Вернуть мужа. Миссия (не) выполнима

Мой муж мёртв. И вместе с ним умерла и я. Не было кары страшнее, чем лишиться семьи. Мы с ним прошли слишком многое, слишком сильно любили друг друга и казалось были одним целым. Дополняли друг друга и шли рука об руку на протяжении всего пути, который оказался страшно короток.

Его не стало ясным днём, в самом разгаре прекрасной цветущей весны. Как всегда я работала, но с самого утра всё шло наперекосяк и мысленно я уже была далеко от всего этого, готовилась как всегда пожаловаться на всё и всех, уткнувшись ему в плечо и с облегчением вдохнуть крепковатый и такой родной запах.

Моя опора. Мой маленький мир.

Всё рухнуло ровно в три часа дня, когда мне позвонили и сообщили холодным монотонным голосом: «Здравствуйте, Елена Александровна. С прискорбием сообщаю вам, что ваш муж — Артемий Евгеньевич найден мёртвым. Примите мои соболезнования…» Дальше я не запомнила слов. Была лишь боль, превратившаяся в агонию, как будто моё сердце разрывалось на части и оно обжигало невыносимо сильно, каждый отколовшийся кусочек пронзал внутренности насквозь, заставляя кричать всё сильнее.

Всё погрузилось в туман быстро мелькавших событий. Я не ела несколько дней. Чувство голода атрофировалось, как и способность говорить. Я могла лишь смотреть на бледное лицо — всё такое же привлекательное и родное. Я знала каждый шрамик на его лице, помнила каждую мелкую родинку… Его руки были испещрены ранами, костяшки сбиты — Артём не сдавался без боя, такова уж была его натура — пылкая, яркая, воинственная… Да, он был воином, каких в наше время осталось совсем мало, однако каждый воин рано или поздно встречал свою погибель. Но почему же именно ты встретил её столь скоро?

Несправедливо. 

Уставший следователь рассказал мне, как всё произошло: группа малолетних перепитых разбойников напала на Артёма в безлюдном квартале, так из-за смеха ради, решили посмотреть каков будет результат, если напасть на человека толпой. Парочке ублюдков мой Артём успел свернуть носы, а одному — сломал рёбра, да только у самого старшего из группы в кармане был припрятан нож, как раз для того случая, если жертва окажется не из робких. Словно крыса он пять раз ударил Артёма в спину, а когда тот упал — обчистил карманы и снял свадебный перстень… Этот мир прогнил до самого основания!

После похорон две недели я рыдала и выла каждый день, проклиная жизнь, судьбу и всех тех мерзавцев! Боль не проходила, время не лечило и смирение не наступало. Знакомые утешали меня: найдёшь другого, ведь ты молодая женщина и жизнь себе новую построишь. Но мне не нужна была другая жизнь! Я хотела эту! Я мечтала жить вместе с Артёмом до конца своих дней и отныне не представляла, как быть теперь.

Пока однажды не встретила её.

Я сидела на лавочке перед могилой Артёма, когда она, словно ожившая тень, подошла ко мне со спины.

— Давно же ты тут сидишь, — сказала старушка в чёрном платке на голове. Она выглядела, как та самая колдунья из старой сказки про Белоснежку: горбатая, низенькая с длинным кривым носом, на котором была заметна крупная бородавка. — Почти каждый день приходишь.

— Это мой муж… — ответила я, снова едва сдерживая слёзы. — Я не могу смириться с его потерей…

— Понимаю, — ответила женщина и присела рядом со мной. — Терять близких всегда тяжело. Я недавно тоже дочку потеряла, вот и хожу теперь… — она махнула рукой куда-то в сторону других могил.

— Вот если бы только был способ всё исправить! — в сердцах прошипела я, прикусив до боли губу и тихо захныкала, уткнувшись лицом в платок.

— Исправить нельзя, — покачала головой старушка. — Но прожить заново — возможно.

Я неверяще подняла глаза на неё и истерично хихикнула. Нарвалась же на безумную старуху ещё!

— Я не шучу, — вдруг строго сказала она, как будто прочитав мои мысли. — Но для этого нужна очень высокая цена, не все люди готовы её платить!

