☘️ Ведьмочкам закон не писан ☘️

Поезд «Самхейн-Экспресс» был магическим транспортом для своих. Для ведьм, оборотней и прочей нечисти, которым нужно было добраться до своих в канун самого важного праздника в году. Я, Саманта, сжимала в кармане бархатный мешочек с фамильным медальоном. Внутри него — единственное, что могло спасти бабушку от моего проклятия, которое по моей неосторожности обрушилось на неё. Если я не успею до полуночи... Лучше не думать.

В купе пахло старым деревом. Я уткнулась лбом в холодное стекло, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Дыши, Саманта — в голове прозвучал знакомый мысленный голос, ласковый и усталый. По моим ногам прошелестела шершавая шкурка. Феликс, мой чёрный кот с глазами-изумрудами, устроился на сиденье рядом, упираясь лбом в мою руку. 

— Свернуться калачиком и поспать — вот лучшее лекарство от всех бед. Проверено веками.

Я рассеянно почесала его за ухом.

— Легко тебе говорить. Тебя не ждёт бабушка, которая чуть не умерла из-за твоего дурацкого эксперимента.

— Она тебя простит. Она знала, на что шла, беря тебя в ученицы с твоим талантом и твоим упрямством.

Внезапно он замер. Его тело превратилось в напряжённую струну. Уши навострились, шерсть на холке медленно поднялась дыбом.

— Он. Смотрит.

Моё сердце пропустило удар. Я медленно подняла голову.

В проходе, прислонившись к косяку, стоял мужчина. Он смотрел не в окно, а прямо на меня. Сквозь матовое стекло двери купе. Высокий, в тёмном пальто, с волосами, собранными у затылка. Он был не просто красивым. Он был... непреложным. Как закон природы. От него словно веяло тишиной в эпицентре урагана.

И тогда наши взгляды встретились. Его глаза были цвета грозового неба, и в них не было ничего знакомого ни любопытства, ни оценки. Одна лишь бездонная глубина. И от этого взгляда у меня перехватило дыхание. Это было похоже на падение.

Я резко отвернулась, чувствуя, как горит лицо.

— Саманта, слушай меня, — голос Феликса в голове стал резким, почти металлическим. — Держись от него подальше. Я чувствую его. Он — Охотник.

От этого слова у меня похолодело внутри. Охотники. Сказки, которые бабушка рассказывала, чтобы я не шалила с тенями. Говорила, их не осталось.

— Не может быть, — прошептала я, всё ещё чувствуя на себе жгучий след его взгляда.

— Он пахнет сталью и пеплом. Пеплом от таких, как мы. Он не просто смотрит. Он выслеживает.

Любопытство оказалось сильнее страха. Осторожно, краем глаза, я снова посмотрела в коридор.

Его там не было.

Облегчение, острое и пьянящее, ударило в голову. Смешанное с... разочарованием?

И тут дверь моего купе с лёгким шипением отъехала. Он стоял в проёме, заполняя его собой. Теперь я видела его лицо — резкие скулы, прямой нос, тонкие губы и шрам над левой бровью. Ему было на вид лет тридцать пять, и в каждой черте читалась не просто сила, а уверенность, выкованная годами.

— Заблудились? — выпалила я, и голос мой прозвучал хрипло.

Уголки его губ дрогнули. Улыбки не было, но было её подобие.

— Нет. Просто подумал, что вам может понадобиться компания. Одинокие путешествия в такую ночь, не лучшая идея.

Феликс, до этого притворявшийся спящим, поднял голову и издал низкое, предупреждающее ворчание, которое больше подошло бы стокилограммовому догу.

Мужчина склонил голову в сторону кота.

— Твой страж бдительный.

— Он просто не любит незнакомцев, — сказала я, пытаясь вложить в голос твёрдость.

— Это правильно, — он вошёл без приглашения и сел напротив. Пространство купе сжалось, будто на него надавили сверху. Стало нечем дышать. — Меня зовут Тарсар.

Он не сводил с меня глаз. Его взгляд скользнул по моей кофте, остановившись на том месте, где под тканью угадывался контур мешочка с медальоном.

— Я чувствую исходящую от тебя силу, — сказал он тихо. Его голос был низким, бархатным, и он проникал под кожу, согревая вопреки всему. — Она яркая. И очень... незащищённая. Словно маяк в шторм.

— Я не знаю, о чём вы, — сдавленно прошептала я, сжимая в кармане кулак.

