Венецианский соблазн

Полина

– Добрый вечер! – ко мне подходит высокий, хорошо сложённый мужчина в дорогом тёмно-синем костюме.

– Добрый, – вежливо улыбаюсь.

– Как Вам выставка? – незнакомец переходит на английский.

– Нормально. Но мне не близко латиноамериканское искусство, – честно отвечаю я.

– Мне тоже, – хмыкает англичанин.

По акценту и выговору понимаю, что он – британец, хотя внешне мужчину легко принять за итальянца или португальца. На вид ему за сорок. У него приятная внешность, карие глаза, красивый греческий профиль, тёмные волосы, идеально подстрижены. Моё внимание привлекает родинка на правой щеке. От незнакомца пахнет изысканным парфюмом и пороком.

Интуиция моментально бьёт тревогу. Тысячи молоточков в мозгу стучат в унисон: «Уходи! Уходи! Уходи!»

– Извините, не представился. Я - Джеймс, - британец одаривает обольстительной улыбкой.

– Полина. Но мне уже пора.

В моих планах на сегодня нет знакомства с мужчиной. А этот лощёный красавчик определённо подошёл ко мне, чтобы склеить.

– Очень жаль…

– Хорошего вечера, - бросив дежурную улыбку, я направляюсь к выходу из выставочного зала.

Моя работа на сегодня окончена. Интервью у организаторов вернисажа взято, картины просмотрены. Теперь скорее домой. Чез уже заждался. Сидит, небось, под дверью и думает: «Куда это мать запропастилась?»

В фойе галереи меня догоняет англичанин:

– Сегодня такая чудесная погода. Не хотите прогуляться? – спрашивает он мягким, обволакивающим голосом.

– Нет, спасибо. Я тороплюсь.

– Может, Вас подвезти?

– Спасибо. Не стоит, – вежливо отвечаю, убеждаясь в том, что с самого начала правильно распознала намерения мужчины.

Выхожу из здания, ощущая на себе пристальный взгляд иностранца.

***

Когда я открываю дверь квартиры, то на удивление, пёс не встречает меня, как обычно.

«Что это с ним сегодня?» – мысленно задаю вопрос сама себе.

– Чез! – зову собаку, переступая порог зала. – Мальчик! Где ты?

Из темноты раздаётся хрипловатый мужской голос с акцентом.

– Добрый вечер!

Моментально включаю свет. Вальяжно развалившись в кресле, на меня смотрит англичанин. Тот самый, что клеился на выставке. У него на коленях сидит довольный Чез. Мужчина гладит его по голове, чешет за ухом. Со стороны можно подумать, что моя собака и этот человек хорошо знакомы.

По спине пробегает мерзкий холодок. Желудок от страха сжимается в спазме.

– Как Вы попали в мою квартиру?

– Серьёзно? Ты приходишь домой. Видишь постороннего мужчину и это единственный вопрос, который тебя интересует? – незваный гость иронически улыбается.

– Что Вам надо?

– Поговорить.

– Я Вам на выставке уже всё сказала. Разве было непонятно? И прекратите трогать мою собаку! Ему так не нравится!!

– М-да? А мне кажется, очень даже нравится, – издевательским тоном протягивает англичанин, продолжая почёсывать шею пса. – Кстати, почему ты назвала его Чез? Это дань любви к Че Геваре?

– Вы пришли поговорить о кличке моей собаки?

– Не совсем. Я пришёл предложить одно выгодное дело.

– Дело? Мне?

– Именно. Присядь, разговор будет долгим.

– Не указывайте мне, что делать! – от наглости мужчины задыхаюсь от гнева. – Я не собираюсь ничего обсуждать с Вами. Сейчас же вызову полицию!

– Не рекомендую, – абсолютно спокойно произносит англичанин.

– Вы вломились в мой дом! Посмотрим, куда денется Ваша самоуверенность, когда приедет наряд полиции! – я выбегаю в прихожую, чтобы взять сотовый.

Но не успеваю даже открыть сумочку, как незваный гость вырывает её у меня из рук и отшвыривает в сторону.

– Да что Вы себе позволяете! – отпихиваю мужчину.

Резким движением он хватает меня за предплечье. Пинаю англичанина по ноге. Пытаюсь ударить в солнечное сплетение, но иностранец ловко уворачивается, заламывает мне руку за спину и прижимает лицом к стене. На крики из зала выбегает с громким лаем Чез. Мужчина дает ему команду на английском языке. Собака почему-то замолкает.

– Всё? Успокоилась? Теперь поговорим. Не заставляй делать тебе больно.

Англичанин ведет меня обратно в зал и усаживает на диван.

– Вы, правда, думаете, что после всего я буду Вас слушать?

– Да. Ты же хочешь домик на море? В Греции, верно?

Кровь отливает от моего лица. Руки начинают дрожать.

– Откуда Вы знаете?

– Я всё про тебя знаю. Возможно, даже больше, чем твоя родная мама.

Молчу, а мужчина продолжает:

– Полина Смирнова, тридцать четыре года. Окончила журфак в Нижнем Новгороде. Десять лет назад переехала в Москву. Работаешь специальным корреспондентом в отделе культуры медиахолдинга «Старньюз». Говоришь на английском и итальянском. Любишь кофе без сахара, но с молоком, классическую литературу и триллеры. Не брезгуешь порнушкой. Иногда достаточно жёсткой, – на этих словах англичанин игриво улыбается. – Ездишь к маме на выходные раз в месяц. У тебя есть сестра и два племянника. Пять и семь лет. Отличные мальчишки.

Сердце начинает биться, как сумасшедшее. Господи, что происходит? А гость продолжает:

– Берешь уроки самообороны. Но нерегулярно. И тренер твой - барахло. Два месяца назад рассталась с парнем, фотографом, который изменял тебе с девчонкой-моделью.

– Он не изменял…

– Изменял. Хочешь, фотки покажу? А ещё ты не умеешь копить. У тебя вот уже несколько лет незакрытые кредитные карты. Любишь красивую жизнь? – с сарказмом в голосе интересуется мужчина.

– Да кто ты такой, чёрт побери?

– Я тот, кто поможет тебе избавиться от долгов и исполнит мечту о домике в Греции, если ты согласишься сотрудничать. Можешь называть меня Джеймс.

– Серьёзно? – невесело хмыкаю. – А фамилия у тебя, случаем, не Бонд?

– Нет.

– Что тебе надо?

