело совмещать часы над учебниками и свидания с мальчиками!

— Ну хоть что-то толковое ты все же сказала своей дочери! — удовлетворенно заметила ба.

Послав им воздушных поцелуев, я сделала пару кругов и полетела в сторону Ле Визардри. 

Лес шелестел листьями деревьев, гудел и оживлённо перешептывался, когда я только пересекла границу не магического Шайона и оказалась в его волшебной части. А затем неожиданно услышала голос, подсказавший мне в прошлый раз правильную модель поведения с бобрами. 

«Здравствуй, Мелисса. И добро пожаловать. Нор и Дор будут немного огорчены, они сильно рассчитывали на встречу с твоей бабушкой. Изрядно к ней готовились. — в мягком голосе прозвучали ироничные нотки. — А Эйли скучала по тебе и твоим друзьям. — от последних слов стало вдруг удивительно тепло на душе. 

Перед глазами всплыл образ могучего платана, около которого мы с Лилу чаще всего встречалась с Орри и устраивали совместные мини-пикники. 

— Здравствуйте, — мысленно, как учил меня плющ, обратилась я к неизвестному…или неизвестной? Сложно было понять. — Спасибо большое за вашу помощь в прошлый мой приезд. — сомневаясь, можно ли задавать интересующий меня вопрос, все же рискнула и озвучила, — Извините меня, пожалуйста, за любопытство, но могу я узнать, кто вы? 

— Конечно. Я - Дух Хранитель ворот Шайон. Нор и Дор одни из множества моих подопечных. Мы ежечасно следим за тем, чтобы баланс между магической частью леса и не магической не был нарушен.

— А вам одной не сложно следить за такой огромной площадью? — спросила я, ведь размеры Шайон были поистине внушительными.

Границы казались бескрайними, и я не могла представить, как можно уследить за всей этой территорией. Немыслимо. Невероятно.

— Мне подвластно чувствовать лес, юная ведьма. Со временем, когда ты станешь немного старше, тоже сможешь общаться с ним. Подскажи, ты же уже слышишь его шепот?

— Кажется, да, слышу. — не знаю, был ли смысл в моем кивке, но я непроизвольно кивнула.

— Сильная маленькая травница. — в обволакивающем голосе звучало что-то сродни восхищения, и это заставило смутиться.

— Спасибо большое, но на самом деле, не думаю, что я очень сильная. Или даже просто сильная ведьма. Ба, конечно, была бы рада услышать ваши слова, но честно я ничего толком не умею, всего лишь слышу растения. Никаких сверх способностей.

В ответ прозвучал смешок, напоминающий перелив маленьких колокольчиков.

— Как скажешь, Мелисса. Но знай, ты их слышишь, а они будут рады в свое время подчиняться тебе. А теперь лети, ведьмочка. Волшебной тебе учебы!

— Спасибо большое! А вам легкой работы! — кажется, мое пожелание сильно развеселило дух.

Вслед мне еще долго слышался веселый смех, а я летела над Шайоном и с восхищением, совсем как в первый раз, смотрела на здания университета.

Величественные, готические, сверкающие в лучах солнца. Завораживающее зрелище! А ведь я могла прожить всю жизнь без магии и так и не оказаться в этом месте – уверена, если бы я сильно упрямилась, мама бы не стала насильно отправлять меня на учебу.

— Ходж! — окликнул кто-то.

Оказалось, что я была не единственной студенткой, решившей отказаться от пробок и прилететь в академию по воздуху. Другие ведьмы и маги кружили вокруг корпусов на своих метлах, напоминая черных воронов. Встречались те, кто не чурался, как и моя тетя, прикрепить к своей летальной технике все возможные заклинания защиты. Их были единицы – но зато какие это были выделяющиеся среди остальных индивиды.

Я мысленно поблагодарила ба за то, что она убрала всю ту буйную иллюминацию и оставила всего парочку невидимых «подушек безопасности».

Обернувшись на голос, увидела подлетающего ко мне Клена.

— Привет, Мэл! Как отдохнула на каникулах?

— Привет, Клен! Хорошо, а ты?

— Обалденно! Моя старшая сестра познакомила меня с несколькими заклинаниями старшекурсников! И теперь я умею превращать воду в сладкий сироп! — новое умение определенно несказанно радовало однокурсника.

Я вежливо улыбнулась, как вдруг маг неожиданно предложил.

— А давай наперегонки до центрального корпуса?

Секунда на раздумья. А почему бы и нет? Правила этого не запрещали. Да и мешать мы никому не собирались, обычный полет до главного здания. Должно быть весело.

— Давай. — согласно кивнула, как вдруг Клен активно замахал кому-то за моей спиной и мигом заставил мою кровь заволноваться, крикнув радостно:

— Гривен, здорова!

Как я выгляжу?

Как я выгляжу?

КАК. Я. ВЫГЛЯЖУ?!

Мои волосы сильно растрепались?

Лицо не красное?

Я не слишком запыхавшаяся, нет?

Надо было послушаться ба и накрасить губы.

Да о чем я только думаю?

За пару секунд, очень медленных и мучительных, пока я поворачивала голову влево, вопросы нервно скакали в моей голове. Но от открывшейся мне картины, мысли тут же расплющило. Меня окружил вакуум.

Словно прирожденный аристократ исключительно голубых кровей – они ведь тоже вряд ли улыбаются? – к нам неспешно летел Йен Гривен, собственной и всегда очень серьезной персоной. Держался на метле так просто, словно летал уже не первый десяток лет и готов был обучать полетам наравне с профессором Дюкре.

Приблизившись, он поздоровался с Кленом, а затем наши взгляды встретились.

Может ли время замереть, а внутри все превратиться в сахарную вату?

Разве возможно быть настолько красивым —несправедливо! — чтобы сердце забарахлило, в животе запорхали бабочки, и мне показалось, будто вокруг плывут огромные мыльные пузыри, или это мои мозги ими стали?

— Рыжая, — он кивнул, и я, кажется, ослепла… Или он правда улыбнулся и посмотрел на мои волосы?

— Точно, Мэл, ты же Рыжая! Я и забыл! Хех!— беззлобно хмыкнул Клен.

Мыльные пузыри тут же лопнули, мой мозг встал на место, а сахарная вата превратилась в боксерскую грушу, наполненную желанием стукнуть Йена. Что за невоспитанный парень!

— Гривен, — сдерживая обиду и злость, я стараясь звучать ровно, но получалось, конечно же, плохо, — Я не Рыжая!

Он еще раз посмотрел на мои волосы, а потом бессовестно, совершенно бескультурно пожал плечами. А за его бесстрастным выражением отчетливо проглядывала насмешка! Все, он мне точно не нравится!

Тут вмешался Клен, не заинтересованный в вопросах колорирования:

— Йен, мы тут с Мэл хотим погонять до центрального корпуса. Не хочешь с нами?

Я сразу пожалела о том, что согласилась на предложение однокурсника. Все знали, что Йен один из лучших на метле, если не самый лучший. И позориться перед ним не было никакого желания.

— Нет. Воздержусь. — прилетел хладнокровный ответ, а в меня будто прыснули убиватель-настроения.

Вот вроде бы мне надо радоваться, что он отказался, ведь секунду назад я нервничала, но почему-то вместо этого сердце переполняла обида.

— Удачи, — кинул он нам напоследок и полетел дальше.

Все тело сковало холодными прутьями, а сама я будто зависла в пространстве, пока голос Клена не вытащил меня из оцепенения:

— Так и думал, что Гривен откажется. Но попытка никогда не пытка. — моего однокурсника отказ мага совершенно не задел. Он весело улыбнулся. — Мы и без него повеселимся.

