Великая Империя. Джилл. Часть 2

Корсиканские космические корабли... Джилл и раньше знала, что они шикарные, но теперь смогла убедиться в этом воочию. Это не просто технически совершенные машины – по надёжности и функционалу имперские не уступят, это настоящие волшебные замки. Нет, по внешнему виду это, конечно, корабли. Летать на лайнере в форме дома не получится. Но по внутреннему убранству – просто сказка. Далеко не на всех планетах в королевстве Корсика есть возможность внедрить различные технические устройства: излучение от Голубой руды не позволяет работать электронике. Зачастую корсиканцы вынуждены пользоваться примитивными машинами, типа автомобилей на колёсах. В космосе же полная свобода, и здесь можно любую мечту воплотить в реальность.

И начинается... Одни выполняют свои лайнеры полностью в белом цвете: внутри, снаружи, даже в тех отсеках – всё однотонное, светлое, гладкое. Другие насыщают корабли всеми возможными техническими новинками: от биороботов до микро-бактерий, способных по щелчку пальцев вылечить болезнь, изменить настроение, например, убрав хандру, придумать музыку в один момент и сразу же озвучить её. Да чего только не придумывают! У кого на что фантазии хватает – то и делают. Корсиканская знать – люди состоятельные, могут себе позволить любую прихоть. Правда, летать на подобной чудо-технике имеют возможность только богатые граждане. Простой народ, чаще всего, живёт себе на планетах, в космос не лезет. Но кого и где, кроме Великой Империи, когда-либо интересовали обычные люди?

Лайнер мистера Харриса впечатлял размером. Огромная махина всё время, что Виктор гостил на Партелле, висела на орбите. Сажать подобный аппарат на поверхность – колоссальная и ненужная трата ресурсов. На корабле имелось всё: и что нужно, и не нужно. Огромное количество залов, комнат, развлекательных отсеков, спортивных секций, игровых площадок. Даже зелёная зона – настоящий масштабный парк с флорой и фауной имелся. Хоть охоту устраивай. Здесь есть всё: комнаты с роботами по пошиву одежды, оздоровительные капсулы, бассейны, бани, массажные камеры, библиотеки как электронные, так и с обычными книгами – особый раритет.

Про кухню и говорить нечего: любое блюдо по щелчку приготовят и принесут. Джилл, которая в принципе отсутствием аппетита не страдала и всегда любила вкусно поесть, во всю пользовалась данной услугой. Виктор смотрел на это её гастрономическое увлечение с полуулыбкой и лишь подкладывал своей жене очередную порцию деликатесов.

– Смотри, – говорила ему Джилл, желая подтрунить, – я сейчас всё это съем, раскоровею и лайнер не сможет лететь – такой я стану толстой!

– Ешь сколько хочешь, – серьёзно отвечал он, – я знаю, что такое голод не по наслышке. Так что если желаешь - ешь. Никто не посмеет тебе слово сказать. И вообще, на Холли полные женщины считаются красивыми.

Джилл была благодарна мужу за поддержку. Всё-таки здорово, когда тебя не пилят за хороший аппетит. Только вот полнеть девушка не собиралась. Джилл обладала прекрасным обменом веществ и ещё спортом занималась. Каждый день минимум час она проводила в тренировочном зале. На время её занятий все посторонние люди покидали помещение – так по этикету положено. И она в полном одиночестве выполняла различные физические упражнения.

Ещё одна её слабость – стрельба. Залы, где можно попрактиковать навыки работы с оружием, конечно же, тоже имелись. И Джилл стреляла, набивала руку. Иногда просто по статичным целям палила, временами же интерактивную игру с движением запускала.

Такое её увлечение оружием не всем было понятно. А, если точнее, никому не понятно. Слуги подчинялись её приказам, но смотрели с недоумением. Подобное поведение госпожи не вписывалось в привычные рамки. Однако её поддерживал Виктор, а значит всем пришлось прикусить языки.

Вообще, не смотря нестандартное поведение новой миссис Харрис, слуги и все обитатели корабля внешне неуважения не проявляли. Наоборот, при каждой встрече люди отходили в сторону и низко кланялись, не забывая положить правую ладонь на грудь в область сердца – знак особого почтения. Джилл от этих почестей было как-то не по себе: идешь просто по коридору, гуляешь, а навстречу тебе слуги в три погибели складываются.

А ходить по кораблю она любила. Это не лайнер, а целое произведение искусства! Виктор не признавал лаконичный строгий стиль. Наоборот, обилие деталей и буйство красок привлекали его. Внутреннее убранство было выполнено соответственно. Множество мелких узоров, цветные стены и потолок. Причём роспись не картинная, а из небольших повторяющихся фрагментов. Кое-где объемные выступы наподобие лепнины. Формы углов часто округлены, потолки сводчатые, с мягким переходом, иногда куполообразные. Ещё краски. Всё яркое, насыщенное. Каждая, даже мелкая деталь в узоре прорисована. Любая чёрточка прописана и на своём месте, даже если этот фрагмент расположен в тёмном углу и в принципе не виден. По цветовой гамме нет приоритета. Одни комнаты выполнены в одном оттенке, другие – в ином. Голубые, жёлтые, розоватые, красные, зелёные, сиреневые, вишнёвые нотки – чего только нет! Лишь одна общая черта имелась во всех помещениях: наличие золота. Яркие узоры украшали всё вокруг. Иногда их имелось немного и лишь тонкие нити просачивались сквозь извилистую роспись. Но чаще золото преобладало и даже "перекрикивало" основные цвета. Получалось в принципе интересно, хоть и наляписто. Джилл ходила по коридорам, залам и комнатам и любовалась столь необычным дизайном, тем более, что в каждом помещении своя зарисовка, не повторяющаяся более нигде. Конечно, такой стиль несколько вычурный, а всё равно красиво. Только вот подобные яркие изыски совсем не характерны для корсиканцев. Но когда Джилл вспомнила, что Виктор наполовину варвар, всё встало на свои места. Что ж. Это его корабль. Имеет полное право на любой дизайн, какой ему нравится.

Не только поголовно кланяющиеся слуги смущали Джилл. С новым статусом появились и новые обязанности. И как от них отделаться – Джильда понятие не имела. Жили они с Виктором в разных комнатах. Нет, ночи они почти всегда поводили вместе, но днём... У неё свои каюты, у него – свои. Иначе никак. У Виктора куча своих обязанностей, как у главы одной из областей Холли, что требовало много времени и места для уединения, чтобы всё обдумать, проработать и решить. Джильда в принципе была не против такого расклада: ночью-то она всё равно у него. А день... Ну что ж. Придётся смириться, раз нужно.

Только раздельное проживание – не единственное неудобство. Теперь Джилл обязана пользоваться услугами служанок. К ней приставили четверых девушек, которые заботились и ухаживали за новой госпожой. Да, с одной стороны удобно – любой твой каприз выполняется в мгновение ока. Но с другой... Ты постоянно под надзором чужих глаз. Руки иных людей прикасаются к тебе, пусть даже и с добрыми намерениями. Теперь нельзя самой одеться, самой расчесаться, даже мыться приходилось под надзором! Таковы правила. Девушки очень старались, это да. Прислуживали госпоже с усердием. Прикасаться старались максимально нежно, даже делали госпоже массаж, чтобы успокоить её нервы.

Передвигалась по кораблю Джилл теперь с хвостом. Её служанки везде ходили следом, куда бы госпожа не направилась. Только в спортивном зале, ну и в покоях Виктора, конечно, отставали. Но строго ждали за дверью. Джилл даже страшно было подумать, как у них хватало терпения. Ведь в спальне мистера Харриса девушка проводила всю ночь. Она-то спала, а слуги? Всё время находились под дверью. Джилл пыталась поговорить с Виктором и отделаться от столь неприятного ей хвоста, но муж ответил резким отказом. Нельзя. Она теперь его жена. Её статус изменился. Необходимо жить по правилам и следовать этикету. И если положено ей ходить везде со служанками, значит она должна ходить со служанками.

Джилл пришлось смириться. Ей теперь со многим пришлось мириться. Куча правил, которые нужно выучить и следовать. Как говорить, как сидеть, как ходить, в каком порядке отвечать на приветствия. Иная одежда: брюки и свободные майки отныне под строгим запретом. В её гардеробе теперь лишь длинные платья, подчас катастрофически неудобные.

Но все эти сложности забывались, едва она переступала порог спальни мужа. Их ночи с каждым разом становились всё слаще. Перелёт домой превратился в настоящий медовый месяц. Они наслаждались друг другом и не могли насытиться.

– Не жалеешь, что выбрал меня? – спросила как-то Джилл в перерыве между ласками.

– Нет. – серьёзно ответил он. – В ту ночь, на острове, я как раз остался, чтобы принять решение. Я просил Великую Истину, чтобы указала мне путь. И тут появилась ты. Причём не просто пришла, а чтобы спасти. Ты беспокоилась обо мне, переживала. А это много для меня значит. Да, я жесток, но людей ценить умею. Верность для меня превыше всего.

– Ты так рассуждаешь, как будто я твой деловой партнёр, – насупилась она.

– Я не умею красиво говорить. И ты это знаешь. А также ты знаешь, что я выбрал тебя. Это всё, что должно тебя интересовать, чтобы там не говорили.

– А разве кто-то что-то говорит?

– Увы, да. То обстоятельство, при котором мы поженились, не удалось скрыть от окружающих. Тебя застали наедине с мужчиной. Твою честь постоянно поносят.

– Ой, да пусть болтаю! – махнула она рукой. – Мне всё равно. Мы ведь и раньше с тобой проводили время вместе. Ты даже в комнату ко мне влезал. Правда, мы тогда ничем таким не занимались... Но всё равно были наедине. И что?

– О тех встречах никто не знает, а значит твоя репутация не задета. Но та наша ночь... Эти назойливые спасатели всё испортили. Теперь про тебя ходят слухи. Люди сплетничают за твоей спиной.

– Да я же говорю, мне всё равно! Поболтают и успокоятся. Ерунда!

– Это не ерунда. – строго отрезал он и даже повысил голос. – Ты – моя жена. И твоя честь теперь касается не только тебя, но и меня. Однако не переживай. Я никому не позволю плохо о тебе говорить, – он нежно дотронулся до её рыжих кудрей, – они все прикусят языки. Вот увидишь! Я знаю способ всех заткнуть.

