Верная для Мафиози

Вы не поверите, но самое раздражающее во всей этой ситуации — дурацкая лампа. Она мигала так, что грозила вызвать у меня припадок, пусть я никогда не страдала эпилепсией. Я понимала, что так копы наверняка морально подавляли подозреваемых. Как с той пыткой протекающим краном. В какой-то момент мои нервы должны были не выдержать, и я рассказала бы всё, что знала. А что не знала бы — выдумала или записала под диктовку. 

— Камера не пишет, мисс Мазза, — доверчиво сообщил симпатичный мужчина лет тридцати. Он зачёсывал волосы гелем, из-за чего казался похожим на актёра из каких-нибудь ретро-фильмов. Не на Джорджа Пеппарда, конечно, но кого-то из его тусовки. — Вы можете говорить всё, что вам вздумается. 

— Я сказала всё, что планировала, — развела руками я. Попыталась. Наручники звякнули, кожу на запястье слегка обожгло холодом. Хорошее напоминание, что у нас не дружеские посиделки. — Я действительно не понимаю, почему я здесь. 

— Вы не понимаете? — дверь резко открылась, заставив меня подпрыгнуть на стуле от неожиданности, и вошёл другой коп. О, вот и плохой полицейский. Высокий и совершенно лысый. Разве они не должны представиться? Зачитать мои права? Какое безобразие! — Вы и впрямь собираетесь изображать дурочку? Вас подставили, мисс Маза. Кинули свои же. Мы взяли вас с довольно увесистым пакетом кокаина. 

— Предположительно кокаина, — поправил напарника кинокоп. — Экспертиза ещё не подтвердила, что там на самом деле. 

Раздражение лысого можно было бы разливать по банкам и продавать как оружие массового поражения. Уверена, отец нашёл бы покупателей в два счета. 

— Разумеется! 

Я промолчала. Весь этот фарс грозил перерасти в настоящие проблемы. Никогда раньше полиция не вела себя настолько нагло. Сфабриковать обвинения против дочери консильери? У этих типов есть яйца. Хотя это и временное явление. 

— Мисс Мазза? 

— Уверена, что есть какая-нибудь поправка к Конституции, позволяющая мне вас сейчас игнорировать, — я пожала плечами. — И ещё одна, которая запрещает допрашивать меня без адвоката. Надеюсь, моей семье сообщили, где я? 

— Должно быть, ваш адвокат стоит в пробке, — посочувствовал мне добрый коп. — Вы давно тут сидите. Мы подумали, что вы захотите побыстрее вернуться домой. 

— О, благодарю, но не стоит беспокойства, — я солнечно ему улыбнулась. — Я посижу тут, в тишине столько, сколько необходимо, пока не придёт адвокат моего отца. Вы знакомы с моим отцом, верно? Его зовут Алонзо Мазза.

Добряк едва заметно дернул щекой, в его глазах полыхнул гнев, но в остальном маску он удержал. Неплохо. Вот только моего отца такой посредственный результат не устроил бы. Злобный полицейский, видимо, тоже остался недоволен, потому что теперь слово взял он. Шлепнул папкой по столу, распахнул её и выложил на стол передо мной фотографии. Издевательски медленно. По одной. 

— О, мы знаем вашего отца! 

Фотографий было… достаточно. Чертовски много, если говорить начистоту. Как я могла бы их описать? Кровь, кишки, мозги, кровь. Я говорила “кровь”? Ну что ж, её было много. Вокруг убитых — много, а внутри — мало. 

Приступ тошноты я подавила усилием воли, губы всё так же растягивались в вежливой улыбке. Копы смотрели внимательно. Искали признаки слабости и вины, но не находили. А я разглядывала фотографии. 

— Это сделал ваш отец, — добавил лысый коп, выкладывая поверх первого слоя фотографий второй. — А вот это — ваш… Босс. Кэлоджеро Морелли. 

Что ж, если я думала, что мой родитель — псих и садист, то меня ждал сюрприз. Все части тела на этих снимках были аккуратно отделены друг от друга. Словно действовал не глава мафиозной семьи, а какой-то маньяк из документальных фильмов. 

