Верни душе моей огонь

Чудовище металось по замку Скагерхоль, и никому не было от него спасения. Покрывались ледяной коркой стены, с шипением гасли факелы, под ногами ужасного существа дрожали полы и лестницы. Все живое пряталось по углам, опасаясь за свою жизнь, — и не напрасно. Всякий, неловко заступивший дорогу монстру, от одного прикосновения смертельного холода рисковал вмиг обратиться в ледяную статую. А потом, отброшенный в сторону, рассыпался ледяными осколками, будто и не было его на свете.

Кроме ледяного холода чудовище излучало страшную боль, как будто в нем боролись два начала: его собственное и другое, наложенное, как заклятье, какой-то злой силой. К утру, изнемогая от этой боли, монстр приползал в свою спальню, и на некоторое время снова становился эрлом Рагнарссоном, повелителем западных земель, последним в своем роду.

И ничего, кроме покрасневших глаз и скованных движений не напоминало в этом властном молодом мужчине смертоносного ледяного зверя, метавшегося по замковым лестницам и коридорам всего несколько часов назад. Эрл становился хозяином своей судьбы до той поры, пока проклятие не одолевало его снова.

А за окнами замка выл ветер, бушевала метель, и бесконечно длилась страшная колдовская зима.

Неприятности вечно подступают неожиданно. Я неспешно собирала чемодан для своего долгожданного отпуска, когда лакей доложил, что меня ожидает отец.

— Для тебя есть работа, девочка, — я давно выросла, а он по старой памяти все продолжал считать меня девчонкой.

Максимилиану Мерцу редко кто-нибудь решался возражать, но мой характер был вполне под стать отцовскому, поэтому молчать я не стала.

— Отец, после контракта с домом Ланбергов вы обещали мне месячный отпуск. У меня заказан билет на «Гордость Империи», через два дня.

— Что ж, значит, билет придется сдать. Это слишком выгодный заказ, он пришел из канцелярии первого министра. Дело политическое, оно на личном контроле его императорского величества. Западные земли, — отец воздел палец к потолку и со значением взглянул на строптивую дочь.

Иногда он делал мне скидку на возраст — все же я была его самым младшим ребенком, — но чем дальше, тем все реже и реже. Он и сам знал, что у меня его бешеный нрав, и следил за мной как бы не строже, чем за старшими сыновьями. Вот и сейчас, вместо того чтобы просто согласиться с новым заданием, я нахмурилась.

— И что там такого, в Западных землях, что никак нельзя обойтись без дома Мерц? Я должна когда-то отдыхать!

Я очень гордилась своей принадлежностью к семье могущественных огненных магов. Да к тому же сама была одним из сильнейших представителей семьи. На этом и собирался сыграть мой коварный папенька.

— Присядь, Агния, послушай меня. Тебе должно быть известно, что только там, на западе, сохранились родовые алтари. Они питают силу горных огненных магов, а кроме того, позволяют западным жителям заниматься земледелием — без них там было бы слишком холодно пахать и сеять. Так вот, главный из алтарей перестал… функционировать как должно. Нужно привести его в порядок, думаю, твоей силы на это будет достаточно.

Я беседовал с одним знакомцем из министерства магии — там считают, что только наша семья сумеет быстро и эффективно разрешить эту проблему. А сегодня из канцелярии пришел официальный запрос и разрешение на открытие частного портала. Отправишься завтра утром, только оденься как-то… подобающе.

Я внимательно слушала его краткую деловую сводку, но тут фыркнула и раздраженно оглядела себя. Ну не было на мне ничего особенно вызывающего: узкие брючки, топ, самую малость обнажавший живот, классическая куртка и мягкие сапожки из одинаково выделанной черной кожи.

— Что носят женщины в западных краях, отец, если мне нужно менять гардероб?

— Об этом поговори со своей бабкой, — отмахнулся Мерц-старший, понимая, что мое согласие на заказ почти получено. — Она больше моего понимает в вопросах моды. Мне же известно только, что женщины там не носят штанов и не оголяют живот всем напоказ.

— Но, может, я могла бы прибыть на запад попозже, через пару недель? — вообще-то это была последняя попытка.

Было совершенно ясно, что отбиться от заказа мне не удалось.

— Ты поедешь! — серые глаза гера Макса потемнели, в них словно заклубилась тьма. — Ты отправишься в западное княжество и сделаешь все, чтобы достойно исполнить свой долг перед семьей. И перед Империей, кстати, тоже. К утру я велю оформить документы, разрешение на магические работы… и все, что там полагается.

— Тогда велите казначею перевести достаточно денег на мою карту… чтобы после не беспокоиться на этот счет, — дипломатично договорила я.

Мерц-старший расхохотался.

— Пополнить твою карту я могу, но, боюсь, ты не найдешь там ни одного терминала. Дикие края — платят повсюду только наличными, да еще не выносят купюр. Золото и серебро — вот что там в ходу у состоятельных людей, девочка.

— Монеты??? — вот это был действительно ужас.

— Да, именно, монеты. Я прикажу выдать тебе сколько-то на расходы. И не кривись, ради репутации семьи придется потерпеть.

Выйдя из отцовского кабинета, я остановилась посреди коридора в раздумьях. Что-то было не так с этим заказом, с этим княжеством, и с моей собственной жизнью заодно. Пора бы мне уже научиться быть тверже с отцом, и как-то более уверенно отстаивать свои интересы. До сих пор, правда, в нашем семействе это умела делать только моя бабка, Аделаида Мерц. Но как говорила она сама, не хватало ей трепетать перед сынком, которого она самолично произвела на свет.

Кстати, следовало зайти к Аделе. Если кто и знал что-нибудь дельное о моей новой работе, так это она. Я уже направилась было к бабкиным апартаментам, но тут меня притормозили. За поворотом коридора я наткнулась на своего старшего братца Леона с приятелем.

— Слышал, ты отправляешься к Ледяному эрлу? — Лео подмигивал, его веселило то, что младшенькой досталось непростое задание. — Будь осторожна, малютка Мерц, говорят, он безумен. И убивает всякого, кто ему не по нраву.

— Да пусть себе бесится, — я изо всех сил изображала безмятежность, хотя про безумие западного эрла слышала впервые. — Он же заплатит нам за работу? Это главное. Все равно никто, лучше нас, не справится с его… алтарями.