От мысли, что он о ней заботится и переживает, ей стало сладко-сладко. Джилл в порыве благодарности припала к его груди. Виктор не стал долго мешкать и ночь с её секретами пошла своим чередом.

Джильда тогда не придала особого значения его словам. Однако очень скоро вспомнила о его обещании.

Буквально через пару дней количество её служанок уменьшилось. Теперь ей помогали лишь три девушки вместо четырёх. На вопрос Джилл, где ещё одна их товарка, прислужницы не отвечали, лишь отворачивались и прятали глаза. Напряжение чувствовалось в каждом их жесте: они явно были напуганы. Однако продолжали молчать. Джилл старались не придавать этому значения – ну мало ли что случилось? Не хотят сейчас – потом расскажут. Но когда одна из девушек подавала трясущимися руками стакан с напитком, который попросила госпожа, не справилась с волнением и всё расплескала, Джилл не выдержала и призвала служанок к ответу.

– Где четвёртая девушка? – строго спросила хозяйка. – Отвечайте! Я всё равно узнаю!

– В главной кают-компании. – прозвучал еле слышный робкий ответ.

Больше девушки ничего не сказали, лишь ещё ниже опустили головы.

Поняв, что дальше пытать напуганных прислужниц бесполезно, Джилл решила увидеть всё своими глазами. Она направилась в главный зал и как только переступила порог, всё поняла. Высоко под потолком находилась её служанка. Бедняжку повесили и выставили труп на всеобщее обозрение. Джилл это взбесило. Кровь заиграла в жилах, кулаки сжались. Она уверенным шагом направилась в комнаты мужа.

– Мистер Харрис занят, – сказал ей охранник перед рабочим кабинетом Виктора, – просил не беспокоить и никого не пускать.

– Передайте ему, что это важно. – потребовала она.

Охранник нехотя отправился доложить о её приходе, но вернулся с отказом.

– Госпожа, – обратился он к ней, – приходите позже, наш хозяин сейчас...

Джилл не стала дальше слушать. Оттолкнула опешившего стражника и прошла к мужу.

Виктор сидел в кресле посередине кабинета. Вокруг висели в воздухе трёхмерные голограммы каких-то людей. По раболепным взглядам, направленным на лорда, можно предположить, что это его подчинённые. Вероятно, у них сейчас совещание по видеосвязи.

– Дорогой, нам нужно поговорить. – безапелляционно заявила Джилл.

Тёмные глаза Виктора налились гневом. Он сдавил пальцами подлокотники. Ещё немного – и он сломает кресло.

– Я не займу много времени, – она выдержала его взгляд, – пожалуйста...

– Господа, – ледяным тоном обратился Виктор к своим подчинённым, – продолжим обсуждение позже.

Голограммы исчезли. Виктор медленно встал с кресла и подошёл вплотную к жене. Поднес руку к её лицу и принялся осторожно играть пяльцами с её рыжими кудрями.

– Дорогая жена, – строго смотрел он на неё своими прекрасными тёмными бездонными озёрами, – я скажу один раз. И ты, пожалуйста, запомни. Если же подобное повторится, пеняй на себя. Ты очень пожалеешь. Никогда, – накрутил он локон себе на палец и так притянул её голову к себе, – никогда больше не смей вмешиваться в политику и мои дела! Я не потерплю подобного. Ещё раз сунешь нос...

– Причем тут мой нос! – с силой оттолкнула она его и высвободилась. – И нахрена мне твоя политика? Если бы я хотела власти, то осталась бы дома с папой и делала военную карьеру. Или деду с дядей помогала управлять кланом Таллинов – они мне предлагали. Но мне это неинтересно! Абсолютно! Так что успокойся ты со своей политикой! Не лезу я никуда! Дорогой, – сказала она мягче, – я понимаю твой гнев. Да, я ворвалась и поставила тебя в неловкое положение перед подчинёнными. Но и ты пойми! Я же послала тебе сказать, что вопрос важный! Ты же знаешь, я бы не стала тебя отрывать от дел ерундой типа сломанного ногтя или неудачной причёски. А значит, если я говорю – важно, значит важно. Неужели нельзя уделить мне несколько минут? Разве я прошу слишком много?

– И что же такого важного у тебя случилось? – спросил он и скрестил руки на груди. Взгляд стал менее напряжённым, а значит он сменил гнев на милость.

– Моя служанка... Зачем ты так?

– Если я так поступил, значит так нужно. – чеканил он слова. – У неё был слишком длинный язык. Она заслужила. Не бери в голову.

– Как не брать? Это была моя служанка! Как мне не возмущаться?

– Тебе не хватает людей? Ну найдём тебе новую. Делов-то.

– Ты не понимаешь. Это моя служанка. Я только начала привыкать к этим девушкам, только смирилась с их присутствием. А ты предлагаешь мне взять нового человека и начать всё с начала! Пожалуйста, если ты дал мне в подчинение людей, то позволь мне самой ими управлять. Или же забери и не мучай меня наличием прислуги рядом. И если тебе нужно кого-то из моих наказать, поставь хотя бы меня в известность, а не действуй за спиной! Так будет правильно. Иначе я не могу.

– Это все твои требования?

– Да.

– Ладно. Считай, что я одобрил. Теперь иди.

Виктор чётко дал понять, что аудиенция окончена. Джилл не стала спорить и удалилась.

Остаток дня она провела за стрельбой. Палила и палила по мишеням, пытаясь успокоить мысли. К своему ужасу Джилл обнаружила, что не смерть человека вывела её из себя, а то, что Виктор навязывает свои условия и вмешивается в её дела. Неужели в ней пропадает сочувствие?

Всякая дорога куда-нибудь, да ведёт. Каждый путь имеет начало и конец. Так и перелёт на планету Холли подошёл к своему завершению.

Джилл это обстоятельство расстроило. Она с удовольствием провела бы Виктором на корабле ещё месяц или два. Им было так хорошо здесь! Но делать нечего. У Виктора есть обязанности. Он и так слишком долго отсутствовал и дел наверняка накопилось немало.

К прилёту господина была подготовлена церемония приветствия. У мистера Харриса в подвластный ему области имелся собственный звёздный вокзал, где он полностью сам распоряжался. Поэтому организовать встречу главы не представляло никакой сложности.

Служанки помогли Джилл одеться согласно случаю. Девушку облачили сначала в обычное светлое длинное платье из жёсткой тёплой ткани. Потом ещё пальто, по фасону тоже напоминавшее платье, только из сукна. Верхний наряд выполнен из плотной тёмно-бордовой ткани украшенной по всей поверхности витиеватыми округлыми золотыми узорами. Рукава и воротник-стойка окантованы мягким коричневым мехом. На руки ещё дополнительно одели муфту, тоже меховую, но чуть светлее оттенком. На голову Джилл взгромоздили шапку в тон муфты. Теперь золотые кудри девушки игриво выбивались из-под плотных краев головного убора.

Джильда оглядела себя в зеркало. Да, вышло неплохо: статно, элегантно красиво... Но очень неудобно! Джилл в принципе не любила юбки, да ещё длинные, да к тому же в несколько слоёв! А ткань? Тяжёлая и жаркая!

Однако все вопросы по поводу теплоты наряда отпали, как только девушка ступила на поверхность Холли. Точнее, не на саму землю, а на специальный большой помост, подготовленный для церемонии приветствия. Джилл, Виктор и их свита вышли на эту особую площадку. Джильда сразу вся съежилась: холодный ледяной ветер ударил ей в лицо. И, даже несмотря на небольшую скорость, потоки воздуха вызвали приличный дискомфорт. Джилл непроизвольно зажмурилась. Когда же немного привыкла и открыла глаза, перед её взором предстала белая пустыня. Точнее, деревья на Холли наверняка имелись, но сейчас всё вокруг покрыто толстым плотным снежным слоем, не оставляя простора воображению. Всё вокруг белое, холодное, ледяное. Девушка задрала голову и посмотрела вверх. Всё небо в безликих тяжёлых облаках, из которых мирным потоком сыпятся узорчатые снежинки. Снег... Под ногами, вокруг, сверху – везде снег и холод. Джилл, привыкшая жить в умеренной климатической зоне, подобной погоде не обрадовалась. Но делать нечего. Она уже здесь, уже прилетела. Придётся привыкать.

На помосте прибывших путешественников уже ждали люди. Судя по одежде и манерам – местные аристократы, подчинённые вассалы Виктора. Завидя своего господина, толпа склонилась в низком поклоне, положив правую руку в область сердца в знак особого почтения. Лорд Харрис, такой прекрасный в своём чёрном приталенном костюме, отошёл вперёд к своим подчинённым, что-то обсуждая и переговариваясь с ними. Джилл осталась одна. Вернее, без поддержки: людей-то имелось навалом. И эти люди подали голос:

– Какая красивая! – шептались они. – Новая миссис Харрис прекрасна!

– Да, не дурна, – вторили другие, – у лорда отличный вкус.

– Какое сокровище себе отхватил наш господин! – восхищались третьи.

Нужно сказать, что внешность у Джилл действительно замечательная. Только вот в Империи красивых людей немало. Разнообразие на любой вкус и цвет. Да и на Партелле хорошенькие девушки водились в избытке. Там Джилл, хоть и считалась красивой, но имела огромную кучу конкуренток, тоже прекрасных и замечательных. Здесь же... Взглянув на аристократов Холли хочется плакать. Угрюмые невыразительные лица с грубыми чертами, выпирающими лбами и массивными подбородками. Тусклые тонкие светлые волосы выбивались ломкой соломой из-под шапок. На лицо явные признаки вырождения из-за постоянных близкородственных связей.

– Говорят, она из Империи, – продолжали шептаться люди.

– Вот как? Она хоть аристократка? Или наш господин опозорил себя связью с простолюдинкой?

– Вроде аристократка, но опозорилась совсем иным способом...

После этой фразы посыпались ехидные смешки. Вероятно, люди вокруг решили, что Джилл не знает корсиканский. Или же просто её не уважали...

