Весна не желает замуж

Полутёмный сумрачный храм скорее напоминал склеп, чем святилище, где совершаются бракосочетания. Да и брачный камень с ритуальной чашей больше смахивал на жертвенный алтарь.

Анорексичный жрец в хламиде, болтающейся на костлявых плечах, нудно бубнил про священные нерушимые узы брака и про вечную любовь. Ну и тип! Чисто мумия!

Голову в очередной раз сдавило в области висков, но ей было всё равно. Хотя, нет! При упоминании вечной любви ей удалось чуть-чуть повернуть голову вбок и скосить глаза на того, кто крепко держал её за руку.

Сквозь равнодушие пробился тонкий лучик радости. Если свадьба с ним, то она готова венчаться хоть в преисподней!

Мужчина, уловив её настрой, довольно улыбнулся краешком рта.

Жрец отбубнил положенные ритуальные слова и перешёл к главному:

— Согласны ли вы...

— Мы согласны! — оборвал его мужчина, настороженно прислушиваясь к чему-то, что слышал лишь он.

Жрец удивлённо вскинулся, и она чуть не заорала. Обряд действительно проводила мумия!
Она с силой ущипнула себя, желая проснуться.

— Но ритуал, но обеты… — проблеял жрец, и не думая исчезать.

Впрочем, как и тот, кто держал её за руку.

— Мы с любимой уже всё пообещали друг другу, так что приступайте к практической части, — приказал мужчина, кивая в сторону чаши.

Ничего! Но как же так? Раньше, когда она проваливалась в этот гадский сон, всегда помогало! Она ущипнула себя ещё и ещё и даже больно прокусила щеку. Тот же эффект, вернее, отсутствие всякого эффекта.

Накрывшая паника легко пробила неестественное равнодушие, и ей с трудом удалось сдержаться от опрометчивых действий. Краем глаза она ещё раз, теперь уже прицельно, осмотрела странный храм, выискивая пути отступления.

Сбоку едва заметно колыхнулся воздух, и она почувствовала, как в руку скользнул некрупный предмет, заострённый с одного конца. Она крепко сжала кулак, стараясь не порезаться об острые грани.

Мужчина рядом настороженно повёл головой и нервно дёрнул крыльями носа. Минута, в течение которой он сканировал пространство, показалась ей вечностью. Впрочем, если они навечно застрянут в этом моменте — она не в претензии. Что угодно, лишь бы не этот брак!

— Показалось, — еле слышно пробурчал он и снова обратил своё внимание к жрецу.

Тот уже стоял наготове: в одной руке чаша, в другой — ритуальный обсидиановый кинжал.

— Пойдём, дорогая! Нам пора, — с ухмылкой произнёс мужчина, увлекая её к алтарю.

— Я не хочу! — тихо произнесла она, однако её лепет произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

Жрец вздрогнул и чуть не выронил ритуальные принадлежности, а мужчина удивлённо вскинул бровь и угрожающе прошипел:

— Каким образом ты преодолела заклятие подчинения, дорогая? Может быть, у тебя есть ещё сюрпризы для меня?

Она зажмурилась и сильнее стиснула кулак, моля о том, чтобы мужчина не обнаружил подарок неизвестного. Она и сама не знала, что там, но чувствовала, что этот предмет может стать её спасением.

— Хм, ладно, теперь уже неважно. Через несколько минут ты станешь моей женой, и этому никто и ничто не помешает, — заключил он.

Жрец плеснул в чашу дымящуюся жидкость и поставил её обратно на алтарь. Мужчина крепче ухватил её за руку и протянул жрецу. Тот взмахнул ножом, и в этот миг девушка полоснула тем самым острым предметом по запястью мужчины.

Окружающее пространство зашаталось, пошло трещинами и наконец обвалилось неровными кусками, как обветшавшие декорации.

А она наконец проснулась.  

Улиран, верхний мир. Настоящее время

— Подумала над моим предложением, дорогая? — бледные губы мужчины едва заметно дрогнули, обозначая подобие улыбки.

В ней не было ни грамма приветливости, лишь холодное самодовольство и лёгкая угроза. Так могла бы улыбаться ядовитая змея за миг до смертельного броска. Если бы змеи умели улыбаться.

На языке — мёд, в глазах — лёд. Такой же обжигающе-холодный, как стужа Нарилу́ — королевства-отражения Улира́на, [1] в котором правил её брат-близнец. Королевства, в котором царил вечный холод, столь любезный душам в посмертии, но и не менее значимый для равновесия двух миров.

Королева Карма*, правительница верхнего мира, молча смотрела в переговорный кристалл, грани которого причудливо преломляли лицо, так похожее на её, и в то же время совсем другое. Более резкие рубленые черты, жёсткий взгляд, тяжёлый подбородок, плотно сжатые тонкие губы.

Те черты характера, которые раньше являли собой внешнее выражение силы, необходимой для подчинения и сдерживания разрушительной сути нижнего мира, ныне трансформировались в жестокость и неуёмную жажду власти.

Сердце Кармы в который раз кольнула игла сожаления. Почему так случилось и что стало причиной перемен, произошедших с братом? Между ними и раньше не было того особого единения и сопереживания, присущего близнецам, но лишь потому, что брат с детства был замкнутым и малоэмоциональным. Но всё же! Всё же он любил её, она это знала, чувствовала.

Тем мучительнее было сознавать, что теперь всё иначе. Исчезли последние крохи тепла и любви, уступив место пустоте и свербящему одиночеству. Однако фантомная часть души, которую раньше занимала любовь к брату, по-прежнему болела. Видно, даже предательство не смогло выжечь её под корень.  

— Ты ведь умная девочка, и понимаешь: когда я говорю «предложение» — это лишь речевой оборот и дань моим братским чувствам, — слова Мрака сопровождались очередной издевательской ухмылкой.

«Которых не осталось, или и вовсе не было!» — хотелось крикнуть ей. Бросить упрёк в его холодное лицо, как горсть колючего снега.

Жаль, что этот неуместный всплеск эмоций ничего не изменит. Ни его отношения, ни того, что Мрак сотворил с ней и с собой. И с Улираном.

С Улираном — особенно. 

— На самом деле, это жест доброй воли с моей стороны. Я ведь могу ничего не предлагать, скоро и так сам возьму то, что мне причитается. По праву рождения и по праву сильного, — добавил он, окончательно подтверждая её худшие предположения.

— Это мы ещё посмотрим, — сквозь зубы процедила королева Улирана.

Мрак недовольно нахмурился:

— Ты что там бурчишь? Ничего не разобрать! Лицо, что ли замёрзло? Во дворце, видать, вовсе не топят, — глумливо закончил он.