– Чтобы ты поехала в Италию и встретилась с Марчелло Ромеро.

– Чего? – от удивления сижу с открытым ртом.

– Давай пропустим момент, когда ты будешь говорить, что не знаешь, кто это такой.

– Я не общаюсь с ним уже несколько лет.

– Ты не встречалась с ним уже несколько лет. Три, если быть точным. А общаетесь вы регулярно.

– Неправда, – упрямо вру я.

– Поспорим? – англичанин выгибает бровь.

Он достаёт из внутреннего кармана пиджака сотовый и через минуту начинает читать:

– Чао, Полина. Как дела? Привет, Марчи. Хорошо. А у тебя? Нормально. Вчера вернулся из Калабрии. Ездил к маме? Да. Ты же знаешь, она очень старенькая, нужно её чаще навещать. А у тебя что нового? – незваный гость пристально смотрит на меня. – Продолжать?

– Не надо, – шепчу, понимая, что мужчина только что зачитал мою вчерашнюю переписку в вотсапе с итальянцем.

Начинаю трястись от страха и озноба. Кто этот человек? Во что я вляпалась? Или во что вляпался Марчи?

– Зачем тебе Марчелло?

– Он работает на плохих парней. Из «Ндрангеты». Тебе говорит о чём-то это название?

– Мафиозная структура Калабрии.

– Молодец! Значит, ты в курсе.

– Ни в каком я не в курсе! Марчи – архитектор. Живёт в Венеции. И с мафией он не работает. Я знаю его как облупленного.

– То, что ты спала с ним какое-то время, вовсе не означает, что знаешь его, - спокойно реагирует на мои эмоциональные высказывания Джеймс. – Кстати, почему вы расстались?

– Ну, ты же всё обо мне знаешь! – едко замечаю. – Вот ты мне и скажи, почему.

– Я знаю правду, но мне бы хотелось услышать твою версию.

– Это не Бог весть, какой секрет. Я устала. Устала мотаться к нему в Италию. Устала, от его обещаний, что вот-вот и мы поженимся. Устала от вечных проблем, из-за которых мы никак не могли объединиться. То у него мама заболела, то у сына не ладится с учёбой, то важный срочный проект на работе. И я поставила жёсткое условие в свой последний приезд: или мы женимся, или прекращаем связь. Он попросил время подумать. Но к нашей очередной встрече, так ничего и не решил. Я сдала билеты. Не полетела к нему. Всё. Конец истории. Хотя мы и остались друзьями.

– Ммм, понятно. Ладно. Суть моей просьбы заключается в том, чтобы ты снова сблизилась с ним. Судя по вашей «дружеской» переписке, он всё ещё неравнодушен к тебе, – англичанин делает акцент слове «дружеской», явно намекая на что-то большее.

– Неее. Нее. Нет, – отрицательно мотаю головой. – Не хочу снова возвращаться ко всему этому дерьму.

– «Дерьму»? – удивлённо переспрашивает Джеймс. – Это закаты на Сан-Джорджио Маджоре, изысканные рестораны, оперу и горнолыжные курорты ты называешь «дерьмом»?

– «Дерьмом» я называю отношения, в которых мотаюсь между двумя странами, рыдаю по ночам в подушку и жду внимания мужчины, как верная собачонка. А он живёт своей жизнью и ничего не собирается менять.

– Умница. Это, и правда, «дерьмо», а не отношения. Но только на сей раз, ты будешь в положении сверху. Я не прошу тебя спать с бывшим. Лишь раздразнить, получить доступ в его студию и, возможно, квартиру.

– Ага, всего лишь! – фыркаю я. – Раз это так просто, то найми любую бабу. Марчелло поведётся. Будь уверен. К тому же, сэкономишь деньги. Домик в Греции – не самое дешёвое предприятие.

– Моя организация не экономит, если речь идёт о серьёзных делах.

– И что же это за организация?

– Тебе знать не обязательно. Достаточно того, что я – помощник атташе по культуре при посольстве Англии. Через три месяца меня переведут в Италию. И ты поедешь со мной.

– Почему именно я?

– Потому что тебе Ромеро доверяет, как бы странно это ни звучало. Он очень осторожен в знакомствах и не приведёт в дом или офис новую подружку.

– А с чего ты решил, что меня приведёт?

– Во-первых, ты уже там была. Во-вторых, вы знакомы более пяти лет. Он считает тебя проверенным человеком. Наивной дурочкой.

– Да пошёл ты!

– Это не оскорбление в твой адрес. Скорее, комплимент. Ведь если бы ты была чуть менее наивной, то давно бы уже поняла, с кем связалась тогда в Италии.

– И с кем же? Давай, расскажи мне сказку о страшном мафиози, который убивает ни в чём неповинных детишек.

– Никаких сказок. И Ромеро - не мафиози. Просто работает на определенную структуру. Проектирует и строит склады и дома-убежища для боссов одного из кланов. Строго секретно. Лучшие спецы Интерпола не могут отследить где, что и как. А твой бывший любовник знает всё, вплоть до расположения комнат и подземных ходов.

– И вот он, прям, взял и рассказал мне обо всём этом! Мне, девушке, которую он не видел уже три года.

– Тебе надо достать чертежи. И установить прослушку в его квартире. На этом всё. Твоя миссия будет выполнена. Получаешь деньги и домик на море. Хэппи-энд.

– Вот так просто? Предать друга ради пачки вечнозелёных?

– Ромеро тебе не друг. Не тешь себя иллюзиями. Он трахал тебя в своё удовольствие, а потом грамотно слил. Думаешь, мужчина, который, действительно, любит женщину и хочет на ней жениться, так легко отпускает?

Я обиженно поджимаю губы.

– Ну, ладно! Будет тебе! Ты же взрослая девочка! Неужто до сих пор веришь в сказки?!

Понимаю, что англичанин прав. Чувствую, как внутри поднимается волна злости. На Марчелло. Но вымещаю свою ярость на Джеймсе:

– Я не буду тебе помогать! Засунь свои деньги вместе с домиком, знаешь куда? А потом можешь медленно их вытаскивать!

– Подумай о своих племянниках. Им так было бы хорошо резвиться на море у тётушки в гостях.

– Окей. Давай проясним: если я откажусь, что будет дальше? Начнёшь, как в плохих фильмах, шантажировать меня семьёй? Угрожать?