– Господа, смею вас заверить, я аристократка по праву рождения, – повернулась к шептавшимся их новая госпожа. – Я – член семьи благородного клана Таллинов. И брак мой официальный и законный. Что касается грязных сплетен, отпускаемых в мой адрес... Мой дорогой муж, мистер Харрис, обещал вырвать язык любому, кто посмеет полоскать моё имя.

Она ещё хотела добавить информацию о повешенной служанке, но передумала. Вряд ли потомственных аристократов заинтересует судьба простой девушки. Для них простолюдины едва ли ценнее скотины.

Джилл смерила всех презрительным взглядом. Люди вокруг притихли.

– Пошли все вон! – процедила она сквозь зубы. Эти аристократы её раздражали. Ишь, какие! Посмели шептаться, даже не стесняясь. – Ушли отсюда и чтобы я вас не видела!

Толпа зашушукалась – подобное поведение не по этикету. Однако люди разошлись – Джилл выше их по статусу и все это знали.

Край помоста опустел. Теперь Джильда беспрепятственно могла осмотреть бескрайние просторы снежной пустыни, раскинувшейся вокруг, а также... Она заметила, что под помостом тоже находились люди. Много людей, сотни... Да как бы не тысячи! На удивление толпа вела себя тихо. Народ просто стоял, некоторые склонились в поклоне. Одежда на людях самая простая, порой ветхая. На многих не было шапок. Либо привыкли к суровому климату, либо просто не имели головного убора. Вероятно, это обычные граждане, крестьяне и жители городов пришли поприветствовать своего господина, прилетевшего из далёкого путешествия.

Джилл продолжила рассматривать толпу и приблизилась к краю помоста. На лицах простых вассалов отражена печать уважения. Взоры устремлены на площадку с аристократами. Люди глядели на своего господина с обожанием и восхищением. Народ замер в раболепном восторге, счастливый, что хоть издали может лицезреть хозяина этих земель.

– Юнико! – вдруг раздался голос из толпы внизу.

– Прекрасная Юнико! – возглас с другой стороны. – Это же она!

– Она спустилась к нам!!! – ещё чья-то реплика.

Внезапно толпа зашумела, пришла в движение. Люди выкрикивали слово "Юнико" и показывали пальцем в сторону Джилл.

– Юнико! Да здравствует Юнико! - кричали они. - Мы чтим тебя, Юнико! Будь милостива к нам! Не гневайся на нас!

Люди начали приветствовать Джилл, называя её непонятным именем, кидать вверх шапки, кланяться, некоторые даже на колени попадали и молитвенно задрали вверх руки. Джильда смотрела на всё это с нескрываемым недоумением. Ликование толпы вызвало в ней приятные воспоминания о тех временах, когда она занимала призовые места на соревнованиях по аэроспорту. Девушка улыбнулась, вынула ладонь из муфты и приветственно замахала людям. Толпа загудела ещё громче.

– Ты что делаешь? – Виктор аккуратно, но твёрдо взял её поднятую вверх руку и заставил спрятать обратно в муфту.

– Приветствую твой народ, – ответила она как есть, – или нельзя?

– Не стоит их баловать. – муж взял её под локоть и повёл вглубь помоста, подальше от края.

– А кто такая Юнико? – поинтересовалась она у мужа.

– Это дух, живущий в лесу, – склонившись к ней, объяснил Виктор. – Местное поверье, сказка. Считается, что Юнико встречает заплутавших путников в образе рыжей лисы. И либо губит несчастных, либо одаривает несметными сокровищами – всё зависит от её настроения. Только вот... Юнико – это всё-таки злой дух.

– Злой? – заинтересованно переспросила она. – Да это неважно. А насколько Юнико могущественна?

Ответа она не получила. К Виктору подошёл очередной важный господин и отвлёк его разговором.

Джилл пришлось снова погрузиться в созерцание. Снег валил и валил, заметая холодной пеленой всё вокруг. На шапках людей, стоящих здесь, а также на самом помосте, уже скопился достаточный слой пушистой белой ваты. Джилл немного замёрзла, она не привыкла к таким температурам, а на улице сейчас явно хороший минус. Другие люди, находящихся тут, выглядели достаточно бодро. Даже улыбались и были без перчаток. Видно, подобный снегопад для них – привычное дело.

Виктор вот тоже без шапки и даже глазом не ведёт. Снежинки удобно примостились на его чёрной шевелюре, создавая интересный контраст. Любимый явно чем-то обеспокоен, смотрит куда-то вдаль, как будто кого-то ждёт или ищет. Около лорда толпятся аристократы. Один, по виду похожий на начальника охраны, что-то эмоционально рассказывает мистеру Харрису. Муж кивает и через минуту на помост приводят пятерых пленников и ставят на колени прямо перед Виктором. Вид невольников удручает: руки их связаны за спиной, они всё в кровоподтеках, пара из них еле ходит. Вероятно, их пытали и долго

.
– Казнить! – гремит бас Виктора на всю открытую площадку.

Любимый отдал приказ, но выглядит всё равно странно, как будто он мыслями не здесь. Такой беспокойный, нервный. Интересно, что же его тревожит?

– Госпожа, смилуйтесь!

К Джилл в ноги упала какая-то женщина и вцепилась в подол её платья. Незнакомка громко всхлипывала, рыдала, выглядела неопрятно. Однако одежда из дорогой ткани и украшения выдавали в ней состоятельную даму.

– Не губите, милая! – продолжила мольбы женщина. – Вы наш свет, наша госпожа! Самая добрая и милосердная. Помилуйте, вы же можете! Не откажите мольбам несчастной матери!

– Не поняла, что я могу? – Джилл рывком высвободила из рук незнакомки подол своего пальто с золотой росписью. Ещё не хватало такую красивую ткань запачкать! – Что вам от меня надо?

– О госпожа, выслушайте! – женщина теперь молила, стоя на коленях. – Мой сын оступился, совершил ошибку, он виноват, но не лишайте его жизни! Не будьте столь жестокой! Спасите моего мальчика! – и она закрыла лицо руками и зарыдала.

– Подождите. Вы что-то путаете. – Джилл пыталась быстро проанализировать ситуацию. – Я только что прилетела. У меня нет никакой власти. Совсем. Да, я жена вашего господина, но на этом всё. У меня нет абсолютно никаких прав миловать кого бы то ни было. Это во-первых. Во-вторых. Я совершенно не в курсе, какое преступление совершил ваш сын. Может он заслужил казнь, откуда я знаю? Что вы ко мне обращаетесь? Идите к судьям. Хотя... Если вы уж так просите, я могу попросить мужа пересмотреть дело вашего сына ещё раз. Если у вас есть доказательства его невиновности и вы в состоянии их предъявить...

– Да что б ты сдохла, тварь! – женщина резко переменилась в лице, поднялась с колен и принялась орать на Джилл. – Мерзкая злобная шлюха, не способная на добро! Ты – проклятье нашей области, проклятье всей Холли! Пусть твои волосы сгорят, а зубы выпадут! Госпожа должна быть доброй, а ты – злая! Так сдохни, дрянь!

Она ещё что-то прокричала. Стражники было ринулись к незнакомке, желая оттащить, но Джилл остановила их.

– Не трогайте, – сказала она солдатам, которые уже взяли женщину под руки, – оставьте, я сказала! – заорала Джилл видя, что её приказ игнорируют. Стражники переглянулись и отпустили плачущую женщину. – Значит, говоришь, я плохая? – обратилась девушка к незнакомке. Кровь бурлила в жилах. От несправедливых обвинений вдруг проснулась дикая ярость. – Я ничего тебе не сделала, а ты позволяешь себе меня оскорблять? Я предложила тебе шанс пересмотреть дело, а ты набрасываешься на меня с претензиями? Выходит, тебе нечего сказать в защиту сына, кроме тупых рыданий? Раз так... Стража! – обратилась она к солдатам, стоящим рядом с узниками. – Вы что, не слышали? Лорд Харрис ранее отдал вам приказ. Сказал всех казнить. Почему медлите? Вы оглохли или вам десять раз повторить нужно?

Люди на помосте обалдели. Подобное поведение явно не свойственно госпожам. Все зароптали, зашушукалась. А Виктор... Испытывающе посмотрел на жену, улыбнулся еле заметно уголками рта и подал кивком знак страже. Головы узников полетели на помост, заливая белый снежный ковёр красным потоком.

Дорога к крепости мистера Харриса пролегала по заснеженным тропам. Машины здесь использовали не на воздушной подушке и не на колёсах. Полозья служили опорой.

Джилл припала к окну и разглядывала пейзаж вокруг. Здесь, в машине хотя бы можно согреться. Только вот... Что тут рассматривать? Всё вокруг белое: и небо, и земля. Вдалеке явно угадывался лес из хвойных деревьев – другие здесь не выживут. Дорога постепенно пошла вверх: фамильная крепость Харрисов спрятана в горах. Подобное положение обусловлено безопасностью: попасть за мощную ограду можно только если кто-то опустит откидной мост изнутри. А так крепость полностью неприступна и автономна.

Сидящий рядом Виктор погрузился в свои мысли. Его явно что-то беспокоит, тревожит, мучает. И Джилл дала бы голову на отсечение, что грустит он не из-за казнённых узников. С ними все понятно – на то Виктор и правитель, чтобы вершить правосудие. Её пугало другое: она сама нисколько не расстроена. Ни мольбы женщины, ни изувеченный вид узников, ни кровавая казнь – ничего её не тронуло. Ей всё равно. Джилл не привыкла врать самой себе и внушать того, чего нет. А жалости к этим людям у неё точно нет. Совсем. Что с этим делать? Вроде, отсутствие эмпатии – это плохо, но как исправить? И нужно ли исправлять? Это же чужие люди – за своих Джилл загрызет. Папа говорит, что когда не знаешь, как поступить, нужно обратиться к закону и действовать в соответствии с ним. Что ж. Это разумно. Джилл тоже будет стараться так поступать: действовать по закону. А если нет сочувствия – насильно она себя всё равно не заставит кого-то любить.

Преодолев подъёмный мост, кортеж из машин, передвигающихся на полозьях, въехал на территорию крепости. Здесь всё обустроено ещё строже, чем у дядюшки. Никакого океана рядом, вся территория отделена от остального мира высокой широкой каменной стеной, а не тонкой оградой. Вокруг границы резиденции, сразу после стены, частокол из выступающих мелких камней и скал. С одной стороны от комплекса – продолжение горного хребта, с другой – склон вниз, плавно перетекающий в густой хвойный лес.

