Весенние объятия

— Мам, ты сейчас волнуешься сильнее, чем Мелоди, — Дэн опёрся локтями о капот и хмыкнул. — Хотя, честно, она выглядит так, будто её в ссылку отправляют, а не в университет.

— Я не волнуюсь, — пробормотала мать, вытирая мокрые из-за нервов руки о подол платья. Пальцы дрожали, но она делала вид, что просто замёрзла.

— Мам, ну серьёзно. Это не эвакуация в зону боевых действий. Она же вернётся. — Жестикулируя, проговорил Дэн. — Я вот приезжаю. Видишь, целый, живой. Даже без штрафов в этом месяце, почти.

— Ты — это совсем другое, — отрезала женщина, не поднимая глаз.

— Мама! Не обижай Дэнни, — влезла Мелоди, не особо уверенно, но с натянутой улыбкой. Она спрятала руки в карманы куртки — так было легче скрыть, что ногти уже до полусмерти изгрызены.

— Иди ты в ж...

— Дениел! — голос матери хлестнул по воздуху, как хворостина. Она даже выпрямилась, показывая, что собирается отругать Дэна, как в детстве. — сколько раз я тебе говорила — не ругаться при матери!

— Да-да, мораль, поучения, молитвы — всё в комплекте, — пробормотал он, закатывая глаза, хлопнул дверью машины и сел за руль. — Хоть бы раз мать выругалась, мама. Для баланса.

Женщина хотела поехать с ними. Очень. Но с тех пор как видела ту смятую, расплющенную машину — ту, в которой был её муж, — сердце отказывалось даже думать о поездках не дальше продуктового магазина. Каждый раз, когда Дэн или Мелоди садились в машину, у матери желудок сжимался. В висках стучало — будто время снова откатывалось назад, к той ужасающей ночи. Тогда она бежала босиком по дороге. Помнит, как дрожали пальцы, как отказывался слушаться голос. И сейчас — всё то же. Те же боли в груди. Те же страхи.

Она глядела на Мелоди. Та казалась спокойной — слишком спокойной. Но мать всё видела: как подрагивает подбородок, как дрожит голос, когда она говорит «всё будет хорошо». Как без конца поправляет воротник и кусает внутреннюю сторону щеки. Ничего не скрылось от внимательных голубых глаз матери.

— Всё хорошо, да? — тихо спросила она.

— Да, мам, — отозвалась Мелоди, избегая взгляда.

Но пальцы в карманах снова сжались в кулак.

— Если станет тяжело — звони. Я приеду, мам, правда.

— Мне? Тяжело? — Мать всплеснула руками, будто только что услышала нечто абсурдное. — Я, может, хоть высплюсь без вас! Посуда перестанет как-то таинственно размножаться, в холодильнике появится еда, а ванна будет свободна больше пяти минут. Что ты, Мэл, поезжайте уже, а то опоздаете.

Говорила легко, но глаза не отпускали. Она стояла на крыльце, продолжая вытирать руки о подол платья, хотя они уже давно были сухими. Мелоди заметила нервозность матери — и от этого стало ещё тяжелее.

Отец тогда уезжал всего на одну ночь. Она просила — умоляла — остаться. Дождливый день, плохие прогнозы, скользкая дорога. Они поссорились. Он ушёл. А Мелоди так и не успела сказать: «Пап, я тебя люблю». Считала, что потом будет бесконечно много времени.

Но потом так и не наступило.

С тех пор прощения для неё — как оборванные письма: никогда не знаешь, успеешь ли дописать.

Мелоди молча обошла машину, села рядом с братом и закрыла за собой дверь. Щёлкнул ремень безопасности — единственный звук в наступившей тишине.

— Только, умоляю, не обгоняй всех подряд, — сказала она, повернувшись к брату. — Я ещё не написала завещание.

— Постараюсь доставить наше семейное сокровище в целости и сохранности, — торжественно заявил Дэн и сунул в рот жвачку. — Хотя, если попадется "Мазда" с левой полосы — сорян, не удержусь.

— Вот почему у мамы дрожат руки.

— Это возраст, — хмыкнул он.

— У тебя будут дрожать уши, если я полечу на повороте.

— О, страшная Мелоди. Ты хоть помни, кто за рулём.

— К несчастью, помню.

Они переглянулись — и оба на мгновение улыбнулись. Но потом снова повисла тишина.

Машина плавно выехала на дорогу. За окнами начали мелькать дома, деревья, дорожные знаки. Всё, что она знала с детства, постепенно отступало назад.

— Ты всё ещё злишься, что я отговаривал тебя от этого универа? — спросил Дэн спустя пару километров.

— Я бы не злилась, если бы ты объяснил почему.

Он пожал плечами, словно подбирал слова.

— Просто слухи. Я не уверен, что они правдивы, — наконец ответил он. Но этот ответ был уклончивым и не давал ясности. — Надеюсь, ты его всё-таки закончишь без приключений.

Это прозвучало... странно. Слишком серьёзно для обычной заботы. Она чуть нахмурилась, но решила не давить. Дэн редко говорил напрямую — особенно о том, что по-настоящему тревожило.

Сначала Мэл пыталась разгадать загадку. Потом — махнула рукой. Загадки и в детстве были не её сильной стороной.

Она представляла, как снова сядет за парты, будет грызть ручку, конспектировать, спорить на семинарах. Снова вернётся к нормальной жизни, в которой не будет места ночным кошмарам, глухим стенам и пустоте внутри.

Если бы не тот несчастный год, она бы уже училась на втором курсе. Но после всего... родители были правы. Ей действительно нужно было новое место, новый старт. Просто... было одиноко.

Она сама виновата — потеряла всех, кого могла. В том числе Хантер. Лучшую подругу, с которой было пройдено много, но самый главный этап жизни — пройти так и не смогли.

Если бы та не оказалась сестрой Криса, может, они бы всё ещё дружили. Но как можно продолжать общаться с кем-то, кто живёт в одном доме с человеком, сломавший тебе сердце?

Теперь у Мелоди был план: найти новую подругу. Ту, что не оставит в трудную минуту. С кем можно будет болтать ночами, пить какое и соглашаться на глупые предложения. Хантер была такой. Но теперь она — призрак прошлой жизни.

— Думаешь, найдешь там нового парня? — вдруг спросил Дэн, вырывая ее из мыслей.

— Только если он не будет носить фамилию Райт.

— Уточни это в анкете при знакомстве.

— Сначала в глаза, потом — потом в паспорт.

— Лучше наоборот.

Они оба снова улыбнулись, но улыбка быстро сошла на нет. В животе Мелоди крутило от нервов. Но в голове всё равно всплывали сцены, как она сидит в библиотеке, смеётся на паре, записывает что-то в тетрадь. И, может быть, кто-то однажды подойдёт к ней и скажет: «Привет, я хотел тебя найти».

Наивно? Да.

Но верить в хорошее — единственное, что у нее осталось.

И всё же где-то внутри, в самом темном уголке сердца, что-то тревожно царапалось. Как лёгкий холодок, пробежавший по позвоночнику. Мелоди сделала вид, что не замечает.

Она ехала навстречу новой жизни. Думала, что все плохое осталось позади. Она ещё не предполагала, не догадывалась, что самое страшное — впереди.

⸙⸙⸙

Дорога до университета пролетела быстрее, чем ожидала Мелоди. То ли потому что Дэн, как обычно, мчался, будто участвует в ралли, то ли потому, что она погрузилась в свои мысли и даже не заметила, как промелькнул целый час.

Когда машина остановилась, Мэл выбралась наружу и потянулась всем телом, сбрасывая с себя остатки тревоги. В воздухе чувствовался лёгкий аромат свежести и надежды — начало августа было теплым, но не душным. Хотя, возможно, так только сейчас, к вечеру градусы могут повыситься.

Двор университета оказался не таким уж и многолюдным — бо́льшая часть студентов, по словам администрации, должна приехать только завтра. Мелоди решила приехать заранее, чтобы спокойно обустроиться, без лишней суеты.

— Если попадется странная соседка, сразу сообщай, — раздался голос Дэна, нагруженного сумками, будто он участвовал в марафоне по выживанию.

— И что ты собираешься с этим делать? — усмехнулась Мелоди, забирая у него рюкзак. — Соблазнишь её, чтобы вытеснить?

— Ты снова недооцениваешь мои благие намерения.

— Ага, особенно когда каждую ночь я слышала рассказы о том, как ты "божественно провёл вечер с Эллой или Клариссой"?