Гад! Мелочный гад! И тут не преминул уколоть её! Ведь знает, по чьей милости царит зверский холод не только во дворце, а во всём Улиране!

— Пытаюсь вспомнить твои безумно интересные предложения, — поморщилась королева, умудрившись одной фразой намекнуть и на неадекватность братца, и на полное отсутствие интереса к его дурацким инициативам.

— Ц-ц-ц! С памятью тоже проблемы? Ну, куда тебе править? Впрочем, я добрый, напомню, о чём речь! — развёл ладони властитель Нарилу. — Ты, дорогуша, отречёшься от престола верхнего мира и добровольно передашь власть в мои руки.

— На каком основании? — выразительно выгнула бровь королева.

— Ай, придумай что-нибудь! — небрежно отмахнулся Мрак. — Скажи, что устала тянуть непосильную ношу, что хочешь платьица, заморские жемчуга и званые вечера, а не вот это всё.

Он многозначительно указал на документы, сгрудившиеся на королевском столе.

— Ты меня ни с кем не путаешь, братец? — желчно вопросила Карма. — Я тебе не дешёвая профурсетка из весёлого квартала, только и мечтающая, что о нарядах и богатых покровителях! Я — королева!

— Это ненадолго, — радостно ощерился Мрак.

— Я не сдам тебе Улиран! — припечатала Карма.

— До чего строптивая баба! — досадливо сплюнул Мрак. — Думал, уймёшься после смерти муженька, но нет!

— Фатума убил ты? — ахнула королева.

— Вот ещё, стал бы я руки марать! Сам замёрз, растяпа, — презрительно скривился Мрак.

— Сам, говоришь? — рассерженной гадюкой зашипела Карма. — Сильнейший чародей Улирана не смог справиться с холодом? Уж не потому ли, что тот был порождением твоего нижнего мира?

— Я и говорю — слабак! Далеко ему до меня! — самодовольно ухмыльнулся Мрак.

— Какая же ты тварь! — брезгливо поморщилась королева. — Ненавижу!

Брат дёрнулся, как от пощёчины. Слова сестры пробили-таки броню бесчувственности хозяина нижнего мира. А ведь казалось, что ему чужды любые эмоции и сантименты. Впрочем, никаких сантиментов! Задетое болезненное самолюбие — вот что вывело из себя негодяя.

Переговорный кристалл натужно завибрировал, словно Мрак пытался не только передать своё изображение, но и пролезть через него целиком. Карма знала, что это физически невозможно, но с трудом сдержала порыв как можно дальше отпрыгнуть от стола с артефактом.

— Дура! — взревел Мрак. — Где же твоя хвалёная сестринская любовь? Вместо неё — шелуха и тлен! Зато мужа до сих пор забыть не можешь! Продалась за красивые глаза и длин…

— Это называется любовь! — грубо оборвала его Карма. — Однако тебе неизвестно такое чувство.

— Любовь! Сентиментальные бабские штучки! Красивые фантики, в которые вы обожаете заворачивать простые человеческие понятия, — пренебрежительно отозвался Мрак.

— Мне жаль тебя, со всей твоей убогой душонкой, — осуждающе качнула головой Карма.

— Себя пожалей, идиотка! — не остался в долгу Мрак. — Думаешь, ранила меня? Думаешь, мне есть дело до твоих слов и твоего мнения?

— Не думаю — знаю. Иначе ты не распинался бы передо мной битый час, — вздёрнула подбородок королева.

— И снова сплошной словесный мусор! Не способна ни на что большее? Не забывай, что сталь и заклинание ранят больнее слов! — победно ухмыльнулся Мрак.

— Сомневаюсь, — прошептала королева и погасила кристалл.        

*карма — судьба, неизбежность, доля 

[1] Улиран — название верхнего мира, навеяно словом улирал — времена года (монг.). Нарилу — нижний мир, отражение Улирана.  
Ну что, дорогие мои? Добро пожаловать в Улиран, мир природно-погодной магии, и в его отражение — Нарилу. 
Напоминаю, что у меня есть ТГ канал (многие уже знают, конечно). Ссылку на него можно найти в разделе
А если нравится книга, подарите ей сердечко. Вам один клик, автору — радость, книге — рейтинг)
Книга пишется в литмобе "сбежать нельзя влюбиться". Все книги моба здесь: (тык на баннер)

Семь лет назад

Марта

— …и каждый род в положенный ему срок следил за порядком в мире. Для этого глава Дома с сыновьями и отрядом сильных магов оправлялись в сторожевую башню, расположенную на самой высокой горе.

Монотонный голос действовал усыпляюще, что было только на руку. Девятилетняя Лиза уже клевала носом, да и сама баба Дарья говорила всё медленнее. Осталось дождаться, когда и другая двоюродная сестра окончательно уплывёт в объятия Морфея. Тогда можно смело линять из дома.

Сегодня полнолуние, она не должна пропустить! Только в эту ночь и, пожалуй, в следующую, при ясном небе можно увидеть Улиран. Ну, не совсем его, всего лишь бледную тень на самом краю небосклона. И то, нужно знать, куда смотреть.

Марта знала. Не то чтобы она скучала по дому, но искренне считала, что давно выросла из того возраста, когда детей отправляют на лето к бабушке. В её случае — не в соседнюю деревню, а в соседний мир, но это сути не меняло. Одно дело, когда Марта была малышкой (тогда ей безумно нравилось гостить у бабули на Земле), но теперь она — взрослая шестнадцатилетняя девушка! И колдует — между прочим — гораздо лучше многих взрослых.

Так почему её снова сослали сюда?

«Мам! Я могла бы помогать вам в саду редких цветов!» — выразительно вздыхала Марта накануне отъезда.

— Не спеши взрослеть, милая, ещё наработаешься, — с мягкой улыбкой ответила мама. — Это твоё последнее лето детства, в следующем сезоне тебе исполнится семнадцать. Первое совершеннолетие принесёт и первые обязанности.     

— Ба, а чем в это время занимались женщины? — не открывая глаз, сонно промямлила Олеся, вырывая Марту из воспоминаний.

Бабуля не спешила отвечать, кажется, сон сморил и её. Немудрено, после тяжёлого трудового дня и пригляда за непоседливыми внучками.

— Известно, чем, — не выдержала Марта, тихо встревая в разговор, — растениями, животными, реками и озёрами.

— Ты уже слышала эту сказку? — встрепенулась Олеся и покивала сама себе: — конечно, слышала, ведь ты старше.

— Слышала, — согласилась Марта, мысленно усмехнувшись: — «только это вовсе не сказка!»

Бабуля вещала про Улиран. Мир, в который ушла её дочь, местная ведунья Марфа (ныне на улиранский манер — Марва), когда встретила своего суженого.