— Кажется, это называется “компульсия”, — блеснула эрудированностью я. — Но вы снова забыли добавить слово “предположительно”, офицер. Это было во-первых. А во-вторых, я не вполне понимаю, чего вы хотите от меня. В моём рюкзаке якобы нашли предположительно наркотические вещества, на которых, готова поспорить, эксперты не обнаружат моих отпечатков, потому что я скорее стала бы президентом, чем наркодилером. И уж тем более, я не имею отношения к убийствам. Даже с расчленением жертв, хотя по мне так сразу и не скажешь, да?

Добрый коп поцокал языком. Раздражая меня этим ещё сильнее, чем гребанная мигающая лампочка. 

— Речь о десятках и сотнях убийств, мисс Мазза, — снова попытался достучаться до моей совести прилизанный. — Нам всего-то и нужно, чтобы вы сказали, в какие дни вашего отца не было дома. 

Я предпочла вновь промолчать. Стала разглядывать свои ногти, стараясь думать о том, какой маникюр сделаю на выходных. А не о том, что из меня могут начать выбивать показания. 

— Мисс Мазза, — зарычал злобный полицейский, нависая у меня над плечом. — Вы понимаете, что в тюрьме вас сломают в первые пару часов? 

О, вот в этом я сомневалась. Меня, конечно, изобьют. Возможно, изнасилуют. Но сломать? Нет, это даже у моего отца не вышло, хотя он очень старался. 

— Никто никого не сломает, успокойся, Джо, — добряк накрыл своей ладонью мою руку. — Давайте поступим так, мисс Мазза. Мы готовы пойти на сделку. Вашего отца никто не тронет, если вы расскажете о том, что случилось в прошлую субботу. 

О, в прошлую субботу меня едва не убили… 

На прошлой неделе

Вечеринка по случаю моей помолвки была событием долгожданным. Отец и так затянул с тем, чтобы выбрать мне мужа. Обычно девочек обещают кому-нибудь уже к шестнадцати годам, чтобы спокойно устроить официальное обручение. 

У нас было иначе. Клан с нетерпением ждал, кого из претендентов он выберет. И дело не в том, что я безумно хороша собой или какая-то особенная. Просто дочь консильери — жирный улов. Отдав кому-то мою руку, папа мог возвысить его семью. 

Так что когда на предложение Луки Бьянки он ответил согласием, семья жениха поспешила организовать “помолвку” в кратчайшие сроки. Мероприятие такого уровня не планируется за неделю, но они смогли. 

Приглашённые из Италии музыканты, кейтеринг из лучшего ресторана города, весь высший свет нашего общества. Дамы в роскошных дизайнерских платьях, мужчины в своих лучших костюмах из тех, которые не надевают на дело. Всё, как положено. Кроме счастливой невесты. 

— Улыбайся, mia bella, — приказал отец. — Стань усладой для глаз дорого супруга. 

— Жениха, — с улыбкой поправила его я. — Я надеюсь, что Босс отправит его на какое-нибудь важное задание, из которого Лука не вернётся. 

— Луизелла! — Алонзо зорко посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слушает. — Не смей даже думать о таком! Навлечешь беду на себя и жениха. 

О, вы не поверите, но мафиози очень суеверны. Говорят, мой дедушка перед тем, как пойти кого-нибудь пытать, всегда просил благословение у святого отца. 

— Иначе что? Добавишь ещё больше синяков? — я приподняла одну бровь. — На мне и так самое закрытое платье и самый жирный слой косметики в истории Фамильи. Новую порцию твоего гнева я вполне способна пережить, отец. 

— Не сомневаюсь, — отрезал он тоном, обещающим мне кровавые сопли. 

Возможно, парочку сломанных рёбер. И совершенно точно — моральное унижение. Но меня мало заботило, что будет сегодня в подвале нашего особняка. Раньше я дрожала от одной мысли попасть туда в очередной раз. Но теперь… Я была там слишком частой гостьей, чтобы теперь чего-то бояться. 

