Ведьмы Зелёной Волши

Я всегда считала, что лето – самое чудесное время года. Оно наполнено теплом, счастьем, ароматом крапивы и полыни. В душе поёт свобода и кажется, будто осень и скучные школьные будни далеко.

Моё лето перед выпускным классом оказалось другим. Оно было окутано густым туманом, холодившим кожу. Бесконечно лили проливные дожди, которые сопровождал порывистый ветер, сметающий всё на своём пути. Зелёная Волш – наша маленькая деревенька, в которой я жила с рождения, превратилась в таинственное место, где опасно блуждать слишком далеко от дома и выходить на улицу в ночное время.

Я бы хотела вернуться на пару месяцев назад, когда жизнь не казалась такой загадочной и опасной. Когда самой страшной вещью было несделанное домашнее задание по литературе, а за углом вечером могли поджидать мальчишки из Рудневки, решившие попугать младших. Это была привычная жизнь.

В новой реальности я стояла по колено в воде, крепко сжимая восковую свечу с маленьким огоньком на конце фитилька и, стиснув зубы, смотрела на воронку, что зависла по центру небольшого озера, которое мы, местные, называли Водянкой.

Тяжёлые тучи затянули небо, а ветер стал невыносимо холодным, нетерпящим слабости. Подол тонкого платья безжалостно поднимался на радость нашему Водяному. Только вот озёрная нечисть тоже волновалась, и этому извращуге было не до моих прелестей.

Водная гладь казалась совсем чёрной, бездонной. Будто вся тьма спряталась на глубинах, затаив дыхание.

– Соберись, ведьма!

Дрожь прошлась по коже, прокатилась холодным потом и отступила. Духи общались шёпотом, пробуждали неосознанный страх на уровне инстинктов. Они волновались.

Где-то на берегу рыдала Маринка над телом брата.

Суетился хозяин леса вокруг несчастных.

Волновались мавки.

Всё было неважно.

– Давай, Таня! Мы должны закрыть эту дыру, иначе худо будет, дочка!

Старуха была права. Я слушала её голос, в котором сквозили века, и подчинялась её словам.

Магия незримой энергией раскрутилась словно плеть, стала оружием в моих руках. Я направила её туда, где дырой сиял портал и откуда веяло мёртвым холодом.

Я – ведьма Зелёной Волши, хранительница вековых тайн. Магия, которая струится по моим венам и, которой дышит природа, нашла в нашем краю укрытие от людского прогресса. Здесь сохранились старые сказки, гуляют духи по тропинкам, напевая свои истории…

Где-то вдалеке послышался волчий вой.

Оборотни уже идут…

Это была последняя мысль, мелькнувшая в голове, прежде чем я стала кем-то большим или чем-то…

Это лето изменило меня. Оно пробудило мою суть, привязало к месту, где я родилась, не оставляя выбора. Я должна лишь смириться, что никогда не покину маленькую деревушку. Мне не вырваться к современному миру, ведь моё сердце принадлежит этому краю. Оно останется с вековыми деревьями и их тайнами, с верными друзьями, а ещё с таинственными соседями, один из которых решил, что я ЕГО ведьма.

Для меня этот август пах озоном, полынью и почему-то, совсем немного, вареньем из жимолости…

Мой семнадцатый день рождения наступил незадолго до рассвета. Я проснулась внезапно, будто кто-то вытолкнул меня из тёплой неги в туманное утро. Спать хотелось неимоверно и, как только я узрела на экране своего старенького смартфона 4:17, перевернулась на бок, собираясь как законная именинница проснуться ближе к обеду. Вот только у организма были совершенно другие планы, и спустя десять минут пустой возни пришлось признать, что я больше не усну.

По лестнице я спускалась совершенно без настроения, со встрёпанными после сна волосами и лёгкой болью в висках. Уверена, в этот момент меня можно было отправить в поле вместо пугала. А что? Вороны облетали бы стороной такое чудо.

Бабушка уже не спала. Она вообще ранняя пташка, вставала строго в одно время, где-то часов в шесть, и начинала готовить нам с мамой завтрак. Обычно бабушка Инга делала лёгкую овсяную кашу для мамы, дополняя её свежими ягодами, если это было лето или вареньем в остальное время года, и яичницу с поджаристыми тостами для меня. Тосты были из специального хлеба квадратной формы, который привозила мама из города, но бабушке это не нравилось, ведь она привыкла печь его сама.

Домашний хлеб из её фирменного теста славился на всю округу. В детстве, когда женские беспокойства о фигуре казались смешной шуткой, я обожала её выпечку. Бабушка делала самые вкусные ватрушки, засахаренные булочки и сытные пирожки. Стоявшие в доме запахи, когда в духовке поднимается тесто, сложно забыть. Пахло на всю округу.

К сожалению, вместе с подростковым возрастом пришли и проблемы с лишним весом. Я не была полной, скорее обычной, но разве объяснишь себе в четырнадцать, что слишком округлые бёдра и далеко не плоский живот – не признак уродства. Мне казалось, что всё мучное – враг красивой фигуры.

Бабушке пришлось смириться, когда в моём стремлении отказаться от мучного, сладкого и жареного, меня поддержала мама. Мы, конечно, не питались энергией солнца, но и нормальной едой пустые каши сложно назвать. К бабушкиному счастью, к своим шестнадцати я отбросила мысли о похудении. Наверное, потому что поняла - природу не обманешь.  Не быть мне никогда тростинкой, как Яна Голованова, моя бывшая подружка и первая красавица класса.

Этим утром бабушке удалось меня удивить. Даже для неё вставать в половину пятого утра было не свойственно.

– Ой, Танюшка, а ты чего так рано проснулась? – удивилась она.

Бабушка оторвалась от измельчения какой-то травы, которую сама выращивала в своём огороде, а потом использовала во всех возможных и невозможных вариантах.

– Не знаю, ба, – тяжело вздохнула, усаживаясь за стол. – Голова болит, наверное, давление…

Я и договорить не успела, а Морозова Инга Степановна уже достала из своих заготовок некую смесь. Всё, что я успела разглядеть, это засушенные листочки и лепестки.

– Сейчас, Танька, я тебе дам отвар от головной боли. Мне Петровна подсказала рецепт, а ей, кажись, Михайловна… Она на том конце живёт вместе с сынком Володькой…

И началось. И про Петровну, которую более младшие поколения называли бабой Нюрой, и про Михайловну с её сынком никудышным. Бабушка могла часами говорить о старых знакомых, она вообще любила поболтать, и, наверное, дошла бы и до соседнего посёлка, расположенного через реку, но остановилась и вдруг хлопнула себя по лбу:

– Совсем старая из ума выжила! Тьфу ты...

Она вдруг оказалась рядом и крепко обняла. У меня, кажется, кости затрещали от такого напора.

– С Днём Рождения, Танечка! Совсем большая ты у нас стала. Целых семнадцать уже!

– Спасибо, бабуль. Я люблю тебя, – на глаза почему-то навернулись трогательные слёзы. Не любила я поздравления, но слишком любила родных, потому каждый раз как будто впервые слышала такие слова.

– И я люблю тебя, крошечка. Видел бы Аркашка, какой ты стала у нас.

Морозов Аркадий Иванович умер, когда мне был всего годик. Деда я запомнить никак не могла, поэтому знала о нём из рассказов мамы с бабушкой, а старые фотографии помогали представить его в мыслях.

– Ну всё, ба, прекращай, – прошептала я, когда поняла, что глаза у неё слезятся не просто так. – Сейчас расплачусь вместе с тобой, и голова ещё больше заболит.

– Ой, сейчас, Танюшка, отвар тебе сделаю…

Мои слова имели определённый эффект. Бабуля сноровисто достала мою чашку с забавным котиком в новогодней шапочке и налила в неё свой отвар.

Стоило кружке оказаться передо мной, как в нос ударил сильный запах. Бабушкины травки использовались и как лекарства первой помощи, чтобы приглушить боль, спазмы или расслабить мышцы, а ещё как обычный чай. Они с мамой действительно не пили магазинный чай, а вот я не могла постоянно пить её отвары. Если на вкус они были приятными, то на запах не очень. Слишком резко пахло травами так, что голова кружилась. 

Но вот в одном у них был плюс. Они работали. Это я знала ещё с детства. Выпьешь бабушкиного чая – и всё пройдёт. Конечно, если это только не какое-нибудь серьёзное заболевание.

Быстренько выпив отвар, внимательно посмотрела на старые часы на стенке. Стрелка медленно приближалась к шести.

– А ты сама чего так рано вскочила, ба?

Она поставила передо мной тарелку, и начала возиться с моим завтраком.

– Да что-то не спалось мне. Сама же знаешь, возраст уже такой у меня.

Хотела ей возразить, но она как-то быстро сменила тему разговора.

 –А я что-то как тебя увидела, так про твой день рождения и забыла. Вот так вот, внучка. А ты день-то уже распланировала небось, да?

– Да. Мы с Маринкой в город поедем. В торговый центр. Мне бабушка и дедушка деньгами подарили. Папа ещё вчера перевел их на карту.

 – Какие Виктор с Лейлой молодцы-то! – поохала ба. – Александр тоже деньги переведёт?

– Папа сказал, что меня ждёт сюрприз.

Бабушка что-то пробубнила себе под нос, но я предпочла пропустить это мимо ушей. Ничего нового я бы не узнала. Она терпеть не могла моего отца, несмотря на то, что его родителей очень уважала.

Так уж вышло, что мои родители развелись, когда мне исполнилось всего четыре годика. Расстались они вполне мирно, поэтому с папой у меня были очень тёплые отношения, хоть и виделись мы крайне редко. Он жил в столице, активно развивал свой бизнес, но и про меня не забывал. У нас был свой ритуал: вечером воскресенья мы обязательно созванивались по видеосвязи и рассказывали друг другу всё на свете.

Голос бабушки выдернул меня из мыслей о родителе:

– Много подарили? – в этот момент тарелка передо мной оказалась полной. Сама бабуля присела рядом с чашкой чая, решив передохнуть.

Когда я озвучила сумму, она лишь хмыкнула.

– Семья у них бедной никогда не была. А ты хочешь что-то особенное купить?

 – Лишь пополнить гардероб. Остальные деньги буду копить.

Бабушка покивала головой, удовлетворённая моим ответом, и дальше вернулась к своим делам. Мол, передохнула и хватит.

Я довольно быстро позавтракала и поплелась в душ. Надо было привести себя в порядок –  как никак праздник.
Наш небольшой домик в деревне Зелёная Волш построили ещё родители моей бабушки. Внешне он напоминал самый обычный деревенский дом: двухэтажный, деревянный, с крыльцом и маленькими окнами. Кусты сирени и жасмина служили главным украшением фасада, они росли по бокам дома, а центром красоты был небольшой садик, который разбили бабушка и мама. Каких цветов здесь только не было! Васильки, орхидеи, гладиолусы… Я и половины названий не знала.

За домом у нас был огород. Бабушка высаживала огурцы, помидоры, картошку и многое другое. Здесь же у нас росли ягоды: клубника, смородина, малина, были и крыжовник с жимолостью… Последняя была моей любимой ягодой, поэтому неброские кусты с маленькими синими ягодками подвергались моей атаке каждые два дня. Могли бы и больше, только вот бабуля ругается каждый раз. Боится, что на варенье мало останется…

Несмотря на года и несвежую зелёную краску, внутри наш дом был обустроен по полной. Во многом это заслуга моей мамы. Она может и не хотела перебираться в город, но, не жалея сил, вкладывалась в ремонт и отделку жилья. Поэтому здесь можно было найти современный санузел с душем и туалетом, большой телевизор, кофемашинку и другие удобства.

Внизу было достаточно просторно: прихожая была обустроена шкафами, где хранилась обувь и зимняя одежда, сразу после неё начиналась гостиная или большой зал, как мы его называли. Самая просторная комната была прямоугольной. Как и весь дом, отделка внутри была деревянной. У одной стены расположился диван с креслом, небольшой стеклянный столик, а напротив висел плазменный телевизор.

Из большого зала можно было попасть к бабушке в комнату. Её дверь располагалась прямо напротив окна, здесь же был проход на кухню и лестница на второй этаж, где были наши с мамой спальни. Санузел был как на первом этаже, так и на втором. Если на первом был только туалет, раковина и здесь же стояла стиральная машинка, то на втором у нас был и душ, и широкая ванна, в которой я обожала купаться с разными ароматическими солями и бомбочками. Этого у меня было в излишке. Меня как-то незримо тянуло к воде. Я старалась побыстрее смыть с себя лишнюю тяжесть, которая могла быть вызвана как усталостью после долгого дня, так и ранним подъёмом.

Тёплый душ взбодрил. От кожи и волос исходили приятные ароматы геля и шампуня, и только в этот момент я почувствовала себя именинницей. Сегодня первый день августа, мой первый день в статусе семнадцатилетней.

В отражении зеркала на меня смотрела всё та же Таня Морозова. Прямые чёрные волосы сейчас невероятно вились из-за влажности. Светлая кожа выгодно контрастировала с их цветом. Лицо у меня было немного узким с острым прямым носом и с небольшой, едва заметной, горбинкой. В детстве я очень стеснялась своей внешности, а в школе после издевательств мальчишек появился целый комплекс. В тринадцать я мечтала о пластической операции, которая помогла бы исправить изъян. Сейчас же мне казалось это смешным. Возможно, я просто стала старше и начала ценить то, что дала мне природа. Надо любить себя и свою внешность! Я прошла большой путь, чтобы побороть глупые мысли, которые образовались из-за чужих издевательств.

Внешность у меня была от бабушки Лейлы по папиной линии. Она у нас была хрупкой армянской женщиной, которая по воле случая встретила моего деда – обычного русского военного. Вот почему в моём лице угадывались лёгкие восточные черты. И только глаза я взяла от своих родственников по маминой линии. Они у меня были синие, как вечернее небо.

Когда я всё-таки выбралась из ванной, было уже семь утра. Как настоящая именинница решила побаловать себя и поваляться в воде с ароматной пеной. Хорошо, что было ещё очень рано для маминого подъёма, а то меня обязательно бы начали подгонять. Мама работала стоматологом в городе, и сегодня у неё была вторая смена. Вставать она будет в девять, а то и позже.

А мне предстояло подготовиться к встрече с подругой. Нужно было выбрать в чём ехать в город, прикинуть список покупок и план действий на этот день. Домой надо будет вернуться к вечеру, чтобы в половину девятого задуть свечи и загадать желание. Ещё одна маленькая традиция нашей семьи. Свечи задувались ровно в то время, в какое ты появился на свет. После чаепития нас с Маринкой ждёт уже наша личная традиция: бессонная ночь полная сплетен, попкорна и чипсов вперемешку с газировкой, а ещё просмотр фильмов или сериалов.