— Для начала хорошо бы, чтобы кто-то справился с его проклятием, — философски протянул неразлучный приятель Лео, Рудольф. — Не то западное княжество скоро превратится в выморочные, безлюдные земли. Там же на лету замерзает все живое.

— Точно, — подхватил Лео, — одевайся потеплее, сестричка. Не то отморозишь себе… всю магию.

— Какой ты заботливый! —презрительно фыркнула я. — Не знаю, как твой огонь, а мой не погаснет так запросто, от какого-то мороза.

Братец ехидно сощурился.

— Ну конечно, ты у нас вундеркинд, «сильнейшая магия в семье за последнюю пару столетий»!

Ах вот оно что, старший сын в семействе Мерц завидует «малявке-сестрице»! Я вспомнила, как отец расхваливал меня кому-то на одном из приемов вот этими самыми словами, которые так презрительно повторил сейчас Лео.

— Зависть — дурное чувство, братик. С ним нужно бороться, не то тебя поглотит Тьма, — наставительно пропела я и повернулась, чтобы уйти.

— Подожди, Агни! — голос Руди неожиданно сделался ласковым, почти интимным. — Хочу предложить тебе кое-что. Если ты в самом деле совладаешь с этим заказом, и с одуревшим от холода эрлом… Как только вернешься — я возьму тебя в жены. Вот, при свидетеле торжественно клянусь.

Еще немного, и Руди узнал бы во всех подробностях, куда пойти ему самому и отнести свое брачное предложение, но я так и не успела раскрыть рта.

— Что это тут у вас? — в отдалении, в дверях своей гостиной стояла госпожа Аделаида Мерц, как всегда, подтянутая и насмешливо улыбающаяся. — Зайди ко мне, детка.

И она ласково поманила меня рукой. Бабка была строга с нами, но мы все равно ее обожали — никто не знал столько всего интересного и не общался с нами настолько на равных. Она всегда считала нас разумными существами, а не бестолковыми детишками, которые требуют постоянного надзора и управления. И за это пользовалась любовью всех детишек Мерц и их приятелей, бывавших в доме.

Я вошла, с удовольствием огляделась и уселась в любимое креслице возле камина. Под предлогом того, что она стара, а потому может творить, что вздумается, Адела собрала в своих покоях все самые интересные вещицы из нашего дома. По стенам были развешаны портреты предков — при необходимости их духи покидали рамы и устраивали потомкам разносы или наставления, смотря по тому, в чем случалась нужда.

На каминной полке рядком располагались артефакты из Поднебесного царства, в том числе сушеный череп агарского демона. Адела утверждала, что при проведении специального ритуала он в силах исполнить три любых желания своего хозяина. А тексты папирусных свитков из Черной земли, хранимых на нижней полке книжного шкафа, строго-настрого запрещалось зачитывать вслух. Бабка пугала нас, что по незнанию мы можем наложить друг на друга проклятье или вызвать сущность, с которой не сумеем совладать.

Ну а для того, кто не слишком интересовался разными таинственными редкостями, бабкина горничная всегда заранее водружала на столик увесистый поднос со свежим кофе и сладостями. Сознаюсь честно, кофе и сладости порой интересовали меня сильнее всего.

Но на сей раз мне не дали даже глотнуть кофе.

— Расскажи, Агни, какой заказ ты получила? — Адела отчего-то хмурилась. — Я слышала, Макс отсылает тебя на запад? Он рассказал, что тебя там ждет?

Я вздохнула. Информации было ничтожно мало: по сути дела, все, что я знала, — это то, что мне придется работать с родовыми алтарями, и то, что вся эта кутерьма сильно интересует министерство магии и даже лично императора.

— У западного эрла Рагнарссона перестал работать родовой алтарь, а вслед за ним и вся система малых алтарей, поддерживающих умеренно теплый климат. Я поняла отца так, что в западных землях воцарилась вечная зима, и местным жителям грозит смерть от холода… и от голода заодно.

— Рагнарссон, говоришь? — бабка нахмурилась еще сильнее. — Вообще, должна сказать, что это плохой знак. Нарушение работы родового алтаря почти наверняка означает, что род вскоре пресечется.

Адела оглядела мои вытаращенные глаза (еще не хватало явиться на запад к самым похоронам работодателя!), и успокоительно махнула рукой:

— Пока что, насколько мне известно, последний из сыновей Рагнара Женолюба жив, а стало быть, все не так уж плохо.

— Женолюба?? — бабка знала огромное количество занимательных историй, и я ни за что не упустила бы случай услышать еще одну.

На мой возглас она непонятно (вроде бы как-то смущенно) хмыкнула и объявила:

— Вот что я сажу тебе, Агния: мало какое качество может считаться пороком, если в нем соблюдена мера. Рагнар этой меры не ведал, чем и обрек свой род на большую беду. Однажды — с тех пор прошло чуть больше десятка лет — на его земли явилось целое войско турсов, инеистых великанов. Вела их Ледяная дева, не знавшая жалости, и все, чего она желала — уничтожить смертных и создать на месте западных земель свое ледяное королевство. 

Рагнар был так уверен в силе своего рода (а горные огненные маги питаются от самых земных недр, и этот ресурс почти неисчерпаем), что позволил себе пошутить над пришелицей. Он сказал, что, так и быть, возьмет ее наложницей, если она будет с ним ласкова и не станет просить для себя слишком много.

Дева не тратила времени на препирательства. Только метель за ее спиной все густела, и тени турсов среди ее вихрей становились все более зловещими. Она сказала, что возьмет лишь то, что Рагнар и люди его рода смогут отдать ей без остатка. Женолюб рассердился, и заявил, что не родилась еще та девка, которая будет ставить ему условия… и смачно огрел воительницу по мягкому месту, прямо при всем честном народе. Как ты думаешь, что с ним произошло сразу после этого?

— Она убила его, — зачарованно выдохнула я.

Бабка скупо улыбнулась.

— Да, но не своими руками. Она отдала приказ великанам, что пришли вместе с ней, и они вступили в битву с Рагнаром и его людьми. Те бились яростно, потому что знали: случись им проиграть, и ледяной холод останется в их краях навечно. Но один за другим они исчерпывали свой резерв до дна, и падали мертвыми посреди поля битвы. Оно и понятно, ведь турсы не знали ни усталости, ни магического истощения, да и Ледяная дева поддерживала их своим колдовством.

