Вероника и чудовище, или Подарок феи роз

Дорога уходила вдаль до самого леса. По обеим её сторонам раскинулись ухоженные, засеянные пшеницей поля. День был солнечный. Чистое бескрайнее небо простиралось ввысь и сияло пронзительной голубизной. Лишь кое-где по нему лениво проплывали ослепительно белые кудрявые облачка-барашки.

По дороге, уверенно держась в седле, ехал всадник. Конь его, стройный жеребец гнедой масти, шёл иноходью. Всадник был молодой, на вид ему нельзя было дать больше двадцати. Несмотря на юный возраст, экипирован он был серьёзно: широкую грудь закрывала кольчуга, на поясе висели внушительных размеров меч и несколько кинжалов разной длины, помещённые в ножны. В руках он сжимал поводья и изредка отпускал их, чтобы откинуть со лба непослушные чёрные волосы, которые лёгкий ветерок, играя, набрасывал ему на лицо. 

Впереди всадника почти у самого леса двигалась группа крестьян – не более трёх человек, насколько можно было разглядеть с такого расстояния. Двое из них сидели в запряжённой лошадью повозке, один ехал верхом. Повозка бежала довольно быстро, а юноша не торопился, но, несмотря на это, его конь вскоре догнал их.    

Они уже въехали в лес, когда всадник поравнялся с путешествующими и смог рассмотреть их. На могучей лошади, больше похожей на боевую, вышагивал крестьянин лет сорока с взъерошенными волосами и бородой, довольно угрюмого вида. 

В повозке сидели женщина и мужчина. Мужчина на вид лет тридцати с волосами соломенного цвета и глубокой свежей царапиной на щеке, одетый, как и его спутник, в крестьянскую одежду, держал вожжи. Позади него сидела худенькая женщина, которая, несмотря на тёплый летний день, была закутана в длинный тёмного цвета плащ, капюшон которого полностью скрывал её лицо.  

Чтобы пропустить всадника, повозка сбавила ход и съехала на обочину дороги, а сопровождавший её верхом крестьянин стал следовать позади неё. Однако обгонять их юноша не спешил. 

– Далеко ли отсюда до Ньюарка? – спросил он старшего из мужчин, подъехав к нему совсем близко.  

Тот окинул юношу оценивающим взглядом исподлобья.

– Далеко, – процедил он. – Миль тридцать будет.

Ни женщина, ни мужчина, сидевшие в повозке, к ним не обернулись.

– А сами куда направляетесь? – спросил всадник.

– В Хекингтон, - коротко ответил бородатый.

– Проезжайте, господин, – раздался голос молодого крестьянина. – Моя лошадь волнуется. Учуяла Вашего жеребца.

Юноша усмехнулся.

– Хорошей дороги, – попрощался он и пришпорил коня.

Однако уехать далеко не успел.

– Господин! – окликнул его полный отчаяния девичий голос.

Всадник развернулся быстро. Он увидел, как возница, бросив вожжи, прижимает женщину к себе и что-то негромко и энергично говорит ей, приблизив губы к её лицу. Крестьянин, ехавший верхом, тоже притормозил лошадь и теперь пристально смотрел на всадника. Взгляд его показался юноше угрожающим.

– Ты что-то хотела, девушка? – обратился всадник к крестьянке.

– Моя сестра, – быстро проговорил мужчина, сидевший в повозке, – не в себе, господин. Не обращайте внимания на неё, поезжайте дальше.

– Я спросил не у тебя, – отрезал всадник. – Пусть говорит девица.

Бородатый выдвинулся вперёд и поравнялся с повозкой. Мужчина с соломенной копной вновь принялся что-то шептать своей спутнице, прижимая её всё крепче. Девушка молчала.

И вдруг она подняла руки, до сих пор скрытые под плащом, и протянула их всаднику. Он увидел, что запястья её были накрепко связаны верёвкой. Всадник выхватил из ножен меч. Конь его затанцевал на месте, и юноша быстро и сильно натянул узду.

– Это не то, что Вы подумали, господин! – заорал сидевший возле девушки крестьянин. – Она буйная, нам пришлось связать её!

Бородатый не произнёс ни слова, продолжая прожигать юношу взглядом.

– Они похитили меня! – вдруг выкрикнула девица, попытавшись вырваться из объятий мужчины и подавшись вперёд. – Помогите мне, господин!

От резкого движения капюшон упал за спину, и юноша увидел золотые волосы, обрамлявшие юное лицо, и полные мольбы голубые глаза.

В ту же секунду бородатый наклонился и молниеносным движением вытащил лежавший на дне повозки меч, скрытый до этого каким-то тряпьём. Не раздумывая, юноша атаковал его.

Быстро выяснилось, что бородатый мужчина, несмотря на то как был в данную минуту одет и вид имел крестьянина, хорошо владеет искусством боя на мечах. То, что перед ним не крестьянин, а воин, юноша понял довольно скоро. Однако это открытие не заставило отступить, а лишь раззадорило его.

Когда началась драка, запряжённая в повозку крестьянская лошадь, испугавшись, стремительно подалась вперёд, и юноша потерял из вида сидевших в повозке людей. Место для боя освободилось, и он полностью сосредоточился на поединке, вспомнив о втором мужчине лишь после того, как услышал истошный крик за своей спиной. Как оказалось, возница решил напасть на всадника с извлечённой им откуда-то дубиной, но при попытке приблизиться к нему был отброшен задними копытами его коня.       

Конь юноши сыграл ключевую роль и в драке. Лёгкий и резвый, он немало помог всаднику уворачиваться от нападавшего, тогда как тяжеловесный конь бородатого воина подобной ловкости не проявил, тем самым обрекая своего наездника получать значительно больше ударов, чем его противник. Один из них был решающим. Выронив меч из рук, окровавленный воин рухнул на дорогу. Разгорячённый конь его гарцевал рядом с ним,  не желая оставлять своего издававшего громкие стоны хозяина.

Юноша спешиваться не стал и, развернув коня, тотчас направился к повозке. Миновав лежавшего на обочине крестьянина, издававшего стоны не менее громкие, чем его товарищ, он приблизился к девушке.

Спрыгнув на землю, он достал из ножен один из кинжалов, висевших у него на поясе, и разрезал верёвку, сковывающую её руки. Красавица тихо поблагодарила его.

– Кто ты? – спросил он её. – Что им было от тебя нужно?

– За лесом есть замок, – ответила девушка. – Они везли меня туда. Хозяин замка… – она умолкла, а затем, издав тяжёлый вздох, заговорила снова: – господин барон хотел, чтобы я … – Она вновь запнулась. – Он предлагал деньги моим родителям, чтобы я пришла к нему и… жила у него, – объяснила она. Краска залила её лицо. – Я отказалась, и они тоже. – Она вновь сделала паузу. – Меня один раз уже пытались похитить. Но отец и его работники отбили меня.

– Кто твой отец? – спросил юноша.

– Он йомен. Мы живём в нескольких милях отсюда.

– Сегодня отец недосмотрел за тобой?

– Сегодня я отошла слишком далеко от дома, – взяла она вину на себя. – Мне нужно было идти в лес, и Уилл взялся проводить меня.

– Уилл?

– Тот, кто управлял повозкой, – объяснила она. – Это работник моего отца. Я доверяла ему.

– А он отвёл тебя прямо к похитителю?

– Да.    

– Мерзавец, – констатировал юноша.

– Уилл сказал мне, что господин барон обещал ему за меня большие деньги, – она пристально смотрела юноше в глаза. – Очень большие деньги, – повторила она и опустила взгляд.

– Ну, за такое дело можно получить большие деньги, а можно – и копытом в грудь, – философски заметил юноша.

Девушка улыбнулась.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Розалия, – ответила она, не поднимая глаз.

Он кивнул.

– Я – Артур, – представился юноша. – Что же, Розалия, поедем обратно. Я отвезу тебя к родителям.

Девушка забеспокоилась.

– Нет, мне нельзя туда, – она вновь посмотрела на него, и в глазах её читался страх. – Господин барон опять заберёт меня. Мне нужно спрятаться.

Юноша возразил:

– В этой стране есть закон, Розалия. Забрать тебя у родителей не может никто.

– Господин барон и есть закон в этих краях, – ответила она тихо. – Я не могу вернуться.   

– Если ты уедешь,  то отец и мать станут беспокоиться за тебя.

– Я сумею потом передать им весточку. Но сейчас мне необходимо скрыться. Будьте так добры, господин, проводите меня к моей тёте. Она живёт в нескольких часах езды от того города, куда Вы направляетесь.

Юноша вздохнул.

– Я отвлекаю Вас от важных дел? – предположила девушка.

– Отвлекаешь, – не стал скрывать он. – Но так и быть, я провожу тебя.  

– Благодарю, Вас, господин, – девушка проговорила это с явным облегчением. – Но Вы должны знать. Тот человек, которого Вы ранили, – слуга господина барона. Сейчас мы находимся на его земле. Если господин барон узнает о том, что произошло, он не пощадит Вас.

Юноша усмехнулся.

– Пусть попробует что-то мне сделать, – убеждённо сказал он. – Не сомневайся, мне даже меч доставать не придётся. За меня найдётся кому вступиться.

– Рада, если это так, – сказала девушка. – Я не хотела бы, чтобы Вы пострадали из-за меня. Но… – она запнулась.

– Что тебя тревожит, Розалия? – юноша вглядывался в её смущённое лицо.

– Господин барон – очень влиятельный человек, – ответила девушка. – Ссориться с ним не каждый стал бы. Я знаю, что если Вы приведёте меня к нему, то он простит Вам вред, причинённый его слуге, а может быть, и заплатит. Могу ли я доверять Вам, господин?

Юноша рассмеялся.

– Ничего не бойся. Я отвезу тебя к тёте, раз обещал, – всё ещё смеясь, уверил он её. – Люди не настолько плохи, как ты думаешь, Розалия.

Девушка смотрела ему в глаза.

– Я знаю, что люди разные, – ровно ответила она и зачем-то повторила: – Очень разные.

– Ты сможешь управлять повозкой? – спросил он.

– Да, я умею это делать.

– Тогда поехали. Не будем терять время. – Он пришпорил коня и пустил его шагом.

Повозка тронулась и последовала за ним. 

Выехав из леса, они увидели развилку. Оба ответвления дороги были одинаково широкими, и не приходилось сомневаться, что по каждому из них ездили часто. Одно вело через поле к видимому впереди островку леса, другое – к раскинувшимся справа холмам. На одном из них возвышался замок.

