Вейара: маска змея

Светило пылало в самой вышине, отчего горячий влажный воздух, пропитанный запахами листвы, распространялся по всему лесу. На пустую поляну выпрыгнул шипогривый скакун. Он отряхнулся, и во все стороны полетели брызги — роса, которую он собрал с листьев, вымочила его почти насквозь.

Бесшумно притаившись в кустах, чтобы меня не обнаружила хищная флора этого места, я наблюдала: плотоядные лианы высились справа, готовые в любой момент схватить неосторожную жертву. Брат наверняка будет волноваться, а потом снова накажет заточением в моей комнате, но сейчас, именно в этот момент, я была свободна. Чешуйчатый хвост извивался кольцами от напряжения.

Я замерла, сливаясь с тенями. Шипогривый скакун был в паре десятков хвостов от меня — сильный и быстрый. Стоит мне пошевелиться, и он умчится прочь быстрее, чем я успею выдохнуть. Эти твари созданы для бега: длинные ноги с раздвоенными копытами несут их по заросшим тропам с пугающей легкостью. Догонять бесполезно. Только один шанс — бить наверняка, с первого раза.

Я перехватила копье поудобнее. Если промахнусь или раню не смертельно…

Вдоль хребта зверя, от затылка до хвоста, тянулась грива из острых шипов. Сейчас они были прижаты к телу, но я знала, что стоит ему почувствовать угрозу и они встанут дыбом. Колючий гребень, который не пробить ни копьем, ни когтями. А если разозлить его достаточно сильно, он развернется и пойдет на меня. Тогда исход охоты станет непредсказуемым.

Я дождалась, пока скакун наклонил голову к траве. Уши его расслабились, вибриссы на морде перестали подрагивать. Он меня не чуял.

Дождалась момента, когда он снова примется щипать траву. Выдохнув, я замахнулась и метнула копьё, которое, коротко просвистев в воздухе, уже через секунду вонзилось скакуну между ребер. С криком раненое животное подняло свой шипастый гребень, но стало уже поздно. Лезвие моего копья было смазано ядом, который сначала даровал глубокий сон, а после вызывал остановку сердца. Шипогривый скакун мгновенно повалился на землю. Подползать, пока он жив, всё ещё опасно. Дыхание его замедлилось, а потом и вовсе стихло.

Я выждала еще немного, наблюдая за шипами вдоль хребта. Если зверь жив, при малейшей угрозе они встанут дыбом, но гребень оставался прижатым, грудь не вздымалась. Осторожно подползла и ткнула скакуна концом копья. Ничего. Тогда коснулась рукой — тело было теплым, но неподвижным.

Мертв.

Взвалив тушку на плечи, я прогнулась под ее весом и быстро поползла в сторону дома, пока другие хищники не сбежались на запах крови. Скользнула из ближайших к дому зарослей. Я почти подползла к дому, к черному ходу, куда, надеялась, попасть незамеченной. Но из-за густой растительности сада вдруг вынырнул брат. Бешено щелкая черным, раздвоенным языком, он ринулся ко мне. Внутри все сжалось. «Ой, что сейчас будет?» — поморщилась я.

— Вейара, где ты, чёрт возьми, пропадала?! Я не разрешал покидать дом, да еще и без сопровождения! — яростно сжимая кольца синего хвоста, он оглядел тушку скакуна на моих плечах и тут же грубо сбросил ее на землю.

Я раздраженно закатила глаза. Он не давал мне поднимать ничего тяжелее сумки с вещами. Эта опека переходила все границы, точно я болезненный ребенок.

— Я просто вышла поохотиться, братец. Не понимаю, зачем ты так переживаешь. Я была близко и не так беспомощна, — указала я рукой на тушку, и его лицо исказилось.

— А если бы с тобой что-то случилось? Если бы неожиданно обнаружилась стая ликанов, прогуливающихся рядом? Что тогда?! — уже орал Зора`тх, его серые глаза вспыхнули беспокойным огнём.

— Сомневаюсь, что стая ликанов стала бы так просто прогуливаться без портала рядом. Перестань преувеличивать. Я понимаю, что ты за меня очень переживаешь, но ты буквально душишь своей гиперопекой, — с горечью ответила я, подползая ближе к брату.

— Пожалуйста, выходи только в сопровождении и если я разрешу, — примирительно попросил брат.