Да, Алонзо Мазза — сумасшедший садист. Впрочем, другие мужчины на его должности не задерживаются. На днях как раз убили консильери соседнего клана. Думаю, это была его замученная дочь. По крайней мере, с тех пор, как я познакомилась со своим женихом, я перестала считать сны, где убиваю отца, кошмарами. Скорее розовой грёзой. И что-то подсказывает мне, что после брака с Лукой Бьянки я буду желать смерти отца ещё больше. Кто знает, может, это превратится в мою главную влажную фантазию? Полумрак в нашей гостиной, тихий треск камина, терпкий вкус вина на языке и огромное алое пятно растекающееся у моих ног. Стекленеющий взгляд отца. Прохладная рукоятка ножа в моей ладони. Или это был бы пистолет? Как знать… Сначала мне в любом случае придётся пристрелить жениха. 

Особняк семьи Бьянки постепенно наполнялся гостями. По нашей древней традиции, помолвку не празднуют как помолвку. Жених придумывает ложный повод, приглашает семью невесты, а потом на самом празднике надевает на её палец кольцо. Только потому что официально мы отмечали сегодня победу младшего брата Луки, Джованни, в турнире по стрельбе из лука, ко мне не подходили с поздравлениями. Но всеобщее внимание всё равно нервировало. Меня тошнило, по телу бежала дрожь, а ладони стали влажными и липкими. 

— Мне нужно отлучиться, — шепнула я отцу, взглядом указывая на его руку. Он сжимал моё плечо, не позволяя отойти от себя ни на шаг. — В туалет. 

— Потерпишь. 

— Возможно, ты отбил мне почки, — я посмотрела на него исподлобья.

— При отбитых почках в туалет не хочется, — от улыбки отца мне стало не по себе.

 — Если хочешь, чтобы я при всех намочила это дорогущее платье, которое Лука лично привёз мне с недели моды в Париже, то я, конечно, постою тут ещё. Уверена, так я точно стану усладой для глаз дорогого будущего супруга. 

Отец гневно сверкнул глазами, но разжал пальцы. Я знала, что он ненавидит мой длинный язык. Даже братья не хамили ему так часто, как я. Но их он и не выгонял на улицу в одной сорочке зимой. О, не волнуйтесь. Во внутреннем дворе меня никто не мог увидеть, кроме членов семьи, так что приличия были соблюдены. 

Я спросила у официантки дорогу в уборную, но всё равно повернула где-то не там. Коридор был пустым и тёмным. Я сомневалась, что тут вообще можно находиться гостям, поэтому достала из сумочки свое самое большое сокровище — телефон, который Марко принёс мне втайне ото всех. С его помощью я могла общаться с подругами из школы и с самим Марко. Из всех братьев только он пытался заступаться за меня перед отцом. 

Возможно, поэтому мы с ним были довольно близки. А может, из-за небольшой разницы в возрасте. Марко старше всего на год. 

—...мы говорили о сумме в три раза больше, — голос Луки заставил меня вздрогнуть. 

Его шаги раздались где-то совсем рядом. Мои внутренности сжались. В прошлую нашу встречу жених показал пару видео из своей личной коллекции. На них женщины больше напоминали кровавое месиво. Клянусь, этот псих проделал несколько лишних отверстий в теле любовницы ради разнообразия ощущений. Он заставил меня смотреть каждый “фильм” и комментировал, какие моменты хотел бы повторить со мной. 

Я наудачу нажала на ручку ближайшей двери и она поддалась. Пустая гостевая спальня. Это джекпот! 

Я прижалась спиной к стене рядом с дверью, рефлекторно схватила кувшин с журнального столика. Вряд ли он чем-то поможет против мафиози. Но всё лучше пустых рук. 

После последней встречи я почти всю ночь блевала в уборной своей комнаты. А наутро пошла к отцу впервые в жизни молить о помощи. Старый ублюдок рассмеялся мне в лицо. 