Скорость - это как раз то, что нужно было мне в ту минуту для вытравления тёмной кляксы, которую пролили на сердце слова Йена о его воздержании. 

Подумаешь, мне совершенно безразлично его желание или нежелание участвовать в нашем шуточном с Кленом соревновании.

Тряхнула головой, подтверждая для самой себя свои мысли и уверенно кивнула однокурснику, который, вцепившись обеими руками в рукоять мётлы, да так, что побелели костяшки на пальцах, спросил: 

— Готова? Тогда на счёт? Кости, пепел, — мы приготовились, Клен нахмурился, а я слегка опустила вниз рукоять, готовясь к старту, и когда маг рядом громко произнёс, — Магия! — то оба с шумом сорвались со своих мест. 

Ничего более не существовало: были только я, метла, ветер, играющий в волосах и дарующий скорость, а ещё маячащая перед глазами цель — центральный корпус с его остроконечным пиком, прорезающим голубую гладь неба. 

Превратившись в сосредоточенную стрелу, я неслась прямиком к зданию, краем глаза замечая, что соперник отстал, а также радуясь отсутствию на своём пути студентов, как вдруг удача внезапно изменила, и словно из ниоткуда прямо передо мной выскочила какая-то парочка хихикающих девушек.

Их совершенно точно до этого не было нигде поблизости, и мне пришлось спешно спикировать наверх, где неожиданно возник тучный студент, больше напоминающий недвижимую стену, в которую я непредвиденно собиралась врезаться на полной скорости. Но я вовремя успела повернуть влево и избежать столкновения. Правда, пришлось отдалиться от намеченной цели.

И когда опасность вроде бы миновала, я уловила боковым зрением, что на меня стремительно несётся какой-то студент. Маг не затруднялся тем, чтобы смотреть прямо перед собой, он увлечённо махал кому-то рукой, при том что его метла целенаправленно намеревалась проткнуть мою. Без всяких рахдумий.

— Леший в небе! — раздраженно произнесла я, и, кажется, мне в тот миг открылась вся глубинная суть любимого ругательства бабушки.

Затем практически на последней секунде, как раз вовремя, сманеврировала вбок вниз головой. 

Отлетев на безопасное расстояние, убедилась в отсутствии новых невнимательных колдунов, желающих появиться на моем пути, и продолжила полет к месту финиша. Там, конечно же, уже ждал радостный Клен. 

— Ты чего-то долго, Мэл! — довольный собой улыбнулся однокурсник. 

— Да. — больше слов у меня не нашлось. 

— Не расстраивайся, — добродушно подбодрил Клен, — Может, в следующий раз выиграешь ты. 

— Ага. — если я хотела благодаря этому полету побороть обиду, вызванную словами Йена, то мне этого сделать не удалось. Нисколечко. На неё теперь громко плюхнулось ещё и тучное чувство поражения.

Новое открытие: оказывается, мне не нравится проигрывать.

Вот совершенно не воодушевляет. Особенно если это касается соревнований на метлах. Хочется превратить кого-нибудь в жабу!

Да леший в небе, что за жуткие мысли, вдруг во мне и правда прячется темная ведьма?   

— Тогда до встречи! — Клен кивнул мне напоследок и полетел к мужскому общежитию.

Я пробурчала ему в ответ «пока» и хмуро повернула метлу влево, как вдруг заметила в небе Гривена, наблюдающего за нами. 

Получается, он все видел? 

И то как я позорно проиграла? 

И то, как пришла последней?

Видимо, мое унижение его не впечатлило, он бесстрастно отвернулся и полетел в том же направлении, что и Клен. 

Чувство «самый отстойный день» прямо-таки расцвело вокруг меня тухлыми болотными цветками. А ведь еще совсем недавно я была так рада вернуться в университет. 

Стоило влететь в наше с Кайли окно и коснуться каблучками пола, как подруга тут же вскочила с кресла и кинулась ко мне с объятиями, чуть не сбив с ног. 

— Наконец-то! — выкрикнула она и ее искренняя радость сумела стереть пару слоев паршивого настроения. — Я тебя уже два часа жду! У меня столько историй, которые я собираюсь тебе рассказать! 

— Давай я быстренько умоюсь, и тогда буду вся в твоём распоряжении? — улыбнулась я, но видимо мое движение губ получилось несколько кислым. 

— Ты грустная или мне кажется? — внимательно взглянув на меня, спросила темноволосая ведьмочка. 

— Тук-тук! — послышался стук в дверь, а следом в комнату вошла Кэтти. 

После буйных девчачьих приветствий и метких вопросов из меня за пару мгновений вытащили историю встречи с ребятами и неудавшейся гонки, как вдруг что-то рядом будто бы рыгнуло.

Громко.

Вздрогнув, я повернулась к своей кровати, откуда послышался странный звук, и заметила тот самый саквояж, который самыми разными способами пыталась всучить мне ба. 

— А он как здесь оказался? 

— Он приехал гораздо раньше тебя. — весело хмыкнула Кайли, — Теперь я точно знаю, что вы, Ходж, не любите пустые чемоданы. 

— Лучше посмотрите, какое оно потрясающее! — произнесла Кэтти, подошедшая к моей кровати и что-то на ней внимательно разглядывающая.

— На завтрашнем балу ты точно затмишь Лесли! — уверенно сообщила она мне, так как предметом интереса подруги оказалось вечернее платье. — Мы с твоей ба обсуждали его на позапрошлой неделе моды и решили, что оно идеально тебе подойдет. Ты же в курсе какие ещё крутые вещи ждут тебя в этом упитанном дружочке? Я даже чуток тебе завидую. 

— Если хочешь, забирай все себе. — тут же предложила я. — Можешь еще прихватить все то, что висит в гардеробе. Я даже согласна помочь тебе перетащить вещи в твою комнату.

— Нет. Тем более, без обид, но я немного шире тебя в бёдрах и в груди. 

— Да, твои бёдра, как у Джей Ло. — мечтательно улыбнулась Кайли. — А платье Мэл и правда бомбически-волшебное! Мэл, ты не можешь отрицать!

Хмуро посмотрев на кровать, я не могла не признать, что платье действительно очень красивое.

Кайли, переодевшись в пижаму с оленями, сидела на кровати. Расчесывая свои темные волосы, она то и дело зевала и рассказывала про каникулы.

Слушая подругу и периодически кивая, я решила немного прибраться, чтобы начать новый семестр более организованной. Вытащив из прикроватного шкафчика в спешке запихнутые туда перед отъездом учебники, начала аккуратно раскладывать их обратно.

В руки случайно попался папин дневник, и голос Кайли вместе со всеми остальными звуками мира внезапно исчез. Мы будто остались наедине с тетрадью темного волшебника. Нарисованные на обложке листья, словно чувствуя мое любопытство, начали неспешно перемещаться, формируя аккуратную и каллиграфически-прекрасную надпись, которая гласила:

«Здравствуй, моя дорогая Мелисса».

Внутри что-то екнуло, и желание открыть записи зудом отдалось на кончиках пальцев.

Рука безвольно потянулась к обложке, как вдруг кто-то решительно постучался в нашу дверь. Три мощных удара заставили нас с Кайли подскочить.

Звук мигом вернул меня к реальности. Раздосадовано мотнув головой, я со злостью на себя, запихнула тетрадь папы в самый дальний конец шкафа.

— Ты кого-то ждешь? – спросила подруга, недоверчиво посматривая на дверь.