День обещал быть долгим, радостным и немного предсказуемым, но почему-то его завершение напомнило мне жуткую страшилку…

Зелёная Волш – самое нелепое название для населённого пункта, которое могли придумать люди. Городские ребята всегда смеялись над этим, говорили обидные вещи и о том, что такое только спьяну сочинить можно. Они считали нашу деревню отсталой.

На самом деле столь странное название появилось из-за огромного леса, который окружал нашу деревеньку. Так уж вышло, что лес этот считали волшебным и мрачным, собственно, от старинного слова «волшба» и пошло название деревни. Говорили, про жуткие вещи, которые скрывали высокие ели и сосны. Ходили легенды о духах, подстерегающих заблудившихся на мшистых тропинках, о лешем – лесном хозяине из славянских сказок. Кто-то божился, что видел его воочию и лишь добрый нрав нечисти сберёг его от непоправимого. Много болтали и про домовых, ведьм и про болотную нечисть, которая в нашем озере якобы обитает. Кстати, название у озера тоже необычное – Водянка. Находится оно довольно далеко от домов и ходить туда правда небезопасно. Но связано это лишь с тем, что единственная дорога проходит через тёмную часть леса, где деревья сплетались ветвями, не давая проникать солнечному свету. Можно было совершенно спокойно не заметить обрыв и скатиться в крутой овраг, как сделал однажды Егор Михайлович, местный рыбак. Засиделся у озера до позднего вечера и в потёмках оступился, даже фонарь ему не помог особо.

Вот так и обрастал наш дом сказками и небылицами, городские как слышат про причуды всякие, только хмыкают и качают головами - деревня и всё тут. Не чета мы им. Зато ребят, живущих в Рудневке, посёлке, который находился через реку, городские уважали. На самом деле Рудневка была коттеджным посёлком и дома там были большими, стильными и современными. Вся местность огорожена, а при въезде находился охранный пункт. Чужакам попасть на территорию невозможно. Так уж вышло, что с соседями мы не особо ладили. Слишком уж ребятки там высокомерные: снисходительно общаются, а порой и глумятся, будто лучше нас. Мы отвечали, как могли, так и повелось, что добрыми друзьями никто из нас не был. Парни наши как-то пытались попасть за ограду, да только охранник быстро поймал нарушителей и отправил обратно.

С ребятами из посёлка пересекались в основном в школе и в городе, а в летнее время и на речке, когда купаться ходили. Так и установилось что-то вроде холодной войны.

С Мариной мы не встретились возле её дома, как договаривались.
В отличие от меня, подруга проспала, и пришлось зайти за ней. Хромовы жили через пять домов от нас, и мы с Мариной с детства были лучшими подругами. Остальные дети нашего возраста были мальчишками, которые не очень нас жаловали в своих играх. Поэтому держались мы вместе, старались не ссориться по пустякам. Наша самая долгая ссора длилась всего два дня. Я уже и не вспомню, кто тогда первым пошёл извиняться, но мир был достигнут.

– Простите, о ваше высочество, я не хотела подвести вас! – воскликнула она, отвесив шуточный поклон.

– Маринка, хватит дурачиться, – возмутилась Василиса Анатольевна или тётя Вася по-нашему. – Поздравила бы Танюшку по-нормальному!

Мама Марины была, кажется, крайне возмущена поведением дочери, но я поспешила её успокоить:

– Бросьте, тёть Вась, это шутка у нас такая.

Марина на слова своей родительницы лишь хмыкнула, осмотрела меня и неодобрительно покачала головой. Обычная реакция на синие джинсы и розовую маечку.

– У тебя ведь День Рождения! Почему бы не надеть по такому случаю красивое платье?

На ней самой было именно такое. Платье пастельного розового оттенка, с длинными рукавами и квадратным вырезом. Оно было чуть выше колен, но при всём этом не казалось праздничным, скорее летним. На этом моменте можно было выдохнуть, была у меня мысль, что подружка вырядится как на бал. Каштановые волосы у Марины были распущены и мягкими волнами достигали плеч. Сама подруга обладала именно той фигурой, которую я желала некогда видеть в зеркале. Тонкая как тростинка, она казалась невероятно хрупкой, с миловидным лицом и серыми глазами, аккуратным носиком и пухлыми губами.

– Я думаю, тебя в платье будет достаточно.

Я приподняла кружку с кофе, которую приготовила тётя Вася, пока я ожидала эту соню у них на кухне. Дома я не стала его пить, ведь предполагалось, что мы уже будем в пути. Если я и ездила в город в выходные или на каникулах, то есть в свободное от школы время, то предпочитала делать это утром, чтобы успеть вернуться до вечера. Не люблю тащиться в полной электричке, а других способов попасть туда самостоятельно нет. Конечно, в планах на будущее было получение прав, и покупка машины или хотя бы скутера.

Мой наигранный жест с молчаливым тостом оставили без внимания.

 – Ну что, поехали покорять город?

 – Я думаю, что Лесовинка не тот город, который нужно покорять.

– Когда-нибудь и до столицы доберёмся, – подмигнули мне.

На это я уже не стала реагировать. Говорить, что столица уж точно не ждёт Таню Морозову и Марину Хромову, не стоит. Ещё получу в ответ несколько других фразочек, и тётя Вася потом разозлится на подружку, у которой язык порой бежит вперёд головы.

Чувствую, день обещает быть долгим. Слишком воодушевлённой казалась Марина, и немного унылым было моё настроение.

Тётя Вася попросила быть осторожнее, когда мы уходили. Пришлось пообещать, что в городе пробудем недолго и обязательно зайдём к ним ещё раз прежде, чем пойдём ко мне. Хотя бы для того, чтобы забрать подарок, который подруга не стала вручать сейчас.

На станции мы были через двадцать минут неспешного шага. Чтобы добраться до железной дороги или железки, как у нас сокращали, нужно было пройти через реку по деревянному мосту, единственному на всю округу, который соединял два берега. Река была широкой и длинной, поэтому, на мой взгляд, помимо этого мостика нужен был как минимум ещё один запасной. Хорошо хоть рудневских ребят не было видно. Сам посёлок находился в другой стороне от станции, да и от моста на приличном расстоянии был.

Когда сели в электричку, время уже приблизилось к одиннадцати. Людей было очень мало, а я надеялась, что задерживаться в магазинах мы не будем. На дворе лето, поэтому вероятность встретить кого-то из одноклассников или ребят с посёлка была велика. А мне меньше всего хотелось видеть их ещё и в свой день.

Единственный торговый центр находился недалеко от главной городской площади. Надо отдать должное нашему местному бизнесмену, владельцу этого здания, который смог привезти столицу в глубинку. Я нередко гостила у папы в Москве и знала, что такое столичные торговые центры не понаслышке. На мой взгляд, наш местный был ничуть не хуже. Господин Покровский явно имел представление о том, что делал. Здесь на выбор находилась куча магазинов с одеждой, были и рестораны с фудкортом, а ещё кинотеатр. Последний я не очень любила из-за огромного количества народа и сложностей с билетами. Из-за этого очень не хватало второго такого же.

В моём списке покупок значилось не так много вещей. Но с Маринкой распланированное время можно было умножать на два. К новым джинсам и двум футболкам прибавились два платья и блузка, а к кроссовкам дополнением пошла сумочка. И самое обидное, что всё предложенное Мариной невероятно подходило мне. Подруга умела выбирать с толком. В другие дни я обязательно бы противилась её напору. Я умела противостоять её уговорам, и, если мы шли в торговой центр за какой-то конкретной вещью, с ней и уходили. Но сегодня решила, что могу и хочу порадовать себя.

Второй вещью в списке были новые наушники. Старые пришли в негодность, поэтому к выбору я отнеслась ответственно, заранее прочитав отзывы в интернете. Как итог, в магазине мы не пробыли и пяти минут.

Последней точкой была небольшая кофейня. Мы с Мариной любили здесь бывать. Приятный интерьер в белых и зелёных тонах украшали красивые растения. Столики были небольшими, круглыми, а стулья напоминали больше плетённые кресла. Место не было рассчитано на компании более трёх человек, поэтому, на мой скромный взгляд, идеально подходило для свиданий или встреч с подругой. Марина тоже любила это заведение, хоть оно и не пользовалось популярностью у наших сверстников.

Заказ мы сделали очень быстро. Я взяла большой американо и апельсиновый десерт из мусса. Подруга выбрала горячий шоколад со взбитыми сливками и клубничный чизкейк. Наша неспешная беседа была наполнена всем подряд: от обсуждения новых сериалов и фильмов до сплетен об одноклассниках. В какой-то момент приятная болтовня прервалась удивлённым восклицанием подружки:

– Тань, смотри-ка кто вернулся на малую родину!

Я проследила за её взглядом. За дальним столиком сидела знакомая фигура. Короткие светлые волосы выделялись на фоне загорелой кожи, голова была немного опущена, но даже отсюда я могла разглядеть красивое лицо с тёмной щетиной, прямой нос и квадратный подбородок. Одет мужчина был в обычную белую футболку и джинсы. У меня, кажется, сердце в пятки ушло…

– Не думала, что Покровский вернётся этим летом, – отметила Марина.

Я спешно отвернулась, возвращая всё внимание подруге.

– Что здесь такого? Вернулся домой после сессии…

– Сессия во всех институтах длится до июля, в худшем случае, а сегодня начало августа. В прошлом году он сразу вернулся домой, а в этом как-то припозднился.

Мои глаза полезли на лоб от услышанного:

– С каких пор ты за Покровским так пристально следишь?

– Ни за кем я не слежу, – фыркнула Маринка, возвращая своё внимание к нашему столику. – Мне Надя рассказала об этом. Она ведь влюблена в него с детства.

Теперь понятно откуда ноги растут. Надька Алфёрова, как и мы, жила в Зелёной Волши с рождения, правда она была старше на два года, но из-за того, что общаться в родной деревеньке ей не с кем, она старалась поддерживать общение с Мариной. У нас с Надей не складывалось общение с детства, так уж сложилось. Сложно даже вспомнить из-за чего в какой-то момент мы с ней стали кем-то вроде заклятых врагов и даже поздороваться не могли нормально. Сейчас, конечно, никто никого не оскорбляет, но более тесное общение было для нас исключено.

– Я думала она переборола свои чувства, – улыбку при этом пришлось прятать за чашкой, но, судя по взгляду Марины, она всё прекрасно видела, и только головой покачала.

– Она просто смирилась с безответностью своих чувств.

После её слов я не удержалась, снова повернулась в сторону знакомого. Ярослав Покровский точно не мог ответить на чувства Наденьки, ведь за его столом сидела красивая девушка. Золотистые локоны водопадом спадали на плечи и достигали поясницы. Пара сидела к нам боком, поэтому вполне можно было рассмотреть лицо с лёгким макияжем, густые ресницы, идеальные брови. На девушке было надето длинное белое платье с цветочными узорами. Она над чем-то весело смеялась, привлекая взгляды других посетителей.

– Интересно, кто это? – вопрос вырвался быстрее, чем я успела подумать. Хотелось себя по лбу хлопнуть, как бабушка Инга этим утром. Какая мне, собственно, разница?

– Явно неместная, – ответила Марина. – Мы бы её точно знали.

А вот это была правда. Эта красотка выглядела немногим старше нас, а значит мы должны были пересекаться в школе, но и я, и подруга впервые видели эту девушку.

– Тань, нас заметили!

Я так увлеклась разглядыванием таинственной спутницы давнего знакомого, что не заметила, как быстро оказалась поймана на этом.

Мои глаза тут же встретились с глазами Покровского. В какой момент он повернул голову? По телу прошли колющие мурашки, будто кто-то понизил температуру в помещение. Карие глаза смотрели на меня неотрывно.

– Танька, отвернись уже, – сквозь зубы прошипела подруга, возвращая моё внимание. – Не пялимся туда больше!

– Извини, – шепнула, чувствуя, как кожу на щеках начинает немного покалывать от смущения.

Смотреть резко расхотелось, а от понимания, как выглядела, и вовсе стало неудобно. Не первый же раз девушек рядом с Покровским наблюдаю!

Маринка постаралась отвлечь меня, рассказывая о новом фильме, который она успела посмотреть. На вопрос спит ли она по ночам, подруга только посмеялась. Я тоже любила посмотреть что-нибудь новенькое, но Марина била все рекорды.

В какой-то момент присутствие Ярослава забылось, но ненадолго. Когда подруга отошла в дамскую комнату, а я намеревалась доесть свой десерт, на который просто не хватало времени из-за разговоров, рядом выросла знакомая фигура. Я как-то сначала не предала значения появлению кого-то рядом, подумав на официантку. Вот только это был Покровский, который без приглашения занял чужое место.

– Морозова, тебя не учили, что глазеть на других людей неприлично?

Я от такой наглости даже про смущение, которое испытывала, забыла. Чуть не поперхнулась десертом.

– А тебя не учили здороваться, Покровский?

Моя реплика почему-то вызвала у него улыбку. Да-да, именно улыбку, а не ехидную ухмылку, которую он любил демонстрировать в наших перепалках. Завтра, вероятно, снег пойдёт. Я, наверное, выглядела слегка пришибленно, а он продолжал удивлять.

– А ты не меняешься, Тань. Давно не виделись.

Хотелось сказать, что лучше бы ещё столько же не встречались, но не стала. Сейчас он говорил нормальным тоном, а я не любила пускать колкости попусту.

– Тебя давно не было в наших краях, – не сразу ответила я, опустив почему-то взгляд в чашку. Не могла на него смотреть. Не сейчас, когда он такой нормальный.

– Приехал позже, чем планировал. Не думал, что встречу тебя в городе. Ты ведь не очень любишь сюда ездить в свободное от школы время.

– Мы за покупками приехали, – кивнула на пакеты, стоящие у столика.

– Понятно.

Разговор как-то не клеился, а Маринка почему-то не возвращалась.

– Зачем ты подошёл, Яр? – не удержалась от вопроса.

На этот раз всмотрелась прямо в глаза. Что крылось в этом омуте? Столько вопросов оставалось без ответа. На этот раз он первый отвёл взгляд.

– Увидел, как ты смотришь, и решил поздороваться.

– Понравилось платье на твоей девушке.

Врать было легко, особенно когда за своей ложью скрываешь дикое смущение.

– Алина не моя девушка, но я могу спросить про платье…

– НЕТ!

Кажется, на этот крик обернулись все, кто присутствовал в зале. Если до этого момента горели только щёки, то теперь, я уверена, пылало всё лицо.

 Его губы растянулись в лукавой ухмылке.

– Ладно, не буду больше отвлекать вас, – с этими словами место напротив опустело, а сам Яр уже отходил от стола, когда вдруг замер, и через плечо громко крикнул: – С Днём Рождения!