В конце концов пали все люди Рагнара, и он сам тоже. В живых остался только младший Рагнарссон, и тут произошло такое, чего никак нельзя было ожидать. Дева подошла к истощенному юноше, готовому отдать свою жизнь вслед за родичами, и сказала, что пощадит его, и даже подарит ему магию детей зимы, чтобы в западных землях оставался ее верный слуга. Она наделила его ледяной силой, и предупредила, что если однажды он захочет вернуть себе родовую огненную магию, то умрет. А его княжество достанется великанам, и людям больше не будет в нем места.

Я слушала эту мрачную историю, затаив дыхание. Вот, оказывается, куда лежит мой путь.

— Она могла бы убить его сразу, вместо со всеми, — не может быть, чтобы дочь зимы пожалела последнего мальчишку из уничтоженного ею рода! — Зачем она оставила ему жизнь?

— Кто знает? Когда мне рассказали эту историю, я решила, что он остался жить как пример ее власти над родом человеческим. Как памятник людской слабости перед силой нелюдей. С тех пор миновало больше десятилетия, и я понятия не имею, что творится на западе сейчас. Знаю только, что после битвы с великанами Империя ввела в княжество войска, но воевать им так и не пришлось. Считается, что княжество не завоевано, а присоединилось к Империи добровольно. Войска остались следить за порядком, и должно быть, это от их командования пришло сообщение о неприятности с родовыми алтарями. Агния, почему ты не угощаешься? Выпей кофе, съешь пирожное, и ни о чем не беспокойся раньше времени. Прибудешь на место и узнаешь, что от тебя требуется.

— А если я не смогу… не исполню контракт? — почему-то мне было так страшно, словно самой предстояло сражаться с ужасными турсами и Ледяной девой.

— Не говори ерунды, — отмахнулась бабка. — Макс любит поручать вам непростые задания, это верно. Но он никогда не заставит вас делать что-то непосильное, уж поверь, я достаточно хорошо знаю своего сына.

Слова Аделы немного успокоили меня. Но вот история Рагнарссона и его сгинувшего рода не давала мне покоя.

— Скажи, бабушка, а почему Рагнар и его люди не сумели одержать победу?

— Им не хватило хитрости, или умения придумывать неожиданные ходы. Да еще та дурацкая выходка Женолюба… И сил у них было много, но не настолько, чтобы наверняка разбить врага. Вот если бы среди них был хоть один носитель белого огня…

Я так и думала, что бабка знает обо всем этом больше других.

— Что значит «белый огонь»?

— Агни, неужели ты так плохо училась в академии?

— Я училась хорошо. И нас тренировали управлять силой обычного огня. А о белом за все пять лет никто не сказал ни слова.

И я решительно откусила половину эклера. Бабка между тем расхохоталась.

— Значит, двоечница и неуч не только ты, но и твои преподаватели. Ну-ну, не хмурься, на самом деле три вида пламени — это такая же легенда, как восьминогий конь или бестиарий королевы Аны. Однако, я думаю, что три вида огненной магии некогда существовали на самом деле.

Тут я вообще перестала понимать, о чем идет речь.

— Три вида? Обычный огонь, еще это белое пламя, и… какое же третье?

Бабка оглядела меня, как малое неразумное дитя. Говоря по правде, в сравнении с ней я и была несмышленым ребенком.

— Слушай, Агни, что гласит старинная легенда. Когда огненный кузнец Хагмалон вышел из сердца гор к людям и пожелал передать свою магию в руки смертных, первыми к нему явились три брата. Младший был силен и яростен в битве, но не отличался большим умом. Ему Хагмалон дал красный огонь, чтобы защищать мир смертных от нападения врагов. Средний был хитер и бесстрашен, но ему не хватало доброты. Он получил черное пламя — лучшее средство, чтобы противостоять любым проявлениям Тьмы и гостям со Смертных пустошей. Старший же брат сказал, что в святилище Хагмалона он пришел заодно с братьями, и сам ни в чем не нуждается. И тогда Огненный кузнец отдал ему самый редкостный дар — белый огонь, которого никому не случалось видеть прежде. Свойствами обычного огня это пламя не обладало, оно не могло бы сжечь даже комара. Зато оно нейтрализовало любые магические силы, какие желал одолеть его владелец. Рассказывают, дар белого огня открывается лишь тогда, когда резерв всякой другой магии исчерпан до дна. Но утверждать что-то наверняка невозможно — как я уже сказала, магия белого пламени очень давно не являлась в наш мир.

Адела сделала крошечный глоток из кофейной чашки и велела:

— Отправляйся на запад и ничего не бойся. В конце концов, в твоем контракте имеется раздел «Обязательства сторон». Полагаю, юристы нашей семьи сделали все, чтобы ты не понесла никакого ущерба.

Мне оставалось лишь кивнуть и удалиться в свою комнату. Но страхи никуда не делись, они маячили в сознании до самого утра в виде бессвязных, но от этого не менее пугающих снов.

На выходе из портала меня должны были ожидать встречающие. Но когда я перешагнула его неровный край, встречало меня одно только безлюдное ледяное пространство. Горы в отдалении, а прямо передо мной — лесная опушка, заваленная снегом. И холод, жуткий холод, мгновенно пронизавший всю меня с макушки до пят. Я поспешно активировала согревающий контур, но даже он помог мало, так силен был мороз.

Напрасно, значит, я наряжалась в подходящие к месту и сезону длинное платье из плотной шерсти, вязаные рейтузы, ботинки на меху, шапку и шубу из волчьего меха. Правда — вот беда! — забыла захватить из дома рукавицы, и теперь прятала руки в карманах. Я перетаптывалась на одном месте, старалась удержать в себе как можно больше тепла, и оглядывалась вокруг.

И видела только белое, безмолвное ничто. Ах, нет, чуть левее под снегом торчал какой-то невнятный холмик. Что бы это могло быть? Может, меня занесло на кладбище, и это чья-то могила?

— Карр! — ехидно прозвучало над самым моим ухом, и на холмик спикировал ворон.

Это была необычная птица: не черная, как полагается воронам, а снежно-белая, с серебристо-серым клювом и сизыми глазами-пуговками, взиравшими на меня очень скептически. Сама не знаю, почему, но я решила поговорить с этим странным существом.

— Меня должны встречать, но здесь никого нет. Даже дорогу не узнаешь. Скажи, птица, далеко ли отсюда до замка Скагерхоль?