— Они знают, на что идут, никто не против. — Пожал плечами Дэн.

Он всегда говорил так: никаких обещаний, никаких сердечных драм. И, надо признать, девушки все равно брали к нему, как к мёду. Его харизма, лёгкость и тот самый "плохиш" внутри — все это делало его безумно привлекательным.

— Ты всё ещё играешь в "найду свою единственную после выпуска"? — спросила Мелоди, поднимаясь вместе с братом на третий этаж.

— Конечно, у меня расписание. Сперва диплом, потом кольцо, потом ипотека. Я человек системный.

— В твоём случае сперва — скандал, потом блокировка, потом "она была слишком навязчива".

— Ай, опять ты за своё. — Он фыркнул. — Ладно, а как у тебя на любовном фронте?

— Пусто, как в холодильнике после твоих визитов, — усмехнулась Мэл. — Хотя... тот блондин, с которым я провела лето — это, наверное, можно назвать романом. Лёгким.

— Курортным?

— Что-то типа того. Но сейчас я готова к чему-то серьезному, — добавила она, остановившись у нужной двери и вставляя ключ в замок.

— Перевожу: всё ещё влюблена в того придурка?

— Ну и пусть, — она пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Это не татуировка, чтобы жалеть, — но она жалела.

Комната оказалась гораздо просторнее, чем ожидалось. Ничего особенного — две кровати, два стола, два шкафа. Всё просто, но с потенциалом. Через пару дней — с ее подушками, книгами, гирляндами и фотографиями — это место станет по-настоящему её.

— О, у тебя хоть окно не на стройку выходит, — отметил Дэн оглядевшись. — И стены не облезлые. Повезло.

Дэн всегда мечтал об этом университете. Но его не взяли. Он уже почти смирился: начал мониторить сайты с вакансиями, вычеркивая объявления на доске в своей комнате, пересматривал планы. А потом — как усмешка от судьбы — пришло письмо о зачисление. Только письмо было от того университета, где он сейчас учился. Не такой престижный. Было чувство... как будто он выбрался из воды и вдохнул воздуха — не потому, что хотел жить, а потому что иначе было никак.

В этот университет, в лучший, о котором грезил Дэн, поступила Мелоди. Настоящая гордость семьи. Она явно была рождена для этого — престижная программа, щедрая стипендия, восхищённые взгляды преподавателей. Ей всё удавалось легко, естественно, как дыхание. Как отцу...

Отец был звездой университета. Первые места, олимпиады, бесконечные похвалы. Иногда Дэн думал, что гены умения жить правильно просто обошли его стороной.

Дениел был противоположностью всех. И родителей, и Мелоди. Слишком шумный. Слишком беспокойный. Он рвался туда, где было громко, опасно. Туда, где он на секунду мог почувствовать себя живым. Рисовал граффити на школьных стенах, лез в драки. Родители с таким выражением лица входили в полицейский участок, что охранники встречали из по именам. Иногда пробегала мысль, что он — не сын, а стихийное бедствие.

— Повезло бы, если бы соседка оказалась немой.

— Или хотя бы с нормальной музыкой. А не как у моего бывшего соседа — три месяца рэпа на японском.

— Кошмар.

— Да, зато потом он свалил на Мальдивы, бросив универ, и я остался один. Грусть, тоска, вечера в одиночестве...

— ...и вечеринки с твоими «не серьезными» подружками, да? — Мэл приподняла бровь.

— Ну, иногда надо и сердце согреть.

Мелоди вдруг стало тепло. Не от шуток, не от комнаты, не от солнечного света, струящегося сквозь окно. А от ощущения начала. Чистого листа и свежего глотка.

Все казалось возможным. Всё будет впереди. И впервые за долгое время она чувствовала, что готова.

Пока Дэн ходил за сахарной дозой батончиков, Мелоди решила разобрать коробки с вещами. Вернувшись, Дэн сел на ее кровать и принялся наблюдать за сестрой. Та аккуратно раскладывала книги, развешивала фотографии. Всё выглядело так непривычно, ведь он ни разу не видел, как Мелоди украшала свою комнату.

— Тебе бы ещё лабораторный халат повесить и табличку «здесь живёт гений», — усмехнулся он. — Или лучше сразу «осторожно, радиоактивный интеллект».

Мелоди закатила глаза, но промолчал. Привыкла к таким выпадам Дэна.

— Хотя знаешь, — продолжил он. — может, тебе и не нужен декан. Ты сама себе университет. Не забудь ещё про свой кружок вундеркиндов. Будете собираться и обсуждать, как спасти человечество от таких, как я.

Мэл нахмурились, но ещё терпела.

— Только не забудь, Мэл, — с ехидной улыбкой добился Дэн, — когда у тебя появится соседка, не говори ей, что умеешь решать интегралы в уме. А то сбежит. Люди боятся ведьм.

— Знаешь, что, — не выдержала Мелоди. — если ты остался, чтобы мешать, — можешь уходить. Мне и без твоего токсичного юмора стрессово.

— А я, между прочим, таскал твои коробки! — возмутился Дэн, но встал. — Ладно, ладно. Исчезаю. Только потом не скучай.

Он уже вышел из комнаты, но через секунду за спиной услышал быстрые шаги. Мелоди выскочила в коридор и с размаху дала ему щелбан по затылку. Хорошо хоть хватило у Дэна ума, не шутить сейчас про рост Мелоди.

—Ай! За что?

— За ведьму! — отрезала она, готовя второй щелбан. Сейчас Мелоди была как никогда похожа на маму. — И за "соседка сбежит".

Дэн, хохоча, попытался убежать по коридору, пока Мелоди не поймала его и не выдала ещё парочку "воспитательных".

— Прости, ведьма, — выкрикнул Дэн пятясь. — Но ты все равно гениальная. Даже когда бесишься.

— А ты — идиот! — Крикнула Мелоди, но уже с улыбкой.

Мелоди шла по коридору, немного раздраженная, но уже успокаивалась. В руках она тащила любимую подушку, которую не кинула на кровать, когда выбегала за Дэном. Он ушёл, оставив после себя лишь шум и очередной повод закатить глаза. Как всегда.

Свернув за угол, Мелоди слишком увлеклась разглаживанием складок на подушке, потому ничего не замечала перед собой. Опомниться она смогла, когда уже оказалась в чужих крепких руках.

Подушка упала рядом, сама Мелоди едва удерживала равновесие.

— Осторожно, — послышался спокойный, ровный голос.

Нехолодный, нет — скорее ровный, как гладкая водная поверхность. Мелоди подняла взгляд и, готова была поклясться, что услышала звук своей упавшей челюсти.

Высокий, с идеально черными волосами, аккуратно убранными назад, как будто ветер и беспорядок обходили его стороной. Четкие черты лица, как будто создатель долго корпел над своей скульптурой. И темные глаза, в которых не отражалось ни смущение, ни удивление — лишь лёгкая, вежливая отстранённость.

Парень отпустил Мелоди, убедившись, что та стоит на своих двоих. Наклонился и поднял подушку, которая теперь казалась позором. Узор на подушке был с единорогами.

— Извините, — пробормотала Мелоди, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Это у нас семейное, — сразу попыталась пошутить Мэл. — Быстро передвигаться, не глядя под ноги.

Он протянул ей дурацкую подушку, которую следовало оставить дома в своей комнате. Парень смотрел на нее спокойно, без намека на улыбку. Но с тем видом, который люди сохраняют, когда играют в карты.

— Ты только что заехала? — Спросил он, и Мелоди не сомневалась — только из вежливости.

— Ага. Ну... да. Этот этаж, 325 комната.

Она сразу же пожалела, что сказала номер. Зачем вообще это сказала? Вдруг он психопат, который любит врываться в женские комнаты?

— Милтон, — представился он.

— Мелоди, — отозвалась она.

— Моя комната в конце коридора, на этом же этаже, — Милтон явно был слишком вежливым, раз поддержал ее идею по поводу разглашения нахождения комнат.

— Получается, мы соседи?

— Выходит, что так.

Ну, конечно. Господи, спасибо, что мой сосед по комнатам — ходячая модель с лицом ледяного покоя. Как ей теперь выходить в коридор в старой пижаме, зная, что может в любой момент столкнуться с Милтоном?

— Ты выглядела... — он чуть прищурился, подбирая слово. — Загруженной.

— Это потому что пыталась одновременно заселиться, бороться с братом и не уронить подушку, — сказала она, сдерживая неверный всех. — Миссия провалена, как видишь.

