Верните кота, или Любовь не приходит одна

Габи

‒ Оголяй свои прелести. Покажи, что нужно лечить.

Пиппалина стеснительно затрепыхала ресницами и прикусила нижнюю губу.

‒ А это... Это обязательно? ‒ голос девушки был наполнен томлением и шутливой игривостью. Что же, за год практики знакомая отточила свое умение до идеала. Ни на минуту не собиралась выходить из своей роли. Чем вызвала внутри меня волну негодования. За день пути я ужасно устала и совершенно не хотела играть в эти кошки-мышки.

‒ Пиппа, ты либо сейчас оголишься, либо я уйду домой. И пусть у тебя свербит то, что свербит! ‒ припугнула я подругу, уперев руки в бока.

‒ Габи! ‒ распахнув глаза, аки бездонные озера Окенайры, девушка приложила руки к пышной груди. ‒ Говори тише! Для всех я здесь Лина!

Это же надо, какое чудо-расчудесное. Пиппалину не угроза моя напугала, а собственное имя. Хотя я понимала ее волнение. Родители подруги не слишком утруждали себя раздумьями, каково их дочери будет жить в обществе с таким своеобразным именем.

‒ Я устала. Я ухожу, ‒ не обращая внимания на театральное представление Пиппы, я наклонилась и подхватила с пола свой рабочий саквояж.

‒ Стой! ‒ тон подруги вдруг стал выше, потеряв деланную мягкость, и она, наконец, стала похожа на ту девушку, с которой я дружила до поступления в лекарскую Магакадемию. ‒ Смотри!

Приспустив с плеча шелковый пеньюар, Пиппа, насупив хорошенький носик, пальцем указала на свой открывшийся бюст. На коже, в той части, что предстала моим глазам, виднелось красное шершавое пятно.

‒ Видишь! Это ужас какой-то! Если госпожа Джазира узнает, что я больна, она не пустит ко мне клиентов! Габриэлла, ты просто обязана мне помочь!

Вот это я понимаю экспрессия, вот буря эмоций, скрываемая под маской очарования.

‒ Другое дело, ‒ хмыкнула я и вернула саквояж на пол. Распахнув его чертоги, извлекла из внутреннего кармашка гловесы и, натянув магические перчатки на руки, подошла к подруге вплотную.

Осмотр не занял много времени.

‒ Это простая крапивница, Пиппа. Не более. Я могу выписать мазь и за неделю...

Девушка тут же вцепилась мне в руку ноготками и испуганно выдохнула:

‒ Не-е-ет у меня недели, Габи! Мне надо сегодня, понимаешь? Мистер Ла... Кхм... Не важно... Придет через два часа. И мне надо не обмануть его ожиданий, ‒ глазки Пиппы вдруг наполнились влагой, и по щекам потекли крупные бусины слез. И я даже восхитилась такому мастерству манипулирования. Может, взять как-нибудь у подруги пару уроков? Ну так, на всякий случай. Но все после открытия собственной лекарской практики, конечно. ‒ Ты моя единственная надежда.

‒ Ну раз единственная, ‒ мое стойкое лекарское сердце едва заметно дрогнуло. ‒ Ты на все готова? Точно?

Пиппалина активно затрясла головой, не уловив в моем тоне подтекста.

 ‒ Тогда давай ложись на кровать. Будет тебе гладкая молочная кожа. Ах, и да, возьми, пожалуйста, вот эту салфетку в рот. И зубками, зубками прижми… Ну так, на всякий случай.

Габи

Сначала все шло гладко: Пиппа разлеглась на кровати, кротко и без особых уговоров запихнула чистую ткань между зубов и зажмурилась.

‒ Руки себе под спину засунь.

‒ Длчг?

‒ Для того, ‒ в мычании я легко уловила суть вопроса. ‒ Чтобы ненароком ты не покалечила меня.

Тут же глаза девушки испуганно распахнулись, но было уже поздно. Быстро скинув свои летние сапожки, я перекинула ногу через туловище подруги и села на нее верхом.

‒ Ну, держись, моя дорогая Пиппалина, ‒ втянув глубоко носом воздух, я с силой пропустила его между зубов и возложила ладони на грудь девушки. Сила потекла небольшим ручьем и прилила к моим ладоням, откуда я ее направила к месту проблемы.

Кожа под моими руками быстро нагрелась, и подруга начала подо мной ерзать.

‒ Лежи смирно!

Пиппа, несмотря на зажатый во рту кляп, издала приглушенный возмущенный звук. Ее глаза метали молнии, а тело напряглось, пытаясь сбросить меня с себя. Но я крепко держала ее, не давая возможности вырваться.

‒ Ну-ну, полегче, моя дорогая! ‒ с наигранной строгостью произнесла я, наблюдая за ее тщетными попытками освободиться. ‒ Это для твоего же блага. Тебе нужно расслабиться и позволить магии сделать свое дело.

Подруга недовольно засопела, но, к моему удивлению, перестала так сильно вырываться. Видимо, вспомнила, что эта затея принадлежала исключительно ей. По мне, так с мазями менее болезненно, хотя и не так мгновенно, как от магии.

Удовлетворенно кивнув, я вернулась к своему целительному ритуалу. Тепло, исходящее от моих рук, растекалось по телу Пиппы. Ее грудь, прежде едва теплая, стала нагреваться и пульсировать под моими ладонями. Я чувствовала, как магия проникает в ее организм, подсушивая и успокаивая воспаление.

‒ Вот так, дорогая, ‒ попыталась подбодрить девушку, зная, что ждет ее впереди. Последний аккорд был самым болезненным. Но без него ритуал мог считаться проваленным. ‒ Потерпи немного. Осталось совсем чуть-чуть.

Дождавшись нужного момента, когда ладони стали дрожать от напряжения, я усилила вливание магии до максимума, а затем резко перекрыла поток, запечатывая процедуру. И именно в этот момент Пиппа, крича через салфетку, подскочила, сбрасывая меня тем самым с кровати. Падая, я зацепила рукой кувшин, стоящий на прикроватной тумбочке, и алая сладкая жидкость опрокинулась мне на лицо.

‒ Ох, Габи, прости…

Подруга присела возле меня, виновато всматриваясь в мое лицо. Я же, продолжая лежать почти под кроватью, облизнула влажные губы и с усмешкой объявила:

‒ А вино у вас здесь что надо.

Вставать уже и не хотелось. После дороги и ритуала противно тянуло мышцы. Но меня ждали дома. Поэтому с кряхтением и не без помощи Пиппы я поднялась и только потом поняла, насколько бедственно мое положение.

‒ Как думаешь, ‒ спросила задумчиво. ‒ С какой вероятностью меня примут за убийцу, если я в таком виде выйду на улицу?

Пиппа окинула мое некогда бежевое платье внимательным взглядом, и я заметила, как дернулся ее глаз:

‒ Знаешь, давай глянем тебе что-нибудь из моего гардероба.

Габи

‒ Габи, у тебя, оказывается, есть грудь? Джазира бы оценила. И нам лекарь бы местный пригодился. Госпожа сваха выделила бы тебе комнату…

Пиппа потянулась ко мне ладошкой, намереваясь потрогать те самые округлости, которые я обычно хорошенько утягивала платьем. За что закономерно получила по своим культяпкам.

‒ Ауч!

Грозный взгляд меня ни капельки не напугал.

‒ Руки не распускай, ‒ я погрозила подруге пальчиком, а потом поправила вырез платья, который был уж очень откровенным. Я даже засомневалась, что мое платье с алыми пятнами хуже, чем это.

Хрог! А вот если бы я не отправила извозчика с вещами домой, могла бы переодеться и сразу скрыться в экипаже от любопытных глаз. Эх, поспешила я.

‒ Тебе очень даже идет, ‒ подруга, прочитав на лице весь мой скепсис, попыталась меня утешить. ‒ В крайнем случае, я могу накинуть на тебя лицевую личину. Мне подарил один из клиентов... И никто на улице тебя не узнает.

Тяжело вздохнув, я все же не спешила принимать такой дар. Личины стоили бешенных денег. И мне даже сложно представить, что такого вытворяла в постели Пиппа, чтобы ее вознаграждали такими подарками. Можно было даже гордиться нашим знакомством. Ханжой я не была, а вот долги не любила. Поэтому брать нечто столь дорогое взамен помощи не хотела.

Я подошла к входной двери, на которой висело зеркало. Правда вот рассмотреть себя в отражении и принять какое-либо решение попросту не успела, потому что дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник неизвестный мужчина.

Высокий, статный, молодой, не старше двадцати пяти, с темными волосами, чуть зачесанными назад, и пронзительными голубыми глазами.  Его лицо было чистым, с правильными чертами. Губы сомкнуты плотной линией, словно сейчас на нем лежал груз невидимой ответственности.

