Вера для пришельца

Восемь циклов прошло с тех пор, как фиолетовый след появился на руке Веры.

Восемь циклов — это почти месяц по земным меркам. Вера уже научилась считать время по двум солнцам, неспешно ползущим по розоватому небу, по мерцанию живых стен храма, по смене цветущих растений в долине. Она привыкла к этому миру, к его запахам, звукам, ритму.

Но к знаку на руке привыкнуть не могла.

Он появился после той ночи. Той самой, когда она впервые увидела его — высокого, тёмного, с глазами, горящими фиолетовым огнём. Он назвал себя Кейросом и говорил о какой-то тайне, постичь которую могла лишь Вера. Он коснулся её — и мир взорвался.

А потом исчез.

Оставил только этот знак — тонкий переливающийся узор на тыльной стороне ладони, пульсирующий в такт сердцу.

Восемь циклов Вера делала вид, что ничего не случилось. Что тот ночной разговор — лишь сон, игра уставшего воображения. Что знак на коже — просто странная родинка, которой раньше не было.

Она научилась прятать его под длинными рукавами. Научилась не смотреть на стены, ожидая, что они снова заговорят. Научилась жить дальше.

Но внутри что-то изменилось.

Мир Ауришей, поначалу пугавший и завораживающий, теперь казался пресным. Её подруги нашли своё счастье: Надя — с розовым Айко, носила под сердцем ребёнка и светилась изнутри; Люба — с голубым Веиром, училась исцелять и находила покой в его тихой печали. А Вера...

Вера задыхалась от скуки.

— Ты опять не спала? — Люба появилась на пороге бесшумно, как тень.

Вера дёрнулась, едва не расплескав утренний напиток.

— Стучаться не пробовала?

— Пробовала. Три раза. — Люба вошла, села рядом. Тёмные круги под её глазами выдавали, что она тоже не высыпается. — Вер, что с тобой происходит?

— Ничего.

— Не ври хотя бы мне.

Вера отвернулась к окну. Два солнца медленно поднимались над долиной, заливая мир розовым золотом. Красиво. Спокойно. До тошноты.

— Тебе никогда не хотелось сбежать? — спросила она вдруг.

— Сбежать? Куда?

— Куда угодно. Туда, где не надо притворяться. Где можно просто... чувствовать.

Люба помолчала. Потом тихо ответила:

— Я уже сбежала. С Земли. И нашла здесь то, что искала.

— А если я не нашла?

— Тогда ищи дальше. — Люба взяла её за руку. — Но не забывай, что ты не одна. У тебя есть мы.

Вера посмотрела на их сплетённые пальцы. На свою ладонь, скрытую рукавом. Под тканью пульсировал знак.

— Ты права, — сказала Вера, высвобождая руку. — Мы сёстры. Поэтому ты хорошо должна понимать, что не надо сейчас ко мне лезть.

— Вер...

— Просто дай мне побыть одной. Хорошо?

Люба вздохнула, но кивнула и вышла.

День тянулся бесконечно.

Вера бродила по храму, как тень. Разговаривала с Лирой, которая теперь называла её «тётя Вера». Смеялась над шутками Нади, которая светилась от счастья с Айко и растущим животом. Кивала старейшинам, которые желали ей доброго цикла.

И каждую минуту чувствовала это.

Зуд под кожей. Пульсацию знака. Зов.

— Хватит, — прошептала она, забившись в самый дальний угол храма. — Чего ты хочешь?

Никто не ответил. Но стена перед ней вдруг пошла рябью. Вера замерла. На гладкой, живой поверхности проступили слова:

«ХРАНИЛИЩЕ. СЕЙЧАС. ОДНА».

— С ума сойти, — выдохнула Вера.

Сердце колотилось где-то в горле. Разум кричал: «Не ходи! Это ловушка!» Но другая часть её — та самая, что месяцами задыхалась от скуки — уже ликовала.

Наконец-то. Наконец-то что-то происходит.

Хранилище находилось глубоко под храмом. Вера спускалась по винтовой лестнице, вырезанной в живой скале, и чувствовала, как с каждым шагом воздух становится плотнее, древнее, тяжелее. Стены здесь не мерцали привычным светом — они пульсировали тусклым багровым, будто сама скала дышала во сне.

— Ты пришла.

Голос раздался из темноты. Тот самый. Низкий, вибрирующий, проникающий в самое нутро.

Вера остановилась.

— Выходи, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Хватит игр в прятки.

— Игры? — В темноте зажглись два фиолетовых огня. — Ты ещё не знаешь, что такое игры, мое спасение.

Он вышел на свет. Вера забыла, как дышать.

Высокий. Очень высокий. Чёрные одежды струились, переливаясь звёздной пылью. Кожа — тёмная, как бездна, с серебристыми искрами, бегущими по ней, будто по ночному небу. Лицо — точеное, хищное, прекрасное. И глаза — два фиолетовых солнца, которые, казалось, видели её насквозь.

— Кейрос, — выдохнула она.

— Ты помнишь моё имя.

— Такое не забудешь.

Он улыбнулся — медленно, опасно, и от этой улыбки по спине Веры пробежал электрический разряд.

— Я дал тебе время подумать, — сказал он, приближаясь.

— Я не просила.

— Ты не была готова. — Он остановился в шаге от неё. — А теперь?

Вера смотрела в его глаза и тонула. Тонула в фиолетовой бездне, в древней силе, в обещании чего-то такого, о чём она даже мечтать не смела.

— Чего ты хочешь от меня? — спросила она хрипло.

— Хочу? — Кейрос протянул руку и коснулся её подбородка, заставляя смотреть вверх. Кончики пальцев были ледяными, но от них по телу разливался жар. — Я ничего не хочу, Вера. Я предлагаю.

— Что?

— Себя. Всего. Без остатка. — Он провёл большим пальцем по её нижней губе. — Взамен на то же самое.

— Я тебя не знаю.

— Узнаешь.

— Я не согласна на всё подряд.

— А я и не предлагаю всё подряд. — Его глаза вспыхнули ярче. — Я предлагаю тебе испытать то, что ты ищешь. Остроту. Страх. Боль. Наслаждение. Всё вместе. Ты хочешь этого, Вера? Признайся.

Она хотела возразить. Хотела отшатнуться, убежать, спрятаться за привычной бравадой.

Но вместо этого выдохнула:

— Да.

Кейрос улыбнулся. И в этой улыбке было столько древней, тёмной силы, что у Веры подкосились колени.

— Тогда начнём.

Он шагнул вперёд, и тьма сомкнулась вокруг них.

Дорогой читатель! Это вторая часть истории про Надежду, Веру и Любовь для пришельцев с планеты Ауришей.

Первую можно .

Также у меня выходит цикл про.

Приятного чтения!