— Каар, кар-кар! — было очень похоже, что ворон смеется надо мной во весь свой птичий голос.

— Издеваешься? — все это выглядело так по-идиотски, что я мгновенно разозлилась. — А если я повыщиплю перья из твоего шикарного хвоста? Что, тогда будет не до смеха, белобрысый?

Ворон в ответ взмахнул крыльями… и в меня полетел добрый заряд снега, откуда ни возьмись налетевшего из-за птичьих крыльев. Я даже отряхиваться не стала, только разозлилась еще сильнее.

— Ах ты, чучело пернатое! — завопила я что было силы, одновременно запуская в злокозненную птицу огненным шаром.

Это был глупый ход, хотя бы потому, что ворон взлетел вверх, и шар не причинил ему ни малейшего вреда. Зато холмик, на котором сидел белобрысый нахал, как будто взорвался изнутри. Из-под снега полетели комья земли и обломки камня, внизу, под землей что-то хрупнуло, и холмик осел, как будто его и не было.

Да уж, неудачно начиналась моя командировка: я стояла, вся засыпанная снегом, над моей головой с громким карканьем кружил белый ворон, а снег вокруг был усыпан последствиями неудачно направленной магической атаки. Молодец, малютка Мерц, ничего не скажешь. Видел бы Лео, то-то бы он надо мной посмеялся.

— Фролен, стойте на месте! — раздался вдруг резкий окрик из-за моей спины.

Я обернулась, и увидела, как из возникшего рядом портального проема выходят четверо здоровых парней. Один из них подошел ближе и положил руку мне на плечо.

— Это вы разрушили алтарь? — хороший вопрос, учитывая, что вокруг больше не видно ни души.

Не обвинять же ворона, хотя все произошло именно из-за него.

— Боюсь, это моя вина, хотя я понятия не имела, что это алтарь. Тут же все завалено снегом, и что находится под ним, — совершенно не видно, — я постаралась улыбнуться парням как можно дружелюбнее. — Дело в том, что у меня контракт как раз на активацию местного родового алтаря, но, похоже, об этом здесь никому не известно. Меня не встретили, и я…

Демоны, не будешь же рассказывать им, что я поссорилась с птицей, которая сейчас наблюдает за нами с ветки ближайшего дерева! Да еще парни таращились на меня, точно на пугало какое-то.

— Контракт? — изумленно проговорил тот, что спрашивал, я ли испортила алтарь. — Впервые слышу о том, что эрл заключал какие-то контракты. И магическая почта приходила к нам с месяц назад. Фролен, вы уверены?

Он смотрел так, словно к ним в княжество прокралась шпионка. Интересно, какие ценные сведения здесь можно получить? О том, сколько снега выпадает в час на квадратный метр западных земель? Или, например, какие породы деревьев обеспечивают наилучший обогрев жилищ в этой вечной мерзлоте? Я всерьез призадумалась над шпионскими перспективами, и вздрогнула, когда меня невежливо встряхнули за плечо.

— До выяснения обстоятельств вашего, фролен, появления на территории княжества я вынужден поместить вас под арест. Прошу следовать за мной, — и он шагнул в открытое до сих пор окно портала.

А вслед за ним довольно ощутимо подтолкнули и меня.

Вышли мы прямо в замковый двор, и я остановилась, заинтересованно озираясь вокруг. Это было очень большое, — нет, просто-таки огромное строение. И очень мрачное — я с ноткой ностальгии вспомнила изящные, украшенные резьбой особняки столичного Ларимара. Они походили на творения лучших мастериц, каким-то чудом умевших плести кружева не из нитей, а из камня. Суровый и мощный Скагерхоль был совсем не таков. Зато от созерцания грубой кладки высоких стен, в два ряда опоясывающих двор, могучих башен и обитых железом двухстворчатых ворот мне отчего-то стало уютно и спокойно. Спустя мгновение я поняла, что даже ледяным турсам при случае будет непросто взять эту старинную твердыню штурмом.

— Ступайте за мной, фролен. Я отведу вас в камеру, — спокойно предложил мой сопровождающий.

В камеру? Только этого не хватало!

— Послушайте, вы даже ничего не знаете обо мне, а уже готовы засунуть меня в какую-то… тюрьму! — возмутилась я. — Что у вас тут за порядки? Моя семья подписала контракт с имперским министерством магии! А вы обращаетесь со мной, точно я какая-то шпионка.

— Мы узнаем о вас все, что нужно, — с угрозой в голосе пообещал парень. — А вы тем временем отдохнете немного. Думаю, до утра.

— До утра?! Да вы что… — но больше меня никто не слушал.

Повинуясь знаку старшего, меня препроводили в подземелье одной из башен, где и заперли, выдав предварительно отхожее ведро, краюху хлеба и кувшин с теплым (и на том спасибо!) травяным пойлом.

Дверь захлопнулась, и я осталась горестно размышлять о том, как вывернуться из ситуации, в которую так неудачно угодила.

К утру от уныния я дозрела сперва до раздражения, а затем и до бешенства. Прежде такого со мной не случалось никогда. Вот уж верно говорят, что плохо началось, — вряд ли хорошо закончится. Я даже не успела предъявить свои бумаги, договор и разрешение на работы от министерства магии, как меня уже заподозрили во всех смертных грехах, и упекли за решетку.

Кто знает, может, в западных землях так встречают всех гостей? Может, этот сумасшедший эрл, которым меня пытался напугать братец, просто отдал приказ совать всех, кто оказался на территории княжества, в кутузку, и уж только потом разбираться, виноваты они в чем-нибудь или нет.

Узникам полагалась приличная постель: мне достался тюфяк, набитый, судя по запаху, какими-то травами, пухлая подушка и теплый плед. Но вот чего не было в подземелье, так это свежего воздуха и света. Взамен я получила сырость, от которой до самого утра меня колотил нешуточный озноб. Ни плед, ни наброшенная поверх пледа шуба от него не спасали.

О наступлении утра я узнала по отупению, навалившемуся на меня после бессонной ночи, и по визиту вчерашнего парня, поместившего меня под арест. Вот он, демонова образина, выглядел бодрым и отлично отдохнувшим. И взглянул на меня даже с некоторым сочувствием.

— Идемте со мной, фролен. Вас хочет видеть эрл Рагнарссон.