На этот раз почти незаметно улыбнулся. Мелоди почувствовала себя так, будто выиграла раунд в игре, правила которой никто не объяснял.

— Если тебе потребуется какая-то помощь, ты знаешь, где моя комната. — Кивнул он в сторону своей комнаты. — Увидимся, Мелоди, — попрощался он и пошел дальше по коридору, не торопясь, с той грацией, которой не учат — с ней, похоже, рождаются.

До приезда в университет Мелоди и не помышляла о новых знакомствах — особенно с парнями. После всего, что случилось, доверие к противоположному полу у нее словно стёрлось. Осталась только тревога — вязкая, липкая, похожая на предчувствие беды. Она не хотела снова оказаться в водовороте сомнений, боли и страха, в который однажды была уже втянута.

Крис научил ее одному: даже улыбка может быть маской, за которой скрывается расчёт. С тех пор Мелоди держала дистанцию, осторожничала. Даже того самого яркого, беззаботного блондина, о котором сегодня вскользь упоминал Дэн — с ним она тоже была настороже. Как бы весело им ни было вместе, все, что произошло между ними осталось на поверхности. Лёгкий курортный роман — ничего больше.

С первый минут рядом с Милтоном — ни малейшего напряжения. Он отдал ей подушку, не смутился и не попытался смутить Мэл. В ее голове не промелькнуло ни одной тревожной мысли. Казалось, его спокойствие предается ей — как будто рядом с ним беспокойству просто нет места. Не было страха, что за добротой скрывается что-то иное.

Может быть, это и есть то, что ей сейчас нужно? Без обещаний. Без ярлыков. Просто... кто-то, с кем не страшно. Вдруг с Милтоном получится что-то похожее.

Или — совсем другое.

Мелоди только-только успела разложить оставшуюся часть вещей, аккуратно повесила куртку в шкаф и, тяжело вздохнув, опустилась на край кровати. За окном уже клонилось к вечеру. В воздухе читался августовский вечерний зной, и Мелоди подумала, что, может, стоит открыть окно...

Дверь распахнулась с таким размахом, будто кто-то врывался не в комнату, а на рок-сцену. В проёме появилась девушка — вся в ярких красках, с сияющими глазами и ослепительной уверенностью.

— О, боже! — прокричала она так, будто это было выйграшем в лотерею. — Слава всем студентам — я боялась, что меня поселят с какой-нибудь ботаникой без эмоций! Хотя погоди... Ты же не ботанка без эмоций?

Мелоди вздрогнула, инстинктивно выпрямившись.

— Эм... надеюсь, что нет? — Тихо ответила Мэл, слегка растерянно улыбаясь.

— Отлично! — девушка бросила на пол две сумки, словно несуществующие правила гравитации не касались ее вещей. — Я Валери. Без второго имени, как у поп-звезды. Живу быстро, пью много кофе и ношу то, что другие стесняются даже примерить.

Валери действительно была яркой: бледно-розовые волосы спускались до поясницы, лицо подчеркивал вызывающий макияж, в носу и брови блестел пирсинг. Мелоди почувствовала, как ее собственная серая футболка и собранные в небрежный пучок волосы вдруг стали напоминать форму для побега из дома.

— Мелоди, — всё ещё осторожно представилась она. — Только недавно приехала.

— Круто. Я тут часов с двенадцати, успела найти кофейню и проиграть в карты какому-то гению-физики. — Валери проверила, насколько сильно скрипит кровать, и недовольно фыркнула. — Пойдем прогуляемся? Посмотрим кампус.

Валери смотрела с лёгким вызовом, с ожиданием, но без нажима. Кажется, она даже не заметила неприметную одежду Мелоди. Валери была искренняя. Открытая. Такая... Другая.

Мелоди замерла.

Она почувствовала, как внутри поднимается неуверенность — не резкая, а подлая, цепляющаяся за самые тонкие ниточки души. Знакомиться, говорить. Быть рядом с кем-то новым. И, может быть, через неделю — снова разочарование? Снова ощущение, что открылась не тому? Что пустила в жизнь не того?

После Криса и Хантер этот страх поселился где-то глубоко и незаметно. Он не бил в грудь — он шептал. Шептал, что доверие — ловушка. Что за громким смехом могут скрываться намеренная, за объятьями — лезвия, за дружбой — обман. С Валери сложно расслабиться сразу. Она — воплощение хаоса. А хаос пугает тех, кто недавно едва выбрался из собственной бури.

Но... Валери не давила. Не настаиваю. Просто стояла, покачиваясь на пятках, с лёгкой ухмылкой, как будто понимала, что Мелоди сейчас борется сама с собой.

— Я... — Мелоди колебалась. — Я, может быть, чуть позже?

— Конечно, — кивнула Валери. — Без проблем. Я рядом. И кофе тоже.

Она подпрыгнула и ушла в ванную, оставив за собой лёгкий шлейф ванильных духов и ощущения, будто в комнату только что влетел с улицы ветер.

Мелоди сжала пальцы в кулак. Не потому, что боялась Валери. А потому что боялась повторить. Снова стать уязвимой. Снова поверить — и снова потерять.

Но где-то глубоко внутри появилась слабая искра, похожая на светлячка.

А вдруг в этот раз будет иначе?

С тех пор, как они впервые обменялись фразами, Валери больше ни разу не пыталась насильно втянуть Мелоди в круговорот новых знакомств. Её хватило на одну попытку, после которой она, кажется, интуитивно поняла: с Мэл такие вещи не работают. Не потому что та высокомерна или холодна. Просто знакомиться с кем-то новым для Мелоди — это как шагать босиком по асфальту. Медленно, осторожно, с постояной мыслью: а вдруг снова порежусь?

Валери не задавала лишних вопросов, не копалась в чужих проблемах. И, возможно, именно поэтому с ней было проще. Их знакомство началось спонтанно, на фоне ругани с Дэном, в тот момент, когда Мелоди была немного раздражена, чтобы прятаться за своими баррикадами.

Мелоди же знала о себе одну вещь: ей проще, когда рядом есть кто-то, кто свой, хоть немного. Знакомое лицо делает чужую толпу терпимой. С детства этим человеком была Хантер — её первая настоящая подруга. Хантер была дерзкой и уверенной. Именно она вытаскивала Мелоди из комнаты и тащила туда, где было слишком много людей, которых Мелоди не знала. В один момент что-то в их дружбе треснуло. Сначала едва слышно, как скрип в глубине стен. А потом — раз — и пустота. Молчание затягивалось слишком долго. Мелоди так и не поняла, как можно быть с кем-то всегда, а потом никогда. Она до сих пор чувствовала эту потерю, как синяк, на который всё ещё больно нажимать.

Теперь, идя по почти пустому коридору, в мягком свете угасающегося дня, Мелоди почувствовала знакомое одиночество — но на этот раз оно не давило. Закат за окнами был удивительно красив: неоново-алый, с прожилками золотого и тёплого янтаря. Она остановилась, достала телефон и, как всегда, попыталась поймать момент — чтобы сохранить хотя бы свет, если не ощущение.

Поглощённая экраном, она шагнула вперёд — и резко наткнулась на чью-то спину.

— Ай, прости! — Вырвалось у Мэл, ловя падающий телефон.

— Снова ты, — развернувшись к Мелоди, Милтон приподнял бровь, на губах появилась сдержанная улыбка. — Ты, похоже, принципиально не смотришь, куда идёшь.

Мелоди растерянно отступила на шаг, закрываясь в себе. Она переступала с ноги на ногу, будто пол под ней был нестабильный. Хотелось что-то сказать — что-то, что не звучало бы глупо. Но в голове стояла тишина.

Милтон, казалось, этого не замечал. Или делал вид, что не замечает.

— В эти выходные будет вечеринка для первокурсников, — его голос прозвучал спокойно, почти без интонации. — Можешь приходить. И соседку с собой возьми.

Он говорил, словно озвучивал прогноз погоды — без особого интереса, но вежливо. Лишь бы избежать неловкой паузы.

— О... я не очень люблю вечеринки, — неуверенно ответила Мелоди.

— Я не настаиваю. Просто предлагаю, — сухо кивнул он. Затем бросил быстрый взгляд на экран телефона. В глазах промелькнула тень раздражения. — Я опаздываю. Обменяемся номерами, если передумаешь — напишешь.

Приглашение звучало скорее как автономность, будто он уже не первый раз это говорил. Никакого флирта, без единого намёка. Просто... рациональность.