Да, делать из своих домов неприступную крепость – частое явление в Королевстве Корсика. Причина – военные конфликты. Редкие планеты могут похвастаться устойчивыми границами. Чаще лорды любят выяснять отношения и отнимать у соседа кусок послаще. Да и народ, нет-нет, да взбунтуются. Хочешь - не хочешь – приходится держать оборону. А лучше, чем крепость, с защитой ничто не справится. Старый проверенный способ. Заперся себе в домике – и никто тебя не тронет. По крайней мере какое-то время. Потом-то всё равно нужно что-то делать с противником – или побеждать, или сдаваться.

Покинув транспортное средство, Джилл снова ощутила порывы ветра со снегом. На улице уже начало темнеть, плюс осадки сверху – рассмотреть как следует поместье не получалось. Ну ничего, у неё ещё будет куча времени. А сейчас – скорее в тепло!

Только вот тепла-то она не обнаружила. Переступив порог фамильного замка Харрисов, Джилл оказалась неприятно удивлена. Прежде всего – холод. Здесь, конечно, теплее, чем на улице, и снега нет, но всё равно жутко зябко! Хоть шапку не снимай! Да, помещения внушительных объёмов, сводчатые потолки, уходящие далеко вверх, по площади залы большие – прогреть непросто. Но Виктор – один из самых богатых лордов Холли! У него Голубой руды немеряно! Ему ли об энергозатратах переживать?

– Почему здесь такой холод? – зябко поеживаясь, Джилл подошла ближе к Виктору. – И стены совсем ничем не обработаны. Простая каменная кладка, как у дяди, только более светлая. Разве ты не отделку с яркими узорами любишь?

– Чтобы я там не любил, здесь фамильный замок. – Виктор даже не взглянул в её сторону. Он отдал верхний сюртук слугам и снова искал кого-то глазами. – Нельзя портить старину. Что касается тепла – это не полезно. В холоде, в скованных условиях, человек куда лучше развивается, становится крепче, выносливее.

– Какая чушь!

Она уже хотела прочитать ему лекцию о несостоятельности данной теории, но Виктор быстрым шагом направился вглубь замка, бросив жену на попечение слугам. То есть фактически одну!

Джилл помялась. Передала шапку и муфту подбежавшим лакеям. Хотела было и пальто им всучить, но осознала, что от такой тёплой приятной вещи пока не готова избавиться. Слуги поняли её жест и отступили. Джилл совсем одна осталась. Виктор, похоже, не собирается помогать ей освоиться. Как-то это нехорошо... Как-то по-хамски получается! И Джильда, уже который раз за сегодня начиная злиться, пошла по направлению, где ранее исчез муж.

Совсем скоро она приблизилась к небольшому залу. Тусклый свет освещал голые каменные стены. Слуги внутрь не заходили – огибали комнату стороной, хоть двери и были распахнуты настежь. Джилл заглянула за порог. В скудной обстановке – всего пара стульев и стол, стояла небольшого роста женщина, облачённая в строгое длинное платье тёмно-коричневого, почти чёрного цвета. Высокий воротник, руки полностью закрыты. На голове то ли платок, то ли косынка того же цвета, что и платье. Волосы, часть лба, скулы – закрыты тканью. Низкие светлые брови нависали над небольшими выцветшими глазами, тонкие губы плотно сжаты. Несмотря на небольшой рост, женщина не казалась низкой – сухая фигура и идеальная осанка делали её визуально выше. Незнакомка, скрепив руки перед собой в замок, смотрела куда-то в сторону: то ли в окно, то ли в стену. А рядом с ней... Перед женщиной, упав на колени, стоял Виктор, понуро опустив голову, точно преступник.

– Матушка, простите, – услышала Джилл голос мужа. – Да, я ослушался вашего слова. Но такова была воля Великой Истины! Я в этом точно уверен! Прошу, матушка, не гневайтесь. Выслушайте и простите своего сына! Не лишайте меня своего благословения!

– Как ты смеешь примешивать имя Великой Истины к интригам потаскухи!? – женщина по-прежнему смотрела в сторону. – Ты поддался на уловки этой дряни, и смеешь ещё оправдываться? Тебя обвели вокруг пальца, а ты и не заметил! И как ты, мой названый сын, смеешь теперь приходить ко мне и оправдываться? Разве так я тебя воспитывала? Чтобы ты плевал на мнение матери?!

Джилл слушала, открыв рот. Нет, она предполагала, что дама Веста, а это наверняка именно она, против её персоны. Но чтобы то такой степени берега попутать!

– А я думала, что вы воспитали сильного и мужественного сына, – Джилл уверенным шагом прошла в комнату и стала рядом с коленопреклонённым мужем, – одного из сильнейших и богатейших правителей планеты Холли. Человека, готового прийти на помощь, не раздумывая, если этого требует честь. Мужчину, способного самостоятельно обдумывать ситуацию и принимать взвешенные решения. Хозяина своей жизни и своих поступков. Однако... Если вам приятнее считать, что ваш сын – безвольная тряпка, которой любая девка способна управлять и навязать свою волю, если думаете, что Виктор – лишь слабая марионетка, что благодаря вашему воспитанию великий лорд окончательно потерял связь с реальностью и не способен здраво мыслить... Что ж, если вам так приятнее... Унижать и его, и свой труд родителя... Вы имеете полное право думать именно так.

Закончив свою речь, Джилл уверенным движением хозяйки положила свою руку на плечо стоящего на коленях мужа. Теперь пришла очередь дамы Весты открывать рот. Она его открыла, потом закрыла, потом снова открыла – точно рыбка, выброшенная на сушу. Расцепила начавшиеся трястись от гнева руки, оторвала взгляд от стены и повернулась в сторону новой жены. Впилась глазами в девушку так, будто хотела сжечь. Только Джилл и бровью не повела. Лишь стояла рядом с мужем, совершенно спокойно и непринуждённо. Речь Джильды загнала кормилицу в угол и обе знали, что той совершенно нечего ответить.

– Матушка, познакомься, – Виктор поднялся с колен и как будто уже не выглядел таким несчастным. Вероятно, речь Джилл придала ему уверенности. – Это моя жена – леди Джильда. Я ждал вас, матушка, на церемонии приветствия, но вы не почтили нас своим присутствием. Поэтому я смиренно прошу у вас прощения здесь, в нашем доме, надеясь на ваше милосердие и любовь. – и он склонился в обычном поклоне, положа руку на сердце.

– Леди! – презрительно хмыкнула кормилица.

– Да, именно леди, – подтвердила Джилл абсолютно ровным спокойным голосом. Девушка по опыту знала, что именно такой тон способен поставить разбушевавшегося корсиканца на место. – Вы сомневаетесь в моём происхождении? Я понимаю ваши чувства. В конце концов, названный сын у вас один и вы переживаете. Однако, как и было озвучено ранее, наш лорд далеко не дурак и, прежде чем жениться, проверил все необходимые документы. Да, я аристократка. И да, я леди.

У кормилицы вообще дар речи пропал. Видно, не привыкла она получать отпор. Она стояла, нервно хлопая маленькими глазами, и молчала. То ли дама растерялась, то ли была не очень умная – Джилл пока не поняла. Однозначно только то, что этот раунд за ней, за Джильдой.

– Матушка, прошу вас!

Виктор склонился перед кормилицей и вытянул вперёд скрещенные друг над другом ладони. Дама Веста какое-то время не двигалась: лишь ровно стояла и глубоко дышала. Но потом как будто оттаяла. Её тонкие губы образовали что-то на подобии улыбки. Дама потянула Виктору свою ладонь, и тот с упоением припал к ней, целуя и касаясь лбом.

– Конечно я прощу тебя, мой мальчик, – в голосе кормилицы зазвучали нежные нотки, – на то я и твоя матушка, чтобы поддерживать не только в минуты славы, но и когда ты оступаешься. А теперь оставь меня. Я много трудилась сегодня. Молила Великую Истину о твоём благополучном возвращении. Сейчас мне нужен отдых. Можешь пока пойти показать твоей новой жене её комнаты. Слуги должны были уже их подготовить. Надеюсь, хоть традицию раздельного проживания ты не станешь нарушать, ведь вы уже и так попрали все мыслимые и немыслимые приличия.

На этом аудиенция окончилась. Джилл не стала припираться и спорить о приличиях и традициях. Сейчас явно не время. Да и общество дамы Весты ей порядком надоело, хоть они и общались всего несколько минут. И Джильда, взяв мужа за руку, с удовольствием покинула полутемный кабинет.

Они с Виктором следовали за одним из слуг. Женская половина находилась традиционно в левой части замка. Сначала шли по коридору, потом поднялись по лестнице, потом опять коридор, поворот, ещё подъём, снова коридор и снова лестница. Наконец они добрались до одинокой отдалённой башни. Комнаты Джилл были именно здесь, в верхней части. Несколько помещений, довольно небольших по размеру, отвели под покои новой миссис Харрис.

– Это какая-то ошибка? – с недоумением спросил Виктор у слуги, видя убогость обстановки, – Почему комнаты моей жене выделили именно здесь?

– Таково распоряжение госпожи Весты, – невозмутимо отозвался работник. – Всё иные подходящие покои заперты. В них жили другие женщины из вашей семьи и занимать их нельзя.

– Вот как? – заинтересовалась Джилл. – А почему нельзя?

– Покои матери нашего господина и его первой жены стоят нетронутыми, дабы сохранить память о своих хозяйках, комнаты второй жены прокляты – там нельзя находиться. А помещения, в которых была леди Хелена, мачеха нашего лорда, теперь переделаны в пыточную и тоже непригодны для проживания.

– Пыточная в жилой части замка? – скривилась Джилл. – Как неразумно. Далеко от камер, да и крики узников наверняка пугают обитателей дома. Куда практичнее поместить пыточную в подвале. Разве не так, дорогой? – обратилась она к мужу.

– Милая, не сердись, – пытался загладить неловкость Виктор, подошел и взял её руки в свои. – Я прекрасно понимаю, что эти покои тебя не достойны. Хочешь, можешь жить в комнатах моей первой жены, или даже мамы. Я не вижу ничего страшного в том, что ты там разместишься.