— А я хочу видеть воду для умывания и завтрак! — рявкнула я. — И пока не получу то и другое — никуда не пойду! Если вашему эрлу нравятся грязные и голодные дамы — можете тащить меня силой!

Растерянность на его лице я наблюдала с удовольствием. Но продлилась она недолго. Спустя пару мгновений он скупо улыбнулся.

— Законное требование. Что ж, я распоряжусь, ждите, — и удалился, не забыв запереть за собой дверь.

Я пыхтела, как закипающий чайник, но больше ни к чему придраться не сумела. Прошло всего несколько минут, и я получила миску и кувшин воды, а также кружку с горячим травяным отваром и тарелку с парой ломтей хлеба и толсто нарезанным окороком.

— Приятного аппетита, фролен, — склонил голову мой «тюремщик».

Я не ответила. Все еще возмущенно пыхтя, кое-как умылась и быстро уничтожила еду. Потом достала расческу, привела в порядок волосы (коса получилась кривовата, но мне было не до идеальных причесок) и встала.

— Я готова побеседовать с эрлом, — бабка похвалила бы меня за светскую интонацию.

А вот «тюремщик» отчего-то поморщился, но еще раз слегка поклонился.

— Прошу вас следовать за мной, — и он быстро зашагал по коридору.

Я еле успела подхватить свои пожитки, и шустро потопала следом — потеряться в этой каменной громадине мне совершенно не улыбалось. Тем более, что шли мы долго: сперва по коридору, затем по лестнице вверх, еще по коридорам и лестницам, так что к финалу путешествия я уже слегка запыхалась. Наконец мой сопровождающий растворил тяжелую дверь, заглянул и доложил кому-то:

— Она здесь. Впускать?

Голос, прозвучавший в ответ, заставил меня испуганно отшатнуться. Я даже не успела понять, отчего по моей спине пробежала дрожь, — это был просто глубокий и сильный мужской голос, к тому же звучал он совершенно спокойно.

— Фролен не слишком торопилась на встречу со мной. Скажи, Валь, почему я дожидался ее не меньше часа?

Способность вспыхивать от любой мелочи была, конечно, не самым лучшим из моих качеств. Зато она не раз помогала мне одолевать страх. Помогла и теперь. Я переступила порог, взглянула прямо в глаза хозяину Скагерхоля и четко проговорила:

— Если вам хватает наглости помещать под арест мага, прибывшего с имперским договором на работы, отчего бы не дополнить ее хамством по отношению к девушке, не так ли, гер Рагнарссон?

Любой другой мужчина на месте эрла разозлился бы на мою дерзкую речь… или посмеялся надо мной. А этот лишь слегка приподнял брови и холодно подтвердил:

— Верно, девушка. Именно такой прием ожидает у нас незваных гостей. Да еще таких, которые наносят княжеству невосполнимый урон.

Потом перевел взгляд на моего «тюремщика».

— Скажи-ка Валь, — осведомился эрл. — о каком договоре она говорит?

Валь явственно поежился, и я его понимала. Как от камина в углу комнаты тянуло уютным теплом, так от последнего Рагнарссона шла мощная волна холода. От этого ледяного дуновения мне захотелось немедленно натянуть шубу, которую я держала в руках. Но уж слишком неподходящий был момент. И то время, пока Валь что-то объяснял о моих документах (в которые он, кстати, даже не потрудился заглянуть), я потратила на изучение наружности эрла.

На безумца он не походил совершенно. Зато его холодное равнодушие напомнило мне об одной сказке, которую рассказывала бабка. Помнится, там шла речь о мальчишке, украденном королевой Зимы. Из королевских ледяных чертогов насквозь промороженного парня спасла его подружка, прошедшая ради этого длинный путь и совершившая по дороге немало подвигов. Ивара Рагнарссона, похоже, спасать никто не торопился. Поэтому, став взрослым мужчиной, он так и остался помороженной статуей, и нормальных человеческих эмоций испытывать, видно, не умел.

А если бы умел, мог бы очаровать меня в момент. Я честно созналась себе, что именно такие мужчины, рослые и широкоплечие, с правильными чертами лица и пристальным взглядом голубых глаз, представляли серьезную опасность для моего сердца. Но хорошенько поразмыслить о симпатичных мужчинах я не успела. В голове мелькнула мысль, и осознав ее, я в изумлении хлопнула глазами: выходило, что ни о каком договоре эрл не знал. А значит, и заключили его без всякого согласия хозяина западных земель.

 — Стойте, уважаемые! — невежливо вклинилась я в разговор. — Скажите, кто-нибудь в вашем княжестве вообще знал, что министерство магии подписало контракт с моей семьей на восстановление родового алтаря?

От прямого взгляда эрла меня чуть не заморозило насмерть.

— Алтарь моего рода действительно… неисправен. Но я ни у кого не просил помощи в этом деле. Из какой вы семьи, фролен?

— Я младшая дочь Максимилиана Мерца, Агния.

Тут оказалось, что мое семейство знали даже в этом позабытом богами месте. Рагнарссон неопределенно скривился и покачал головой.

— Как же, огненные Мерц. Мой отец, кажется, вел с вами дела когда-то. Ваша сила велика, если младшей дочери хватило огня, чтобы разрушить один из малых алтарей. Так что мне делать с тобой, Агния Мерц?

— Да что хотите! — злость снова пересилила во мне страх. — Что у вас обычно делают с подобными… нарушителями?

— За разрушение алтаря у нас карают смертью, — все так же равнодушно известил меня эрл.

Вот так номер. Интересно, этот мороженый мужик рискнет казнить мага, прибывшего, чтобы ему помочь? Бабка ругала меня за то, что я вечно лезу на рожон, но ее попреки я игнорировала, вот и сейчас не устояла.

— Так что, я должна приготовиться к смерти? — пусть ответит мне прямо, наконец, как он собирается со мной поступить.

Хозяин Скагерхоля не ответил, он рассматривал меня, точно муху, насчет которой не мог решить — прихлопнуть ее или отпустить восвояси. Но я смотрела на него тоже без всякой симпатии. Это был далеко не первый мой контракт, и впервые я столкнулась с обстоятельствами, на которые никак не могла повлиять.

Во мне крепло чувство, что я попала не просто в отдаленное княжество, а в какой-то другой мир, где действовали непривычные мне законы. Казалось бы, чего проще: дай мне сделать работу и заплати за нее, сколько уговорено. Ладно, если я правда нанесла этим землям ущерб, — с меня можно взять штраф. Или потребовать взамен какую-то услугу. Но только полный дикарь будет угрожать смертью человеку, от которого зависит исполнение действительно важного заказа. Я снова начала накаляться и пропустила момент, когда эрл принял решение.

