Верни мои кошмары, Дракон!

Меня зовут Майя. И да — я всё ещё скучаю по прошлой своей жизни. Но также понимаю, что раз за пять лет не смогла вернуться назад, а это значит, что я погибла в той автокатастрофе и мне дали второй шанс…

Очнулась я под шум дождя, в объятиях гигантского баньяна, с лицом, прижатым к почве, пахнущей таким разнотравьем, что у меня мгновенно заложило нос. Вокруг — зелень, настолько густая, что даже тень кажется живой. И голоса не человеческие. Шёпот листьев, звон колокольчиков на ветру, смех — мягкий, как пух, но не мой.

Тогда я ещё не знала, что это остров Велани — место, где магия течёт в воздухе, как влажность, а духи не прячутся в легендах, а пьют утреннюю росу из чашек, сделанных из пальмовых листьев.

Первый месяц я пряталась. Второй — пыталась построить плот. Третий — устроила истерику под луной, крича Вселенной, что у меня завтра дедлайн по проекту, и вообще, где мои наушники?

Вселенная, разумеется, проигнорировала. Но зато обратили внимание они.

Цветочные духи — не феи с крылышками и блёстками, как в детских книжках. Они — воплощения цветов: орхидеи — гордые и немного язвительные, жасмин — томный и меланхоличный, имбирь — взрывной, как перец, а гардения — мягкая, как воспоминание о мамином прикосновении. У каждого — свой аромат, характер и, увы, список обязанностей.

Когда дух гардении нашла меня, умирающую от жажды под папоротником (да, я так и не научилась фильтровать дождевую воду, просто не знала как), она просто протянула мне чашу с настоем и сказала:

— У тебя крепкие руки и подвижные пальцы. Похоже ты умеешь мыть полы?

Я думала, что это предсмертный бред, но кивнула:

— Профессионально, — даже прошептала.

— Тогда ты не умрёшь здесь, — обрадовала меня странная девица, как мне показалась, слишком гибкая для человека. Это потом я узнала, что это дух цветка и принимает он человечную форму очень редко и не способен толком ничего в ней делать.

Так я стала младшей служанкой клана Аромари.

Работа не из лёгких: убирать святилища, пересаживать редкие цветы, готовить благовония, собирать росу до восхода солнца и — самое главное — не смотреть вглубь цветочных чаш. Говорят, если заглянешь, то увидишь не отражение, а то, чего боишься больше всего. А больше всего я боялась кошмаров, что преследовали меня чуть ли не каждую ночь после того, как я попала на остров. Однажды я всё же заглянула. Увидела автобус. И пустую остановку. Плакала весь день. Больше не смотрю.

Живу я в небольшой хижине из пальмовых веток и сплетённой лианы — уютно, с видом на вулкан. Да-да, тут ещё и вулкан! Каэрант — он дремлет в центре острова, изредка выпуская в небо дымные кольца, будто проверяет, не забыли ли о нём.

Местные шепчут, что в его жерле живёт Дракон. Не сказочный, не милый, а древний, жгучий, с глазами, в которых отражаются чужие кошмары. Он не ест людей — ему скучно. Зато он собирает кошмары, как другие собирают монеты. И, разумеется, золото. Очень много золота. Куда Дракону без золота?

А пока — уборка святилища жасмина. В десятый раз за неделю. Потому что дух жасмина, Лумей, считает, что пыль — это проявление внутренней неустроенности, и, если у него на алтаре хоть один листик лежит не под углом 45 градусов, это лично моя вина.

— Майя, — прошелестел он сегодня утром, глядя на меня сквозь тонкий пар благовоний, — ты сегодня пахнешь тревогой. Это выбивает из ритма мое цветение.

— Это не тревога, — бурчу я, вытирая пол тряпкой, сотканной из мохнатых листьев, — это кофе. Вернее, его отсутствие. Пять лет без кофе — это не жизнь, Лумей, это пытка.

Он вздохнул, будто я только что осквернила священный грунт. Духи не любили, когда я упоминала слова из своего мира, но ничего мне за это не делали. И да, именно поэтому я не спустилась к людям, а осталась с духами. Им было без разницы на то, что я попаданка, а там, внизу островные жители мало ли на что способны. А притворяться я не могла…

Тем более, по внешности я походила как раз на слабого духа какой-нибудь ромашки. Невысокая, худая, со светлыми волосами и светло-карими глазами. Жаль тут ромашек не водилось. На острове росли только яркие и красивые цветы. Поэтому все духи, думали, что у меня повреждены корни, поэтому мне проще жить в человеческом облике. И даже роса с подножья вулкана мне не поможет.