— Что же вы тогда сами себе не поможете? — шмыгнув носом, спросила я зло. И так горе велико, да рана свежа, а тут всякие сумасшедшие старухи ещё соль сыпят.

— У самого себя невозможно что-то забрать, а потом вернуть, — грустно усмехнулась старушка и губы её дрогнули в печальной улыбке. Глаза покраснели. — Поверь, если бы мне было по силу — я бы отдала всё, что у меня есть. Но я не способна вернуть себе жизнь после того, как забрала. Но тебе — могу.

Я вскочила и яростно зашипела:

— Да что вы говорите?! Вы в своём уме?! Издеваетесь надо мной?! Я мужа потеряла, моя жизнь кончена, а вы ещё и!..

После этого я ушла, но её слова вселили призрачную надежду и не выходили из моей головы ещё очень долгое время. Я спала и просыпалась с ними, мне снились сны, как мой Артём вернулся ко мне и всё снова стало хорошо. Бесконечный круговорт одних и тех же серых дней, от которых я сходила с ума, мучаясь и сгорая от одиночества. Я билась в клетке, словно запертая птица, не понимая, как прекратить круги Ада. Я смотрела на себя в зеркало, но видела лишь измождённое бледное лицо уставшей от жизни женщины, что стала слабой тенью былой себя. Мне было страшно и горько, и этот ужас не заканчивался.

— А что теперь терять? — спросила я саму себя вечером на кухне, глядя на стакан воды и таблетку, что должна была унять головную боль. — Даже если она убьёт меня — хуже не станет…

И я вернулась на кладбище. Уже начиналась ночь, а старуха, словно и не уходила — всё сидела на лавочке напротив могилы Артёма.

— Что мне надо сделать? — сипло спросила я, встав перед ней.

— А на что ты готова ради мужа? — спросила меня старушка, подняв странный, пугающий взгляд вдруг ожившего хищника. По спине пробежались мурашки, но я стойко ответила:

— Мне ничего не жаль.

Она улыбнулась и подул холодный ветер, пробирающий до костей. Деревья зашуршали, но как будто поднялся в воздух потусторонний шёпот.

— Готова ли ты отдать мне свой голос?

— А мы в Русалочку теперь играть будем? — фыркнула я, нахмурившись. Очевидно же, что эта старуха — полоумная и сошедшая с ума от горя женщина. Как страшно стать такой же! — Чёрт с тобой! Ну допустим! И что это меняет?! Где мой муж?!

Внезапная и резкая боль пришла не сразу. Я даже не поняла, что произошло, увидела раньше, а потом уже пронзил ужас: из груди торчал большой кухонный нож. Тот самый, которым обычно повара творили магию на кухне. Мои руки схватились за рукоять, но похолодевшие пальцы не решились дёрнуть. О, Господи, какой кошмар! Я дёрнулась и, не устояв на ногах — рухнула спиной вперёд, ударившись головой о плитку. Перед глазами вспыхнули яркие пятна, из груди вырвался ужасный хрип.

— Красивый у тебя голос, — сказала старуха, нависнув надо мной. Она протянула руку к моему лицу и я увидела тусклый струяющийся к её руке свет. — Красивые вы песни пели. И моя дочка тоже пела.

С губ сорвалось страшное бульканье. Перед взором постепенно темело, а тело холодело. Я с трудом моргнула, заставляя веки подняться и если бы я могла, то наверное удивилась бы, увидев перед собой не пугающую старуху, а высокую статную женщину в платье. Ведьма улыбнулась мне, но эта улыбка совсем мне не понравилась.

***

— Рогнеда! Рогнеда, ты слышишь меня?!

Кто-то очень сильно тряс меня за плечи. Невыносимая обжигающая боль сковала рот и казалось, моё лицо горело в голодном огне.

— Рогнеда, милая, приди в себя!