Так что ждать от него защиты было бы крайне глупо с моей стороны. Почти так же глупо, как оказаться наедине с Лукой в его доме. 

—...Нет! Это вы меня послушайте! Я передал вам достаточно, и не стану рисковать ещё больше.

Жирный боров остановился рядом с дверью в моё укрытие и я в отчаянии сжала в руках телефон, прислушиваясь к разговору. Экран загорелся. 

А что если записать поведение Луки и попросить защиты у Босса? У Кэлоджеро Морелли мало принципов, но он ненавидит насилие в отношении женщин. По крайней мере, так говорят. Нет, я не могу обратиться к нему напрямую. Только через отца. Иначе это сочтут неуважением к нему. Или моей блажью, что ещё хуже. 

Я всё равно включила запись на встроенном диктофоне и задержала  дыхание, чтобы не упустить ни звука.

— Он перережет мне глотку, если узнает, кто слил эту информацию. Вы и так получили слишком много! Нет, я не могу на это пойти! 

На несколько секунд за дверью стало тихо. Видимо, Лука внимательно слушал ответ собеседника. Во мне взыграло любопытство. За что Бьянки могут перерезать глотку? Если у него есть такая опасная тайна, я обязана её раскрыть! Жених сдохнет, свадьбы не будет. Но что ещё более важно, не будет в моём теле лишних отверстий для его никчемного члена. 

— Я смогу получить нужную информацию от тестя, — со вздохом произнес Лука. — Но не раньше свадьбы. Консильери доверяет только семье. Так что вы получите всё, что вам нужно, но летом. 

Значит, свадьбу он хочет сыграть через пару месяцев. Не терпится испытать на мне свою коллекцию ножей? Я зажмурилась. Сердце застучало в ушах. 

Я скорее сдохну, чем буду годами терпеть рядом этого урода. Он не должен дожить до свадьбы. Не должен! 

— Я знаю, да. Но и вы поймите меня. Риск и так слишком велик. Если меня сейчас поймают за слежкой за Мазза или ещё хуже — Морелли, то от меня не останется ни косточки. Это не нужно ни вам, ни мне. Дайте мне несколько месяцев и я принесу вам Мясника на блюдце под серебряным колпаком. 

Красные цифры на экране сменяли друг друга. Я ждала, что дверь вот-вот откроется и готовилась быстро спрятать телефон. Однако этого не произошло. Господь явно был за меня и против жестокого засранца с фетишем на видеозаписи. Что ж, ему нравится всё фиксировать? Я разделю с ним его страсть! 

С трудом мне всё же удалось найти в особняке Бьянки библиотеку. Я то и дело натыкалась на гостей, и буквально заставляла себя болтать с ними ни о чём. Они спрашивали, когда мы наконец перейдём к официальной части, и мне приходилось врать, что как раз ищу Луку, чтобы спросить. Вы его не видели? Нет? Ох, какая жалость! Пойду посмотрю на втором этаже. 

Зато мои молитвы были услышаны. Я вошла в библиотеку незамеченной. Несколько компьютеров стояли в ряд на столе. Врядли ими когда-либо пользовались, но хвастливый младший брат моего жениха рассказывал на каждом углу, что вся семья отправила старые компы в библиотеку, потому что Лука купил домой последние модели... Возможно, на те деньги, которые получил за предательство нашего клана. Что ж, он должен был знать, что Фамилья не прощает измен. 

Компьютер включился, я достала из сумочки короткий провод, который использовала для зарядки, и подключилась к системному блоку. Мне повезло. Будущая свекровь не вышла из своей почты, так что регистрировать новый ящик не пришлось. Адрес Кэлоджеро у меня сохранился после юбилея отца. Рассылкой приглашений и уточнением деталей занималась я. Впервые о том аде подумалось с радостью. 

Дольше всего загружалась аудиозапись. То ли слишком тяжёлая, то ли интернет не тянул. Я нервно стучала пальцами по столу, кусала губы и молилась, чтобы всё было слышно на записи. Сообщение к файлу было коротким: “Советую присмотреться к контактам Луки Бьянки внимательнее, Босс. Возможно, он не настолько верен Фамилье, как нам бы хотелось”. 