– А, оставь! Я хороший полицейский, – смеется Джеймс. – Был бы плохим, не беседовал бы здесь с тобой по душам. Просто, если ты откажешься, то может случиться так, что тебя уволят. Нечем будет закрывать кредитки, платить за съёмную квартиру. Даже пёсику на корм денег не будет.

– Ой, я тебя умоляю! С моим опытом без проблем найду себе работу в другом издательстве.

– Я бы не был так уверен на твоём месте, – недобро прищуривается англичанин.

– Хмм, значит, всё-таки запугивания, угрозы…

– Просто подумай, – мужчина поднимает руки ладонями вверх, имитируя весы. – На одной чаше безбедное существование какое-то время, дом в Греции и возможность насолить человеку, который тебя цинично использовал несколько лет, на другой – нищета, возвращение в Нижний Новгород, жалкое прозябание в заштатной газетёнке. Что выберешь ты?

– Но если всё, сказанное тобой про Марчелло, - правда, то его же убьют, как только вычислят, откуда уплывает информация!

– Будем надеяться, до этого не дойдёт. К тому же Ромеро - не дурак, наверняка, позаботился об отступательных манёврах, если его вдруг прижмут. Когда работаешь с мафией, рано или поздно всё равно придётся скрываться. Удивительно ещё, что твой бывший столько лет продержался в тени.

– Мне надо подумать, – тяжело вздыхаю я.

– Хорошо. У тебя есть две минуты. Время пошло, – холодно отрезает Джеймс.

Воцаряется молчание.

– Ну, так какой твой положительный ответ?

– Ты гарантируешь, что ни со мной, ни с ним ничего не случится, и все останутся живы?

– Разумеется. Хотя насчёт Ромеро, я не уверен. Но он взрослый мальчик, сам сможет о себе позаботиться. С его-то деньгами и связями.

Молча киваю.

– Вот и умница. Теперь по существу вопроса: завтра в семь утра я заеду за тобой на тренировку.

– Чего ещё выдумал? Какую тренировку?

– По самообороне. Я ж уже сказал: твой тренер – профан. Вон в ситуации со мной ты даже не приблизилась к защите собственного тела. Поэтому, больше не будешь ходить в ту богадельню и тратить время и деньги на ерунду. Тренировать тебя с завтрашнего дня буду я.

– Очешуительная перспектива! – недовольно хмыкаю.

– Тебе понравится, поверь! – подмигивает Джеймс.

– Мне вообще не нравится эта история. Задницей чую неприятности.

– Если будешь выполнять мои инструкции, всё пройдёт гладко. И глазом моргнуть не успеешь, как будешь чилить на Крите.

С этими словами Джеймс встаёт и идёт к входной двери. Уже на пороге он произносит:

– И замки поменяй. Они у тебя ерундовые.

– Есть, мистер Бонд! – шутливо салютую ему рукой.

– Не называй меня так. Джеймс, просто Джеймс. Старый добрый друг. Помощник атташе по культуре. Запомнила?

– Да.

– Ну, бывай! Завтра в семь жду у подъезда.

– Мне на работу утром надо.

– Тебе в редакцию обычно к девяти, но завтра ты туда не поедешь, потому что в одиннадцать идёшь на интервью к актёру Большого театра. Так что, прекрати выдумывать.

Когда англичанин закрывает дверь, я шлёпаю на кухню кормить Чеза. Песик радостно виляет хвостом и подпрыгивает от нетерпения.

– Сейчас, малыш, сейчас. Покушаешь, и пойдём с тобой гулять.

В голове полный сумбур. Кому рассказать – не поверят. Я будто бы голливудский фильм посмотрела. Только когда смотришь кино, то обычно у главных героев есть иммунитет от всех неприятностей. А вот у меня его нет.

Полина

Я смогла заснуть только под утро, и когда зазвонил будильник, со злостью стукнула по нему рукой. Несчастный предмет полетел с тумбочки, ударился об пол так, что из него выпала батарейка. Когда прозвонил второй будильник на сотовом, телефон только чудом избежал участи часов.

Чувствуя себя абсолютно разбитой, плетусь на кухню, запинаясь об игрушки Чеза. Голова гудит как улей. Собака недоумённо смотрит на меня, словно спрашивает: «Мать, ты с ума сошла? Зачем встала в такую рань?» Закономерно обливаюсь кипятком, пытаясь сварить кофе. Натягиваю спортивный костюм и вывожу пса на прогулку. У подъезда сигналит чёрный седан класса люкс. Не обращаю на него внимания. В кармане звонит сотовый.

– Чего не здороваешься? – раздаётся весёлый голос Джеймса.

– Здрасьте! – недовольно бросаю в ответ и нажимаю на кнопку отбоя.

Значит, в той машине был англичанин. Через двадцать минут нехотя открываю дверь автомобиля.

– Это первый и последний раз, когда ты опаздываешь, – сухо произносит мужчина.

– Я всю жизнь опаздываю. Не думаю, что ты сможешь исправить меня.

– Смогу, – уверенно отвечает он и включает музыку. – Хреново выглядишь, кстати.

– Спасибо! И тебе не кашлять! – злобно огрызаюсь, отворачиваясь к окну.

Через полчаса мы приезжаем в какой-то спортивный комплекс со стадионом.

– Для начала бежим пять километров, – бодро оповещает мужчина.

– С ума сошёл?

– Ты должна была пробежать три, но я накинул штраф за опоздание, – довольно ухмыляется Джеймс.

Молча стартую и быстро обгоняю англичанина. Через пятьсот метров начинаю задыхаться, через семьсот сдыхаю. Перехожу на шаг. Джеймс догоняет меня. Он с самого начала бежал лёгкой трусцой.

– Спринтер, значит, – скорее утверждает, чем спрашивает мужчина.

– Отвали, – тяжело дышу, держась за бок.

– Ладно, – иностранец убегает вперед.

Через три километра, которые я больше прошла, чем пробежала, вижу, что Джеймс уселся на траву и, жмурясь, как довольный кот, подставил лицо солнечным лучам. Присаживаюсь рядом с ним.

– Эээ, ты куда? Отставить! Ещё два километра. Вперёд!

– Не могу больше!

– Дом, милый дом у моря… – растягивая слоги, произносит он, иронически улыбаясь.

Вот гад! Ещё издевается! Понимаю намёк и продолжаю пробежку. После того, как я заканчиваю свою быструю ходьбу, англичанин ведёт меня внутрь спортивного комплекса.