– Ты знаешь, куда нам ехать? – спросил юноша.

– Эта дорога, – девушка указала на ту, которая уходила в поле, – ведёт в соседнюю деревню.  Оттуда можно добраться до Ньюарка. По ней же можно доехать до того места, где живёт моя тётя, только придётся свернуть с неё.

– Так поедем, – сказал он.

– Вторая, – продолжала девушка, глядя на него неотрывно, – ведёт к замку господина барона.

Юноша рассмеялся вновь.

– Всё ещё боишься, что я доставлю тебя прямиком к барону, чтобы получить от него награду? – спросил он.

– Вы не сделаете этого? – спросила она.

В ответ он направил коня по дороге, ведущей к лесу.

Ехали они долго. Местность юноше была незнакома, и спутница его подсказывала ему дорогу. Поначалу они встречали немало деревень на своём пути, но когда день стал клониться к вечеру и заходящее солнце уже окрашивало раскинувшиеся по обеим сторонам дороги поля в розовый цвет, деревеньки исчезли как по волшебству, и вопрос о том, где остановиться на ночь, начал беспокоить юношу.

– Нет ли здесь поблизости какой-нибудь деревни, где можно заночевать? – спросил он у Розалии. 

– Там дальше мы найдём ночлег, – ответила она.

Путники проехали ещё несколько миль. Двигались они по открытой местности, но и после того как на землю опустились сумерки, никаких населённых пунктов всё ещё не встретили.

– Где же та деревня, о которой ты говорила? – снова обратился он к девушке.

– Нам не нужна деревня, – ровно ответила она ему. – Мы можем остановиться вон в том доме.

Дом, на который указала Розалия, располагался на холме недалеко от дороги. Тропинка, ведшая к нему, была узкой, но не настолько, чтобы небольшая повозка не могла по ней проехать.  

– Клянусь, я не видел его, – удивился юноша. – Там совсем нет огней. Немудрено не заметить его в темноте.

Девушка не ответила.   

Подъехав ближе к дому, они смогли его как следует разглядеть. Был он одноэтажный и совсем небольшой, похожий на крестьянский домик, но стоял в чистом поле, и другого жилья рядом с ним не было. Ограждение вокруг дома отсутствовало, тем не менее конюшня имелась.  

Спешившись, юноша подошёл к двери и принялся стучать в неё, однако открывать ему никто не спешил. 

– Дом не заперт, – сказала девушка. – Мы можем оставить лошадей в конюшне и устроиться тут на ночь.

– Тебе знакомы хозяева? – спросил он её.

– Я знаю их, – подтвердила она.

– Они не будут против, когда вернуться?

– Нисколько.

В конюшне отыскалось сено, а в доме – дрова и хворост. Позаботившись о лошадях, они переместились в дом и разожгли очаг. Над очагом висел котелок с недавно сваренной кем-то похлёбкой – варево было ещё тёплым. Нашлись здесь глиняные миски и кружки, деревянные ложки и эль в небольшом бочонке.  

– Словно ждали нас, – подивился юноша. – Странные хозяева, – заметил он.

– Почему же? – спросила девушка.

– Живут почти у дороги одни, – пояснил он свой вывод. – Не боятся, что нападут на них. Мало ли путников идут мимо. Не все из них честные люди.

– На этот дом никто не нападёт. – Розалия покачала головой. – Ночевать здесь можно безбоязненно.

Юноша принялся расспрашивать её о хозяевах, но объяснять ему она ничего не стала.

Наполнив миски и усевшись за стол, который собрали сами из стоявших здесь же прислонённых к стене столешницы и козел, они приступили к трапезе.

– Далеко ли твоя тётя живёт от Ньюарка? – стал выяснять юноша.

– Милях в семи от него, – объяснила Розалия. – В Марстоне. Если ехать по дороге, никуда не сворачивая, то можно выехать прямо к Ньюарку. К повороту на Марстон мы подъедем завтра утром, если пораньше выедем.

– То есть если потороплюсь, то завтра смогу быть в Ньюарке после того как отвезу тебя, – задумался юноша.  

– У Вас там важное дело, господин? – спросила она.

Юноша кивнул.

– Важное, – согласился он, – но можно ненадолго и отложить.

Вслед за тем наступила пауза.

– Человек, к которому Вы едете, обманет Вас, господин, – вдруг отчётливо выговорила девушка.

Юноша уставился на неё в изумлении.

– Почему ты сказала это? – спросил он.  

– Он купит у Вас вещь, которую Вы везёте. Но когда поедете дальше, ограбит Вас.

Несколько мгновений длилось молчание. 

– О чём ты говоришь? – всё ещё  недоумённо проговорил юноша.

– Мастер Шор известен такими делами, – спокойно ответила она. – Он связан с разбойниками в здешних лесах. Тех, кто живёт по соседству, он не трогает. А приезжих не щадит.

– Откуда тебе известно, к кому я еду? – лицо юноши приобрело воинственное выражение.

– Я много о Вас знаю, сэр Артур.

Он усмехнулся.

– Что я рыцарь, догадаться не сложно. Но как ты узнала про Уильяма Шора? Ведь я не говорил тебе. 

– Сэр Артур Годвин, – глядя ему в глаза, произнесла девушка. – Сын лорда Годвина из Аскерна. Знаю, что у Вас доброе сердце и Вы не раз вступались за слабых. Как за меня сегодня.

На этот раз молчание продлилось дольше.

– Кто ты? – наконец спросил он.

– Та, кто решила помочь Вам, – ответила она. – Вы вернётесь домой невредимым, и денег у Вас никто не отнимет.

– Как же ты это сделаешь? – Юноша нахмурился и мельком взглянул на меч, который, как и кольчугу, оставил на лавке у стены. 

– У меня для Вас есть подарок, – сказала она бесстрастно.

Прежде чем он успел ответить, комната погрузилась во тьму. Огонь в очаге погас в мгновенье, и только раскалённые угли в нём продолжали давать слабый свет.

– Что это? – пробормотал юноша, и вдруг пламя вновь вспыхнуло, разгорелось и взметнулось к потолку.

Юноша в ужасе взирал на него.

– Не боишься, храбрый рыцарь? – услышал он женский голос.

Розалия смотрела на него молча и улыбалась, а обратившийся к нему голос словно шёл с потолка и от стен.   

– Да ты ведьма! – прошептал он.

Вскочив с лавки, он ринулся к своему мечу, вытащил из ножен, но тут же вынужден был отбросить, так как стальной меч в его руках загорелся, как если бы был деревянным. 

Меч лежал на полу объятый пламенем, и юноша в смятении переводил взгляд с него на девушку, очевидно не зная, что ему делать. Девушка продолжала улыбаться.

– Солома не горит, – выговорил он с отчаянием.

На засыпанный сухой соломой пол огонь с меча не перекинулся. Скудная хозяйская мебель, вся выполненная из дерева, деревянные стены и балки потолка не загорелись.

– Ведьма! – вновь прошептал он. – Ведьма! – затем выкрикнул он громко и бросился к ней.

Какой именно вред собирался причинить ведьме сэр рыцарь, осталось неизвестным. Девушка исчезла в тот же миг, как только он направился в её сторону. Пламя, поднимавшееся от очага чуть не под крышу, вдруг стало затухать и вскоре приобрело свои обычные размеры. Угасал и огонь, охвативший оружие рыцаря.   

Когда последние язычки пламени, танцевавшие на лезвии, погасли, рыцарь поднял меч с пола и внимательно осмотрел его. Никаких повреждений заметно не было, тем не менее некоторые изменения произошли. На верхней части клинка почти у самой гарды, появился ажурный рисунок. Нежная роза на длинном стебле, обрамлённом листьями, была выгравирована на нём.    
 

Вероника стояла в зале для переноса, ожидая, когда сотрудник, обслуживающий капсулы, закончит вносить необходимые данные в систему. Бумаги она оставила в его кабинете и теперь с нетерпением ждала, когда же он появится и можно будет наконец отправиться в путь.

На ней было платье девушки из аристократической семьи Англии начала 15-го века, на плече – сумка с необходимыми вещами и инструментами. Её рыжие кудрявые волосы были уложены в кокетливую золотую сетку, украшенную жемчужинами. Волосы ей пришлось отрастить после того, как стало известно, что она будет участвовать в этом проекте.  

Два года назад, когда Вероника делала диплом, волосы она носила длинные – это была необходимость, так как работа её проходила в Камберленде 1415 года, но сразу после защиты остригла их по плечи, поскольку не предполагалось, что в ближайшее время ей предстоит снова отправиться в прошлое, и потому что ей так больше нравилось.

Однако несколько месяцев назад её вызвали в Москву и сообщили, что её внешнее сходство с одной из английских баронесс, жившей примерно в то же время, когда она выполняла дипломную работу, натолкнуло руководство московского Центра медиевистики на мысль заменить рано умершую баронессу своей сотрудницей. Предполагалось, что командировка в прошлое будет длиться ближайшие несколько лет – до тех пор, пока муж дамы не вернётся домой из Франции, где он воевал во славу Англии и Генриха V.  

Такой возможности Вероника была несказанно рада и, получив это предложение, согласилась сразу. Диплом она защитила в июне прошлого года с оценкой «отлично» и тогда же надеялась, что сможет устроиться на работу в Центр. Желание её сбылось лишь наполовину: на работу её приняли, так же как и нескольких других студентов с её курса, но в московском отделении не оставили. 

Вероника вынуждена была переехать в другой город и, как она думала, позабыть на следующие несколько лет о перемещениях во времени, поскольку оборудованием для подобного переноса филиал Центра, в который она устроилась, не располагал. Сотрудников этого филиала периодически отправляли в прошлое, но только при условии их участия в совместных проектах с научными группами московского Центра. О том, что в такой проект она окажется вовлечена уже следующей осенью, Вероника и подумать не могла, но это случилось, и вот теперь она стояла в большом, отделанном полированным камнем зале посреди внушительного размера мраморных столбов, снабженных дверьми, похожими на двери лифта. Каждый из них представлял собой капсулу переноса, и Вероника гадала, какую именно ей предстоит сейчас занять.

 Наконец сотрудник появился. Это был мужчина лет пятидесяти с пышными усами и весёлым прищуром. Вероника увидела его сегодня впервые. Когда она делала диплом,  перемещаться во времени ей помогал другой работник зала.

– Волнуетесь? – спросил он её игриво.

Вероника сделала серьёзное лицо.

– Я уже перемещалась, – ответила она сухо. – Я делала диплом под руководством сотрудника Центра и работала в Средневековье.