— Нет, а ты?

Время было позднее, да и мы вроде ни с кем не договаривались на посиделки.

А вдруг кто-то все же прознал про наше дело с плющом?

Паника неприятными мурашками забралась на спину, начав вырисовывать жуткие картины того, как меня хватают и, обвиняя в сговоре с Арсинусом, выводят из комнаты. Все студенты с ужасом на лицах выбегают на улицу. Тычут в меня пальцами и шокировано перешептываться, пока я обреченно следую на зловещий заколдованный допрос…

— Нет, — в дверь снова постучали.

Встав, я сделала глубокий вдох и направилась открывать.

Не прятаться же под одеялом, надеясь, что незваный гость поймет намек о моем нежелании сдаваться и деликатно уйдет. Что-то в его ударах свидетельствовало о том, что так просто он не отстанет. Да и мысль трусливо вылететь в окно не самая лучшая. Мои предки Ходж славятся своей силой и доблестью, и разочаровать в один миг маму с ба не очень-то хотелось.

Решено, скажу, что вся идея – дело моих коварных ведьмовских рук, а плющ не виноват. Правда, если спросят в чем именно заключалась идея, ответить вряд ли смогу.

Да нет же, я зря себя пугаю. О той истории уже давно никто не помнит.

Тем более, мама всегда учила: самая эффективная борьба со страхом — это посмотреть ему в лицо! Что я и намеревалась сделать. Нервно, но сделать.

— Подожди, мне надо подготовиться. — зашептала Кайли.

— Ты собралась прикидываться спящей? – берясь за ручку двери, спросила я.

— Это конспирация, мадамн! – важно произнесла она и юркнула с головой под одеяло.

Открыв дверь дрожащей рукой, я замерла и удивленно посмотрела на шефа Орсэ.

— Дочь семьи Ходж, — на меня были подняты суровые синие глаза.

Старшие гномы, обращаясь к студентам, называли их «дочь» или «сын», но опять же – не все удостаивались подобной благосклонности. А добавление упоминания семьи свидетельствовало о деловом тоне беседы. Орсэ всегда был добр ко мне и величал «дочкой», а тут вдруг…

— Послание от главы вашего дома, Камиллы Ходж. – Он протянул руку, в которой держал вытянутый предмет. Зеркало на ножке, полностью обернутое в белую бумагу. – Это простое зеркало для общения. – каждое слово гном проговорил медленно, не разрывая наш зрительный контакт.

— Хорошо, — неуверенно ответила я, принимая предмет и удивляясь, каким легким он оказался. — Спасибо Вам.

— Пол долга… — услышала начало шёпота, когда Орсэ кивнул и начал было уходить.

— Простите, что? – растеряно переспросила гнома.

— Передавай Камилле мое почтение. — он лишь улыбнулся и, неожиданно изящно поклонившись, зашагал прочь.

— Мистер Орсэ сам принес тебе магический предмет? – удивленно поинтересовался голос моего комнатного конспиратора, когда я закрыла дверь.

— Да, странно, что гномы…

— Да н-е-е-е-т, — Кайли, забыв о своем тесном контакте с одеялом, спешно спрыгнула с постели и с блеском нездорового интереса в темных глазах подошла ко мне. Я тем временем поставила зеркало около шкафа, напротив постели. Бумага плотно прилегала к поверхности, при этом ничем не была зафиксирована.

– Гномы всегда проверяют магические предметы, которые присылают в Ле Визардри. У них же сама сущность такая — распознавать драгоценные камни и волшебные артефакты. Фишка с рождения.

— Они разве не в столовой у нас работают? — изо всех сил пытаясь стянуть бумагу с поверхности зеркала, проговорила я.

— Папа считает, что готовка – это, скорее, их хобби. – Кайли убрала мои побелевшие от усилий пальцы с бумаги и посмотрела на меня с выражением нескрываемой жалости и трагизма.

– Бацви! — слово вылетело из ее уст, и бумага аккуратно открылась, напоминая раскрывающийся бутон, а затем медленно полетела на пол.

— Вот можно было и без взгляда-печали обойтись.

— Какого взгляда? – невинные глаза расширились и устремились на меня, отчего мы обе рассмеялись. — В моей семье мы с братом с детства практикуем магию, да и многие так… Но ничего, — улыбнулась она мне – Ты уже далеко продвинулась, и совсем скоро освоишь все-все, что знают остальные.

— Надеюсь.

Затем мы с интересом занялись хождением вокруг нового предмета в нашей комнате. Я остановилась на необычной надписи, переливающейся на задней стороне рамы, пытаясь разобрать символы. Они напоминали те, что были на кухонном столе бабушки. Кайли в это время прихорашивалась, оценивая основные свои достоинства и определяя не полнит ли ее новый элемент интерьера. Она детально описывала свои ощущения, а потом вдруг произнесла:

—– И такой камень тут в основе привлекательный… ой…Здравствуйте!

— Здравствуй! – услышала я знакомый голос бабушки. – Ты, наверное, Кайли?

— Да. — смущенно ответила подруга, активно жестикулируя мне глазами и намекая, что неплохо бы и мне присоединиться к разговору.

— Привет, ба. — поверхность зеркала напоминала тягучий экран.

В нем я отчетливо видела бабушку. Она находилась у себя в спальне и держала в руке светлую баночку. Кажется, она сидела за своим туалетным столиком и смотрелась в трельяж, у которого в основании был точно такой же красноватый камень, как у этого.

— Ну наконец-то! — улыбнулась ба, — Я уж думала этот Орсэ никогда не донесет зеркало, — она постукивающими движениями распределяла крем по лицу. — Теперь сможем видеться и общаться, когда захотим.

— Шеф Орсэ передал тебе свое почтение. — вспомнила я.

— Еще бы, — усмехнулась ба. – Ладно, время позднее, девочки. Ложитесь спать. Мы успеем наболтаться. Рада знакомству, Кайли. – она послала нам воздушный поцелуй и отключилась.

— Ничего себе! — произнесла моя подруга, поворачиваясь на меня. – Хочу в старости выглядеть, как твоя ба.

— Верю в тебя, — улыбнулась я, забираясь под одеяло, — Если хочешь, могу попросить у нее парочку малодильных рецептов лично для тебя.

— А сколько ей лет, Мэл?

— Не знаю, ба скрывает свой возраст. Даже мама не знает точно. И тети тоже не в курсе.

Какое-то время мы лежали молча, каждая на своей кровати, и я начала проваливаться в сон, как вспомнила ремарку Кайли про гномов и спросила:

— Кайли, а про гномов я не поняла. Ты сказала, что ничего странного нет, но все же удивилась, что мне зеркало принес шеф Орсэ?

— Разнесение и приемка — это работа для младших гномов. Старшие обычно таким не занимаются. Не их уровень. Да какая разница. Шеф Орсэ, может, из почтения к твой ба сам вызвался принести зеркало. — зевнула она вновь. — Волшебной ночи, Мэл.

— Волшебной!

Я почти жевала свою нижнюю губу, словно та была редким деликатесом, пока критично оглядывала себя в нашем с Кайли новом зеркале.

С одной стороны, мне нравилось, то что я в нем видела, но все же длина платья и то, как плотно оно облегало тело, смущали внутренние нормы приличия. Те негодующе били половниками по горшкам в моей вселенной кед и свободных футболок, советуя немедленно натянуть свободные джинсы.