Они обменялись номерами. Мелоди машинально сохранила контакт, не зная, стоит ли ждать от него чего-то ещё — да и хотела ли она вообще чего-то.

Когда Милтон развернулсяи зашагал прочь, его шаги были быстрыми, точными. Она смотрела ему вслед, ощущая странную тяжесть. Сегодняшняя встреча координально отличалась от прошлой.

Может, Валери и была права: с кем-то же всё равно надо начинать. Да, Крис оставил след — острый, болезненный. И страх сближения всё ещё жил в ней, шепча об осторожности. Но... нельзя вечно бежать. Особенно, если никто не гонится.

Комната встретила Мелоди полутемнотой, запахом ванильных духов и едва уловимым гудением кондиционера. Валери сидела на своей кровати, полулёжа, с ноутбуком на коленях и ногами, небрежно свеженными с края. На ней была свободная рубашка в клетку и сетчатые колготки с дыркой на колене — казалось, она не носила одежду, а выражала ею настроение.

— О, привет, потерянная душа, — произнесла Валери, даже не глядя в сторону входа. — Где была? На твоём лице написано, что случилось что-то... необычное.

Мелоди закрыла за собой дверь, опёрлась спиной о стену и медленно выдохнула. Её пальцы всё ещё помнили холод телефона, а мысли — сухой, отстранный голос Милтона.

— Я... — она замялась. — встретила Милтона.

Теперь Валери подняла взгляд. Она была наслышана о неком парне, который жил на этом же этаже и выглядел, как модель.

— Того самого? — Она протянула слова, как кот, нашедший мышь под одеялом. — Милтон, холодный как лёд, красивый как грех?

— Да. Он... пригласил нас на вечеринку для первокурсников, — Мелоди склонила голову.

— Нас? — Валери приподняла бровь.

— Ну, сказал — "и соседку с собой возьм", и... — Мэл пожала плечами, подходя к кровати. — Предложил обменяться номерами. Сказал "если передумаешь — напиши". Вот и всё.

Валери улыбнулась. Она закрыла ноутбук, отложилав его в сторону и села ровнее.

— Значит, вы обменялись номерами? — Уточнила она мягко.

Мелоди кивнула, чуть смущаясь.

— И он пригласил тебя на вечеринку.

— Нас.

— Мэл, — Валери посмотрела на неё слишком серьёзно, что совсем не шло ей. — Ты можешь сказать, что не любишь вечеринки, что боишься или не хочешь. Я даже спорить не буду. Но, чёрт возьми... хотя бы попробуй развеяться. Ты ничего никому не обязана. Ни ему, ни мне, ни тем, кто был до.

Мелоди отвела взгляд. В груди сдавило. Это "до" всё ещё держало её слишком крепко.

— А если всё снова пойдёт не так? — Прошептала она.

— Тогда мы уйдём раньше, чем съедим пиццу, и я надену саму нелепую маску для сна, чтобы развеселить тебя, — без тени шутки ответила Валери. — Но, может, всё пойдёт иначе.

Мелоди долго молчала. Потом кивнула. Медленно, соглашалась не с предложением, а сама с собой.

— Ладно, но толькое если ты пойдёшь со мной.

— Естественно. Кто ещё будет держать тебя за руку, если начнётся социальный апокалипсис?

Валери знала, когда отступить, и знала, когда мягко, но уверенно — подтолкнуть. И именно это делало её такой необходимой.

Мелоди давно научилась обходить стороной вопросы о личном. Научилась ловко отшучиваться, менять тему, уводить разговор в безопасное русло. Ей казалось, что прошлое давно отпущено — заархивировано, разложено по полочка и спрятано в глубь. Казалось... до недавнего времени.

Всё это было не исцелением, а иллюзий. Маской, которой она прикрылась от мира — и от себя. Она так усердно старалась убедить окружающих, что всё позади, что в какой-то момент сама начала в это верить. Но каждый раз, когда проходила по пустому коридору, ей казалось, чт ов тени мелькает знакомый силуэт. Когда ветер приносил чужой парфюм, сердце сжималось, как будто именно он только что прошёл мимо. Запах Кристофера, его шаги, его взгляд — всё это преследовало её, ходило по пятам.

Мелоди знала: если бы Валери узнала, что Мелоди прячется в библиотеке вовсе не ради учёбы, а чтобы укрыться от фантома парня, которого до сих пор боится увидеться, — та бы наверняка рассмеялась. Валери бы определённо устроила маленькую сцену в духе "да забудь ты его уже". Но дело было не в памяти — в ней застрял не Крис, а ощущение после него.

Она надеялась, что Кристофер не учится здесь. Что он где-то далеко, в другом городе. Но если вдруг он всё ещё окажется в этом университете, то ей оставалось только одно — не высовываться. Жить в стеклянном аквариуме своей комнаты, ходить короткими маршрутами, держаться в тени и растворяться в толпе.

Вот только она совсем забыла подумать о возможных встречах. В кафетерии, на одной из совместных пар. Или — что хуже всего — на вечеринке.

Другие, наверное, сочли бы её страхи преувелечением. Глупостью. Просто старый знакомый. Обычное воспоминание. Но только не для Мелоди. Для неё встреча с ним означала не просто неловкость — а обвал. если она увидит Кристофера, если он заговорит, если он улыбнётся той улыбкой... всё, что она строила себе за в себе за последние два года, вся внутренняя опора — рассыплется. Исчезнет. Она не была готова.

Пока что — нет.

⸙⸙⸙

Два дня пролетели стремительно — почти незаметно, как тень от облака на солнце. Всё это время Мелоди провела одна. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и раздражающим жужжанием кондиционера. Постепенно начинала закрадываться мысль, что Валери, возможно, и не появится к выходным.

Огонёк окончательно погас, дверь распахнулась с размахом, будто ветер ворвался внутрь — вместе с Валери.

— Ты чего? Думала, я пропущу вечеринку? — Бросила она с ухмылкой, стягивая полупрозрачную чёрную кофту. Её макияж, как всегда, был ярким и дерзким: густые чёрные тени подчёркивали голубые глаза, а кожа сияла ровным, почти фарфоровым тоном. Мелоди всегда поражалась, как при всё этом буйстве красок Валери умудрялась выглядеть красивой, а не нарочито вычурной.

— Была такая надежда, — пробормотала Мэл, скрывая лёгкую улыбку.

— Я никогда не пропускаю вечеринки, — важно ответила Валери и, капнув мициллярную воду на ватный диск, принялась смывать макияж. Красной помады, которую она наверняка нанесла перед выходом, уже не было — остался только призрасный след по краям губ.

— А ты где вообще пропадала всё это время? — Мелоди решила сменить тему.

— Познакомилась с парнем, — отозвалась Валери, как будто это было делом житейским. — Только он всё время торчал в клубах, вот и пришлось соотвествовать. У меня уже глаза болят от этих линз и этого макияжа.

— Тебе стоит попробовать что-то менее броское, — осторожно заметила Мелоди.

— Именно поэтому я собираюсь соотвествовать тебе, — бросила Валери, кинув взгляд в зеркало.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну. ты ведь пользуешься только BB-кремом, тушью, чуть-чуть румян и бальзамом для губ, — перечислила Валерия, выбрасывая использованный диск. — Но даже с таким минимумом ты выглядишь красиво. Я даже завидую

Мелоди удивлённо приподняла брови.

— Что? Валери, из нас двоих ты точно та, кто ближе к модельному глянцу.

— Да нет же, — с досадой отмахнулась Валери. — Мне приходитсся краситься. Каждый день. Без этого — синяки под глазами, тусклая кожа, и мои глаза теряются. Они у меня серые, а лицо слишком бледное. Без констраста я — как акварель без контура.

Мелоди слушала внимательно. Она понимала больше, чем хотелось бы признаться. Совсем недавно она сама тратила часы у зеркала, пытаясь замазать усталость и тревогу. В какой-то момент макияж перестал быть удовольствием и стал бронёй.

— Попробуй просто сделать стрелки, слегка подчеркни скулы. И, возможно, тебе подойдёт розовая помада — но не слишком яркая, а что-то ближе к естественному оттенку, — проговорила Мелоди с такой уверенность, что Валери с удивлением на неё взглянула.

— Я и не думала, что ты разбираешься в макияже, — произнесла она с интересом.

— Был приод... когдая я тоже пыталась прятать себя, — тихо ответила Мэл, опуская взгляд.

— Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет. — Валери направилась в ванную, но вдруг резко остановилась, словно что-то вспомнила. — А, точно!