Будущий отец Марты был воплощением девичьих грёз: платиновый голубоглазый блондин с прямым носом и чётко очерченной линией крепкого подбородка. Косая сажень в мощных плечах, поджарый атлетичный торс — классический перевёрнутый треугольник, идеальность которого не скрывала, а подчёркивала неброская, но добротная одежда из дорогих материалов. Довершали образ стройные накачанные ноги и мускулистые руки с красивыми кистями.

При более близком общении выяснилось, что, мужчина обладал горячим темпераментом и был жгуч и опасен, как первое весеннее солнце. Немудрено — Ярос Примаве́ра был наследником Дома весны, одного из четырёх Великих Домов Улирана.

Мужчину-мечту занесло на Землю любопытство и желание изучить местную весеннюю природу. В процессе изучения он и пал жертвой золотоволосой зеленоглазой ведуньи Марфуши, обладательницы тонкого стана и голоса, звучавшего хрустальным колокольчиком.

Все окрестные девицы поначалу дружно кинулись строить глазки заезжему молодцу, а после так же дружно погрузились в глубокую депрессию, когда выяснилось, что Ярос и Марфа — суженые.   

— Так и знала! — победно заявила Олеся. — А раз слышала, расскажи, что было дальше, а то бабуля уже не на связи.

Этого ещё не хватало! Марта досадливо скривилась — благо, в темноте не видно.

— Помню только в общих чертах, а тебе же наверняка нужно во всех подробностях, — ловко отмазалась улиранка. — Спи уже!

— У тебя память хуже, чем у бабы Дарьи, — разочарованно проворчала Олеся.

— Угу, девичья называется, — усмехнулась Марта.

Через несколько минут, убедившись, что сон всех троих спокоен и глубок, Марта выскользнула наружу. Пробралась садом, аккуратно раздвигая пышную растительность, стараясь не сломать ни веточки. Ну а как? Она самолично приложила руку (и магию, само собой) к местной красоте. Природная ведунья остаётся таковой в любом из миров, натура берёт своё. Кстати, в Улиране ведуний принято называть чародейками-берегинями.

Миновав сад, Марта вышла на луг и побрела по тропинке, ярко освещённой полной луной. Стёжка привела её на берег озера. Конечно, можно было любоваться на луну и родной мир из сада, но Марте больше нравилось здесь. Лунная дорожка особенно красиво серебрилась на водной глади, к тому же, создавалась полная иллюзия, что она вела прямиком на Улиран.     

На берегу тут и там разбросаны валуны — покрупнее и совсем мелкие. Как-то Марта поинтересовалась у бабушки — откуда они здесь? Та кивнула на округлые холмы, поросшие редким леском:

— В стародавние времена, когда и людей в помине не было — не вообще, а в этой местности — они были горами. Покуда не случилось изменившее ландшафт землетрясение, в результате которого появилось озеро с галечным дном и таким же берегом.

Марта села на влажный песок, ещё хранивший отголоски дневной жары, и откинулась на гладкую каменную поверхность. Пробежалась взглядом по серебру луны, разлитому по воде, подняла глаза выше и невольно вздрогнула. От абриса Улирана вниз по лунной дорожке стремительно скользнула неясная тень. 

Семь лет назад

Марта

Тут же звучно хлопнула крыльями ночная птица. Фухх! Чего только не померещится в темноте!

Марта выдохнула и вновь устремила взор наверх, к Улирану. Душой она была там, где в роскошных садах витали запахи разнообразных цветов и созревших фруктов, смешиваясь в причудливые густые ароматы, не уступавшие самым изысканным парфюмерным композициям.

Справа еле слышно скрипнула галька. Под лапой зверя, или?..

Марта напружинилась, при первых признаках опасности готовая сорваться на бег. Медленно выглянула из-за своего валуна и мысленно чертыхнулась. Чуть поодаль, метрах в пяти-шести от неё, у похожего камня с криво срезанной верхушкой сидел незнакомый парень.

Как она сразу его не заметила? И вообще, это её берег и её заповедное место и время! А он! Он пришёл, и всё испортил!

Марта решительно встала и сделала шаг в сторону беспардонного захватчика. В тот момент ей и в голову не приходило, что озеро и берег вовсе не являлись её собственностью.

Заметив Марту, парень тоже встал и двинулся навстречу.

— Ты что здесь делаешь? — строго спросила она, напустив на себя суровый вид.

— Гуляю, — лицо незнакомца озарила искренняя белозубая улыбка.

— Ночью? — вздёрнула брови Марта.

— Ну, ты же не боишься бродить тут в темноте, почему мне нельзя?

— Можно, — пробормотала Марта и напористо добавила: — ты не местный! Я не видела тебя раньше.

— Верно. Я прибыл… — секундная запинка, — издалека.  

— Из другого города? — дотошно уточнила Марта.

— Да, — поспешно кивнул он.

— Ясно. Я тоже не отсюда, приехала в гости к бабушке, — сообщила Марта.

Зачем она это сказала? Не в её привычках откровенничать с первым встречным. Марта списала бы своё странное поведение на магическое воздействие, но могла поклясться, что не заметила ни грамма колдовства.

 Зато отлично разглядела кое-что другое: отличную спортивную фигуру, симпатичное мужественное лицо и длинные тёмные волосы, кажется, каштановые. Жаль, в темноте не различить ни цвет глаз, ни оттенок волос.

Ох, что же она творит! Нельзя так бесцеремонно пялиться на парня! Впрочем, куда тут ещё смотреть, если никого другого нет? В конце концов, при общении неприлично прятать глаза. Марта была вынуждена признаться себе, что окончательно запуталась в ощущениях и ранее неведомых чувствах.

Между тем, незнакомец столь же пристально изучал её. 

— Как интересно, — протянул он, — мы оба не из здешних мест, однако карма свела нас.

— Карма? — испугалась Марта.

Причём тут королева Улирана?

— Судьба, — пояснил парень.

Марта облегчённо выдохнула. Ну, конечно, как она сразу не сообразила? Ведь знала значение слова. Наверное, сыграл роль эффект внезапности — меньше всего она ожидала услышать имя королевы в другом мире на берегу озера.

— Громкое заявление, — усмехнулась она, хотя в глубине души была полностью согласна с юношей.

Без причудливого стечения обстоятельств их встреча вовсе не состоялась бы.

— Вроде бы я тихо сказал, — отшутился юноша.

Марта рассмеялась, окончательно проникнувшись чувством необъяснимого доверия и родства душ.

«Так не бывает! Это неправильно!» — упирался разум.

«Пусть!» — отмахнулась Марта.

— Могу я узнать, как зовут прелестную ночную странницу? — поинтересовался парень.