А взгляд… М-м-м… Пронзительный. Острый. Жгучий. Коленки почти задрожали, но я вовремя взяла тело под контроль.

На мужчине был темно-синий бархатный камзол, изысканный и дорогой, поверх которого он накинул легкий плащ из черного шелка.  Видимо, только пришел сюда за очередной порцией удовольствия. Эх, как жаль… А ведь в такого легко можно было и влюбиться.

Но через секунду я забрала свои слова обратно, потому что этот писаный красавец окинул меня внимательным взглядом, проскользил от открытого декольте к ладоням и, буркнув себе под нос «сойдет», схватил меня за руку и потащил из комнаты.

‒ Э-э-э... ‒ очень многословно отреагировала я, буксуя ногами по ворсистому ковру.

‒ Леди, я украду вас всего на пять минут, ‒ своеобразно попытался усмирить меня мужчина.

‒ Сочувствую, ‒ отшутилась я, хотя внутри меня стал зарождаться ужас. Обернувшись к Пиппе и горестно отметив ее остолбеневшую в панике фигуру, я поняла, что помощи ждать не придется.

‒ Вы поможете мне в одном деле, и я сразу же вас отпущу, ‒ слова незнакомца послышались как сквозь толстый ком ваты. Сердце застучало быстрее, а дышать стало и вовсе невозможно. О какой помощи может просить мужчина в доме удовольствий? Ответ был очевиден.

Стресс достиг своего апогея, и я сама не поняла, каким образом спустила с кожи разряд. Да такой силы, что в нужный момент он мог и сердце человеку заново запустить. А тут живой.

‒ Ох, нет! Нет! Нет! ‒ взмолилась я, когда тело мужчины стало оседать на пол.

‒ Ты что, его убила? ‒ сдавленный сип подруги ударил меня в грудь. Я тотчас опустила на колени и прощупала пульс.

‒ Живой, ‒ выдохнула я.

‒ Хвала Драгиру, не хватало мне еще мертвого тела Максвелла Мейнарда на пороге. Сиди тут, я позову на помощь.

Мои глаза распахнулись от осознания, что я только что чуть не лишила жизни самого завидного холостяка на всем Патрусском заливе.

Подруга убежала, а я, как истинный лекарь, взяла руку мужчины в свои и стала потихоньку вливать в него силы.

‒ Вот надо же, сначала сама и покалечила, а теперь лечу… ‒ горестно выдохнула я в тишину комнаты.

Радовало лишь одно: хуже сегодня уже точно быть не могло.

Как же я ошибалась...

Габи

Мне повезло поймать экипаж прямо у дома удовольствия. Да, пришлось заплатить извозчику вдвое больше, чем обычно, хотя дойти до усадьбы можно было и пешком. Но не в таком же откровенном виде.

В дом вошла через заднюю дверь, чтобы не сильно пугать домашних своим внешним видом. Служанка Тосса точно бы упала в обморок, а отец… С ним все проще. Не помню, чтобы он когда-нибудь чему-то сильно удивлялся. Даже когда проиграл наш дом в нарды и то лишь пожал плечами. Благо, в следующей игре он отыгрался… Но сути дела это не меняло.

‒ Кис-кис-кис…

Единственным членом семьи, кто всегда и при любых обстоятельствах радовался моему появлению ‒ был мой кот.

‒ Ла-а-апуш, ты где?

Я прокралась по коридору. Обычно, когда я приезжала на каникулы, кот встречал меня в дверях. Он как будто чувствовал, что я близко. Стоило двери распахнуться, как он сразу кидался мне в ноги и терся черной головкой о мои голени.

Мой любимый мягкий комочек.

‒ Кис-кис-кис…

Что-то было не так. Лапуш не желал откликаться излюбленным протяжным «мя-яу». Да и в самом доме как будто что-то неуловимо изменилось.

Лишь спустя миг я поняла, что именно. Когтеточка. Ее нигде не было видно. Да что здесь вообще происходить?

‒ Па-а-ап! ‒ причин скрывать свой приезд у меня уже не было. Сердце в груди стучало как бешенное, пульс бился в висках, а по телу пробежала дрожь нехорошего предчувствия. ‒ Это я!

Тут же над головой скрипнула дверь родительской спальни, и послышались торопливые шаги. Пара торопливых шагов. Воздух, как предвестник темных перемен, вдруг стал тягучим и плотным. В груди засел невидимый комок.

‒ Габриэлла, ‒ голос отца послышался на лестнице, и я поспешила встать снизу так, чтобы, свернув на межэтажной площадке, Николас Мосс сразу увидел свою дочь. То бишь меня. ‒ Как я рад тебя видеть… Кхм…

Когда отец показался на лестнице, я сразу поняла, что дела плохи. Его обычно спокойное и уравновешенное выражение лица сменилось на встревоженное и напряженное. Он быстро спускался, словно стараясь поскорее меня увидеть, но при этом взгляд его метался, будто он хотел что-то скрыть.

Я внимательно всмотрелась в него, пытаясь понять, что могло так встревожить обычно невозмутимого Николаса Мосса. Его волосы были растрепаны, а одежда слегка помята, будто он торопливо одевался. Меня насторожило и то, что он так поспешно прокашлялся, прежде чем обратиться ко мне.

‒ Габриэлла, как я рад тебя видеть! ‒ произнес он, и я тут же уловила нотки фальши в его голосе. Он окинул меня быстрым взглядом, скривился и посмотрел вверх. ‒ Не ожидал тебя так скоро.

Отец всегда был спокойным и рассудительным человеком, не склонным к лишней эмоциональности. Но сейчас он выглядел встревоженным и даже немного испуганным.

‒ Ты говорила, что приедешь завтра…

‒ Сюрприз, ‒ выдавила кисло. Ни тебе приветственных объятий, ни родительской радости. Ни поздравлений с успешным окончанием учебы. Не каждый отец мог похвастаться друзьям дочерью, окончившей Магакадемию с отличием. Но это ладно. Меня интересовал совершенно другой вопрос: ‒ Прости, что приехала раньше. А где Лапуш? Ты решил купить ему новую когтеточку?

Отец открыл было рот, но ответ прилетел ко мне, откуда ни ждали. Статная незнакомая женщина с идеально сидевшем платье спустилась по лестнице с грацией королевы. Окинула меня брезгливым взглядом и тоном хозяйки произнесла:

‒ Это существо здесь больше не живет. У меня на него аллергия.
-----------------------------
Дорогие читатели! Эта история стартовала в рамках ЛитМоба "". Тыкайте по баннеру и заглядывайте на страницы книг других авторов. Обещаю скучно не будет!

Габи

‒ А вы, простите меня, кто? ‒ спросила я, находясь в некотором замешательстве. Предчувствие надвигающейся катастрофы усилилось стократно. Если не тысячекратно.

‒ Ох, Габи, ‒ отец оттянул край ворота помятой рубашки пальцем и, сглотнув, таки соизволил представить мне незнакомку. ‒ Это Люсинда Ро. Моя…

‒ Жена, ‒ забила женщина мне словесный гвоздь прямо в лоб.

‒ Это шутка?

Драгир милостив, пусть это окажется глупой шуткой, которой отец решил меня развеселить. Прошу! Прошу! Прошу!

‒ Ох, Габи, девочка моя, видишь ли, ‒ Николас совсем сник и говорил с небольшими запинками. Дышал он и вовсе так, словно не с лестницы спустился, а прибежал домой прямиком от Центральной ратуши. ‒ Я хотел вас познакомить при других обстоятельствах, но как уж вышло. Да, Люлю ‒ моя жена.

Отец развел руками и вопросительно посмотрел на даму, что не спешила спускаться с последней ступеньки. Она стояла там, высоко задрав нос, будто театральная кукла. Смотри, но руками не трогай.

Люлю была тонкой высокой женщиной с острыми чертами лица. Ее крючковатый нос возвышался над тонкими губами, придавая ей несколько хищный вид. Глаза женщины были узкими и пронзительными, словно две стальные иглы, пристально изучающие меня с неприкрытым любопытством и, возможно, даже легкой долей презрения.

Ее осанка была безупречно прямой, словно железный прут проходил вдоль позвоночника, удерживая безукоризненно ровную спину. Я даже немного позавидовала, потому что в Магакадемии меня на уроках этикета всегда ругали за ослабленные мышцы спины. Но это была моя секундная зависть, потому что в целом облик новой жены отца скорее пугал меня, чем восхищал. Ее можно было сравнить с изысканной вешалкой. Да, идеальное сравнение!

Одета Люсинда была в темное платье, отделанное кружевом, которое только подчеркивало ее худощавую фигуру. Волосы, туго собранные на затылке, не позволяли ни одному непослушному локону выбиться на свободу.