Спасибо, конечно, бабушке и Кэтти за их старания и выбор, но сомнения в том, что в этом наряде-ведьмы-свободных-взглядов можно сидеть, не рискуя блеснуть нижним бельем или позволить себе во время танца что-то большее, чем скудные покачивания из стороны в сторону, захватывали меня все сильнее.

— Да, лучше переоденусь, — практикуя общение с самой собой, кивнула собственному отражению, как поверхность зеркала пошла рябью, а через секунду на меня воззрились четыре пары женских глаз.

— Какая ты красивая, детка! — первой воскликнула бабушка.

— Вылитая Роуз в семнадцать лет! — добавила тетя Мона.

— К этому платью нужны сапоги! — уверенно констатировала тетя Энн.

— Милая, ты прекрасна. — тепло улыбнулась мама.

—  И вам добрый вечер. — сложив руки на груди, ответила я, как из ванной комнаты прилетел крик Кайли:

— Мне кажется, тебе следует вместо туфель облачится в те захреневшие сапоги!

Родственницы, чьи уши уже не первый раз убеждали меня в особой проницательности и дальности радиуса действия, заинтересовано подались вперед, уверяя послушаться подругу и дать им шанс хотя бы одним глазком посмотреть, как платье будет смотреться с сапогами.

Обреченно вздохнув, я выполнила просьбу собравшихся за зеркалом женщин. Откровенно говоря, меня, конечно же, принудили — и получила новую порцию восхищенных комплиментов.

Они хитро и слаженно оплетали, заставляя чувствовать себя увереннее, но мысль «снимите это с меня немедленно» не желала так просто сдаваться и упорно продолжала цепляться за подол моего модного темно-темно зеленого, кажущегося практически черным, платья.

— Тебе безумно идет! — Кайли вышла наконец из ванной комнаты, в которой провела последний час – или даже два – и улыбаясь направилась ко мне.

Сама она выбрала черное платье, поверх которого накинула кардиган весь покрытый крупными золотыми пайетками, на ногах грубые ботильоны с толстым каблуком.

Пока она шла, я с помощью шейно-глазной азбуки Морзе информировала подругу о наличии за стеклом моей семьи, и Кайли сразу же, не теряя времени, вошла с ними в хитрый сговор по убеждению меня ни в коем случае не менять наряд.

Обработали они меня достаточно быстро. Видимо, я еще слишком неопытная ведьма, подающаяся чужому влиянию, и воля внутри не столь прочна, как мне бы того хотелось.

Убедившись, что вербовка с платьем и сапогами сработала отменно, ведьмы семейства Ходж радостно пожелали нам волшебного вечера и зеркало, вновь покрывшись рябью, вернулось к своей изначальной роли обычного предмета. Мы еще несколько раз покрутились перед ним вместе с Кайли и довольные увиденным направились к двери. За ней нас уже поджидала Кэтти. Подруга была одета в атласную юбку чуть ниже колен и темную кофточку с завязками на груди.

— Готовы повеселиться? — осведомилась она и начала нас беззастенчиво осматривать, а затем вынесла вердикт, — Ваши наряды одобрены, не стыдно выйти с вами в магический свет! Две чумовые красотки, вы прекрасны!

— Ты тоже прекрасна! — в унисон улыбнулись мы и втроем направились к центральному корпусу.

На пути нам встречались наряженные и разряженные ведьмы. Все, кто учился на первом или втором курсе.

Бал, или как называли его подруги - шабаш, устраивался именно для младших. Старшекурсники успели повеселиться на своем празднике до каникул.

Птички Кайли нашептали ей, что несколько второкурсников были пойманы за попыткой проникнуть на мероприятие старших и принять в нем активное участие. Они использовали лунный порошок, стараясь скрыть свой возраст, но все закончилось плачевно. Мало того, что их развернули еще до того, как они сумели попасть на бал, так они еще и напутали что-то с заклинанием и их возраст стал скакать из крайности в крайность, и непутевой троице пришлось провалятся какое-то время в лазарете.

Стоило нам выйти на улицу, как там оказалось еще многолюднее, чем в общежитии. Вокруг слышались смешки, чувствовалась атмосфера всеобщего предвкушения. Молодые маги тоже решили приодеться, и щеголяли, кто в костюмах, а кто в рваных или чересчур узких джинсах.  Они громко обсуждали предстоящий бал и заодно одаривали юных ведьм комплиментами. Никто не стеснялся проявить внимание. Нам тоже оно досталось, а какой-то парень даже громко крикнул:

— Ведьма в зеленом платье, не вижу твое лицо, но твои ноги меня зачаровали! — я в ужасе обернулась, а группка второкурсников тем временем уже проходила возле нас.

Парням явно было весело, и среди них был тот самый голосистый маг, он мне широко улыбнулся и, ничуть не стесняясь, сказал:

— Теперь я вижу твое лицо! Волшебно! — а следом ударил ладонью в свою грудную клетку, но его приятели схватили его за плечи и, смеясь, увели дальше.

— Мы еще не дошли до места, а ты уже очаровала второкурсника! Настоящая ведьма! — хмыкнула Кэтти и покосилась на меня, —Ты чего это вдруг покраснела?

— Да нет же.

— Похожа на спелый томатик. — невинно внесла уж очень нужные пояснения Кайли.

И вдруг поблизости прозвучал нервный вопрос:

— Как думаешь, а Гривен придет? — мы, как по команде, прекратили свой диалог и с любопытством посмотрели на двух девушек, идущих впереди нас. Та, что шла в ядовито-лимонном платье обращалась к своей подруге в цветах фуксии, и фуксия уверенно отвечала:

— Конечно, придет! Это же первый бал! Ты взяла те конфеты? — лимонная тут же закивала.

— Ой, — резко вскрикнула Кайли, привлекая не только наше с Кэтти, но и внимание нескольких шагающих рядом с нами магов.

Подруга кинула в прохожих внушительно-убеждающий взгляд «идите, куда шли» и чуть тише разъяснила:

— Я забыла браслет, который мне папа подарил на каникулах!

— У тебя кофта вся в пайетках, — критично ответила Кэтти, — Украшения создадут лишнюю нагрузку на образ.

— Браслет тонкий, — ничуть не обижаясь, отмахнулась Кайли, — Вы идите, а я быстро побегу обратно и догоню вас.

— Хочешь вернемся вместе? — предложила я.

— Нет, нет. Идите. Я быстро. — и она скоростной метлой кинулась обратно к зданию женского общежития.

Кэтти меланхолично пожала плечами, пока мы взглядом провожали удаляющуюся спину нашей подруги, затем взяла меня под руку, и мы продолжили свой путь.

Чем ближе мы приближались к заветной двери, тем громче становилась музыка. Классическая композиция навевала ощущения бала семнадцатого века, и я с сомнением посмотрела по сторонам. Студентки в узких штанах, коротких шортах и обтягивающих юбках, блестки, перья, приглушенные тона, неожиданные сочетания нуара и романтики – все в точности по эталонам ба. Нигде не наблюдалось принцессы в кринолине и дюжине бантиков, но я все же терзалась сомнениями и рискнула обратиться к подруге.

— Кэтти, а мы точно оделись, как надо? Вдруг придется вальс танцевать или полонез? Я ничего такого не умею.

— Как и я, Мэл. А твои вопросы всегда заставляют улыбаться, — и она тут же подтвердила свои слова. Улыбка чеширского кота ей очень, между прочим, шла.

Я демонстративно закатила глаза, выражая свое отношение к их с Кайли подколкам относительно моих пробелов в магическом мире, и снова посмотрела на распахнутую гигантскую дверь, в которую стремились студенты. Ее полностью обволакивал мерцающий сизый туман. Непроглядный и не позволяющий увидеть, что творится внутри.