Она начала копаться в своейй косметичке, которая больше походила на чёрную дыру — из неё то и дело появлялись тюбики, кисти, упаковки, блёстки.

— Держи, — она протянула Мелоди меленький флакон с жидкими блёстками. — Немного сияния на веки не помешает. Твой лёгкий макияж они не испортят, а глаза заиграют.

Мелоди взяла флакон с осторожной благодарностью. Она давно хотела такие, но всё никак не могла позволить себе потратиться на "лишнее".

— Спасибо, — тихо сказала она, рассматривая, как в ёмкости переливаются искры серебра.

Иногда поддержка приходит не в форме слов. А блёстках. В деликатном внимании. В стремлении разделить себя, не ожидая ничиего взамен. И в такие моменты Мелоди чувствовала, что с Валери ей повезло больше, чем она сразу поняла.

Пока Валери скрылась в ванной, Мелоди осталась в комнате наедине с собой — и со своей тревогой, которую старальено прятала за рутиной. Она знала: если уд сегодня ей придётся выбрать на вечеринку, то стоит хотя бы выглядеть не как студент, прятавшаяся в библиотеке до закрытия. Что-то внутри подсказывало — нужно позволить себе чуточку больше. Внешность не исцелит страх, но может стать щитом, если выбрать правильную броню.

Она открыла дверцы шкафа, не ожидая найти в нём что-то особенное. Вещи висели аккуратно, в привычной последовательности: повседневное, удобное, надёжное. Но взгляд сразу зацепился за одни топ — зелёный, в мелкий белый цветочек, с лёгким запахом и короткими рукавами-фонариками. Он напоминал о том лете, когда всё ещё казалось простым.

Подобрав к топу тёмные джинсы с высокой посадкой, почёркивающие талию, и белые кеды, она добавила несколько шрихов: лёгкий блеск на веках, едва заметный румянец и прозрачный блеск с лёгким розоватым оттенком. Волосы оставила распущенными, позволив им мигкими волнами спадать на плечи — естественно, непринуждённо. В зеркале отражалась не девочка, которую сломали, а девушка, которая снова пробует собраться себя из осколков.

Пока она попровляла топ, на жкране телефона появилось новое сообщение от мамы — очередно: "Как ты? Всё хорошо?". Мелоди не стала рассказывать о том, что в коридорах ей мерещится Кристофер. Что знакомый запах вдруг проскальзывает в воздухе, заставляя сердце сжаться.

Из ванной вернулась Валери и весёлым голосом сказала:

— У тебя на лице написано, что ты не хочешь идти, — Валери намотала на волосы полотенце, словно тюрбан.

— Я просто устала тебя ждать. Ты знала, что можешь провести в ванной полжизни?

— Да, — без капли смущения ответила Валери. — Мама вечно жаловалась на это, пока в какой-то момент не сдалась.

— Хочешь сказать, мне придётся смириться?

— Именно, подруга, — с широкой, лукавой улыбкой Валери опустилась на стул и начала разбирать косметичку. — Добро пожаловать в мою зону комфорта.

Мелоди быстро догадалась — ждать Валери придётся ещё как минимум час. Мелоди тихо бросила, что выйдет на улицу, немного развеяться. Ей срочно нужно было упорядочить мысли, иначе душевный шум окончательно загрушил бы голос разума.

Стоило лишь выйти за пределы тёплого общежития, как в лицо хлестнул пронизывабщий ветер. Осень напоминала о себе хрупкими, почти ледяными пальцами, пиваясь в кожу. Университетский двор, обычно шумный и оживлённый, теперь пустовал. Лишь редкие силуэты промелькали в окнах и застывших деревьях.

Послышались негромкие шаги — приближались дворе. Парнь и девушка, смеясь, шли мимо, держась за руки, как будто в их мире не существовало холода. Мелоди опустила взгляд, не в силах смотреть на, чего у ней больше не будет. Она тоже могла сейчас смеяться, обниматься, чувствать тепло любимого. Вместо этого — пустота, замёршие пальцы и острые мысли.

И неожиданно до неё донёсся запах. Такой знакомый.

Цитрус.

Свежий, терпкий, чуть сладковатый — именно такой аромат был у Кристофера. Он навсегда запечатлелся в её памети, и сейчас, словно злой розыгрыш, снова вернулся. Всё внутри обмякло. Казалось, что она обернётся и увидит его. Разум шептал, что это лишь совпадение, но тело уже знало — не забыть.

Не тогда. Не сейчас. И, возможно, никогда.

— Эй, от тебя пахнет цитрусами, — Мелоди сморщила нос, отчего Кристофер закатил глаза. Раздражала.

— И что? — Равнодушно спросил он.

— Мне нравится.

— У тебя аллергия на цитрусы, — напомнил он. — Так почему же тебе нравится аромат?

— Мне он напоминает о тёплых днях, когда мы с папой сидели на заднем дворе нашего дома и ели апельсины. — С грустью ответила Мелоди. — Вот только потом папе было не особо весело, мама его чуть не прибила.

— Он не знал, что у тебя аллергия?

— Мама не спела ему сообщить, а я всего лишь хотела провести время с отцом. — Их плечи находились в миллиметре друг от друга. Мелоди готова была задохнуться. Возможно, это была аллергия, но она знала, что у неё была аллергия и на Криса.

Она была счастлива находится рядом с Крисом и говорить на разные темы, но они ещё ни разу не затрагивали тему родителей.

— Повезло тебе.

— Думаешь?

— Да, у меня нет таких воспоминаний о моих родителях, — Крис пожал плечами и достал пачку сигарет, но потом вспомнил, что Мэл не нравился запах табака.

Чащего всего говорила она — Мэл. Кристофер в основном слушал, молчал, с лёгкой полуулыбкой. Теперь она не смогла с уверенность сказать: раздражала ли она его уже тогда? Или он просто умело показывал участие, за которым пряталась скука?

— Мелоди, — Валери толкнула Мэл, а та даже не заметила, как подруга подошла. — я уже около двух минут пытаюсь вернуть тебя на землю.

— Я не заметила, как ты пришла.

— Это я уже поняла, о чём думала?

— Неважно, — Мелоди тряхнула головой, отгоняя воспоминания. — Пошли?

Валери заметила, что мысли Мелоди зашли слишком далеко. Взяла её под локоть и мягко поятнула в сторону, где уже собиралась толпа идущая на вечеринку. Мэл оглянулась через плечо — взгляд скользнул по силуэтам, исзчезающим в вечерней дымке, в надежде зацепить знакомый образ... Но ничиего. Ни Кристофера, ни источника цитрусового запаха.

⸙⸙⸙

Когда они подошли к дому, доносившиеся изнутри голова и музыка дали понять — вечеринка давно началась. Мелоди не обращала внимания на танцующих, ей нужно было найти Милтона. В кухни музыка звучала тише, людей было меньше, и, наконец, она смогла выдохнуть.

Но не надолго.

В дверном проёме стоял парень и слишком уж внимательно смотрел на неё. От его взгляда по коже пробежал холодок. Мелоди инстиктивно отспутила, будто пытаясь спрятаться, но тот уже подошёл ближе.

— Мы знакомы? — спросила она, обхватывая себя руками.

— Пока нет, но можем это исправить, — усмехнулся он и налил в пластиковый стакан какой-то напиток.

Мелоди замерла. Голос Дэна сразу всплыл в голове "Никогда не бери напитки от незнакомцев".

— Я не пью, — твёрдо сказала Мелоди.

— Ну брось, это же вечеринка. Как можно — и не выпить?

— Нет, спасибо, — в голосе дргонула твёрдость, когда она поняла: отступать некуда — позади была столешница, а парень стоял слишком близко.

— Она же сказала, что не пьёт. В чём твоя проблема? — Голос, хрипловатый, уверенный, разрезал напряжение, как нож.

Мелоди застыла. Сквозь широкие плечи незнакомца она не сразу увидела обладателя голоса. Но и не нужно было. Достаточно было одного звукаИ ,одного вдоха: в воздухе витал знакомый запах цитрусов. Кристофер Райт. Безошибочно.

— Ты что, её парень? — насмешливо пробормотал парень, язык у него заметно заплетался.

Кристофер не ответил. Просто шагнул ближе и, не меняя выражение лица, холодно бросил:

— Забери свой стакан и убирайся.

С явным раздражением парень глянул на Мелоди, оглянув с головы до ног, прежде чем наконец отступить. Мелоди тут же захотелось натянуть на себя то-нибудь поверх цветочного топа — теперь он казался слишком открытым, слишком неуместным.