– Да, страшного нет, – согласилась она, – но Вить, мне нравится здесь, правда. Не нужно ничего менять. Ты только взгляни! – она потянула его к окну. – Здесь же потрясающий вид! Бескрайний хвойный лес, укутанный снегом. Да, это не океан, но и в данном пейзаже есть своё очарование! И я не люблю жить в толчее. А это башня как раз в отдалении. Да, здесь немного места, зато легче будет протопить. Да, мне холодно. И я обязательно займусь системой отопления. Надеюсь, ты не будешь против, ведь я не привыкла к таким низким температурам. Так что не нужно ничего переделывать. Мне вполне здесь нравится. Правда.

И она нежно поправила его выпавшую прядь чёрных волос.

– Ты ж моя милая... – он осторожно привлёк её к себе и поцеловал.

От этой ласки Джилл мигом забыла все волнения сегодняшнего дня, растворилась в объятиях любимого.

Однако продолжения не последовало.

– Джилл, милая, – обратился он к ней, отстраняясь, – мне придется тебя покинуть. Меня очень долго не было и...

– Я всё понимаю, – она погладила его по щеке, – дела и всё такое. Иди конечно. Встретимся позже.

Поцеловав её ещё раз, Виктор покинул её комнаты.

Джилл решила осмотреться. Ей выделили несколько невнятных помещений. Из приличного только гардеробная и спальня. Ещё, о радость! Ещё ванная имелась. Вполне терпимая, а, главное, с горячей водой! Что ж. С этим можно работать. Джилл не врала мужу, сказав, что ей здесь нравится. Ей действительно вовсе не хотелось жить в центральной части дома. Она любила уединение, подальше от всех.

Да, отдав новой жене подобные скудные покои, дама Веста явно хотела задеть Джилл. Оскорбить. Эту догадку подтвердили слуги. Вернее, их количество. Новой миссис Харрис выделили в услужение лишь трёх девушек. Тех, что были с ней на корабле. Но и это обстоятельство не расстроило Джилл. Она не привыкла пользоваться трудом других людей. Троих ей вполне достаточно.

Служанки помогли своей госпоже привести себя в порядок после дороги. Подготовили ей ванну и новую одежду. Освежившись и переодевшись в мягкий махровый желтый халат, Джилл задумалась, что ей делать дальше. Спать не хотелось и она решила навестить мистера Харриса. Идти, правда, минут десять – такие тут расстояния. Но Джилл некуда было спешить и она отправилась в путь. Мягкие полы халаты частично спасали от холода длинных коридоров. Подобная одежда, конечно, не совсем по этикету, но она у себя дома, да и сейчас ночь. Кому какое дело? Только вот холод... Пришлось ускориться, чтобы согреться.

В приятном предвкушении ночи любви, Джильда добежала до покоев мужа. Служанки, которые должны её сопровождать, не выдержали темпа госпожи и безнадёжно отстали. Дыша чуть чаше от быстрого бега, миссис Харрис оказалась под дверью спальни Виктора.

– Госпожа, вам придётся уйти, – остудил её пыл стражник, преградив вход.

– Чего? – наглость охранника ввела в ступор. – Я – леди Джильда. Жена мистера Харриса, если вдруг кто не в курсе. Так что прочь с дороги!

Однако стражник никуда не отошёл.

– Госпожа, уйдите, – повторил он, точно попугай, – вам сегодня закрыт вход в покои господина. Таков приказ дамы Весты.

Не произнеси он имени ненавистной кормилицы, она, может, и смирилась бы. В конце концов, муж с дороги, устал. Но... Совать нос в их спальню... Это слишком!

– Отошёл с дороги живо. – твёрдым голосом произнесла она. – Мой статус выше, чем у дамы Весты. А если посмеешь сопротивляться моим приказам – казню. Не сомневайся.

Стражник не ожидал подобного неповиновения. Грозный вид новой жены внушал опасения. Он замешкался, не зная, как реагировать. Всё-таки перед ним госпожа. Джилл, не долго думая, с силой отпихнула стражника, пнула дверь и зашла внутрь.

Зашла и замерла на месте. В просторной спальне, с широкой кроватью с балдахином из ярких тканей, прям посередине комнаты стоял её муж и недвусмысленно медленно щупал какую-то полуобнаженную девушку с пышными формами в районе филейной части. Прелестница аж замлела от удовольствия. Лицо Виктора тоже не выглядело несчастным.

– Да что здесь происходит?! – крикнула Джилл, ринулась к девушке, схватила её за волосы и откинула к выходу.

Тренированные руки Джильды прекрасно ставились с задачей. Соперница отлетела на несколько метров и упала прямо около открытой двери. Стражник, стоявший вне, с недоумением наблюдал всю эту сцену, не зная, как реагировать. Джилл решила ему помочь.

– Эй, ты! – обратилась она к охраннику. – Ну ка забери эту дрянь и оторви ей голову! – указала хозяйка на упавшую полураздетую девушку. – И закрой дверь с той стороны. Живо! – гаркнула она.

Стражник безропотно подчинился. Забрал поверженную девушку и закрыл дверь.

Оставшись наедине с мужем, Джилл какое-то время стояла молча. Просто не знала, что сказать. Волна тысячи противоречивых чувств захватила её. Ей хотелось убить его, растерзать, покалечить, вырвать сердце, найти ему оправдание, забыть, что она сейчас видела как страшный сон. Виктор, видя, что с ней что-то не так, подошёл и хотел обнять и притянуть к себе, но она резко отскочила назад.

– Ты что себе позволяешь? – начала она наконец разговор. – В открытую лапаешь другую, а потом тянешь свои грязные руки ко мне? Ты вообще в своём уме?!

– А что такого? – на его лице играло искреннее удивление. – Это же просто наложница. Ничего необычного. К тебе она не имеет абсолютно никакого отношения. Почему ты злишься?

– Вить, да что ты несёшь?!.. Так... Я здесь с ума сойду! Ты мне сейчас всё это говоришь с такими видом, как будто действительно ничего необычного не произошло. Ты хоть понимаешь, как меня сейчас обидел?

– Обидел? Нет. И не думал. Милая, почему тебя так взволновала какая-то наложница? Они же просто для удовольствия. Ничего путного они из себя не представляют. Твоему положению не угрожают. Наоборот. Благодаря наложницам у тебя появится больше времени, чтобы отдохнуть. Ты вот сегодня только с дороги. Наверняка устала и...

– И дама Веста прислала тебе эту дрянь? – закончила она фразу.

– Да, прислала. Чтобы ты могла заняться собой, отдохнула, поспала. Кормилица заботится и о тебе тоже.

– Вить, замолчи пожалуйста. – она вцепилась руками себе в голову. – ещё слово – и я разобью тебе лицо. Ты что, и при других своих жёнах пользовался услугами наложниц?

– Да, это же так естественно...

– Сам спал с другими, а вторую свою жену убил за измену? Тебе, значит, можно, а ей – нельзя?

– Конечно. Она же женщина и должна...

– Замолчи! Ещё слово – и я взорвусь. А, главное, потеряю способность здраво мыслить. Так, Вить. Я скажу тебе один раз и ты послушай. Я никогда не стану предъявлять к тебе как-то требования или условия. Никогда не вмешаюсь во внутренние дела или политику. Но одно мне нужно. Просто необходимо. Только одно правило. Всего лишь одно, но оно ключевое. Если ты откажешься его выполнять – нам больше не по пути. Я уйду, убегу, растворюсь – и ты меня никогда больше не увидишь. Ты понимаешь меня?

– Нет, – честно ответил он, – что ты хочешь?

– Только одно. Всего лишь одно. Пообещай мне, дай слово. Я поверю. Я хочу верить тебе. Пообещай!

– Да что ты хочешь?

– Никаких других женщин. Никогда. Ни под каким видом или предлогом. Если это для тебя тяжело – сразу скажи и мы расстанемся. Или же дай слово, что подобное не повторится. Итак?

Они стояли посередине спальни. Джилл аж трясло от негодования. Она и представить себе не могла подобного расклада. Они же так любят друг друга! Или это только Джилл любит? Виктор же никогда не признавался ей. В любом случае, как бы там ни было, сейчас всё зависит от его ответа. Или он пообещает и они продолжат жить дальше, или...

– Хорошо, – сказал он после паузы, которая длилась вечность, – если это для тебя так важно, я не против. Даю слово не прикасаться более к другим женщинам. Только милая, и ты запомни. Подобное твоё поведение я терплю первый и последний раз. Не смей кричать и повышать на меня голос. Тем более угрожать. Этот понятно?

– Если ты не станешь спать с другими женщинами, я сделаю всё, что ты скажешь. Я же сказала, что моё условие – одно единственное.

Они более-менее помирились. Однако Джилл в спальне мужа не осталась. Слишком велик стресс. Получив нужный ответ, Джильда попрощалась с мистером Харрисом и вернулась в свои покои.

Вернувшись к себе, Джилл никак не могла успокоиться. Её трясло и трясло. От мысли, что произошло бы, не подоспей она вовремя, хотелось выть. Это ж надо! Другие бабы! Здесь и сейчас, абсолютно не стесняясь и не смущаясь, живут с жёнами бок о бок! А дама Веста? Судя по их короткой беседе, кормилица кичится своей религиозностью. Верит в Великую Истину с одной стороны, и попирает священные узы брака, присылая Виктору девушек – с другой. Какое лицемерие!

А Виктор? Думать о любимом, особенно о том, как спокойно он относится к наличию других женщин, просто не выносимо! Это ж надо! Он ещё и глазки невинные строит! Претензии ей предъявляет, что она, видите ли, голос повысила! Посмела!

Ну ладно, нужно постараться успокоиться. На горячую голову сложно трезво мыслить. Любимый ей пообещал. Сказал, что подобного не повторится. А Виктор просто так слов на ветер не бросает. Так что как бы ни была сейчас велика её злость, нужно её унять.

– Госпожа, чем мы можем помочь? – вокруг суетились служанки. – Вам плохо? Вы вся дрожите. Господин вас ударил?

Последняя фраза девушек вывела Джилл из ступора, и она засмеялась.