Ладно, деваться некуда, если даже мы ошиблись, то вокруг полно таких же несмышленышей – подумала я. Но стоило сделать шаг и пройти сквозь дымку, как музыка сразу изменилась и в уши ударила современная рок-композиция.

— Зажжем на шабаше ведьм! — звонко и задорно – а главное крайне неожиданно для меня – крикнула подруга. Ее тут же поддержали радостные возгласы окружающих студентов. И Кэтти немедленно начала воплощать свои слова в действие: пританцовывать плечами и заодно просвещать меня в маленькие хитрости академии, — Звуки зала изменяют, чтобы творящийся на балах хаос никого не отвлекал и не вызывал магический гнев работающих в своих кабинетах профессоров.

— А на самом балу будут преподаватели?

— А зачем они тебе вдруг здесь понадобились? — непонимающе ответила Кэтти и ловким движением выхватила бокал с безалкогольным пуншем с проплывающего возле нас серебряного подноса. Тот вежливо завис около моей руки, на случай, если жажда охватила не только мою подругу, но я отрицательно качнула головой, и он полетел дальше приветствовать новых гостей вечера.

Я завороженно крутила головой, стараясь не упустить ни одну деталь.

В огромном зале царил полумрак, над высоким потолком парили тусклые свечи, а время от времени к ним присоединялись вспышки магического пульсирующего света, они возникали неожиданно в самых разных местах, освещали на миг танцующих и вновь бесследно исчезали, напоминая лучи софитов в каком-нибудь клубе.

Правда, следует признать, что в обычном клубе, ну там без всякой магии и жаб, я ни разу не была, но видела их в кино, и даже моего отсутствующего опыта и знаний хватало, чтобы увидеть схожесть и различия.

По углам располагались диванчики и столы, на случай если кто-то не хотел или уставал танцевать, а танцевали ведьмы и маги по всему периметру, где находили нужным остановиться и начать двигать своим телом.

Кто-то предпочитал просто собраться в группки и что-то бурно обсуждать, периодически взрываясь дружным смехом.

— Они действительно позвали сюда Зейна! — Кэтти без стеснения указала пальцем в сторону диджейского стола, за которым колдовал над музыкой крупный широкоплечий парень. Музыкант был популярен в человеческом мире, и его треки часто крутили по радио.

— Он тоже маг?

— Он вроде полукровка: мать ведьма, а отец оборотень.

— Ничего себе!

— А то! А как горяч! Мамочки!

— Прекрати так на него смотреть. Тебе нет еще восемнадцати, а ему, наверное, лет двадцать пять. Ты для него незаконна, а он для тебя уже стар, — постаралась остудить интерес подруги, но получилось плохо. Ее глаза не переставали полыхать.

— Я предпочитаю мужчин постарше и с опытом. — она сделала глоток пунша, который теперь уже вызывал у меня подозрения, и снова мечтательно уставилась на диджея, как вдруг рядом с нами возникла Кайли.

Ведьмочка еле переводила дыхание, словно только что пробежала целый марафон, обгоняя оборотней. Немного придя в себя, она положила руку мне на плечо и скорбно произнесла:

— Мэл, крепись! — при этом глаза подруги азартно блестели, и их воодушевление было столь сильно, что отчётливо проглядывалось, несмотря на приглушённый свет.

— Что-то случилось? — настороженно уточнила я.

— Ещё как случилось! Твой Гривен со своим покер-фейсом расхаживает в костюме, и это зрелище не для слабонервных. Идёт по коридору, оставляя за собой ворох разбитых сердец. Пара девушек чуть сознание не потеряли, увидев мага. Его еще окликнула профессор Селивия и, когда он повернулся к ней, то бедная женщина застыла, будто она одна из наших однокурсниц. Она, кажется, напрочь забыла, что вообще от него хотела. А Гривен еще и тактично обратился к ней после затянувшейся паузы, спрашивая, не нужна ли ей помощь, чем лишь закрепил эффект остолбенения профессорши. Я, конечно, все понимаю, но не знала, стоит ли ей намекнуть, что подобные взгляды на Гривена немного попахивают уголовным кодексом.

— Ну, это пока попахивают, совсем скоро она сможет дерзнуть без опасений, — задумчиво проговорила Кэтти, все еще поглядывая на Зейна. Что-то подсказывало, что ее размышления относились совсем не к Селивии и Гривену.

А вот я вдруг ощутила сильное волнение. Оно распространилось по всему телу и заставило меня разозлиться на саму себя.

— Кайли, я тебя умоляю! Подумаешь, надел на себя костюм. У нас полно ребят, кто даже на занятия иногда ходят в костюмах, и никто от их вида пока не ослеп и в ящерку не превратился.

— Но Йен никогда так не одевался. — придавая своему шёпоту таинственности, не сдавалась подруга. — Даже я должна признать, что он смотрится чересчур эффектно. Будто у него где-то рядом проходила фотосессия для журнала, и он решил после нее заглянуть на вечеринку.

— И этот журнал исключительно для нереальных красавчиков, — кивнула Кэтти, оторвавшаяся от пожирания Зейна глазами и теперь с интересом поглядывающая куда-то за мою спину. — Мэл, ты только не теряй сознание, умоляю. Не разрушай мою веру в крепость женского духа.

— Хочешь, возьми меня за руку? — вполне серьезно, но с щепоткой иронии в голосе, предложила Кайли.

— Девочки, хватит! Я уверена, что спокойно переживу этот волнительный момент! С абсолютным хладнокровием! Как настоящая ведьма! — зло, насмешливо и уверенно сказала я. Затем выпрямила спину, решительно подняла подбородок и медленно, подобно правящей королеве – так мне, во всяком случае, хотелось представлять себя со стороны — обернулась.

И…да леший же в небе… застыла…

Вокруг никто не заметил моего превращения в статую любования, так как магия Гривена, облаченного в белоснежную рубашку и темной-синий костюм, действовала бескомпромиссной ударной волной на всех посмотревших в его сторону девушек: некоторые не просто каменели, но еще и не забывали пожирать Йена бесстыдными глазами. Я замечала обожание ведьм периферийным зрением, и оно меня совершенно не радовало. Но причину понять не могла. Подумаешь, пялятся на него и шушукаются.

А он тем временем спокойно шел вперед, кивал знакомым, вынужденно останавливался возле окружающих его и кокетливо щебечущих стаек девушек.

У меня вдруг мелькнуло подозрение, что Йен не замечает или не осознает, какое воздействие оказывает своим видом на женскую половину человечества. Он вежливо выслушивал перебивающих друг друга в борьбе за его внимание ведьм — я отчетливо видела, как одна наступила на ногу своей подруге, и воспользовавшись заминкой пострадавшей, перебралась в ближние к Йену ряды.

Маг еще немного постоял с фанатками, проронил пару скупых слов, слегка улыбнулся, оставаясь при этом все таким же серьёзным Йеном, а потом предпринял первую попытку выбраться из дамского окружения. И если ему удавалось вырваться целым из рук одних, то через пару шагов он снова оказывался в плену новой группировки ведьм, желающих попытать свое счастье и урвать кусочек Гривена.

— Он похож на прекрасного принца, который носит в себе страшную и темную тайну. — тихо шепнула нам Кэтти, наблюдая за первокурсником. — Но я ее разгадала, — своими словами она заставила нас в миг повернуть на нее головы и тут же, хмыкнув, проговорила, — Она заключается в том, что мешает лицевым нервам Гривена улыбаться.

