Вилена и Велард. Сказ о волках

– Я забираю эту, – на меня указал узловатый палец с тёмными старческими пятнами.

Сердце пропустило удар, руки вмиг похолодели.

Наверное, это просто сон. Дурной, кошмарный сон. Скоро в двери постучит смотрительница, я открою глаза на узкой жёсткой кровати в общей спальне среди полусотни таких же сирот, и мы все отправимся на занятия, а после в город, отрабатывать своё обучение.

Будем, как обычно, убираться в домах состоятельных горожан, разбирать их счета и корреспонденцию, ходить в магазин за покупками и выполнять любые другие поручения. Сиротский дом получит деньги за наши услуги, а мы, воспитанницы женского корпуса – возможность получить образование и крышу над головой.

А вечером, готовясь ко сну, мы с подругами по несчастью будем делиться планами и мечтами или переругиваться из-за какой-нибудь мелочи, куда без этого. Но, когда погаснет свет, и нам прикажут ложиться, кто-нибудь обязательно прошепчет общую молитву, мечту, надежду. На то, что всё будет хорошо, для каждой найдётся покровитель, нас выкупят из приюта, наймут в хороший дом, а потом мы встретим настоящую любовь и заведём большую семью.

Но проснуться не получалось. Я по-прежнему стояла в шеренге притихших, напуганных девушек, а на меня указывал узловатый палец. Не может, не должно всё так оборваться! Я оцепенела от ужаса и не могла поверить в происходящее.

Старый лорд на правах владельца края с момента основания приюта по нескольку раз в год приезжал в наш сиротский дом с проверкой и забирал кого-нибудь из воспитанниц. Безвозвратно.

Лорд избивал и насиловал девушек, а после пускал на опыты в своей подземной лаборатории, откуда они уже не выходили. Об этом все знали, знали и молчали.

Я помнила разговоры о Ларисе, девушке, которой удалось сбежать. Она походила на живого мертвеца, была вся в синяках, обескровлена из-за ужасных опытов, а её голос стал хриплым от криков. Стражи поймали её в черте города, допросили и вернули лорду. Больше её никто не видел. Как и всех остальных девушек, которых лорд-изверг забирал с собой. А потом приходил за следующей.

И теперь его старческий палец был направлен мне в грудь. Я машинально присела в поклоне, уставившись в пол и спрятав лицо за длинной чёлкой. Я надеялась, что ненависть и вымораживающий ужас в моих глазах останутся незамеченными.

– Это хороший выбор, мой лорд. Девочка прилежна, имеет отличные отметки, преподаватели выражают довольство... – бросив на меня полный сочувствия взгляд, запричитала директриса.

– Не нужно. Я решил. Вещи сейчас ей не понадобятся, пусть их пришлют позже.

Одна из преподавательниц подхватила меня под локоть и, украдкой шепча что-то утешительное, повела следом за Извергом и директрисой. Речь сводилась к тому, что лорд богат, я у него ни в чём не буду нуждаться, если буду вести себя как подобает и не стану перечить лорду. Нужно всего лишь быть вежливой и покладистой, и всё сложится хорошо.

Преподавательница сама не верила в свои слова, её голос дрожал, как и руки на моём предплечье. Девушки, оставшиеся стоять в шеренге в холле, провожали меня взглядами, полными сочувствия и печали. Словно я уже умерла.

Колени подгибались, сердце стучало, словно хотело вырваться на свободу. Сбежать мне не дадут, это я понимала. Благополучием всего училища, а то и города не станут рисковать из-за безродной сиротки.

Богиня-Матерь, смилуйся, пощади! Я хочу жить, я ещё ни разу не любила, я так мечтала о семье! Ты покровительница семьи и любви, я была лишена твоей милости при рождении, так не покинь же меня сейчас! Я исправно тебе молилась и ставила свечи. Помоги, прошу!

За переживаниями я не заметила, как мы дошли до портального зала. Один шаг – и я навек окажусь заперта в поместье Изверга. Рука преподавательницы исчезла с моего локтя. Казалось бы, вот она, возможность попытаться сбежать, но я не могла пошевелиться.