– Виктор? Ударил меня? – хохотала она. – Пусть бы попробовал. Такого б леща отхватил! Летел бы до самой Партеллы! А вы... Чего сами не спите? – обратилась Джилл к работницам. – Уже глубокая ночь.

– Но как же... – растерялись они, – Вы же не отдыхаете, и мы не можем.

– Госпожа, – сказала одна из них, – чем вам помочь? Мы всё для вас сделаем!

– Да, госпожа, – вторила другая, – мы очень вас уважаем, ради вас готовы на всё!

– Прям так на всё? – скептически усмехнулась Джилл.

– Конечно! – с уверенностью подтвердила третья, – Вы же наша госпожа, наша защитница! Мы прекрасно помним, как тогда, на корабле, вы пошли к своему мужу заступаться за нас, за простых служанок! Мы ничего не забыли и очень благодарны!

– Да? – Джилл не сразу поняла, о чем это они. Но потом догадалась, что девушки имеют в виду случай, когда она пошла выяснять, почему её служанку казнили без её ведома. Джильде стало стыдно, ведь она вовсе не о ближнем тогда пеклась. Просто было неприятно, что в её дела вмешиваются.

– Госпожа, давайте мы сделаем вам успокаивающий чай, – предложила одна из девушек. – Правда, на кухне нас не очень жалуют, но мы справимся.

– Это почемуй-то вас не жалуют? – поинтересовалась Джилл. – Потому, что вы служите мне, а даму Весту это бесит?

– Госпожа, мы никогда вас не предадим, чтобы нам не обещали! Мы будем верны до смерти! Не сомневайтесь!

– Не стоит давать столь громких обещаний, – Джилл глубоко вздохнула, – никогда не знаешь, какая беда случится завтра и сможешь ли ты с ней справиться. Так значит, вас уже пытались подкупить? Или угрожали?

– Да... – смущённо опустили головы служанки.

– Ой, да не переживайте вы так! – Джилл одобрительно потрепала одну из них по плечу. – То, что Веста злится – абсолютно нормально. А вы, в свою очередь, не перечьте ей открыто. Сделайте вид, что смирились. А сами докладывайте мне всё, договорились? Так мы с вами куда больших успехов достигнем.

– Да, госпожа, – закивали они, – хорошо, госпожа. Вы такая мудрая, госпожа!

– А теперь девочки, очень вас прошу, – перебила Джилл поток любезностей, – принесите мне мои самокрутки – очень хочу курить, и оставьте меня одну. Мне нужно подумать. Давайте, выполняйте.

Приятный дым наполнил гардеробную густым туманом. Джилл сидела на полу на ковре и докурила третью самокрутку Уже было потянулась за четвёртой, но остановилась. Косяков осталось не очень много. Да, она прихватила с собой запасы трав для новой партии. Но эти запасы ограничены и удастся ли их пополнить на Холли – не понятно. Здесь вообще не ясно, растёт ли что-то кроме хвойных деревьев. А посему придётся косячки экономить.

Перед Джилл лежали её самые любимые вещи. Световой пистолет, аэроскейт и кольцо панели, снятое с пальца. Девушка уже и не помнила, когда последний расставалась с третьем своим сокровищем. Кольцо панели всегда находилось при ней. Она даже спала с ним. Теперь же... Здесь, на Холли, это бесполезная кругляшка, не более. Ни сети, ни связи.

Но это пол беды. Аэроскейт! Её друг, соратник и товарищ! Он теперь тоже лежал перед ней красивой, но совершенно бесполезной доской. Его механизмы на Холли не работали. Запускался он от кольца панели, и такой небольшой импульс пустить бы удалось, но внутренний мотор в упор не включался.

Только лишь пистолет, последний презент Майкла, так предусмотрительно подаренный ей, работал. Это световое оружие с Септимуса и оно функционирует в условиях близости Голубой руды.

Джилл грустно вздохнула. Что ж. Первый день на Холли прошёл не очень. Да что там! Плохо всё прошло. Холод и лёд что снаружи, что внутри. Виктор... Он здесь другой... Это чувствовалось. Самодержавный правитель с неограниченной властью в своей области. Конечно, он обязан быть строгим. Только бы по отношению к ней, к своей жене не переменился. Оставался ее Виктором.

Ещё эта Веста... Тут вообще без комментариев. Враг номер один, который всеми силами будет стараться отвратить от неё Виктора. Что ж... Битва началась. Посмотрим, кому достанется кубок.

Нормально поспать в эту ночь ей так и не удалось – сон не клеился. Когда же утро вступило в свои права, пришёл один из лакеев и пригласил Джилл спуститься вниз к завтраку. Есть она хотела и, конечно же, предложение приняла. Особое внимание уделила выбору наряда. С одной стороны, здесь холодно и нужно найти что-то тёплое. С другой – они с Виктором вчера расстались не на очень хорошей ноте. И, хоть виноват, конечно, он, но отношения налаживать придётся ей: великий лорд вряд ли до этого снизойдёт.

Джильда нашла в своём гардеробе бархатное платье насыщенного тёмно-вишневого цвета с тонким золотым узором. Рукава длинные, но зона декольте и плечи оголены. По краю окантовка из светлого меха. Вырез, конечно, большой – так ходить холодно. Зато красиво. А это то, что сейчас нужно. Придётся потерпеть. И, найдя у себя в шкатулке незамысловатое золотое украшение, Джилл поместила его на шею и спустилась вниз.

Столовая представляла собой довольно просторную залу. Обстановка скупая, как и во всём замке. Лишь грубые светильники на каменных стенах да массивный стол со стульями – вот и всё убранство. В столовую постоянно входили и выходили слуги, обслуживающие своих господ. Вообще здесь, у Харриса недостатка в людях не наблюдалось. Полный штат. Все работники в строгой униформе невзрачного тёмно-серого цвета. Довольно унылый дизайн – на горничных даже белых фартуков нет.

Прямоугольный стол стоял одним концом к окну, другим – в сторону выхода. Виктор, как хозяин, восседал во главе стола там, где окно. Дама Веста тоже находилась здесь и занимала другую сторону – ту, что обращена к выходу. Джилл поморщилась: вообще-то место за другим концом стола – её, то есть хозяйки. Однако кормилица, вероятно, считала себя самой главной госпожой.

Джильда решила не устраивать скандал сейчас – итак всё напряжённо. Девушка вошла в столовую, приветственно поклонилась кормилице, положив руку в область сердца, и прошла к другу концу стола. К Виктору. Муж посмотрел на жену заинтересованным восхищённым взглядом. Отлично! Наряд не подвёл. Или виной её природная красота? Не важно.

Джилл подошла к Виктору, изящно поцеловала его в щеку и примостилась рядом, кокетливо заняв место справа. Девушка нашла на столе его руку и тихонько пожала. Мистер Харрис улыбнулся, поднёс ладонь жены к губам и поцеловал. Похоже, отношения восстановлены. Джилл, не поворачивая головы, наблюдала за Вестой. Как и ожидалось, заметя идиллию между супругами, бабку перекосило.

Далее им подали завтрак. Еда Джилл не понравилась: пресная, не особо вкусная. Совсем не такая, какой кормили на космическом лайнере. И почему так? Опять этот ненужный аскетизм. Разговор за столом шёл между Виктором и Вестой. Они обсуждали что-то по поводу управления областью. Джилл в беседу не приглашали, и она занялась ковырянием завтрака вилкой. Занятия довольно бесполезное, зато помогает занять чем-то руки.

– Ты чем-то расстроена? – вывел её из состояния созерцания изуродованного завтрака вопрос Виктора.

– Панель не работает, – удрученно отозвалась она, продолжая мучить еду, – и аэроскейт тоже не пашет.

– Это понятно, – усмехнулся он, – это же Холли. Здесь электронике туго. Но не переживай, я позже проведу тебя в башню, оборудованную для связи с внешним миром. Сможешь передать привет семье. Не грусти. – он положил свою ладонь на её.

– А скейт? – подняла она на мужа грустные глаза.

– Сложнее... Но я постараюсь решить вопрос.

Джилл ничего не ответила. Что он придумает? Это же Холли. Против природы не попрёшь.

Чтобы как-то занять паузу и не болтнуть лишнего, она встала со стула и подошла к окну. По-прежнему валил снег, опять невнятные тучи, а во дворе... Оживление. Слуги тыкали пальцами в сторону стены, что-то друг другу говорили и старались быстрее пройти неприятное место. Всмотревшись внимательнее, Джилл разглядела в куче, наваленной под хоз постройкой напротив не мусор, а труп. Рядом валялась голова. По одежде, вернее, по невесомым лоскуткам, Джильда признала в жертве вчерашнюю девушку, ту самую наложницу из покоев Виктора.

– У тебя такое странное лицо, – подошёл к ней муж, – тебя что-то ещё беспокоит?

– У нас во дворе труп, – Джилл указала на несчастную девушку у стены напротив. – Зачем ты приказал её убить? Вполне достаточно было бы выгнать.

– Я здесь ни при чём! – картинно поднял он вверх руки, – Это ты отдала приказ. Сказала, чтобы ей оторвали голову. Забыла?

– Так я ж это не серьёзно... Твои слуги такие исполнительные... – она смотрела на труп и понимала, что ей совсем не жаль наложницу. Вид растерзанной соперницы даже нравился. Однако потакать своим жестоким наклонностям не стоит: того и гляди, она превратится в деда, в Керза. – Вить, пожалуйста, просто выгони всех остальных твоих девок за пределы крепости и закроем тему.

– Наложницы должны остаться! – подала скрипучий голос бабка. Выглядела она, кстати, как и вчера. Такая же вся закрытая, в платке. Вероятно, это обычное состояние Весты.

– Вот как? – обратилась к кормилице Джилл. – А не вы ли вчера столь трепетно уверяли, что молитесь Великой Истине? Молитесь, и при этом подсовываете моему мужу других баб? Это так религиозно! – с сарказмом добавила она.

– Ты ничего не понимаешь в мужчинах, – снисходительно заявила Веста, словно объясняла простые истины дурочке, – у сильного пола есть потребности, их нельзя игнорировать. Да, книга Великой Истины не одобряет подобного. Но иногда мы должны идти на компромисс в угоду общего блага.