Кристофер стоял молча, не глядя на неё, но в его резкозти сквозила та же старая, пугающе знакомая вещь — почти неуловимая забота.

Крис медленно подошёл и захлопнул дверь. Будто запертая дверь могла их спасти от всего, что между ними накопилось.

— И что ты тут делаешь, апельсинка? — произнёс он с издёвкой, не сводя с неё взгляда.

Типичный вопрос. Логичный, если бы он не звучал так самодовольно. Мелоди резко вскинула голову.

— А тебе-то какое дело? Решил снова поиграть в рыцаря с гнильцой?

— Ну, извини, что спас тебя от очередного идиота. Мог бы, конечно, дать тебе разбавленный алкоголь и уйти, — он фыркнул, оставаясь на месте. Ни шагнул ближе, будто между ними и правда стояла черта.

— Прости, что не рухнула тебе на грудь со слезами и благодарностью. Видимо, у нас разное понимание слова "герой".

— От тебя хватило бы даже просто "спасибо", но, как всегда, ты слишком гордая для таких мелочей, да?

— Спасибо, Кристофер. Спассибо за всё дерьмо, что ты когда-то сделал. — Она прошла мимо, не сркывая презрения, но он молниеносно перехватил её запястье.

— Серьёзно? Это всё, что ты мне скажешь после двухлетней пропажи?

От его близости запах цитрусов снова хлестнул по памяти. Головокружение накрыло волной — не от аромата, от него самого. Он всегда так действовал на неё. Кристофер был её личной токсичной зависимостью. Аллергия? Да, но не на цитрусы. А на него.

— Всё, что стоило сказать, я уже сказала. Тогда, на выпускном. Когда ты повёл себя, как последний подонок, — Мелоди выдернула руку и стремительно вышла из кухни. А потом — из дома.

Она даже не думала найти Валери. Всё внутри кипело. Гнев перекрывал разум не оставляя ни грамма логики. Ей просто хотелось уйти. Подальше от этой вечеринки. От него. От воспоминаний, которые снова вспылвали, как гразь со дна.

— Эй! Куда ты пошла? — Донёсся голос сзади. Крис догнал её слишком быстро.

— В общежитие, если ты не ослеп и не оглох одновременно, — огрызнулась Мелоди, не оборачиваясь.

— В таком темпе ты максимум к понедельнику дойдёшь. Или заблудишься. Как всегда.

— Я помню дорогу, туда откуда пришла.

— Знаешь, ореентирование всегда было твоей слабой стороной.

Между ними повисла тишина, натянутая, как проволока. Она шага вперёд, а он — чуть позади, словно всё ещё не мог уйти. И Мелоди злилась. Потому что, несмотря на всё, её сердце до сих пор билось сильнее, когда Кристофер рядом.

— Мне не холодно, — процедила Мелоди сквозь зубы, упрямо глядя вперёд.

— Ты дрожишь, — спокойно заметил Крис, будто комментрировал погоду.

— Потому что ты рядом. — Отрезала она.

Кристофер ничиего не ответл. Ни усмешки, ни язвительного комментария. И от этого стало только хуже.

Мелоди хотела скинуть с себя его кожанную куртку, как змея сбрасывает кожу, но стоило чуть шевельнуть пальцами, она поняла: Крис был прав. Пальцы онемели от холода, и минусовая температу пощипывала щеки. Сжав зубы, она втянула руки в рукава и зкуталась плотнее. Куртка пахла цитрусами и чем-то ещё — древеным, терпким. Несвойсвтенным Крису.

— Нам нужно перейти дорогу, — голос Кристофера разрезал тишину. Он уже свернул. — Или ты и дальше будешь упрямиться просто потому что можешь?

Без слов, не глядя на него, Мелоди быстро перешла пустую улицу и пошла немного впереди. Её шаги были быстрыми, словно она надеялась убежать от всех мыслей, что гнали за ней с его каждым взглядом.

Сколько бы Мелоди ни смотрела в его медовые глаза, в них не было ни следа раскаяния. Ни тени вины. Как будто ничего не произошло. Как будио выпускного не было и он не растоптал её достоинство на глаза у друзей.

— Почему ты молчишь? — Небрежно спросил Кристофер.

— А с чего мне с тобой разговаривать? Это теперь обязательная программа?

— Просто интересно, как у тебя жизнь сложилась. Ты же перестала общаться с Хантер, — в его голосе проскользнула странная мягкость, но Мелоди не купилась. — Потом ты исчезла из города, а теперь — бац, и учишься в том же универе, что и я.

Мелоди остановилась и развернулась к нему. Он всё ещё держался на безопасном расстоянии, но взгляд — всё тот же, наглый, будто ничиего не случилось.

— И ты решил вдруг проявить интерес? Серьёзно? Это ты сейчас ради приличия ведёшь светскую беседу или реально рассчитываешь, что я тебе всё как на духу выложу? Что дальше? Снова опозоришь меня?

Крис успехнулся — как тогда, на выпускном. Нагло, без капли раскаяния.

— Ты всё ещё злишься? Прошло два года, Мэл.

— А мне, по-твоему, надо плясать от радости? — огрызнулась она, игнорируя сократившееся расстояние между ними.

— Перестань вести себя как обиженный ребёнок, апельсинка. Это была их шутка.

— Шутка? м Мелоди усмехнулась в ответ, но в её улыбке не было ничиего весёлого. Только злость. — Изи-за этой "шутки" я потеряла лучшу подругу, уехала из города, отдалялась от семьи и смотрела, как мама ломается после смерти отца. А ты стоишь тут и называешь это шуткой?

Когда слова сорвались с её губ, Кристофер застыл. Его лицо, до этого невозмутимое, внезапно побледнело. Он сдела шаг назад, будто эти слова ужрили по нему куда сильнее, чем любая пощёчина. Мелоди, всё ещё тяжело дыша, заметила, как в его глазах что-то дрогнуло — горечь? Шок? Вина?

— Чёрт... — Глухо пробормотла Кристофер. — Я не знал, Мэл. Правда. Если бы знал...

— Что? — Перебила она. — Ты бы не выставил меня посмешищем? Не распространил то видео?

Он не стал спорить.

— Прости, — сказал он наконец. Без наигранной интонации, без привычной наглости. Только одно слово, короткое, будто вырванное изнутри. И вдруг между ними повисла тишина — неловкая, тяжёлая.

Мелоди не ответила. Просто отвернулась и пошла дальше, оставив его стоять в полумраке улицы.

Если бы маленькой Мелоди Аддисон сказали, что однажды она будет ненавидеть Кристофера Райт до дрожи в костях, она бы только усмехнулась и продолжила отрицать собсвтенные чувства, пряча их под безразличием. Но теперь... теперь всё стало слишком очевидным. Она ненавидела — не только его, но и ту наивную себя, что позволила поверить, влюбиться, довериться.

Если бы не встреча с Хантер... Может, сейчас она была бы другим человеком. Целой, настоящей. А не той, что идёт по холодной улице в чужой куртке, стяжестью, которую нельзя сбросить с плеч.

Если не Хантер...

Первый учебный день дался тяжело. Не только из-за того, что на улице лил дождь, но и из-за одноклассников, которые готовы были сожрать живьём новенькую ученицу. Мелоди ненавидела весну из-за аллергии, а теперь к этому добавилась новая причина. Школа. Ей никогда не нравилась учёба, Мелоди всегда думала, что обучение — это не её стезя.

— Привет, — к ней подсела девочка из параллели. Ей длинные светло-каштановые волосы были собраны в высокий хвост. Пухлые губы и большие, медовые глаза, смотрели на Мэл с такой теплотой, что, казалось, все проблемы вмиг испарились. — Я Хантер Райт, ты новенькая в параллели?

— Ага, слухи здесь быстро разносятся. — Мелоди ковыряла носком ботинка траву, в которой бегали бедные муравьи. — В первый же день мне досталось от одноклассников, — сказала Мэл, показывая на разбитую коленку.

— Они придурки, не обращай на них внимания, — ища что-то в своём рюкзаке, ответила Хантер. — Нашла! — Хантер протянула Мелоди руку, в которой лежал разноцветный пластырь. — Заклей, а то может попасть инфекция.

— Спасибо, — приняв пластырь, Мелоди заклеила небольшую ранку. — Я Мелоди Аддисон.

— Знаю, — Хантер широко улыбнулась, отчего на щеках появились ямочки. — Давай будем подругами?