– Ну так и хорошо, – мужчина усмехнулся в усы. – А то бывает, что и те, кто по двадцать лет там работают, боятся переноса.

– В самом деле? – удивилась Вероника.

– Не все хорошо переносят перемещение, – объяснил он. – Бывает, что и по три дня потом лежат. Откачивают их.

– Я хорошо переношу, – уверила она его.

– Вам же лучше, – подытожил он.

Он подошёл к одному из мраморных столбов и нажал на круглую блестящую кнопку, расположенную возле дверей лифта. Кнопка загорелась голубым светом, и двери открылись.

– Заходите, – пригласил он её.

Вероника вошла в кабину.

– Время сами выставите? – спросил он.

– Я умею, – подтвердила Вероника и важно кивнула.

Проведя пальцами по экрану, вмонтированному в одну из стен, она выбрала необходимую дату.

Мужчина подошёл поближе и, приглядевшись к мерцающим строчкам, прочитал вслух:

– 10 октября 1418 года. – Затем он опустил взгляд и посмотрел на небольших размеров прозрачный планшет, который держал в руке. – Капсула №78. Всё верно, – подтвердил он.

Сделал он это с настолько суровым видом, что Вероника улыбнулась.

– Ведь я бы и не смогла выставить неправильную дату, – сказала она. – Система бы мне не позволила.

Мужчина поднял указательный палец.

– А всё равно проверить не мешало бы, – ответил он. – А то мало ли. Уедете не туда. Мне же потом за Вас отвечать.

Вероника развеселилась.

– А что, были прецеденты? – поинтересовалась она.

Мужчина нахмурился.

– Эта информация разглашению не подлежит, – сквозь зубы ответил он. – Так Вы будете отправляться? Или передумали уже?

Всё ещё улыбаясь, Вероника кивнула ему на прощание и нажала на заветную кнопку, находившуюся прямо под экраном. Двери закрылись.
 

Голубая полоска бежала перед глазами. С потолка лился приглушённый свет. Казалось, что капсула застыла, но Вероника всем телом ощущала движение. Длилось это не более минуты, затем наверху вспыхнул ослепительно белый свет и раздался мелодичный звуковой сигнал. Движение прекратилось, и двери лифта бесшумно и плавно отъехали в сторону, а на экране с выставленной датой вдруг появился и пропал мерцающий силуэт цветка на стебле с пышными листьями.    

Снаружи было темно. Прежде чем выйти из капсулы, Вероника взяла одной рукой искусно выполненный ювелирный кулон замысловатой формы, висевший у неё на груди на изящной цепочке, и, держа крепко у основания, резко раскрутила его пальцами второй руки. Кулон, который имел много функций и в том числе представлял собой фонарь, засветился жёлтым ровным светом. Вероника шагнула во тьму. Как только она покинула лифт, двери за ней закрылись.

Вероника подняла кулон повыше и огляделась. Со всех сторон, включая стену, где только что находилась открытая капсула, окружала её каменная кладка. Комната имела небольшие размеры и была промозглой и без окон, что удивления не вызывало, поскольку, как Вероника хорошо знала, располагалась в замковом подвале. В стене напротив лифта она увидела низенькую, из толстого дерева дверь. Вместо ручки на ней висело массивное металлическое кольцо, под кольцом поблёскивал вделанный в дверь замок. Теперь оставалось только ждать.

Баронесса Лэнгтон, которую Вероника призвана была заменить, умерла двадцати двух лет от роду, то есть была на год её младше. К тому моменту женщина уже несколько лет была замужем и имела маленького сына. Барон Лэнгтон уехал во Францию ещё до рождения ребёнка и должен был вернуться через два года целым и невредимым. Как было известно, впоследствии он женился ещё раз.  

Именно эти два года и составляли срок командировки Вероники. Поскольку по правилам, установленным руководством Центра медиевистики и ориентированным на международный стандарт, вернуться в будущее сотрудник мог только через тот же срок, который провёл в прошлом, выйти из проекта Веронике предстояло, когда ей исполнится двадцать пять лет.

Разумеется, речь не шла о том, что в течение двух последующих лет она ни разу не сможет вернуться в Москву. Промежуточные возвращения были предусмотрены: для выходных, отпусков и работы непосредственно в Центре. Они вносились в график и согласовывались с руководством. Но основное правило распространялось и на них: если в какой-то день необходимо было отправиться в прошлое и провести там, допустим, три дня, то вернуться в будущее можно было только в ту дату, которая наступала спустя три дня после отправления. Исключения делались лишь в случае самого крайнего форс-мажора, а возвращаться в своё собственное прошлое было категорически запрещено.  

Капсула переноса была установлена в замке баронов Лэнгтон достаточно давно. Такая возможность появилась, когда замок несколько лет оставался без хозяев при прошлых поколениях Лэнгтонов. На то, чтобы провести необходимые работы, столько времени не требовалось: процесс сооружения капсулы занимал всего лишь несколько дней, технология эта была отработана. В настоящее время в замке семьи Лэнгтон работали две научные группы в разные периоды его истории: в конце 13-го и в начале 15-го веков. Первая из них вела исследования уже не один год, а вторая группа была создана недавно. 

Практически портретное сходство Вероники с леди Элеонорой Лэнгтон обнаружили случайно. Произошло это осенью прошлого года, спустя небольшое время после того, как она приступила к работе в Центре. Её вызвали в Москву и показали фотографии леди Лэнгтон со всех ракурсов, внимательно осмотрели её саму и сделали предложение присоединиться к намечавшемуся на тот момент проекту. Она согласилась сразу и не раздумывая. Вероника знала, что случаи подобного сходства встречались ранее и, конечно же, были использованы в научных целях, но при этом являлись довольно редкими. Несомненно, для неё это была удача.

После того как проект был разработан и утверждён, в замок в течение года внедрили группу переселенцев, в задачу которых входили сбор информации, предварительная подготовка и осуществление самой операции подмены женщин. Веронике назначено было отправиться в прошлое в день её проведения – в день кончины баронессы.  Дата эта была известна из архивных документов, к ней и готовились.

Сейчас, обхватив себя руками и дрожа, поскольку в подвале температура была довольно низкой, Вероника расхаживала по тесной комнатёнке, ожидая, когда за ней придут. Встретить её должна была старшая научная сотрудница Центра Маргарита Борисовна, которую командировали в замок одной из первых и которая к настоящему моменту выполняла здесь обязанности служанки. В этом мире её звали Элен Корниш. В дальнейшем женщине предстояло курировать работу молодой сотрудницы.

Наконец послышался звук проворачиваемого в замке ключа. Вероника метнулась к двери и застыла перед ней, уже чуть ли не стуча зубами от холода. Тот, кто находился с обратной стороны, не торопился. Один поворот ключа. Пауза. Второй. Кто-то потоптался на каменном полу. Поскрёбся в дверь. И вот дверь стала медленно открываться.

Первое, что бросилось в глаза Веронике, – свет масляной лампы, которую женщина, стоявшая на пороге, держала в руках. Затем Вероника окинула взглядом пришедшую. Закутана женщина была с головы до ног в чёрный широкий плащ. Капюшон плаща опускался до самого подбородка и полностью скрывал лицо.

«Разумеется, в подвале без верхней одежды не обойтись, – рассудила девушка. – Жаль, что, отправляя меня сюда, об этом никто не подумал заранее. Хотелось бы верить, что какую-нибудь накидку мне принесли».

Женщина молчала. Осмотрев её внимательнее, Вероника обнаружила, что полы надетого на ней плаща были изорваны и свисали вниз нелепой бахромой.

«Неужели не нашлось ничего получше?» – возник у неё вполне закономерный вопрос.   

Она знала, что семейство Лэнгтон было достаточно состоятельным, и подобный внешний вид домашней прислуги не мог не вызывать удивления.

Поскольку женщина всё ещё не произнесла ни слова, Вероника начала говорить первой:

– Вот я и прибыла, Маргарита Борисовна. – Вероника вежливо улыбнулась. – Очень рада Вас видеть.

Женщина подняла руку, вцепилась пальцами в свой капюшон и потихоньку потянула его вниз. Из-под плотной тёмной ткани показались лохматые пряди абсолютно седых волос.

– Маргарита Борисовна? – с сомнением произнесла Вероника.

Маргарите Борисовне, с которой Веронике ранее довелось познакомиться, было немногим за пятьдесят, и седых волос у неё так много быть не могло.

«Неужели в подвал занесло кого-то из прислуги?! – с досадой подумала девушка. – Как неудачно! А я обратилась к ней по-русски! Ведь меня предупреждали, что никакой современный язык использовать нельзя даже наедине с сотрудником!»

Капюшон упал на плечи женщине. Вероника увидела испещрённое морщинами мертвенно-бледное лицо и огромные навыкате глаза, которые бездвижно уставились прямо на неё. Белки женщины, казалось, светились в темноте.

«Ведьма!» – почему-то пронеслось в голове у Вероники.

В тот же миг послышался крик. Пронзительный, звенящий, он отражался от высокого каменного потолка и раздавался в помещении эхом, удваиваясь. Вероника не сразу поняла, что это кричит она сама.

– Чего орёшь? – невозмутимо спросила у неё женщина на староанглийском языке.

Вероника задохнулась.

– Кто Вы? – пролепетала она.

В ответ женщина хмыкнула.

– Светилку погаси, – она ткнула пальцем в кулон, висевший у Вероники на груди.  

– Ааа… Да… – поспешно ответила Вероника и дрожащими руками выключила свой светильник.

– Бери фонарь и иди за мной. – Женщина протянула Веронике лампу.

Та осторожно взяла её.

Женщина тем временем развернулась и семенящим шагом направилась куда-то в темноту. Вероника последовала за ней.

– Разве не нужно запереть дверь? – спросила она у незнакомки.

– Заперто уже, – пробурчала та.

Вероника оглянулась. Дверь в комнату переноса действительно оказалась закрыта, но возвращаться проверять, заперта ли, Вероника не стала.

– Вы ведёте меня к госпоже Корниш? – понизив голос, опять спросила Вероника.

– Куда надо веду, – пробормотала женщина.

Они шли по длинному тёмному коридору, затем свернули, шли ещё какое-то время, свернули ещё раз, потом ещё. Вероника дрожала от холода.

– Настоящий лабиринт, – заключила она, стараясь не слишком стучать зубами.

Женщина не ответила. Она вдруг ускорила шаг, и Вероника сделала то же самое, чтобы не отставать от неё. Однако женщина в какой-то момент пошла так стремительно, словно ехала на роликовых коньках, и, несмотря на все усилия Вероники, расстояние между ними стало увеличиваться.