— Марфа, — непонятно с какого перепугу назвалась Марта именем матери.

Зачем? Сама не знала.

— Густав, — ответно представился он.

— И надолго ты в наши края, Густав? — лукаво прищурилась Марта, с замиранием сердца ожидая ответа.

— Думал, на пару дней, но, пожалуй, задержусь, — ответил он, заставив сердце девушки затрепыхаться от радости.

— Вот как? — ровно заметила она, стараясь не выдать эмоций.

— Ты не рада? — спросил Густав.

— А я тут причём? — дёрнула плечом Марта.

— Мы могли бы встретиться, посмотреть местные достопримечательности, — осторожно предложил он.

— Ой, да что тут смотреть? Деревня как деревня, все достопримечательности — лес с ягодами, грибами и комарами, да озеро с пиявками, — небрежно просветила она, между тем мысленно строя планы совместной прогулки.

— Люблю природу, — мечтательно протянул Густав.

— Даже кусачую? — хихикнула Марта.

— А кусачих мы и сами укусить можем, — подмигнул Густав.

Таким манером они заболтались далеко за полночь. Марта и вовсе забыла, для чего пришла на берег озера. Какой там дом, когда рядом столь приятный во всех отношениях собеседник? Она опомнилась лишь когда луна окончательно скрылась за набежавшими тучами.

— Мне пора, — с сожалением сказала Марта, — если бабуля заметит моё отсутствие, плакали наши прогулки.

— Я провожу, — безапелляционно заявил Густав.

— Тут неопасно, — через силу выдавила Марта, боясь, что он послушается и передумает.

Но нет, Густав решительно взял её под руку, и они медленно побрели через луг. Дорога показалась Марте невероятно короткой. И как она раньше этого не замечала? Вот и бабушкин дом. Марта шагнула за калитку и обернулась.

— До завтра! Придёшь к озеру? — спросила она, шалея от своей храбрости, и затаила дыхание в ожидании ответа.

— Приду, — ответил он.

— Я… я буду ждать, — зардевшись, совсем уж тихо прошептала Марта и, не оборачиваясь, быстро зашагала к дому.

Он смотрел вслед, пока девушка не юркнула за дверь.

Марта же долго ворочалась в кровати, не в силах уснуть после эмоциональной встряски. А назавтра пол дня бесцельно слонялась по саду, невпопад отвечая на вопросы сестёр и живя ожиданием встречи.

«Кажется, я влюбилась», — со сладким ужасом призналась она себе.

Семь лет назад

Марта

Но как же? Что дальше? Он скоро уедет, и на этом всё? Ей ведь тоже нужно вернуться в Улиран. Проклятье! Они вообще из разных миров!

Марта совсем было приуныла, но вовремя вспомнила историю любви родителей и радостно вскрикнула, распугав птичек, безмятежно чирикавших на яблоне. Вот же выход! Она, как в своё время папа, заберёт Густава в Улиран!

«Осталось только выяснить, хочет ли этого сам Густав», — не к месту поднял голову здравый смысл, вновь испортив настроение.

После обеда Марта отправилась к озеру. Конечно, сёстры обязательно увязались бы следом, что могло стать проблемой. Право слово — кому на свидании нужны посторонние? Однако, ситуация разрешилась неожиданным образом. Накануне девчонки переусердствовали с купанием, и с утра простуженно шмыгали носами.

Кое-как успокоив малышню, Марта резвой козочкой поскакала на встречу с Густавом. Он уже ждал на берегу, устроившись у её валуна! Вообще Марта не любила, когда занимали облюбованные ею места. Собственно, никто и не пытался, подсознательно чуя энергетику природной чародейки, или — по-земному — ведьмы, ведуньи.

Но то другие, а это Густав! Ему она готова уступить, а вернее — разделить с ним и заповедные уголки, и маленькие тайны. Именно это поняла Марта, увидев парня. Единственное, чем она пока не могла поделиться, была информация об Улиране.

Это не её секрет, посему, как бы Марта ни теряла голову, но в данном вопросе держала язык за зубами. Сначала нужно обсудить это с мамой, а лучше с папой, а потом уже вести серьёзный разговор с Густавом. Ох, не забыть бы взять его координаты на Земле! Местные называют это адресом.

Несмотря на облачную погоду, на берегу было довольно многолюдно. Марта привычно поставила заклинания отвода глаз и сокрытия сути, и только после этого осторожно подкралась к Густаву.

— Добрый день, красавица, — не открывая глаз, поздоровался он.

— Ты всех так приветствуешь? — ревниво поинтересовалась Марта.

— Только тебя, — заверил парень.

— А если бы это была не я? — фыркнула девушка.

— Но это именно ты, — мягко возразил Густав и пояснил: — я узнал тебя по запаху. Ты пахнешь подснежниками. Не знала?

— Н-нет, — смутилась она, — и как же они пахнут?

— Горьким миндалём, талым снегом и мёдом, — ответил Густав, проникновенно глядя в глаза девушке.

О, теперь и она смогла как следует рассмотреть его при свете дня. Первым делом Марта отметила необычный завораживающий цвет глаз — янтарный, с едва заметными зелёными и коричневыми точками. И волосы. Длинные, непередаваемого янтарно-коричневого оттенка с рыжиной, тут и там мелькавшей в прядях.

Марта моргнула, прогоняя наваждение, и поспешила предложить:

— Хочешь, покажу тебе своё любимое место?

— Спрашиваешь! Сочту за честь! — оживился Густав.

— Но туда нужно плыть на лодке, — выжидательно прищурилась Марта.

— И в чём проблема? У тебя нет лодки? — спросил он.

— Конечно, нет, — фыркнула девушка. — Лодки есть чуть дальше, на причале. Готов прогуляться?

Разумеется, он согласился. Они побрели по берегу, обходя водоём, и вскоре пляж скрылся за камышами, а вдали показалась лодочная станция.

В петли дверцы, ведущей к причалу, была продета толстая дужка замка, выполнявшего символическую функцию. Ключ давным-давно потеряли, и никто не защёлкивал запор, а просто, говоря деревенским языком, «накидывали замо́к».

Отвязав лодку, Густав помог Марте забраться внутрь и сел за вёсла. Следуя указаниям девушки, пересёк эту часть озера наискосок и пристал к поросшему ивняком берегу. Сразу за деревьями начинался крутой подъём на холм, однако Марта таинственно улыбнулась и увлекла Густава обратно к воде.

Никто из местных не подозревал, что между обломком скалы и старой ивой скрывался вход в карстовую полость. Марта сама обнаружила его совсем недавно. Тщательно обследовав свою находку, расположенную на стыке озера и холма, она наткнулась на нечто поразительное!