Теперь уже точно хотелось провалиться сквозь землю. Не привыкла я к такому повышенному вниманию. А Покровский уже вернулся за стол к своей Алине, которая косилась в мою сторону со странным выражением лица. Было очень неудобно ощущать на себе чужие взгляды.

К моему счастью, стоило Покровскому вернуться за свой столик, к нашему вернулась блудная подруга.

– Ты утопилась там? – прошипела я сквозь зубы.

– Я же не больная, чтобы мешать вам, – улыбка у неё получилась чуть ли не ангельская.

- Ты не больная, а дурная, Марина! Видела же, что меня надо спасать!

Теперь было понятно, что кто-то не топился, а наблюдал за тем, как лучшая подруга отдувается в одиночестве.

– Не увиливай, Тань. Расскажи, о чём вы говорили!

– Давай уйдём отсюда, – попросила я, и, кажется, только теперь подруга поняла, как мне некомфортно.

– Так, без паники! 

Она подозвала официантку и попросила счёт. Пока милая девушка, явно студентка на подработке, отсутствовала, я быстренько допила остывший кофе. Маринка прикончила свой десерт и как-то подозрительно покосилась на тот столик, где сидел Покровский со своей Алиной.

– Чего ты так туда смотришь?

Сама я старалась лишний раз не оборачиваться в ту сторону. Уже насмотрелась, спасибо!

– Покровский то и дело сюда оборачивается.

– Пусть глазеет, если очень надо!

– Не пыхти, Танька. Сейчас расплатимся и уйдём.

Наверное, мы выглядели очень странно, когда, расплатившись, быстро вскочили и чуть ли не бегом убрались из кафе. Торопилась скорее я, а Марина просто следовала за мной.

Уже по пути на станцию, когда торговый центр остался позади, я пересказала наш разговор с Яром.

– Какая прелесть! Он не забыл про твой День Рождения.

– Марин, ты сейчас только это услышала?

– А что ты хочешь от меня услышать? – вопросом на вопрос ответила она. – Вас всегда тянуло друг к другу.

– Рехнулась уже? – своим возмущением я разве что не давилась.

– Скажи ещё, что это не так, – возмутилась Марина. Светлые брови подруги взлетели вверх, а мимика лица сделалась непередаваемой. – Разве не ты рыдала у меня дома, когда он уехал на учёбу впервые? Не ты переживала, что вернётся Покровский не один, а с какой-нибудь столичной кралей? Не тебя я успокаивала, когда ваш поцелуй так неудачно прервали, а он за тобой не последовал, когда ты убежала?!

– Марина!

– Я уже семнадцать лет Марина! Чего ты как маленькая? Сразу на меня обижаешься. Поговорить вам надо с глазу на глаз! Без меня, без этой Алины, и чтобы дружков его не было близко.

Как же права была Марина. От осознания этого было ещё больнее, чем от её слов, которые нещадно напоминали о прошлом. Минувшие давно дни всплывали в памяти, принося с собой забытые чувства. Небывалый трепет, когда твои губы горят огнём первого поцелуя, нежность и безграничное счастье, в которых утопает душа, и влюблённость, которая заставляет сердце бешено колотиться. А ещё разочарование, стыд, страх неизвестности, когда этот момент разрушается и оставляет за собой вкус горечи…

Я это пережила. Должно было отболеть, когда, обливаясь слезами, проводила часы в объятиях единственной подруги. Как-то сразу стыдно стало за все слова, успевшие вылететь в её адрес.

– Прости меня, – наверное, мой голос был едва различим среди шума автомобилей, гомона прохожих и прохладного ветра, играющего с листьями деревьев.

Мы остановились посреди дороги. Я чувствовала себя виноватой за свою слабость и грубость. Марина крепко обняла меня. Аромат лавандового масла приятно защекотал нос, и на глаза вдруг выступили слёзы.

– Всё хорошо, – тихо сказала она. – Я рядом. Ты всегда можешь поговорить со мной.

Наверное, это выглядело странно. Две девушки стоят и обнимаются, не обращая внимание на глазеющих прохожих. Слёзы всё равно заструились по щекам, как бы я не старалась собрать волю в кулак. В конце концов, это ведь мой праздник, и никто не может мне запретить эту слабость.

Домой мы возвращались, болтая на отстранённые темы. Думаю, Марина пыталась отвлечь меня от грустных мыслей и вернуть приподнятое настроение, которое пропало после встречи в кафе.

Я тоже старалась не думать о Покровском и его знакомой. Не хотелось в этот день ворошить прошлое, копаться палкой в открытой ране, которая не успела полностью зажить.

Мы как раз переходили через мост, когда послышался шорох листвы и навстречу вышел большой чёрный кот.

– Какой упитанный котик, – отметила Маринка, которая мимо животных не могла пройти спокойно.

– Наверное, хозяева откормили, – хмыкнула я, тоже полюбовавшись этим чудом.

Мы уже хотели пройти мимо, но тут случилось кое-что, чего никак не ожидали. Шерсть на коте заходила дыбом, а после он вдруг начал злобно шипеть. На нас.

 – Эй, мы ведь тебя не трогали, киса.

Но животное, похоже, мало понимало мою подружку и продолжало также злобно шипеть.

– Кис-кис... Хороший котик.

– Может, это кошечка, - непонятно зачем ляпнула я.

– Точно кот. Глянь какая мордаха, - со знанием дела заявила Марина. – Кис-кис…

– Брось, Марин, он нас и так боится. Пойдём…

Я уже сделала шаг в сторону, как вдруг мою лодыжку обожгло сильной болью. Я даже не поняла, что случилось, зато подруга успела увидеть…

– Ну-ка брысь! Какой поганый характер у этого котика.

Меньше всего я ожидала, что кот накинется на меня и поцарапает. Какое-то ненормальное поведение у животного. Ранка от его когтей была достаточно глубокой, даже кровь шла, но это был пустяк.

– Надеюсь, он не бешенный. Хотя, судя по поведению...

– Перестань, Марин, – быстро прервала её я.  – Он явно при хозяевах. Шерсть слишком хорошая, да и килограммы его явно указывают на обильное питание.

Шерстяной негодник уже скрылся с наших глаз, будто и не было его вовсе. Странное поведение для кота. Марина лишь звала его на расстоянии, не стал бы он беситься только из-за этого.

Почему-то меня охватила тревога. Сложно объяснить откуда вообще возникло это ощущение, словно кто-то сдавил всё внутри. Ну не из-за кота же? Мысль показалась дурной, и я постаралась быстренько выкинуть её из головы.

Ближе к вечеру раздался долгожданный звонок по видеосвязи.

Маринка к этому времени убежала домой за подарком, так как день незаметно подходил к торжественному моменту. Внизу хлопотали бабушка с мамой, которая только вернулась с работы.

Когда на экране высветилась фотография папы, я как-то быстренько подсобралась и приняла вызов.

– Привет, моя принцесса!

Это обращение заставило меня улыбнуться так, что, казалось, лицо треснет. Я была слишком рада просто видеть его.

– Я ненадолго, милая. У меня важное совещание через пару минут, - в его голосе слышались виноватые нотки.

– Па, надеюсь, ты шутишь. Почти восемь вечера, какое совещание в такое время?

Грустный смешок и не менее грустное:

– К сожалению, малышка, иногда такое бывает. Но думаю, ты не очень хочешь слушать о моей работе в такой день. Я поздравляю тебя, моя принцесса. Сегодня ты стала на год старше! Уже совсем большая… Прости, что меня не было с тобой рядом в этот день, но я надеюсь, что мой подарок скрасит это и поднимет настроение.

– Не переживай, пап, – немного смущённо пробормотала я. – Я знаю, как много ты работаешь.

– У меня правда не так много времени, Танюш, –  грустная улыбка тронула его лицо, так похожее на моё. Тот же овал, те же губы, нос, волосы. Я была папиной копией.

– Катя передаст тебе подарок от меня. Надеюсь, он тебе понравится.

– Я обязательно тебе напишу, как только мне его вручат. Бабушка с мамой только заканчивают приготовления.

– Передавай им привет от меня. Особенно Инге Степановне.

Его слова были сказаны с таким выражением, что я не смогла сдержать весёлый смех. Да, любовь у них с бывшей тёщей была взаимной.

– Прости, милая, мне уже пора. Ещё раз с праздником, моя принцесса.

– Спасибо. Я люблю тебя, пап.

Последние слова он уже не услышал. На заднем фоне послышались голоса и связь прервалась. Похоже, и правда важное совещание.

Было немного грустно, что в этот день не всё идеально. Но что поделать? Оставалось надеяться на то, что, когда я буду взрослой и у меня будет ребёнок, работа не встанет между нами.

Я отложила телефон в сторону и уже хотела было спуститься вниз, как вдруг послышался протяжённый звук. На улице громко мяукала кошка.

Мои окна были с боковой части дома и выходили на лес, который начинался в нескольких метрах после забора. Скрытая в высокой траве тропинка вела сразу в чащу.

В детстве я немного опасалась, что кто-то выйдет и украдёт меня из комнаты. Чаще это бывало после страшилок, которые любили рассказывать мальчишки во время наших гулянок.

 Мне уже семнадцать и неизвестных демонов я не боюсь. Но, услышав громкие завывания, мне вдруг стало не по себе. Это было как-то ненормально.

Но ещё более некомфортно стало, когда я, выглянув в окно, обнаружила источник шума. На заборе сидел уже знакомый чёрный кот. Именно он издавал эти звуки, будто специально звал, привлекая внимание к своей персоне. Сомнений, что это именно тот вредитель, даже не возникло. Слишком приметный.

Кот замолчал так же резко, как и начал голосить. Поднял мордочку и посмотрел точно на меня. Было что-то жуткое в этом абсолютно серьёзном взгляде жёлтых глаз. Пару минут мы так и смотрели друг на друга, а потом меня словно холодной водой окатило. Я быстро отвернулась и поспешила отойти от окна…

– Только котов бояться не хватало. Не дури, Таня…

Глупости какие-то. Ну, пришёл этот кот по нашему запаху к дому, а у меня уже в голове вязкая жижа из каких-то кошмаров.

Вот только он затих, словно добившись своего. Когда я минут через десять решила снова выглянуть в окно, его и след простыл. Странное животное.

Свечей на красивом розовом тортике было всего две. В этом году мама не стала утыкать ими весь бисквит, остановив выбор на восковых цифрах. Это было удобнее, чем раздувать микробы и бояться, что какая-то свеча не погаснет, а загаданное желание не исполнится.

Как же это было странно. Понимать, что сегодня ты стала на год старше, но при этом всё также верить в то, что желание обязательно исполнится. Задувая свечи, я представляла, что экзамены остаются позади, как и вступительные в институт. Мечтала, что уже являюсь студенткой медицинского.

– Так, а теперь подарки! – воскликнула Марина, когда свечи были задуты и убраны.

– Подожди, Маришка, может после тортика? – спросила мама, продолжая делить сладкое на ровные части.

– Ну, тёть Кать, успеется со сладким, – весело хихикнула подруга и поспешила за подарком, оставленным в прихожей.

Мне быстренько вручили цветастый пакет, который тут же завладел вниманием моей семьи, а вниманием Марины, тем временем, завладел малиновый торт на её тарелке.

В этом году подарок подруги состоял из множества тюбиков с уходовой косметикой. Здесь было и несколько видов кремов, и маски для лица, и много всего того, с чем мне ещё только предстояло познакомиться.

– Спасибо, Мариш, – растрогано поблагодарила её, понимая, что подруга основательно вложилась в подарок. – Здесь столько всего…

Маринка только посмеялась с моих слов.

– Так, девоньки, ешьте торт пока чай не остыл, – перебила нас бабушка, не отрывая взгляда от экрана, где шёл какой-то душераздирающий сериал.

– Ну, раз уж Маришка уже подарила, то и нам стоит, – как-то увереннее заявила мама.

Она была какой-то по-особенному красивой сегодня. Обычно мама не очень любила наряжаться на праздники, если те проходили дома, но этим вечером на ней красовалось приталенное платье, подчеркивающее фигуру, а светлые волосы были собраны в высокую причёску, на лице красовался лёгкий макияж. Если бы я не знала маму, то подумала бы, что у кого-то будет свидание, но Екатерина Морозова была в заложниках у своей работы и, кажется, её это абсолютно устраивало…

– Ну, раз пошло такое дело, то и я схожу за подарком, – пробормотала бабушка, выбираясь из-за стола, при этом поглядывая на экран телевизора, на котором так удачно началась реклама.

Когда мне торжественно вручили три подарочных пакета, я была на седьмом небе от счастья. Кто же не любит сюрпризы?

– А третий от кого? – недоумённо спросила подруга, наблюдая, как я открываю первый из пакетиков.

– От Таниного отца, – сухо ответила мама.

Больше она ничего не пояснила и с расспросами никто не лез, даже бабушка, хотя глаза у неё как-то недобро сверкнули при его упоминании.

В первом пакете оказалась небольшая ювелирная коробочка, которая не совсем подходила под его размеры.

– У меня другого просто не было, – прокомментировала смущённая мама, будто подслушав мои мысли.

Внутри, на мягкой подушечке, красовались изящные серёжки. Они напоминали две капельки дождя, искрящиеся на солнце, да и форма подходила.

– Мам, спасибо большое, - потрясённо прошептала я. – Они очень красивые.

– Рада, что тебе понравились.

«Понравились» не то слово, которым можно было описать моё приятное удивление. Мама как-то раньше не дарила дорогие украшения, считала это несвоевременным подарком. Наверное, она не видела смысла вручать такое девочке, которая может потерять их на очередной вылазке с подругой. Приятно было осознавать, что в глазах матери я действительно стала взрослее.

Следующий подарок оказался ещё более неожиданным для меня…

– Ого! Вот это я понимаю обновка, – удивилась Маринка, рассматривая подарок у меня в руках.

Если серьги удивили, то новый телефон просто ошеломил.

–  Ма, а это…?

– Это подарок от папы. Он всё заказал заранее, а я просто получила, –  как-то немного нервно ответила родительница.

– И ты не против? – ещё больше удивилась я, вспоминая их вечные споры по поводу дорогих подарков.

 – Ты очень повзрослела за этот год. Думаю, Саша согласится с этим.

Повзрослела… Это слово как-то приятно окутало теплом. Может, в глазах окружающих это было так, но сама я ничего не чувствовала. Просто с приближением экзаменов всё больше появлялись вопросы о будущем: кем хочу стать, куда поступать, где работать. И пусть оставался ещё один учебный год, ощущение, что вот-вот жизнь сделает крутой вираж, не отпускало.