– Ах, значит я ничего не понимаю в мужчинах?! – Джилл начала злиться. – А не вы ли вчера утверждали, что я – хитрая интриганка, способная любого дяденьку обвести вокруг пальца? Что-то несоответствие получается. Вам нужно определиться: или первое, или второе. А то пустое нелогичное балабольство выходит.

Джилл замолчала, а дама Веста залилась краской. Злоба заиграла в её мелких глазах. Ей явно хотелось перетянуть одеяло на себя, указав на глупость новой жены. Но вышло наоборот. И теперь бабка села в лужу, не зная, чем крыть.

– Дорогая, я отошлю всех наложниц, как и обещал. – сказал своё слово муж, полагая конец перепалке между женщинами. – А сейчас иди, пожалуйста, к себе. У меня много работы. Я позже за тобой пришлю.

Джилл повиновалась. Ей и самой хотелось скорее уйти. Находится рядом с Вестой с каждым часом всё неприятнее.

Остаток дня она провела в своих покоях. Разбирала вещи, думала, анализировала. Открытие, что ей нравятся жестокие зрелища, Джилл не обрадовало. Она-то всегда считала себя хорошим человеком, а тут такое. А может это ошибка? Может, ей показалось и насилие – это не её? Что ж. Нужно обязательно посмотреть ещё на казни, чтобы или подтвердить, или опровергнуть теорию.

И такая возможность представилась буквально на следующий день. Виктор пригласил её, как законную супругу, принять участие в так называемом Всенародном Судилище. На самом деле, народ к приговорам никакого отношения не имел – всё решал мистер Харрис. Но название красивое.

Джилл пребывала в прекрасном настроении. Погода разгулялась. Наконец-то показался дневной свет из-за туч, и великолепный снежный ковёр, покрывающий всё вокруг, заиграл блеском тысячи бриллиантов. Джилл тоже сияла. За плечами была ночь любви. Накануне Виктор пригласил её в свои покои, и они наконец-то занялись тем, чем положено супругам.

Всенародное Судилище планировалось на главной площади крепости. В одном из углов был возведён помост для правителя. Виктор восседал на удобном кресле посередине, Веста – по правую руку, Джилл – по левую. На девушке надето прекрасное платье-пальто нежного светло-жёлтого цвета с золотым узором. На голове – белая шапка из пушистого меха и такая же муфта. Рыжие кудри игриво выглядывали из-под края головного убора, перекликаясь с золотым узором на ткани. Время от времени Джилл ловила на себе восхищённые взгляды мужа, что ещё больше поднимало настроение.

На площади уже собралась толпа. Народ пришёл поглазеть на правителя, ну и на казнь тоже – какое-никакое развлечение в череде унылых будней. Эшафот для экзекуций находился здесь же. Чуть в стороне.

По традиции в начале церемонии правящего лорда приветствовали приехавшие со всех концов области аристократы более низкого звена. Знать поочерёдно подходила к помосту, люди кланялись своему суверену, клали руку на сердце, выражали почтение. Некоторые особо рьяные подлизы даже бухались на колени, желая произвести более сильное впечатление на правителя. Виктор снисходительно наблюдал за подчинёнными, кивал. Джилл, как супруга, тоже принимала почести от пришедших. И ей тоже приходилось кивать. Череда гостей проходила вереницей. Однообразные скучные лица сменяли друг друга. Неожиданно внимание Джилл привлёк молодой аристократ. Статный блондин с волосами средней длины. Он явно отличался от остальных: юноша не был уродлив. Вероятно, парень считал себя вообще красавцем, так как подходя к Джильде и кланяясь, он позволил себе игриво подмигнуть ей. Девушку подобный подкат позабавил. У парня явно завышена самооценка: оказывать знаки внимания первой леди области!

– Что это за жеребец? – спросила Джилл у мужа, имея в виду наглого парня.

– Лорд Миллер, представитель местной знати. А почему ты спрашиваешь?

– Он не такой урод, как остальные. – честно ответила Джилл.

– Есть такое, – усмехнулся Виктор. – По слухам лорд Миллер-старший никакого отношения к Миллеру-младшему не имеет. Миссис Миллер в своё время плотно общалась одним бравым военным. Однако доказательств никаких нет. Миллер-старший полностью признаёт сына. Так что нам остаётся только согласиться и не ворошить семейные тайны.

Едва блондин - жеребец удалился из поля зрения, как налетела новая напасть. Два аристократа, предположительно муж и жена, бухнулись в ноги к Джилл и принялась о чём-то молить. Речь сбивчивая, но по обрывкам фраз девушка всё же поняла, что они хотят спасти от казни какого-то своего родственника. Опять к ней обращаются за помощью какие-то непонятные люди! Джилл это взбесило. Да сколько ж можно!

– Да почему вы все ко мне пристаете? – Джильда от негодования даже встала на ноги, поднявшись с кресла. – Я не имею никакого отношения к судейской системе! Это не моя зона ответственности, ясно вам? – кричала она на них, – Вот мой муж, – ткнула она пальцем в Виктора, – к нему и обращайтесь. А я в политику не лезу. Так что отстаньте от меня живо! – гаркнул она.

Толпа простых людей, находящаяся вокруг, замерла. Все с восхищением и страхом глядели на свою госпожу.

– Юнико сегодня не в духе, – шептали в толпе. – Прекрасная Юнико гневается. Нельзя её злить.

Казалось, грубый ответ Джилл лишь ещё больше поднял её авторитет у народа.

Тем временем просителей отогнали от помоста, и Джильда села на место.

– Вить, – обратилась она к мужу, – ну почему они все ко мне пристают? У меня же нет абсолютно никакой власти!

– Обычно жены просят своих мужей проявить милосердие, – объяснил он, склонившись к ней, – уговаривают не убивать того или иного преступника. Жены просят за всех, невзирая на степень вины. Это традиция. Ты же им всем отказываешь в милосердии. Люди ещё не привыкли видеть рядом со мной столь жестокую госпожу. Вот и лезут с просьбами.

– Жестокую? Причём тут это? Как я могу просить за человека, не зная его преступления? Ты этим занимаешься, тебе и решать. Виновен – казни. Не виновен – милуй. Сомневаешься – придержи решение. Вот и всё. А просить за преступника, который действительно заслуживает смерть – глупо, даже вредно. Кстати, тех несчастных, которых выводят сейчас на эшафот для казни, за что осудили?

– Они плели заговор, пока меня не было на Холли. Хотели поднять бунт.

– Это точные данные? Если да, то о каком милосердии может идти речь? Казнить немедленно!

– Никогда не думал, что скажу это, но я рад, что ты думаешь также, как и я. А не наматываешь сопли на кулак, как делают другие дамы.

И Виктор в знак признательности взял руку жены и поцеловал, чем вызвал одобрительный рёв толпы простого народа.

Далее ничего интересного не происходило. Преступников казнили, все разошлись. Жестокая сцена традиционно не вызвала у Джилл никаких эмоций. Ну не вызвала – и не вызвала. Девушка решила нет переживать более по этому поводу. В конце концов, здесь – Холли. И законы тут другие. Нужно соответствовать.

Далее началась обычная жизнь. Дни потекли серой, точно серая одежда слуг – невзрачной массой. Одни сутки сменялись другими, не принося ничего нового.

Джилл, обладая от природы живим деятельным нравом, начала буквально изнывать от скуки. Ей совершенно нечего было делать. Виктор занимался политикой и управлением, без конца занят, под час ходил нервный и злой. Периодически даже покидал замок на несколько дней. Джилл в такие поездки с собой не брал. Мол, нечего жене лезть в его дела. Да и вообще по рабочим вопросам он с Джильдой не советовался. Все свои измышления по этому поводу он изливал кормилице. Джилл в принципе и не возражала. В конце концов, что она смыслит в управлении? Да, на Партелле Доминус начал её обучать, но это лишь капля в море. Нормальной практики у неё за плечами не имелось. А посему если дама Веста разбирается в политике, то пусть Виктор с ней и советуется. Почему нет? Кстати, кормилица также полностью ведала управлением дома и всего подворья. Заниматься хозяйством никому, в том числе и новой жене, не позволяла. А Джилл и не возражала. Что-что, а домоправительские заморочки ей абсолютно чужды. Хочет кормилица следить за хозяйством – да пожалуйста!

Только вот дел для Джилл никаких и не осталось. Аэроскейт, её друг и соратник, занимавший ранее львиную долю её времени, валялся теперь пусть и на почётном месте, но абсолютно бесполезной доской. Муж днями в делах. Ночь – да, принадлежала Джилл. Но не каждый раз. Иногда он был слишком занят и её не звал. И дневную скуку ночью не перекроешь. Хозяйство всё на Весте. А Джильде оставалось... Лишь слоняться по замку из угла в угол. Даже на улицу не выйти: холод и снег не позволяли как следует насладиться прогулкой. Друзей вокруг никого. Только молчаливые работники, почётно кланявшиеся новой госпоже при встрече, напоминали, что здесь есть люди.

От нечего делать Джилл даже стала общаться со своими служанками. Во-первых, с кем-то разговаривать всё равно нужно, во-вторых, необходимо знать тех, кто находится рядом с тобой. Интриги Весты никто не отменял и нужно оставаться начеку. Джилл очень не нравилось, что служанки постоянно на ногах, без выходных и перерывов. Даже спят ли они – не понятно. И она установила дежурства. Две девушки работают – третья отдыхает. Потом меняются. Джилл помнила заветы Доминуса, что уставший сотрудник – вредный сотрудник. Ни концентрации, ни должного исполнения своих обязанностей от него не добиться. И посему налаженный режим работы и отдыха – первый шаг к успеху. Правда, успеха чего? Ну, не важно.

Следующий шаг – установление мотивации. Подчинённые должны чётко знать, почему следует выполнять свои обязанности качественно. На страхе, а в замке в основном использовалась именно эта мера воздействия, далеко не уедешь. Поощрение обязательно должно быть. В качестве награды Джилл одаривала служанок платьями из своего гардероба, едой – работники питались весьма скудно, хорошими условиями проживания. Джилл разместила девушек в своей башне, в ненужных ей комнатах. Чем это лучше общих помещений для слуг? Да теплее здесь. Джилл, как только чуть освоилась, потребовала от мужа наладить отопление в её покоях. Виктор кривился, но жене не отказал. И теперь в её башне вполне можно нормально жить, а не трястись от холода с сосульками на волосах. Деньгами же, как делают в нормальных домах, Джилл поощрять служанок не могла – у девушки элементарно их не было. Электронные счета здесь не работали, а наличка вся под контролем Весты. Просить у мужа или кормилицы средства Джилл сочла унизительным, и поэтому жила на хоз обеспечении.