Да и куда, Богиня, мне деваться? Мне не к кому обратиться, негде спрятаться, и даже если сумею первой добежать до двери в конце коридора и выскочить на улицу, даже если не замёрзну в ближайшем сугробе в своём жалком платье, меня поймают и вернут Извергу.

– Сюда, пошевеливайся, – недовольно поджал губы лорд и грубо потянул за собой, не заботясь, желаю ли я оказаться в его доме.

Окно портала вспыхнуло голубым. Шаг – и я буквально вывалилась на ковёр в каком-то зале. Мне казалось, окно перехода всегда мерцает зелёным.

– Что это такое?! Что ты сделала?! Где мы?! – заорал лорд. Грубо поднял меня, потряс как грушу. Так мы не в его замке?

– Н-не знаю, – пролепетала я, глядя в тёмные провалы глаз. Крючковатый, слишком длинный для узкого лица нос чернокнижника побагровел.

Лорд замахнулся и отвесил мне пощёчину. Щёку обожгло болью.

В этот же миг послышался рык, и что-то, вернее, кто-то набросился на лорда, оттолкнув меня в сторону. Я вновь упала на ковёр и, быстро оглядевшись, отползла за оказавшееся рядом кресло.

Богиня-Матерь, что же произошло? Портал дал сбой? Изверг меня теперь точно убьёт, а если не он, то тот, кто сейчас рычит в центре зала! Полыхнуло заклинание, второе, Изверг ругался и сыпал проклятиями.

Я подняла взгляд и замерла. Да, кресло отгородило меня от ковра, где Изверг с кем-то бился, но я оказалась прямо напротив прямоугольного стола, за которым сейчас сидели двое. Третий стул был опрокинут, и мужчины, смотревшие прямо на меня, не спешили его поднимать.

Один был белым, как снег, как сама смерть – белоснежные волосы рассыпались по плечам, бледно-голубые, почти прозрачные глаза холодно оглядывали меня, руки с длинными тонкими музыкальными пальцами спокойно лежали на столе. Чёрный жилет поверх белоснежной рубашки делал мужчину ещё более похожим на посланника богини смерти – такой же худой, утончённый и бесконечно пугающий в своём ледяном спокойствии. Он разглядывал меня с любопытством учёного, смотрящего на подопытную мышку.

Второй, огненно-рыжий, медленно разглядывал меня, как может разглядывать мужчина женщину. Кожаный жилет под горло без рукавов открывала взору мощные накачанные руки воина. Рыжий сально ухмыльнулся и подмигнул.

Белый что-то ровно сказал, я не расслышала с перепугу, и в комнате повисла тишина. За моей спиной, за креслом, тоже стихло.

Этот белый у них за главного? Я не успела додумать эту мысль, так как в комнате прозвучал голос. Грозный, чуть хриплый, уверенный мужской голос, от которого по спине побежали мурашки и перехватило дыхание.

Я не разобрала слов, а рыжий скривился, нехотя поднялся, проследовал мимо меня. За креслом произошло какое-то движение и послышались удаляющиеся шаги.

Белый словно пригвоздил меня взглядом к полу, приморозил, и, как бы мне ни хотелось обернуться, выглянуть и узнать, что произошло с Извергом, я не находила сил для этого.

Вдруг пришло понимание, что я больше не слышу его отвратительного скрипучего старческого голоса и не чувствую всплесков заклинаний, от которых у меня всегда волоски на руках становятся дыбом.

Леон (Белый Лекарь)

Мы с Велардом и Лисом выбирали место для состязаний, когда посреди комнаты полыхнуло голубым и буквально из ниоткуда на дорогой ковёр из барса шагнул худой пожилой мужчина. Следом из портала выпала девушка в простом платье.

Я принюхался, и оказалось, вывалившиеся прямо на ковёр посреди важного обсуждения гости не самое необычное.