– Подождите! – воззвала она к женщине. – Я не успеваю за Вами!

Не оборачиваясь, всё на той же немыслимой скорости женщина повернула в боковой коридор. Вероника уже бежала за ней, но когда свернула за угол, за которым скрылась женщина, то проводницу свою не обнаружила. Свет лампы, которую она держала в руках, освещал длинный пустой коридор, уходивший в темноту.

– Эй! – изо всех сил крикнула Вероника, но ей никто не ответил.

Она пошла вперёд.

«Должно быть, служанка зашла в какую-нибудь комнату», – решила она.

Но сколько бы она ни шла, ни справа, ни слева от неё никаких дверей не наблюдалось – только голые стены. Пройдя весь коридор до конца, Вероника обнаружила, что выходит он к другому длинному коридору, пересекавшему тот, по которому она только что двигалась. Оба конца этого нового коридора казались бесконечными. Вероника наугад свернула направо. Шла она долго, пока не достигла следующей развилки.

В сумке у неё находились поэтажные планы замка, в том числе и подвального помещения, но чем ей помогут планы, если она не знает, где сейчас находится?

«Я замёрзну здесь», – вдруг подумалось ей.

Она поставила лампу на пол и быстро достала из недр сумки небольшой кулон. На то, чтобы подать сигнал SOS, у неё ушло несколько секунд, вот только прошла минута, потом другая, но ей никто не ответил.

«Что происходит?!» – вертелось у неё в голове.

– Отзовитесь кто-нибудь! – наконец закричала она. – Я здесь!

И, о чудо, где-то в глубине коридора послышались торопливые шаги.

Вероника быстро убрала на место кулон, подняла лампу и направилась навстречу шедшему.

Прежде чем она смогла разглядеть человека, он обратился к ней, взволнованно и громко:

– Леди Элеонора!

Вероника вздохнула с облегчением.

«Осталось понять, переселенец это или нет», – подумала она.

Впрочем, сейчас это было не главное. Теперь ей уже не грозила участь заснуть навечно в подвале замка барона Лэнгтон.  

– Леди Элеонора! – повторил человек.

Он приблизился настолько, что Вероника уже могла рассмотреть его. 

Это был мужчина лет тридцати восьми. Судя по его одежде, слугой он не был. Но и Семёном Игоревичем, который занимал в замке должность помощника управляющего и которого Вероника не могла бы ни с кем перепутать, человек этот не являлся. Более того, стоявший перед ней мужчина не напоминал ей никого из замковых обитателей, досье на которых передавала в Центр группа подготовки и которые она скрупулёзно изучала последние месяцы. Следовало констатировать, что человек этот попросту был ей незнаком.

 Не понимая, как обратиться к нему, Вероника произнесла: 

– Я очень замёрзла. Не могли бы Вы поскорее вывести меня отсюда.

Мужчина ничего не ответил. Он высоко держал масляную лампу, такую же, какая сейчас была в руках у Вероники, напряжённо вглядывался в её лицо и, казалось, замер.
 

«Баронесса наверху лежит больная, – сообразила Вероника. – Разумеется, он поражён, что встретил её двойника. Но почему он звал меня её именем? Неужели он предполагал, что тяжело больная женщина встала с постели и отправилась погулять в холодный подвал?»

– Леди Элеонора! – раздался голос за спиной у мужчины.

Голос был женский. Спустя несколько мгновений Вероника увидела его обладательницу. Женщина была немолода, одета как высшая прислуга в богатом доме и тоже держала в руках масляную лампу. И её Вероника не знала.  

– Леди Элеонора, как Вы напугали нас… – начала говорить женщина, приблизившись, и осеклась.

Она стояла рядом с мужчиной плечом к плечу и смотрела на Веронику точно так же как и он, – недоверчиво и ошеломлённо.

Вероника поёжилась.

– Я замёрзла, – твёрдо повторила она.

Смотревшие на неё люди всё ещё не шевелились.

– Госпожа Триполи! – раздался пронзительный голос где-то вдали.

Вслед за тем в конце коридора послышался топот ног. Человек бежал.

Прежде чем он успел добежать до них, женщина, до сих пор безотрывно взиравшая на Веронику, резко развернулась.

– Стой! – резко крикнула она ему.

Бежавший к ним парень остановился.

– Чего тебе? – грубо крикнула ему она.

– Леди Элеонора нашлась? – тяжело дыша, выкрикнул в ответ он.

– Нашлась, – отрезала женщина. – Она совсем холодная. Сию минуту отправляйся и принеси какой-нибудь плащ, чтобы закутать её. Да потеплее. Живо.

Парень размашисто кивнул, развернулся и помчался в обратную сторону. Вскоре он исчез в темноте.

Женщина тем временем повернулась к Веронике.

– Леди Элеонора, – обратилась она к ней ласково, как к ребёнку. – Как Вы напугали нас!

Вероника заметила, что при этих словах мужчина будто дёрнулся и уставился на женщину, поедая её глазами. Не обращая на него внимания, женщина продолжила:

– Пойдёмте наверх, – сказала она, протянув Веронике руку. – Я помогу Вам.

– Пппрррекрасно дойду сама. – Вероника отрицательно покачала головой. – Пойдёмете скоррреее.

В эту секунду мужчина схватил женщину за предплечье и развернул к себе.

– Нужно помочь девочке, – тихо сказала она ему. – Леди Элеонора бродила в подвале несколько часов, – прозвучало это жёстко. – Как бы не простыла.

Мужчина смотрел на госпожу Триполи в упор.

– Поверь, я знаю, что говорю, – убеждённо произнесла она, отвечая на его взгляд.

– Ты уверена? – спросил он её.

– Абсолютно, – ответила женщина.

Не говоря больше ни слова, мужчина резко развернулся и быстрым шагом пошёл по коридору.

Госпожа Триполи посмотрела на Веронику и с улыбкой произнесла:

– Пойдёмте!

Вероника поспешила вслед за мужчиной, госпожа Триполи бравым шагом двинулась за ней.  

Впереди вновь послышался топот ног. Навстречу им бежал тот парень, которого отправили за плащом. Скомканный плащ он сжимал в руках. Мужчина, идущий впереди, ускорил шаг и остановил парня до того, как тот достиг госпожи Триполи, к которой, судя по всему, стремился. Плащ он резко вырвал у юноши из рук.

– Бестолочь! – резко произнёс мужчина. – Зачем смял?

– Я торопился, – задыхаясь, стал оправдываться юноша.

Мужчина отвернулся от него и быстро подошёл к дамам. Прежде чем Вероника успела что-то сказать, он развернул плащ и накинул его ей на плечи. Женщина тотчас закутала её и надела капюшон ей на голову. Мужчина всё ещё стоял напротив Вероники совсем близко и молчал. Вдруг он протянул руку и вытащил из-под капюшона выбившиеся из сетки в результате долгих хождений и бега волосы Вероники и расправил их у неё на груди.  

В первую секунду Вероника опешила, а затем собралась уже было протестовать, как госпожа Триполи внезапно обняла её за плечи и потянула вперёд.

– Беги наверх и скажи Белл, чтобы для леди Элеоноры приготовили горячую ванну! – выкрикнул мужчина. – Быстро! 

Парень, который до этого обеспокоенно взирал на Веронику издалека, перевёл взгляд на отдавшего приказ, снова кивнул и пустился бегом по коридору.   

– Я прикажу приготовить Вам горячего молока, – тем временем говорила Веронике женщина, крепко держа её за плечи и ведя вперёд. – Сейчас Вы быстро согреетесь, леди Элеонора.  

Когда они втроём достигли лестницы, ведущей, видимо, из подвала на первый этаж, Вероника возликовала. Она ещё не успела шагнуть на первую ступеньку, как госпожа Триполи, всё ещё обнимая её одной рукой, второй зачем-то натянула капюшон Веронике пониже на лицо и поправила ей волосы, закрывавшие грудь. Вероника настолько замёрзла и настолько желала поскорее оказаться в тепле, что сопротивляться не стала.

На первом этаже их встречала молчаливая толпа слуг. Было их человек двадцать. Из-под капюшона Вероника видела встревоженные лица. Кто-то воскликнул: «Леди Элеонора!» Провожатые Вероники быстро вели её вперёд, и вскоре слуги остались позади.

Впрочем, такая же толпа ожидала их и в замковом холле. Кто-то кинулся к ней, но госпожа Триполи жестом остановила приближавшегося человека.

– Леди Элеоноре нужен отдых! – зычно проговорила она, явно стараясь не подпустить никого к своей подопечной, но тут Вероника откинула голову назад, чтобы лучше рассмотреть окружавших её людей, и сделала это чересчур резко, так что капюшон упал ей на плечи. 

Слуги несколько секунд смотрели на неё молча, а затем один из них выкрикнул: «Баронесса нашлась!», и толпа радостно зашумела. Видя улыбки на их лицах, Вероника невольно улыбнулась в ответ. Госпожа Триполи тем временем, не говоря ни слова, быстро повлекла Веронику за собой. 

Они преодолели лестницу, прошли по коридору, хорошо освещённому светом факелов и масляных ламп, и вошли в одну из комнат, расположенных на этом этаже.

В комнате горел камин, и было тепло. Здесь стояли огромных размеров кровать, несколько расписных сундуков, стол, кресла, скамья, резной шкаф, на полу лежали ковры, а на стенах висели гобелены и картины. Здесь же находилась служанка – светловолосая молодая девушка с хорошеньким лицом в изумрудно-зелёном платье.
 

Едва зайдя в комнату, Вероника вырвалась из объятий госпожи Триполи и устремилась к камину. Подвинув поближе к нему одно из кресел, она села в него и протянула к огню замёрзшие руки и ноги.

– Ванна готова? – строго спросила госпожа Триполи у служанки.

– Нет ещё, – виновато ответила та. – Мы не успели. Барт только-только сообщил, что нужно её приготовить.

– Что ещё за разговоры? – зашипела госпожа Триполи. – Тогда почему ты здесь стоишь?

– Сейчас всё сделаю, – ответила девушка.

Вероника не видела её, но, судя по быстрому топоту, девушка бросилась вон из комнаты.

– Стой! – окликнула её госпожа Триполи. – Приведи Марту. Пусть она займётся госпожой.

– Так она ходить уже не может, – удивлённо ответила служанка, которая вернулась на окрик. – И не видит почти ничего.

– Справится, – отрезала госпожа Триполи. – У леди Элеоноры завтра тяжёлый день. Сегодня она желает побыть со своей няней.

