Вернуться в прошлое. Второй шанс для лисицы

Ледяной дождь барабанил по медным колокольчикам, развешанным по краю крыши, и по моим бледным щекам. Я стояла на просторной деревянной веранде, обвитой диким виноградом, продрогшая до самых костей. Тем временем матушка, восседала за изящной расписной ширмой, укутавшись в тёплое шелковое покрывало, расшитое золотыми нитями.

— От тебя нет никакого толку! — гневно воскликнула она, с силой ударив ладонью по низкому столику. — У нас три поколения рожают только сыновей, — снова раздался оглушительный треск, да такой сильный, что можно было подумать, будто хрупкий бамбуковый столик вот-вот расколется надвое. — Три поколения, а ты решила всё испортить?

— Простите меня, — я склонила голову, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Приютили никчёмную! — продолжала бушевать матушка. — Ты даже не можешь перевоплотиться! — она вскочила на ноги, отбросив покрывало. — Никчёмная, бесполезная, бракованная лисица! Ты хоть что-то можешь?

Я стояла, не смея поднять глаза, чувствуя, как слова Касуми Сато острыми кинжалами вонзаются в моё сердце. Холодный ветер пронизывал насквозь, но его укусы казались ничтожными по сравнению с болью от жестоких слов матери моего мужа, которую я должна называть матушкой. Пусть мне этого и не хотелось. Но кто будет спрашивать меня?

В этот момент я острее, чем когда-либо, ощутила свою чужеродность в этом доме, в этой семье. Мысли лихорадочно метались в поисках ответа, который мог бы умилостивить разгневанную женщину, но язык словно прилип к нёбу.

В доме мужа я чувствовала себя не лучше бесправной рабыни, лишённой даже минимального сочувствия и понимания.

— Молчишь? — огрызнулась женщина, которая на свадьбе сладко обещала, что будет относиться ко мне словно к родной дочери. 

— Мне нечего вам сказать, — тихо ответила я, опустив глаза.

На глаза наворачивались слезы,  однако я изо всех сил сдерживала их. Касуми Сато не увидит моих слез! Она не увидит моей слабости, как бы плохо мне ни было!

— Смеешь препираться?! — створки бумажной перегородки с шорохом съехались, и Касуми Сато, облачённая в изящное фиолетовое кимоно, расшитое золотыми хризантемами, вышла на веранду. Её тонкие брови были сведены к переносице, а в тёмных глазах плескалась ярость. Она смотрела на меня так, словно хотела испепелить взглядом.

"Многоуважаемая" свекровь могла пойти на многое, чтобы указать мне на моё место в этом доме. 

— Твой отец... — женщина запнулась, её глаза на мгновение расширились, словно от внезапного воспоминания. — Твой отец знал, — продолжила она голосом, напоминающим шипение змеи, — что из тебя ничего не получится! Он хотел опозорить нас, но сам стал позором! Заговорщик и предатель! Тебя нужно было отправить вместе с ним на плаху! Но император в своей бесконечной милости простил тебя, и ради чего... Ну, скажи мне! — она почти кричала, брызжа слюной. — Мой бедный... бедный мальчик, — сокрушённо продолжала Касуми Сато, качая головой. — Досталась же ему такая никчёмная жена!

Косой холодный дождь бил по моей спине, отчего все тело сотрясала нервная дрожь. Промокшая одежда липла к коже, но я не двинулась с места. Сколько еще времени эта жестокая женщина будет издеваться надо мной? Чего она хочет? Чтобы я упала ей в ноги? Стала умолять о прощении за то, что не смогла выносить её внука? А может, она намеренно загружала меня работой? Может быть, она делала это специально, чтобы я потеряла ребенка?

Я вспомнила, как приходил лекарь, когда у меня пошла кровь. Тогда досточтимый Ямамото-сама строго наказал, чтобы мне обеспечили покой и больше не нагружали тяжёлой работой. Нужно быть совсем наивной, чтобы поверить в то, что для Касуми Сато я когда-нибудь стану настоящей дочерью.

Сейчас мне больше всего хотелось убежать, скрыться, исчезнуть. Как жаль, что я не могла перевоплотиться в лису и ускользнуть в лес, растворившись среди деревьев.

Миё Ито — единственная дочь Горо Ито, бывшего главы клана Серых Лис, ныне заклеймённый как изменник и предатель. Я — бракованная, точно гончая с некупированным хвостом, несущая на себе позорное клеймо.

Внезапно на горе Раусу сверкнула ослепительная молния, после чего раздался оглушающий гром.  Касуми Сато вздрогнула, и словно в ней проснулась жалость ко мне, наконец, позволила зайти в дом. 

— Прибери тут, — скомандовала женщина. — Да не забрызгай ковры! Вечером к приходу мужа приготовишь ужин. Всё как он любит. Мой мальчик получил должность при дворе, он должен хорошо питаться! Поняла меня?

— Да, матушка, — я опустила взгляд и поклонилась, как того требуют манеры. 