– Покажи, что умеешь, – говорит мужчина, принимая боевую стойку в зале, где кроме нас никого нет.

Я злая и выдохшаяся. С разбега начинаю наносить удары по Джеймсу. Он проворно уворачивается, легко демонстрируя своё превосходство. Через пять минут, повалив меня на маты, произносит:

– Дерёшься, как первоклашка. Только крика: «Сейчас тебе наваляю» не хватает.

Мне плевать на его ёрничество. Я рада тому, что могу полежать. Про себя отмечаю: англичанин очень аккуратно уронил меня на пол и не сделал больно.

– Вставай! – требует мой новый тренер.

– Не могу.

– Вставай, я сказал.

Нехотя поднимаюсь.

– Начнём с азов.

– Я знаю азы.

– Забудь всё, чему тебя учили. Итак, самые уязвимые места любого противника: глаза, нос, горло, солнечное сплетение, пах, колено. Помни, что удар должен быть резким. Его не обязательно наносить кулаком. В случаях с кадыком и носом хорошо срабатывает ребро ладони. Позволяет расстояние - бьёшь основанием ладони в челюсть. Не жди, пока тебя ударят. Видишь критическую ситуацию - реагируй первой.

– А правда, что есть точки, надавив на которые, можно вырубить человека и без применения силы?

– Есть. Но тебе о них знать не обязательно. Ты же не хочешь загреметь в тюрьму за превышение самообороны? Один из самых распространённых и эффективных способов обезвредить противника – захват кисти.

– Знаю.

– Молодец. Тогда покажи, как выйдешь из захвата, – Джеймс берёт меня за запястье.

Сорок минут спустя англичанин заканчивает тренировку.

– Женская душевая по коридору направо. Надеюсь, ты взяла с собой сменную одежду и полотенце?

– Одежду - да, а вот полотенце забыла.

– Лови, – Джеймс кидает в меня махровый кусок ткани, который достал из своей спортивной сумки. – Не благодари. Завтра вернёшь.

– Завтра? Но ведь завтра же – выходной!

– Полина, запомни, – мужчина подходит вплотную ко мне и произносит жёстким холодным тоном, – у тебя больше нет выходных. Нет праздников и нет отгулов. Даже больничных нет. Ясно?

– Это негуманно.

– Я похож на гуманиста? – иронично выгибает бровь иностранец.

Молча ухожу в душ. Ощущение, будто меня пропустили через мясорубку. Хочется рухнуть на кровать и проспать сутки, а то и больше. А ведь мне ещё весь день работать.

– Я довезу тебя до ближайшей станции метро, - говорит Джеймс, когда мы выезжаем со спортивной базы. – С таким пробками, на машине ты не успеешь к одиннадцати на интервью.

– И как только ты всё помнишь? – удивляюсь я.

– Работа у меня такая.

– Завтра жду тебя в шесть утра у подъезда.

– В шесть? – кричу, как потерпевшая. – Да ты просто псих!

– Ты сегодня опоздала. Это тебе наказание, – меланхолично смотрит на меня мужчина.

– А пять километров по стадиону? Разве я уже не искупила свою вину?

– Нет, - иностранец отрицательно качает головой. – Ты прошла их пешком, а не пробежала. Не считается.

– Козёл, - бубню себе под нос на русском.

– Я всё слышу. И даже понимаю, - посмеивается мой мучитель.

Обиженно надуваю губы.

– Ну, малышка, не сердись, – голос Джеймса наигранно нежный. – Если будешь хорошей девочкой, завтра разрешу тебе поплавать в бассейне.

Произнося последние слова, мужчина не сдерживается и хохочет. Я злобно хлопаю дверцей машины. Быстро спускаюсь в метро.

Полина

– Как себя чувствуешь? – Джеймс бодр и свеж, несмотря на шесть утра.

– Не очень. Всё болит.

– Это хорошо! Значит, живая, – удовлетворённо кивает он и прибавляет музыку в машине.

Салон наполняют звуки классической мелодии.

– А есть в твоём репертуаре что-то менее отдающее нафталином? – спрашиваю с ехидством.

– Не одобряешь творчество старика Шопена? – продолжая смотреть на дорогу, отвечает вопросом на вопрос англичанин.

– Не в шесть утра.

– А по-моему, это как раз то, что надо!

– Знаешь, в фильмах маньяки всегда слушают классическую музыку.

– Тонкое наблюдение. Намёк понят, – хмыкает Джеймс, включая радио.

Из колонок несётся бодрый голос диджея, который что-то вещает о прекрасном июньском утре и отличном настроении. Не знаю, что у этого человека в голове, и кто ему пишет тексты, но для меня субботнее утро может быть прекрасным, только если я просыпаюсь не раньше девяти.

Сегодня англичанин милостиво разрешает пробежать три километра, а не пять. После чего мы до потери пульса отрабатываем различные захваты на матах. Ну, в смысле, это я до потери пульса, а Джеймс развлекается. Ему весело.

– Купальник взяла? – улыбается мужчина, протягивая мне руку и помогая подняться на ноги.

– Да, – выдыхаю из последних сил.

– Пошли в бассейн.

– Я кушать хочу.

– Здесь бар в девять открывается. Успеем немного поплавать.

– Опять будешь издеваться надо мной?

– Я не издеваюсь. Я тебя тренирую.

В бассейне Джеймс не устанавливает нормативов и вообще не обращает на меня никакого внимания. Он, как акула, рассекает воду на соседней дорожке. Я замечаю, что во всём, что бы ни делал англичанин, есть некая одержимость. Желание дожать до конца. Выложится по полной. Это нездорово и отдаёт отчаянием. Как будто мужчина хочет загнать себя до смерти. И меня заодно.

Через пятьдесят минут иностранец, отфыркиваясь, вылезает из воды. Я чуть не утонула, увидев, насколько красиво он сложён.

То, что Джеймс обладатель хорошего тела, было видно ещё в первый день нашего знакомства. На тренировках я дополнительно убедилась в этом. Но в одних плавках вижу его впервые. Он похож на витрувианского человека с рисунка Леонардо да Винчи. Длинные ноги с жилистыми бёдрами, но не перекаченными. Подтянутый пресс, по которому убегает вниз тёмная полоска волос. И плечи… Широкие, мускулистые. Выражение «как за каменной стеной» моментально приобретает для меня буквальное значение. Только глядя на англичанина, я бы сказала: «как за каменной спиной».