— У нас есть нектар зари. Он бодрит лучше кофе и не вызывает внутреннего хаоса.

Я не ответила, что он слишком приторный для меня — будто варенье трехлетнее из груши пьешь. Иначе бы слушала Лумея до вечера о пользе и вреде нектара.

Я вышла из святилища, чтобы выжать тряпку в ручье. Джунгли уже проснулись: попугаи спорили о погоде, лианы тянулись к солнцу, а где-то вдалеке — может, мне показалось — прокатился глухой, вибрирующий звук, похожий на вздох.

Гул. Такой, будто земля вдруг вспомнила о чём-то старом и опасном. Я подняла глаза к вулкану. И замерла.

На краю кратера, чётко вырезанный на фоне утреннего тумана, стоял высокий человекообразный силуэт. Мне стало мгновенно не по себе. Неужели Дракон проснулся и решил покинуть свою обитель? Чем это все нам будет грозить?

Сердце пропустило удар. Потом ещё один.

— Майя! — раздался крик Лумея из святилища. — Ты там утонула или просто решила устроить мне нервный срыв?

Я резко отвела глаза от вулкана. Силуэт исчез. Или, может, его и не было.

— Иду! — крикнула я, сжимая тряпку до хруста.

Но внутри всё дрожало, но не от страха, а от странного, дурацкого ощущения, будто меня заметили.

А потом Лумей, конечно, добавил:

— И не забудь пересадить орхидею Лоры. Она опять плачет. Говорит, что ты вчера смотрела на вулкан дольше, чем на неё.

— Я не…

— А ещё, — перебил он, — старшая служанка сказала, что тебе завтра поручат собирать росу у подножия Каэранта. Так что, если хочешь выжить — не смотри вверх. Особенно если почувствуешь, что кто-то смотрит на тебя в ответ.

Я сглотнула. Кажется слишком поздно.

Дорогие мои!
Не знаю, как вы, но я уже устала от серости и сырости за окном, и поэтому решила написать мини-историю про тропический остров, попаданку и дракона) Так же не оставлю вас без фантастических милых пушистиков, куда же без них?)
История входит в жаркий яркий литмоб 
!

Джунгли здесь — не просто деревья и лианы. Они дышат. Стоит ступить под их своды — и тебя окутывает тёплый, влажный воздух, пропитанный ароматами: цветущий имбирь, пыльца лунной лилии, древесная смола, что пахнет как воспоминание о костре. Листья не шелестят — они шепчут. Каждый ветерок несёт обрывки далёких песен, заклинаний или просто разговоров духов, что живут в корнях.

Папоротники тут — выше меня. Баньяны опутывают землю воздушными корнями, как пальцы древнего стража. А лианы умеют двигаться. Не быстро — едва заметно. Но если присмотреться, они тянутся к свету, к воде или к тем, кто идёт мимо.

Про цветы и другие растения я промолчу, потому что до сих пор не научилась отличать обычные от духов, поэтому отношусь к ним с осторожностью. Привыкла только к тем, которым служу. Храм для них находится в отдаленной части острова, почти на обрыве, откуда можно спуститься к островитянам. Обычным людям, которые поклоняются местным духам.

А над всем этим — Каэрант. Склоны вулкана чёрные, гладкие, будто отполированные веками дождей и ветров. В некоторых местах скалы трескаются, и из щелей сочится тёплый свет — я думала, что лава, но нет, оказалось магия огня. У подножия — поле из вулканического песка, что скрипит под ногами, как стеклянный пол. У подножья и склонах растут огненные пальмы — их листья не зелёные, а медно-красные, и на ветру они издают звон, похожий на колокольчики. Говорят, их посадили Дракон, чтобы убаюкать гнев вулкана. А на вершине — жерло. Оно почти никогда не извергается. Но иногда из него поднимается столб тёплого дыма. Я так понимаю, все местные: и люди и духи верят, что Каэрант — не просто гора, а сердце острова.

Хоть и прошло уже пять лет, как я тут очутилась, но до сих пор не могу привыкнуть к этому волшебному месту.

В это утро, как и говорил Лумей, меня отправили собирать росу у подножья и на склонах вулкана с тех самых огненных пальм. Я никогда так близко к нему не подходила, и было все же страшно. Особенно все эти наставления, про наблюдателя, и что ему лучше не попадаться на глаза. Поэтому я взяла с собой друга — для поддержки.