Я опешила. Не верилось, что он мог так быстро сдаться. Мои слова должны были его взбесить, а он… Зор быстро вспыхивал и так же быстро остывал, но это было слишком похоже на ловушку.

— Ты прав, — как можно мягче сказала я, подползая к туше. — Я была неосторожна. Давай занесем добычу в дом, я приготовлю ужин, и мы…

— Ужин? — его голос стал тихим и опасным. — Ты думаешь, после очередного побега ты не будешь наказана, Вейара?

Я замерла.

— Ты нарушила мой приказ. Ты подвергла себя смертельной опасности. А теперь ты смеешь закатывать глаза и называть мою заботу «душной»? — он подался вперед, и я невольно отшатнулась. — Нет. Ты пойдешь в свою комнату и пробудешь там столько, сколько я сочту нужным. А туша… туша пойдет сторожевым ящерам на ужин. Как напоминание о том, чего стоит твое непослушание.

— Ты не посмеешь! — вырвалось у меня. Это был не просто запрет. Это было унижение. Я добыла эту добычу сама, я рисковала, я…

— Посмею, — его хвост с силой ударил по земле. — Или ты забыла, кто здесь глава дома? Или, может, хочешь проверить, насколько далеко зайдет моя «гиперопека»?

Внутри все похолодело. В его глазах больше не было беспокойства. Там была непреклонная воля, и я поняла: это конец.

Упрямо уставившись в стену дома, я ничего больше не сказала. Услышала лишь раздраженный выдох синего змеида. Направляясь в дом, краем уха разобрала приказ брата, он и правда распорядился отдать мою добычу ящерам. В бешенстве я вползла в свою комнату и присела на широкую софу без спинки — для удобства хвоста. До этого у меня лишь проскальзывали мелкие мысли о побеге, но сейчас они укрепились. Я устала сидеть в заточении в своей комнате под пристальной охраной собственного брата. Я хотела доказать ему, что женщины не такие уж слабые и могут помогать на поле боя. Ведь именно у женщин магия жизни сильнее всего.

Я могла бы не просто физически сражаться с тварями из порталов, но и направлять силу самой земли на борьбу с чужеродными завоевателями. Из меня вышел бы идеальный боец поддержки, но брат отказывался об этом даже слушать. Мне нужно смыть с себя унижение, потребуется трезвый ум, чтобы сбежать в этот раз. Больше не сомневаясь, поползла в сторону большой ванны, в которой можно было даже поплавать при желании. Белый мрамор вызывал неприятные холодные мурашки, вытаскивая наружу воспоминания о былых временах и моем высоком статусе. Скинула атласный топ и услышала, как звякнули драгоценные камни, расшитые узорами на дорогой ткани, при ударе о мрамор. Плевать. Стремительно нырнула в воду и проплыла к краю купальни, где открывался вид на заросли светящихся ягод. Арка с выходом в лес хоть и была широкой, и сползти вниз при желании было вполне возможно, но забор, который поставил брат год назад, не давал больше такой возможности — на нем стояла магическая охрана, которая тут же уведомит Зора`тха о моем побеге. Фыркнула вслед еще одному замку в этой клетке и присела на небольшой выступ, задумавшись о насущном.

Конечная цель — Академия боевых искусств «Крепость Тарн», расположенная на одном из высоких, труднодоступных плато в сердце территории големов. Академия открытая для всех рас. Суровая дисциплина, упор на выживание, тактику и контроль над различными формами энергии (физической, земной, растительной). Это место, где стираются расовые различия перед лицом общей угрозы.

Поступить туда мне по силам: у меня есть боевые навыки, но главное — магия, бьющая по площади, что самое важное в битвах с ликанами из-за их численного перевеса. Женщин в Академию не брали, но я смогу  принять мужской облик. У высших змеидов, заключающих браки между сильнейшими представителями, есть одна уникальная способность — мимикрия. Именно женщины могли мимикрировать под другое существо или менять пол, конечно, на время. Но это то, что надо, чтобы пробраться в Академию. Женщин змеидов осталось так мало, что каждая на счету, и с появлением порталов, когда ликаны хлынули в наш мир, их число сократилось до минимума. Змеидок очень охраняли и баловали, оттого они и позабыли времена, когда наравне с мужчинами могли охотиться хотя бы ради удовольствия.