Такая мадам Совершенство. Прямо до тошноты.

Ох, отец, как же тебя угораздило?

Осознав, что на этом наше знакомство закончено, я, как особа далекая от общепринятых правил приличия, протянула:

‒ Я-я-сно-о-о...

Сказать мне было, если честно, нечего. Учитывая то, с чего начался наш разговор... Ох, святой Скрюл!

‒ Где мой кот?

Люсинда тут же сморщила нос и посмотрела на Николаса, который, что повергло меня в еще больший шок, переступал с одной ноги на другую, как провинившийся мальчишка.

‒ Видишь ли...

Отец замялся, и Люсинда взяла все в свои руки:

‒ Это блохастое существо сейчас находится там, где должно быть. Где ему самое место! ‒ тон так называемой Люлю перешел в фазу высоких, и чем больше она говорила, тем сильнее ее голос бил по барабанным перепонкам. И тем краснее становилось лицо женщины, пытавшейся высказать все на одном дыхании. ‒ Его грязные лапы не будет топтать наш новый ковер! Никакой пользы от него, только мусор и насекомые!

У меня дернулся глаз. Затем я ощутила боль в челюсти и в ладонях. Сама не заметив, я сжала кулаки, и ногти впились в кожу.

‒ Где мой кот? ‒ гневно пророкотала я, чувствуя жар в руках. Сегодня я уже ударила одного наглеца током, потратив большую долю резерва. Но ради Лапуша я могла дойти и до грани. ‒ Отвечайте! Живо!

Люсинда подвоха не заметила. Закатив глаза, она, игнорируя мое состояние, обратилась к Николасу:

‒ Тебе бы взять дочери учителя по этикету. Как она разговаривает со старшими. Никакого уважения. Ужас! Она опозорит нас перед моими друзьями. А платье... Ты видел, во что она одета. Ни тебе воротничка на всех пуговках, ни юбки ниже голени ‒ срам! Я не желаю продолжать этот глупый разговор, ‒ картинно заломив руку, женщина прижала ее тыльной стороной ладони ко лбу. ‒ У меня разболелась голова. Ужинайте без меня.

Отец весь аж подпрыгнул.

‒ Люлю, постой, моя дорогая! Тебе не надо так волноваться. Хочешь, я принесу тебе коньячку... с капельками твоими любимыми?

Издав тяжкий горестный вздох, Люсинда не ответила, но одарила Николаса таким взглядом, что он весь сжался.

‒ Иди, иди... Я сейчас все принесу, моя тыковка!

Стоило женщине скрыться на втором этаже, как отец сразу же изменился в лице. Виновато скользнул по мне взглядом и, шмыгнув носом, тихо произнес:

‒ В приюте он, Габи. Но даже не думай его возвращать. Ему здесь не место.

‒ Отец! Как ты мог? ‒ внутри меня все рассыпалось на мелкие осколки.

‒ Запомни, дочь, люди ‒ важнее животных.

Я думала, что сегодняшний день не мог быть хуже. Но судьба решила добить меня окончательно.

Габи

Нужно было действовать, однако за окном уже окончательно стемнело, и я понимала, что бежать в приют прямо сейчас ‒ дело провальное. Поэтому, с каменным лицом, приняв факт появления в нашем доме вешалки Люлю, я отправилась к себе в комнату. Умылась, переоделась и на пустой желудок легла спать.

Помимо знаний по лекарскому делу, Магакадемия обучила меня способности засыпать при любых обстоятельствах, с любой бурей на душе. И сейчас мне эта способность очень пригодилась. Имей я хоть на грамм более впечатлительный характер, провела бы в слезах всю ночь. Но такой вариант мне ну никак не подходил.

Мой родной дом в одночасье превратился в место боевых действий, и я должна была быть бодра и готова к новым сюрпризам.

Люсинда Ро могла говорить все что угодно, но кот жил в этом доме задолго до ее появления. И что логично, уходить стоило тому, кто опоздал. Так что возвращение Лапуша домой было лишь делом времени.

Утром я встала засветло. Переодевшись в удобную одежду, спустилась в кухню в надежде никого на ней не застать. Однако прогадала.

‒ Габриэлла, девочка моя! ‒ Тосса стояла около магической печи, облачившись в излюбленный передник с ромашками. Служанка была с ним неразлучна, и все мои детские воспоминания всегда рисовали женщину именно в нем. ‒ Ты уже вернулась?

Отерев руки о передник Тосса подошла ко мне и крепко обняла. Служанка пахла свежеиспеченным хлебом и травами, отчего я не сдержала улыбки. Именно в этот момент я почувствовала, что вернулась домой. В то место, где тебя любят и ждут.

‒ Вчера, ‒ призналась я и сжала губы. Образ новой знакомой тотчас всплыл в голове, вызывая приступ тошноты.

‒ Ох, дорогая… ‒ Тосса все сразу поняла. ‒ За время твоего отсутствия здесь многое изменилось.

Служанка невольно мазнула взглядом по печи, в которой находилась… капуста? Я удивленно распахнула глаза. Сколько себя помню, отец по утрам любил есть блинчики со сметаной. Да такие, чтобы пожирнее.

‒ Это ее распоряжение? ‒ я ткнула пальцем в потолок, чувствуя, как сводит от напряжения скулы. Не то, чтобы я поощряла папины вредные привычки, но мне просто до рези в животе злило, что какая-то… кхм… вешалка, за полгода успела все так кардинально здесь изменить.

Тосса горько вздохнула и развела руками. Что говорить? И так все было понятно.

‒ Да, милая, это ее распоряжение, ‒ подтвердила она. ‒ Госпожа Ро практически с порога взяла все в свои руки. Она оказалась весьма настойчивой особой. А твой отец… Сильно он не сопротивлялся.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев. Как эта Люлю посмела вторгнуться в наш дом и навязывать свои порядки?

‒ Неужели отец позволяет ей так все перекраивать? ‒ возмущенно воскликнула я. ‒ Ведь он всегда так любил свои любимые блинчики по утрам!

Тосса опустила голову, словно стыдясь признаться.

‒ Николас... он очень изменился за последнее время, Габриэлла, ‒ тихо проговорила она. ‒ Он практически не противится ее желаниям. Я бы даже сказала, что господин потакает ее прихотям.

‒ Но почему?

‒ Да кто знает? ‒ служанка пожала плечами. ‒ Я человек маленький, никто со мной такими вещами не делится.

Тут я не сдержала возмущения:

‒ Ну уж нет! Ты тот самый человек, что не дал нашему дому развалиться! Ты многим больше, чем думаешь. И я… Я это просто так не оставлю.

Служанка мотнула головой.

‒ Ты не переживай, Габи, ‒ продолжила Тосса, и в ее голосе звучала утешительная нотка и я знала, что она говорит от всего сердца. ‒ Все будет хорошо.

И как знак, что не все так просто над нашими головами послышался скрип половиц и шаги. Лицо служанки моментально исказилось. Она подскочила к печи и заглянула внутрь. Потрогав ложкой капусту, Тосса стала отчаянно что-то искать глазами по кухне.

‒ Лук… Ох, Драгир, я совсем забыла про лук.

Я заметила нарезанное растение в дальнем углу кухни и поспешила передать его Тоссе. Та благодарно кивнула, закинув луковицу прямо поверх капусты.

‒ Фух, вроде бы успели, ‒ выдохнула служанка, отерев рукой вспотевший лоб. Вид она имела уставший и осунувшийся. И злость взметнулась внутри меня с новой силой. ‒ Через десять минут я подам блюдо на стол. Ты будешь?

Скривившись от одного мысли о подобном завтраке, я отрицательно покачала головой.

‒ Обойдусь. Перекушу по пути к приюту.

Мои слова срезонировали, словно от удара в большой гонг и Тосса взмолилась.

‒ Не надо, Габи! Не иди против Люсинды. Это женщина страшна в гневе.

Но ничто не могло меня переубедить. Я обязана была вернуть своего кота, чего бы мне это ни стоило.

‒ Пусть лучше она меня боится.

‒ С чего бы мне тебя бояться?

Габи

Люлю, не выказывая никаких эмоций, вплыла в кухню, подобно царице древнего государства. И вновь ее облик был безупречен и до тошноты идеален: волосы собраны в пучок, пуговки на платье добегали до самого подбородка, а юбка открывала лишь носки удобных туфель без каблука. Конечно, с таким ростом женщина и так могла возвышаться над людьми в толпе. Что позволяло ей смотреть на всех с высока. И в чем она в данную минуту себе не отказывала.

‒ Мне повторить вопрос? ‒ ледяной тон женщины разнесся по помещению, отчего стоявшая рядом Тосса чуть сжалась. У меня же сжались только кулаки.