— Что ж, — сказал он, — раз все вышло так, как вышло, вы послужите мне, Агния Мерц, и не только в том деле, о котором у вас подписан министерский договор.

— П-послужу? — я все еще вздрагивала от холода, никакой внутренний огонь не спасал. — Что же вам нужно от меня, гер Рагнарссон?

Выглядело все это так, словно он вынужден был давать работу какой-нибудь крысе. Или червяку.

— Будете моей помощницей. Мне пригодится ваша помощь в делах, которые сам я исполнить не смогу.

Мне только показалось, или он вздохнул при последних словах? Ну, как бы там ни было, главное случилось — беседа из абсурдной понемногу становилась вполне разумной и деловой. Мне даже стало чуть теплее при мысли, что угроза смерти вроде бы миновала.

— Договор, — я подошла ближе к Рагнарссону и протянула ему руку. — Я использую всю свою силу на то, чтобы ваш родовой алтарь восстановился. И отработаю в полной мере за нанесенный мной… невосполнимый урон.

Удивительное дело — он больше не возражал, и не пытался меня запугать. Поднялся с кресла, шагнул навстречу (боги, моя макушка едва торчала над его плечом!) и пожал мою руку. Пожал, как надо, — крепко, от души, — скрепляя нашу договоренность. Потом взглянул мне прямо в глаза и зачем-то спросил:

— Вы не испугались меня, фролен Агния?

— Я выросла со старшими братьями и их приятелями. Все они звали меня малявкой и норовили задеть. Я знаю, это такая форма общения у вас, мужчин. И нет, я не боюсь вас, гер, хотя, может, и стоило бы.

Он кивнул каким-то своим мыслям и объявил все так же спокойно:

— Вам не стоит бояться меня до тех пор, пока… нет, вам вообще не следует меня бояться. Помните об этом.

Странный оборот принял наш разговор.

— Я запомню ваши слова, эрл.

— Хорошо, — и Рагнарссон повернулся к застывшему (возможно, в прямом смысле слова) на месте Валю. — Найди ей место для ночлега, накорми и проследи, чтобы все было как надо.

Тот понятливо закивал. А эрл снова обратился ко мне.

— Поговорим утром. Отдыхайте, фролен Мерц.

Я уходила вслед за Валем со смешанными чувствами. Раз уж мы договорились о деле, хотя бы в общих чертах, мне полагалось взять себя в руки и перестать показывать свой нрав. Однако что-то в поведении Рагнарссона все-таки раздражало меня. Понять бы, что именно… но об этом я решила подумать завтра.

Мое новое обиталище было очень и очень уютным. Особенно, если сравнивать его с камерой в подземелье. От души натопленная печь в углу, широкая кровать, укрытая огромным стеганым одеялом, небольшой столик, кресло возле него, и даже шкаф для одежды, которой, кстати, у меня с собой не было. Обычно я быстро исполняла то, что заказано, и порталом возвращалась в Ларимар. Кто же знал, что мне придется застрять в этом богами забытом княжестве на неведомо долгий срок!

Я влезла на край кровати, перевела дух и осмотрелась внимательнее. И тут же выяснилось, что в дизайне помещений здесь тоже придерживались традиций глубокой старины. Для пущего тепла кровать имела высокую перину и тяжелый бархатный полог, уже наполовину задернутый. Шкаф мог похвастаться только полками, и никаких излишеств в виде перекладины для вешалок себе не позволял. А кресло лишили мягкого сиденья, — да что там, на него не положили даже самой крошечной подушечки. По сути дела, это был простой и тяжелый деревянный стул, разве что с подлокотниками, но зато наполированный от души.

В последний раз удивившись, насколько натуральным и грубоватым, хотя и добротным, выглядело все вокруг, я улеглась в постель, закопалась в одеяло и моментально уснула. «На новом месте» мне вполне мог присниться вещий сон, но снилась вместо этого какая-то ерунда: тяжелые, темные своды старой шахты, проблески неведомых самоцветов в ее стенах, и капризная девица в светлом роскошном платье и высоком сияющем венце. Она сказала что-то, чего я не смогла расслышать, и сон оборвался.

Прервал его громкий и решительный женский голос:

— Эй, столичная засоня, просыпайся! Где ж тебя учили так плющить подушку?! Все давно при деле, одна ты дрыхнешь без задних ног!

Я подскочила на постели, и уставилась на пришелицу во все глаза. О, это была дама внушительных достоинств. Вообще, все, кого мне довелось увидеть в Скагерхоле, отличались высоким ростом и выдающейся статью. Та, что пришла устроить мне побудку, легко могла бы одолеть в схватке не только волка, но и медведя. А голос ее с успехом заменил бы церковный колокол или общинный набат. Осмотрев меня, она звучно рассмеялась.

— Продрала глаза, малявка? Ну вот и ладушки. Йорунн поможет тебе умыться и подаст поесть. А я хочу поговорить, покуда Ивар не запугал тебя до смерти.

Тут из-за спины впечатляющей дамы показалась худенькая рыжая девчушка, нагруженная подносом с умывальными принадлежностями и завтраком. Как она одна это уволокла — уму было непостижимо.

— Д-доброе утро, — я изо всех сил старалась проявить вежливость и дружелюбие (уж очень хотелось найти союзников в этой антикварной морозилке). — Меня зовут Агния Мерц, я прибыла в ваше княжество…

— Да уж знаю я, зачем ты прибыла, — отмахнулась женщина. — Меня зови тетушкой Сигрид, я здешняя… ну, пожалуй, что домоправительница. Без меня ничего в этом доме не делается. И подумалось мне, что ты зря потратишь время в нашей глуши, ежели я не разъясню тебе, что тут происходит.

— Буду очень вам благодарна, - совершенно искренне ответила я, быстро натягивая платье. — А то мне показалось, что гер Рагнарссон не очень-то заинтересован в том, чтобы я исполнила контракт.

Почтенная фру Сигрид ненадолго задумалась.

— Знаешь, что я скажу тебе, девочка, — наконец начала она, — Кабы не злое колдовство, что сотворили с нашим эрлом, он первым отправил бы гонца в Империю за помощью. Ведь родовой алтарь больше не дает силы этой земле. Народ того гляди разбредется кто куда, а не то — так и перемрет с голодухи.