Я смогу принять мужской облик. По ночам придется возвращаться в свой истинный, но это единственный вариант. Конечно, я могу принять облик и темного эльфа, но единственное, что не смогу полностью изменить — это хвост. Поэтому, если не спрятать свою нижнюю половину, можно многих удивить тёмным эльфом с хвостом змеида. Насмешливо фыркнула, представляя эту картину.

В давние дикие времена эта способность помогала женщинам прятаться, спасая жизнь от диких зверей и тёмных эльфов, с которыми мы тогда враждовали. Ведь если выбирать между женщиной и охотником-мужчиной, вывод напрашивается сам. Позже способность к мимикрии перестала передаваться из поколения в поколение, лишь изредка всплывая как атавизм у женщин-змеидов высших сословий, только если их кровь была достаточно сильна для подобной трансформации.

Встряхнула головой, отгоняя лишние мысли. А теперь к конкретному плану. Нужно не забыть взять один магический артефакт у брата — он может запечатывать запахи, иначе, только почуяв женские феромоны, змеиды сразу же догадаются, что перед ними женщина. Я стремительно одёрнула хвост, который уже начал выдавать моё волнение, отбивая дробь по холодной плитке. Ничего не должно намекать на моё беспокойства. Нужно тщательно подготовить побег: собрать необходимые вещи, артефакт, найти лучшее время, чтобы ускользнуть из дома, и наконец сбежать от брата. Я докажу ему, что способна на большее, и что мама пожертвовала собой не зря. Может, тогда он увидит во мне не только женщину и сестру.

До самого вечера я вела себя спокойно и слушалась брата во всем, отчего он настороженно хмурился, но я лишь мило улыбалась и вопросительно смотрела на него, мол, что не так, ты же этого и хотел. Пока я мирно сидела в своей комнате, за редким исключением в виде прогулок по дому под конвоем змеидов, служащих брату, мне удалось раздобыть продукты долгого хранения, осталась только одежда младшего брата. Она подойдет для моей будущей мужской формы и хранится в большом зале с остальными вещами, оставшимися от нашей семьи.

Я толкнула тяжелую дверь, и комната встретила меня запахом пыли и цветов. Когда-то это была мамина гостиная. Теперь — склеп из воспоминаний.

Портрет семьи висел напротив окна, и лучи закатного светила падали прямо на него, словно сама природа отдавала дань ушедшим. Я замерла на пороге, глядя на десятерых змеидов, которые улыбались мне с полотна. Гордые отцы, с тяжёлыми кольцами хвостов обвивали маму и маленькую девочку на её руках — меня. Тогда ещё не знающую, что наст останется двое. Восьмерых членов семьи не стало...

Я подползла ближе, с трудом подавляя дрожь в кончиках пальцев. Поклонилась, коснувшись лбом холодной плитки. Дань погибшим. Ритуал, который я проделывала каждый раз, но сегодня он отдавался в груди особенно остро. Подняв голову, я вгляделась в мать. Мы были копиями друг друга: те же синие волосы, ярко-оранжевые глаза с вертикальным зрачком в виде ромба, хвост, покрытый благородной тёмно-синей чешуёй. Пышная грудь, широкие бёдра — соблазнительный женственный силуэт. Разница лишь в волосах: у неё они вились, у меня были прямее и длиннее, а синий цвет — ярче, будто природа решила усилить то, что создала.

Я так скучаю.

Скорбно прислонилась лбом к картине, провела рукой по полотну, желая хоть на миг снова обнять их. Вместо тепла пальцы ощутили лишь высохшие комки краски. Запах старого красителя ударил в нос, но я не отступала. Если закрыть глаза, можно представить, что они рядом. Что Тару`кх, самый младший из братьев, сейчас рассмеётся своей громогласной шутке, один из отцов нахмурится, а мама мягко улыбнётся, глядя на меня.

Если уйду, потеряю и это. Их лица. Их голоса. Последнее, что у меня осталось.

Я с трудом оторвалась от картины. Сердце бешено колотилось, разрываясь между желанием остаться и необходимостью бежать. Но оставаться — значит медленно умирать в золотой клетке.