Велард замер. Его ноздри раздувались, а взгляд не отрывался от лежавшей на полу девушки. Как лекарь я чувствовал, что его сердце ускорилось, мышцы напряглись, и запах как-то неуловимо изменился.

Я перевёл взгляд на растерянную гостью. А может, это шутка богов? Вполне в стиле Великого Вождя, небесного покровителя нашей стаи. Внезапное появление, реакция Веларда. Быть может, она его пара?

Я перевёл взгляд на её спутника. Отец, брат, учитель-наставник? Родственных или дружественных связей я не почувствовал. Откуда, Великий Вождь, они взялись? И цвета какого клана носят?

Пока мы изучали неожиданных, как снег среди лета, гостей, мужчина весьма грубо общался с девушкой. Зря он это.

Вожак оскалился. Хм, нашего гостя ждут неприятности, если он и дальше продолжит...

Мужчина ударил девушку. Велард, не помня себя, сорвался с места. Я не успел вмешаться, но в исходе драки у меня не было сомнений. С рук гостя сорвались молнии. Склянка касторки, да он маг!

Только что толку в оборотней кидаться заклинаниями? Я хмыкнул и постучал пальцами по столу. Лапы так и чесались присоединиться к драке, но Веларду и одному было мало.

– Давай, покажи ему, вождь, – фыркал Лис. – А потом познакомимся с дамочкой. Не зря же человек к нам её привёл, правда? – Лис мерзко рассмеялся и подмигнул испуганной девушке.

Я смерил нежданную гостью пристальным взглядом, от которого она поёжилась, и незаметно принюхался. Девушку трясло, от неё исходили волны ужаса. Так не пойдёт.

– Не нужно. Ты её пугаешь, – тихо, спокойно произнёс я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Велард услышал и замер, занеся руку для очередного удара. Бросил взгляд на кончик юбки, торчавший из-за кресла, и обернулся ко мне. Я указа взглядом на продолжавшего гоготать Лиса. Под тяжёлым, подавляющим волю властным взглядом вожака тот наконец-то заткнулся.

– Этого увести! Антимагические наручники и строгая камера. Лис! – скомандовал Велард, поднимаясь на ноги и пиная под рёбра бессознательного мага.

Надо же, не убил. А я считал, при угрозе паре разум совсем покидает голову, и инстинкты затмевают сознание. Или я ошибся насчёт девушки?

– Ну почему вечно я? – принялся привычно бурчать Лис. – Опять пропущу всё самое интересное.

По-простому перекинув бессознательного гостя через плечо, Лис удалился.

Остались мы с Велардом и съёжившаяся человечка за креслом. Я со своего места мог слышать, как её колотит нервная дрожь, и чуял страх. Если всё же она пара Веларду, это может доставить некоторые неприятности.

Вилена

Я по-прежнему сидела на полу за креслом. Белый смотрел на меня, не отрываясь, и иногда его ноздри раздувались, словно он принюхивался. Богиня, куда я попала?

Из-за кресла показались носки чёрных мужских сапог. Я вздрогнула, не зная, чего ожидать. Сапоги замерли. Их обладатель был скрыт от меня высокой спинкой; со своего места на полу я вообще мало что могла видеть.

– Не бойся, – со странным, рычащим акцентом медленно произнёс белый, привлекая моё внимание.

Его голос звучал совершенно обыденно и был очень похож на голос нашего преподавателя математики, который приходил в приют раз в неделю. Странно, мне почему-то думалось, что у белого голос будет бесцветным, как его бледная кожа, или стылым, под стать взгляду.

Страх действительно немного отступил. Изверга не было слышно, рыжий с сальным взглядом ушёл, а белому я почему-то верила. Признаться, я ожидала, что хозяева этого места станут кричать, ругаться за вторжение, грозить позвать стражу, обвинять в попытке воровства, да и кто подумал бы на их месте иначе?

Но пока мне, напротив, никто не угрожал, и это удивило. Быть может, меня отпустят с миром?

– Мы тебя не обидим. Ты меня понимаешь? – медленно проговаривая слова, всё так же ровно произнёс-прорычал белый. Я кивнула. Пока он действительно ничего плохого мне не сделал. – Мы можем подойти?