‒ Она не то хотела сказать… ‒ попыталась защитить меня служанка.

‒ Я вообще-то не с вами говорю, ‒ голос Вешалки наполнился брезгливостью. Видимо, это было излюбленное чувство женщины. Что ни слово, то сказанное с отвращением. И что в ней мог найти отец? ‒ Отнесите еду к столу. И не возвращайтесь сюда, пока я не проведу воспитательную беседу со своей падчерицей.

Тосса испуганно закивала и, подхватив тяжелое блюдо с капустой, поспешила из кухни, бросив на меня извиняющийся взгляд. Я осталась один на один с этой холодной высокомерной женщиной, которая теперь возомнила себя хозяйкой в нашем доме.

Расправив плечи и подняв подбородок, я посмотрела ей прямо в глаза, не собираясь отводить взгляд. Пусть видит, что я не из тех, кто будет молча сносить ее выходки.

‒ Так чего же мне стоит бояться, Габриэлла? ‒ с вызовом спросила женщина.

‒ Меня, ‒ заявила уверенно, хотя внутри поселился комок страха. Сейчас перед Люсиндой я была совершенно беззащитна. ‒ Я сегодня же верну своего кота домой.

Женщина недовольно скривила лицо.

‒ Не посмеешь, ‒ процедила она сквозь зубы. ‒ Теперь я хозяйка этого дома, и все будет ровным счетам так, как я этого захочу.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев. Я не могла поверить, что отец действительно позволил ей вот так бесцеремонно вторгаться в нашу размеренную жизнь.

‒ Вы не имеете права, ‒ воскликнула я. ‒ Это мой дом, а не ваш!

Люлю окинула меня пренебрежительным взглядом, словно я была всего лишь надоедливым насекомым, вторгшимся в ее идеальный мир.

‒ Ты еще не знаешь, на что я способна, девочка, ‒ прошипела она. ‒ Если ты решишь встать на моем пути, я сделаю так, чтобы ты пожалела о том, что вернулась.

Я невольно сделала шаг назад, но тут же одернула себя. Нет, я не позволю этой женщине запугать меня!

‒ Попробуйте только, ‒ бросила я, сверля ее взглядом. ‒ Вы думаете, что сможете вот так запросто вытеснить меня из собственного дома? ‒ процедила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. ‒ Я поговорю с отцом…

Люлю расхохоталась, перебив меня, и сделала шаг вперед, возвышаясь надо мной, словно хищник, загнавший свою жертву в угол.

‒ Ах, бедная, наивная Габриэлла, ‒ протянула она насмешливо. ‒ Ты даже не представляешь, во что ввязываешься. Твой отец на моей стороне. И отныне в этом доме будет все так, как я скажу. И я говорю, что животным тут не место!

Я вскинула подбородок, отказываясь отступать.

‒ Вы ошибаетесь, если думаете, что я так просто сдамся.

Люлю прищурилась, и в ее глазах мелькнул опасный блеск.

‒ Я могу превратить твою жизнь в настоящий хаос, девочка. Так что тебе лучше смириться и принять мое главенство, ‒ произнесла она холодно.

‒ Никогда! ‒ взбунтовалась я, чувствуя, как все внутри переворачивается от омерзения. ‒ Вы можете сколько угодно угрожать, но я не стану плясать под вашу дудку!

Люлю усмехнулась, а затем неожиданно протянула ко мне руку, словно желая погладить по щеке. Я невольно отшатнулась, но женщина быстро перехватила мой подбородок, заставляя встретиться с ее ледяным взглядом.

‒ Ну что ж, ‒ произнесла она с угрожающей мягкостью. ‒ Тогда приготовься к борьбе, моя дорогая. Николас говорил мне, что ты хочешь открыть свое дело. А знаешь, что я делаю лучше всего?  Топчу чужие мечты. Одно мое слово и все двери для тебя будут закрыты. И я не остановлюсь, пока не сломаю тебя. Пока ты сама не приползешь ко мне на коленях, моля о пощаде. А уж если я прознаю, что ты вновь притащила сюда пушистую тварь… Надеюсь, ты поняла намек.

Развернувшись, она покинула кухню, оставив меня наедине со своим гневом и тревогой. Что-то подсказывало мне, что она не лукавит. И что жизнь Лапуша здесь точно будет под угрозой. Теперь предложение Пиппы стать лекарем в доме удовольствий не казалась абсурдным. Если мне не рады в родном доме, то я должна найти для себя новый.

Макс

Очнулся я под веселый хохот куртизанок и раскатистый смех близнецов.

‒ О, дружище, ‒ надо мной нависла светлая курчавая голова с хитрым блеском в глазах. Отыскав над верхней губой родинку, сделал очевидный вывод ‒ Леви. ‒ Ну неужели!

‒ Мы уже думали везти тебя в лазарет, ‒ в поле зрения появилась точно такая же голова, но уже без опознавательных знаков. Гай. ‒ Ну ты и шуму тут наделал… Джазира рвала и метала-а-а-а…

‒ Нам теперь вход в «Клубничную долину» из-за тебя ограничили на целую неделю, ‒ грустно вздохнул Леви, но тут же поперхнулся, оценив мой гневный взгляд. Руки зачесались в желании обвить шею негодника и сжать посильнее.

‒ Это я шум поднял? ‒ пророкотал я, подняв тело на постели.

Девушки, а их в импровизированной палате оказалось двое, оценили степень нарастающего в воздухе напряжения и, игриво махнув парням напоследок, быстренько выскочили за дверь.

Близнецы переглянулись и тотчас подняли руки вперед ладонями, выражая тем самым свое поражения. Знали, гаденыши, что виноваты. Но сильно не раскаивались. В целом, как во все те разы, когда мне приходилось вытаскивать их зады из самых неописуемых ситуаций. Сегодняшняя же превосходила предыдущие по степени абсурдности.

‒ Чего языки проглотили?

‒ Ну не ругайся, дядюшка. Мы не хотели…

Сладким голоском пропел Гай и тут же заржал, как конь. Леви вторил ему, прижимая руки к животу. У меня дернулся глаз.

‒ Ах, дядюшка, значит? ‒ вкрадчиво спросил я, в миг оказавшись на ногах. ‒ Ну, тогда идите сюда, племяннички, буду делать вам а-та-та.

Округлившиеся глаза близнецом согрели душу, разлившись по ней бальзамом. Это же надо сказать такое… Ладно, формально я и правда был их дядей. Только вот разница у нас была в пять лет.

Кэссиди, моя старшая сестра, родившаяся на пятнадцать лет раньше меня, успела родить близнецов еще до моего осознанного возраста. И все шалости в детстве мы совершали вместе. А потом я стал главой семьи Мейнард, а Леви и Гай… Близнецы продолжали наслаждаться беззаботной жизнью, зная, что у них всегда есть тот, кто прикроет их тыл. Только вот у всего есть границы.

Сорвавшись с места, я схватил Гая за ухо и с силой потянул его вверх, как некогда делал мне отец, когда я не успевал скрыться с места детского преступления.

‒ Ай-ай-ай, ‒ взвыл блондин, зажмурив от боли глаза. ‒ Пусти!

‒ Ты чего? Мы же пошутили! ‒ попытался защитить брата Гай, но я спустил со свободной руки прозрачные путы и до того, как второй близнец успел скинуть заклятье, подтащил его к себе и схватил за ухо. ‒ Ай-я-яй!

‒ Пошутили, значит? Да вы же жулики!

‒ Мы не хотели, правда, ‒ пролепетал Леви. ‒ Нам просто было скучно, и мы решили немного развлечься...

Ну, как дети, честное слово.

‒ Украсть мою магкарту и расплатиться ей в доме удовольствий ‒ это, по-вашему, развлечься?!

‒ На наших не хватало денег на Лайлу, ‒ попытался оправдаться Гай, но вышло у него хуже некуда.

‒ И Урсулу, ‒ протянул Леви, когда я стал сильнее задирать руки вверх. Я знал куда давить, чтобы они не могли сопротивляться. Спасибо отцу за счастливое детство.

‒ Но ладно это, ‒ продолжал я отчитывать бездарей. ‒ Так вы еще умудрились ее потерять! А если бы мне не пришли маячки о переводе средств? Что тогда? Как бы вы мне возмещали долг, м?

‒ Ну… Ну, ты же нашел воровку! Чего бесишься?

Да, раскаиваться парочка точно не собиралась. Видимо, я окончательно их распустил. Надо было подумать над тем, как привлечь их к труду, да так, чтобы времени на шалости не оставалось. Но это потом.

‒ Наверное потому, что она закинула карточку в винный кувшин, чтобы скрыть свое злодеяние, а доставать ее отказалась.

‒ Так разбил бы… ‒ пискнул Леви. ‒ Делов-то.