— Хорошо. — Улыбнувшись, Мелоди и Хантер спустились со скамейки и побрели домой.

С того дня они ни разу не разлучались, всегда были вместе, пока не появился Крис.

Мелоди почти перестала покидать свою комнату. Если и выходила, то кралась по коридорам так осторожно, будто боялась встретить призрака — а не живого человека. Впрочем, Кристофер Райт ничем не отличался от наваждения, от которого не уйти. Следовало вернуть ему куртку, пропитанную навязчивым запахом цитрусов, но Мэл всё откладывала. Этот запах преследовал её, раздражал, не давал забыть. Она даже не знала, на каком этаже он живёт, и жил ли вообще в общежитие. С Милтоном она тоже нигде не пересекалась, и начинало казаться, что тот был всего лишь плодом её воображения, вымышленным другом, придумавшим вечеринку.

Положив ручку, Мелоди потёрла глаза — они ныли от бесконечных записей. Ей стоило бы дать себе передышку, но позволить отдых казалось чем-то запретным. Она взяла из мини-холодильника банку с газировкой, не задерживаясь на морозе.

И тут взгляд зацепился за знакомую фигуру у входа. Милтон. И рядом с ним — Кристофер. Словно сама судьба подкинула ей последний шанс избавиться от этой проклятой куртки.

Не раздумывая, Мелоди вскочила, оставив всё как есть, и выбежала в коридор. Она помнила, что комната Милтона была в самом конце этажа, и если они с Крисом держались вместе, то вполне могли подняться сюда.

Шаги приближались. Мелоди выпрямилась, как перед экзаменом, и встретила его взгляд. Крис шёл навстречу, беззаботно улыбаясь. Дурацкие ямочки на щеках, которые когда сводили её с ума, теперь только раздражали.

— Привет, Мелоди, — Милтон заметил её первым. Пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя не смотреть на Криса. — Ты чего здесь застряла?

— Не думала, что вы знакомы, — сухо ответила она, будто это имело значение.

— Да мы давно пересеклись, ещё на первом курсе, — с какой-то мальчишеской гордостью сообщил Милтон и, не стесняясь, приобнял Криса за плечи. — К тому же мы соседи.

Слово «соседи» больно кольнуло. Внутри сразу зашевелилась паника: выходит, каждый её шаг по этому коридору может обернуться встречей с Кристофером.

— Так чего ты хотела? — мягко уточнил Милтон, заметив, что Мелоди замялась.

— Куртку вернуть, — Мелоди подняла вещь, словно доказательсвто. — Забыла отдать.

— Можешь оставить, — равнодушно бросил Кристофер, будто речь шла о пустяке.

— Мне ничего твоего не нужно, — холодно отрезала она, протягивая куртку. — Забирай.

Куртка для Крриса ничего не значила. Но значило другое — чтобы Мелоди не вычеркнула его из памяти. Он ведь честно старался не пересекаться с ней, хотя прекрасно знал, в какой комнате она живёт. Держался в стороне, чтобы не мешать её новой жизни. Но раз Мелоди сама принесла куртку, значит, всё равно думала о нём.

— Оставь себе, у меня вещей хватает, — бросил он.

— Кристофер Райт, забери свою чёртову куртку, — голос Мэл прозвучал жёстко, с нажимом.

— Я, пожалуй, пойду, — вмешался Милтон, почувствовав, что воздух начал искрить. Он благоразумно ретировался, оставив их наедине.

Крис прищурился и шагнул ближе.

— Тебе так важно отдать куртку? Или всё же хотелось увидеть меня?

— Если бы у меня был выбор, я бы не видела тебя лет сто, — парировала Мелоди, но слова вышли слабее, чем хотелось.

— Это невозможно, апельсинка, — хмыкнул он и взял куртку. Специально задел её пальцы — короткое, почти случайное прикоснвоение, но оно сбило Мелоди с толку.

— Что? — Мелоди отдёрнула руку, растерявшись, хотя виду старасль не подать.

— Мы учимся в одном университет. Живём на одном этаже. Думаешь, получится не встречаться?

— Всегда есть шанс, — Мэл упорно избегала его взгляда, потому знала ещё миг — и утонит в этих медовых глаза. — У тебя девушка есть? — спросила она, неожиданно тихо, словно боялась ответа.

— Тебя это волнует? — Крис склонил голову, пытаясь её прочитать.

— Просто... слухи ходят.

— Уже нет. Мы расстались сразу после той вечеринки.

Мелоди сама не знала, чего ждала от его ответа. Может, ей бы и правда было легче услышать, что у Криса есть девушка. Так проще — поставить точку и забыть. Было искушение спросить, почему они расстались, но Мелоди прикусила язык.

— Давай просто... больше не будем пересекаться. Я не хочу тебя видеть, — слова прозвучали почти умоляюще, хотя Мэол рассчитывала, что будут звучать твёрдо.

— Я уже сказал, апельсинка, — Крис лениво пожал плечами, будто это был не разговор, а пустяк. — Это невозможно. — Он отступил на два шага и, криво усмехнувшись, добавил: — Если захочешь подружиться с Милтоном — заглядывай к нам в комнату.

Он вскинул руки в небрежном салюте и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью.

Напряжение, в котором Мелоди держалась последние минуты, рухнуло на неё тяжестью. Она просто сползла по стене вниз и закрыла лицо ладонями. Ведь поклялась себе: больше никогда не пересекаться с Кристофером. Любой ценой. Потому что их встречи всегда заканчивались одинаково — бешеным сердцебиением, от которого перехватывало дыхание.

Может, стоило бы сходить к врачу и проверить сердце... но Мелоди знала: оно абсолютно здорово. Беда была не в нём. Беда всегда носила одно и то же имя — Кристофер Райт.

⸙⸙⸙

Кинув куртку на кровать, Крис опустил в кресло. Он ничего не забыл — просто раньше Мелоди была слишком наивной, чтобы спорить, а теперь умудрилась научиться дерзить. Это не злило, а скорее забавляло: при её маленьком росте и тонкой фигуре все попытки казаться угрожающей выглядели умилительно.

Он давно хотел сменить парфюм, но всё никак не решался. Этот запах слишком многое в себе хранил. Цитрусы всегда напоминали ему о Мелоди — девчонке, которая обожала красные апельсины до смерти. Если бы не её аллергия, она могла бы съесть целый фургон. Куртка, которую она вернула, уже не пахла цитрусами: вместо них на коже ткани задержался тонкий аромат пионов и ванили — её запах.

— Что с тобой? — Милтон подкатился на своём кресле ближе, заметив, что Крис уставился в пустоту. — Влюбился, что ли?

— Не неси чушь. Я знаю её со школы, — отмахнулся Крис, но голос прозвучал глуховато.

— И как так вышло, что ты на втором курсе, а Мелоди — только на первом?

— Из-за меня, — нехотя признался Крис. — Я тогда... здорово облажался.

— Ты всегда так: сначала косячишь, потом жалеешь, — отрезал Милтон.

Крис сжал челюсти. Друг был прав. Жалеть он начал только здесь, в университете, когда слишком поздно понял: всё разрушил сам. Ведь когда-то они с Мелоди мечтали поступить вместе.

— Крис, — Мелоди лежала на его кровати и разглядывала потолок, сплошь усыпанный светящимися звёздами. — Остался всего один год школы.

— Ага. — Он лениво покормил рыбок, и рука застыла над аквариумом.

— Давай поступим в один университет?

— Зачем? — Он скосил взгляд.

— Ну... будет весело. И родители будут спокойны за меня.

— То есть ты заранее планируешься тусоваться на всех вечеринках?

— Что? Нет, конечно! — Мелоди замеялась; вечеринки и она всегда были как огонь и вода. — Просто... мы будем везде вместе. Разве это не классно?

— Звучит странно, — протянул Крис, но в голосе слышалась насмешка.

Мелоди так не считала. Она мечтала об этом каждый день: вместе ходить на лекции, вместе пить кофе в перерывах. В её мыслях рядом с Крисом всегда было немного весны.

— Это не странно! Мы ведь друзья, и давно. Так почему бы нет?

— Может, предложишь это Хантер? Она точно поддакивать будет.

— Уже предложила. Мы договорились.

— Вот как? — он приподнял бровь. — То есть теперь я обязан поступать туда, куда выбрали вы двое?

— Ничего ты не обязан, — фыркнула Мелоди. — Мы знаем, какой университет ты присмотрел.