Помедлив, я снова кивнула.

Пока белый нарочито медленно вставал из-за стола, обладатель чёрных сапог сделал шаг вперёд, и я, наконец, его увидела.

Чёрный, как сама ночь. Чёрные кожаные брюки обрисовывали сильные ноги, длинный камзол без рукавов тёмно-зелёного, почти чёрного цвета и белоснежная рубашка со свободными, присобранными у манжет рукавами. Широкие, мощные плечи и могучие руки. Воин.

На фоне рубашки волосы чуть ниже плеч цвета вороного крыла выглядели пятном мрака, антрацитовые глаза заглядывали прямо в душу. Я сбилась на вдохе, сердце замерло. Возникло странное чувство, будто меня тянет к черноволосому, будто он для меня очень важен, будто…

– Как тебя зовут, дитя? – вывел меня из оцепенения голос белого.

– Ви-вилена, – пискнула я, запнувшись. – Я не дитя, мне уже семнадцать.

– Хм. Там, откуда ты пришла, это для людей взрослый возраст? – изогнул светлую бровь белый.

– Я могу отвечать за себя и свои поступки, работать и вступать в брак по собственной воле, – процитировала я абзац из кодекса церковно-гражданского уложения.

Неужели они не знают этого? Меня занесло в другую страну?

– Я Леон, и я лекарь, – миролюбиво улыбнулся кончиками губ белый.

Леон. Странное имя. Может, я вправду где-нибудь по ту сторону горной цепи, у зарифов или северных кочевников? Обвела взглядом комнату. Нет, не может быть. Нам говорили, они предпочитают временные жилища, из глины или тростника. А комната, где я оказалась, больше всего напоминала зал в каком-нибудь поместье или даже в замке.

Да и гобелены на стене не подходили к догадке. Леса, поля и волки, воющие на полную луну. Нет, точно не зарифы, по ту сторону гор даже волки не водятся, только тигры.

– Моё имя Велард, – отвлёк меня от разглядывания комнаты чёрный.

От его низкого, грудного голоса по спине снова побежали мурашки. Богиня-Матерь, что со мной? Это его голос я слышала, это он заставил рыжего уйти.

Я сглотнула, а чёрный присел передо мной на корточки. Теперь его лицо было напротив, и я оказалась не в силах отвести взгляд. Мне казалось, я тону, растворяюсь в чёрной глубине его глаз, а от завораживающего голоса теряю себя.

– Я – вожак, и я предлагаю тебе покровительство и защиту.

Защита. Какое хорошее, правильное слово! У меня не было никого, кто пришёл бы на помощь, заступился. Я глубоко вздохнула. Я хотела верить черноволосому, хотела, чтобы он меня защитил. От лорда-изверга, от несправедливых придирок воспитательниц, от грубого обращения нанимателей.

Как, он сказал, его зовут? Велард? Тоже необычное имя. Необычное и красивое. А ещё чем-то похоже на моё.

Вероятно, что-то увидев в моих глазах, Велард не улыбнулся, нет, но от него пришла такая волна облегчения, что я едва не улыбнулась сама.

– Тогда позволь взять твою кровь…

– Кровь?! – я мгновенно очнулась от оцепенения и попятилась, прямо так, сидя. Уползти далеко не получилось, я упёрлась спиной в стену.

Во взгляде чёрного мелькнули обида и горечь. Но это ведь не я его обидела, верно? Мысль об этом кольнула сердце, и, вопреки разуму, мне захотелось вернуться к чёрному, утешить его. Богиня-матерь, это гипноз, колдовство, не иначе!

– Что-то не так? – ровно поинтересовался белый, то есть, Леон. Он стоял позади Веларда и, кажется, снова принюхивался.

– Вы… Вы вампиры? – спросила я ослабевшим голосом и втянула голову в плечи.

Позади стена, под руками холодный каменный пол. Ничего нет, чтобы защититься, и опять нет шанса сбежать!