Да, точно нужно научить их самим зарабатывать на жизнь.

‒ Вы хоть представляете, сколько стоит подобный артефакт? Кувшин с нескончаемым вином!

‒ Не-е-ет, ‒ ответили близнецы синхронно.

Конечно, они не знали! Я ведь не просто так пошел искать девицу с тонким изящным запястьем, чтобы она смогла извлечь мою магкарту из кувшина. Да только вот чего я точно не ожидал, так это того, что меня вырубят разрядом тока на… А на сколько?

Я скользнул взглядом по окну, отмечая едва виднеющиеся за ним солнечные лучи.

‒ Хрог! Который сейчас час?

Габи

‒ Спасибо, ‒ поблагодарила я уличного пекаря, взяв с прилавка ароматную хрустящую булочку и сразу же впилась в нее зубами, с блаженством поглощая половину сдобы.

‒ Всегда пожалуйста, ‒ хмыкнул мужчина, накрутив на палец длинный ус. ‒ Только не подавитесь.

‒ Угус, ‒ пообещала я с набитым ртом, запихивая в него остатки вкусной булочки. Я была невероятно голодна, слишком зла и очень спешила.

Приют находился от городской площади в десяти минутах, поэтому возле небольшого двухэтажного дома из красного кирпича, с деревянными ставнями и крышей, покрытой черепицей, я оказалась довольно быстро. Мне как-то приходилось здесь бывать много лет назад, когда еще была жива мать. Она любила помогать приюту, чем сможет, и мне, как ребенку, было любопытно поиграть с животными, пока она была занята делами.

На первом этаже располагалась кухня, столовая, где волонтеры и жители города собирались за чаем и разговорами, и небольшая комната для приема гостей. А если подняться по лестнице ‒ то можно обнаружить спальни для волонтеров и небольшой архив, где хранились записи о каждом питомце, проживающем в приюте. По крайней мере, так было раньше. Я слышала, что приют выкупил новый хозяин. А с приходом нового руководства обычно все менялось.

Миновав гостевую комнату, где обычно происходило первое знакомство с выбранным в вольере питомцем, я подошла к стойке, за которой скрывалась невысокая черноволосая женщина с изумительно красивыми голубыми глазами.

‒ Я могу вам чем-нибудь помочь? ‒ ласковым бархатным голосом спросила работница приюта, окидывая меня приветливым взглядом. ‒ Хотите выбрать питомца? Или поучаствовать в волонтерской программе?

Прикусив нижнюю губу, я мотнула головой, пытаясь подобрать слова, чтобы описать нелепую ситуацию, в которой я оказалась благодаря своей новоиспеченной мачехе.

‒ Видите ли, тут такое дело… Как я могу к вам обращаться?

‒ Кэсс, ‒ все с той же улыбкой ответила женщина.

‒ Видите ли, Кэсс, я ищу своего питомца.

Глаза собеседницы заискрились радостными огоньками.

‒ О, у нас их огромное множество. Вы бы хотели собаку, кота или…

‒ Вы меня не поняли, ‒ перебила я женщину виновато. ‒ Я ищу своего кота, которого отдали вам во время моего отсутствия. Без моего ведома…

Надо было видеть, как вытянулось лицо работницы.

‒ Ох, какой кошмар! Мы немедленно его отыщем и вернем! Как зовут вашего пушистика?

Напряжение, державшее и не отпускавшее меня со вчерашнего вечера, стало потихоньку рассасываться. Участливость Кэсс говорила о том, что в скором времени мы с котом вернемся домой… Нет, не так. Мы найдем себе новый дом. Вместе.

‒ Лапуш, ‒ с нежностью произнесла я, представляя свое пушистое чудо с черной лоснящейся шерсть и умными глазами.

‒ Лапуш, говорите? ‒ Кэсс задумчиво нахмурилась, склонив голову набок, и стала активно листать небольшой журнал. Видимо, там отмечались поступившие животные. Затем она вдруг остановилась и замерла. Пальчик ее уперся в какую-то запись, и я попыталась заглянуть за стойку, но женщина быстро закрыла журнал и со скорбным лицом заявила: ‒ К сожалению, у вашего питомца уже появился новый хозяин.

Сердце мое пропустило удар, а кровь отлила от щек.

‒ Кто? ‒ сипло спросила я.

Только вот Кэсс отвечать не спешила.

‒ Эта информация конфиденциальная, понимаете?

А я ничего понимать не хотела.

Перегнувшись через бортик, я схватила руку женщины и взмолилась:

‒ Пожалуйста, скажите мне, кто его хозяин? Я схожу к нему, поговорю, все объясню… Вы поймите, Лапуш же член моей семьи. Я не могу просто так с этим смириться.

Что-то нечитаемое мелькнуло в глазах женщины. Она положила свободную руку на мою ладонь и чуть сжала ее, не произнеся ни слова. Взгляд же она не отрывала от моего лица.

‒ Я понимаю, ‒ спустя пару минут произнесла Кэсс едва дрогнувшим голосом. ‒ Но идти против устава не могу. Если вы подождете пару минут, я… Мы подыщем вам нового питомца. А пока… Мне, ‒ она осмотрелась по сторонам, словно ища предлог уйти. ‒ Мне срочно нужно на второй этаж. Просто подождите меня тут, хорошо?

Очень быстро, чтобы я не успела среагировать, женщина разжала мою руку и, обогнув стойку, убежала по направлению к лестнице.

Я была готова взвыть от отчаяния. А потом мой взгляд зацепился за журнал, который каким-то невероятным образом оказался открыт. И да, там я увидела имя своего питомца и адрес, где скорее всего он сейчас проживал.

‒ Ох, Кэсс, ‒ прошептала я. ‒ Спасибо!

Макс

Из «Клубничной долины» я не просто вышел, я вылетел оттуда быстрее пульсара, спущенного с пальцев боевого мага. Леви с Гаем остались разбираться с Джазирой, что меня мало волновало. Магкарточку, к слову, я все же вернул.

Это место меня мало волновало. И я вообще не хотел, чтобы кто-то знал, что я сюда заглядывал. Репутация ‒ вещь шаткая. И рушится быстрее щелчка пальцев.

Экипаж ловить не стал, потому что мог потратить время впустую. В такую рань извозчики, скорее всего, спали, а мне необходимо было вернуться домой, переодеться в свежее и отправиться на встречу с Гомером. И упаси Драгир опоздать ‒ сделка могла тогда и вовсе не состояться.

Вайлдфлауэр должен был достаться мне. И у меня действительно были хорошие шансы заполучить эту усадьбу, учитывая, какой репутацию я держал все это время. Но вот опоздание на первую встречу к владельцу могло стоить мне мечты.

А я не мог этого допустить.

Поэтому несся на всех парах. Пару раз в меня даже врезались прохожие. Да, их в это время было мало, но это не мешало мне выбирать именно те траектории, которые пересекались с другими людьми.

‒ Простите.

‒ Извините.

‒ Не хотел…

На меня смотрели как на полоумного. Хорошо, что я додумался вчера взять с собой цилиндр, поля которого хоть немного скрывали мое лицо. Не то, чтобы я был известен всем горожанам, однако многие знали меня из местных маггазет.

От этой мысли скривился, вспомнив последние заголовки:

«Самый завидны жених Ламатона».

«Мужчина мечты с большими амбициями».

«Максвелл Мейнард ‒ каждой даме рад».

Писаки словно сговорились выставить меня этаким кошельком, который любит женщин, но не любит обязательства. Разве нельзя было просто принять тот факт, что на данный момент я ставил превыше всего свои дела. На моих плечах находилась сестра с двумя оболтусами, огромный дом, мать и бабушка. Появление нового члена семьи не входило в мои ближайшие планы.

Хотя кое-кого я все-таки завел.

Миновав кованные узорчатые ворота, прошелся по гравийной дороге к крыльцу, взбежал по лестнице и, сняв защитный ключ, беспрепятственно вошел в дом. К моим ногам тут же подбежал новообретенный питомец. Черный пушистый кот потерся о мои ноги, радостно мяукая. Я опустился на корточки и погладил его по голове, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. Решение, принятое мной спонтанно, приносило свои плоды. За месяц, что Лапуш жил у меня, я успел к нему привязаться. И он ко мне тоже, но тут уж ничего удивительного не было.

‒ Здравствуй, Пуш, ‒ ласково произнес я. ‒ Скучал по мне?

Кот довольно заурчал, а затем запрыгнул мне на руки, устраиваясь поудобнее. Я улыбнулся и поднялся, направляясь к лестнице.

Пока я поднимался наверх, к себе в спальню, меня не покидали мысли о предстоящей встрече с Гомером. Нужно было как следует подготовиться, чтобы произвести на него нужное впечатление. Ведь от этой сделки зависело так много.