Я с трудом разлепила тяжёлые, налившиеся свинцом веки и по глазам ударил ярчайший свет солнца. Прикрыв лицо трясущйся рукой, смогла наконец-то взглянуть на того, кто меня трёс. Это был молодой рыжеволосый мужчина с аккуратной бородкой и разными глазами — один яркий голубой, как чистое небо, а второй — насыщенный зелёный. Его обеспокоенный взгляд блуждал по моему лцу. Я с трудом выдохнула и тут же раскрыла рот от ужасающей боли.

Но не услышала и звука.

Неприятное кряхтенье сорвалось с моих губ и страх сковал тело. Что со мной?! Почему я не могу говорить?!

— Рогнеда, великие Боги, как же так?! — снова проговорил незнакомец и до меня наконец-то дошло, что обращались ко мне.

Кто?! Что?! 

Пахло травами и еловыми шишками. По комнате разносился мерный стук часов с маятником, через открытое окно внутрь проникал свежий ветерок вместе с негромким детским смехом. Я сидела на деревянной кушетке и разглядывала небогатое, но интересное убранство: высокие шкафы, заставленные книгами и свёртками, в центре комнаты — большой широкий стол, на котором стояли баночки, колбочки и скляночки с жидкостью разного цвета, одна из таких колб постепенно нагревалась, пузырилась, издавая негромкое шипение, и меняла цвет с лазурного на едко-зелёный. На стенах — прибитые на грозди деревянные дощечки с выцарапанными письменами, два широких флага с гербами неизвестных мне мест: первый красный с белым лебедем, а второй — серый со знаком, напоминающим ни то руну, ни то другой знак, который точно что-то значил в этом месте.

Вот только в этом месте — это где?

Я осмотрела свои руки — бледные, с длинными пальцами, но мелкими шрамами от ожогов и порезов, на запястье — тонкий плетённый браслет из красной плотной нити. Осторожно поднявшись, ощутила резкую боль в лице и поморщилась, стараясь не сцепить зубы, иначе боль станет в разы невыносимее. Что же всё-таки произошло с… со мной? С этой девушкой, которая теперь… я? Господи, как же всё запутано! Стараясь делать аккуратные шаги, потому что ноги всё ещё были ватными и слабыми, а ещё не хотелось, чтобы услышали незнакомцы, мало ли что у них в головах… Хотя тот рыжий вроде бы был безобидным и помог добраться сюда. Как же он меня назвал?

Все вопросы разом улетучились из головы, когда я взглянула в зеркало и увидела совсем чужое лицо. На меня смотрели незнакомые глаза, и ничего общего между мной и этой девушкой не могло быть! Иссиня-чёрные волосы, заплетённые в тугую косу, на лоб спадали несколько тонких прядей, длинная льняная рубаха болотного цвета, подпоясанная кожаным ремнём, плотные штаны и высокие сапоги. Глаза светлые, почти голубые, но лицо… Что произошло с лицом?! Дрожащими пальцами я провела по старому шраму, идущему от кончика губы и уродующему правую сторону щеки вверх к глазу. Но не это самое страшное, ведь этот старый шрам не болел и хоть и портил красоту лица, однако самым ужасающим было свежее увечье…

— Рогнеда!

Я вздрогнула и отскочила от зеркала. В комнату вошёл высокий мужчина, а следом — уже знакомый мне ранее рыжик.

— О, Великие Боги! — он всплеснул руками. — Что же они с тобой сделали! Я обязательно отыщу этих негодяев и!..

— Габриэль, сир, — осторожно вмешался рыжий и украдкой указал на меня. — Я нашёл вашу дочь одну. Мы не сможем доказать…

— О, помилуй меня Всеотец! — яростно взмахнул руками Габриэль. Его лицо сделалось суровым и холодным. Он тяжёлым шагами подошёл к столу и погасил огонь под колбой, из которой вился дымок. — Эти гады отрезали моей дочери язык! Язык, ты слышишь меня, Бёвард?! Десять лет назад бастард подлеца графа Руфуса, а теперь это?! Я пойду на них войной, если нужно!