Серёжки и телефон в руках доказывали, что родители смогли увидеть во мне что-то новое. Раньше я была немного рассеянной, могла ненароком забыть что-то важное, оставить ценную вещь где-то и уйти… Но таких казусов больше года не наблюдала за собой.

Новый гаджет порадовал меня очень сильно. И дело было не в том, что телефон достаточно дорогой и популярной модели, а скорее в том, что моему старенькому смартфону было уже нехорошо.

Последним подарком оказалась книга. Пошарпанная, местами потёртая, она выглядела так, словно была старше нас всех вдвое. Пролистав её, я удивилась ещё больше, ведь все странички были исписаны вручную.

– Это мой дневник, – ответила бабушка на невысказанный вслух вопрос. – Там записи самых разных отваров и настоев, рецепты, которые в будущем пригодятся…

Я была искренне уверена, что они мне НЕ пригодятся, но расстраивать бабушку не стала, а только с благодарностью обняла её в ответ. Её подарок был важен для меня ничуть не меньше. Он был не таким дорогим, но в него была вложена такая энергия любви и обожания, что невольно захотелось прослезиться. Для бабушки эти записи многое значат.

– Поверь, Танечка, тебе пригодится всё это очень скоро. Главное помни: я всегда рядом, помогу и подскажу. Ты обращайся только, не молчи…

Её слова показались мне забавными. Я заверила, что обязательно буду у неё всё уточнять, намекнув, что, может, воспользуюсь каким-нибудь успокаивающим рецептом перед экзаменами. Только бабушка при этом не улыбнулась, продолжив смотреть на меня своим серьёзным взглядом, будто ожидая чего-то.

Вскоре мы вернулись к обсуждению сериала, который всё это время шёл фоном. Драматический сюжет то и дело вызывал у нас подругой смешки и хохот, поэтому уже через пятнадцать минут нас вежливо попросили выйти.

Мы поднимались в мою комнату в приподнятом настроении, ведь впереди была целая ночь для наших разговоров и историй…

Очень скоро тёплый вечер сменился дождливой ночью. Непогода стала полной неожиданностью для нас. Слишком быстро поднялся порывистый ветер, заставивший запереть открытые на распашку окна, которые спасали от дневной духоты. Первые капли дождя забарабанили по стеклу вместе с оглушительным громом и яркой молнией, разорвавшей ночное небо.

– Какая-то слишком резкая смена погоды, – пробормотала я, удивляясь природным чудесам.

– Мне вот выдаёт, что у нас переменная облачность, – оповестила Марина, не отрываясь от телефона.

Я только хмыкнула в ответ, наблюдая, как эта «переменная облачность» швыряет в окно дождевые капли, сопровождая всё таким звуком, что казалось, будто бы стекло в какой-то момент не выдержит.

Мы с подругой комфортно устроились на кровати с моим ноутбуком. Располагалась она как раз возле окна, поэтому бурю, разразившуюся снаружи, сложно было проглядеть. Комната у меня была небольшой, но очень уютной и родной. Здесь не было модной мебели в бежевых тонах, скорее наоборот. Мебель была настолько разной и неподходящей друг к другу, что приведи в гости бабушку Лейлу с её отменным вкусом, она бы в обморок упала. Чёрный письменный стол находился недалеко от кровати, напротив был шкаф с одеждой и обувью и небольшой стеллаж с книгами и приятными мелочами. Самая обычная комната старшеклассницы, в которой наиболее безумным, на мой взгляд, был цвет стен. Они были выкрашены в мятный. Для меня пятнадцатилетней, а именно тогда был ремонт, этот цвет был криком души, сейчас же он слегка раздражал.

Сейчас в комнате единственным освещением служила гирлянда, сменившая роль новогоднего украшения на постоянное. Её я развесила над кроватью в качестве уютного ночника.

Мы успели получше рассмотреть подарки, настроить новый телефон и оставить позади два фильма, когда Марина вдруг завела разговор про встречу в кафе.

– Может, всё же поговоришь с ним в следующий раз? – робко спросила она.

– Брось, Марин, – со вздохом произнесла я, испытывая лёгкую досаду от навязчивого желания подруги поговорить про личную жизнь. – Нечего обсуждать. Ты же видела его в кафе с этой кралей.

– Ну, он же сказал, что она не его девушка, – неуверенно протянула подруга, явно намеренная развить эту тему.

– И ты ему так быстро поверила, – горькая усмешка. – Разве это не выглядело как свидание? Ты же всё сама видела…

– Видела, но…

– Марин, я прошу, давай оставим эту тему, – прервала её фразу, стараясь вложить в голос побольше просительных нот.

К счастью, подруга у меня хоть и настойчивая, но ещё вполне понимающая. Я по глазам увидела, что она услышала мою мольбу в голосе, перемешанную с горечью и сожалением. Я не хотела продолжать этот разговор, не хотела тревожить рану, которую оставила моя первая влюблённость… Видела, как плотно сжались губы Марины, превращаясь в прямую линию. Она была не согласна с моими поступками и мнением, но быстро переключилась на выбор нового фильма.

Когда я представляла этот день, точнее этот вечер, я думала о посиделках до утра, но реальность была несколько иной. В связи с утренним пробуждением думалось, что первой жертвой сна стану я, но подруга начала клевать носом раньше.

Ближе к трём я без особого сожаления выключила фильм, даже не сохранив вкладку. Можно было бы надеть наушники и продолжить просмотр этого «шедевра» или включить какой-нибудь сериал, но настроение быстро испарилось. Сна даже близко не предвиделось, зато печальные воспоминания тут же овладели мыслями, словно только и выжидали этого…

Наверное, у многих есть такая история – местами грустная, с привкусом горечи и солёных слёз, с ощущением беспомощности и невероятной жалости к самому себе. Знаете, как это бывает? Ты хочешь кричать в голос от накрывающей истерики, но не хочешь неудобных вопросов от родных, не желаешь выслушивать фразы вроде: «…так всегда бывает…», «…время всё вылечит…», «…это ведь жизнь...». В моём случае, я очень боялась услышать от мамы или бабушки что-то в стиле: «…сколько у тебя ещё таких будет…». Это стало решающим аргументом в пользу моего нежелания рассказывать семье о своей первой влюблённости и первом поцелуе.

Единственный человек, знающий о той истории годичной давности, мирно спал на соседней подушке, забавно посапывая во сне. Подруга у меня была всего одна, но лучше неё я никого не знала. Марина поддержала в сложный момент, выслушивала меня, когда нестерпимо хотелось говорить и говорить о случившемся…

Так уж вышло, что о своих нежных чувствах к Ярославу Покровскому я не имела ни малейшего представления. Если бы меня в шесть лет спросили, кто такой Ярослав, я бы ответила – злобный мальчишка, лидер рудневских задир. Таким он и был в детстве – угрюмый, холодный с виду, на деле же просто дурак, которому интереснее смеяться над другими. Сейчас спроси меня кто про Яра, я бы сильно задумалась. Он очень изменился за последние несколько лет. Стал серьёзным, порой всё также бросал колкости, но в редких случаях.

Так вышло, что до апреля прошлого года я и не вдумывалась, что ощущала некую симпатию, детскую непосредственную влюблённость, которую испытывали многие наши девочки в отношении старших ребят из школы или из соседнего посёлка.  Никто из них не смотрел на ребят из Зелёной Волши. К ним относились со снисхождением, посмеивались над глупыми поступками и чудачествами. Мальчишки из Рудневки казались старше, круче, храбрее… Сейчас я могу сказать, что они были такими же, как и все ребята в таком возрасте, и ничего особенного у них не было.

Глупость, конечно, но детское поведение вряд ли стоит столь глубокого анализа. До прошлого апреля я и не занималась такими сомнительными вещами.

Яр окончил школу два года назад, поступил в столичный институт, как и многие ребята из его компании. У них всегда была такая «коллективность», куда один – туда и все… Поэтому никто особо не удивился, что вместе с Покровским ещё двое из его друзей рванули покорять столицу. Но сейчас не об этом…

Мы перестали видеться от слова совсем. Раньше мест столкновений было больше: школа, родные окрестности между Зелёной Волшью и Рудневкой, городской парк и торговый центр. С поступления Яра в столичный вуз, мы с ним встречались редко, пересекались больше в городе или на речке, когда он возвращался домой с учёбы на праздники или летние каникулы.

В апреле прошлого года он вернулся на День Рождения своей младшей сестры. Карина Покровская наша ровесница и тогда ей, как и нам с Мариной, исполнилось шестнадцать. С ней я не общалась от слова совсем, даже в школе, хоть и учились мы в одном классе. Но так уж вышло, что за день до её праздника, я возвращалась из города вместе с Яром и его дружками – Никитой Стрельниковым и Васей Бойко.

Сели мы по воле судьбы в одну электричку, в один вагон.

Меня, конечно, сразу заметили, как и я их, но здороваться никто и не думал. Я расположилась в другом конце вагона, слушая музыку и стараясь особо не оборачиваться. Надеялась, что доедем без приключений, всё же времена детской вражды прошли. Я совсем не ожидала, что Покровский решит присесть рядом на свободное место.

Наушник был грубо выдернут из уха чужими руками.

– Привет, Морозова, – весёлый тон Яра, его ухмылка…их я запомнила ещё надолго.

– Привет, Покровский, – буркнула в ответ, оставляя без внимания его отвратительный жест с наушником. – Ты решил скрасить последние десять минут дороги?

В тот момент очень жалела, что рядом со мной оказалось свободно. Вагон, надо сказать, был почти пуст. Марина как назло приболела, поэтому из школы я возвращалась одна.

– Почему бы и нет? – нагло заявили мне. – В приятной женской компании, так сказать.

– Бойко и Стрельников против не будут? – мысленно я молилась, чтобы они не подумали присоединиться.

– Хотелось бы поговорить наедине, Танюш, – было сказано в ответ.

– Не называй меня так, пожалуйста, – искренне попросила я. – Мы не так близки, чтобы ты так обращался ко мне.

С его лица как-то сразу сошла эта приклеенная улыбка, будто всю весёлость резко стёрли. Взгляд карих глаз стал серьёзным, а сам Яр заметно растерялся.

– Тань, я хотел спросить, – он словно выдавливал из себя слова. – Придёшь ли ты на День Рождения Карины?

Наверное, в этот момент мои глаза стали в два раза шире. Ещё глупее вопроса нельзя было задать?

– Ты белены объелся, Яр? Мы с Кариной за несколько лет и десятью словами не перекинулись, – моё недоумение было прописано огромными буквами на лице.

Он и сам знатно растерялся от собственной глупости. В нервном жесте провёл рукой по волосам прежде, чем выдавить из себя:

– Тупанул, Тань, извини. Ты, кстати, почему одна?

– А с кем я, по-твоему, должна быть? – я всё не понимала, чего он от меня хочет и зачем вообще мучить себя и меня странными разговорами.

– С Хромовой, конечно.

– Марина заболела, Покровский, – буркнула я и скучающе уставилась в окно, где виднелись голые деревья.

Апрель только наступил и на улице пока лишь намечались зеленоватые просветы. В основном везде были грязь и слякоть. Зима не хотела уходить до последнего, поэтому тёплую весеннюю погоду можно было не ждать слишком рано.

– Если хочешь, я могу передать от тебя пожелание о выздоровлении, – издевательски протянула я.

– Передавай, конечно, – не смутился Яр ни сколько, – Болеть вообще плохо.

На этот раз я не смогла подавить тяжёлый вздох. Вот чего он от меня хочет? Явно ведь не о Маринкином здоровье осведомиться. Если со мной он хоть разговаривал, её просто не замечал. Оттого и выходил такой бессмысленный разговор.

– Чего тебе надо, Яр?

– Забей, Морозова, – как-то грустно произнёс он, освобождая место. – Дурости всякие в голову полезли…

С такими словами меня оставили одну. Я тут же вернула наушник на место, а сама всю дорогу старалась не думать о странном поведении Покровского.

Я чувствовала себя неуютно.

Яр будто и не переставал разглядывать меня всё это время. Мне даже начало казаться, будто я ощущаю его взгляд на своей коже.

Дорога от станции была для всех одна. Нужно было спуститься по небольшой лестнице, а дальше по лесной тропинке, которая вела к реке.

Я постаралась обогнать ребят, чтобы не идти в такой «приятной» компании. И если с Покровским я могла даже поболтать, то вот двое других парней не вызывали положительных эмоций совсем. Больше всех я не любила Стрельникова. Внешне Никита сильно изменился – кудрявые тёмные волосы уже не напоминали птичье гнездо, а походили на приятную причёску, зелёные глаза уже не так озорно блестели, на приятном лице красовалась взрослая щетина. Он был одного роста с Ярославом и я, вероятно, даже до плеча ему не смогла бы достать своей макушкой.

На фоне Стрельникова ещё приятнее выглядел Вася Бойко. От щуплого парнишки, каким он был лет в семь, уже и следа не осталось. Рыжеватые волосы хорошо смотрелись в модной причёске, темные глаза, по-прежнему скрытые за очками, казались всё такими же серьёзными. Всё тот же Вася, который на фоне остальных мальчиков своего возраста казался взрослее и мудрее. Он никогда не отталкивал от себя словами и поступками, как его кудрявый приятель.

Стрельников был ослом. Так думали мы с Маринкой, так считали знакомые парни, которые тоже немало выслушивали от этого «шутника». Никита любил издеваться над всеми, кто не входил в их круг общения. Доставалось абсолютно всем – от младших до старших. Шутки его затрагивали внешность, поведение, даже цвет платья мог стать причиной глупых измывательств. В моём случае, шутки были исключительно про нос с фамильной горбинкой и про внешнее сходство, по его никому ненужному мнению, с Бабой Ягой. Марину он просто обзывал недалёкой.

Идти в паре метров от такой компании как-то не хотелось. Я постаралась уйти как можно дальше и почти достигла успеха, но на повороте, где наши дороги должны были разминуться, меня всё же нагнали.

Вскрикнула от неожиданности, когда кто-то схватил за плечо, останавливая. Узрев перед собой Ярослава, я почувствовала раздражение:

– Покровский, нельзя же так пугать людей, – тут же отчитала его я. – Ты моей смерти захотел?

– Тань, я хочу поговорить с тобой, – сказал он, не собираясь отпускать моё плечо. Взгляд при этом был такой серьёзный, что я тут же растеряла всю свою напускную воинственность.

– О чём?

– Это не та тема, которую я хочу озвучивать вот так впопыхах, – он недвусмысленно кивнул в сторону друзей, которые будто специально отстали от нас.

– Я всё ещё не понимаю, Яр, – пробормотала, чувствуя себя очень неловко.

Щёки почему-то покалывало, и, думается мне, лёгкий апрельский ветерок был здесь абсолютно ни при чём.

– Я приду к тебе сегодня, – уверенно произнёс он.