Войдя в комнату, я аккуратно опустил Пуша на кровать и пошел в ванную комнату. Быстро ополоснувшись под струями холодной воды для бодрости, гладко выбрил бороду и только потом вернувшись в комнату направился к шкафу. Переодевшись в чистую элегантную одежду, я еще раз критически осмотрел себя в зеркале. Все должно было быть идеально. Этот день был слишком важен, чтобы упустить хоть малейшую деталь.

В зеркале я увидел отражение уверенного мужчины, готового к любым вызовам. В глазах читалась решимость. Да, я был готов. Готов к встрече с Гомером, готов к выигрышу. Кто бы ни был моим соперником.

Но прежде чем покинуть комнату, я подошел к коту, который сидел на кровати и внимательно наблюдал за мной. Лапуш уже привык к моему суетливому образу жизни и, казалось, знал, что мне снова придется его оставить.

Я направился к лестнице, и кот, спрыгнув с кровати, поспешил следом за мной. Видимо, он тоже чувствовал важность предстоящей встречи и желал поддержать меня.

Внизу, у самых дверей я вновь наклонился к питомцу.

‒ Не скучай, Пуш, ‒ прошептал я, погладив его по голове. ‒ Скоро вернусь.

И сам же хмыкнул, покачав головой. Кто бы мне раньше сказал, что я стану разговаривать с животными ‒ не поверил бы. Но холостяцкая жизнь оставляет свои отпечатки.

Поднявшись, я потянулся к дверной ручке, чтобы уже покинуть дом, как в нее постучали. Громко. Настойчиво. Я бы даже сказал, требовательно.

Распахнув дверь, я уже хотел отчитать раннего гостя, однако так и замер на пороге.

‒ Ты?

Габи

Большой ухоженный участок, спрятанный за высокими воротами, сразу бросился в глаза. Я даже сначала подумала, что ошиблась адресом. Но нет, табличка, висевшая у ворот, четко указывала на то, что я пришла в нужное место.

‒ Ох, Лапуш, ‒ буркнула я себе под нос. ‒ Нормально ты так сменил дислокацию.

На задворках сознания мелькнула темная мысль, что здесь коту определенно будет лучше, однако я сразу же ее отогнала. Питомец был так же сильно ко мне привязан, как и я к нему. Если бы в Магакадемию пускали с питомцами, то Лапуш точно бы отправился со мной. Но, увы и ах. За нарушение правил меня могли отчислить. А я не могла себе этого позволить. После смерти матери я дала себе слово, что обязательно стану лекарем и буду помогать людям. И я это сделала.

Оставить Лапуша дома казалось обыденным делом. Тосса обещала за ним присмотреть, отцу в целом было все равно на домашнее животное. Я была уверена, что мой кот в полной безопасности.

Как же я ошибалась.

Глубоко вздохнув, я все-таки дернула на себя ворота, которые отворились без шума, и ступила на территорию чужого участка. Оставалось надеяться, что хозяин не спускал на прогулку сторожевых псов, готовых полакомиться чужачкой.

Тут меня пронесло. До крыльца я добралась без особых происшествий. А вот постучать в двери сначала не решалась. Все же я врывалась в чью-то размеренную жизнь. Было немного страшно, что в доме могли жить дети, успевшие полюбить нового питомца. А я ведь знала, что Лапуша невозможно не полюбить. Этот черный комок умиления умел завоевывать сердца за считанные секунды. Хрог! А вдруг я не смогу его забрать.

Страх, как ни странно, придал мне уверенности. Сжав и разжав пальцы, я настойчиво постучала в дверь. Один. Два раза. Три. И вот раздался долгожданный щелчок замка…

В дверном проеме появился высокий, явно мужской силуэт. Носа коснулся дурманящий аромат перечной мяты и цитруса. Такой поистине мужской запах, от которого моментально закружилась голова. Но стоило утреннему солнечному свету упасть на лицо хозяина дома, как я остолбенела, словно столкнувшись с призраком.

‒ Ты? ‒ слетело с губ, пока мои глаза расширялись от удивления.

‒ Ты! ‒ мужчина же, наоборот, прищурился и чуть выдвинул шею вперед, будто не веря тому, что видит. ‒ Пришла меня добить?

Мужчина, завидев мое замешательство, усмехнулся, и в его глазах блеснули искорки. Сейчас Максвелл Мейнард выглядел куда внушительнее, чем вчера. Эдакий рыцарь без доспехов, сошедший с древнего гобелена. Мощный, сильный и невероятно… Стоп!

‒ Если станете распускать руки! ‒ мой поплывший мозг, наконец, вспомнил, по какой причине этот красавец оказался лежащим на полу в доме удовольствий. ‒ Как вы поняли, я умею постоять за свою честь.

‒ И вы пришли сюда, ‒ Максвелл так же, как и я, перешел на официальный тон. ‒ Чтобы сообщить мне об этом? ‒ мужчина изогнул бровь. ‒ Или хотите возместить моральный ущерб?

Я чуть не подавилась от такой наглости. Драгир, ну почему из всех домов в этом городе Лапуш должен был оказаться именно здесь?!

‒ Я вам? ‒ не удержавшись, фыркнула. ‒ Если бы вы так не спешили выпрыгнуть из своих штанов и преступить к делу, то остались бы целы. Даже если то самое дело и занимает пять минут ‒ это не значит, что нужно хватать и тащить… Да вы и так все поняли, чего я здесь распинаюсь?

Лицо господина Мейнарада пошло красными пятнами.

‒ Или мама вас не учила, что тело девушки ‒ храм? ‒ зачем-то нравоучительно добавила я. Наверное, чтобы позлить его еще больше. А что? Я на это имела полное право.

‒ Да мне всего лишь нужный были ваши руки! ‒ сквози стиснутые зубы, прорычал Макс. ‒ Хватило бы даже одной…

‒ Даже та-а-ак, ‒ протянула я и на всякий случай спрятала ладони за спину. ‒ У каждого свои причуды, я понимаю.

Кажется, глаз мужчины нервно дернулся. Да нет, быть такого не могло. Показалось! 

‒ Что вам надо? ‒ вздохнув и, подняв голову к небу, спросил мужчина. Выглядел он в это время даже мило. Эх, не знала бы, что распутник, так бы и залюбовалась. Вот честно. А так…

‒ Мяу.

‒ Лапуш!

В ногах мужчины мелькнула знакомая мордашка, и я чуть не задохнулась от облегчения. Жив. Здоров. И даже не похудел. Подхватив питомца, ответила:

‒ К слову об этом, ‒ я прижала тельце урчащего кота к своей груди. ‒ Я пришла его забрать.
Напоминаю, что в нашем ЛитМобе есть квест с цитатами, где можно получить призы. Загляните в блог, чтобы узнать правила.
Михаил Веллер «Любовь — это не синоним счастья, это счастье и страДание в одном флаконе» (13)

Макс

А вот такого поворота событий я никак не ожидал. Поэтому как-то даже замешкался с ответом.

‒ Что, прости, ты... вы сделаете?

‒ Заберу своего кота, ‒ нагло произнесла девчонка, прижимая тельце животного к своей груди. ‒ Он мой.

Вот значит как?

‒ Твой, да? ‒ я не спешил верить незнакомке. Вероятность того, что кот, которого я взял из приюта, окажется именно этой особы, была минимальна. Таких совпадений в жизни просто не могло быть. Ведь так?

Я никогда не был суеверным человеком и становиться им в одночасье тоже не собирался.

‒ Да! ‒ уверенно заявила девушка и плотно сжала губы. Мол, я все сказала. Разговор окончен. Но уходить не спешила.

‒ Тогда скажи на милость, как твой кот оказался в приюте?

Я задал вполне логичный вопрос. Вполне возможно, что эта леди из дома удовольствий каким-то невероятным образом раздобывшая мой адрес, сейчас начнет придумывать плаксивую историю о потерявшемся питомце. Только вот я знал, что его принесли целенаправленно.

Вот она сейчас и проколется.

Только вот незнакомку мой вопрос совершенно не смутил. На красивеньком, что уж таить, личике мелькнула боль, но взгляда она не отвела.

‒ Это сделали без моего ведома!

‒ Ну конечно, ‒ проговорил мягко, чувствуя, как потихоньку начинают сдавать нервы. ‒ И почему же, разрешите узнать?

Ситуация становилась абсурдной.

‒ Это вас не касается.

Самый простой вариант ‒ уйти от ответа.

‒ Послушайте, ‒ я тяжело вздохнул, отчетливо понимая, что попросту трачу время. Гомер в любой момент мог прийти на встречу. Как же не вовремя эта брюнетка сюда заявилась. ‒ Я не знаю, как вы раздобыли имя моего питомца. И не понимаю, в чем ваш план... Вам нужны деньги? Хотите шантажировать меня МОИМ котом?