— Сир… У вас уже давно…

— Молчать! — гаркнул Габриэль и всучил мне в руки колбу. — Пей, милая. Это залечит раны, но… — отец опустил взгляд и прикусил нижнюю губу. — Увы, я не знаю, как вернуть тебе…

Я покачала головой. Значит, проклятия моей свекрови всё-таки сбылись, пусть и не самым ожидаемым образом, но язык мне укоротили… Какая ирония! Я оказалась в другом мире, и мне сразу же отрезали язык! Интересно, за какие прегрешения столь сильно не возлюбил народ Рогнеду? Возможно, она какая-нибудь пропащая душонка, или это всё из-за Габриэля?

Я выпила залпом жидкость. Сильный вкус мяты и еловых шишек, а ещё чего-то горького расползся по рту, однако боль и правда прошла очень быстро. Раскрыв рот, чтобы поблагодарить, я снова с ужасом услышала мерзкое кряхтенье. Глаза Габриэля покраснели, но он выдавил из себя печальную улыбку.

— Моя милая дочь... Иди в свою комнату и отдохни. 

Когда я вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь, прижалась к стене, чтобы послушать дальнейший разговор. Мне нужно было узнать как можно больше об этом странном месте.

— Ты должен был быть внимательнее, — строго проговорил Габриэль, встав у окна. — Ты знаешь её непоседливый характер и немудрено было, что когда-нибудь, Рогнеда всё-таки нарушит мой запрет и окажется на территории графа. Ты должен был это предусмотреть!

— Да… — виновато ответил Бёвард. — Мне нет прощения, сир. Однако, я не могу также вам не сообщить — от тел я избавился. Наших следов там нет.

— Тел? Каких ещё тел?

— Когда на Рогнеду напали… Она… Она сожгла двух стражников.

Я прикусила губу. Как это сожгла?..

— О, Всемилостивая мать, дай мне терпения! — взмолился Габриэль и грохнул кулаком по стене. — Этого не должно было случиться, Бёвард! Мало нам бед, так ещё и это! Ты понимаешь, что это значит?!

— Да, сир, я всё подготовлю, — сдержанно ответил Бёвард, кивнув.

— Боги… — сокрушённо выдохнул отец и провёл рукой по лицу. — Этого не должно было случиться… И это всё твоя чёртова вина, кретин ты непутёвый! Нам осталось переждать год! Год и всё можно было бы исправить, а теперь нет больше времени ждать. Сейчас же собирай всё необходимое. Ночью мы немедленно уходим.

Я быстро и как можно тише поднялась по витиеватой лестнице на второй этаж и вошла в приоткрытую дверь. Это оказалась не моя комната, а Габриэля. Я не знаю, как это поняла, просто чувствовала, словно была здесь не в первый раз. Стеллажи с книгами, горящий камин, из которого доносилось приятное потрескивание горящих дров, напротив — глубокое кресло, видимо, здесь отец любит читать спокойными вечерами. На полу расстелен тонкий ковёр, а на подоконнике — горшок с цветущей розой. Настолько красивых цветов мне не доводилось видеть в жизни: лепестки настолько тонкие и хрупкие, что прикасаться к ним казалось кощунством, а цвет настолько чисто белый, как будто раскрывшийся бутон тускло сиял. Я прошлась по комнате, разглядывая убранство, как будто пыталась вспомнить хоть что-нибудь, но то ведь я, а не… Рогнеда. Но ведь теперь мы, получается, одно целое? Эх, как же всё запутано! Надо отыскать свою комнату!

Приоткрыв дверь, воровато оглянулась по сторонам. Господи, я ведь тут живу, а не красть что-то пришла! Надо вести себя более естественно! Долго на шок странное поведение списывать не получится, и отец точно что-то заподозрит!

Интересно, о чём же они говорили? Почему именно год? Что должно было случиться после? И что значит «сожгла»?! Я снова посмотрела на свои руки, но ничего подозрительного не увидела. Надо бы отыскать способ поговорить хоть с кем-нибудь, да только вот задачка — как?!

Я резко остановилась посреди коридора.

Старуха! И почему я сразу о ней не вспомнила?! Она убила меня, и я оказалась здесь. Что ведьма несла про голос? Неужто ей всё же удалось его забрать, и оттого я здесь стала немой? А Артём? Ведьма обещала вернуть его, но здесь его нет! Голова разболелась от такого потока мыслей, надо бы успокоиться и подумать. Если я отдала ведьме нужное, то и она должна сдержать слово, верно? Или нет?