Моего местного дружочка зовут Пеппи. Потому что он пепельный. А ещё он — дух мимозы. А мимозы, как известно, обижаются мгновенно, но прощают ещё быстрее. И Пеппи — живое тому доказательство.

Он появился три года назад, когда я чуть не упала в ядовитый ручей, пытаясь достать лепестки редкой ночной кадупулы. Выскочил из кустов в виде пушистого шара размером с котёнка, с огромными янтарными глазами и ушками, которые то и дело вздрагивали от возмущения.

— Ты что, совсем не умная? — прошипел он тогда голосом, похожим на шуршание листьев под дождём. — Это же яд! Ты бы превратилась в жижу!

С тех пор мы неразлучны. Он живёт в моей хижине, спит на подушке из папоротника, ворчит, когда я забываю про росу, и обожает воровать печенье у имбирного духа.

И вот теперь, на рассвете, мы стояли у подножия вулкана Каэрант — я с корзиной для росы, Пеппи — с ушами, торчащими вверх от тревоги.

— Я всё ещё думаю, что это плохая идея, — бурчал он, семеня рядом. — Даже роса тут пахнет серой и огнём. А ты знаешь, что бывает с теми, кто подбирается слишком близко к жерлу?

— Да, — кивнула я, стараясь не смотреть вверх. — Их превращают в статуи из пепла и ставят в коллекцию кошмаров.

— Вот именно! А ты — не статуя. Ты — моя единственная подруга, которая умеет варить отвар из коры мелани без горечи. Так что не лезь в драконовы дела!

Я усмехнулась.

— Я не лезу. Я просто собираю росу. Сказано — у вулкана, значит, у вулкана.

Ох и нелегкое это дело оказалось… Листья пальмы были высоко, трясти ствол не имело смысла, он будто каменный не шевелился. И если бы не Пеппи, который мог забраться куда угодно, то никакой бы росы я не насобирала.

— Ладно, думаю, для попаданки половинка корзинки будет достаточно, — устало вздохнула я, осматривая наш скудный урожай. Ещё и роса эта больше походила на масло и не хотело скатываться с листьев!

— Пусть только попробую тебя отругать, — возмутился Пеппи, пытаясь хоть немного отряхнуться от масленых капель. — Я сам видел, как другие служанки проходили и вовсе без росы.

— Тогда идем обратно, — ответила я. Мой дружочек с удовольствием побежал «на выход» подальше от вулкана.

Мы шли как раз вдоль склона, к тропе на спуск, когда Пеппи вдруг остановился, прижав уши.

— Слышишь?

— Что?

— Плач.

Я прислушалась: ветер, шелест, треск вулканического песка под ногами и — да, где-то впереди, за гребнем чёрных скал, тихо, сдавленно — рыдал кто-то.

— Может, это обезьяна? — предположила я.

— Обезьяны не плачут, — прошептал Пеппи. — Это человек.

Мы переглянулись. Я — с тревогой. Он — с решимостью.

— Ну что, идём? — спросил он.

— Мы не герои, Пеппи, — напомнила ему. — И ещё, если я растеряю драгоценную росу, меня выгонят с работы.

— Но мы не оставляем плачущих в джунглях, даже если это плохая идея, — наставительно заметил Пеппи.

Вздохнув, я пошла на звук. Потому что да, если бы рыдающую меня не пожалели, то меня бы уже не было.

Хочу с вас познакомить с книгой из нашего тёплого литмоба  

За скалой обнаружилась расщелина — еле заметная щель в камне, прикрытая плющом, источающим слабый жёлтый свет — защитная магия, только плетение повреждено. Да, и это тоже мне пришлось научится считывать. Магии у меня не было, но видеть мне ее никто не запрещал.

— Это не духи цветов, — прошептал Пеппи, обнюхав воздух. — Это островитяне! Они привели сюда живое подношение дракону в обмен на золото.

Сердце заколотилось. Дракону не нужны жертвы. Он собирает кошмары. Но если кто-то думает, что может обменять человека на золото — это уже совсем другой разговор.

Я осторожно раздвинула плющ. Внутри — пещера, слабо освещённая грибами, пульсирующими в такт чьему-то дыханию. Посередине — девушка. Привязана к столбу из чёрного дерева. Волосы рассыпаны, платье в пыли, но на шее — амулет в форме горящей звезды. Такие носят только служанки из храма Дракона! Его слуги!