— Или его ещё в детстве заколдовала злая ведьма, и теперь ему приходится держаться от всех подальше, — выдала свою версию Кайли, а затем обратилась ко мне, — Мэл, ты там как, жива?

— Она дышит, — прикрывая ладошкой рот, хихикнула Кэтти. — С трудом, но поглощает кислород. Я контролирую процесс.

— Я прекрасно дышу! — окончательно придя в себя и прогнав Гривенское наваждение, возмутилась я. — Вот! — сделала глубокий вдох, а затем чуть не поперхнулась воздухом, так как, оборачиваясь обратно в сторону мага и его опасного пути среди ведьм, увидела, что он вдруг за пару минут оказался практически рядом с нами.

Наши глаза встретились, где-то над головой вспыхнул и погас магический свет, окружающий мир на миг перестал существовать. Был только Йен. И даже его суровость была невыносимо прекрасна.

— Привет, Мелисса. — Гривен кивнул и спешно добавил, — Кайли, Кэтти, привет.

— Привет, Йен. — дружно ответили мои подруги, а я, словно отстающая в развитии, лишь следом за ними, сипло выдала:

— Привет.

Он двинулся дальше, а Кайли, играя своими тёмными густыми бровями, хитро сказала:

— Он с тобой поздоровался!

— Точно так же, как и с вами.

— В своем фирменном стиле холодного принца. — реалистично остудила пыл Кайли Кэтти, — Интересно сколько радиаторов отопления и магических грелок надо купить, чтобы хотя бы немного растопить его лед. Мэл, тебе оно надо?

— Конечно, не надо! — отмахнулась вместо меня Кайли. — Это всего лишь несерьезное увлечение. Мэл нужен кто-то более адекватный, доступный и страстный! — и чуть тише шепнула, — А вот и вполне подходящий кандидат.

— Красивым ведьмам мой колдовской привет! — Дилан остановился возле нас, одарил каждую отдельным комплиментом и тут же захватил общее внимание забавным рассказом о случае, произошедшем с ним на каникулах.

Наш однокурсник, также, как и Гривен, облачился в темный костюм, к тому же стильно уложил волосы и даже добавил в образ две цепочки с затейливыми амулетами, но его внешний вид совершенно не трогал меня.

Рядом с ним я могла спокойно болтать, улыбаться и говорить все, что взбредет в голову, не боясь показаться смешной или нелепой.

Внутри ничего не замирало, не булькало и не сходило с ума.

— Мелисса, ты не подаришь мне свой первый танец? — неожиданно поинтересовался Дилан, когда в зале зазвучала мелодия для медленного танца, и я тут же поймала на себе красноречивые взгляды подруг.

— Дилан, спасибо за приглашение, но я не очень люблю медленные танцы. Может быть, в другой раз?

— Да, конечно. Без проблем, — он улыбнулся, а затем его окликнул кто-то из друзей, и маг удалился.

Стоило ему отойти, как на меня тут же набросились с обвинениями.

— Почему ты ему отказала? — брови Кайли не одобряли мой поступок.

— Потому что ее сердце трепещет только при виде замороженных принцев. Теплокровные нашу Мэл не интересуют. — Кэтти отправила в рот шоколадную конфету. — Я тебя понимаю, Мэл, и не осуждаю. Но ты же можешь попробовать походить на свидания с другими парнями. Вдруг тебе понравится кто-то еще.

— Я просто не люблю медленные танцы. — уверенно ответила, пытаясь снять с себя все обвинения.

— Да-да, конечно. Разве кто-то сомневается? — иронично согласилась Кэтти, отправляя в рот леденец в виде кролика.

— Кстати, Кайли, а где твой браслет? — лучшая тактика – сменить тему разговора.

— Вот! — подруга радостно покрутила перед нашими глазами своим запястьем, на котором сверкало тонкое украшение из бледно-желтых камушков, напоминающих маленькие хрусталики. — Папа привез его из командировки в Берклис. Гелиодор помогает найти душевное равновесие и успокоиться, поэтому папа посчитал, что он будет мне полезен на парах, и особенно на экзаменах. Но самое интересное – это связующий браслет. С его помощью можно создать связь с десятью ведьмами.

— Может лучше будет с магами? — уточнила Кэтти. — Или мы чего-то о тебе пока не знаем?

— Но мы всегда готовы выслушать и принять. — невинно дополнила я.

Все же подколки в нашей компании распространялись на всех. И каждый знал, что за ними нет никакого желания обидеть или по-настоящему задеть чьи-то чувства, только намерение немного подурачиться.

Но взгляд Кайли все равно безжалостно прошелся по нам, словно костер для признавшихся в колдовстве ведьм.

— Если провести по камушкам большим пальцем и представить одного из тех, с кем связан, то второй почувствует послание и при желании пошлет в ответ свои данные. Не даст точных координат gps, но все же ты будешь иметь представление о местоположении. Еще можно добавить эмоции. А во время совместных ритуалов, браслет помогает ведьмам правильно распределить силы. — она сделала паузу, — Я хотела предложить вам создать связь, но раз у вас испорченные мысли в голове.

— Мы подростки, к тому же ведьмы, наши мысли просто обязаны быть испорченными. — уверенно и весело кивнула Кэтти. — А твое предложение мной принято. Мэл, ты что думаешь?

— Я буду рада создать с вами секретную закрытую группу.

— В мире ведьм это еще называется ковен.

— Связь можно оборвать в любую минуту в одностороннем порядке. — улыбнулась нам Кайли. — А для ее получения вам следует соединиться со мной запястьями.

— Всего то? — спросила Кэтти.

— Это не больно? — недоверчиво покосилась я.

— Нисколечко. — подруга протянула нам свое запястье. Мы с Кэтти приблизили к браслету свои в ответ.

— Повторяйте за мной. — шепотом, несмотря на громкую музыку, говорила Кайли. — Frea mas paero.

Стоило нам с Кэтти тихо повторить эти слова, как камни на браслете тускло заискрили, а затем на наших руках появились точно такие же копии украшения.

— Ты же не сделала нас своими питомцами, правда? — хмыкнула Кэтти, рассматривая свой браслет.

— Все может быть. — не стала отрицать возможную правду моя соседка. — А теперь скажи, где ты достаешь еду и напитки? У меня живот уже урчит от голода.

— Пару минут назад подносы порхали вокруг нас, но вы с Мэл не обращали на них внимания. — поделилась своими секретом добывания еды Кэтти, — А еще есть целые горы с вкусностями. Одна в том углу, рядом с Зейном, но к ней постоянно выстраиваются толпы, и, скорее всего, все самое волшебное уже уничтожено голодными ртами, вторая там, где свое царство раскинула Лесли, пойти туда означает прихватить несварение, а третья чуть дальше первых двух, но возле нее мало студентов, поэтому предлагаю произвести набег на нее.

И мы с Кайли полностью поддержали предложение Кэтти.

Фуршетный стол в виде парящего над полом красочного острова вызывал восхищение не только у меня. Кэтти с Кайли также горели желанием детально рассмотреть эту волшебную, и притом полностью съедобную летающую конструкцию. Рассмотреть и уже потом с чистой совестью начать ее… поедать.

Левую половину острова занимали три озера. В одном плавали маленькие красные рыбки в виде клубники, во втором медленно кружили персиковые медузы, а в третьем копошились яблочные морские ежи.

Как только кто-то из студентов подносил к одному из прудов свой кубок, то спокойная до этого вода тут же начинала булькать, а затем превращалась в меткий фонтанчик и спешила наполнить поднесенный к ней стакан пуншем.