После того, как сообщение было доставлено, я удалила его из почтового ящика матери Луки, потом из корзины. На всякий случай сбросила компьютер до заводских настроек.

Вряд ли отправителя будут искать очень активно, но рисковать не хотелось. Предосторожность не помешает. Если станет известно, что автор письма — невеста обвиняемого в предательстве, всё может обернуться неожиданно. Будь я мужчиной, меня бы прославили как верного человека босса. Но я женщина. И должна быть верна, в первую очередь, своей семье и своему нареченному. И пусть фактически Лука Бьянки мне ещё даже не жених, мои действия всё равно сочтут предательством. 

Из библиотеки я выскользнула тоже без проблем. Нашла уборную и старательно намочила платье руками. Орнелла вошла как раз в тот момент, когда я тихо материлась под нос и делала вид, будто застирываю пятно. Так я могла объяснить долгое отсутствие среди гостей. Слабенько, но ничего лучше в голову не пришлось. 

— Ох, милая, ты испачкала платье? 

— Мне так жаль, — я почти натурально всхлипнула. — Лука подарил его мне. А теперь оно наверняка испорчено! 

Мне стало неловко и стыдно за свою ложь. Прямо сейчас Кэлоджеро слушает запись разговора Луки и готовится отдать приказ схватить предателя. А его мать утешает меня в туалете из-за дурацкого платья, которое я даже не испачкала по-настоящему. Кажется, я такое же чудовище, как мой отец. 

— Пятна уже почти не видно, — возразила женщина и достала из-под раковины фен. Она включила его в розетку и передала мне. — Просто высуши его. Я попрошу сына отложить объявление ещё на некоторое время. И не смей плакать. Красные глаза на фотографиях испортят всё впечатление в прессе! 

Ох, стыд словно рукой сняло. Не было никакой заботы обо мне. Только о репутации семьи. Впрочем, сама Орнелла носила платья с юбкой впол и длинными рукавами. Можно предположить, что с ней обращаются не лучше чем со мной. Значит, могут спросить за любой промах. Вот почему мероприятие организовалось так быстро и на таком высоком уровне. Кнут мотивирует гораздо лучше пряника. 

Всё моё семейство стояло практически в центре зала, общаясь с семьёй Луки. От отца не укрылось, что моё платье помялось. Он недовольно поджал губы. То ли из-за моей неловкости, то ли из-за долгого отсутствия. Я давно перестала обращать внимание, чем именно вызвала его гнев. Раньше пыталась. Научилась тонко чувствовать его настроение, старалась маневрировать между острыми моментами. А потом поняла, что в этой игре невозможно выиграть. Правила меняются каждые десять секунд. Нельзя получить любовь или даже равнодушие человека, который больше всего на свете любит причинять боль женщинам. Да, я была виновата только в том, что родилась без той части тела, которой периодически мерились мои братья. 

— Сейчас начнётся, — Марко мне подмигнул. — Готова ступить на тропу ко взрослой жизни? 

— Конечно, — я натянуто ему улыбнулась. — Жду не дождусь. 

Рассказывать младшему из своих братьев об истинном положении дел я не стала. А он ничего не узнал из других источников. Либо не пытался, либо Лука не такой уж круглый идиот. Но раз он до сих пор дышал, я могла точно сказать — Марко не знает о его предпочтениях в постели. Может, и стоило нажаловаться. В конце концов, я была готова встать на колени перед отцом, чего не делала раньше. Дело было не в гордости. Просто мафиози не может просто так убить другого мафиози. Есть правила. Законы. Кодекс чести, если хотите. Пока мне не навредили, пристрелить Луку у Марко не была никакого права. 

— Осмотрелась и поняла, что я выбрал для тебя лучшую партию? — отец усмехнулся. — Признаю, Рикардо, ты был прав. Нужно было раньше продемонстрировать, насколько богаты Бьянки. 

— Мы богаче, — я закатила глаза. 