Несмотря на некоторые улучшения в положении подчинённых ей служанок, Джилл не ждала от них особой благодарности. Выполняют свою работу качественно – и довольно с них. Однако непонятным образом девушки полюбили свою госпожу. Нужно сказать, на Холли вообще принято возводить хозяина в культ. Но служанки почитали Джилл по собственной воле, искренне. Даже задирали нос перед другими работниками замка.

– Девочки, почему вы так ко мне относитесь? – спросила как-то у них Джилл, распластавшись на столе и наслаждайтесь приятным массажем.

– Что вы, госпожа, – отвечала одна из них, разминавшая свою хозяйку, – мы ничего особенного не делаем. Мы рады Вам служить.

– Именно. – сказала Джилл. – Вы рады. А между тем я ни чем этого не заслужила. Почему так стараетесь? – ей по-прежнему было скучно и хотелось хоть с кем-то хоть о чем-то поговорить.

– У нас принято почитать господ, – ответила вторая девушка. – Это наш долг.

– Может скажем? – шепнула товарке первая.

–Тихо! – шикнула на неё вторая, но было поздно. Джилл услышала.

– Давайте, давайте, рассказывайте! – потребовала скучающая госпожа. – Что там у вас?

– Мы... – замялась первая, – мы рады служить Юнико. Это огромная честь! И остальные слуги нам завидуют. Старшая госпожа, дама Веста, строго-настрого запретила всем говорить правду. Если она узнает, что мы произнесли ваше настоящее имя, то нам не поздоровится.

– Ничего она не узнает! – Джилл прервала сеанс релакса, закуталась в полотенце и села на массажном столе, поджав под себя ноги. – Только... Что ещё за идеи про Юнико? Я понимаю, простой народ так думает, но вы? Вы же летели вместе со мной с самой Партеллы. Вы прекрасно знаете, кто я и откуда. Я – обычный человек. Зачем приплетать сказку?

– Вы ничего не понимаете, – заговорчески зашептала первая, – вы действительно были просто человеком, но когда прилетели сюда, к нам на Холли, в вас вселился дух Юнико. И теперь вы и она – одно целое. А служить столь великому духу – большая честь!

– О как! – воскликнула Джилл. Рассказ служанки её развеселил. – И с чего вы это взяли? Что я – Юнико? Потому, что я – рыжая?

– И поэтому тоже, – подхватила вторая девушка, – но не только. Главное – вы совершенно не боитесь нашего господина! Даже кричите на него иногда.

– Так он же мой муж! Чего его бояться?

– Но другие его жены его боялись, слово сказать не смели без разрешения! Наш господин – очень грозный. Перед ним каждый вассал трепещет, но не вы. Единственным человеком, который не страшится хозяина, являлась раньше только дама Веста. Однако вы, госпожа, и даму Весту тоже не боитесь! А она очень злая! Только вот вам она навредить не может, хоть и старается. Всему этому можно найти лишь одно объяснение. Вы, госпожа – Юнико.

Рассказ служанок развеселил Джилл. Ощущать себя столь интересным сказочным персонажем казалось забавным. Только вот Джильда толком ничего не знала о местной мифологии, что конкретно это за дух? И в поисках ответов она волей-неволей забрела в библиотеку. В замке имелось большое собрание настоящих бумажных книг – электронные-то на Холли не работали. И Джилл засела за чтение. Кстати, это оказался весьма продуктивный способ убить время, которого теперь невероятно много.

Местная мифологии существовала здесь параллельно с учением Великой Истины. Да, особо рьяные священники пытались искоренить из народа мракобесие, но ничего не получалось. Ещё бы! Ведь чтобы по-настоящему объяснить, почему миф – это миф, человеку нужны знания об окружающем мире, дабы перестать бояться. А когда вокруг образование на нуле и некоторые даже читать не умеют, как убедить народ, что природа не враг? Ведь именно из опасения, из стремления визуализировать свой страх и были придуманы мифы.

В суровом климате Холли и духи тоже суровы. Придуманные народом персонажи отождествлялись с каким-либо явлением природы или зверем. Духи бури, гор, леса, воды без конца конфликтовали в местных сказках. Боролись между собой, при этом не забывая наносить вред попавшим под горячую руку людям. Страсти между персонажами кипели нешуточные и... Вполне обычные. Чувства местные божества испытывали точно такие же, как и люди, только масштаб разборок побольше. То духи территорию делят, то власть, то из-за речной нимфы поссорятся, то ревность кого накроет.

Персонаж Юнико по поверьям живёт в лесу. Это не самый сильный дух – над ней есть начальники типа духов огня или бури, но довольно хитрый, своенравный, а, главное, достаточно могущественный. На свою территорию Юнико не пускает никого: будь то подобный ей дух или человек. Но только если с первыми ей справиться сложно – иные божества отпор дают будь здоров и ей приходится постараться, чтобы прогнать лазутчика, то с людьми церемониться нечего. Если путник забредет к ней, то... В большинстве случаев Юнико людей губила. Но... В редких ситуациях могла и щедро наградить – зависит от настроения. Особое внимание занимает любовная линия. Юнико раньше, до жизни в лесу, была женой духа гор, но из-за своевольного нрава муж её прогнал. Потом, правда, раскаялся и звал назад. Но Юнико слишком гордая. В одну реку дважды не входит. Иногда встречается с бывшим и у них даже случается романтик – в этот момент происходит или сход лавины, или камнепад, но окончательно к мужу не возвращается. Живёт сама. Время от времени, ради развлечения, вступает в связь с понравившимися путниками. Но для последних это плохо заканчивается: бывший муж ловит счастливчиков и забивает камнями. Так мстит жене: ведь до неё самой добраться не может. Она слишком могущественная и хитрая.

Люди боятся Юнико, в ту часть леса, где по слухам она сейчас живёт, не ходят. Когда в чаще появляется множество трупов местных жителей, это означает, что её дух близко и нужно волшебную лису задобрить. Народ несёт ей подношения, кто что может – от простой еды до драгоценных камней. Если подарки нравятся Юнико, она их забирает и уходит вглубь леса, оставляя жителей в покое, если же нет – убийства продолжаются. Конечно же, на самом деле причиной смертей рядом с населёнными пунктами являлось наличие большого количества голодных диких зверей. Но народу куда больше нравилось объяснять подобное явление присутствием духа, чем бороться с неприятностями и пойти перестрелять этих самых зверей.

В библиотеке, посещаемой теперь Джилл ежедневно, она почерпнула знания не только касаемо местной мифологии. Обустройство планеты Холли также вызвало у неё интерес.

Главой планеты стандартно являлся лорд-мэр – наместник короля, собирающий налоги в пользу казны. Сама Холли была поделена на несколько областей. Их количество периодически менялось: иногда территории сливались, иногда наоборот, разделялись. В настоящее время на Холли имелось двенадцать независимых областей, возглавляемых лордами-правителями. Земли разнились по значимости: на одних больше залежей Голубой руды, на других – меньше. Но несмотря на разницу, в принципе состоятельными считались все лорды. Даже небольшое количество Голубой руды способно обогатить хозяина. А посему драки соседей из-за территории случались, но редко. Чаще борьба за власть велась внутри, между членами правящей семьи. Как было у Харрисов.

Виктор обладал суровой северной областью, где недостатки климата с лихвой окупались богатством природных ресурсов. Свои месторождения – шахты, лорд оборудовал по всем правилам. С применением всех доступных для условий Холли технологий. В результате максимально допустимое к выкачке за год количество Голубой руды добывалось за два месяца. Остальное время – период восстановления, шахты стояли закрытыми, как и положено по правилам добычи.

Но если месторождения были оборудованы по последнему слову техники, то деревни и города – нет. Всё пребывало в примитивном неразвитом состоянии. Даже электричество не везде проведено. Народ зачастую элементарных машин не имел, чтобы выполнить свою работу. Удивительно, но в век космических путешествий производство и изготовление необходимых для жизни продуктов и вещей почти везде на Холли делалось вручную. Грамотность народа на нулевом уровне. Состояние социальной структуры – никакое. Этой самой структуры вообще не существовало. Каждый выживает как может. Однажды Джилл спросила у Виктора, почему он не занимался развитием области – средства-то имелись. На что муж ответил, что не видит в этом необходимости. Народ веками живёт так, как живёт сейчас, и всех всё устраивает. И действительно, несмотря на суровые бытовые условия, народ не возмущался, тем более не бунтовал. На этой планете правитель чуть ли не к местному божеству приравнивался. Противиться его воле считалось страшным преступлением. И, как бы тяжело не приходилось народу, правителя своего они обожали. Нужно отметить, что о своём плачевном положении люди и не догадывались. Их предки столетиями вели подобный образ жизни. Товарищи из соседних областей находятся в таких же условиях. Гости с других планет Холли посещали редко – здесь, кроме Голубой руды, не имелось ничего интересного. А, следовательно, рассказать народу, что он несчастен, было некому. Вот так и жили люди. Спокойной трудились. Да, тяжело. Но они не знали другого и воспринимали всё как должное. К слову сказать, мистер Харрис являлся по меркам Холли не таким уж и плохим правителем. Рабство официально не отменял, но и не поощрял. Порядок на своих землях навёл. Непомерные нагрузки и налоги, опять-таки по меркам Холли, на народ не возлагал. Все как жили здесь тысячи лет назад, так и сейчас существуют. Жестокие казни – да. Всегда и обязательно. Но эта кровавая мера лишь добавляла мистеру Харрису популярности среди народа.

Немного разнообразила жизнь Джилл башня связи. В этой части замка работала панель, а значит можно поговорить с кем-то из своей прошлой жизни. Конечно, Джильда звонила своим, и разговаривала, и делилась скудными новостями. Однако даже такое чудо техники, как связь, не способно заменить нормального живого общения. А его Джилл ой как не хватало. Лишь Виктор да три служанки составляли компанию и скрашивали унылые будни новой госпожи.