— Знаешь, — он откинулся на спинку сиденья, и его поза была одновременно расслабленной и готовой к броску. — И я знаю, что ты везёшь. И зачем. Ты играешь с огнём, маленькая ведьма. Одна ты не доедешь.

— Ври, говори, что ошибся адресом, что выходишь на следующей станции! — Феликс метался у меня в голове.

Но его паника только подстёгивала моё собственное упрямство. Да, я напугана. Но я также отчаянна. А отчаяние, плохой советчик, но отличный мотиватор.

Я посмотрела прямо на Тарсара, в эти глаза-бури.

— А вы что предложите? Свои услуги гида? — в голосе прозвучала дерзость, которой, правда, я не чувствовала.

Его губы, наконец, растянулись в улыбку. Не широкую, но от этого только более значимую. В его глазах вспыхнули золотые искры.

— Пока что — просто совет. Будь осторожнее, кому доверяешь. Не всё в этом поезде такие... дружелюбные, как я.

Он посмотрел на Феликса, который не сводил с него своих изумрудных глаз.

— И слушай своего кота. Он умнее, чем кажется.

Тарсар встал. Его пальто плавно колыхнулось.

— Увидимся, Саманта.

Он вышел, и дверь купе закрылась за ним с тихим щелчком.

Я выдохнула, будто продержалась под водой несколько минут. Всё тело дрожало.

— Я же говорил! Настоящий Охотник! От него смертью пахнет за версту!

— Да, — прошептала я, всё ещё глядя на пустой проход. — Но он увидел меня, Феликс. Он увидел силу. И опасность.

— И это плохо!

— А вдруг это единственный способ добраться до бабушки? — тихо сказала я себе самой. — Вдруг он... нужен мне?

И в этот самый момент поезд с оглушительным скрежетом и гулом, от которого заложило уши, резко затормозил. Свет мигнул и погас, погрузив всё в абсолютную тьму. Из коридора, прямо из того места, где только что стоял Тарсар, донёсся первый, леденящий душу, нечеловеческий вопль.

И сквозь стекло в кромешной тьме на секунду вспыхнули два огонька. Золотые. Как искры в глазах Охотника.

Первым чувством был шок. Оглушительная тишина после скрежета. Пыль, щекочущая горло. И темнота. Такая густая, что я на секунду подумала, что ослепла.

Потом пришла боль. Из-за резкого торможения я не только ударилась коленом обо что-то твёрдое, но ещё и головой и по лицу из носа потекла тёплая струйка.

— Саманта! Говори что-нибудь! — в голове зазвенел испуганный голос Феликса. Он вцепился когтями в моё плечо.

— Я... я тут, — попыталась я прошептать, но выдался лишь хрип.

И тут тьму разорвал мягкий, тёплый свет. Не яркий, а скорее уютный, как свет от камина. Он исходил от Тарсара. Он вдруг оказался стоящим на одном колене передо мной, держа в раскрытой ладони маленький, спокойный огонёк. В его глазах не было ни капли паники, только сосредоточенная внимательность.

— Ушиблась? — спросил он тихо, без лишней суеты.

Я молча показала на нос. Он кивнул, достал из кармана чистый платок и протянул мне. Простой, человеческий жест. От неожиданности у меня защемило в груди.

— Спасибо, — прошептала я, прижимая ткань к носу.

— А мне не кажется, что сейчас время для светских манер! — заворчал Феликс. — Я чувствую их! Они ползут!

Тарсар повернул голову, прислушиваясь.

— Тени. Их привлекает сильная, необученная магия. Как мотыльков на огонь. Твоё недавнее пробуждение сделало тебя заметной для них.

Так вот, в чём дело. Получается, это я их сюда позвала. Своей спешкой, своей неумелой попыткой снять проклятие с бабушки. Вина накатила с новой силой, горьким комом встав в горле.

Свет в его руке вдруг померк, затрепетал. Я почувствовала, как из коридора потянуло ледяным сквозняком. И запах... сладковатый и тошнотворный, как увядшие цветы.

— Они чувствуют твой страх, — так же тихо сказал Тарсар. Его спокойствие было заразительным. — И вину. Это их пища. Попробуй подумать о чём-то... нейтральном. О первом, что придёт в голову.

Я зажмурилась. Первое, что пришло: бабушка учила меня собирать травы. «Не рви подорожник у дороги, девочка, он всю грязь в себя впитал. Ищи чистый...»