В женской половине дома, главной всегда оставалась мать мужа, ослушаться ее, все равно что осушаться своего отца. 

Дождь тем временем усилился, барабаня по крыше с неистовой силой. Я прошла в кухню, где уже лежала груда немытой посуды. Засучив рукава, принялась за работу, погрузившись в монотонный ритм мытья и вытирания.

Мысли невольно возвращались к отцу. Горо Ито, некогда уважаемый глава клана, теперь был не более чем призраком, изгнанным из памяти тех, кто когда-то преклонялся перед ним. 

Закончив с посудой, я начала готовить ужин. Руки двигались автоматически, нарезая овощи и мясо, пока разум блуждал в воспоминаниях. Я вспомнила, как отец учил меня фехтованию, как гордился моими успехами. Теперь же эти навыки были бесполезны в моей жизни.

Когда солнце начало клониться к закату, я услышала шаги у входа. Сердце ёкнуло.

— Миё! — раздался строгий голос Касуми Сато. — Твой муж вернулся. Подай ужин!

— Да, матушка, — ответила я, чувствуя, как напрягается каждый мускул в моём теле.

Я вошла в комнату, где сидел Кейджи Сато — мой муж и господин. Один взгляд на него грел мне сердце. Высокий, темноволосый, строгие черты лица смягчали полноватые губы и глаза цвета лесного ореха. Поженились мы по любви и ради него я готова была вытерпеть любые нападки своей свекрови. До ужаса глупо, но я каждый раз заливалась ярким румянцем, когда он смотрел на меня. 

— Скоро мы с вами заживём, — довольно улыбнулся Кейджи. — И Миё не нужно будет самой готовить ужин.

Я осторожно присела рядом на мягкую подушку. Хотелось обнять своего любимого, расцеловать его гладкие щёки, вдохнуть аромат его волос, но под строгим, пронизывающим взглядом матери я не посмела этого сделать. 

— Миё полезны нагрузки, — парировала Касуми Сато. — Она поэтому и потеряла ребёнка, что больная и слабая.

Эти слова болью отозвались в моём сердце, напомнив о недавней трагедии.

— Матушка, не нужно так говорить, — покачал головой Кейджи. — Все мы знаем, почему так случилось. У Миё нарушена целостность чакр. Ямамото-сама не раз говорил об этом.

"Конечно, — подумала я с горечью, — а то, что со мной обращаются, как с бесправной служанкой, это к делу не относится?!"

Слова Кейджи заставили меня напрячься. Неужели он действительно ничего не понимает? Или просто не хочет понимать?

Низ живота болезненно заныл. Я снова сегодня перетрудилась. Нужно было прилечь, отдохнуть, но меня никто не отпускал. Я чувствовала, как усталость наваливается на меня тяжёлым грузом.

— Кейджи, — прошептала я, стараясь не смотреть на свекровь, — можно мне пойти, прилечь? Чувствую я себя сегодня не очень.

— А кто уберёт посуду? — повела бровью Касуми Сато, её тонкие губы сжались в недовольную линию. — Ты больше не Ито, в этом доме нет слуг. Нужно проявить уважение к своему мужу и свекрови! Кейджи... — когда она говорила о сыне, голос её всегда становился ласковым и приторно-сладким, словно мёд, — устал после тяжёлого трудового дня, а я... — свекровь вскинула подбородок, гордо выпрямившись. — Неужели ты хочешь, чтобы старая, немощная женщина убирала посуду и работала на кухне?

"Старая? Немощная? — пронеслось у меня в голове. — Да она куда здоровее меня!"

— Вот уберёшься, — женщина кивнула, её седые волосы, собранные в строгую причёску, даже не шелохнулись, — тогда можешь идти, куда тебе заблагорассудится.

— Кейджи, пожалуйста, — взмолилась я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

По наивности я думала, что муж встанет на мою сторону, но он остался безучастен к моим проблемам. Его лицо было спокойным и равнодушным, словно вырезанным из камня.

— Ты должна слушаться, — строго ответил Кейджи. — В конце концов, она тебе всё равно, что мать.

"Матери любят своих дочерей", — едва не вырвалось у меня, но я успела прикусить язык. 

Скажу что-то против, неизвестно, что ещё придумает эта змеюка. Прикажет стоять голыми коленями на рисе? Изобьёт бамбуковыми палками, как Йоко — единственную служанку в доме, которая после этого до сих пор отлёживается в комнате, стеная от боли?

Касуми Сато за маской благопристойной вдовы прятала настоящего злобного зверя. Странно, что она простой человек, а не из Клана Чёрных Лисиц, Воронов-тэнгу или Драконов. 

— Конечно, — я поклонилась, чувствуя, как все мечты о счастливой жизни с любимым рассыпаются в прах, словно песочный замок под ударами волн, — я всё уберу.

Ели они, как назло, долго. Мне же ни единое зёрнышко риса не лезло в горло. Я сидела, словно на иголках, ожидая, когда же, наконец, закончится эта пытка.