У чёрного на лице выступили желваки, он оглянулся на белого. А тот выглядел удивлённым и смотрел ни меня так, словно я сморозила какую-то глупость. Почему-то стало стыдно.

– Нет, мы не вампиры. Мы оборотни, – справившись с удивлением, ответил белый, подбирая слова.

От его голоса я не теряла рассудок и была рада, что говорил именно он. И всё равно не сразу до меня дошёл смысл слов.

– Как, оборотни? – опешила я. – Вы что, можете, как в сказках, превращаться в медведей?

– Медведей? – эхом повторил Леон и наклонил голову, рассматривая меня. – Я никогда не слышал про оборотней-медведей. Все известные нам кланы образованы волками. Есть ещё лисы, но их крайне мало, и они одиночки. А что, там, откуда ты пришла, есть медведи-оборотни и вампиры? – добродушно поинтересовался Леон.

– Нет. Только в сказках, – выдавила из себя и покачала головой.

– Если о них говорят, значит, когда-то они там жили, – всё так же доброжелательно прокомментировал Леон.

Похоже, белый не собирался потешаться надо мной, и я почувствовала благодарность к этому странному че… оборотню. Интересно, они все такие цветные – белые, чёрные, рыжие? Быть может, где-то есть полосатые?

Ой, тогда, получается, это я для них выгляжу странной? Почему-то очень хотелось, чтобы Велард нашёл меня симпатичной.

– А почему вы просили мою кровь? – пробормотала, поборов смущение.

– Это такая традиция, – медленно, тщательно подбирая слова, ответил Леон. – Вроде обряда, который подтверждает, что мы принимает тебя и даём защиту, а ты в ответ обязуешься не делать нам зла.

Звучало правильно, вот только кровь... И сколько её надо? Как они будут её брать? Раз оборотни, то, наверное, укусят? Я перевела взгляд на гобелен и представила, как мощные зубастые твари с картинки кусают меня… за шею, наверное. Поёжилась от неприятных мыслей.

– А это обязательно? – жалобно посмотрела на белого. Тот смерил меня каким-то особо пристальным взглядом, прищурился. Внезапно его лицо расслабилось, и оборотень улыбнулся.

– Ты что, боишься вида крови? – понимающе, добродушно-насмешливо спросил Леон.

Я кивнула и снова покраснела.

– Ну, думаю, для тебя это не обязательно, – бросив взгляд на чёрного, произнёс Леон. – Долго ещё ты собираешься сидеть на полу? Говорят, люди от такого легко могут простыть.

Велард, по-прежнему сидевший передо мной на корточках, нахмурился. Его недовольство наждачной бумагой прошлось по моим нервам. Да что такое с этим чёрным оборотнем? Почему, Богиня, я так на него реагирую? Это неправильно!

Леон всё так же стоял позади Веларда, а тот поджал губы, когда я проигнорировала протянутую руку и поднялась сама. Оправила скромное платье, потупила взгляд, чувствуя себя ужасно неловко перед хорошо одетыми и, несомненно, богатыми оборотнями. Ой, я же не знаю, как к ним правильно обращаться!

Краем глаза отметила, что теперь, когда оба оборотня стояли рядом, Леон оказался выше почти на полголовы, зато от чёрного мужчины исходила мощь, волны силы, и мне заранее стало жаль тех, кто решился бы встать на его пути.

– Ну что ты застыла у стенки за своим креслом? – добродушно усмехнулся Леон. – Не бойся, не съедим мы тебя.

Я вновь залилась краской и нерешительно шагнула к ним. И я ведь действительно предполагала всего минуту назад, что они могут вцепиться мне в шею. Может, они ещё и мысли читают?

– Смелее, – подбодрил Леон. – Проходи, присаживайся. Ты голодна? Как насчёт мяса и вина? Кстати, у вас вино делают? – отвлекал меня разговорами Леон, пока я неуверенно направлялась к столу.

Велард отодвинул для меня стул, я присела на самый краешек, ощущая всей кожей, что чёрный вот он, совсем близко, за моей спиной, стоит только протянуть руку или откинуться на спинку. А ещё я отчётливо ощутила, что от него пахло костром и гвоздикой.