Глаза девушки тут же сощурились. Как же хорошо она играла недотрогу.

‒ Да за кого вы меня принимаете?

‒ Вы серьезно? Есть какие-то другие варианты? Я же знаю, кем вы работаете. Но, ‒ поспешил добавить, когда лицо брюнетки пошло красными пятнами. ‒ Ни капли вас не осуждаю.

‒ Да я не... Святой Скрюл, да зачем я оправдываюсь? Думайте, что хотите, а я забираю своего кота.

‒ И куда же? В дом удовольствий?

Девушка распахнула рот, чтобы возразить, но тут же его захлопнула, не найдя, что ответить. Крыть было нечем.

‒ Да даже если и туда, вам какая разница?

В этот момент я готов был рассмеяться. Разговор, в котором официальный тон менялся со скоростью света на панибратский, отдавал налетом безумия. Может, мне все это видится в бреду после магического разряда? По крайней мере это бы многое объяснило.

‒ Давайте мы прекратим этот абсурд, ‒ я сжал пальцами веки, пытаясь взять себя в руки. ‒ Вы аккуратно поставите кота на пол и уйдете. И мы сделаем вид, что этого разговора не было. Не знаю на что вы рассчитывали...

‒ Это мой кот! Сколько можно повторять, ‒ голос девушки дрогнул, и внутри что-то сжалось.

А вдруг?

Вдруг она говорит правду, а я веду себя как последний кретин. Но такого просто быть не могло. Совпадений не существовало. Вот таких.

Я внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять, говорит ли она правду. Она стояла передо мной, крепко прижимая к себе кота, и в ее глазах читалась искренняя решимость.

‒ Хорошо, допустим, это твой кот, ‒ медленно проговорил я. ‒ Но то, что он оказался в приюте - плохой знак, понимаешь? Я не хочу тебя обвинять или осуждать. Но ты должна понимать, что просто так забрать кота не получится.

‒ Но это же мой кот.

‒ Он и мой тоже, ‒ заметил я и развел руками. ‒ По закону. Поэтому... Вы сейчас возвращаете мне Лапуша, я ухожу по своим делам. А завтра, ‒ неужели я действительно шел на этот шаг? ‒ Мы с вами встретимся, и вы мне все объясните. От начала и до конца, хорошо?

Девушка смотрела на меня, нахмурившись. Но, что удивительно, все равно умудрялась выглядеть невероятно мило и... притягательно. Было в брюнетке что-то такое особенное, отчего мне на долю секунды захотелось ее обнюхать. Стоп, что?! Драгир, а какой сегодня день?

‒ Договорились, ‒ к удивлению для меня произнесла девушка. ‒ Но вы должны дать мне слово, что не обманите.

‒ Даю слово, ‒ с нахлынувшим облегчением произнес я и протянул девушке руку, дабы закрепить оговоренную сделку.

Медленно и нерешительно брюнетка освободила ладонь и вложила ее в мою. Миг. И мир вдруг вспыхнул яркой вспышкой. Краем глаза я заметил, как незнакомка сделала шаг назад и стала падать спиной с крыльца. Зверь среагировал моментально. Ухватившись за руку девушки я потянул ее на себя. Но немного не рассчитал сил.

Бац! Я лежу спиной на пороге, а брюнетка на мне.

‒ Мяу! ‒ выказал свое недовольство Лапуш, которого выронили в полете, и уселся возле нас на свой мягкий зад.

Казалось, хуже быть не может. Как же я ошибался.

Габи

Я ничего не поняла. Вот я стаяла на ногах... Магический удар и... Очутилась сверху на мужчине, печатавшись лицом в его мощную грудь. Носа коснулся дурманящий мужской аромат. Тот самый, что я чувствовала вчера. Перечная мята и горьковатый цитрус. Ну почему этот распутник так обалденно пах? Что за несправедливость?

‒ Тебе удобно, красавица? ‒ теплое дыхание коснулось уха, отдаваясь мурашками в затылке, а грудь подо мной приятно завибрировала.

Стоп! Надо срочно вставать!

Неловко ойкнув, я дернула головой и случайно врезалась в нос мужчины. Кажется, послышался хруст, и Максвелл рыкнул от боли. Его можно было понять.

‒ Простите, ‒ пискнула я, подскакивая.

‒ Ага, ‒ как-то не очень искренне произнес брюнет, сжимая переносицу.

Лапуш сидел рядом, оглядывая нас скучающим взглядом, словно ничего необычного не произошло. Хотя, чего ждать от кота.

‒ Что это было? ‒ окончательно прояснив голову, я пальцами пробежалась по грудной клетке, где еще ощущались последствия магического удара ‒ тихий непонятный зуд.

‒ Знать бы...

‒ Так это не вы?

‒ Я? ‒ искренне удивился мужчина, поднимаясь в полный рост. ‒ Зачем мне это делать?

‒ Чтобы проучить? ‒ логично предположила я. ‒ За вчерашний случай...

Лицо Максвелла вытянулось, отчетливо намекая на мой просчет.

‒ Вы за кого меня принимаете, леди?

О, кажется, мы поменялись ролями. Поэтому, окинув мужчину внимательным взглядом и не без грусти отметив его красоту, произнесла, полностью копирую интонацию мужчины:

‒ Да понятное дело за кого.

Вот тебе. Один ‒ один!

Уголки губ мужчины едва заметно поползли вверх. Макс держался молодцом, но все же смог оценить мою шутку.

Только вот все наши гляделки сути не меняли.

‒ Слушайте, ‒ в который раз произнес самый завидный жених всея Ламатона. ‒ Не знаю, что это было, но обещаю, что мы завтра с этим обязательно разберемся. А сейчас...

Бом! Настенные часы с равным ритмом стали отмерять время.

‒ Хрог! ‒ не очень прилично ругнулся брюнет и указал мне жестом на дверь. ‒ Прошу вас, леди. Я очень спешу.

Повторять ему не пришлось. Вздохнув, я очень быстро присела на корточки и, погладив Лапуша по головке, тихо произнесла:

‒ Я тебя обязательно заберу.

На что кот очень странно дернул хвостом, мяукнул и, потерявшись о ногу нового хозяина, вальяжно пошел в дом.

Я не могла поверить своим глазам.

‒ Вы точно уверены, что он ваш?

Одного моего убийственного взгляда хватило, чтобы Максвелл забрал свои слова обратно.

‒ Ладно, ладно. Я должен был удостовериться. Идемте.

Мы вышли из дома и направились к кованным воротам, за которыми виднелась улица. Оказавшись за ними, мы оба замерли, ощущая неловкость.

‒ Вам туда? ‒ мужчина спрятал руки в карманы брюк и кивнул в сторону виднеющейся отсюда центральной ратуши. Именно за ней, в относительном отдалении, и находилась «Клубничная долина».

Я кивнула. Что же отрицать. Сегодня я уже не была намерена возвращаться домой.

‒ Тогда до завтра?

И вновь кивок с моей стороны. Почему-то сейчас, просто разговаривая с брюнетом, я ощутила прилив неожиданного смущения. Злость растворилась в воздухе, оставив лишь небольшой осадок. По какой-то странной причине именно сейчас мне захотелось донести до него, что я не ночная бабочка. И вчерашняя встреча была простой случайностью.

Но кто же верит в такие случайности? Тем более, что это никак не меняло того факта, что господин Мейнард желал провести со мной время наедине в доме удовольствий.

Так, соберись, тряпка!

Тем временем Максвелл махнул мне на прощание и быстрым шагом направился в противоположную сторону от меня. Я тоже развернулась, но даже пары шагов сделать не смогла. Резкая боль ударила в грудь, и я, упав на колени, сжалась в комочек. Скорее всего, стесала кожу на коленях, но это не могло затмить противных ощущений в солнечном сплетении.

Позади послышался приглушенный мужской крик, а ко мне стали приближаться твердые шаги.

Крепкие ладони обхватили мои плечи, аккуратно поднимая с брусчатки. Я распахнула глаза и встретилась с внимательным пристальным взглядом мужчины. Пару секунд он просто на меня смотрел, а затем глубоко втянул носом воздух, отчего его глаза тут же гневно потемнели.

‒ Боюсь, у нас образовалась большая проблема, ‒ рокочущим тоном заявил Макс и мое сердце ухнуло в пятки.

Что же на этот раз?

Макс

Запах. От девушки, имя которой я до сих пор так и не удосужился узнать, исходил стойкий, но едва уловимый аромат магии. Древней, забытой, известной лишь коалициям хищных кошек, существовавшим на свете много столетий назад. Путы судьбы.