– Как ко мне? – глупо повторила я, вытаращив глаза. – Не надо ко мне никуда приходить.

Сразу как-то представилась бабушка, открывающая дверь, а на пороге Покровский весь из себя такой… Более неловкой ситуации я в жизни не встречала.

– На речке тогда? – тут же последовало предложение. – Часов в шесть, например.

Наверное, стоило отказаться. Рассмеяться в лицо, сказать, чтоб не приставал со своими глупостями, но ничего из этого я не сделала. Стояла и смотрела в его тёмные глаза и почему-то мне хотелось прийти. Выслушать, что такого важного он хочет сказать и понять, почему сердце вдруг стучит так быстро, словно испуганной птичкой бьётся.

– В семь, – хрипловато выдавила я, испугавшись непонятно чего.

– В семь так в семь, – его губы тронула улыбка, чем привлекла моё внимание. Мне вдруг стало интересно, какого было бы целоваться с ним.

Как только я осознала, о чём думаю, стало стыдно. Жар смущения опалил кожу и даже уши, которые были скрыты под распущенными волосами.

Эта неловкая сцена могла продолжаться ещё очень долго, но тут раздался знакомый голос Стрельникова:

– Яр, ты закончил?

Меня словно водой холодной окатило. Вовремя этот гад его окликнул. Сразу вспомнилось, где я и с кем стою. Я быстренько вырвалась из захвата Покровского и чуть ли не бегом направилась к своему повороту.

– В семь у реки, – крикнул Яр вдогонку. – На вашей стороне, Тань.

Я даже не остановилась.

Внезапный шум, раздавшийся с первого этажа, вывел меня из грустных воспоминаний.

Время близилось к четырём утра и мне почему-то стало жутко. Опять бабушка проснулась раньше времени?

Посмотрев на спящую Марину, позавидовала ей. Отдыхает себе человек, а не бредит всякими воспоминаниями, от которых только дурно делается.

Подумала, раз бабушка не спит, то можно попросить у неё успокаивающий чай. Может, хоть немного посплю?

Вниз спускалась со смешанными чувствами. С одной стороны, в теле явно ощущалась усталость, ноги и руки были ватными, но при этом глаза даже не слипались. Что за безобразие такое?

Свет на первом этаже был выключен. В сознании лишь на секунду промелькнула мысль, что, наверное, я всё же ошиблась и бабушка ещё спит, а шум мне лишь показался, но тут послышалось какое-то шипение.

– Ба, ты уже не спишь? Мне бы чая…

Слова застряли в горле. В первое мгновение мне захотелось заорать. Громко и с чувством. Можно было бы даже сознания лишиться для пущей драматичности. Видимо, не такая я и нормальная, как думала всё это время…

Закричать всё же стоило, хотя бы потому что на кухне вместо моей ба находилось нечто…или некто.

Существо едва доходило ростом до моих коленей. Напоминало оно, скорее, очень маленького человечка с обросшим лицом. Обросшим оно было везде – густые седые брови, закрывающие глаза (если они есть, конечно), переходили в длинную бороду до пола. Одет этот некто был в какую-то рубаху на древнерусский мотив, которая достигала ног, скрывая нижнюю часть тела. Когда я появилась на пороге кухни, это существо увлечённо перебирало старые кастрюльки, но стоило мне войти…

– Охохонюшки! Так вы, значит-с, меня видите отныне, младшая хозяюшка?

Тушите свет! Кажется, одна старшеклассница тронулась головой!

С того момента, как переступила порог кухни, начала понимать людей, которые сетуют, что поседели за мгновение. Не удивлюсь, если я после этого найду в своих чёрных прядях светлые волоски.

Время замедлилось. Будто застыло само по себе.

Наверное, сказывался шок, испытанный за несколько минут в ярчайших красках.

Надо сказать, что новый знакомый оказался очень учтивым. Поняв, что я вот-вот лишусь чувств, этот…дядечка (по голосу определила, что он ближе к мужскому полу) растаял в воздухе, чем ещё больше испугал меня. Через пять минут в кухню буквально влетела моя бабулечка, а за ней и этот некто материализовался вновь.

Оценив моё состояние, меня быстренько усадили на стул и развели бурную деятельность. От шока даже не нашлось сил на разговоры. В голове будто веником прошлись. Ни вопросов, ни мыслей.

А Инга Степановна, тем временем, спешно заваривала один из своих настоев и отчитывала этого…дядечку…

– Аккуратнее надо было, Юрий Игнатьевич! Зачем же вы так? Танюшка же даже не посвящена ещё, а вы…

– Не бранись, хозяюшка. Не специально же… Кто же знал, что Татьяна Александровна не спит ещё? Я думал быстренько переберу утварь всю, заговорю…

Голос у Юрия Игнатьевича был при этом такой обиженно-просительный.

– Да не злюсь я, – всплеснула руками ба. – Хотела ведь сделать всё правильно, постепенно…

– Так ведь Татьяна Александровна дар унаследовала, а теперь, коли семнадцать годков исполнилось, могла в любой момент узреть кого-нибудь из наших…

После слов… Юрия Игнатьевича захотелось срочно вернуться в комнату и святой водой опрыскать всё вокруг. Может, подействует? Мне вдруг дурно сделалось после его слов про «кого-нибудь из наших» …

Во-первых, пока я приходила в себя и слушала разговор этих двоих, в голове немного прояснилось. Я выросла на сказках своей бабушки и на историях Зелёной Волши, где каждый житель знает и о лесном хозяине, и об озёрном владыке и его помощницах, поэтому понять, что Юрий Игнатьевич никто иной, как домовой, не составило труда. Сложно не узнать самую известную нечисть, в которую верили в древние времена, ведь по нашей деревне до сих пор гуляют истории с участием всякой народной ереси. Но узнать – одно, а вот принять – совсем другое.

Во-вторых, по мере неспешной суеты, которую развили бабушка и этот странный мужичок, мысли прояснялись и шок начал постепенно сходить, а на его место стали приходить вопросы.

Когда в мои руки впихнули горячую чашку с красной жидкостью, отчётливо пахнущую ягодами, ко мне вернулся дар речи.

– Ба, скажи мне, что я сплю и это всё невзаправду, – тихо попросила я.

Бабушка при этом смотрела на меня с долей жалости в глазах, и это было лучше любых слов.

– Танюш, ты пей, – мягко сказала она, погладив при этом по голове так, как делала в детстве. – Это очень хороший и успокаивающий отвар. Он тебе сейчас нужен.

Совету пришлось последовать. Сделала несколько глотков кисло-сладкого напитка, слегка поморщившись. 

Я не знаю – самовнушение это или нет, но уже через несколько минут мне словно легче стало. Как-то проще было воспринимать, что происходящее не сон и этот Юрий Игнатьевич не плод воображения.

– Расскажешь? – хрипловато попросила я, поднимая взгляд на родственницу.

– Куда уж денусь, – проворчала она, выразительно посматривая на причину моего нервно-шокированного состояния.

Юрий Игнатьевич не растерялся под бабушкиным взглядом.

– Схожу-ка проверю-с наши цветочки, – произнёс он и вновь истаял в воздухе.

Бабушка тяжело вздохнула, на секунду прикрывая глаза, и уже после присела рядом со мной.

– Не хотела я, чтобы это произошло таким образом, – тихим голосом начала она, сцепляя свои руки на столе. – Надеялась, что смогу поговорить с тобой и объяснить всё до того, как ты впервые увидишь, но раз уж сложилось так… Слушай, Танюшка, и не перебивай.

Кивнула в ответ, ещё не представляя, как сильно перевернётся моя жизнь после её рассказа.

Зелёная Волш – странное место, здесь веруют в разных духов и волшебство. Мы, местные жители, привыкли считать нормальным, что бабушки оставляют на ночь молоко и чёрный хлеб, дабы уважить хранителя домашнего очага. Привыкли не блуждать по лесу слишком долго, ведь у лесного хозяина переменчивое настроение. Ещё взрослые запрещали гулять нам у Водянки – озера, находящегося глубоко в лесу, объясняя это тем, что там обитают водяной и его вечные служанки – мавки. 

Все эти сказки я знала с детства, но никогда не думала, что они вдруг оживут прямо на глазах.

По словам бабушки, нашу деревню основали семьи, где испокон веков передавалась магия по женской линии. Когда общество стало меняться и переживало одно потрясение за другим – революцию, войны, технический прогресс – маги, ведьмы и остальные существа предпочли уединённое существование и отдалились от крупных городов. Вслед за ними ушла и сама магия, блуждающая вместе с ветром по всему миру.

Когда в детстве рассказывали о ведьмах, в голове сам по себе складывался определённый образ. В обширных сказках ведьма – этакое обозлённое существо женского рода, совершающее подлости. Авторы делали их главными злодеями, над которыми рано или поздно вершилось правосудие.

В сказках Зелёной Волши о ведьмах повествуется в уважительном тоне. Например, Баба Яга известна в русском народном сказе, как отрицательный персонаж, а у нас наоборот. Детей учат тому, что старуха из избушки на курьих ножках в первую очередь – хранительница между загробным миром и нашим.

Глядя на своё отражение в зеркале, я перебирала все возможные упоминания ведьм, стараясь соотнести с собой. Но кроме страшных кругов под глазами, возникших от недосыпа, разглядеть что-то необычное так и не удалось.

С моего незабываемого праздника прошло несколько дней.

Когда Маринка разбудила меня в два часа, показалось, что всё произошедшее – просто сон. Яркий, красочный. Вот только он совсем не забылся через полчаса и даже через час, когда мы с подругой спускались на завтрак, я всё также помнила ночные приключения. И это было слишком странно. Обычно свои сны я забываю через двадцать минут максимум, даже если они слишком впечатляющие.

Я не стала рассказывать Марине про свой сон-видение, не оставляющий меня даже днём. Будто чувствовала, что сейчас не время.

На кухне нас встретил завтрак, по времени смахивающий на обед, и бабушка в хорошем расположении духа. И только взглянув в глаза своей родственницы – слишком много было в этом её взгляде – я вдруг поняла, что вовсе не сон это был, а самая настоящая реальность.

Маринка убежала сразу после завтрака. Ей ещё утром позвонила тётя Вася, напомнив про генеральную уборку. И как бы подруга не хотела откосить, ей никто бы не позволил это сделать.

После ухода Марины мы с бабушкой много разговаривали. Очень много. Я расспрашивала её о ведьмах и обитателях незнакомого мира.

Сначала бабушка отвечала немного туманно, скованно. Она будто до сих пор не верила тому, что я осознала происходящее.

Самой мне было не просто переварить новую картину мира. Всего пару дней назад самым сложным были экзамены, предстоящие в новом учебном году, и подготовка к ним. Но сейчас это вдруг сделалось таким незначительным по сравнению с новыми фактами о реальности.

Оказывается, в деревне хоть и гуляют истории о всякой нечисти из сказок, но о том, что персонажи из них не вымысел – знает не так много людей. Только избранные семьи, в которых рождаются отмеченные магией. В деревне таких совсем не осталось. Просто со временем многие предпочли перебраться в большие города, чтобы быть рядом с людьми и оставить всё в прошлом. В этих семьях всё реже рождались одарённые, а магию начинали считать вымыслом.

В Зелёной Волши мы остались последними. Но есть другая деревня, где подрастает аж несколько юных ведьм.

– Что за деревня? – нетерпеливо поинтересовалась я. – Эти ведьмы могут учиться в нашем городе?

– Боюсь, что нет, милая, – со вздохом ответила ба. – Ворсянка, деревня та, находится ближе к другому городу. Если идти через наш лес, то это неделя пути. На электричке можно доехать до соседнего с ней посёлка, а оттуда пешком. Может, как-нибудь и наведаемся. Я думаю, тебе будет интересно пообщаться с девочками. Они вроде ненамного старше тебя.

– Интересно, – покивала я, стараясь переварить новую информацию.

Я была уверена, что магии во мне нет, как бы бабушка не старалась переубедить меня в обратном. Я не чувствовала себя какой-то особенной, всесильной. Только мир неожиданно изменился, но я всё ещё была собой – старшеклассницей Таней Морозовой.

К слову, наш домовой больше не скрывался в моём присутствии. Второй раз Юрия Игнатьевича я узрела сразу после ухода Марины. Видимо, бабушка тревожилась, что не поверю в произошедшее и попросила его поприсутствовать на обсуждении. Дядечка оказался вполне безобидным и не таким страшным, как при первом знакомстве. В его обязанности входили различные бытовые вопросы. Он следил, чтобы в доме всегда была чистота, шептал заговоры против грызунов, тараканов и прочих насекомых, поддерживал порядок на участке: отгонял разных вредителей с нашей земли.

Домовые, как выяснилось, обитают и в других домах. Просто их присутствие остаётся незаметным для людей, лишённых сил. Мама даже близко не смогла бы представить, что мы будем сидеть на кухне и беседовать со сказочным персонажем.

Насчёт меня бабушка ответила довольно туманно.

– Твоя сила только проснулась, – сказала она, когда я поинтересовалась своими возможностями, раз приобрела статус ведьмы. – Ты ещё даже не чувствуешь её. Магия спала в тебе с самого рождения и сейчас ты будешь постепенно прозревать. Пока что знакомься с новым миром. Познавай его. Когда придёт время, мы поговорим о твоей силе.

Ясности её слова не добавили, но я смирилась и позволила всему идти своим чередом.

Как проводит время новоиспечённая ведьма? Готовит зелья? Пробует поднять в воздух различные предметы силой мысли?

В первый день моё поведение вряд ли можно было назвать адекватным. Я как маленький ребёнок вскидывала руки в надежде, что смогу таким образом что-то сделать с помощью магии. Долго вглядывалась в предметы, мысленно отдавая приказы переместиться в другое место. Ещё всматривалась в сероватые тучи, надеясь разогнать их. Промаявшись таким образом несколько часов, плюнула на всё и решила провести время за просмотром сериала.

Погода в начале августа окончательно разладилась. Проливные дожди, холодный порывистый ветер, который отбивал любое желание выползти на улицу в моменты затишья, когда ливень прекращал свои попытки затопить всё вокруг.

Настроение с каждым новым днём уходило в пропасть, и даже домовой своими шутками и байками не мог его поднять. Они с бабушкой встречали меня на кухне во время приёма пищи вместе, отвечали на вопросы, которых было немало.

Марина уговаривала меня взять зонтики и выбраться в город. Ей было скучно, и эта скука порождала нешуточный энтузиазм, не находящий во мне поддержки. Выбираться из дома в такую погоду не хотелось. Но мои желания в этот вечер разнились с действиями.

Сериал был длинным – со множеством серий и несколькими сезонами. Обычно я не ухожу в такие «запои» и смотрю по несколько серий за вечер, но погода и окончательно рухнувшее в канаву настроение, заставили безвылазно пялиться в экран.