— Островитяне сошли с ума? — вырвалось у меня. Пеппи лишь поджал уши. Дело было плохо.

Девушка подняла глаза, большие, голубые, заплаканные, но не сломленные. Явно Дракону прислуживали не малахольные барышни.

— Кто вы? — прохрипела она.

— Я — Майя, из храма цветов Аромари, — ответила я, подходя ближе. — Мы не причиним тебе вреда.

— Они вернутся, — прошептала она. — Ушли за водой. Хотят отдать меня Дракону как «дар». Идиоты.

Пеппи фыркнул. Я была с девушкой солидарна. Пока я её отвязывала, она мне объясняла:

— Я им говорю, что Дракон не берёт дары. Он берёт то, что сам выбирает. А эти идиоты просто подкидывают ему жертв, надеясь, что он их не сожжёт, а отсыпают золото. А потом у них не получается и дары обитают потом в храме.

— Надо уходить, — сказала я. История, конечно, интересная, но не хотелось бы ждать продолжение событий. Девушка вроде целая, идти сама сможет.

Но в этот момент Пеппи резко вздрогнул.

В пещеру вошли двое — островитяне. Они не были духами, а обычные люди, которые немного могли колдовать. В каждом их движении чувствовалась жёсткая, выжженная солнцем уверенность. Раньше я их видела издалека, ни разу не спускалась и старалась не попадаться на глаза.

Первый — высокий, с кожей цвета тёмного агата и длинными, заплетёнными в косы волосами, украшенными костяными бусинами. На груди — амулет из вулканического стекла. Второй — пониже, коренастый, с широкими скулами и шрамом через бровь. Его руки покрывали рисунки, вероятно какие-то защитные заклинания. На поясе — нож из чёрного обсидиана.

Они остановились у входа. Взгляды — сначала на девушку. Она уже стояла на ногах, держась за меня. Потом — на Пеппи, превратившегося в грозный шар у наших ног.

— Ну-ну, — протянул высокий, голос его звучал, как треск сухого тростника в огне. — Смотрите, кто решил стать героиней. Немощный дух мелкого цветка?

Я сглотнула, но не отвела взгляд:

— Вы поступили неправильно…

— Мы никого не украли, — перебил меня коренастый. — Это дар.

— А мы освободили, — поддержал Пеппи.

— Освободили? — фыркнул коренастый, делая шаг вперёд. — Эта девчонка — наш товар. Мы купили её у племени Туманного Утёса. А теперь вы, — он ткнул пальцем в меня, — думаете, что просто так уйдёте? Особенно с ней?

Он кивнул на девушку.

— Вы не поняли, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Она не товар. И вы не имеете права…

— Право? — перебил высокий, усмехаясь. — На этом острове право — у того, кто платит золотом или страхом.

Я ненадолго прикрыла глаза, и попыталась донести все же до них мысль:

— Вы думаете, что серьёзно сможете что-то получить в награду за то, что украли собственность дракона?

— Что ты имеешь ввиду, жалкий дух цветка? — спросил коренастый. Приятного конечно, что он подумал, что я дух, но не об этом сейчас речь.

— Эта девушка служительница в храме Дракона! — и показала на её цепочку со звездой. — Вас обманули.

— Да, и у племени Туманного Утеса я никогда не была, там девушки с оливковым цветом кожи, а моя белая, — она протянула свои руки, чтобы доказать им, что они не правы.

— Но…, — нахмурились они и переглянулись.

— Да, она уже собственность Дракона, и получается вы её украли и теперь требуете выкуп.

Островитяне побледнели.

— Мы не знали, нас обманули, — выдавил коренастый.

— А теперь знаете, — ответил Пеппи. — Уходите, пока не поздно.

Хоть островитяне и были жестоки, но явно умели признавать свои ошибки. Они не стали ждать пока не стало поздно, развернулись и бросились прочь.

Когда их шаги стихли, мы хором выдохнули. И тоже сделали несколько шагов к выходу…

Пеппи внезапно распушился и навострил ушки:

— Слышишь?

Я замерла. Девушка побледнела и схватила меня за локоть. Из глубины пещеры доносился гул. Тот самый, что я слышала вчера. Только теперь — ближе. Мощнее.

— Он уже знает, что мы здесь, — прошептал Пеппи.

Я посмотрела на вход. Там уже проступала в дымке у входа в пещеру — фигура высокая, огненно-тёплая, неотвратимая.

Дорогие читатели! 
С большим удовольсвием представляю новинку 
16+