Леон, кажется, веселился, он улыбался и без умолку о чём-то говорил. Я почувствовала разочарование, когда Велард отстранился и направился к дверям. Он уходит? Стало горько.

– Не переживай, он сейчас вернётся, только прикажет слугам принести завтрак, – словно прочитав мои мысли, произнёс Леон.

Велард, услышав его, обернулся, а я спешно отвела взгляд и снова покраснела. Ну сколько можно, Богиня! Сделала глубокий вздох. Надо взять себя в руки.

– Так что с вином? – вернулся к разговору Леон.

– Делают, – кивнула, пытаясь припомнить, о чём говорил белый. – Но я не специалист в таких вопросах. Я вино пробовала только на причастиях в храме, и оно было кислым. Сирот не балуют деликатесами, да и не по возрасту было.

– Ты сирота? – подался вперёд Леон.

– Да, – кивнула. Я уже давно не грустила об этом. Это свершившийся факт. Да, мне не хватало родителей, родных, семьи, но прошлое не исправить, значит, нужно смотреть вперёд и менять что-то там, в будущем.

– А твои покровители, воспитатели, семья, они хорошо с тобой обращались? – грудной голос раздался совсем близко, от неожиданности я вздрогнула и малодушно понадеялась, что оборотни не обратят на это внимание.

– Семья? – эхом повторила я и непонимающе посмотрела на присевшего за стол Веларда. – У меня никого нет. Я росла и воспитывалась в сиротском доме, в приюте. Вы не подумайте, воспитательницы нас хорошо учили, и мы не нахлебницы, нет, мы прилежно работали, помогали в приличных домах по хозяйству, – поспешно добавила я.

Если нет никого, то и заступиться некому. Но я не белоручка и готова трудиться.  Быть может, если оборотни посчитают меня полезной, наймут на работу?

Я украдкой взглянула на мужчин и успела заметить, как они обменялись странными взглядами. Велард что-то едва слышно рыкнул, Леон покачал головой, но потом, вероятно, передумал и кивнул.

– И что нам с тобой делать? – поинтересовался Леон, словно в ответ на взгляд чёрного.

– А к-какие есть варианты? – пискнула я, заикаясь с перепугу.

Сердце ухнуло в пятки. Сейчас мне скажут, что нужно вернуться к лорду, и что нас обоих отправят туда, откуда мы пришли. Изверг точно не простит мне всего случившегося, и не важно, что это не моя вина.

– Вариантов два, – продолжил Леон. Я затаила дыхание. – Первый – вернуть тебя на родину, если ты сама этого захочешь. Не обещаю, что это будет легко и, вероятно, займёт немало времени, ведь мы не знаем, откуда именно вас с магом к нам перекинуло.

Велард напрягся. Ждёт, чтобы я сказала, откуда меня принесло? Почему-то от мысли, что я больше не увижу этого мужчину, стало грустно. Я ведь ещё не успела поблагодарить его за то, что освободил меня из лап лорда.

Но это будет правильно, там мой дом, там моё место. Я смотрела в глаза сидящего передо мной черноволосого черноглазого мужчины и не могла найти в себе силы, чтобы попросить вернуть меня назад.

– А какой второй вариант? – тихо спросила, уже понимая, что иного варианта просто нет. Я вернусь в сиротский дом, буду чистить и мыть дома богатеев и разбирать их корреспонденцию, а вечерами шить себе форму из блёклой ткани, которую выдаст директриса.

– Если хочешь, можешь остаться здесь. Примем тебя в стаю, в клан, как говорят люди. Будешь жить в замке или, если пожелаешь, подыщем домик в городе. Это не такой уж плохой вариант, если подумать. Нам не придётся выискивать способ вернуть тебя на родину, что доставило бы немало хлопот, а у тебя за спиной будет целый клан, готовый в любой момент поддержать и встать на защиту. Ну, что выбираешь?