Я схватила одежду младшего брата, резко развернулась и юркнула за дверь, пока охрана не хватилась. Что-что, а скрываться от охраны я научилась с самого детства. В своей комнате, привычно скользя по теням, я вытащила из тайника за фальш-панелью мамин кристалл — прозрачный, с кроваво-красной нитью внутри, которая пульсировала, стоило коснуться. Единственное, что она успела мне передать перед тем, как... Погибла.

Сунула кристалл в сумку, куда уже легли несколько запасных дротиков с ядом и сменная одежды. Сумку спрятала в шкафу, среди вороха дорогих нарядов, которых мне и за всю жизнь не переносить. А уносить с собой я хотела лишь то, что действительно имело ценность.

Ночью, после очередной проверки этажа, поднялась с постели и подползла к шкафу. Вытащив сумку из его недр, проверила содержимое. Удовлетворенно хмыкнула и прижалась к стене рядом с дверью, прислушиваясь. Тишина. Приоткрыла дверь, осмотрела этаж — чисто. Выползая, активировала артефакт Шассы, подаренного младшим отцом, о котором брат не знал и до сих пор задавался вопросом, как мне удавалось сбегать все время. Этот артефакт мог стирать любые следы чужого присутствия. Двинулась в сторону кабинета Зора`тха. Перед этим проверила его комнату: брат крепко спал, но морщинка на лбу давала понять, что ему неспокойно во сне, надо поторопиться. Перед ужином пришлось подкинуть сонной травки, чтобы брат точно не проснулся — сон у него был чутким.

Вползла в кабинет и принялась осматривать его. Увидела рабочий стол, подползла ближе. Почувствовав магию защиты на одном из ящиков, накрыла ее своей, более сильной, отчего ящик натужно выдвинулся, являя всевозможные артефакты. Найдя нужный, взяла и сунула его в сумку — больше я брать не собиралась, все же это была острая необходимость.

Задвинула шкафчик обратно и наложила защитное заклинание — в панике брат не сразу разберется, что это была моя магия. Выползая из кабинета, тихонько прикрыла дверь и заскользила к выходу. Неожиданно из-за поворота выползли охранники, я быстро вжалась в стену за огромным горшком с цветами. Мужчины проползли мимо — артефакт справлялся на отлично.

Хвост обвился вокруг перил. Я перекинулась через край, на мгновение повиснув на одной только хвостовой хватке, и тут же ухватилась руками за лестницу этажом ниже. Хвост разжался и, словно живой канат, скользнул вниз. Как только он коснулся пола, я отпустила руки и приземлилась на него, как на пружину.

Вытерла пот рукой, напряженно оглянулась и стремительно направилась в лес.

Дебри встретили меня темнотой и тишиной. Светило давно село, когда я наконец остановилась, чувствуя, как горят мышцы от долгого пути. Я ползла и ползла, не оглядываясь, пока мышцы не начали ныть от усталости, а хвост — тяжело волочиться по земле. Обычная вылазка занимала у меня не больше получаса, но сегодня я забралась дальше обычного. Гораздо дальше. Когда я наконец остановилась, чтобы перевести дыхание, пот заливал глаза, а ладони саднили от цепких веток.

Лес вокруг изменился. Здесь, в глубине, он был другим — не тем знакомым перелеском, где я охотилась с детства. Вместо привычной зелени меня окружили плотные заросли с упругими листьями цвета тёмной фиолки и изумруда. Воздух стал тяжёлым, влажным, пахло прелой листвой и чем-то сладковатым. То наступала душная жара, заставляющая сухие листья липнуть к чешуе, то вдруг веяло прохладой откуда-то из низин. Между корней там и тут пробивались мерцающиеся цветы — их бледно-голубое свечение дрожало в темноте, а липкая пыльца оседала на хвосте и руках, заставляя чешую противно слипаться. Ветви деревьев переплетались с лианами, свисающими с крон, точно змеи, застывшие в ожидании.

Я заползла дальше, чем когда-либо сбегала, и облегченно выдохнула. Обычно я не рисковала заползать так глубоко — ночной лес не прощает ошибок. Здесь каждая тень могла оказаться хищником, каждый шорох — смертью. Где-то вдалеке ухал ночной хищник, но возвращаться было поздно.

У меня получилось! Последний раз взглянув в сторону дома (его уже не было видно за деревьями), я почувствовала, как восторг смешивается с горечью. Обратной дороги нет. Прости, брат, но ты не оставил мне выбора!