Время близилось к ужину, но на улице было мрачно и угрюмо. Солнце сегодня, если и выглядывало, то всего на несколько секунд после чего его поглощали плотные тучи. Я как раз потянулась за новой упаковкой вредных, но очень вкусных чипсов, когда внезапный шум, доносящийся с улицы, вынудил поставить сериал на паузу и выбраться из тёплой кровати.

Сначала подумала – показалось, но потом поняла, что с улицы действительно доносится звук… Кошка!

Животное громко и надрывно мяукало, местами переходя на самый настоящий вой. Что происходит-то?

Как бы я не вглядывалась в темноту, а разглядеть что-то помимо чернеющего леса и зелени, не удавалось. Словно на улице уже давно полночь царила, а не вечернее время… Странно так.

Хотела задёрнуть занавески, но этот вой не оставил меня равнодушной. Бедолага так надрывалась, что выводы напрашивались не самые утешительные. Скорее всего повредила одну из конечностей или собаки погрызли.

Дальнейшее я объяснить не могла. Это был душевный порыв – не иначе. Вот ты сидишь дома, не желая вылезать из собственной кровати, а потом, как по волшебству, уже одетая в первые попавшиеся джинсы и толстовку, вылетаешь из дома.

Мама ещё не вернулась из города после работы, а бабушка, судя по звукам, смотрела очередной сериал. И это хорошо! Отвечать на вопросы не хотелось. Родные вряд ли оценят мой порыв сделать благое дело и помочь несчастной животине.

Стоило выйти на улицу, как ледяной ветер лизнул кожу, словно оголодавший волк. Летом на дворе и не пахло! Я тут же очень пожалела, что не додумалась надеть ветровку, посчитав, что толстовки будет достаточно. Но холод доказал обратное, пробравшись через одежду, заставил поёжиться. Домой возвращаться не стала, боясь потревожить бабулю.

Кошачий призыв не прекращался ни на минуту, поэтому я очень быстро сориентировалась, в какую сторону шагать. Вязкая слякоть, в которую превратились все тропинки, неприятно захлюпала под ногами. В следующий раз отправлюсь спасать животных в резиновых сапогах!

Кот обнаружился почти сразу. Знакомое чёрное облако сидело рядом с кустами шиповника, росшими недалеко от ограды. Моему удивлению не было предела, когда я вдруг поняла, что это тот самый негодник, оцарапавший меня в мой день рождения. Кот с невозмутимой мордой восседал возле кустов и выглядел вполне здоровым. И как это называется?

Стоило подойти к нему, как это чудо тут же замолчало, уставившись на меня жёлтым немигающим взглядом.

– Ты меня преследуешь? – рассердилась я, вспоминая о том, как он точно также распевал свои песни под окном. – А ну-ка иди отсюда!

Я сделала грозный вид, замахнулась рукой для пущей убедительности … и ничего! Как сидело это чудовище на своём месте, так и сидит.

– Откуда только взялся такой? Неужели, хозяева за тобой вообще не смотрят?

Ну не может этот кот быть бездомным. Слишком лоснилась чёрная шерсть, а упитанные бока чего стоили… Дворовые коты по-другому выглядят и поведение у них при виде незнакомого человека другое – настороженное, пугливое. Вот откуда он такой взялся?

– Хоть бы ошейник прицепили с адресом, – со вздохом протянула я, присаживаясь на корточки перед этим чудом.

Протянула руку, чтоб погладить по шубке, но вовремя вспомнила, как меня незаслуженно оцарапали. Гладить расхотелось. Однако котик, похоже, был в благосклонном настроении и сам подошёл ко мне, потираясь об джинсы.

Шёрстка у него оказалась мягкой, гладкой, словно кто-то только недавно вычесал этого непоседу. Я так и просидела несколько минут, наглаживая довольного кота, а тот в ответ разразился шумным урчанием.

Вдруг он заблудился и не может найти дорогу домой? Не зря же поднял такой шум?

Но стоило только подумать, как этот хвостатый совершенно неожиданно сорвался с места и устремился к калитке. Возле неё это пушистое недоразумение остановилось и каким-то очень осмысленным взглядом посмотрело на меня, будто выжидая.

Именно в этот момент мне стоило подумать о том, что всё его поведение совершенно ненормально. Разве потерявшиеся коты будут приходить к кому-то домой и настойчиво требовать внимания? И этот его взгляд… Этот котяра смотрел так серьёзно, будто и не простое животное передо мной. Но подумала я об этом гораздо позже, а пока, словно загипнотизированная, открыла калитку, выпуская его… и сама последовала за ним. Зачем? Сама я ни за что бы не ответила на этот вопрос, но именно сейчас это казалось правильным.

Кот не торопился, оглядывался на меня, проверяя, что следую за ним. Я очнулась уже в лесу – в том самом пугающим меня в детстве одним своим видом из окна. И вот она я – в месте, где гуляет кромешная темнота. Уличных фонарей здесь отродясь не было, поэтому увидеть что-либо не представлялось возможным.

По спине медленно пополз жгучий мороз. Стало банально страшно, ведь я всегда была адекватным человеком и в лес в такую темень никогда бы сама не полезла. Своего мохнатого спутника я не смогла бы разглядеть даже при сильном желании, если бы он в очередной раз не обернулся ко мне, сверкая жёлтыми глазами.

Как далеко я ушла от дома?

Повертелась, но света, льющегося из окон, не увидела. Осознание ситуации прошибло холодным потом и нарастающей паникой. Я точно шла здесь минут пятнадцать! Вышла проверить бедное животное, называется!

Словно в ответ на мои мысли, котик призывно мяукнул, возвращая моё внимание к себе. Его горящие глаза захватили меня, приковали к себе, и я, не понимая происходящего, продолжила свой путь. Один его взгляд избавил от удушающего страха, отодвинув эмоции. Я, наверное, впервые осознала, что чувствуют люди, попавшие под гипноз или внушение.

Интуитивно понимала, что в этот момент шла в абсолютной черноте, созданной кронами деревьев, сомкнувшихся между собой, не дающих проникать какому-либо просвету внутрь. Единственное освещение – свет глаз странного кота, который постоянно оборачивался в мою сторону.

Меня упорно вели куда-то, лишая эмоций и здравого смысла. В голове пронеслась отчаянная мысль, что зверушка, похоже, была волшебной. Вот что делать-то только со своей запоздалой прозорливостью?

Сколько мы шли осталось для меня загадкой. Этот вредный котяра снял с меня свои чары, мешающие думать, только когда лес расступился, и я оказалась в месте из самых мрачных сказок.

Местность располагалась в самой чаще леса. Кругом были деревья, образующие живую ограду. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и создавали впечатление, что пройти между ними невозможно. Оглянулась и поняла, что за спиной такая же картина. Не было больше тропинки, по которой мы вышли к этому месту, за спиной выросла стена. Тропа точно была! Не могла я пройти между деревьями и выйти без единой царапинки.

Над головой впервые за долгое время показался кусочек небосвода, а вот тяжёлых туч, несколько дней затягивающих небо, не было в помине. Ещё больше удивилась, увидев полумесяц, для которого было слишком рано.

Но это место было столь необычным, что я как-то быстро проглотила своё удивление, продолжая оглядываться. Посмотреть было на что. Передо мной раскинулось озеро, в котором вода искрилась бликами от лунного света. Недалеко от берега стоял одноэтажный домик древнего вида. Такие обычно рисует воображение, когда речь идёт о древней Руси. Я бы назвала это хлипкое на вид строение – избушкой Бабы Яги, но без курьих ножек и болота в придачу.

Где же я очутилась?

Пока оглядывала всё вокруг, мой мохнатый сопровождающий громко замяукал, словно призывая кого. Кот резво бросился к избушке и вскоре нырнул в неприметную щель внизу двери, служившую как раз проходом для этого негодника.

Ещё мгновение и эта дверь распахнулась с оглушающим скрипом в неестественной тишине леса.

На пороге показалась незнакомая старушка. Лицо всё исчерченное морщинами, седые волосы собраны в косу, из одежды хлопковое платье синего цвета с красными узорами. Почему-то одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять – передо мной не человек, а кто-то слишком древний.

– Ну, наконец-то, – хриплый старческий голос зазвенел по округе. – Приветствую, юная хранительница. Заждалась уже. Проходи в дом, дитя, не стой каменным изваянием. Нам нужно многое обсудить!

Деваться было некуда. Сама я, судя по всему, не смогу выбраться из этого приятного места. Вы не подумайте, я смотрела разные сериалы и с фильмами ужасов была знакома, но сейчас эта древняя женщина не казалась мне опасной. Наоборот, она источала ласковое тепло и уютное спокойствие.

Протяжённо вздохнув, ещё раз оглянулась, проверяя, что неведомая тропинка не появилась, а после… шагнула к избушке, молясь не оказаться в ожившем ужастике по мотивам русского фольклора.

Древность может быть по-своему уютной.

Это я поняла сразу, как только переступила порог сомнительного жилища старой женщины. Оно оказалось вполне приятным на вид: уютная ветхая мебель, светлые узорчатые занавески на маленьких окнах. Не было запаха пыли и затхлости, как это бывает в обветшалых домах, куда зайти страшновато. В деревне были подобные примеры – пожилые хозяева, в силу возраста, не решались затевать масштабные ремонтные работы, хоть их жильё откровенно нуждалось в этом. И даже ежедневная уборка не поможет вам, если дом гниёт изнутри.

Когда я переступила порог, в нос ударил приятный аромат мяты и бергамота. Половицы мило поскрипывали под ногами. Выглядело так, будто я попала в гости к самой обычной бабушке.

– Проходи, не бойся, – весело сказала женщина, указывая рукой на старое кресло, ткань которого выцвела лет двадцать назад. – Чай уже заварила. Сейчас-сейчас…

Я послушно последовала приглашению, села на край кресла, даже не думая расслабляться. Мало ли бежать придётся…

– Извините, – осипшим от волнения голосом прервала своё молчание. – Кто вы такая? И где я?

Хозяйка дома удалилась из комнаты. Видимо, пошла на кухню, судя по звону посуды, но вопрос мой не могла не услышать. Правда, ответили мне через пару минут. Она вернулась с чашкой чая и тарелочкой с печеньем, которые поставила на стол передо мной.

– Что ж, правильные вопросы задаёшь, девочка, – прошелестела женщина, усаживаясь за стол. – Зовут меня Антонина Никаноровна, а это…– кивок в сторону кота, который умывался неподалёку, – …Борис. Ты прости нас, но очень уж хотелось познакомиться с новой хранительницей.

– Я не совсем понимаю, как оказалась здесь…

– Магия, милое дитя, – услышала в ответ. – Как ты уже могла понять, мой Борис – необычный кот.

Борис только ухом повёл, продолжая заниматься своими делами.

– Мы с ним очень давно живём на этом свете, – протянула Антонина Никаноровна. – Тебе даже и не снилось, дитя, сколько всего повидали две души, потерянные во времени.

В её голосе раздавался шелест воспоминаний, и я как-то сразу поверила, что в это её «давно» вложено слишком много всего.

Чай оказался с сахаром и долькой лимона. Я просто решила не выказывать неуважение к хозяйке дома, и воспользовалась её гостеприимством.

– Я позвала тебя не только ради старческого любопытства. Ты должна знать, юная ведьма, что близится опасное время. Подходит час пробуждения твоих сил, поэтому Навьи твари будут пробовать перебраться через мост, и остановить их сможешь только ты, ведьма Зелёной Волши.

Печенье, взятое секундой ранее, выскользнуло из рук и упало на пол.

– Ой, простите пожалуйста, – дрогнувшими руками бросилась подбирать еду с пола. – Я не хотела…

– Не стоит так переживать, – старушка и не думала злиться или показывать своё недовольство на излишнюю косорукость своей гостьи. – Ты просто разволновалась. Неужто тебе бабушка не рассказывала о Нави и её обитателях, стремящихся поживиться в нашем мирке?

– Рассказывала, – глухо ответила я. Теперь и чашка, и тарелка с угощением стояли на расстоянии. – Просто я всё ещё не уверена…

– В своих силах? – улыбнулась хозяйка дома. – Уж поверь, ежели не обладала бы ты силой, никогда бы не смогла посетить мой дом. Это возможно лишь избранным.

– Где же я нахожусь? – с недоумением переспросила я, чувствуя себя абсолютно растерянной.

Всё это было очень странно. Бабушка говорила, что мы единственные ведьмы вблизи нескольких посёлков и деревень, а здесь выходит ещё кто-то есть. Да и местность эта была незнакомой.

Подумала, посмотрела на старушку и решила уточнить:

– А вы тоже ведьма?

Мне ответили такой же улыбкой, как и раньше. Её будто радовали мои вопросы… или веселили.

– Я нечто большее, чем просто «ведьма», – ответили мне в мутной формулировке. – Не старайся понять, Таня. Ты узнаешь правду о том, кто я, когда будешь готова к этой истине. Сейчас тебе нужно знать только одно – я на твоей стороне. Мы с Борисом приглядываем за тобой и всеми, кто борется с нами на одной стороне.

Нахмурила брови, стараясь разобраться в словах пожилой женщины, но выходило с трудом. Лёгкая головная боль уже давала о себе знать, как бы намекая, что переживания не прошли даром для моего организма.

– Что значит «приглядываете»? – вопрос слетел с губ вместе с истеричным смешком. – Ваш кот завёл меня в какие-то дебри, а сейчас вы говорите, что на моей стороне? И почему он обладает какими-то способностями? Разве животные могут быть волшебными?

– Ой, какая ты нетерпеливая, – всплеснула руками женщина. – Сказала же – ты узнаешь обо всём позже. А теперь советую прислушаться к моим словам, девочка. Очень скоро Навьи твари поползут в наш мир, они будут тянуться к твоей силе, которая в момент своего полного пробуждения будет гулять по округе, создавая невероятный фон. Поверь, в момент пробуждения любой ведьмы существует риск, что какая-нибудь сущность всё-таки пролезет к нам. Вылавливать её потом – сомнительное удовольствие.

Её слова не укладывались в голове. Вызывали неосознанный страх перед «чем-то» или «кем-то».

– И как же с этим бороться? С этими… тварями? – голос немного подрагивал от волнения.

В словах пожилой женщины сквозило что-то такое особенное, заставляющее сразу поверить, что опасность действительно существует. Но как же всё-таки тяжело воспринимать «приятные» новости, когда всего пару дней назад ты и знать не знала о магии, о ведьмах и других обитателях нашей земли.

Скрипучий звук, который вырвался у Антонины Никаноровны, меньше всего походил на хохот, но таковым и являлся.