— Миё, — опрокидывая к себе в рот обёрнутую в нори порцию риса, проговорил Кейджи, — может, принесёшь из погреба бутылочку сётю? Нужно отметить моё назначение.

— Тебе разве не нужно завтра отправляться на службу? — осторожно спросила я, пытаясь напомнить мужу о его обязанностях.

— Почему ты вечно со всеми препираешься? — стукнула по столу Касуми Сато. — Тебе сказали принести, значит, ты должна немедленно исполнять приказ.

— Я просто беспокоюсь о том, что у Кейджи с утра будет болеть голова. Ваш сын совершенно не умеет пить! — последняя фраза вылетела из моего рта, прежде чем я успела подумать о последствиях…

— Тебе нужно отрезать язык! — резко вскочила Касуми Сато. — Как смеешь ты говорить подобное о своём муже и господине? Неблагодарная!

— Но я говорю прав…

— Мерзавка! — свекровь подошла ко мне вплотную.

Последнее, о чём я подумала, было: "Нет, она этого не сделает!"

Но она сделала это. Холодная, практически ледяная ладонь Касуми Сато полоснула меня по щеке, точно лезвие заточенного мастером клинка. Звук удара эхом разнёсся по комнате.

Не удержав равновесия, я упала на татами, а Кейджи... мой муж и любимый, даже не шелохнулся.

Щека полыхала, словно её коснулся раскалённый кузнечный прут. Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы унижения и обиды.

— И ты позволишь так обращаться со мной? — не выдержав, я взглянула на своего мужа, надеясь найти в его глазах хоть каплю сочувствия.

Равнодушное лицо Кейджи ранило меня больше, чем тысяча мечей. Его холодный взгляд пронзил меня насквозь, оставляя в душе зияющую пустоту.

— Миё, — процедил Кейджи, — не делай из себя страдалицу. Мать не могла тебя ударить сильно. Встань и, как было сказано, принеси из погреба бутылочку сётю.

Меня душила обида, к горлу подступил ком. Я чувствовала себя преданной и униженной.

— Миё, ты меня не слышала? — Кейджи приподнял бровь, отчего его лицо исказилось, приобретая демонические черты.

— Сейчас принесу, — я встала, продолжая держаться за полыхающую щеку, чувствуя, как она пульсирует от боли.

Добредя до погреба, словно в полусне, я взяла пыльную бутылку рисового напитка и отправилась назад. Касуми Сато уже нигде не было, возможно, она ушла спать, оставив после себя тягостное ощущение подавленности.

— Кейджи, я... — начала было я, думая, что в отсутствие своей матери муж будет более добр, но все мои надежды рухнули прахом.

— Матушка сказала, что ты с ней сегодня спорила, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Выражала своё недовольство!

— Не было такого! — отрезала я, понимая, что меня оклеветали.

— Миё, — недобро прошептал Кейджи, поднимаясь с циновки.

Высокий, широкоплечий, совершенно непохожий на других министров. Казалось, он мог раздавить меня, словно букашку. Я лишь пыль под его ногтями. Пусть и принадлежу к клану Серых Лисиц, точнее... принадлежала. Теперь я Сато. Жена придворного министра, коих во Дворце насчитается не меньше сотни. Возможно, поэтому мне сохранили жизнь? Император решил, что раз я не способна на перевоплощение, то и опасности никакой не представляю?

"Уж лучше бы меня казнили вместе со всеми, чем жить такой жизнью!" — в сердцах воскликнула я, чувствуя, как горечь и отчаяние захлёстывают меня с головой.

— Миё, — продолжил Кейджи, нависая надо мной точно скала, его тень поглотила меня целиком, — ты живёшь в моём доме и должна во всём нам подчиняться.

"Нашли бесплатную служанку..." — с горечью подумала я, сжимая кулаки от бессилия.

— Поняла меня? Чтобы я больше не слышал недовольства! — Кейджи резко схватил меня за руку, больно сжав запястье. Его пальцы, словно железные тиски, впились в мою кожу.

Я вскрикнула от боли, но тут же прикусила губу, чтобы не дать ему удовольствия услышать мои страдания. В глазах Кейджи мелькнуло что-то тёмное, почти звериное. На мгновение мне показалось, что передо мной не человек, а демон в человеческом обличье.

— Да, господин, — прошептала я, опуская глаза. Внутри меня всё кипело от возмущения и страха, но я знала, что должна подчиниться. По крайней мере, сейчас.

Кейджи отпустил мою руку, оставив на запястье красные следы своих пальцев. Он отвернулся и направился к выходу из комнаты, но вдруг остановился и, не оборачиваясь, произнёс:

— И запомни, Миё. Ты живёшь только потому, что я этого хочу. Не забывай об этом.

С этими словами он вышел, оставив меня одну в полумраке комнаты. Я опустилась на колени, чувствуя, как дрожат ноги. Слёзы, которые я так долго сдерживала, хлынули из глаз. Я плакала почти беззвучно, боясь, что кто-нибудь услышит мои рыдания…