Свет в руке Тарсара снова стал ровным и уверенным.

— Видишь? Получилось, — в его голосе прозвучала лёгкая, ободряющая улыбка. И это сработало лучше любой похвалы.

Но облегчение длилось недолго. Из соседнего купе донёсся тихий, детский плач. И тут же, противное, влажное шуршание, словно по полу тащили мокрый мешок. Плач оборвался.

У меня похолодело внутри. Они — тени были тут. И они убивали.

— Нам нужно уходить отсюда, — Тарсар встал, его фигура в темноте казалась вдвойне крупнее. — Багажный вагон. Там есть выход.

— Почему ты нам помогаешь? — вырвалось у меня. Вопрос, который мучил меня.

Он на секунду задумался.

— Потому что когда-то кто-то помог мне, — он ответил просто, без пафоса. — Выбор за тобой. Остаться здесь одной... или дать мне шанс тебя вывести.

Я посмотрела на Феликса. Нервно облизнулась, но кивнула.

— Я с тобой.

Мы двинулись по разрушенному коридору. Тарсар шёл впереди, его самодельный фонарик отбрасывал прыгающие тени на стены. Феликс сидел у меня на плече, и его усы шевелились, улавливая каждый звук.

— Справа, в том купе... их несколько, — его мысленный шёпот был тонким, как паутинка.

Тарсар жестом велел мне прижаться к стене. Он на мгновение заглянул в распахнутую дверь, и свет из его ладони погас. Послышалось несколько тихих, хлюпающих звуков, и запах гнили на мгновение усилился, а затем исчез. Когда свет появился вновь, его лицо было спокойным.

Мы почти добрались до перехода между вагонами, когда из-за угла, из темноты багажного отделения, выползло Оно.

Это не было тьмой. Это было нечто, что тьму пожирало. Бесформенное, колеблющееся пятно с бледными, пустыми глазами-щёлками. От него исходила такая волна отчаяния и холода, что у меня подкосились ноги. Это была сама суть того, что я навлекла на бабушку.

Тарсар резко оттолкнул меня за спину, вставая на пути.

— Саманта, слушай меня! — его голос прозвучал резко, властно. — Они питаются страхом. Но есть кое-что, что их отпугивает. Сильная, чистая эмоция. Ярость. Вспомни, что ты чувствовала, когда поняла, что натворила! Не вину — гнев на саму себя! На свою беспомощность!

И я вспомнила. Не образ бабушки, а то самое чувство — жгучую, ядовитую злость на свои кривые руки, на своё неумение, на эту проклятую магию, которая обернулась мне боком. Я ненавидела себя в тот миг. И эту ненависть я сейчас и чувствовала — к этим тварям, к этой ночи, к собственной слабости.

Я не произносила заклинаний. Я просто сжала кулаки и мысленно закричала от ярости.

От меня во все стороны ударила ослепительная, белая вспышка. Не молния, а скорее мощная световая волна. Тень завизжала высоко и противно и отпрянула, рассыпаясь на чёрные, дымящиеся хлопья.

Свет погас. Я стояла, опираясь о стену, и тяжело дышала. От вспышки у меня в глазах стояли пятна. Рука, которой я инстинктивно прикрылась, горела, будто я сунула её в печку.

Тарсар смотрел на меня с уважением.

— Хороший удар, — просто сказал он.

И в этот момент из проёма двери багажного вагона вышли трое. Мужчины в тёмной, практичной одежде. Их позы, их взгляды — всё выдавало в них таких же, как Тарсар. Охотников.

Первый, седовласый, с лицом в морщинах и шрамах, холодно оглядел нашу группу. Его взгляд задержался на мне, потом на Тарсаре.

— Тарсар, — произнёс он, и в его голосе звучала ледяная вежливость. — Объясни. Почему Охотник встал в одну упряжку с дичью, на которую объявлена охота?

Это визуал к истории, не знаю попаду ли я в ваши ожидания, но пока так их вижу я

САМАНТА

ТАРСАР Не знаю как у вас, а у меня от его взгляда мурашки по коже, стоит только представить, что он Охотник на ведьм, а я ведьмочка.

ФЕЛИКС Милый, но немного наглый кошак

ТЕНЬ Долго искала визуал к теням, но в итоге это более менее похоже на то, о чём я думала, когда писала историю.