– Поверь, когда придёт время – сама поймёшь! Сейчас узнавай свой мир, не отталкивай союзников, берегись тех, о ком шепчет твоя интуиция. Доверься своей магии!

Я хотела спросить ещё что-то, но тут хозяйка дома снова заговорила:

– Тебе пора. Я увидела всё, что хотела, да и Борис остался доволен вашей встречей. А теперь, ведьма, вот тебе первый урок – всегда слушай старших.

С последними словами она хлопнула в ладоши и… мир перевернулся.

В следующую секунду я уже стою в лесу на тропе. Не было больше тёплого дома, бабки и кота, только ветер оглушительно завыл в ушах, заставляя дрожать всем телом.

Ну нормально? Сами вытащили из постели, заставили идти куда-то под чарами, а потом просто взяли и выдворили непонятно куда. То, что это происки старой ведьмы, даже не сомневалась. Могла бы хоть к дому переместить раз уж на то пошло.

Мысленно ругая эту Антонину Никаноровну, стала думать, как выбираться отсюда. Решила двигаться вперёд, ведь выбора особо и не было. Кругом был лес – ни конца, ни края ему видно не было.

Попала ты, Танька! Ох, попала!

Знаете, о чём я жалела больше всего? Вот идёшь ты по лесу непонятно где и как, вокруг – тьма непроглядная, только деревья и вырисовываются на её фоне. И, казалось бы, нужно бояться, дрожать от неизвестности. В лесу же и дикие звери водятся, и всякие ненормальные могут блуждать. Да чего только не может приключиться ночью в лесу?

Но я шла и жалела, что не прихватила с собой телефон, на котором есть такой удобный и такой желанный фонарик. На дворе царила ночь, повергая моё воображение в глубокий ужас. С того момента, как я вышла из дома спасать кота, прошёл не один час. Кажется, время сыграло со мной злую шутку. Или, может, у этой «милой» женщины, которая отправила меня блуждать по лесу в одиночестве, были скрытые таланты?

Кто его знает?

За то время, пока шла в этой темени, дивясь как ещё не свернула себе шею, споткнувшись обо что-нибудь, решила, что, вернувшись устрою бабушке допрос. Должна же она знать, кто такая Антонина Никаноровна? Они же в этой их ведьмовской тусовке все знакомы…  наверное…

 К моему счастью, деревья начали расступаться и вскоре я наконец-то вышла… к реке.

Река Камышка в ночное время суток оказалась весьма неприветливым местом. И пусть я искренне обрадовалась тому, что вышла к вполне знакомой местности, радость эта очень скоро погасла. В тот момент, когда протяжённый волчий вой огласил округу, заставив моё сердце колотиться в несколько раз быстрее.

Волки! Самые настоящие!

Я хоть и выросла в деревне, вокруг которой сплошь густые леса, но вот диких зверей не встречала. Раньше думала, что они людей боятся, потому и не приближаются, но бабушка несколько дней назад поведала, что дело в колдовстве. Наш леший по просьбе моей бабушки следил, чтобы звери не подходили к людям.

Однако сейчас я отчётливо слышала волчий вой, и резко захотелось плакать. Просто нервы были уже на пределе, а тут ещё одна напасть!

Вот только вой слышался с другого берега. Со стороны Рудневки.

Я стояла на рыхловатой земле, а впереди река, которая делила громадный лес на две части. С одной стороны – камни, с другой – песок. Наш бережок, в отличие от соседского, мало походил на место для отдыха. С нашей стороны росли колючие кусты, под ногами хрустели камни вместо золотого песка, который на тот берег привозили для облагораживания. В другие дни я посматривала туда с завистью, сегодня – со страхом.

Надо было бежать! Но я стояла и смотрела, не в силах отвести взгляд от противоположного берега до тех пор, пока не появились первые силуэты животных.

Я впервые видела диких зверей так близко. Они медленно выбирались из леса, грациозно ступая по земле, издавая рычание… Их мощные тела сложно было перепутать с простыми собачьими. Они выходили из темноты, спускались по небольшому склону к кромке воды, останавливались и… смотрели точно на меня!

Ближе всех к воде подошёл здоровый волк с пронзительными жёлтыми глазами и коричневатой шерстью. Луна проглядывала через пушистые облака, освещая эту живописную картину. Именно поэтому я смогла рассмотреть каждого волка. Всего их было шесть. Самый первый, с коричневатой шерстью, не отводя взгляда, что-то рыкнул чернявому собрату, стоящему неподалёку, а тот в свою очередь резко вскинул морду и призывно завыл.

А я всё также стояла, не смея отвести взгляд от зверей. Мне стоило бежать в ту секунду, как только услышала их вой. Мне нужно было вернуться под своды деревьев, чтобы не попасть в поле зрения этих животных, внимательно наблюдающих за мной с другого берега. Но я не сделала ни единого шага. Глупость? Самая настоящая!

Я стояла ни жива, ни мертва. Ноги подгибались, грозя подкоситься в самый ненужный момент. Холодный ветер обозлённо кусал кожу, словно подгонял хоть к каким-то движениям. И когда я наконец-то решилась сделать несколько шагов в сторону, из леса на другом берегу вышла ещё одна фигура. Человеческая.

Мой страх быстро сменился шоковым состоянием. Просто я знала этого человека.

На том берегу рядом с волками стоял Ярослав Покровский собственной персоной. Абсолютно невозмутимый… и обнажённый.

Хотите знать, какие мысли блуждали в моей голове?

Никаких. Абсолютно. В том смысле, что ситуация была, мягко говоря, странной: знакомый парень стоит нагишом рядом со стаей злобных и кровожадных волков, которым, кажется, на него плевать и глазеет… на меня. А в моей голове чёрная дыра…

Сразу как-то вспомнились все знакомые фильмы и книги, в которых присутствуют оборотни. Тут же завозились невероятные мысли относительно всей этой картины.

Покровский на том берегу выглядел малость ошарашенным. Будто я его врасплох застала, хотя, если судить по его виду…

Но мою нервную систему, видимо, решили проверить на прочность. И пока Яр голышом о чём-то разговаривал (я видела, как шевелятся его губы) с волками, рядом со мной кто-то очень многозначительно прокашлялся.

Взвизгнув, резко обернулась, надеясь, что это всего лишь кошмарный сон, но сердечный приступ от испуга был бы милосерднее того, что случилось дальше.

Передо мной стоял старик из сказок. Если бы не встреча с нашим домовым – подумала бы, что это очень страшная садовая фигурка, служащая для декора… Но, во-первых, оно было чересчур страшным, а во-вторых, оно двигалось и… кашляло?

Представьте высокий пенёк примерно до колен. Так вот, старик этот очень смахивал на оживший обрубок дерева. Вместо кожи самая настоящая кора, глаза похожи на маленькие чёрные бусины, сверкающие во тьме. Волосы на голове – спутанная паутина, из которой торчат костяные рога, будто у оленя. Серая борода усыпана листьями, прутиками… Чего из неё только не торчало! Вместо одежды мох сплошной.

– К-кто вы? – заикаясь, спросила я это чудо.

– Леший я, юная хозяйка, – проскрипели мне в ответ. – Неужто не признала? Вам ведь сказки про меня с детства рассказывают.

Я и сама догадалась ещё до того, как он ответил. После Юрия Игнатьевича эта встреча не показалась такой фантастической, тем более теперь я понимала – это не вымысел. Передо мной действительно Хозяин леса.

– Татьяна, – представилась я после недолгой паузы, немного отходя от своего ступора.

– Веслав Ильич меня кличут, – отозвался персонаж из старых легенд. – А вас знаю, как зовут. Кто ж не знает имя юной хозяйки этих мест?

– Хранительницы, – машинально поправила я.

Леший забавно махнул рукой-корягой:

– Называй аки удобно тебе, хозяюшка, но как не обзывай себя – суть останется.

Я только открыла рот, чтобы произнести что-нибудь, но тут же закрыла, услышав всплеск воды. Обернулась и чуть со страха не завизжала в очередной раз. Один из волков решил поплавать! Черношёрстный зверь стоял в воде почти по самый живот, а Ярослав Покровский что-то говорил остальным. Кажется, мир сходит с ума. Как ещё объяснить, что те, с кем он ведёт беседы, не трогают его?

– Похоже, у нашей Антонины Никаноровны скверное настроение разыгралось, раз она перенесла тебя к границе с территорией оборотней, – отметил Веслав Ильич.

– Оборотней? – глупо переспросила я, повернув голову к лесной нечисти.

– Ну да, оборотней, – развёл руками хозяин леса. – Рудневка, что расположена на том берегу, волчья вотчина с давних времён.

Тут я совсем очумела. Ну вот как на такое заявление реагировать. Живёшь всю жизнь с ребятами под боком, учишься с ними в одной школе, влюбляешься… а тут! Оборотни. Кто бы мог подумать. Ещё один фантастический вымысел ожил, меняя моё представление об окружающем мире и людях, которых, казалось, знаешь всю жизнь.

Новый всплеск воды заставил вздрогнуть и вернуть своё внимание к тому берегу. Честно говоря, леший пугал гораздо меньше волков.

– Ох, а сын вожака, похоже, вплавь решил к нам добраться, – прокомментировала нечисть…лесная. – Думается, не по мою душу плывёт…

– По мою что ли? – нервно спросила я, наблюдая как парень умело рассекает воду… Река у нас большая, широкая. Наши ребята не все переплыть могут, а кто совершал этот подвиг, потом оставались без сил.

– Ну не я же прошлой весной бегал к нему на речку целоваться? – ехидно переспросили меня.

Щёки мигом заалели и стало вдруг так неловко. Но лучшая защита – это нападение, поэтому я возмутилась:

– А откуда вы это знаете? Подглядывали?!

Леший всплеснул руками, пожимая плечи.

– Так вы у леса целовались. Ясно дело, что все видали из наших. Духи речные и водяному донесли, а уж как наши мавки от злости позеленели…

Прелестно! Оказывается, моя неудавшаяся личная жизнь не была для кого-то секретом. Чую, что и бабуля прекрасно знала все события прошлого года.

И как-то вдруг не до волков мне стало, не до Покровского, который вот-вот вынырнет неподалёку от меня. Внутри всколыхнулась странная обида, приправленная злой грустью. Раз уж вся нечисть в округе была в курсе того, что мы с Покровским целовались, значит, и о моём позоре знали… Видели, как к реке приходила вечерами, когда наших здесь не было. Сидела у речки и слёзы роняла от боли и обиды.

Наверное, знатно потешались все над маленькой глупой девочкой, возомнившей себе, что она особенная для первого парня на всю округу. У него, что здесь, что в городе куча поклонниц всегда была. Сам Ярослав Покровский! Сын нашего местного богатея, который в городе торговый центр отгрохал. Красивый, богатый, весёлый… Я себя такой дурой чувствовала, когда изливала свою душу в слезах. Всегда почему-то думалось, что уж я-то никогда не поведусь на внешний лоск и самодовольство. Смотрела на Надю Алфёрову, влюблённую в этот идеальный образ героя, каким казался Яр, и говорила сама себе, что со мной уж точно такого не будет…

Правильно говорят – никогда не зарекайся. Теперь вот стою и смотрю, как быстро он преодолевает преграду в виде реки. Рывок… и вот Ярослав на нашем берегу.

Я следила, как он медленно приближается ко мне, не в силах оторвать свой взгляд от его карих глаз, которые пленили. Мускулистое подтянутое тело, которое буквально кричало о том, что тренажёрные залы – частое место препровождения у Покровского. Мои глаза прилипли к нему без моего согласия. Сердце радостно билось загнанной птичкой при виде того, кто когда-то разбил сердце…

В какой-то момент Яр подошёл слишком близко. Я почти касалась его обнажённой кожи своей одеждой. Грязные кроссовки соприкасались с босыми пальцами ног. Я могла ощущать свежую прохладу, исходящую от его кожи после купания в остуженной воде. Ночь явно не то время суток для плавания. Речной аромат смешался с его собственным запахом, дурманя до невозможности.

Ох, Танька, какие развратные мысли в твоей голове роятся, словно кучка таракашек?

 Мы, наверное, могли долго так стоять: глядя друг другу в глаза, ощущая дыхание одно на двоих, если бы не леший.

 – Эй, оборотень, ты бы это…проводил нашу хранительницу к дому что ли, – голос его неуверенно подрагивал, словно ему было неловко нас прерывать.

Яр медленно скользнул взглядом мне за спину, нахмурив брови, от чего грубая складка прочертила лоб.

– Что она в лесу-то делает, леший? –  угрюмо поинтересовался он у нечисти, которую, между прочим, только наделённые магией видят.

– Не твоё это дело, сын вожака, –  сухо ответил лесной хозяин. – Проводи до дома, нынче всякое по лесу разгуливает… Нехорошие вещи начинают твориться в наших местах.

Вот после этого зловещего предупреждения мой ступор закончился, и я наконец возмутилась:

– А ничего, что я тоже здесь?! Сама в состоянии до дома дойти: места все знакомые. А вы тут можете дальше говорить обо мне, как о мебели.

– Не показывай характер, Тань, – попросил Яр, возвращая внимание мне. – Леший прав, одну тебя никак нельзя отпускать. Я провожу.

– А ты правда оборотень? – с искренним интересом уточнила я, поглядывая на парня снизу вверх.

– Правда, –  кивнул он, кидая взгляд на тех, кто остался на том берегу.

– И все рудневские тоже с тобой это…того самого…?

– «Это» и «того самого», Морозова? У тебя что, рак речи образовался? – съязвил этот гад, передразнивая мои нелепые попытки обрисовать происходящее.

– Так да или нет? – переспросила я, желая узнать ответ на мучивший вопрос.

– Почти все, кого ты знаешь – из нашей стаи, – хмуро ответил Покровский. – Есть несколько посвящённых, которые просто живут на территории посёлка. Но большая часть жителей Рудневки – оборотни.

 Я хотела задать столько вопросов, которые разом заворошились в голове. Однако события этого дня догнали моё бедное тельце. Слабость накатила внезапно, отозвалась головокружением… Меня бы повело в сторону, если бы не сильные мужские руки.

– Танюш, ты чего? – обеспокоенно спрашивал Яр, заглядывая в лицо, но ответить ему я уже не могла.

Прежде чем сознание покинуло меня в очередной раз за эти дни, я поняла, что более не стою на своих двоих, а нахожусь на руках своей первой любви.

А ещё я чётко уловила скрипучий голос Веслава Ильича:

–  Какие нынче хрупкие барышни пошли. Нервишки у них хлипкие, как осенние листья. А раньше какие женщины были, эх…

Дальше была только тьма.

Почему-то обморок стал для моей памяти беспощадным толчком. Воспоминания, подобно сну, проносились одно за другим…

…Аромат счастья для меня похож на колкую весеннюю прохладу. Это потрясающее чувство окрылённости, когда ты радуешься каждому дню, не взирая ни на что.