— Выше нас только Морелли, — Рикардо, наш самый старший брат, отзеркалил усмешку отца. — Чтобы наша сестра трепетала от богатства жениха, нужно было обещать её Кристиано или самому Кэлоджеро. 

Мужчины рассмеялись, и даже Марко улыбался шутке. Это действительно было забавно. Кэл Морелли — хладнокровный, безэмоциональный и жестокий ублюдок. И я говорю это со всем уважением и, возможно, восхищением, на которое способна. Он — один из сильнейших боссов в истории нашего клана. Наша Фамилья процветает, благодаря его железной хватке и чёрному сердцу. Но представить, что он когда-нибудь женится… Немного нереалистично. 

— Эй, я завидная невеста, — шёпотом возразила я и слегка толкнула Марко бедром. — Ты слышал, какое приданое за мной даёт отец? Даже Кэлоджеро мог бы на него позариться! А ещё, ты видел, какие у меня потрясающие глаза? 

— Ты забыла упомянуть свою главную добродетель, — цокнул языком Паоло, средний из моих братьев. Всегда застёгнутый на все пуговицы и серьёзный до изжоги. С ним практически невозможно было разговаривать дольше тридцати секунд. — — Скромность, Луизелла. 

— Это фамильная особенность, — показала я ему язык. 

Да-да, неприличное поведение. Но у меня в крови бурлил адреналин. Эмоции требовали выхода, словно я чайник, из которого вот-вот повалит пар. Я ещё даже не верила до конца в то, что сделала. 

— Выход Луки, — шепнул Марко, дёргая меня за прядь волос. 

Я выпрямила спину, с безупречно вежливой улыбкой глядя на своего жениха. Почти жениха. Он шёл прямо ко мне, и в его глазах горел безумный огонёк жестокости. Как его никто не замечал? Почему только я видела, сколько злобы в этом чудовище? Даже по сравнению с другими монстрами нашего мира, Лука Бьянки был сумасшедшим. Более сумасшедшим, чем мой отец. А это многое значит. 

“Далеко пойдёт, — вспомнились слова папы. — Он готов на всё, ради Фамильи”. 

Но на всё Лука был готов только ради своей жалкой задницы. И я надеялась, что похороню этого сукиного сына раньше, чем успею взять его фамилию. 

— Луизелла, дорогая, — без пяти минут труп протянул мне руку, его улыбка стала шире. — Выйди ко мне, будь так добра. 

Я потупилась, как и положено смущённой всеобщим вниманием невесте. Я видела этот спектакль со стороны тысячу раз. Иногда представляла себя на месте главной актрисы. Но обычно рядом со мной стоял ненастоящий человек, а некий образ. Кто-то больше похожий на Марко, кто-то адекватный. А не чёртов псих-садист. 

— Лука? — я вложила свою ладонь в его руку. — Чего ты хочешь? 

— Я хочу просить твоей руки у уважаемого Алонзо Мазза, — мои пальцы хрустнули от хватки Бьянки, но ни один мускул на лице не дрогнул. Я умела держать лицо. — Я хочу назвать тебя своей женой и сделать счастливой. 

— Как романтично, — отец усмехнулся. 

Он перевёл взгляд на Кэлоджеро, стоящего в первом ряду. По традиции, глава Клана должен был кивнуть, выражая своё одобрение. Но наш Босс смотрел в телефон. Неотрывно. С моего места было видно наушник в его ухе, и я с трудом удержалась от торжествующей улыбки. Смотрела на него так же непонимающе как и остальные. И ждала. Ждала так же как и все, но не того же, что и все. 

— Босс? 

— Крыса не женится на дочери моего Консильери, — холодно ответил Морелли. — Луку Бьянки под охрану. Его семью — тоже. Остальные — свободны. Веселье на сегодня окончено. 

Вот так звучит победа! И всё же я не удержалась от маленькой мести.  Повернулась к Луке и шёпотом вернула его же слова:

— Неужели, ты вёл себя плохо, дорогой? Ничего, тебя накажут, но это будет приятно… Для меня.