Я не могла сомкнуть глаз. Спать на деревянной кровати, когда под тобой тонкий матрас, набитый перьями, — одна из причин, почему ко мне не шёл сон. Но куда больше меня волновали вопросы, на которые я очень сильно хотела получить ответы. Они роились в моей голове, словно тараканы, разгоняли мысли и заставляли сердце заходиться в тревожном темпе. Мне было страшно. Страшно из-за неизвестности. Из-за непонимания, но куда страшнее от мысли, что здесь нет моего Артёма. Тогда моя жертва была напрасной! Тогда и здесь мне не нужна эта проклятая жизнь, в которой я была нема, как рыба!

Внезапный стук в дверь прервал поток невесёлых дум. Я тяжело села на кровати, и в комнату осторожно вошёл Габриэль — отец был крепкого телосложения, каштановые волосы зачёсаны назад, на лице ни единой щетины, зато днём я видела несколько мелких порезов, мне было сложно сказать, сколько ему лет: он уже не молод, но и не старик, зато во взгляде глаз цвета талого шоколада можно было увидеть, сколько всего ему довелось поведать и пережить. Габриэль откашлялся в кулак и негромко сказал:

— Ты собралась?

Я кивнула. Вещей здесь было немного и в небольшую сумку закинула всё, что посчитала нужным. Да-а-а, тут тебе ни телефона, ни паспорта, ни ноутбука… Парочка книг, записная книжка с углевым карандашом, да кошелёк с серебряными монетами.

 — Хорошо. Тогда идём, Бёвард ждёт нас у повозки.

Я успела схватить отца за руку и несильно дёрнуть в свою сторону, сложно было выразить всё, что хотелось из-за молчания, но видимо Габриэль и так смог понять. Он устало вздохнул и покачал головой:

— Я знаю, что тебе здесь нравилось. Мы провели в этом доме славные несколько лет, однако теперь мы не можем здесь оставаться. Нам надо отыскать новое, более безопасное для тебя место.

Так, понятно, значит прячут всё-таки меня. А для чего? Или от чего?

— Не беспокойся, Бёвард защитит тебя. Как всегда.

Я снова дёрнула отца за руку и нахмурилась.

— Рогнеда, хватит! Не трать наше время. Тебе уже не шестнадцать, чтобы выказывать подобные капризы. Идём!

Ладно, может быть в более спокойной обстановке Габриэль будет более разговорчивым?

Дом и правда успел мне понравиться, даже за столь короткое время: уютно, тепло и как-то по-домашнему всё выглядело, совсем не скажешь, что в подобном месте жили изгнанники или преступники. Да и Габриэль выглядел больше как учёный, нежели бандит. Что-то в этой истории мне не давало покоя, в особенности всё, что теперь касалось меня. Почему меня прячут и знала ли об этом сама Рогнеда? Неужели она умерла в тот момент, когда ей отрезали язык? Могут ли быть наши смерти связаны?

— Мы готовы, — сказал Бёвард, стоило нам выйти на улицу.

Подул тёплый ветерок, и я глубоко вдохнула свежий воздух, полный разных запахов. Подобного я не чувствовала, даже когда мы с Артёмом выезжали за город, а здесь… Здесь воздух был мягким и совершенно чистым, не таким, как в моём мире. А небо, усеянное миллиардами звёзд, не могло не поражать, как же было красиво!

— Рогнеда, — окликнул меня Бёвард и кивнул на повозку. Две лошади терпеливо стояли и забавно фыркали. Одна из них потрясла головой и с гривы упал листочек. — Давай, нужно поторопиться.