– Но… – служанка снова хотела возразить, но тут вмешался мужчина, выведший Веронику из подвала.

– Тебе же сказали, Белл, – внушительно произнёс он. – Марта сама поможет госпоже. А ты иди принеси горячей воды.

– Как скажете, господин Кёртис, – ответила девушка.

После этого Вероника услышала удаляющийся топоток ног и поняла, что Белл покинула комнату.

– Отдыхайте, леди Элеонора, – сладко проговорила госпожа Триполи.

Вероника обернулась к ней. Женщина улыбалась. Господин Кёртис хмурился.

– Марта позаботится о Вас, – продолжила женщина. – Как делала в Вашем детстве.

– Благодарю Вас, госпожа Триполи, – ответила Вероника. – Но я бы предпочла, чтобы за мной ухаживала Элен.

– Элен? – госпожа Триполи высоко подняла брови.

– Элен Корниш, – ледяным тоном произнесла Вероника.

– Такой служанки нет в замке, – покачала головой госпожа Триполи. Прозвучало это уверенно.

Это было странно. Маргарита Борисовна к настоящему моменту была одной из личных горничных баронессы. Такого положения ей удалось достичь менее чем за год, придя в замок всего лишь прачкой, но это было вполне естественно, так как занимать необходимые места в социуме, в котором будут проводиться исследования, и с целью проведения оных переселенцы умели хорошо, это было частью их профессии. Делали они это, разумеется, пользуясь необходимой поддержкой из Центра.  

Получив такой ответ, Вероника решила о Семёне Игоревиче и остальных членах группы не спрашивать.  

– Хорошо, пусть будет Марта, – милостиво согласилась она и непререкаемым тоном добавила: – А теперь я бы хотела побыть одна.

Женщина поклонилась и, увлекая за собой мужчину, который до сих пор не переставал хмуриться, направилась к выходу. Господин Кёртис сделал в сторону Вероники лёгкий кивок, после чего они оба удалились.

Более-менее отогревшись, она принялась изучать комнату. То, что произошла какая-то ошибка и попала Вероника не туда, куда планировала, было очевидно. Никого из встретившихся ей слуг она не знала. Имена госпожи Триполи, господина Кёртиса, Белл и Марты были ей незнакомы. Из толпы слуг, стоявших внизу, она не узнала никого – ничьё лицо не встречалось ей на фотографиях, которыми были снабжены многочисленные досье на домочадцев семьи Лэнгтон. И тем не менее эти люди узнали её!

Прежде чем впадать в панику, Вероника собиралась выяснить, есть ли для паники основания. Ведь в подвале замка находилась вполне себе работающая капсула переноса. Даже если допустить, что во время перемещения произошёл какой-то технический сбой и возвращаться обратно с её помощью было сейчас рискованно, то уж отправить сообщение через неё в Центр вне всяких сомнений можно и нужно было пытаться.

Осмотрев комнату, Вероника довольно быстро обнаружила, что дом, в котором она находилась в настоящее время, в самом деле принадлежит семье Лэнгтон. Герб барона красовался на многочисленных деталях интерьера: на гобеленах и подушках, на резных узорах, которыми была украшена мебель, и даже на некоторых подсвечниках.  

«Параллельная реальность, – думала она, разглядывая герб, вышитый на одной из подушек, лежавших на кровати. – Или все пересылаемые в Центр отчёты являются фикцией».

 Размышления её были прерваны появлением Марты. Марта была очень пожилой женщиной лет семидесяти, худенькой, подслеповатой и ничем не похожей на ту даму в изодранном плаще, которую Вероника встретила в подвале.

– Госпожа Триполи сказала, что ты хочешь видеть меня, деточка, – произнесла она.

Выглядела она при этом счастливо, из чего Вероника сделала вывод о том, что видеть свою молодую госпожу, которой няня давно не требовалась, часто женщине теперь не приходилось.

– Да, Марта, я хотела видеть тебя, – подтвердила она.  

– Я так рада, что ты вспомнила обо мне в последний день, – женщина широко улыбалась. – Белл наполнит ванную, и я помогу тебе вымыться, а потом расчешу волосы как раньше. Завтра ты должна быть очень красивой.

– Подойди сюда, Марта, – Вероника подозвала её. – Садись в кресло. Поболтаем немного, пока ванна не готова.

– Как это я сяду в хозяйское кресло? – удивилась женщина. – Мне и на скамье будет хорошо.

Она подошла к длинной скамье, стоявшей в комнате, и села на неё. 
 

– Мне говорили, ты опять пыталась сбежать? – понизив голос, спросила женщина и покачала головой. – И заблудилась в подвале! Хорошо, что мне сказали об этом после того, как тебя нашли. У меня и так чуть сердце не выпрыгнуло.

– Но всё закончилось хорошо, – ответила Вероника. – Госпожа Триполи и господин Кёртис нашли меня. Барон Лэнгтон будет очень ими доволен, когда вернётся.

– Вернётся? – женщина недоумённо уставилась на неё. – С Того Света? – Она запнулась. – Это уж скорее они пойдут к нему, когда настанет их время.

«Так, – поняла Вероника. – Барон Лэнгтон из Франции не вернётся».  

Она молчала какое-то время, а затем вновь возобновила вопросы:

– Я бы хотела повидать Брайана. С кем он сейчас?

Вероника имела в виду маленького сына леди Элеоноры.

– Брайана? – теперь женщина смотрела на неё с ужасом. – Да с твоим отцом. На Небесах. Что с тобой, девочка? – обеспокоенно спросила она, сильно щурясь и вглядываясь в лицо Вероники.

– Видишь ли… Там в подвале я… упала и ударилась головой. Некоторые вещи я не помню, – объяснила Вероника.

– Как же так! – женщина всплеснула руками. – Да что же это!

– Но ведь ты поможешь мне вспомнить? – быстро произнесла Вероника.

– Тебе нужен лекарь, – твёрдо сказала Марта.

– Обойдёмся пока без лекаря, – Вероника отвергла такое предложение. – Иначе что подумают обо мне в доме? 

– Ты права… – забормотала женщина. – Что подумает твой жених?

– Какой жених? – теперь в недоумение пришла Вероника.  

– Ты и жениха своего забыла? – женщина всхлипнула и снова всплеснула руками. – Завтра приедут за тобой, чтобы везти к жениху, девочка, ты об этом тоже не помнишь?

– К сожалению, я совершенно не помню своего жениха, – посетовала Вероника. – Расскажи мне, кто он? Далеко ли отсюда он живёт?

«Куда меня собираются везти?» – добавила про себя она. 

– Ой, далеко! – женщина сложила руки под подбородком. – Боюсь, что больше не увижу тебя, девочка. Но я так рада, что ты позвала меня сейчас, чтобы повидаться перед отъездом… – Она запнулась. – А жених твой богат и знатен. Твой отец был бы доволен таким браком.

– То есть папа о браке не знал?

– Он хотел тебя за соседа выдать. Но после того как… После того боя, когда погиб лорд Лэнгтон и твои братья, король назначил тебе опекуна. А опекун этот решил отдать тебя за своего сына.

– Кто же мой опекун?

– Лорд Годвин. Король повелел, чтобы он стал твоим опекуном.

– Король Генрих?

– Бог с тобой, Лин! – Марта замахала руками. – Не вздумай говорить так в том доме, куда поедешь!

– Как же зовут короля? – заговорщическим тоном спросила Вероника.

– Конечно, король Эдуард! – Марта тоже понизила голос.

«Вряд ли речь идет об Эдуарде III», – думала Вероника, оглядываясь вокруг.

Окружавшая её обстановка не была характерна для 14-го века. Следовательно, попала она во времена  Эдуарда IV.    

Задав вопрос о короле Генрихе, Вероника имела в виду Генриха V, правившего Англией в то время, когда жила леди Элеонора, которую исследователи будущего намерены были заменить на свою сотрудницу. Но Марта определённо решила, что её воспитанница спрашивает о свергнутом короле Генрихе VI, который у новой власти был не в чести.

– Давно ли Эдуард стал королём? – поинтересовалась Вероника.

Ей хотелось понимать, в каком именно году она оказалась.

Марта покачала головой.

– Ты так сильно ударилась, бедная девочка! – с тревогой в голосе произнесла она и лишь затем ответила на вопрос: – Этой весной!

«Ура», – подумала Вероника. 

Оставалось всего лишь определиться с тем, каким по счёту было это восхождение на трон, поскольку королём Эдуард IV становился не один раз.

– Этой весной погиб твой отец, когда воевал за своего короля против лорда Уорвика, – поведала Марта. – Неужели ты совсем не помнишь об этом?

«1471 год», – с облегчением поняла Вероника.

Теперь нужно было выяснить дату.

– Какой же сейчас месяц? – спросила она.

За окном, несомненно, была осень.

– Октябрь, – ответила Марта.

Веронику осенило.

– Так ведь я в трауре! – воскликнула она. – Если прошло всего полгода, то я не могу выйти замуж сейчас! Я в трауре по отцу!

Если завтра её увезут из замка, в котором находится капсула переноса, то как же она попадёт домой? Нет, женщину в трауре заставлять выходить замуж нельзя.

Марта покачала головой.

– Ты совсем всё забыла, – скорбно сказала она. – Ты уже говорила об этом лорду Годвину, но он всё равно настоял на браке. 

– К чему такая спешка?

– Через три месяца тебе исполнится двадцать один год, – объяснила Марта.

– И что же?

– Ты станешь совершеннолетней, – пояснила Марта. – Срок опекунства лорда Годвина закончится.

– Он считает, что я могу передумать выходить замуж за его сына, став совершеннолетней?

Марта улыбнулась.

– Так ведь ты наотрез отказалась за него выходить, – напомнила она. – И бежать пыталась. А сегодня вот ещё раз. Конечно, он хочет поторопиться. А то в следующем году ты и впрямь дашь им от ворот поворот.

Вероника задумалась.

– Ты сказала, что жених богат и знатен. Неужели я была против? Совсем этого не помню. Но почему?

– Не знаю, девочка. – Марта отрицательно покачала головой. – Ты мне об этом не говорила.

– Может быть, он не молод? Урод? – предположила Вероника. – Или у него скверный характер? Он приезжал сюда?

– Нет, его самого здесь не было. Только отец его приезжал. Но говорят, что молод и очень красив. И характер у него хороший. Слуги, что состояли при лорде Годвине, рассказывали.   

– Почему же в качестве невесты им понадобилась именно я? Видимо, отец оставил мне большое наследство?