– Эх, - восхищенно вздыхаю вслух, поздно спохватившись, что мужчина может услышать.

Мне сразу становиться как-то неловко за свою совершенно неспортивную фигуру. Поднимаясь по лесенке из бассейна, ищу глазами полотенце, чтобы поскорее закутаться в него и скрыть недостатки тела.

Замечаю на плече англичанина татуировку с женским именем «Эми» и ещё какое-то слово, но не успеваю его прочитать. Мужчина скрывается в душевой.

– Теперь можно и поесть, - говорит Джеймс, направляясь к лифту, когда мы встречаемся в фойе спорткомплекса после душа.

– Что? Даже не заставишь меня подниматься пешком по лестнице? – подкалываю «тренера».

– Ну я же не садист какой-нибудь! – улыбается англичанин.

Мы устраиваемся на мягких диванчиках за столиком с видом на парковую зону. Зал большой и современный с панорамными окнами. Посетителей заметно прибавляется. В основном, к комплексу подъезжают крутые внедорожники и люксовые седаны. Из машин выходят мужчины с каменными лицами.

– Они все агенты, как и ты? – спрашиваю у своего спутника.

– Я не агент. Я помощник атташе по культуре.

– Ну, разумеется, – хмыкаю в ответ. – Здесь у вас тренировочная база, да?

– Полина, что ты городишь? – качает головой Джеймс. – Это обычный частный спортивный комплекс. Ничего более.

Ни на секунду не поверив иностранцу, начинаю изучать меню. Джеймс заказывает свежевыжатый апельсиновый сок, кофе, омлет с беконом и тосты с сыром. Я практически повторяю его заказ, только вместо тостов беру блинчики с виноградным джемом.

– Любишь сладенькое? – хитро прищуривается мой визави.

– А ты нет? – отвечаю в тон ему.

– Зачем брала уроки самообороны до встречи со мной?

– Я завела собаку, – пожимаю плечами, будто эта фраза всё объясняет.

– И? – в глазах Джеймса вспыхивает интерес.

– И каждый мудак норовит его обидеть. Чез очень дружелюбный. Ко всем бежит, знакомится, хочет играть. А его то пнут, то шокером попытаются ударить.

– Что у вас за народ такой дикий?

– Не знаю. Пока не было собаки, я и не подозревала, что вокруг столько агрессивных психов. Вот потому пошла на занятия. Чтобы Чеза защищать.

– Потрясающе. Ты единственная из всех моих знакомых, кто защищает собаку, а не наоборот, – смеётся англичанин. – Так раскроешь секрет: в честь кого назвала своего питомца? Я правильно угадал: Че Гевара?

– Неа, – протягиваю, отпивая кофе. – Чез – это от Чезаре.

– Борждиа?

– Угу. Люблю этого исторического персонажа. Особенно после сериала.

– Ха-ха! Ну, ты оригинальная девушка!

– Откровенность за откровенность, – быстро говорю я. – Кто такая Эми? Твоя жена?

По лицу Джеймса пробегает тень. Взгляд становится холодным и колючим.

– Нет, – сухо отвечает мужчина. От приятного собеседника не остаётся и следа.

– Ах, так? Я вот честно тебе всё рассказала, – произношу обиженно.

Иностранец молчит. Он явно не намерен продолжать эту тему.

– Я коснулась чего-то очень личного? – интересуюсь вкрадчивым голосом.

– Начинаю сомневаться в том, что ты - хороший журналист, – игнорирует мой вопрос англичанин. – Кроме самообороны тебе бы не помешало взять несколько уроков о том, как интервьюировать собеседника.

С этими словами мужчина просит счёт.

Полина

Через месяц наших каждодневных тренировок я делаю определенные успехи. Чувствую, как тело стало более выносливым, а мышцы подтянулись. Пару раз мне даже удалось победить англичанина на матах, но, не исключено, что он просто поддался.

Я больше не задаю ему вопросов. Наши беседы сводятся в основном к обсуждению музыки, кино, книг и путешествий. С удивлением, ловлю себя на мысли, что мой плеер пополнился новыми приятными композициями благодаря Джеймсу, а фильмы, которые я не видела до его рекомендаций, очень понравились. Всё-таки есть что-то от нормального человека в этом шпионе.

Душным июльским вечером я примеряю наряды перед зеркалом.

– Чез, что скажешь? Романтичная и женственная? – прикладываю к себе платье цвета экрю из тонкого хлопка, декорированного вязаным кружевом, – или стильная городская девчонка? – смотрю на голубые джинсы и простую белую футболку.

Собака лениво зевает и медленно виляет хвостом.

– Знаю, малыш, я тебе нравлюсь в любом наряде! Но что покорит нашего нового кавалера?

Глажу пса по голове, треплю за ухо и иду в ванную.

На самом деле, Сергей – не совсем новый кавалер. Мы знакомы с ним почти полгода. Приятный, воспитанный молодой человек сразу обозначил, что я ему нравлюсь, как только пришёл работать к нам в издательство менеджером по рекламе. Поначалу меня немного смущало, что он младше на пять лет, хоть внешне и не скажешь, но всё же внимание и халявный кофе с пирожными из ближайшей кофейни были приятны и сделали своё дело.

Серж так бы и отвисал во френд-зоне, если бы я не рассталась с Лёхой – прожжённым фотокорреспондентом, побывавшим в нескольких зонах вооруженного конфликта на Ближнем Востоке. И даже словившим пулю в плечо на одном из заданий. После этого происшествия Лёшкин пыл и жажда адреналина заметно поубавились. Он перевёлся на полставки в отдел культуры и стал зарабатывать неплохие деньги на фотосессиях. Талант фотохудожника был у него в крови. Лёха, действительно, мог сделать шедевр из самого обычного пейзажа или портрета. Гламурные кисы, желающие красивые фоточки в соцсетях, выстраивались к нему в очередь. Молоденькие девочки млели от бородатого брутального мужчины, который постоянно травил байки о своей лихой жизни в горячих точках. Однажды я присутствовала в его студии, когда клиентка пришла забирать свои снимки. Глядя на обожание в её глазах и шальную улыбку, как будто с ней разговаривал какой-то небожитель, мне хотелось закричать: «Скорее несите нюхательные соли! Барышня сейчас упадёт в обморок!»