Остаться здесь? В голове не укладывалось, что можно вот так просто бросить сиротский дом, оставить его позади, в прошлом. Представилась моя дальнейшая жизнь, если вернусь. Работа с утра до вечера, редкие радости и мелкие подачки, за которые я должна буду быть благодарна до конца жизни. Серое прозябание или...

– Что я буду вам должна? – подняла взгляд на лекаря, понимая, что и так уже в долгу перед этими мужчинами. За то, что я сейчас не в лапах Изверга, за то, что отнеслись ко мне по-человечески. Забавно: оборотни – и человеческое отношение к бедной сироте.

– Ничего, – пожал плечами Леон.

– За просто так ничего не бывает, лорд, а я не люблю быть должна, – покачала головой и упрямо поджала губы.

Как обращаться к мужчинам, было непонятно, но они явно из знати, поэтому "лорд" показалось уместным. Поймала взгляд Веларда, от которого внутри сделалось горячо. Захотелось обнять этого хмурого мужчину, сделать так, чтобы он наконец-то улыбнулся.

– Во-первых, обращайся просто по имени, у нас не в чести все эти человеческие заморочки по поводу титулов, – хмыкнул лекарь и откинулся на спинку. – Во-вторых, ты не дослушала. Ты женщина, а значит мы, как мужчины, обязаны оказать тебе помощь. Это дело чести. А если тебя интересует, чем можно заработать на жизнь, то это вовсе не обязательно. У нас женщинам даётся право не работать. При желании они могут быть на содержании у отца, братьев, мужа и клана всю жизнь, - заметив мой взгляд, Леон поднял руку, останавливая готовые сорваться с моих губ слова, и продолжил. - Но никто не запрещает найти себе дело по душе. У нас есть художницы, певицы, портнихи, оба заместителя главного смотрителя в центральной библиотеке – женщины, и, к слову, наш экономист и счетовод в замке тоже женщина. Очень умная и проницательная женщина, надо сказать, и пользуется заслуженным уважением.

– То есть, я могу устроиться куда-нибудь работать с бумагами? – возвращаться к швабре и ведру почему-то не хотелось. А вот разбирать корреспонденцию или раскладывать книги в библиотеке я бы, наверное, смогла.

– Конечно, если будет такое желание. Можем подобрать хорошее место, проследим, чтобы тебя не обижали.

– А что будет с лордом? – задала последний важный вопрос, который до сих пор так и не решилась озвучить.

– С кем? А, с тем магом, что попал сюда вместе с тобой? Его будут судить, и ты больше никогда его не увидишь. Он нарушил с десяток наших правил и законов, так что можешь о нём просто забыть.

Забыть о лорде? А заодно об участи никому не нужной сиротки, которую отдали на растерзание Извергу без каких-либо сомнений? Я глубоко вздохнула, решаясь.

– Если позволите... Я бы хотела остаться.

Леон улыбнулся. Тепло, открыто, доверительно, немного по-мальчишечьи. Я невольно улыбнулась в ответ. И впервые задала себе вопрос: сколько же лет хозяевам этого места? И сколько живут оборотни? В легендах о медведях они считались едва ли не бессмертными.

Со стороны Веларда пришла волна облегчения и радости. Странно, почему говорил в основном лекарь, если Велард – вожак? Хотелось снова услышать его голос.

А ещё в душе пели птицы. Мне не придётся возвращаться в сиротский дом. И я больше никогда не увижу лорда-изверга. Было чувство, будто я вот-вот взлечу, словно до того меня прижимал к земле неподъёмный камень, а сейчас он исчез, и оказалось, что у меня есть крылья, а я сама легче воздуха.

– Ника, проходи. – Леон повернулся к дверям, где мялась девушка с подносом в руках.

Девушка шустро проскользнула в комнату, безмолвно накрыла на стол, с любопытством косясь на меня, и так же молча ушла, оставив нас втроём.