За частоколом сталагмитов в самой глубине грота лежала прозрачная плита из чёрного горного хрусталя, утыканная цветами из драгоценных камней. Поначалу Марта решила, что это причудливое природное явление. Позже, всесторонне исследовав находку, в том числе, с помощью природных чар, она с изумлением констатировала, что каменные цветы вполне живые.

Они вели себя совсем как обычные растения — росли и распускались, а когда отцветали, на плиту падали самоцветные лепестки. Однажды она оступилась и сломала один из цветов. Из разлома засочилось вещество, по консистенции и запаху напоминавшее смолу.

Марта никому не рассказывала о заповедном гроте и диковинных цветах, даже бабуле, но не раздумывая, решила показать его Густаву. Её поступок был равносилен признанию в любви, но, разумеется, юноша об этом не догадывался. Однако красоту оценил.

Они довольно долго бродили по пещере, любуясь её богатым убранством и болтали обо всём и ни о чём. Так бывает, когда два человека заинтересовались друг другом, но не настолько осмелели, чтобы говорить о том, что их действительно волнует. О чувствах.

Возвращались домой уже по темноте, плывя по озеру под звёздным небом, которое отражалось в водной глади. От того казалось, что они парят внутри звёздного облака.

У причала лодку сильно качнуло, и поднявшаяся Марта едва не выпала за борт. Густав ловко подхватил её и на мгновение крепко прижал к себе. Девушка судорожно вдохнула, и от запаха разгорячённого мужского тела, смешанного с ароматом спелых яблок, у неё закружилась голова.

На миг Марте показалось, что сейчас случится поцелуй, но Густав лишь подхватил её на руки и бережно опустил на берег.

Расстались они там же, у калитки дома, договорившись о новой встрече.

Вечером, едва дождавшись пока уснут домочадцы, Марта стремглав понеслась к озеру.

Никого!

Наверное, она слишком поспешила, и пришла раньше договорённого срока.

«Нужно немного подождать», — уговаривала она себя.

Однако Густав не пришёл. Ни через полчаса, ни через час.

И, как будто ей было мало разочарований и душевных ран, на небе, как раз там, где мерцал абрис Улирана, мелькнула яркая вспышка.

***

Марта приходила на берег ещё несколько дней.

Сначала надеялась, потом попеременно то сердилась, то обижалась. И в конце концов возненавидела того, кто разбил её сердце.

Улиран. Семь лет назад

— Здравствуй, Мрак! — приветливо улыбнулась королева, поднимаясь навстречу брату. — Ты не предупредил, что прибудешь. Кристаллы связи перестали работать?

— Разве нужно предупреждение, чтобы навестить сестру? — язвительно поинтересовался Мрак.

— Ты и сам знаешь, для чего эти предосторожности, — мягко попеняла королева. — Вместе с тобой в верхний мир проникают эманации из Нарилу. Они минимальны в зимнее время, но сейчас конец августа, время сбора урожая. Кроме того, зная о твоём визите, я бы распорядилась о праздничном обеде.

— Я сюда не обедать пришёл, — поморщился властитель нижнего мира.

— Пусть так, — легко согласилась Карма, — но мне было бы приятно угостить тебя чем-нибудь этаким.

— Этаким? — хмыкнул Мрак и пытливо посмотрел на сестру: — я неприхотлив в еде, и меня сложно чем-то удивить. Рискнёшь?

— Никакого риска, сегодня совершенно случайно на обед твои любимые стейки с кровью, — лукаво улыбнулась Карма.

— Ну вот, а говорила, что не ждала меня, — упрекнул её Мрак.

— Фатум тоже любит их, — напомнила королева, но не стала отрицать и догадки брата: — предположим, я надеялась, что ты придёшь.

— Значит, и защиту на свой мирок не преминула поставить, — сделал вывод Мрак и раздражённо засопел: — чего же тогда упрекала, что не предупредил?

— Захотела подразнить тебя, — рассмеялась Карма, — ты вечно такой серьёзный, такой угрюмый. Жениться бы тебе, братец!

— Для чего? Чтобы тебя больше устраивало выражение моего лица? — огрызнулся Мрак.

— Вообще-то, женятся не для того, чтобы нравиться окружающим, а для создания семьи с любимым человеком, — парировала Карма. — Думаю, тебя смягчит любовь.

— Тебе кажется, — отрезал Мрак.

— Ты просто ни разу не влюблялся, — вздохнула Карма.

— И спасибо мирозданию! — Мрак экспрессивно рубанул воздух рукой. — Любовь делает мужчин слабыми.

— Ты не прав, — возразила Карма. — Фатум не стал слабее от любви ко мне.

— Кстати, где твой благоверный? — ухмыльнулся Мрак.

— Уехал в дозорную башню с инспекцией. Берано прислал сообщение о странных погодных аномалиях на границах мира, — ответила королева.

Мрак внутренне поморщился: сестра говорила о серьёзных вещах, но и тут в её голосе явственно слышалась нежность, адресованная мужу.

— Что за аномалии? — изобразил он подобие интереса.

— На приграничных охранных валунах появились кристаллы нетающего льда, и это при жаркой погоде! — ответила королева.

«Процесс пошёл», — удовлетворённо подумал Мрак, вслух же сказал: — ночи уже прохладные, возможно, это всего лишь конденсат и солевые отложения?

— Непохоже, — не согласилась Карма.

— Не будем гадать, подождём, что по возвращении скажет Фатум, — свернул обсуждение Мрак.

— Он предупредил, что до вечера не вернётся, — погрустнела Карма и с надеждой взглянула на брата: — распоряжусь насчёт обеда. Останешься?

— Конечно, — кивнул Мрак.

Не для того он заявился сюда, чтобы уходить. Он пришёл, чтобы остаться. И взять своё. Мрак сунул руку в карман и любовно погладил лежавший там предмет.

Беседа за столом не клеилась, хотя Карма усиленно старалась разрядить тягостную атмосферу. Ни изысканные блюда, ни реплики сестры не смогли отвлечь властителя нижнего мира от собственных дум. В конце концов королева сдалась и тоже замолчала.

Десерт доедали в тишине, вернее, Мрак и вовсе отказался от сладостей и чая, приказав обслуге принести лёд из сока морозных ягод. Приказание было исполнено, и Карма ёжилась каждый раз, когда очередной молочно-белый кубик хрустел на зубах брата.

Ей казалось, что в этом звуке слышался треск деревьев, ломающихся на лютом морозе.

Она тряхнула головой, решительно приказав себе не сходить с ума. Это всего лишь лёд. А брату, привыкшему к потустороннему холоду нижнего мира, невероятно жарко в Улиране, вот он и охлаждается, как может.