И всё бы это было забавным, если бы Лёшка не начал сливаться. Отменять свидания, уезжать на внезапные загородные фотосессии на все выходные, несмотря на то, что мы заранее планировали провести время вместе. Последней каплей для меня стала его поездка в Турцию в качестве личного фотографа одной двадцатилетней красотки с не по годам накаченными силиконом губами и безразмерным кошельком щедрого папы.

Расстались мы с Лёшей хорошо. По-дружески. И совсем немного погрустив, я продолжила жить дальше. Будто бы и не было никаких отношений в течение года.

Когда застенчивый Серж пригласил меня на свидание на этой неделе, я подумала: «А почему бы и нет?» Всё лучше, чем сидеть дома в пятницу вечером.

Остановившись на образе романтичной и женственной, приезжаю в кофейню. Летняя терраса забита битком. Получив категоричный ответ от официанта о том, что на сегодня все столики снаружи уже забронированы, нам приходиться сесть внутри заведения. Ну, это и к лучшему, в зале мало народа, можно спокойно поговорить.

– Ты очень красивая, – немного смущаясь, делает мне комплимент Сергей, открывая дверь кафе и пропуская вперёд. – Я рад, что мы, наконец, смогли встретиться не на работе.

– Я тоже рада, - весело отвечаю, замечая, что парень волнуется.

Это так мило. С института не встречала мужчин, которые бы нервничали на первом свидании. После самоуверенного, лощёного итальянца и не менее самоуверенного и брутального Лёхи, Серж кажется нежным котёнком. Не самая лучшая характеристика для парня, но я люблю новизну.

– Что будешь пить? – спрашивает он.

– Мохито, - отвечаю уверенно, надеясь, что мой спутник тоже закажет себе нечто подобное, и алкоголь придаст ему смелости.

Сергей берёт безалкогольный клубничный дайкири. Даже не знала, что такой существует.

– Я не пью спиртное, - будто извиняясь, поясняет парень.

«Сегодня с нами ты не пьёшь, а завтра Родину продашь», – за каким-то фигом проносится у меня в голове. И вдогонку: «В завязке, что ли?» Вовремя прикусываю язык.

– Может, возьмём ещё манговый чизкейк? – робко предлагает Серж.

М-да, что-то явно пошло не так. Но я стараюсь не подавать вида.

– Конечно, если тебе хочется, – улыбаюсь в ответ.

А про себя думаю: «Где уже мой мохито?»

– Читал твою статью про ярмарку-выставку народного творчества. Очень круто написано. Я вообще все твои статьи читаю.

«И на память вырезаю, и в рамочки вставляю», - хочется поёрничать мне, но сдерживаюсь. А Сергей продолжает:

– Только ты умеешь писать о культуре не скучно, с юмором.

Если так и дальше пойдёт, то мне придётся срочно возвращаться домой, потому что я «забыла» покормить собаку.

«Да что с тобой происходит?» – мысленно задаю себе вопрос. – «В кои-то веки встретился воспитанный, приличный парень, а ты раздражаешься».

– Слушай, а у тебя же собака есть, да? - спрашивает парень.

– Да. Бигль.

– А, прикольная кличка.

– Это порода. Его зовут Чез.

– Ммм, а давай вместе сходим с ним на выставку? Я видел в Интернете, что на следующей неделе в Царицино…

– Чез не выставочный.

– Почему? Бракованный что ли?

«Сам ты бракованный!» - еле сдерживаюсь, чтобы не нагрубить.

– Нет, просто я заводила его для души. Для себя. А не для выставок.

– Понятно. А он команды знает?

– Ну, может, за вкусняшку дать лапу.

– А без вкусняшки?

– А без - не может.

Смотрю на часы. Интересно, это нормально уйти со свидания через пятнадцать минут? И тут я застываю с открытым ртом. В кофейню заходит Джеймс. Чувствую, как сердце начинает биться быстрее. По спине пробегает холодок. Что англичанин забыл здесь? Неужели просто совпадение? Делаю большой глоток коктейля. Стараюсь подавить нервную дрожь. Сергей ничего не замечает. Он трындит о комиксах и несёт какой-то бред, что за ними будущее литературы, что скоро никто не будет читать книги.

Джеймс вальяжной походкой проходит мимо нас. На нём чёрные джинсы и белоснежная рубашка с небрежно закатанными до локтя рукавами. Провожаю взглядом англичанина. Какая же у него отменная задница! А эти плечи…

Мужчина выбирает столик по диагонали от нашего. Садится так, чтобы мой спутник был к нему спиной, а я лицом. К Джеймсу тут же подбегает официантка с улыбкой от уха до уха. Мне с Сергеем она почему-то так щедро не улыбалась.

Англичанин делает заказ. И, подперев руками подбородок, начинает буравить меня взглядом. Понимаю, что мужчина оказался именно в этом кафе не случайно. Но что он задумал?

– Давай уйдём отсюда? – предлагаю я Сержу.

– А что? Тебе здесь не нравится?

– Нравится, но хочется прогуляться.

– На улице душно и жарко. А здесь кондиционер. Лучше останемся. Хочешь ещё чизкейк?

– Нет, спасибо.

– А я, пожалуй, себе ещё один закажу.

– Ешь мой, - подвигаю тарелку парню. – Я не буду.

В этот момент вижу, как Джеймс театрально сдвигает брови домиком и вытягивает губы, беззвучно произнося: «Ми-ми-ми». Давлюсь от смеха мохито.

– Тебе плохо? – встревоженно спрашивает Сергей и берет меня за руку.

– Нет, всё нормально.

Перевожу взгляд на англичанина: сейчас он сидит с умильной гримасой, будто бы смотрит слезливую мелодраму. Подносит руку к лицу и делает вид, что собирает слёзки в ладошку. Понимаю, что могу не сдержаться и заржать в голос, поэтому стараюсь не смотреть в сторону мужчины за соседним столиком.

– Я отлучусь на минуту, – парень встаёт из-за стола и идёт в туалет.

Пользуясь моментом, подлетаю к Джеймсу:

– Какого чёрта ты здесь делаешь?

– Избавься от него! – требует англичанин.

– Ага, вот прям сейчас. Всё бросила и начала фигнёй заниматься.

– Он всё равно тебе не пара.

– Не тебе судить, кто мне пара, а кто нет.

– Полина, после венецианского архитектора этот тюфяк? – в голосе мужчины сквозит неприкрытая насмешка. – Ну ты серьёзно? Я ещё могу понять фотографа, он был харизматичный парень, но это… – Джеймс специально использует местоимение среднего рода и брезгливо морщится. – Давай, будь умницей, избавься от него по-быстрому. Ты мне потом ещё «спасибо» скажешь.