— Колдовство? — значит, то, что мне рассказывала бабка, — правда до последнего слова.

— Ну да, — Сигрид вздохнула и нахмурилась, — это все равно, как если бы в твое тело поместили еще одну душу, да такую мерзкую, что ты едва могла бы выносить ее. Тот, кто был рожден горным огненным магом, не способен принять ледяную магию детей зимы. Как ни горько признать это, но мой мальчик… не смотри так, Агни Мерц, когда-то я выкормила его вместе со своим Бьорном… каждый день становится на шаг ближе к могиле.

— И ничего нельзя сделать?! — ахнула я.

Как ни раздражал меня хозяин Скагерхоля, но доли, которая ему досталась, я не пожелала бы и врагу.

— Говорят, есть один ритуал, но я в этом не смыслю ни рожна. Ты спроси нашего книжника — ежели кто и знает что-нибудь о том, как извести магию зимы, так это он, пройдоха.

Пройдоха? Что-то никогда я не слышала, чтобы книжников величали так неуважительно.

— Я спрошу, — поспешно согласилась я, — но неужели сам гер Рагнарссон не желает…

Фру Сигрид опять тяжко вздохнула.

— Сдается мне, он отчаялся, девочка, вот и все. Почитает за счастье дождаться смерти да уйти на Смертные пустоши, забыв обо всем на свете. Уж как мы все его обхаживали, а он только гневается да гонит нас, стоит кому-нибудь завести разговор о ритуале. Ивар ожесточился сердцем, и не знает жалости ни к другим, ни к себе самому. А уж когда его одолевает недуг…

Боги, этот замороженный бедолага еще и болен чем-то!

— У него бывают приступы… — продолжала между тем почтенная фру. — Ровно безумный бродит по замку и громит все на своем пути. Потом отлеживается, еле живой. Однажды Бьорн притащил к нам порталом какого-то целителя, так тот сказал, что внутри Ивара борется его родовая магия с той, что наслала на него Ледяная дева. Вроде бы как кипит все внутри, и как бы не взорвалось.

Я даже не знала, что сказать, только таращилась на нее в ужасе. И мысленно обещала себе больше никогда, ни единого разочка не попасть в заваруху, подобную этой.

— Так ты запомни, — наставляла меня между тем тетушка Сигрид, — ежели шум услышишь, тут же беги со всех ног в свою комнату, и не вздумай высовываться, покуда все не затихнет. Поняла ли?

Я закивала и завороженно пробормотала пришедшую на ум фразу из другой бабкиной сказки:

— Как услышишь стук да гром, не пугайся: это моя лягушонка в коробчонке приехала.

Женщина посмотрела удивленно.

— Ты, девочка, не шути, дело-то серьезное. Кто под руку Ивару в такую минуту попадет, — как есть обледенеет, а затем в брызги рассыплется, словно статуя ледяная. Видела я… Страшно и взглянуть на такое было. Силы зла владели нашим господином безраздельно.

— Так, что, тетушка Сигрид, выходит, вам выпало стоять против сил зла?

Женщина с чувством высморкалась в огромный белоснежный платок, извлеченный из кармана фартука, и презрительно выговорила:

— Эта плесень, Ледяная дева, по-твоему, силы зла, что ли? Или ее турсы ненаглядные? Она, может, и нагадила бы смертным просто так, от всей своей дрянной натуры, но можешь мне поверить, эта мерзавка хочет совсем другого.

— Чего же? — отлично, мне все-таки нашлось, от кого получить информацию.

— Да пристроить свою помороженную задницу как можно удобнее. И создать себе свиту, от которой не шарахалась бы вся Империя. А для этого ей нужны перевертыши. Много перевертышей.

— А это что такое? — боги мне защита, еще и перевертыши какие-то!

Почтенная фру в задумчивости пожевала губами.

— У вас их вроде бы демарами зовут. А у нас в горах, по-простому, — перевертышами. Потому что такова их чудесная суть.

И тут я вспомнила. Напрасно Адела пеняла мне за недостаток знаний, — все, что могло пригодиться, хранилось у меня в памяти и всплывало в голове в нужный момент. Теперь-то мне стала понятна нежная забота имперской канцелярии о небольшом обледенелом княжестве. Причина этой заботы как раз и заключалась в узорчатых зеленых камнях — демарах. Месторождения их были так редки и так быстро иссякали, что стоимость минералов из просто высокой неуклонно превращалась в запредельную.

А «чудесная суть», о которой говорила фру Сигрид, действительно была. Причем воспользоваться ею могли не только маги, но и обычные люди. Довольно простой (а кроме того, не требующий магической подпитки) ритуал с использованием демара позволял полностью изменить не только внешность, но и личность, самую суть человека. Именно поэтому демары пользовались заслуженной популярностью в криминальной среде. Те, кому грозила смертельная опасность от имперской полиции или собственных подельников, были готовы стать другими, чтобы сохранить себе жизнь.

Но и этим не исчерпывались возможности самоцвета. При исполнении того же ритуала магом, всякое волшебное существо приобретало устойчивые человеческие черты, если по какой-то причине желало принять обличье смертного. Однако об изменении сути в таких случаях речи не шло: это были все те же сущности, просто выглядели они, как люди, и вели себя соответственно.

Пока я вспоминала и переваривала полученную информацию, домоправительница Скагерхоля (или точнее было назвать ее замкоправительницей?) покивала каким-то своим мыслям, поднялась и направилась к двери.

— Получи позволение лорда, и ступай в южную башню, на самый верх. Там найдешь Оркана и расспросишь его обо всем, о чем захочешь. Может статься, он и ответит тебе.

Удивительной персоной, судя по всему, был местный хранитель знаний: мне все время казалось, что фру Сигрид говорит о человеке совершенно случайном, но все же отчего-то получившем в Скагерхоле уважаемую должность. Мне прямо-таки не терпелось с ним познакомиться. Но сначала (и от этого меня тут же охватило уныние) следовало получить разрешение на «библиотечные изыскания» от эрла.

Ну что ж… предчувствие меня не обмануло.

— Что вам понадобилось в моем архиве? — холодно полюбопытствовал эрл, выслушав мою просьбу. — Нечего вынюхивать и рыться в делах моей семьи. Лучше идите и выполняйте работу, на которую подряжались.