— У меня к тебе деловое предложение, — заявил вдруг Мрак, дохрустев последним кубиком.

— Слушаю, — откликнулась Карма.

— Отдай мне верхний мир, — без обиняков выдал он.

— В каком смысле? — опешила королева.

— В прямом. Отрекись от престола и передай его мне. Я родился на полчаса раньше тебя, и, как старший, имею право. В конце концов, я мужчина!  Почему я должен уступать слабой женщине? — холодно проговорил он, сверля сестру немигающим взглядом.

Такой же холодный и безжалостный, как змея.

— Ты перегрелся на летнем солнце Улирана? — нервно хмыкнула королева. — Что за безумные идеи? Испокон веков было заведено, что нижний мир — вотчина и ответственность мужчины, а верхний — в руках женщины. Это не блажь, а жизненная необходимость. У женщины не хватит сил справиться с природой нижнего мира и его обитателей, а у мужчины недостаточно сострадания и созидательной силы для обеспечения   благополучия и процветания верхнего мира.

— Вот именно: испокон веков! Вот это всё давно устарело, пора менять устои, — цинично заявил Мрак.

— Ты хоть понимаешь последствия своего решения? Отдаёшь себе отчёт, что собрался ломать не правила, придуманные предками якобы для развлечения, а само устройство мира? — ахнула Карма.

— Не драматизируй! — пренебрежительно скривился Мрак. — Почему пращуры когда-то решили, что мир погибнет, если никто из них не пробовал провернуть такое?

— Уж наверное, они не были дураками, — едко заметила Карма.

— И я далеко не дурак, сделал расчёты и проверил их на экспериментальной модели! — в голос Мрака впервые прорвались эмоции.

— Что же показали твои расчёты? — сжала кулаки королева. — Как мир выживет в условиях постоянного холода?

— Я оставлю один континент под твоим правлением, этого будет достаточно, — осклабился он.

— Достаточно для выживших? — выкрикнула короолева. — Потому что бо́льшая часть людей, животных и растений погибнет! Не бывать этому! Я не отрекусь! Не позволю тебе погубить верхний мир!   

— Это твоё последнее слово? — угрожающе-тихо спросил Мрак.

— Да! — ожесточённо выплюнула королева.

— Помни: ты сама выбрала это! — Мрак оскалился, вынул из кармана и крепко сжал фиолетовый шар.

В этот же миг ожил и истошно заверещал кристалл связи.    

Улиран. Семь лет назад

Королева всем существом ощутила выброс злой энергии, от которой заломило не только тело, но и душу. Завибрировали, норовя то ли схлопнуться, то ли разорваться, энергетические каналы. Магия внутри и снаружи словно сошла с ума. Та, что была внутри тела, потекла наружу, отнимая силы — жизненные и магические.

Нечеловеческим усилием Карма перекрыла энергетическую брешь, сфокусировала взгляд на брате и приказала:

— ВОН! ВОН ИЗ ВЕРХНЕГО МИРА!

Мрак издевательски усмехнулся ей в лицо:

— Ты не смеешь указывать мне! Теперь я — повелитель верхнего и нижнего миров! До тебя не дошло, дорогая сестрица? Я лишил тебя магии!

— Ещё нет, — прошептала Карма и, собрав всё, что до сих пор циркулировало по каналам, всё, до чего могла дотянуться, повторила:

— ВОН ИЗ ВЕРХНЕГО МИРА!

Мрак ещё ухмылялся по инерции, но кривая улыбка медленно сползла с лица, уступив место сначала изумлению, а потом — злобному оскалу, когда сила королевы Улирана подхватила его и вышвырнула в портал, который открылся прямо посреди обеденной залы.

Напоследок из портала дохнуло холодом и миазмами, и прилетели неразборчивые проклятия. Экстренное закрытие портала сопровождалось грохотом и ударной волной, от которой повылетали стёкла и в щепы разбилась мебель. Идущий следом энергетический всплеск вызвал возмущение, исказившее магические законы.

Но оно того стоило: Мрак был выдворен из верхнего мира, и проход между мирами надёжно запечатан.

Карма устояла, но была близка к магическому истощению. Она лежала у стены, куда её отбросило взрывом, и не имела ни сил, ни желания двигаться.

Но кристалл связи, неизвестно как уцелевший в локальном колдовском шторме, продолжал трезвонить. Судя по звуку, он валялся где-то на полу в груде разбитой мебели.

Ценой нескольких попыток подняться, однократной потери сознания и носового кровотечения Карме удалось встать на четвереньки. Отдельных усилий потребовала дорога к переговорному артефакту. Её королева проделала ползком, с остановками, преодолевая боль и головокружение.

— Слушаю! — активировав кристалл, прохрипела она разбитыми губами.

— Ваше величество! Ва… хыр-хыр-хыр! — донеслось из артефакта. — У нас прорыв потустор… энер… лёд наполза… Просим активировать чрезвыча… протокол!

— У Фатума есть полномочия, — напомнила Карма, борясь с намерением организма отключиться от реальности. — С кем я говорю?

— На связи Юлиан Берано! Фатум… погиб! Принял на себя основной удар морозной стихии, — ответили ей.

Карме хотелось завыть в голос, но королевы не воют, нет такого в протоколе венценосных особ! Долбануть бы сейчас магией со всей дури, выплеснув боль, но и это недоступно. Её осталось на донышке.

Королева сухо всхлипнула и нажала потайную кнопку. Переговорный кристалл распался на две части. Внутри тревожно пульсировал красный камешек. Карма раздавила его, запустив чрезвычайный протокол. Защёлкнула артефакт и приказала:

— Укрепить границы, поднять защитный купол, развернуть убежища для людей и животных, максимально перенести растения в теплицы вглубь континентов!

— Будет исполнено, Ваше велич...! — отрапортовал Берано.

Осталось последнее, что надлежало сделать. Остатки магии, крохотную искру, Карма потратила на то, чтобы удержаться в сознании.

— Юлиан, на королевский замок было совершено магическое нападение. Пришлите кого-нибудь сюда, я…

Вот теперь всё.

Карма отключилась, соскользнув в спасительное ничто и уже не слышала, как глава Дома лета орал в кристалл:

— Рауль Кремальер уже отправ… к вам! Из-за сильных магичес… возмущений невозмож… открыть портал от границы! Вы слышите, Ваше велич…? Ваше велич…       

***

Первое, что спросила королева, очнувшись через два дня, было:

— Сколько у нас времени до наступления полной зимы?

— Януар Фрост утверждает, что не больше двух недель, — доложил Рауль, пряча за бесстрастной маской и боль, и радость, и кое-что другое.

— Мы должны успеть! — выдохнула она, откидываясь на подушки.