Боюсь, что Сергей может вернуться в любой момент и застать меня с англичанином. Я, конечно, ничего не должна парню, но всё равно ситуация получится некрасивая. Сажусь на своё место, бросая разъярённый взгляд на Джеймса.

– Ещё один мохито, – громко говорю официантке, чтобы это услышал мужчина за соседним столиком.

Нагло смотрю на иностранца, приподняв бровь, как бы спрашивая: «Ну? И что ты сделаешь?»

– О, ты допила коктейль, – констатирует очевидное Сергей, возвращаясь.

– Да, и уже заказала второй.

– Отлично! Так вот… – парень начинает или продолжает какую-то историю.

Мне не интересно. Всё моё внимание приковано к Джеймсу. Он беззвучно, но выразительно шевелит губами. Фраза «Гоу хоум» (англ. - иди домой) отчетливо понятна мне и без высказывания вслух. Делаю вид, что не замечаю его пантомимы. Мужчина прищуривается, коварно улыбаясь. Встаёт из-за стола. Выходит из кофейни. Чувствую себя триумфатором. Так то! Моя взяла!

Но радость оказывается преждевременной. Через какое-то время англичанин возвращается. Садится на этот раз за барную стойку. Открыто флиртует с официанткой, которая вместо того, чтобы выполнять свою работу, словно приклеилась к бару.

– А принесите мне клубничный «Фруттини», пожалуйста, – просит Серж.

Это что ещё за зверь? Бармен начинает взбивать молочный коктейль.

На какое-то время я отвлекаюсь от Джеймса и пытаюсь сосредоточиться на том, что рассказывает Сергей. Мне откровенно скучно. Ещё через минут двадцать, когда я уже готова сказать, что пора расходиться по домам, вижу, как у моего собеседника резко расширяются глаза, и он меняется в лице.

– Мне надо… Я сейчас…– парень пулей выскакивает из-за стола.

Поворачиваюсь к барной стойке. Там никого нет.

Не успевает Сергей сесть обратно за столик, как вновь убегает в туалет.

– Я хотел проводить тебя до дома, но что-то мне нехорошо, – лицо Сержа красное. Лоб покрыт испариной. – Извини!

– Ничего страшного! Сама доберусь. Спасибо за мохито.

– Это был чудесный вечер! Надеюсь, что мы ещё его повторим, – скороговоркой тараторит парень и в третий раз убегает в уборную.

«Да не дай Бог», – думаю про себя.

Полина

Отойдя на приличное расстояние от кафе, звоню англичанину:

– Алле, – раздаётся меланхоличный голос в трубке.

­– Это твоих рук дело? Да? – сразу кидаюсь в атаку. – Что ты ему подсыпал?

– Не понимаю, о чём ты.

– Прекрати! Всё ты прекрасно понимаешь!

– Полина, не имею представления…

Сбрасываю вызов. Вот же козёл! Иду по тротуару, отбивая каблуками злой ритм. Мне непонятно, зачем Джеймс устроил весь этот балаган. Чем несчастный Серж ему не угодил? Рядом со мной притормаживает чёрный автомобиль. Из опустившегося окна раздаётся на английском:

– Эй, девушка! Подвезти?

– Пошёл к чёрту! – сердито огрызаюсь.

– Ну ладно тебе! Не дуйся! – машина медленно едет рядом. – Давай, садись. Прокачу с ветерком!

Открываю дверцу седана и плюхаюсь на кожаное сидение.

– Что ты ему подсыпал?

– Ничего особенного. Так, немного слабительного.

– Немного? Это сколько «немного»? А главное, зачем?

– Очищение организма – очень полезная штука, – улыбается Джеймс.

– Ты находишь это смешным? Отравить человека!

– Да не травил я его. Просто помог расслабиться. Он был такой нервный. Много говорил.

– Ты ужасный человек! – мне с трудом удаётся быть серьёзной.

– Вовсе нет. Я просил по-хорошему от него избавиться. Поэтому, ты сама виновата, что парень просидит на горшке всю ночь, вместо того, чтобы кувыркаться с тобой в постели.

– Я не собиралась с ним спать.

– Нет? А зачем на свидание пошла? – делая удивленный вид, спрашивает мужчина.

– Захотелось, - злобно шиплю сквозь зубы.

Мне неприятно, когда в мою личную жизнь бесцеремонно вторгаются посторонние.

– Вот что я тебе скажу: лучше воздержись от всякого рода свиданий, пока не выполнишь наш договор.

– А причём тут договор?

– При том. Если начнёшь новые отношения, то можешь легко проколоться. Парень будет названивать тебе, спрашивать, где ты и с кем, ну, сама знаешь…

– Когда ты делал своё щедрое предложение, то не упомянул, что я должна поставить крест на личной жизни.

– Я не прошу ставить крест. Лишь говорю о том, что временно тебе не стоит заводить новых парней. Выполнишь уговор, потом – сколько угодно. Хоть каждый день меняй любовников.

– Ты ревнуешь что ли?

Джеймс смотрит на меня снисходительным взглядом. Даже без слов понятны его мысли: «Ревновать тебя? Очень смешно!»

– Хочешь выпить? – предлагает он.

– Пожалуй.

Не могу долго злиться на англичанина. Что-то в нём есть такое, что деморализует, подкупает. Джеймс умеет рассмешить меня даже, если всего пять минут назад, я метала громы и молнии.

Мы выезжаем на Рублевское шоссе. Через несколько километров англичанин сворачивает с дороги и останавливается около многоэтажного дома с огороженной территорией. Из пропускного пункта выглядывает охранник. Джеймс опускает стекло в машине, показывает пропуск. Ворота открываются.

– Неужели ты притащил меня на конспиративную квартиру? – восторженно и одновременно удивлённо спрашиваю я.

Мужчина старается подавить смешок, а потом отвечает:

– Это ведомственная квартира для сотрудников посольства Англии.

Моему взору предстаёт обычное современное жильё без каких-либо отличительных признаков. Здесь может жить кто угодно. Квартира больше похожа на безликий гостиничный номер. Светлый, чистый, идеально убранный.

Хозяин проводит меня в гостиную и открывает бар. От обилия разнообразных бутылок разбегаются глаза.

– А я смотрю, ты любитель выпить…

– Не любитель. Ценитель, – смеётся Джеймс. – Что предпочитаешь?