– Всё, что причиталось твоим братьям, всё осталось тебе, – подтвердила Марта. – Ты последняя из Лэнгтонов.

«И титул, – подумала Вероника. – Титул теперь принадлежит Элеоноре».

Титул тоже достался по наследству неведомой Элеоноре Лэнгтон из 1471 года, которая, по видимому, приходилась родственницей леди Элеоноре из года 1418-го. Женщины эти, несомненно, должны были обладать внешним сходством, поскольку только так можно было объяснить тот факт, что прислуга и, возможно, родственник (по поводу положения господина Кёртиса Вероника была не уверена) признали в ней хозяйку замка.

– Господин Кёртис, – спросила она, – приходится родственником Лэнгтонам?

– Что ты? – Марта удивилась. – Откуда ты взяла?

– Он так хорошо одет и держится очень… степенно.

– Он управляющий на землях господина барона… – Марта осеклась, – на твоих землях, девочка.

– Управляющий. – Вероника кивнула. – А госпожа Триполи – это…

– Она заведует всем хозяйством в замке, – договорила за неё Марта.

«Госпожа Триполи – экономка», – поняла Вероника.

Разобравшись с этим вопросом, она хотела было уже приступить к расспросам о родственниках Элеоноры, за которую её принимали, чтобы выяснить, кем именно она приходится леди Элеоноре из 1418-го года, но тут открылась дверь в смежную комнату, и на пороге появилась служанка – темноволосая девушка лет восемнадцати. Она поклонилась Веронике и объявила:

– Ванна готова.
 

– Бетти, это ты ли? – спросила у девушки Марта, щурясь и стараясь рассмотреть её со своего места.

– Я, – подтвердила девушка.

– А где Белл? – Марта выглядела озадаченной.

– Госпожа Триполи велела ей натаскать воды и позвать меня, чтобы я помогла тебе вымыть госпожу.

– Вот новости, – подивилась Марта. – Ты никогда горничной не служила.

– Я справлюсь, – важно сказала девушка.

Смежная комната, как вскоре выяснилось, предназначалась для водных процедур. Она была небольшой, имела маленькое оконце и дверь, выходившую в коридор. Через эту дверь, как поняла Вероника, и была принесена горячая вода. Посреди комнаты стояла заполненная водой ванна, в которую Веронике и предстояло залезть. Но прежде необходимо было раздеться.

– Какое чудное у Вас платье, леди Элеонора, – с некоторым замешательством произнесла служанка. – Я таких платьев на Вас не видела.

Подобное признание вызвать удивление никак не могло, так как наряд, который был сейчас на Веронике, носили лет за тридцать до того, как Бетти родилась.

– Мне понадобится другое платье, – мягко сказала Вероника. – Ты не могла бы что-нибудь подобрать для меня в сундуках?

– Как это я открою Ваши сундуки? – девушка мотнула головой. – Я схожу к госпоже Сторн и попрошу её подобрать Вам платье.

– Хорошо, – согласилась Вероника, не имея ни малейшего представления, кто такая Сторн.  

Впрочем, через некоторое время выяснилось, что госпожа Сторн заведовала гардеробом дочери хозяина, а ещё раньше – гардеробом её матери, которая, как оказалось, почила на пять лет раньше барона Лэнгтона. Гардероб этот располагался отнюдь не в тех сундуках, которые стояли в спальне, а в отдельной, специально предназначенной для него комнате. В настоящий момент почти вся одежда уже была упакована для отправки в дом жениха, но тем не менее несколько платьев Веронике принесли на выбор.

Приведя себя в порядок и переодевшись, Вероника отослала Бетти и осталась наедине с Мартой, отпускать которую от себя была не намерена. Сразу, как только представилась такая возможность, она возобновила расспросы.

Таким образом, к концу дня о семье, в которую ей довелось попасть, она знала уже довольно много и, самое главное, выяснила сегодняшнюю дату. Сбой в капсуле переноса затронул только две последние цифры. В замке Лэнгтон Вероника оказалась 10 октября 1471 года.

Госпожа Триполи зашла к ней поздно вечером, перед тем как Вероника собиралась уже укладываться спать. Вместе с ней в комнату вошли несколько слуг, которые несли узкую односпальную кровать. Вслед за ними вышагивала Бетти, волоча за собой огромных размеров мешок. В мешке, как стало понятно позже, находились одеяла и другие спальные принадлежности.

На вопрос Вероники, что всё это значит, госпожа Триполи с улыбкой ответствовала, что последнюю ночь в замке юной леди предстоит ночевать вместе с Мартой и Бетти: одна ляжет на принесённой кровати, вторая – на скамье, имевшейся в комнате. Протест Вероники пропал втуне. Вежливо, но твёрдо экономка объяснила, что ни ей, ни господину Кёртису не хотелось бы отвечать завтра тем, кто приедет забирать невесту, что девушка вновь исчезла и местонахождение её неизвестно. Попытка отдать приказ оставить её одну была встречена со стороны женщины медовыми улыбками и категорическим отказом. Веронике пришлось смириться.

Впрочем, присутствие служанок никак не помешало ей осуществить задуманное. Около полуночи, когда обе женщины давно и крепко спали, Вероника встала, быстро и тихо обулась, накинула на себя тёплый плащ, который утром раздобыл для неё Барт и который позже она не позволила унести из комнаты, взяла в руки привезённую с собой сумку и, осторожно ступая, вышла из комнаты.

Как добраться до входа в подвал, Вероника запомнила.

Несмотря на поздний час, полностью во тьму замок погружен не был. Кое-где горели факелы, а где-то стояли на выступах стен и внутри каменных ниш всё ещё непогасшие масляные лампы. Спускаясь по лестнице, Вероника забрала с собой одну из них. Свой светильник она включать не намеревалась до тех пор, пока не отыщет в подвале капсулу переноса.

Действовать нужно было быстро. Сегодня ночью она должна отправить сообщение в Центр и, если всё будет благополучно, вернуться обратно с проводником, которого ей пришлют. Перемещаться в капсуле самостоятельно Вероника не хотела, потому как следующий сбой программы мог отправить её прямиком в каменный век или куда-нибудь ещё. Да и после того как капсула повела себя так скверно, правилами техники безопасности пользоваться ею в одиночку было запрещено.

Поскольку до сих пор никто из сотрудников Центра не объявился, она была уверена, что там не знают, где именно она находится. В противном случае за ней бы прислали человека в тот момент, когда она только вышла из лифта. Никто не стал бы, осуществляя операцию её спасения, выставлять время в уже починенной капсуле не то что на день, а и на несколько часов позже. Следовательно, проблема заключалась в том, что в Центре время и место её прибытия по ошибочному адресу неизвестно. Её ищут, и, чтобы ускорить поиски, инициативу ей придётся проявить самой.

Как она ни торопилась, а удержаться от соблазна заглянуть в большой зал у Вероники не вышло. Марта сказала ей, что в зале есть портреты членов семьи Лэнгтон, и Вероника желала взглянуть на них хотя бы одним глазком. Ведь другой такой возможности у неё уже не будет.

Портреты она нашла без труда, но висели они высоко, и чтобы рассмотреть их, следовало подняться по узкой деревянной лестнице на верхнюю галерею, идущую вдоль одной из стен. Лица, смотревшие на неё с картин, Веронике были в большинстве своём знакомы. В течение многих месяцев она изучала историю семьи Лэнгтон.  

Она без труда нашла портрет леди Элеоноры Лэнгтон начала 1410-х годов, очень мало похожий на оригинал, как можно было судить по фотографиям дамы; портреты её свёкра и свекрови; мужа Элеоноры и его второй жены; уже взрослого сына Элеоноры, лорда Брайана Лэнгтона, его жены (Элеоноре она приходилась бы невесткой, доживи дама до женитьбы своего отпрыска) и их троих сыновей (к тому времени, когда жила Вероника, сохранился портрет лишь одного из них – старшего сына Брайана), внуков Элеоноры. Но вот два висевших здесь портрета были Веронике совершенно незнакомы, более того, о существовании этих членов семьи в её время было неизвестно.

На одном из них была изображена светловолосая женщина в богатой одежде, на другом – девушка с медно-рыжими волосами. Мать и дочь. Вторая жена барона Брайана Лэнгтона и его дочь от второго брака, которую, как и бабушку, звали Элеонорой. Говорить о портретном сходстве, видимо, тоже не приходилось.

История семьи Лэнгтон была довольно запутанной. Существовал ряд архивных документов, которые противоречили друг другу. Данные, приведённые в других, не вызывали сомнений, но были малочисленны. Наиболее полная информация относилась к концу 13-го века, когда в замке работала группа переселенцев. Что же касалось того исторического периода, в котором оказалась Вероника, то было известно, что последние представители семьи Лэнгтон мужского пола погибли в войне Алой и Белой роз, но точные годы достоверно никто не знал. 

Считалось, что земельные владения семьи, в которой не осталось наследников, были переданы королём Эдуардом IV другому дворянскому дому, а титул заморожен. Вероника сейчас не могла вспомнить, кто именно получил столь щедрый подарок, но была уверена, лорд Годвин человеком этим не являлся. Так что дальнейшая судьба таким странным образом обнаруженной наследницы была тайной за семью печатями.

 «Каким образом кому-то удалось оставить ни с чем наследницу титула и состояния? – размышляла Вероника. – Титул заморожен, земли раздарены. Что же случилось с Элеонорой?»

И вдруг внезапная мысль поразила её.

«А где сейчас леди Элеонора Лэнгтон? – растерянно думала Вероника. – Настоящая Элеонора? Где она находится в данную минуту, если её место занимаю я?»

«А где сейчас леди Элеонора Лэнгтон? – растерянно думала Вероника. – Настоящая Элеонора? Где она находится в данную минуту, если её место занимаю я?»

Получить ответ на этот вопрос в настоящих обстоятельствах было невозможно. Веронике пора было покинуть главный зал и направиться туда, куда она шла изначально, – на поиски капсулы переноса.

Поиски эти трудными не представлялись. Поэтажный план замка у Вероники был с собой. Составили его, правда, в 80-х годах 13 века, но вряд ли за истёкшее время что-то серьёзно изменилось. Хозяева могли ставить какие-то постройки во дворе, делать к ним пристройки, но едва ли производили перепланировку внутри донжона. 

Спустившись в подвал, Вероника достала из сумки планшет, замаскированный под небольшое зеркало, и принялась изучать схему помещения. К счастью, капсула находилась не слишком далеко от входа: нужно было пройти по коридору вперёд, повернуть на первом же углу, зайти во вторую комнату справа. Внутри неё находилась маленькая комнатушка, которая и была обозначена на схеме как комната переноса. Довольная Вероника убрала планшет обратно в сумку и отправилась в путь.