Рядом с фруктово-ягодными озерами возвышалась мармеладная тягучая гора. На ней раскинулся огромных размеров готический дворец, с виду, словно настоящий, а вот на вкус – орехово-шоколадный.

Все многочисленные двери и окна замка открывались и закрывались с одной известной лишь им периодичностью, а вместе с ними, словно раскладные ворота, распахивалась и крыша, давая магам и ведьмам возможность поохотиться за сладостями.

Но сладости не сидели смирно и не ждали своей участи – быть однажды съеденными.

По многочисленным коридорам стремительно неслись светящиеся молочным блеском зефирные привидения – они смешно пугались, когда чья-нибудь рука тянулась к ним через крышу или нетерпеливо прорубала себе путь сквозь еще не открывшееся окно.

Карамельные скелеты били рекорды стометровок — этих товарищей было очень сложно поймать, они не только отменно бегали, но и отчаянно сопротивлялись, кидаясь в ответ разной мебелью, да и.…кусаться они тоже не чурались.

Кое-где встречались желейные змейки – они убедительно шипели и проворно ползали. А при обнаружении заброшенных комнат можно было найти паутину из сахарной ваты и упитанного паучка-маршмэллоу.

Но во время охоты следовало спешить и постоянно быть на чеку, так как крыша захлопывалась неожиданно, без предупреждающей фразы «осторожно двери закрываются». Она будто специально выжидала нужного момента, чтобы заставить склоненных в поиске вкусных сокровищ магов и ведьм вздрогнуть и спешно отпрыгнуть, а следом громко рассмеяться.

Мы втроем весело проводили время и, забыв о времени, наслаждались первым студенческим балом.

Кетти с Кайли пару раз танцевали медленные танцы с нашими однокурсниками. И, если честно, меня парни тоже приглашали – даже не один раз. И не два. Ба была бы точно горда.

Но я все время отказывала и временами – очень-очень редко – украдкой поглядывала в тот угол, где стоял Гривен со своими друзьями.

Он, конечно же, не танцевал. Ни медленных ни тряси-тряси-скелетом танцев. Хотя к нему при объявлении медленного танца выстраивалась чуть ли не целая петляющая очередь из ведьм.

Не то чтобы я специально наблюдала, просто не заметить эти поползновения совершенно бесстыдных девушек было крайне сложно, почти невозможно.

— Видимо, вы с Гривеном разделяете не только любовь к книгам, — хмыкнула Кайли, уловив мой взгляд, — Но и не любовь к медленным танцам.

— Даже завидую упорству Лесли, — смачно хрустнув печеньем, проговорила Кэтти, — Она уже пятый раз пытается вытащить его танцевать. Но Гривен – скала. Кстати, Мэл, — она воодушевленно направила на меня свои светлые глаза, — Может тоже попытаешь удачу? Если сейчас встанешь в очередь обожания, то до конца песни у тебя будет шанс успеть пригласить Йена.

— Еще чего! И хватит меня подкалывать! Если он однажды захочет, пускай сам и приглашает. Не факт, что я соглашусь!

— Если он сам тебя пригласит, и ты вдруг остолбенеешь, — усмехнулась Кайли, — Не переживай, Мэл! Я всегда тебя подтолкну сзади. Вот эти ручки так умело толкнут в спину, что полетишь прямиком к нему в объятия, честное магическое.

— Сколько раз вам повторять, что Йен Гривен меня совершенно не интересует! — громко произнесла я - ровно в тот момент, когда на секунду смолкла музыка. Холодное понимание случившегося окатило с головы до ног, и я тут же добавила диджея Зейна в свой личный черный список. Зачем же так меня подставлять?

В ответ музыка вновь полилась по залу.

— Орково болото, — весело хмыкнула Кэтти, — Мэл, ни в коем случае не смотри в сторону Гривена, потому что он точно смотрит на нас. Однозначно, смотрит сюда. А вдруг он заморозил сердце, чтобы развить остроту слуха? — задумчиво добавила подруга, и я никак не могла понять, шутит она или издевается?

— Что? — нервно выдавила из себя и, ослушавшись совета, обернулась и сразу встретилась с ним взглядом.

Неужели он все услышал?

Почему?

Мне, конечно, все равно, но… леший в небе!

Какие-то девочки, проходившие возле нас, удивленно на меня поглядывали, совсем как на беспросветную полоумную. Еще бы! Кому в здравом девчачьем уме не понравится Йен Гривен?

— Думаете, он слышал? — теперь уже очень тихо, несмотря на громкую музыку, обратилась к подругам.

— Да никто тебя не слышал, — спешно успокоила Кайли. — Максимум, он мог расслышать свое имя. Но это такой пустяк. Ему не привыкать, тут каждая вторая по нему вздыхает.

Еще хуже!

Подумал, наверное, что я стою и болтаю о его неулыбающейся личности.

Будто мне заняться больше нечем!

Будто нет в мире других интересных тем!

Напустив на себя взгляд «я абсолютно точно не разговаривала о тебе, больно надо», вновь посмотрела в сторону Гривена и снова поймала на себе его взгляд. А затем чуть было не выронила из рук кубок с напитком, на секунду мне показалось, что Йен вдруг улыбнулся. Так искренне и мило. Сердце в груди забилось быстро-быстро. Тело превратилось в кисель, и я утратила контроль над ним, но все же надеялась, что тоже улыбаюсь в ответ, а не напоминаю эффектное пособие по лицевым спазмам.

Затем кто-то позвал его, и маг, вернув себе бесстрастное выражение, отвернулся к стоящим рядом парням.

— Моя любимая песня! — беспощадно вырвав меня из волшебного момента, радостно воскликнула рядом Кэтти, тут же начав потрясывать бедрами. — Немедленно идем танцевать! Отказы не принимаются! Веселимся!

Танцевали мы долго, пламенно, и, видимо, слишком старательно, так как на обратном пути к женскому общежитию еле волочили ноги.

Кайли, сразу же, как только мы покинули центральный корпус, со стоном облегчения стянула с ног тяжелые ботильоны и оставшуюся часть дороги категорически отказывалась надеть обувь обратно.

А как только мы подошли к дверям женского корпуса, Кэтти придержала нас с Кайли за локти и торжественно, но при этом очень тихо и в меру загадочно, объявила:

— Пришло время, девочки! — и несмотря на полумрак, царивший вокруг, в глазах ведьмы явственно сверкало пугающее предвкушение.

— Пришло время вам зайти в мою комнату!

— Ты вроде не сказала ничего пугающего, но от твоих слов у меня начал дергаться глаз. — честно высказалась Кайли, косясь на ту, что укрепила хватку своих пальцев на наших взятых в плен локтях, и теперь уверенно тащила двух зевающих ведьм вперед.

— Он у тебя всегда начинает дергаться перед неизвестностью. — как ни в чем не бывало отмахнулась приглашающая сторона.

— Давай, может, в другой раз? — идея пойти в комнату Кэтти не пугала, хоть и немного настораживала внезапная прыть ведьмы.

Все, чего я желала, это побыстрее оказаться в собственной постели, свернуться калачиком и сладко засопеть.

— Сегодня третий выход луны из тени пятого дома, они будут смирными и к тому же вы слишком уставшие, чтобы начать убегать.

Повернулись мы на нее разом, а сон от греха подальше решил потихоньку сползти с нас и скрыться в темных уголках коридора.

— Да не смотрите вы так. Они уже выросли и достаточно меня слушаются, чтобы я могла принимать у себя в гостях подруг.