Удивительное свойство было у моего нового работодателя: хватало всего пары минут нашей беседы, чтобы во мне начинала расти огненная волна ярости. Почти всегда я могла с ней совладать, но как же хотелось высказать все, что я думала, в это властное, равнодушное лицо!

— Для того, чтобы наладить энергетические потоки вашего алтаря… всех ваших алтарей, мне нужны их параметры, расчет силы, нужной для их восстановления, и некоторые другие показатели, о которых вы, гер Рагнарссон, я думаю, и сами знаете. Именно для этого я прошу вашего разрешения на просмотр семейных документов. Кроме того, у вас же есть хранитель, и он вряд ли позволит мне сунуть нос туда, куда не полагается.

— На моего хранителя, — поморщился эрл, — плохая надежда. Стоит вам увидеть его, и вы поймете, что… Но это неважно. На вас мне, пожалуй, тоже не стоит рассчитывать всерьез.

Это было что-то новенькое. Я еще и пальцем не шевельнула, чтобы исполнить контракт, а меня уже попрекают профнепригодностью? Только выучка, полученная мной у Аделы, спасла хозяина Скагерхоля от немедленной смерти.

— Судить о моей полезности вы сможете после того, как я выполню оговоренное. Ну и ваши разовые поручения заодно. А до того прошу вас не оскорблять меня предположениями о моей беспомощности.

— Вы пытаетесь противоречить мне, фролен? — эрл даже не повысил голос, только холода в нем еще прибавилось.

— Совершенно верно, гер Рагнарссон, — откуда ни возьмись, из памяти вылез реверанс, и я воспользовалась им от всей души.

Низко присела, изящно распрямилась и уточнила:

— Так что, вы даете мне позволение посетить архив?

Вместо гневного рыка ответом мне были аплодисменты. Эрл звучно, отчетливо хлопал в ладоши и наблюдал за мной со снисходительным удовлетворением.

— Вы не привыкли отступать, фролен. Это… полезное качество. Я готов нарушить свои правила, и дать вам возможность побывать в книжном хранилище Скагерхоля. Только не жалуйтесь, если не найдете там того, что ищете.

О чем это он? Стиснув зубы, я наклонила голову и постаралась успокоиться. Нечего беситься, Агни, когда уже получила желаемое. Можно подумать, ты сотни раз не пикировалась ровно так же с собственным отцом.

Следовало уходить, пока мой работодатель не передумал, и я было уже развернулась к выходу. Но на пороге как раз возник запыхавшийся, встрепанный Валь, — я едва успела шагнуть в сторону, чтобы он не сбил меня с ног.

— Что случилось? — голос эрла не потеплел ни на градус.

Интересно что должно произойти, чтобы это мороженое чудовище начало проявлять хоть какие-то человеческие чувства? Если ему на голову, к примеру, свалится потолок, — он хотя бы немного удивится? Или рассердится? Я тряхнула головой, отгоняя несвоевременные мысли: вместо того, чтобы рассуждать о всякой ерунде, следовало послушать, что у них опять стряслось.

Валь как раз слегка отдышался и начал докладывать:

— Ивар, у нас беда. Хравн Простак со своими головорезами разорил несколько дальних хуторов. Они на отшибе, в самых предгорьях, потому не хватились сразу. Дозорные нашли, сразу отправили сюда гонца. Там, говорят, разорено все, и люди убиты уж как-то совсем… — тут парень судорожно сглотнул, — нехорошо.

Оказалось, какие-то чувства хозяину Скагерхоля все-таки доступны. Гнев исходил от него, как гигантская волна ледяного шторма. Страшно было даже просто наблюдать за этим со стороны, и я подумала, что помянутому Хравну и его головорезам определенно не жить.

— Безмозглые твари! — рявкнул Рагнарссон. — Сколько ни учи их, все без толку! Следопыты пусть прочешут округу, а как только найдут берлогу этих сволочей, пусть зовут ратников. Дайте им всем холодную смерть, пусть поразмышляют перед тем, как сдохнуть, стоило ли идти на такие зверства ради наживы.

Услышав приговор эрла, Валь отшатнулся, и на лице его отразился искренний ужас.

— Они заслуживают смерти, но такой… Это же просто крестьяне. Они идут на преступление не от хорошей жизни.

— Я не должен объяснять тебе свое решение, — без прежнего гнева заметил Рагнарссон, — но все же объясню. Люди должны оставаться людьми. А тех, кто потерял человеческое лицо и обратился в зверя, нужно истреблять без всякой жалости. Пусть боятся и проклинают меня — боги знают, я поступаю так не от жестокости. Этим ублюдкам предстоит умереть так, как я живу вот уже демонову дюжину лет. Иди, Валь, и передай мой приказ.

Парень коротко поклонился и, не произнеся больше ни единого слова, скрылся за дверью. Он просто не посмел перечить своему господину, зато ему собиралась возразить я.

— Что значит «холодная смерть»? — мне хотелось знать точно, на что Рагнарссон обрек разбойников.

— Сегодня все задают мне вопросы, на которые я не должен отвечать, — что это, у него в интонации появилась ирония? — Злодеев разденут до исподнего, привяжут к деревьям, обольют водой и оставят так. Может, им повезет, и они попадут на ужин лесному зверью. А если нет…

— Ну и правосудие тут у вас, благородный гер! — меня корежило от ярости и отвращения. — Вы не желаете разобраться, отчего они пошли на преступление? В вашем вечном холоде нельзя ни пахать, ни сеять. Да что там, и охотиться, думаю, можно далеко не всегда. Как, по-вашему, люди должны добывать себе хлеб насущный? Как, скажите?! Да, они виновны в грабеже и убийствах. Но вы могли бы приказать, чтобы их убили быстро, а не оставляли вот так…

— Я только что сказал Валю: люди должны оставаться людьми. А зверье не заслуживает никакого милосердия. Вы молоды, фролен Мерц, и судите о том, что здесь происходит, без понимания. Довольно пустых разговоров. Вы хотели отправиться в хранилище? Идите, у вас много собственных дел, — последние слова он подчеркнул пренебрежительной интонацией, с какой обращаются к бездельникам.

Не помня себя от гнева и бессилия, я выкатилась вон из покоев, и отправилась на улицу, чтобы немного охолонуть. Тем более, здешний климат предоставлял для этого все возможности.