— Мы успеем! — твёрдо сказал Рауль.

Заглянув в его стальные глаза, королева поняла: если он сказал, значит, так и будет!

Марта. Семь лет назад

За собственными переживаниями Марта не придала значения странной вспышке в небе. А зря! Впрочем, такое вполне закономерно для бескомпромиссной юности, отягощённой бушующими гормонами и острой до болезненности эмоциональностью.

Выдержки Марты хватало лишь на то, чтобы не спалиться перед бабулей с её проницательностью умудрённой годами женщины. Получалось неплохо, поскольку баба Дарья списала некую задумчивость и нервозность внучки на предвкушение скорого возвращения домой.

Марта и правда с нетерпением ожидала этого. Не только потому, что соскучилась. Была и другая причина. Она рвалась оттуда, где всё напоминало о несбывшихся надеждах и о том, какой идиоткой она была, когда позволила себе так глупо влюбиться и — ужас-ужас! — довериться этому гаду!

Марта надеялась, что смена обстановки, природная магия и общение с растениями и животными помогут ей скорее забыть досадную летнюю историю и вероломного красавчика. Что? Она подумала: «красавчик»? Фуу! Гад — он и есть гад! И ни капельки не симпатичный!

Она могла убеждать себя в чём угодно, но по ночам видела один и тот же сон. Предатель Густав грустно улыбался ей, стоя посреди заветной пещеры, а блики от чудных цветов цветными мазками скользили по его лицу.

— Уходи! Это место не для тебя! — кричала она в лицо коварному обманщику и просыпалась в слезах.

Наконец наступил день возвращения домой. Однако портал не открылся. И кристалл для экстренной связи не подавал признаков жизни.

Вот тогда Марта вспомнила странную вспышку и, поразмыслив, связала её с непонятной поломкой магических артефактов. Расстройство сменил испуг, потом злость, а после навалилось отчаяние.

Больше всего изматывала неизвестность. Несчастье с родителями? Но портал открылся бы в любом случае, и её мог забрать дежурный портальщик. Что случилось дома, в Улиране? Марта страдала, каждый день делала попытки реанимировать кристалл и проверяла, не заработал ли портал.

Она ещё не знала, что ей предстояло провести на Земле долгих семь лет.

Улиран, настоящее время

Зал времён года, он же — зал заседания совета — располагался в восточном крыле замка и представлял собой довольно необычное место.

Просторное круглое помещение с высокими стенами цвета топлёного молока без единого окна, зато вместо потолка — хрустальный купол, что делало зал необычайно светлым и воздушным. Пол украшал выложенный мозаикой рисунок, разделённый надвое. Первая половина изображала летний солнцеворот, вторая — зимний.

В левой части зала на символическом возвышении располагался небольшой секретер, возле него — кресло королевы. Напротив подиума в четырёх секторах, декорированных согласно их сезону, — стояли кресла для членов совета.

В совет входили главы четырёх Домов — Зимы, Весны, Лета и Осени. У каждого в команде были их заместители и четвёрка сильных магов.

Возглавлял магическое сообщество первый советник королевы, Рауль Кремальер. Злые языки приписывали ему роман с первой леди, но эти предположения были невероятно далеки от истины, хотя и не совсем беспочвенны.

Первый советник с юных лет любил Карму, горячо и безответно. Впрочем, она и вовсе не догадывалась о его чувствах. Сейчас же Карма всё ещё тосковала по мужу, а Рауль был слишком благороден, чтобы бередить её кровоточившую душу неуместными признаниями.

«Возможно, позже, когда она оправится от горя, а мир станет прежним, я скажу ей. А пока буду верным псом стоять на страже её интересов и безопасности», — думал Рауль.  

 Королева сидела у себя в покоях, наблюдая через кристалл, как постепенно заполняется зал и размышляла о безрадостных перспективах Улирана. Если в ближайшее время не найдётся решение проблемы, верхнему миру конец. Всё и так держится на волоске. С момента катастрофы прошло семь лет, которые значительно истощили природные и человеческие ресурсы.

Реальных вариантов спасения не было, но и соглашаться на требования брата — не выход. Ах, если бы правление Мрака не несло фатальных последствий, Карма не раздумывая уступила бы ему престол. Но добровольно отдать на растерзание верхний мир и всё живое, населяющее его, — нет уж, увольте! Это за гранью всякой морали!

Королева никак не могла взять в толк, что двигало братом? В своём стремлении к абсолютной власти Мрак не желал понимать, что его воцарение на троне верхнего мира уничтожит Улиран. Никто и ничто не выживет в вечном холоде. Мир станет белой безмолвной пустыней.

— Кем и чем ты будешь управлять тогда? — горько прошептала Карма, уронив лицо в ладони.

Минутная слабость без свидетелей — вот и всё, что могла позволить себе королева Улирана. Её плечи подозрительно вздрогнули, а немного погодя Карма гордо вскинула голову, упрямо сжав губы.

Помещение понемногу заполнялось членами совета. Карма машинально скользила взглядом по залу, знакомому до последней трещинки в паркете.  

Слева — сектор Дома Зимы. Его украшали разлапистые ели, в густой хвое которых прятались крошечные огоньки гирлянд. Раньше на деревьях и под ними лежал пушистый снег, но с некоторых пор он вызывал у магов стойкое отвращение и его наличие здесь выглядело бы сущим издевательством.

Теперь снег ассоциировался не с праздником, а с бедами и гибелью, что весьма удручало главу рода Януара Фроста. Вот, кстати, и он сам. Прибыл первым из глав домов, суровый и эмоционально заледеневший. А ведь раньше он слыл тем ещё хохмачом, любителем розыгрышей и радушным хозяином праздника Новогодья.

Януар подсознательно чувствовал иррациональную вину за то, что в Улиран пришла вечная зима. Притом, что был совершенно непричастен к катастрофе. Угнетало его и то, что любимый снег стал символом беды и источником гибели природы.

В соседнем с зимним секторе Дома Весны зеленела трава и робко благоухали первоцветы. Правда, с каждым годом становилось заметнее, что этот оазис хирел и выцветал. Главе рода Яросу Примаве́ре [1] приходилось прикладывать больше и больше усилий для его поддержания.

Королева Карма неоднократно предлагала ему прекратить бесполезное занятие, но Ярос со всем пылом весеннего мага доказывал, что его зелёный островок дарит людям надежду. Что ж, его право. Вот и сейчас, зайдя в помещение, он первым делом подновил заклинания. По залу поплыл сладкий аромат ландышей, приправленный лёгкой горчинкой тюльпанов.