Хрог! Как такое вообще могло произойти? Людям не подвластна такая магия. Да и о самом заклятье знали единицы. Наша семья передавала эти тайные знания из уст в уста... Но девчонка точно пахла древней магией. Ошибки быть не могло.

Я даже захотел накинуться на нее с обвинениями, но стоило заглянуть в зеленые глаза, в уголках которых появились капельки слез, так сразу и передумал. Не выглядела она обманщицей. Совершенно.

Хотя я не мог отмести и того факта, как все внезапно закрутилось. Однако за слоем верхнего аромата я уловил знакомую нотку другого колдовства. И вот это меня наталкивало на одну безумную мысль.

Ох, и влетит же кое-кому.

Но и это было не все. Потому что помимо запахов магии я учуял нечто более сладкое и притягательной.

Да быть того не может? Бред! Абсурд! Безумие!

‒ Какая проблема? ‒ сипло спросила девушка, обхватив себя руками за плечи. Ее бил небольшой озноб. Меня, надо сказать, тоже потряхивало. Что не удивительно. Но такой откат ‒ лишь цветочки по сравнению с тем, что могло нас ждать, попытайся мы разорвать связь насильно. ‒ Что вообще происходит?

‒ Нет времени объяснять, ‒ вздохнул я и, взяв девушку за руку, потянул ее в сторону ресторации, в которой у меня и была назначена встреча с господином Лавсоном. ‒ Если пройтись по верхам, то мы теперь связаны магией и...

‒ Что?!

‒ И теперь не сможет отойти друг от друга... ‒ я задумался, вспоминая подробности заклятия. ‒ Думаю, не более десяти шагов. Да. Точно.

Девушка замерла на месте, уставившись на меня в полном ошеломлении.

‒ Как это ‒ не сможем отойти друг от друга?

Незнакомка, так неожиданно ворвавшаяся в мою размеренную жизнь, сделала от меня быстрый шаг назад. Потом еще и еще...

‒ Не стоит, ‒ но словами ее было не остановить.

Грудь резко опалило болью, и мне пришлось снова с силой стиснуть зубы. В десяти шагах от меня же брюнетка тихо плакала.

Хрупкая. Беззащитная. Аппет...

Драгир! Нет! Этого нам только не хватало!

Запихнув инстинкты поглубже, подошел к девушке и вдохнул, понимая, что объяснять все придется на ходу. Времени у нас было не так уж и много.

‒ Послушайте, я тоже не рад этой ситуации, ‒ начал я, аккуратно беря ее за руку. ‒ Но, похоже, нас связало древнее заклятие. Разорвать его мы не сможем, по крайней мере, в ближайшее время. Но мы обязательно займемся этим... Но чуть позже.

По-хорошему мне следовало отменить встречу. Тем более что причина у меня была вполне себе веская. Но это тогда бы значило, что Гомер отдаст земли другим. И моя идея... Моя мечта рухнет в одночасье.

Нет. Я мог справиться со всем одновременно.

‒ Сейчас мы сходим на одну встречу, решим небольшой вопрос, и я обещаю, что после него мы сразу же начнем искать ритуал по снятию заклятия.

Ее глаза, полные страха, сменились на гнев. Я видел, как сжимаются ее кулаки, как напрягается ее тело.

‒ Я же правильно понимаю, что вам известны истоки этой магии?

Догадливая какая. Я кивнул, готовый на все, лишь бы мы, наконец, сдвинулись с места.

‒ И что же мне делать? ‒ голос ее звенел, словно струна на натянутом инструменте, ‒ Просто идти за вами? Как послушная кукла?

Я вздохнул. Нет, она не была послушной куклой. Она была упрямой ослицей. Невероятно красивой, особенно сейчас, когда утреннее солнце играло бликами в ее зеленых глазах. И это меня ужасно отвлекало и раздражало.

‒ А есть какой-то другой вариант?

Я тоже начинал злиться.

Девушка недоверчиво посмотрела на меня, явно пытаясь взвесить все «за» и «против». Я мог понять ее опасения - ситуация и правда была из ряда вон выходящей. Но времени на долгие размышления у нас не было.

Видимо, она что-то прочитала в моих глазах, потому что глубоко вздохнув, а затем выдохнув так, словно собиралась прыгнуть в ледяную воду, она ровным тоном произнесла:

‒ Ладно, я пойду с вами.

Хвала Скрюлу! Дело сдвинулось с мертвой точки.

‒ И кстати, меня зовут Габриэлла.

‒ Максвелл Мейнард…

‒ Я знаю, кто вы, ‒ девушка дернула подбородком и пошла вперед.
Ну вот и познакомились.

Габи

‒ Только давай договоримся, что ты будешь вести себя тихо. В разговоры не влезай. Если господин Лавсон что-то спросит, отвечай односложно...

‒ Да поняла я, ‒ не удержалась и закатила глаза.

Ей-богу, сумасшествие какое-то. Мало того, что он впихивал в меня все это, пока мы шли к ресторации, так и сейчас, перед самой дверью продолжал меня поучать. И это, надо заметить, самый завидный жених города. Так сказать, вишенка на торте для любой девушки. И такой зануда.

Не удивительно, что он еще холост.

‒ Ты вообще меня слушаешь?

И когда мы успели перейти на «ты»?

‒ Ты сказал мне молчать. Вот я и молчу.

Теперь глаза закатил уже Макс. Ну и пусть. Я вообще-то не просила связывать себя непонятным проклятием. Мне нужен был только Лапуш. Мой сладкий черный комочек. А не это вот все.

Хоть бы не стало хуже!

Я тут же отогнала от себя эти мысли, потому что в прошлый раз, когда я решила, что ситуация и так достигла дна ‒ снизу постучали. Поэтому, если мыслить здраво, сейчас нужно было принять все как есть. А уже потом я заставлю Максвелла обрубить невидимую связь.

‒ Ладно, ‒ вздохнув, мужчина пихнул створку двери, услужливо пропустил меня внутрь, а затем зашел следом.

К нам тут же подбежала невысокая хрупкая работница заведения и, широко улыбнувшись, торжественно произнесла:

‒ Рады видеть вас, господин Мейнард, в нашей «Розоре». И вашу спутницу.

‒ Лавсон уже здесь? ‒ кивнув девушке, брюнет сразу перешел к сути.

‒ Да, чета Лавсонов уже ждет вас...

‒ Хрог! ‒ тихо выругался Макс. Работница ресторации сделала вид, что не услышала. А я... Я молчала. Мне же так велели. ‒ Ведите нас, пожалуйста.

Центральный зал, в который мы вошли, был погружен в полумрак, лишь изящные канделябры, украшенные россыпью жемчужных кристаллов, бросали приглушенный свет, создавая интимную атмосферу. Стены были отделаны темным деревом, украшенным резьбой, на которой были изображены фантастические цветы и птицы, утопающие в листве, создавая ощущение сказочного леса. Позолоченные молдинги, узорчатые ковры, обитые бархатом стулья и мягкие диваны – все говорило о роскоши и изысканности этого места.

 Воздух был пропитан ароматом дорогого кофе, свежей выпечки и цветов. На столиках стояли изящные вазы с нежно-розовыми розами.

Подавальщицы в черных платьях и белых фартуках бесшумно скользили между столиками, подавая блюда и наполняя бокалы. Посетители вели неспешные приглушенные беседы, изредка прерываемые тихим звоном посуды.

И это утром. Когда обычный люд уже вовсю трудился.

И от этой чопорности я почувствовала себя немного не в своей тарелке.

‒ Расслабься, прошу, ‒ шепотом попросил Макс. ‒ У тебя на лице написано, как тебе здесь неуютно.

У-у-у, какой проницательный! Медальку ему, что ли, вручить. Но я все же выдохнула и постаралась расслабиться. Все же, если говорить без лукавства, я всегда мечтала отведать какое-нибудь изысканное блюдо в подобном заведении.

Наша сопровождающая провела нас к дальнему столику, где сидела пожилая супружеская пара ‒ видимо, Лавсоны.

Мужчина в строгом черном костюме и женщина в ярком красном платье. Такое чувство, что они не завтрак пришли, а на бальную церемонию.

Я невольно окинула свое простое бежевое платье взглядом и с грустью поняла, что сейчас я больше походила на тех самых подавальщиц, чем на спутницу почтенного члена общества ‒ Максвелла Мейнарда.

Только вот в мою сторону никто и не смотрел. Господин Лавсон провел скользким взглядом по чистому костюму Макса, едва заметно дернул подбородком, словно скрывал сильную бурю негодования внутри, и, в конце концов, противным скрипучим голосом заявил:

‒ Вы опоздали, господин Мейнард. Разговор не состоится.

‒ Но…

‒ Я все сказал. Всего доброго!