— Мне не нравятся слова «уставшие», «убегать», «они», вот "они" вообще не внушают доверия, а еще смущает «выросли» и достаточно». — Кайли попыталась незаметно выбраться, но ее попытка была немедленно пресечена.

— Они, — сделав акцент на загадочном местоимении, подбрасывающем нашей фантазии новых красок, Кэтти улыбнулась, — Точно вам понравятся. Вы только не сильно шумите, малыши еще не привыкли к чужим.

— А ты не расскажешь нам заранее, кто они? — поинтересовалась я, — Чтобы мы были морально готовы к встрече.

— Так не интересно. И запомните, они – мой тайна. Никому ни слова.

— И твоей и останутся, когда ты принесешь нас в жертву своим малышам? — Кайли предприняла новую попытку освободиться, но снова потерпела поражение.

— Они уже неделю не кусаются. — успокоила нас Кэтти.

— А я не замечала на тебе укусов. — удивленно посмотрела на руку подруги.

— Меня они не кусают, только чужих. Сестре доставалось сильнее всего, но, говорю же, они перестали. Я наладила связь эмоций. Вам нечего бояться.

По итогу, в свою комнату Кэтти всячески помогала нам войти. Мы не желали видеть, где именно ее дверь и как бы невзначай пытались схватиться за коридорные стены, а она посмеивалась и гостеприимно впихивала нас внутрь.

Рывок, толчок, сопротивление.

Рывок, толчок и мы внутри.

Дверь за нашими спинами сразу закрылась, и мы окунулись в кромешную темноту. В ту, которая активирует фантазию, вырисовывая в голове оригинальных монстров и когтистых подкроватных чудовищ.

Неожиданно послышался шорох, словно нечто копошилось, двигало крыльями, и, судя по звуку, крыльев было много.

— А магические светильники в твоей комнате имеются? — тихо шепнула Кайли, незаметно пытаясь сделать шаг назад к двери. Я ее действие скорее почувствовала, чем увидела, так как стояли мы очень близко, и тут же схватила подругу за руку, бесшумно последовав ее примеру.

— Пару минут лучше не двигайтесь. Так будет безопасней. — как-то немного запоздало пояснила нам Кэтти, но ее слова имели успех. Мы тут же встали, как вкопанные. — Дайте им немного времени к вам привыкнуть. Скоро, кстати, малыши полетят на охоту. — эта фраза, словно триггер, ещё сильнее раскрасила нашу с Кайли и так сильно цветущую фантазию, добавив кроваво-алых тонов и острых клыков.

Мы перестали двигать ногами к выходу, а руками намертво вцепились друг в друга.

Мой образ сильной и независимой ведьмы трещал в данную минуту по швам, но отходить от подруги я не спешила.

— Не сомневалась, что вы не испугаетесь. — послышался чуть впереди ободряющий голос хозяйки комнаты страха, а затем на ее прикроватной тумбе загорелась лампа. Свет был неяркий, голубоватый, он едва освещал комнату, но его вполне хватало на то, чтобы открыть нашему взору потолок полный летучих мышей. Маленькие, черненькие, они копошились и с любопытством поглядывали на нас.

— Это мои друзья, — улыбнулась Кэтти. И я не могла точно понять, представляла ли она таким образом нас или имела в виду своих потолочных малышей.

— Твои питомцы! — Кайли соображала намного быстрее, чем я. — Они все твои!

— Да, — подтвердила Кэтти. — Так случается довольно редко, но ко мне пришла не одна летучая мышь, а целая маленькая стайка. Первое время они категорично относились к чужакам, причём чужаками считали всех, кроме меня. Родители сразу связались с академией и предупредили о своего рода особенностях моих фамильяров, и профессор Эрсу направила нам письмо с предложением выделить для меня особую отдельную комнату. Я не могла вас впустить раньше, малыши бы устроили истерику. А сейчас они уже подросли, и я, наконец, научилась общаться с ними со всем разом, а не с каждым по отдельности. Так что, представляю вам своих крошек.

— Круто! — восхищённо потянули мы с Кайли, ослабив совместные объятия защиты.

Пара летучих мышей сорвались со своих мест и подлетели к нам, послушно опускаясь в раскрытые ладони.

— Неожиданно. — изумилась этому Кэтти. — Я немного опасалась, как бы они не начали вас царапать, как мою сестру. А тут вдруг… Но про то, как мило мои питомцы приняли моих подруг, дома я вряд ли расскажу. Сестра может обидится. Лучше скажу, что вы ушли в меру травмированные.

— Они такие очаровашки. — улыбнулась растаявшая Кайли, поглаживая маленькую голову мышонка в своей руке. И тут же, прищурив глаза, с подозрением повернулась к Кэтти, — А почему ты соврала нам, когда мы спрашивали у тебя про отдельную комнату?

— Мне посоветовали первое время никому не рассказывать, пока малыши не наберутся достаточно сил. Вы не сердитесь?

— Нет! — уверенно ответила я. У меня у самой имелся маленький, очаровательно-пухленький секрет по имени Орри, поэтому я прекрасно понимала подругу.

— Отлично! Теперь можно смело зависать и в моей комнате. Только мне пока приходится поддерживать в комнате темень с помощью волшебных штор.

Поболтав ещё какое-то время и погладив еще парочку малышей, мы с Кайли пожелали Кэтти и ее питомцам волшебной ночи и направились к своей комнате.

Пока шли, сон решил вернуться и снова стал наваливался на плечи. Зевнув, я повернулась к подруге и заметила, что она погрустнела.

— Что-то случилось? Ты выглядишь немного подавленной. Или мне кажется?

— Да, все нормально. Просто понимаешь, так получается, что у тебя есть Лилу, а у Кэти есть не просто питомец, а целя стайка! Это так круто! Нет, пожалуйста, не подумай, что я вам завидую. Честное магическое, нет! Я очень за вас рада, только немного обидно, что на мой зов никто так и не откликнулся. Мама говорит, что ни у одной из моих кузин, которых превеликое множество, тоже нет фамильяров, и это не мешает им быть отменными ведьмами. Но все равно иногда так хочется… Да не важно это все.

Мне так сильно захотелось подбодрить подругу, поднять ей настроение, но ничего толкового не приходило в голову, поэтому я сказала первое, что пришло на ум:

— А вдруг в тебе сокрыта настолько сильная магия, что питомцы испугались к тебе приходить!

— Так не бывает. — скрывая грусть за улыбкой, Кайли качнула головой.

— Ты не можешь знать. — с уверенностью твердила я, — Наверняка очень многие питомцы хотели бы себе такую чудесную хозяйку, как ты, просто сжалились над другими менее способными ведьмами и магами, которые без них, в отличие от тебя, не справились бы, вот и пошли к ним, вздыхая в глубине сердца по тебе. Точно тебе говорю. Ведьминым чутьем ощущаю!

— Ты говоришь самые волшебные глупости. — искренне улыбнулась подруга. — Но спасибо тебе за них. Мне правда стало лучше.

Мы как раз приблизились к двери нашей комнаты, возле которой нас ждал сюрприз.

Маленькие розочки в аккуратном горшочке переливались розово-белым сиянием, а среди цветов искрила записка.

Кайли подняла послание, ее глаза азартно блеснули, и она потянула записку мне, говоря:

— Это тебе! Открывай скорее! Не терпится узнать от кого!

Я недоверчиво взяла в руки бумажку. Та тут же вспыхнула и раскрылась в ладони, открывая глазам надпись:

«Самой красивой ведьме в захреневших сапогах».