Для меня прошлогодний апрель был полон искрящихся чувств, которые ощущались капелью, попавшей как бы невзначай на кожу; теплом весеннего солнца, пытающегося согреть промозглый воздух, щекотным прикосновением ветерка.

Та пора стала особенной во многом, в том числе и в познании самых разных негативных эмоций. Сначала вы радуетесь дню, потом ненавидите его за то, что он наступил. Вместо искр – пепел, на место тепла приходит холодная серость. Можно привести много примеров того, как меняется мир вокруг, и ты сама, когда одно прекрасное чувство сметает в пыль негатив, а в душе расцветает чёрная грусть.

Когда я встретила его в электричке с друзьями и услышала приглашение на встречу у реки в вечернее время, я всё же пришла…

…До последнего не хотела идти. Меня одолевали сомнения, съедали заживо, тревожили душу неприятными иглами, предупреждая об опасности... Но как же велико девичье любопытство…

Я не стала наряжаться. Не стояла несколько часов перед зеркалом, расчёсывая волосы, не наносила макияж, как любили делать наши девочки перед гуляньями. Я пару раз помогала Марине собираться на свидание с мальчиком из параллельного класса, обратившим на неё внимание. Зрелище ещё то было! Хаос в её комнате царил несколько дней, но даже самый красивый наряд не заинтересует того, кто не испытывает к тебе симпатии в принципе. Так вышло и у Марины. Оказалось, тот парень хотел вызвать ревность у совершенно другой девочки.

Я не питала иллюзий. Не строила воздушные замки в своём воображении. На самом деле, мне плохо представлялся этот разговор. Что могло понадобиться Покровскому? Настораживало таинство, которое он придал своим слова, словно мне собираются открыть страшный секрет…

…В итоге, это были самые простые джинсы и тёплое худи, коих было навалом в моём гардеробе. Весенняя куртка, сапоги. Бабушка в тот день даже не удивилась, подумав, что я иду к Марине.

На встречу я опоздала на десять минут: до последнего одолевали сомнения. Когда подходила к реке, была уверена, что Ярослав не стал ждать ни единой лишней минуты. За то время, пока шла к месту встречи, успела успокоить себя тем, что парень просто ушёл и разговора не состоится…

…Но Яр был там. Стоял в тени одной из плакучих ив, росших по берегу Камышки, в спортивном костюме, без куртки. Он словно и не замечал поднявшегося ветра, гудящего в ушах, не по-весеннему кусающего кожу. Когда я вышла к нему на встречу, на лице парня появилась мягкая улыбка…

…Только вот разговора в тот вечер так и не состоялось. Просто Ярослав Покровский так и не смог найти подходящих слов, чтобы объяснить своё приглашение. Вместо этого он поцеловал меня.

Мой первый в жизни поцелуй не был романтичным, скорее неожиданным и довольно постыдным. Просто Яр умел целоваться и делал это замечательно, а вот я не знала, что делать. В книгах первый поцелуй – пылкое страстное действие, где девушка следует за парнем, ведомая им. Но вот в жизни, от опешившей меня, было мало толку. Когда ошарашенная донельзя отстранилась от Яра, не в силах осознать произошедшее, он вдруг улыбнулся и совершенно по-мальчишески рассмеялся.

– Ваш личный преподаватель в любовных делах, – со смешинками произнёс он, отвесив шутливый поклон. – Ярослав Покровский.

Мне нечего было ответить. Стояла и хлопала глазами, как последняя дура. Но потом был ещё один поцелуй…

...Стоило оттолкнуть его. Потребовать нужные, подобно воздуху, объяснения, но мои мысли смели прочь мужские руки, вновь крепко прижавшие меня к сильному телу. Тёплое приятное дыхание, мягкие губы, быстро захватившие в плен мои.

Второй поцелуй в моей жизни был гораздо медленнее, чем первый. Яр давал возможность прочувствовать его движения, пытался аккуратно научить…

Домой в тот вечер я вернулась позднее обычного, но почему-то это не вызвало никаких вопросов у моих родственниц. Они будто и не заметили, что их дочь и внучка отсутствовала до полуночи. Тогда Ярослав впервые проводил меня до дома. Сам остался в тени деревьев, наблюдая, как поднимаюсь на крыльцо, как неловко подняла руку, чтобы помахать на прощание. Он лишь улыбнулся на мою попытку распрощаться.

Мы расстались до следующего вечера. Сговорились встреться в нужное время на том же месте.

На своём втором свидании – на самом деле я не знала, как ещё назвать эти встречи – мы тоже не говорили…

…Общение наладилось лишь после того, как мы обменялись телефонами. Тогда первая робкая переписка переросла в интересный диалог. Мы узнавали друг друга постепенно, не поднимая при этом главную тему. Всё, что было до этих встреч, осталось далеко в прошлом. Я больше не была «Морозовой», а он не был «Покровским». Конечно, никто из нас не придумывал дурацкие клички так популярные у наших сверстников, но обращение по фамилии тоже осталось в том прошлом, до первого поцелуя. Словно невидимая граница разделила моё восприятие одного и того же человека на «до» и «после».

Наши встречи представлялись мне неким таинством, о котором не принято рассказывать друзьям или близким. Я оставила этот хрупкий мир только между нами. Вот ты живёшь своей обычной жизнью, периодически радуя окружающих дурацкой улыбочкой, с которой не можешь ничего поделать, потому что губы сами разъезжаются в стороны...  А вот вы уже вдвоём и весь мир сходится на ваших крепких объятиях, жарких поцелуях, от которых горят лицо и уши. В такие моменты сердце трепетало радостью, лёгкие наполнялись ароматами прохлады, идущей от речки, цветов, которые только начинают цвести…

Май прошлого года ворвался в мою жизнь ароматами черёмухи и сирени, сладкими поцелуями у пушистых бело-сиреневых кустов, источающих пьянящий запах. Но так уж вышло, что именно сирень стала символом моего разбитого сердца. Вместе с ней отцвела первая любовь, сменившаяся горечью солёных слёз.

В тот последний вечер всё было как обычно. Стояла прекрасная погода, на горизонте маячило манящее лето, обещавшее только счастье… Вот только всё обернулось пылью, когда Яр резко отстранился, не объясняя причины, прерывая наш поцелуй.

С отступлением апрельского холода, у нас вошло в привычку сидеть на земле, прячась от редких прохожих в тени деревьев, росших вдоль берега. За то время, которое мы провели вместе, нас ни разу не застали знакомые. Мы ловко избегали посторонних глаз до того самого вечера.

Печальная реальность ворвалась в наш хрупкий мир в лице Никиты Стрельникова, чью физиономию я меньше всего мечтала увидеть в такой момент.

Он почему-то оказался на нашей стороне реки, будто зная, где искать…

Пока я приходила в себя после такого резкого изменения в поведении, Яр переменился в лице. Лёгкость ушла, его черты лица словно закаменели, превращаясь в маску. Ещё не понимая происходящего, хотела позвать своего…парня, вероятно. Однако насмешливый голос Стрельникова, появление которого я как-то пропустила из виду, стал полной неожиданностью:

– Яр, мы тебя обыскались уже, а ты тут оказывается с Морозовой обжимаешься!

– Проваливай, Никитос, – в грубой форме оборвал его Ярослав, нахмурив брови. – Иначе будешь собирать свои зубы вдоль обоих берегов Камышки!

Но это же был Никита Стрельников, шутник и балагур, который говорит всё, что взбредёт в его «светлую» голову. Он находился недалеко от нас, в одной футболке и тонких шортах, чем неимоверно поразил меня. На дворе стояли прохладные майские деньки, слишком неподходящие ко внешнему виду одного зазнайки.

– Да, брось, Яр, – нахально усмехнулся «Никитос», будто, не замечая напряжения своего друга. – Я не специально прервал вашу развлекуху с нашей местной Бабой Ягой. Там тебя дядя Дима зовёт…

Мне стало так неприятно от его слов. Словно в детство вернулась, когда именно этот человек, ещё будучи ребёнком, отпускал нелестные шутки в мой адрес. Дети порой бывают жестоки, и насмешка, сказанная одним, быстро разлетается по округе, плавно превращаясь в издевательство.

Стрельников любил измываться над всеми, кто не входил в его круг общения.

– Ты совсем свихнулся, Ник? – с каким-то утробным яростным звуком выдал Яр, удивляя меня не меньше острого на язык, но не на ум Стрельникова. – Тебе что, шесть лет? Может пора уже повзрослеть?

Захотелось уйти. Просто молча покинуть родное место из-за одного урода. А ведь там на станции, я почему-то подумала, что он изменился…

– Яр, я пойду, наверное…

Но он ничего не ответил, продолжая сверлить своего друга взглядом.

Что-то погнало меня прочь. Может быть дело в резкой перемене поведения Яра, который за одну секунду напомнил мне то самое «до», бывшее до нашего первого поцелуя… а может всё дело в Стрельникове, с лица которого в последний момент всё же сошла эта насмешливая улыбочка.

Вероятно, я просто не желала выслушивать чужие насмешки, ворвавшиеся в хрупкую девчачью розовую мечту. В любом случае, я ушла, так и не дождавшись ответа Ярослава. Оставила двух парней, замерших каменными изваяниями друг напротив друга…

В тот момент я была уверена, что Яр последует за мной, чтобы проводить и успокоить, ведь во мне смешались злость и разочарование от внезапного вмешательства его дружка. Но этого не произошло…

… Была уверена, что он позвонит. Но телефон молчал в тот вечер и на следующий день. Когда пробовала сама набрать, никто не подходил к трубке…

Моя первая любовь отцвела вместе с сиренью, когда через несколько дней я получила очень короткое сообщение, после которого телефон Ярослава Покровского вышел из сети навсегда…

О том, что он сменил номер, я догадалась гораздо позднее.

Последнее сообщение было коротким и лаконичным:

«Я возвращаюсь на учёбу.»

Ни объяснений, ни разговоров. Просто вернулся на учёбу, которую пропускал больше месяца…

Моё сердце оказалось разбито, а конец мая и всё последующее за ним лето было утоплено в горьких слезах одной наивной девочки, переставшей верить в такое чудо, как любовь…

Вязкий сон прошёл, сменяясь реальностью, в которой настойчиво звонил телефон. Не мой. Сигнал отличался. Впрочем, долго гадать не пришлось, потому что на звонок тут же ответили, шокировав моё полусонное сознание.

– Да, – ответил голос…Ярослава Покровского. – Я тебе уже всё сказал на этот счёт…

Пауза. А потом:

– Мне плевать! Пусть хоть ноги вырвут друг другу… Я всё сказал, Вась, это не обсуждается…

Кажется, он сбросил вызов, не став даже слушать своего собеседника. Пару минут была тишина, после которой голос Яра неожиданно раздался совсем близко:

– Тань, я знаю, что ты пришла в себя. Дыхание изменилось.

Вздрогнула от неожиданности. Пришлось открыть глаза.

Я была в своей комнате. Здесь царил приятный полумрак, только мягкий свет гирлянды освещал помещение.

Покровский стоял рядом с кроватью и внимательно смотрел на меня. От столь пристального внимания захотелось провалиться сквозь землю, особенно после того, как меня полоснули воспоминания о знакомстве с лешим, о появлении стаи… оборотней, а ещё о Ярославе, который стоял... У меня опять запылало лицо, стоило только подумать об этом…

В моей комнате он, к счастью, стоял в джинсах и в футболке. Видимо, что-то прочитав у меня на лице, парень начал ехидно улыбаться… Что б его! А потом вдруг до моего мозга дошло. Он в моём доме. В моей спальне.

Резко села, стряхивая последние остатки сна.

– Покровский, а ты чего в моей комнате забыл? Как ты сюда попал?!

– Ты чего всполошилась, Тань? – удивлённо спросил Яр и без приглашения уселся на край кровати. – Ты, между прочим, в обморок упала, а я тебя домой принёс.

– А бабушка…

– Инга Степановна уже ждала меня на крыльце, – пояснил Яр, пристально вглядываясь в моё лицо. – Твоей бабушке сама природа рассказывает обо всём вокруг. Когда ты полностью вступишь в силу, тоже будешь общаться с ветрами и растениями.

– Как можно общаться с…природой, Яр?! – нервный смех вылетел сам по себе. – Я поверить не могу, что об этом говоришь мне ты! Я ничего не понимаю, Яр…

Его сильные руки неожиданно заключили меня в крепкие объятия. Я даже возмущаться не стала. Обида во мне не прошла столь внезапно, просто именно сейчас я нуждалась в чужой поддержке. Раздавленная происходящим со мной. Слишком сильно изменилась моя жизнь всего за пару дней. Это сложно…

Запах Яра – аромат хвои вперемешку с кислыми нотками цитруса. Я никогда не могла надышаться им.

Слёзы поползли по щекам, остужая тёплую кожу. Я не хотела, чтобы он видел их, но объятия стали ещё крепче.

Сколько мы так просидели – я не знаю. Может несколько минут, а может и целый час. Нужно было задать столько вопросов, расспросить его… Не о прошлом, так хотя бы о том, что происходило вокруг… Оборотни. Яр ведь тоже один из них. Как там говорил леший? Сын вожака.

Но наши объятия прервались также внезапно, как и начались. Вопросы отпали, когда дверь в комнату неожиданно открылась, являя нам мою бабушку.

– Думаю, вы сможете поговорить в другое время, – тихо сказала она, не выдавая никакого удивления тому, что посторонний парень сидит на моей кровати. – Время три часа ночи, молодой человек. Нам повезло, что моя дочь спит очень крепко после тяжёлого рабочего дня, а то устроила бы всем нам весёлую жизнь…

– Мама не знает, что я уходила? – приглушённо спросила я, холодея от понимания, что весь вечер провела непонятно где.

Бабушка посмотрела на меня с жалостью. Думаю, мои слёзы не стали для неё большим секретом.

– Я ей сказала, что ты неважно себя чувствуешь и легла пораньше, –  ответила она. – Она не стала заходить в твою комнату, чтобы не тревожить.

– Мне действительно пора, – согласился Покровский, поднимаясь со своего места. – Тань, нам нужно будет поговорить, но пока отдыхай. Инга Степановна, проводите?

– Конечно-конечно, – ба отступила, пропуская парня вперёд. – Танечка, я тебе сейчас отварчику принесу.

Когда за ними закрылась дверь, оставляя меня наедине с собой, я почувствовала дикое опустошение.

Заснуть я так и не смогла, даже после бабушкиного отвара. Остаток ночи слушала грустную музыку, предаваясь своим мыслям и воспоминаниям. Спасительный сон пришёл лишь к рассвету, и его я встречала с лёгкой головной болью и мокрыми дорожками на щеках.