Повинуясь просьбе Бёварда, я подошла ближе к повозке и нерешительно положила ладонь на деревянную скамью рядом с ним. Он улыбнулся ободряюще и помог подняться внутрь, крепко держа мою руку своей сильной рукой. Повозка скрипнула под моим весом, и я устроилась удобнее, стараясь удержаться, пока лошади неспешно трогались с места. Дорога пролегала сквозь густой лес, ветви деревьев переплетались над нами, создавая узорчатый полог. Луна пробивалась сквозь кроны деревьев, заливая дорогу серебристым светом. Ночь казалась живой, наполненной звуками насекомых и шёпотом ветра среди листьев. Мы долго двигались молча, лишь иногда прерываясь короткими репликами о погоде или дороге впереди. Габриэль и Бёвард переговаривались вполголоса, бросая взгляды друг на друга, будто обмениваясь мыслями без слов.

Наконец решившись, я вытащила из сумочки блокнот. Мне очень хотелось узнать больше, но я совершенно не знаю здешнего языка. Так, ладно, соберись! Удалось ведь понимать, о чём говорят с тобой, так? Значит, и написать сможешь, главное — расслабиться, наверное… Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула и позволила руке выводить буквы. Когда вопрос был написан, я щёлкнула пальцами, привлекая внимание отца:

«Куда мы едем?»

Отец посмотрел на меня внимательно, задумчиво поглаживая подбородок. Затем ответил тихим голосом:

— Мы направляемся туда, где сможем защитить тебя лучше. Там никто не сможет причинить тебе вреда, — он усмехнулся, заметив мой скептический взгляд. — Ох, дочка, ты всегда была такой!..

Внезапный вскрик Бёварда оборвал наш только что начавшийся диалог. Послышалось встревоженное ржание лошадей.

— Пригнись! — скомандовал мне отец и я мгновенно послушалась. В голове тут же стали возникать картинки из страшных фильмов про средневековье, когда людей насквозь пронзали стрелы и мечи. Я легла на пол повозки и прислушалась, стараясь дышать ровнее. — Как они нас нашли так быстро?! — зашипел отец и сжал кулаки. Сердце забилось в груди громче. Нас теперь убьют?!

— Давно не виделись, Бёвард! — послышался тяжёлый мужской голос. Затем раздался громкий лязг и короткий вскрик. — Не стрелять!

— Бёвард! — отец выскочил из повозки и я почувствовала себя крохотной и несчастной мышкой. Что же теперь делать?! Осторожно подползла и выглянула в щёлку и страх стрелой пронзил меня до самых пяток — нас окружили рыцари в тяжёлых доспехах! Их было много, а Бёвард лежал на земле, к его горлу поднесли острый конец меча. — Уберите мечи! — гаркнул Габриэль и из разных сторон послышались смешки. — Я безоружен!

— В прошлый раз ты также сказал, а потом зарезал одного из наших!

— Я был вынужден! — снова рявкнул отец и на этот раз никто не осмелился что-то сказать. — Ну и где же ты?! Я знаю, что ты лично приехал!

— Приехал, приехал.

Я осторожно повернулась в сторону голоса и увидела всадника, медленно приближающегося к повозке. Он был без шлема, но я не могла разглядеть его лица. Позади него двое служащих несли два флага с гербом лисы. Я сглотнула. Неужели мы от них пытались сбежать?

— Здравствуй, Габриэль, — всадник спустился и теперь я могла понять насколько был высок мужчина. Он был на голову выше отца и сильно шире в плечах. — Долго же ты от меня бегал. Но на моих землях всё принадлежит мне и от меня никому не утаиться.

Отец язвительно фыркнул:

— К сожалению, не могу усомниться в ваших словах, король Ричард.

Король слегка ухмыльнулся, показывая белые зубы:

— Ты ведь умён, мой старый друг. Так отчего же ты сейчас зол?

Лицо отца исказилось болью и гневом одновременно. Видимо, воспоминания о прошлом ожгли его сильнее, чем огонь. Король сделал знак солдатам убрать оружие, и те повиновались с нескрываемым облегчением. Ричард приблизился вплотную к отцу, снизив голос почти до шепота:

— Признай честно, ты проиграл. Я нашёл вас. Я нашёл её и она по праву принадлежит мне.

Отца аж затрясло, его руки сжались в кулаки, глаза сверкнули негодованием:

— Нет! Только через мой труп!