Однако, оказавшись в боковом коридоре, она обнаружила, что никаких дверей в стене, находившейся справа от неё, не существует. Она шла довольно долго, пока не вышла к ещё одному коридору, пересекавшему тот, по которому она только что шла.

«Значит, вход в эти комнаты (а комнат справа на схеме было несколько) теперь находится в другом месте», – сделала она вполне логичный вывод.  

Двери в стене, очевидно, замуровали. С какой целью и когда это было сделано, Веронику не интересовало совершенно, ей необходимо было найти новый вход. До утра оставалось ещё много времени, и его поиски, по мнению Вероники, не являлись какой-то непреодолимой трудностью. Она вновь достала схему.

Нужная ей комната граничила с двумя другими, помимо той маленькой, куда Вероника стремилась попасть. Следовательно, нужно было отыскать вход в ту из них, которую неизвестные строители прошлого соединили с искомой комнатой. На схеме, разумеется, это соединение обозначено не было, но по логике оно не могло не существовать. Вариантов войти в смежные комнаты было несколько, но все они были умозрительными, так как на схеме у этих комнат тоже был только один вход – через тот самый боковой коридор.

Вероника решила попробовать каждый из возможных вариантов. Она отметила для себя несколько комнат на схеме, двери которых выходили в оставшиеся ещё не пройденные ею два коридора, окружавшие довольно большой по площади отсек, который и был поделен на комнаты внутри. В то же время её очень смущало воспоминание о том, как она следовала по подвалу за неизвестной женщиной несколько часов назад: она точно помнила, что, выйдя из комнаты переноса в другую комнату побольше, они затем покинули её и сразу оказались в коридоре. Никакой череды смежных комнат они не проходили.

  Следующий сюрприз, который ждал Веронику, уже заставил её волноваться. Обойдя отсек, внутри которого располагалась капсула, по периметру, она не обнаружила вообще никаких дверей ни в одной стене!

«Не может этого быть, – повторяла про себя Вероника. – Но ведь люди, живущие в замке, как-то заходят туда!»

Не зная, что ей делать, Вероника поплотнее закуталась в плащ и направилась к лестнице. Она ещё не решила, уйдёт ли из подвала совсем или только поднимется наверх на какое-то время, чтобы немного согреться (на первом этаже тоже было холодно, но не так, как здесь), когда вдруг обнаружила, что лестницы на том месте, где она должна была быть, нет.

Вероника стояла несколько секунд совершенно обескураженная, но затем поняла:

«Я задумалась и не туда свернула!»

Она направилась обратно.

К её полному изумлению, поворота, из-за которого она вышла в этот коридор совсем недавно, тоже нигде не было видно.

«Он впереди. Я ещё не дошла до него», – отгоняя панику, подумала она.

Спустя пять минут ходьбы Веронике стало ясно, что поворот этот она должна была уже пройти. Так далеко от того места, где она стояла, он не мог располагаться. Но его не было!

Вероника опять повернула назад. Шла она не очень долго и наконец увидела его.

«Как же я его пропустила?» –  удивилась она.

Вероника свернула в боковой коридор и в то же мгновение вскрикнула от неожиданности и замерла.

Прямо перед ней стояла низенькая фигура человека, закутанного во что-то темное. В том месте, где у человека находилась голова, светились два ярко-белых крупных объёмных пятна. Вероника вытянула перед собой дрожащую руку, в которой держала светильник, и всмотрелась в привидение. На неё взирало мертвенно-бледное, иссушенное морщинами лицо с неестественно выпученными глазами, белки которых будто фосфоресцировали в темноте.
В следующую секунду Вероника закричала.

Голова издала какое-то бурчание. Когда крик стих, Вероника услышала что-то вроде «Опять орёт» и далее – какой-то набор звуков, среди которых лишь некоторые можно было опознать как отдельные слова.

– Где капсула? – резко спросила она.

Вопрос этот вырвался у неё невольно. Подумать о том, как разговаривать с женщиной, которая встречала её несколько часов назад по прибытии (а это была она), Вероника не успела. Не возникало сомнений, что желания общаться у незнакомки не имелось.

Женщина быстро развернулась и пошла по коридору вперёд.

– Стой! – крикнула Вероника.

Она зашагала вслед за ней, но старушка вновь начала двигаться с какой-то невероятной скоростью, и Веронике пришлось побежать.

– Стой! – крикнула она ещё раз.

– Леди Элеонора! – услышала Вероника вопль за своей спиной и остановилась.

Женщина-призрак ускорилась ещё и пропала где-то в темноте коридора. Преследовать её Вероника не решилась, поскольку желания заблудиться и замёрзнуть этой ночью в подвале у неё не было.

Она повернула назад. Навстречу ей, завёрнутая в какую-то длиннополую шерстяную накидку и с масляной лампой в руках, спешила госпожа Триполи. За ней, стараясь не отставать, тоже во что-то закутанная, торопилась Бетти. 

– Леди Элеонора! – задыхаясь, опять выкрикнула экономка.

– Уже иду, госпожа Триполи, – ответила Вероника, и в самом деле направляясь в её сторону. – Что произошло?

– Леди Элеонора! Вы кричали? – обеспокоенно спросила госпожа Триполи, подойдя к Веронике уже близко и пристально вглядываясь в её лицо.

– Да, всё верно,– подтвердила Вероника. – Я видела привидение.

– Привидение? – госпожа Триполи опешила и стала взирать на Веронику недоверчиво. Бетти громко охнула. – В замке нет никаких привидений.

– Если глаза меня не обманули, то одно я сейчас видела, – возразила Вероника.

– Видели привидение здесь? – удивлённо переспросила экономка. – Но что Вы делали здесь в такой час?

– Ммм… – протянула Вероника, совершенно не представляя, что наследнице семьи Лэнгтон могло понадобиться в подвале ночью.

– Опять пытались бежать? – подсказала ей госпожа Триполи. – Как хорошо, что Ваш отец в своё время не посчитал нужным объяснить Вам, где находится потайной ход, – уже ледяным тоном продолжила она. – Если Вы станете разгуливать по подвалу часами, то простудитесь и заболеете в конце концов.

– А как Вы узнали, что я нахожусь здесь? – спросила Вероника, чтобы сменить тему.

– Зашла в Вашу спальню, – чётко выговаривая каждое слово, ответила госпожа Триполи. – Как чувствовала, что и Бетти, и Марта проспят Ваш уход. – Сказав это, она взглянула на стоявшую рядом с ней служанку испепеляющим взглядом. Та всхлипнула и виновато потупилась.  

После этого экономка развернулась и пошла по коридору в ту сторону, где должна была находиться лестница, которую Вероника не нашла чуть ранее. Вероника последовала за ней, Бетти засеменила за Вероникой.

На этот раз лестница отыскалась быстро. Стояла она на том месте, где ей и было положено, и где Вероника, как ей самой казалось, уже проходила и её не увидела. Как такое могло произойти, оставалось загадкой, но факт был налицо – выйти из подвала на этот раз она смогла беспрепятственно.

Едва оказавшись в своей комнате, Вероника, как и в прошлый раз, устремилась к камину. Придвинув кресло поближе к огню, она села в него и наклонилась вперёд всем телом, пытаясь согреться. Думала она при этом, как и всю дорогу обратно в спальню, о том, что вернуться в Москву сегодня ночью определённо уже не получится. А завтра её увезут отсюда, и капсула вовсе окажется ей недоступна. Что же делать?

– Госпожа Триполи, – обернувшись, обратилась она к экономке, которая всё ещё находилась в комнате. Женщина стояла у входа, продолжая держать лампу в руках, и взирала на свою госпожу сурово. Бетти же, войдя в спальню, быстро юркнула мимо госпожи Триполи к своей скамье и теперь сидела на ней, кутаясь в одеяло и внимательно наблюдая за происходящим. Марта спала. – Как зовут старую служанку низкого роста, совсем седую, морщинистую и с выпученными глазами? Какие обязанности она выполняет в замке?

Незнакомка из подвала была последней надеждой Вероники на то, что ситуацию удастся благополучно разрешить до завтра. Странная дама не удивилась, когда Вероника обратилась к ней по-русски. Не удивилась она и светильнику на её груди. Любой средневековый человек, увидев такое чудо в тёмном безлюдном подвале, принял бы Веронику за привидение.

Но женщина эта вне всяких сомнений знала, что делала. И появилась она в комнате переноса ровно в тот момент, когда Вероника прибыла, ну или спустя совсем небольшое время. Следовательно, она тоже сотрудник Центра! Переселенец! Почему в таком случае женщина отказалась ей что-либо объяснять, было непонятно, но Вероника собиралась выяснить это как можно скорее. Нужно только встретиться с женщиной ещё раз и не в лабиринтах подвала, а вызвать её сюда, в спальню, как-то удалить на время служанок и спокойно поговорить.

– Я не знаю, о какой служанке Вы говорите, леди Элеонора, – услышала Вероника в ответ. – Такой женщины нет в замке.

– Но я видела её собственными глазами, – не поверила Вероника.

– Бетти, ты когда-нибудь видела здесь такую женщину? – жёстко спросила госпожа Триполи у девушки.

Та замотала головой.

– Чтобы совсем седая, так это только Марта, – ответила она. – Так её оставили в благодарность. Она и не делает тут ничего. А как же совсем старушка сможет работать? – прозвучало это убеждённо. – Таких старых слуг нет в доме. Да с выпученными глазами! Никогда не видела.

– Вот видите, леди Элеонора, – холодно произнесла госпожа Триполи. – Я говорю Вам правду. Вы можете спросить у других слуг, если не верите мне и Бетти, – казалось, женщина была возмущена недоверием хозяйки. 
 

 Испытывая сильнейшую досаду, Вероника вновь повернулась к огню. Никаких других идей, как выбраться отсюда, у неё не было. Госпожа Триполи тем временем продолжила говорить:

– Вынуждена запереть Вас, леди Элеонора, – необычайно жёстко сказала она.

Вероника вновь развернулась к экономке и изумлённо уставилась на неё.

– Вы намереваетесь запереть собственную хозяйку? – строго спросила Вероника у женщины. – Я запрещаю Вам это делать, госпожа Триполи, – внушительно произнесла она.

Ни слова ни говоря, экономка подошла к стоявшему у окна столу, открыла одну из находившихся там шкатулок и изъяла оттуда небольшую связку ключей.