Дом Лета по яркости красок (не сейчас, в былые времена) успешно соперничал с осенним. В его секторе гнулись под тяжестью плодов яблони и вишни, радовали глаз роскошные цветы. Впрочем, здесь практически все растения были надёжно законсервированы ещё семь лет назад.

Летним магам колдовство давалось тяжелее всего и требовало гораздо больше энергии для преодоления зимней стужи. Глава рода Юлиан Бера́но [2] благоразумно решил не тратить его на внешний антураж, а пустить на выращивание овощей и фруктов.  Некоторое количество теплиц сохранилось лишь в самом центре летних владений, они и кормили весь Улиран.

Из сектора Дома Осени тянуло прелой листвой, сыростью и горько-пряным запахом осенних костров. Хилые деревца щеголяли мешаниной зелёных, желтых и красных листьев. Огненно-рыжей была и шевелюра главы рода Октуса Нама́ра. [3] Он как раз последним стремительно вошёл в помещение, хмуро кивнул коллегам и уселся в кресло.

Всё! Все в сборе, а значит, пора и ей.

Королева погасила кристалл наблюдения и направилась в зал заседаний. Впереди был тяжёлый разговор. 

[1] примавера — весна (исп.)
[2] бера́но — лето (исп.)
[3] намар — осень (монг.) 

Улиран, настоящее время

— Все вы знаете, что Улиран семь долгих лет находился во власти вечной зимы, изолированный от всех сопредельных миров. В том числе — от нижнего мира, который по сути является зеркальным отражением верхнего, его дуалом, — напомнила королева. — Мы были вынуждены отгородиться от Нарилу, чтобы избежать ещё большего оледенения и предотвратить окончательную узурпацию власти Мраком. Однако эта изоляция не может продолжаться бесконечно.

— Януар? — Карма вопросительно посмотрела на главу Дома зимы.

— Подтверждаю, — Фрост встал с места и развернул магическую проекцию верхнего мира. — Как вы видите, в приграничных областях Улирана земля промёрзла настолько, что практически ничем не отличается от мёртвой. Здесь материя приобрела схожесть со структурой нижнего мира. За последние полгода линия поражения на несколько километров продвинулась вглубь континента. Если в ближайшее время мы не найдём выход из ситуации, Улиран погибнет. Он уже начал умирать.

Зал совета затопило тревожное молчание. Каждый присутствующий обдумывал неутешительную информацию.

— Юлиан? — взор королевы обратился в сторону главы Дома лета.

Берано поднялся и подошёл к проекции, сотворённой его коллегой. Очертил область в центре континента, в самом удалённом месте от границ:

— Дом лета работает на пределе сил, однако в последнее время отмечается резкое снижение поголовья животных. В оранжереях и теплицах вырастают всё более чахлые культуры. Несмотря на активную помощь Домов весны и осени, в частности, команды майских и сентябрьских магов, энергия тепла проигрывает в войне с холодом.

Октус Намар и Ярос Примавера синхронно кивнули, подтверждая слова коллеги.

— В то же время маги зимы скоро начнут сходить с ума от переизбытка энергии, ведь мы уже семь лет практически не применяем свою магию, — добавил свои «пять копеек» мрачный Януар.

— Как вы видите, ситуация удручающая, — вздохнула королева, — и никаких вариантов выхода из кризиса. Не было их семь лет назад, нет и теперь. С каждым годом наше существование становится тяжелее. И Мрак активизировался. Он и раньше не оставлял меня в покое, а теперь и вовсе как с цепи сорвался. Видно, чувствует ослабление магии верхнего мира.

— Снова требовал отречься от престола Улирана? — ядовито процедил Рауль, играя желваками.

— Требовал, — подтвердила Карма.

— Подонок! — в сердцах высказался Рауль.

— Безумец, — скорбно поправила королева. — Не понимает, что с гибелью верхнего мира и нижнему придёт конец.

— Жажда власти высушила ему мозги, — подытожил первый советник.

Королева помолчала и с усилием выдавила:

— При условии, что моё отречение могло бы спасти Улиран, я…

— Не смей и думать о таком! — перебил её Рауль.

— Я и не думала. Знаю, что это не выход, — покачала головой Карма. — Ах, если бы не проклятый артефакт!

Королева содрогнулась, вспомнив тот день. Впрочем, она не забывала его ни на миг, хотя бы потому, что бессчётное количество раз видела в кошмарных снах. Как же они были похожи на реальность!

Карма снова и снова стояла в зале и смотрела, как Мрак активирует фиолетовый шар. Теперь-то она знала, какую гадость притащил брат. Где только нашёл? Давно утерянный артефакт извлечения магии. Причём, он избирательно действовал на чародеек.

В тот злосчастный день женщины всех Домов лишились энергии, что пробило значительную брешь в природной магии. Ведь чародейки, в отличие от магов-погодников, отвечали именно за неё. Многие виды растений и животных были безвозвратно утеряны.

Тех, кого удалось уберечь, выхаживали с помощью уцелевших накопителей энергии. Надо ли говорить, что чародейки справились бы с лечением быстрее и эффективнее?

Сама Карма лишилась львиной доли силы, поскольку она была тесно связана с магией чародеек. Королева отдала свою энергию для спасения женщин от смерти. Она ни минуты не жалела о своём решении и гордилась тем, что не погибла ни одна из магинь. А сила… Что ж, это малая плата за сохранение человеческих жизней.  

— Ваше величество! — сквозь тягостные воспоминания пробился встревоженный голос Рауля.

Он окликнул её, и, кажется, не в первый раз.

— Ваше величество, вам нехорошо? Вы побледнели! — спросил Рауль, одной рукой поддерживая её, а другой протягивая стакан с соком энергевики.

Эта чудодейственная ягода ценилась на вес золота, особенно в последние годы, когда маги работали на пределе сил, растрачивая энергию почти до магического выгорания.

Карме приходилось особенно тяжело — она делилась крохами оставшейся силы с магинями, сама ничего не получая взамен. До катастрофы существовал круговорот магии — чародейки щедро одаривали магией и Улиран, и свою королеву, а она, в свою очередь, возвращала её, обогащённую новыми свойствами. 

— Я в порядке, — возразила Карма, — отдайте энергевику тем, кто борется за наше выживание.

— Вы в первых рядах этих магов, Ваше величество! — укоризненно цыкнул Рауль под одобрительное гудение членов совета. — Только благодаря вам живы наши жёны, дочери и матери, а значит, у нашего мира есть будущее.

— Оно не наступит, если не получится разморозить Улиран, причём, в ближайшее время, — качнула головой королева, — эх, добраться бы до того артефакта!

— Я мог бы пробраться в Нарилу, — вызвался Рауль.

Королева хотела возразить, но её голос заглушил басовитый колокольный звон.