Король всплеснул руками:

— Это можно устроить, однако я не хотел бы терять лучшего целителя и алхимика всех времён. К тому же, только ты умеешь усмирять то, что нам нужно.

— Нет! — гаркнул Габриэль и один из стражников снова схватился за рукоять меча. — Ты не получишь мою дочь!

Король засмеялся.

— Я уже получил её. Любая родившаяся женщина на моих землях уже принадлежит мне!

— Но ты ведь будешь использовать её, как оружие! А она — ребёнок.

— Она уже взрослая женщина, Габриэль, — резко ответил Ричард и быстро подошёл к повозке, где находилась я. Раздвинув полы, я хотела бы вскрикнуть, да не вышло, и всё, что мне удалось, — это смотреть в его глаза. Мы были так близко друг к другу, что я почувствовала его обжигающее дыхание на своём лице и запах пота. — Здравствуй, Рогнеда фон Рун. Долго же отец прятал тебя от меня. Ты стала красавицей, несмотря на шрамы.

— Она не сможет войти во дворец фавориткой короля и ты это знаешь! — настаивал отец.

— Верно, — согласился король и легко подхватил меня на руки. — Она войдёт туда моей невестой.

Чего?! У меня аж дыхание перехватило.

— У неё увечья!

— Ты это исправишь. А если нет — в замке полно лекарей и целителей. От шрамов не останется и следа, — Ричард нёс меня, словно пушинку. Мне стало не по себе. Раньше никто, кроме Артёма не брал меня на руки.

— Она не может говорить! Королю не нужна немая жена!

Ричард вдруг остановился и поставил меня на ноги.

— Верно, — сказал он. — Но её дар сейчас важнее всего! В королевстве бушует чума! Вскоре наступит трёхлетняя зима и только Огонь может помочь нам выжить. А ты эгоистично прятал дочь от людей, обрекая их на гибель!

— Потому что ты погубишь её! Моя дочь важнее для меня, чем весь этот народ! И ты будешь обращаться с ней не как с женой, а как с оружием! Она даже не умеет пользоваться силой правильно! Она погубит вас и себя заодно!

Король поднял руку, останавливая отцовские обвинения:

— Прежде всего, мы выясним истинную природу её дара. Сегодня ночью проведём испытание. Решится многое.

— Испытание? Чёрт возьми, разве вы не понимаете, что это опасно для неё? — голос отца сорвался от волнения.

— Именно потому и будем осторожны, — спокойно ответил король. — Этот огонь в ней может стать спасением королевства. Или уничтожением. Стоит рискнуть.

Моя голова кружилась от потока событий. Огонь внутри меня просыпался медленно, пульсируя, вызывая тревогу и панику. Каждое движение мужчины рядом казалось угрозой, хотя его тон был вежливым и учтивым. Однако в нём чувствовалась власть, его взгляд был полон решимости, и я поняла, как бы мне ни хотелось бежать — каждое дерево выдаст меня ему.

Король хмыкнул, поправляя мантию:

— Именно поэтому я хочу жениться на ней официально. Чтобы обучение проходило в стенах дворца, под присмотром лучших наставников королевства. Я буду заботиться о твоей дочери гораздо лучше, чем ты мог бы представить.

Глаза отца вспыхнули возмущением:

— Ты используешь её силу в корыстных целях! Для собственного обогащения и укрепления власти! Мой ребёнок станет пешкой в твоих играх?

— Какой родитель желает видеть своего ребёнка счастливым и защищенным? — спокойно спросил король. — Особенно когда речь идет о ребенке с особыми возможностями. Ты понимаешь, какую роль играет твоя дочь в судьбе нашего королевства.

Отец беспомощно опустил плечи, понимая, что аргументы исчерпаны. Его рука скользнула к поясу, и он извлек небольшой кинжал, сжимая рукоятку с напряжением.

— Ни за что! — прорычал он. — Лучше пусть погибнет свободная, чем станет игрушкой в руках власть предержащих!

Однако солдаты короля моментально отреагировали, вынув клинки и нацелив их на отца. Тот замер, поняв бессмысленность сопротивления.