– Что Вы делаете? – сурово сказала Вероника. – Немедленно положите ключи на место.

Экономка и не подумала выполнять приказ. Держа связку в руках, она развернулась к Веронике.

– Я очень разочарована в Вас, госпожа Триполи, – ледяным тоном произнесла та.

– Леди Элеонора, – заговорила женщина, всем своим видом демонстрируя, что ничьё разочарование её не трогает. – Вы в настоящий момент находитесь под началом лорда Годвина. И отвечать мне за Вас перед ним. Поэтому я вынуждена сделать это, чтобы обеспечить Ваш покой и Вашу безопасность. И вручить Вас завтра посланцу барона Годвина целой и невредимой.

Окончив говорить, она повернулась к двери и твёрдым шагом вышла из комнаты. Послышался звук поворачиваемого в замке ключа.

«Скверное положение», – констатировала Вероника.  

Гости на следующий день приехали к полудню. К этому времени в замке в суматохе заканчивали сборы госпожи к отъезду. Вероника сидела у себя в комнате, тщательно причесанная, одетая в дорожное платье, насупленная и досадующая, а вокруг неё хлопотали Бетти и Марта. Госпожа Триполи заходила в спальню чуть ли не каждый час, словно проверяя, всё ли ещё на месте невеста и не исчезла ли вдруг внезапно, оставив экономку и управляющего отвечать за это безобразие перед приезжими.

Наконец Веронику позвали в большой зал. Прибывший от барона Годвина посланник желал говорить с ней. Вероника, сидевшая в кресле у камина с того момента, как её привели в должный вид, и не проявлявшая ровно никакого интереса к сборам личных вещей леди Элеоноры, которыми занимались служанки, встала, расправила платье и последовала за девушкой, пришедшей за ней.

Они прошли весь коридор, спустились на второй этаж, и там в холле Вероника остановилась и окликнула свою проводницу.

– Иди к сэру Полу и передай ему, что я сейчас приду, – строго сказала она. – Я забыла кое-что у себя в комнате и должна ненадолго вернуться.

– Я могу сама сбегать очень быстро, – с готовностью предложила служанка. – Что Вам принести, леди Элеонора?

– Мне нужно то, что я не никогда не доверю посторонним, – с достоинством ответила Вероника. – Я намерена предстать перед сэром Полом в наилучшем виде, но, к сожалению, только сейчас подумала о своём ожерелье. Иди и передай то, что я сказала.

Девушка спорить не стала, поклонилась и торопливо направилась к входу в главный зал. Вероника не менее торопливо взбежала по лестнице. Поднявшись на третий этаж, она устремилась к концу коридора, вплотную подошла к одной из находившихся там дверей, вытащила прикреплённую к своему поясу длинную булавку и вставила её в замок. Через несколько секунд дверь оказалась открыта, и Вероника быстро зашла в помещение. Булавку, которая представляла собой универсальную отмычку, способную открывать все типы существовавших в средневековье замков, она вернула на место.

Заперев за собой дверь, Вероника метнулась в другой конец комнаты и принялась внимательно осматривать стены. Комната, как и другие на этом этаже, являлась чьей-то спальней, но, судя по зачехлённой мебели и отсутствию каких-то мелочей, которые всегда находятся на открытых поверхностях там, где живут постоянно, не пользовались ею давно. Вероника предполагала, что это была спальня отца леди Элеоноры либо одного из его сыновей.

Комната была прямоугольной, и одну из её стен, более узкую, закрывал массивный красочный ковёр. Вероника решила, что он-то ей и нужен. Ковёр достигал самого пола и, как она и предполагала, снизу был не закреплён. Отодвинув ковёр, Вероника увидела небольшую очевидно старую, испещрённую сколами дверь. Открыть её отмычкой было недолго. Зайдя внутрь, Вероника оказалась в тесном, тёмном и чрезвычайно пыльном пространстве. Она включила светильник, висевший у неё на груди.

Комнатка, в которую она проникла, представляла собой вырубленный в стене шкаф. На боковых стенах здесь висело множество полок. Были они практически пустые, но на некоторых всё же стояли какие-то запылённые сундучки. Стена, противоположная от входа, полок не имела. Вероника подошла к ней и принялась ощупывать каменную кладку сверху донизу, периодически нажимая на камни пальцами.

Продолжалось это довольно долго, и Вероника, в конце концов убедившись, что вход в потайную комнату открываться не желает, с досадой стукнула ладонью по стене, развернулась и прислонилась к ней спиной. Что делать, было неясно.

Будучи в Москве, она достаточно подробно изучала поэтажные планы замка. Леди Элеонора из 1418 года жила в нём уже несколько лет и не могла не знать, где находятся спальни, кухня, кладовые и тому подобное. Обязана была знать это и Вероника. Разбираться же в подвальных лабиринтах, естественно, у неё необходимости не было, поскольку леди Элеонора подвал посещала нечасто.

Штудируя планы, Вероника обнаружила потайную комнату, расположенную между вторым и третьим этажами, которая заинтересовала её. О существовании комнаты стало известно от группы исследователей, изучавших замок в конце 13-го века. Группа, к которой должна была присоединиться Вероника, подтвердила, что в начале 15-го века комната всё ещё в замке наличествует. Вход в неё, замаскированный под каменную кладку и открывавшийся с помощью нажатия на один из камней, находился в одной из спален третьего этажа во встроенном в стене шкафу. Стена отодвигалась, и далее вниз в тайную комнату вели ступеньки.

 В этой комнате Вероника и собиралась теперь переждать нашествие незваных гостей. Находиться в ней несколько дней, пока они соберутся уехать, возможным, увы, не представлялось: там можно было легко замёрзнуть. Поэтому выйти оттуда Вероника хотела ночью, чтобы вновь отправиться в подвал, а пока решила закутаться во все хозяйские плащи, которые отыскались бы в стоявших в спальне сундуках.

Что касалось еды и воды, то необходимый запас Вероника при себе имела. Дождавшись, когда женщины, ночующие с ней в комнате, заснут второй раз, она уединилась в умывальне и там переложила из своей сумки все инструменты и вещи, привезённые с собой из будущего, в два небольших кожаных мешочка. Один из них, потолще, висел теперь у неё на поясе, а второй находился под платьем и был прикреплён к бедру. Именно в нём и лежало замаскированное под пилюли специальное питание, которое выдавали переселенцам на случай, если им долгое время придётся обходиться без еды. Одна такая пилюля заменяла одноразовый приём пищи. Вода же находилась во фляге, которую Вероника точно также спрятала под платье. Воды было немного, но на один день растянуть её было можно.

Имела Вероника также и оружие, но пускать его в ход, чтобы пробиться к капсуле переноса, ей, естественно, не приходило в голову. Использовать его она имела право и была намерена лишь в ситуациях, угрожающих её жизни, и никак иначе. Так что все слуги в замке и прибывший сюда, чтобы выполнить свой долг, сэр Пол, несмотря на нахождение под одной крышей с обладавшей новейшим лазером переселенкой, вне всяких сомнений, находились в полной безопасности.

Отдохнув немного, Вероника возобновила свои попытки открыть дверь в потайную комнату, но они, увы, вновь оказались безуспешными. То ли комнатой давно не пользовались и механизм заклинило, то ли за прошедшие пятьдесят лет хозяева заменили его на какой-то другой, но приходилось констатировать, что оставшиеся до полуночи часы Веронике предстоит провести в шкафу. Это было менее надёжное убежище, чем тайная комната, но и оно могло укрыть её от госпожи Триполи, господина Кёртиса и нежеланных гостей. Кому придёт в голову искать её здесь? К тому же экономка вчера забрала у леди Элеоноры ключи, следовательно, думала, что ни в одну запертую комнату девушка зайти не может. Нет, искать её будут в подвале, а когда не найдут, решат, что она всё же отыскала потайной ход из замка и сбежала.

Ничего не опасаясь, Вероника вышла из шкафа и направилась к одному из стоявших в спальне сундуков. Он оказался не заперт и содержал в себе именно то, что ей было нужно: одежду. Камин здесь давно не топили, и температура в помещении была низкой, так что надеть на себя что-нибудь являлось необходимостью.

Вытащив из сундука объёмный мужской дублет из плотной шерсти, Вероника завернулась в него, закрыла сундук и вернулась в шкаф. Провела она в нём следующие два часа, сидя на низенькой деревянной скамеечке, которая имелась в шкафу, раздумывая о своём положении и читая книгу на планшете.

Планшет был немедленно убран в мешочек на поясе, а светильник выключен, когда в спальне раздались голоса и топот ног. Определённо вошедших было несколько. Вероника встала со скамеечки и тихонько приблизилась к двери. Прислонив к ней ухо, она попыталась расслышать, о чём говорят находившиеся в комнате люди, но слова разобрать не получалось – видимо, причиной этого являлся ковёр, закрывавший дверь.

Простояла она так недолго – не более пяти минут – и собиралась уже было на цыпочках добраться до скамейки и сесть, как вдруг услышала какой-то шум совсем близко от себя. Вероника замерла. Шум стих, но затем опять что-то громко зашуршало, захлопало, раздался резкий мужской возглас, и дверь, за которой пряталась Вероника, распахнулась.

Перед ней стоял мужчина лет сорока с короткими серыми волосами, серыми глазами и небольшой щетиной на щеках и подбородке. Одет он был как воин – в кольчугу, стальной нагрудник и на поясе имел оружие. Мужчина изогнул одну бровь и смотрел на Веронику холодно и с некоторым, как показалось ей, упрёком во взгляде. Кто-то за его спиной держал ковёр на весу.
 

Вероника смотрела на него недобро.

– Вы решили спрятаться от меня в шкафу, леди Элеонора? – невозмутимо спросил он.

– Вы обладаете способностью видеть сквозь стены? – с досадой поинтересовалась Вероника.

Она сделала несколько решительных шагов вовне, из-за чего сэру рыцарю пришлось посторониться, чтобы пропустить её, вышла из-за ковра, который, как выяснилось, держали госпожа Триполи и какой-то воин, и принялась энергично отряхивать от пыли своё платье.

Сэр Пол (а это, по всей видимости, был именно он) неторопливо вышел из-за ковра.

– Вы удивитесь, но у меня в спальне имеется точно такой же шкаф, – обводя её взглядом, бесстрастно заметил рыцарь. – И вот совпадение, он тоже закрыт ковром.

– Поразительное совпадение, – согласилась Вероника.  

Было очевидно, что отправиться в путь ей сегодня придётся.