— Так вы, значит, следили за мной? — с лукавым прищуром Крис шагнул ближе и склонился над кроватью. Его тень упала прямо на её лицо. Уши Мелоди моментально залились краской, и она только радовалась, что пряди волос скрывают это предательство её кожи.

— Нет! И вообще, слезь с меня! — вспыхнула она, толкнув Криса в плечо.

Крис расхохотался и, не удержавшись, рухнул рядом, откинувшись на спину.

Кристофер и думать забыл о том, что когда-то обещал. Впрочем, он и не обещал — просто знал: у Мелоди не получится пробиться в этот университет. А вышло наоборот — она поступила, да ещё и со стипендией. До сих пор в голове не укладывалось. Можно было бы расспросить Хантер, но та и сама понятия не имела, как Мэл жила последние годы.

— Почему ты сразу не сказал, что знаешь Мелоди? — нахмурился Крис.

— Я, между прочим, говорил, — Милтон фыркнул. — Но ты тогда был слишком увлечён сердечными драмами и пропустил мимо ушей.

— Вовсе нет. Просто не помню.

— Ага, — Милтон усмехнулся. — И что ты...

Он не успел договорить — в дверь постучали. Милтон приподнял бровь: Сет никогда не утруждал себя вежливостью.

— Ты кого-то ждёшь?

— Не-а, — Крис лениво подкинул бейсбольный мяч. — Кто там?

— Привет, Мелоди.

— Ты как-то говорил, что я могу заглянуть, — спокойно произнесла она.

— Было дело, — Милтон тут же распахнул дверь и впустил её. Мелоди, не взглянув в сторону Криса, устроилась в кресле.

— Что привело тебя после двух недель исчезновения?

— Валери предупредили, что не придёт. А я... устала от тетрадей, буквы начинают плыть перед глазами.

— Решила переключить внимание на меня? — Милтон улыбнулся так широко, словно именно этого и ждал.

Крис едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Ему хотелось одним движением стереть с лица друга эту довольную гримасу. Мяч в его руках взлетел выше, чем нужно, и, потеряв траекторию, едва не угодил в голову Мелоди.

Сработал инстинкт: он рывком поднялся, успел поймать мяч, но слишком поздно понял, что оказался почти вплотную к ней.

— Привет, — сорвалось у него почти шёпотом.

— Чего тебе? — Тон Мелоди был колючим, как лёд.

— Спасал тебя от сотрясения. Мячом бы прилетело, — Крис и не думал отодвигаться, напротив — навис, словно нарочно испытвал её терпение.

Милтон, уловив суть, лишь ухмыльнулся.

— Мил, где Сет? — лениво спросил Крис, не сводя взгляда с Мелоди.

— Пожалуй, пойду его поищу, — с намёком протянул Милтон и оставил их наедине.

— Что ты делаешь? — Мелоди дёрнулась, но Крис перехватил кресло, не давая ей отъехать в сторону. — Отпусти.

— Ты серьёзно пришла сюда ради Милтона? — В его голосе звучал откровенный вызов.

— Да. Ты мне неинтересен, — соврала она так неуклюже, что Крис едва заметно усмехнулся.

— Врать всё ещё не умеешь, апельсинка.

Он наслаждался её раздраженнием, но на этот раз в его взгляде было меньше веселья, больше скрытой горечи. Мелоди упрямо смотрела на его губы, запрещая себе думать о том, что и тянуло.

— Что ты затеяла, апельсинка?

— Всего лишь ищу новых друзей.

— Новых? — Крис резко отпустил кресло, и то, скользнув по полу, отъехало на середину команты вместе с Мэл. — Старые, значит, уже не устраивают?

— Устраивали, пока один из них не совершил глупость, — бросила она с вызовом.

— Ты хоть понимаешь, как нелегко было Хантер? — он ударил в самое больное место.

— А ты, выходит, решил сыграть на моей совести? — в её голосе прозвинел металл.

— Брейк, ребятки, — как раз вовремя в комнату ввалился Милтон. — Вы так и собираетесь переругиваться до хрипоты?

— Мил, ты же понимаешь, что они будут ругаться всегда, — вставил Сет, заходя следом. — Привет. я Сет. Значит, ты та самая Мелоди, о которой Милтон говорил без конца?

— Похоже на то, — Милоди изо всех сил старалась не показывать, как её задели слова Кристофера. — Наверное, мне пора. Рада была познакомиться, Сет.

Она поднялась и направилась к двери, с трудом удерживая слёзы.

— Напиши ей хотя бы! — выкрикнул Сет вслед Крису. Тот лишь метнул взгляд, в котором проскользнула привычная упрямая злость. Если бы у него в руках оказался мяч, он точно полетел бы в стену.

В коридоре Мелоди уже не сдерживала дрожь. Горло сжимало так, будто она проглотила осколки стекла. Все вокруг помнили, как больно было Хантер после их ссоры, но никто никогда не спрашивал, что чувствовала сама Мэл. Её боль казалась невидимой — глубокой, тихой и, пожалуй, куда тяжелее той, что осталась после выпускного бала. Никогда бы она не подумала, что самое жестокое расставание в её жизни окажется не с парнем, а с подругой.

Захлопнув за собой дверь и повернув ключ в замке, Мелоди позволила слезам потечь. Ей не нужна была жалость и утешение. Сейчас — точно нет. Кристофер умел больно бить в слабые места, и именно потому его слова резали глубже любых чужих упрёков. Он лучше всех знал, какую роль играла Хантер в жизни Мелоди. И всё равно надавил.

Как после этого её сердце может продолжать тянуться к нему? Но оно тянулось, несмотря ни на что. Каким бы бессердечным подлецом ни был Кристофер Райт, сердце выбрало его уже давно. И отказываться от выбора не собиралось. А Мелоди мечтала отказаться. Мечтала, чтобы любила кого-то другого, кого угодно — только не его.

⸙⸙⸙

Мелоди почти час просидела в наушниках, утопая в грустной музыке. Каждая нота отзывалась в сердце гулким эхом, пока она предавалась страданиям, позволяя им заполнить всё пространство. Но стоило музыке стихнуть, как в дверь раздался лёгкий стук.

Она уже приготовилась резко ответить и прогнать того, кто осмелился нарушить её одиночество, но, приоткрыв дверь, не увидела никого. Только аккуратно оставленный у порога пакет.

Лишь один человек мог так поступить.

Когда Мелоди было плохо, Кристофер всегда находил способ утешить. Он приносил пакет с её любимыми сладостями — простая, почти детская забота, от которой сердце предательски теплее било в груди. С каждым разом, когда она находила такой подарок, ей казалось, будто в душе вновь зацветают гиацинты. Даже если за окном царила осень, а в воздухе витал запах приближающейся зимы, в сердце распускались первые нежные бутоны ёе любимых цветов.

И сейчас, несмотря на недавние обиды и разногласия, Кристофер снова позаботился о ней. И самое страшное — он всё ещё помнил, чем мог её порадовать.

Высыпав содержимое пакета на кровать, Мелоди не смогла удержать улыбку. Крис нашёл всё, что она любила, до последней мелочи. Она вскрыла обёртку шоколадного батончика, и в этот момент в комнату вошла Валери. Девуша остановилась на пороге, пораженно глядя на Мэл, окружённую сладостями, словно маленькую тайну, случайно выданную миру.

— Сегодня какой-то праздник? — Валери присела рядом с кроватью Мелоди, аккуратно поставив сумку на свою.

— Один старый знакомый подарил.

— И кто это такой? — В голосе Валери проскользнуло легкое любопытсво, смешанное с завистью: мало кто мог похвастаться подобными сюрпризами.

— Мы с ним когда-то дружили. А теперь, как оказалось, учимся в одном университете... да ещё и живём на одном этаже.

— Подожди, это тот новый знакомый?

— Что? — Мелоди на мгновение замялась, не сразу поняв, что Валери говорит о Милтоне — Нет, с Милтоном мы познакомились совсем недавно.

— Понятно.

— Я была у него в комнате, и там встретила этого знакомого.

Говорить о Кристофер как о друге, Мелоди было тяжело. Гораздо проще назвать его «обычнм знакомым», хотя годы неумолимо оставили след в её сердце.

— Значит, он тебе нравится? — Валери прищурилась, улыбнувшись. — Этот старый знакомый.

— Это... долгая история.

— У нас куча времени. Расскажи, мне интересно послушать о твоей первой любви.

Валери вскрыла любимое мороженое Мелоди, а Мэл почувствовала: наконец пришёл момент открыть историю длинной в пять лет, которая всё ещё жила в её сердце.