— Успокойтесь, мои верные друзья, — обратился король к своим людям. — Ваш господин ценит искусство переговоров. Давайте попробуем решить дело миром.

Зловеще улыбнувшись, он указал на мою фигуру и по моей спине пробежались мурашки:

— Твоя дочь особенная, Габриэль. Обладающая редким даром, способным изменить ход истории. Подумайте хорошенько, хотите ли вы лишить свое дитя возможности стать великой героиней, спасшей миллионы жизней?

Отец колебался, метая взгляд между мной и королём. Наконец, произнёс дрожащим голосом:

— Пусть будет свадьба. Но мы с Бёвардом останемся при ней учителем и наставником. Без моего согласия никаких экспериментов!

Король удовлетворённо кивнул:

— Как скажешь, тесть! Однако, я также при неё оставлю и своего человека. Телохранитель, мой друг и брат, а ещё лучший рыцарь. Ивар, иди сюда!

Послышался глухой стук, а затем звон металла. Шаги были тяжёлыми, грузными. Я настороженно обернулась, наблюдая за тем, как человек неторопливо снимал шлем.

Не может быть…

Моё сердце рухнуло вниз, а губы вмиг онемели. Это был он! На глазах навернулись слёзы. Мой Артём, мой муж!

— Ивар будет охранять Рогнеду, — сказал король и хлопнул его по плечу. Пусть ты и носишь иное имя, но всё моё существо вопило о том, что это ты. Я сделала робкий шаг вперёд, но твой холодный равнодушный взгляд, которым ты меня одарил стал хлёсткой пощёчиной.

Он не узнёт меня...

Он не узнаёт меня в этом чёртовом теле! 

Вот если бы я только могла говорить! Смогла бы сказать, кто я, но разве ты помнишь нашу прошлую жизнь? Снова стало так больно и горько, как будто весь мир внезапно обрушился на меня и захотел раздавить. Тёмное тревожное чувство расцветало, стягивалось в широкий клубок гибкой лозой и отращивало всё больше острых игл, которые не давали спокойно дышать.

Мои мысли путались, голова кружилась, а тело стало ватным, перестало слушаться. Я с трудом заставила себя открыть глаза и не сразу заметила, что упёрлась рукой в землю, а люди отпрянули от меня. Их взгляды были наполнены ненавистью, непониманием и страхом. Они смотрели на меня так, будто сдерживали себя из последних сил от какого-то дикого желания. И, судя по блюду, которое я заметила чуть позже, я поняла отчего.

Они хотели убить меня.

На глаза начали наворачиваться жгучие слёзы, стук сердца гулко отдавался в ушах, горло сдавливал болезненный ком, не давая спокойно вздохнуть.

Никогда не думала, что буду настолько бояться смерти.

Я думала, что видела в жизни многое, но оказывается это всё было лишь началом моего кошмара. Судьба готовила меня к предстоящим испытаниям, но как оказалось, я всё ещё не готова. Я не была готова, что муж не узнает меня. Не была готова ко всему, что начало твориться вокруг!

— Рогнеда, дыши, — услышала я спокойный и вкрадчивый голос отца. Он подошёл ближе и сел передо мной на колени. — Дыши, как я тебя учил. Помни, кто ты.

В голове царила неразбериха. Взгляд то и дело метался по бледным лицам и цеплялся за… Ивара. Он всё также смотрел на меня с равнодушием, а вот король… Взгляд короля был полон восхищения. Мне вдруг стало лестно и на мгновение показалось, что стало чуть легче дышать.

— Вот так, — говорил отец и провёл рукой по лицу. — Бёвард, конфету.

— Для чего они ей? — спросил король, подойдя ближе.

— Сладости всегда успокаивают, — ответил Габриэль и достал из мешочка маленький розовый леденец и вложил мне в руку. — Я спрошу ещё раз, Ваше Величество, вы точно уверены в своём решении?

Ричард снова перевёл на меня взгляд и его лицо исказила улыбка победителя.

— Однозначно.

P. S. Автор будет очень благодарен, если вы поставите лайк и подпишитесь, чтобы не пропустить продолжение. Ваша реакция - стимул продолжать работу дальше :)