– Полагаюсь на твой выбор.

– Тогда держи бурбон, – мужчина протягивает мне бокал с напитком янтарного цвета.

– А как же водка-мартини, взболтать, но не смешивать? – подкалываю я.

– Не люблю мартини.

– А лёд есть?

– Есть. Но лучше попробуй безо льда. Почувствуй чистый букет. Твоё здоровье, – салютует мне Джеймс.

– Ты совсем не говоришь по-русски? – спрашиваю, чувствуя, как приятное тепло от бурбона растекается внутри.

– Нет. Знаю пару фраз. Что-то понимаю, но не говорю.

– А на каких языках говоришь?

– Испанский, итальянский, французский, фаси, ну, и английский, разумеется.

– Ух ты! Впечатляет!

– Зачем звонила Ромеро? – резко меняет тему разговора Джеймс.

– Соскучилась, – ядовито отвечаю я.

– Семь раз за месяц скучала?

– Я звонила ему только два раза.

– И ещё пять писала.

– Ты всё время отслеживаешь мои звонки и переписку?

– А ты как думала?

– Это омерзительно!

– Это помогает мне спасать тебя от тухлых свиданий с засерями, – хохочет Джеймс. – А если серьёзно, то прекрати активничать с Ромеро, пока не спугнула его. Веди себя, как раньше. Первая не пиши и не звони. Если он проявит инициативу – ответь. Но не более.

– Да как я могу спугнуть его?

– Полина, Ромеро подумает, что ты хочешь возобновить отношения. Заляжет на дно. И когда вы вдруг встретитесь в Венеции, ни в жизнь не поверит, что это случайность. Начнёт избегать тебя. И весь план полетит к чертям.

– С чего это ты решил, что он будет меня избегать? Марчелло, наоборот, пишет, что хочет увидеться, и если я буду в Италии, чтобы обязательно предупредила его.

– Боже! Это просто клинический случай, – англичанин шумно выдыхает и закрывает глаза, качая головой. – Ты, правда, не понимаешь? Он просит предупредить о приезде с одной лишь целью, чтобы НЕ встречаться с тобой.

– Бред какой-то! – возмущенно восклицаю.

– Если мужчина, действительно, хочет видеть женщину, то он делает что-то больше, чем пространные рассуждения в стиле «было бы здорово, если когда-нибудь…». Ну, включай уже мозг! Он слил тебя ещё три года назад и перекрестился. Выдохнул свободно. Перестал трястись, что его жена вас застукает.

– Но он расстался с женой ещё до встречи со мной.

– Если тебе нравится в это верить, то, пожалуйста. Просто сделай, как я говорю: прекрати ему писать.

– Хорошо. Если всё так, как ты говоришь, то почему вообще сделал ставку на меня?

– Там где было пламя, всегда будут тлеть угли. Знаешь такую испанскую пословицу?

– Впервые слышу.

– Всё просто. Одно дело, когда ты задалбливаешь бывшего звонками, навязываешься ему и намекаешь, что можешь приехать. Он сразу чувствует себя неуютно. Вспоминает, твои старые претензии, хлопоты, связанные с вашими встречами. И совсем другая картина, если вы сталкиваетесь случайно. Внезапно. Вживую. На другом уровне. Когда ты от него ничего не хочешь. Ответственность снята. Не надо встречать из аэропорта, развлекать, думать, где тебя поселить и так далее и тому подобное. При этом раскладе у мужчины моментально запускаются другие процессы. Женщина становиться не обузой, а приятным приключением. Я же никогда не отрицал тот факт, что Ромеро неравнодушен к тебе. Но не настолько, чтобы жениться или снова увязнуть в долгом романе.

Я замолкаю, переваривая слова Джеймса. Получается, все мои представления о мужчинах вообще и о Марчелло в частности были ошибочными?

– Ну, чего приуныла? – англичанин треплет меня по плечу, возвращаясь с кухни, куда он ходил за льдом.

Когда мужчина прикасается ко мне, дёргаюсь, как от удара током. Поднимаю голову. Наши взгляды встречаются. Порочные карие глаза смотрят прямо в душу. Замечаю лёгкую искру. Словно слабый огонёк, загадочно мерцающий в степи ночью. Это что-то новое. До сегодняшнего дня Джеймс никогда на меня так не смотрел. Воздух в комнате становится наэлектризованным. Уголки чётко очерченного мужского рта едва заметно дрожат. Англичанин убирает руку с моего плеча.

– Прости за испорченное свидание, – произносит он севшим голосом. – Но так будет лучше для всех. Поверь.

– Ничего.

– Завтра обещаю реабилитироваться.

– Каким образом?

– Поедем в лес. Буду учить тебя стрелять.

– Чтооо? – от удивления я подпрыгиваю на диване. – Это ещё зачем? Ты же сказал, что позаботишься о моей безопасности.

– Видишь ли, в нашем деле возможны форс-мажоры. Разные непредвиденные ситуации. Ты должна научиться мало-мальски себя защищать. Хотя бы до приезда подмоги.

– То есть, ты обещаешь меня защищать, но это не точно?

– Ну да. Как-то так, – смеётся мужчина. – А, и ещё. Маленький приятный бонус.

Он встаёт и выходит из зала. А когда возвращается, то в его руках я вижу зелёные купюры.

– Это тебе. Здесь полторы тысячи евро. Когда будет время, прошвырнись по магазинам, купи себе пару дорогих коктейльных платьев. Ну и что там ещё надо. В Венеции ты должна выглядеть сногсшибательно, но не кричаще. На расходы в поездке получишь деньги отдельно.

– Мне чеки тебе предъявлять потом? – спрашиваю на полном серьёзе.

– Нет. Я знаю, сколько стоят хорошие вещи.

Принимая банкноты из рук англичанина, отчётливо понимаю, что мышеловка захлопнулась. Вот до этого момента было ещё как-то нормально, а теперь хода обратно точно нет.

– Вызову тебе такси. Я пил спиртное и не могу сесть за руль.

– Хорошо. Спасибо.

Уже на пороге, провожая меня, Джеймс говорит:

– Только Чезаре с собой завтра не бери.

– Почему? Я как раз хотела…

– Собаки боятся выстрелов. У него будет стресс.

И в это мгновение я готова поклясться, что англичанин слегка подался вперед, чтобы обнять меня, но сдержался.

– Спокойной ночи, - ровным тоном произносит он.

– И тебе.