Я проводила её заинтересованным взглядом. Платье простого кроя, весёлые кудряшки каштановых волосы старательно убраны под чепец, но всё же упрямо выглядывали из-под него. А ещё меня просто поразила меховая жилетка с вышивкой по краю. Никогда не видела ничего подобного! Интересно, где можно купить такую? Хотя это, наверное, дорого.

У меня не возникло сомнений в том, что девушка из прислуги. Но служанка не выглядела забитой или испуганной, наоборот, она была чистенько и опрятно одета и лучилась здоровьем, на лице не было печати непреходящей усталости, а ярко-голубые глаза смотрели с задором и любопытством. Это воодушевило.

Ели мы в молчании. Я сперва робела, чувствуя себя не к месту. Велард ел так, словно лежащая перед ним на тарелке котлета была его личным врагом. Леон же, напротив, никуда не торопился и каждый кусочек жевал не менее пятидесяти раз. Во всяком случае, со стороны выглядело так, будто он ведёт счёт и крайне занят этим делом.

Я немного расслабилась. Нам принесли обычные котлеты с кашей в качестве гарнира и салат из овощей. Оборотни не питались сырым мясом, как я предположила, а моего умения пользоваться ножом и вилкой оказалось достаточно, чтобы не приходилось краснеть.

Ни загадочных устриц, о которых я столько слышала в богатых домах, ни бесконечного числа столовых приборов, из-за чистки которых стонали слуги. Пахла еда очень аппетитно, и на вкус оказалась ничуть не хуже.

Дурацкую мысль о возможном происхождении мяса в котлете я отбросила сразу же. Если оборотни не едят сырые отбивные с кровью, то и наверняка не крутят фарш из провинившихся служанок или пленных магов.

Я съела всё, до крошки, и даже собрала остатки подливки кусочком хлеба. Оборотней моё поведение, похоже, не смущало ни капли.

– Спасибо, было очень вкусно, – пробормотала я.

Велард улыбнулся и бросил взгляд на лекаря. Тот что-то громко рыкнул, и через минуту в комнату зашла уже знакомая мне служанка. Забавно склонив голову к плечу, она спросила, не нужно ли нам чего-нибудь.

– Ника, проводи нашу гостью в комнату и помоги устроиться. Она пока поживёт в замке, я беру над ней покровительство, Велард решил принять её в клан, – мягко попросил Леон.

Названная Никой девушка повернулась ко мне, поклонилась, попросила следовать за ней. А я почувствовала себя безумно неловко. Она даже вожаку не кланялась, просто опустила взгляд, и всё. А какой-то сиротке в простом платье вынуждена кланяться. Но, стоило выйти в коридор, как Ника расправила плечи, посмотрела на меня и широко улыбнулась.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась она. Голос у неё был приятный, по-детски звонкий.

– Вилена, – ответила я.

– Красивое имя, – снова улыбнулась моя спутница. – Вилена, ты, наверное, очень смелая!

– Почему? – растерялась я.

– Ты не боишься нашего вожака, – доверительно шепнула служанка. – А у меня от одного лишь его присутствия коленки подгибаются. А Леон хороший, он добрый. Говорят, лекари вредные, но наш не такой. Он мне когда-то руку вправлял, я тогда упала неудачно, так потом даже заходил проведать и морковку принёс. Сказал, мне полезно, витаминов морковных не хватает. Так я теперь каждый день морковь ем!

Я не успевала вставить ни слова – Ника болтала без умолку. Зато я прояснила для себя некоторые вопросы.

– Ника, а ты тоже оборотень? – сумела вклиниться в болтовню служанки.

– Не совсем, я полукровка, только бабушка из оборотней была. Поэтому звериной силы мне не досталось, но Велард таких как я не обижает. К нам в стае хорошо относятся. А ты издалека? Я тебя раньше не видела, даже в городе.

– Не знаю, – призналась я.

– Как так? – удивилась Ника, отчего её брови взлетели до самых волос.

– Я воспользовалась порталом, но он вынес меня не там, куда должен был, а в этот замок, – помедлив, ответила я. Говорить о сиротском приюте и лорде-изверге не хотелось.

– О! А у вас уже научились пользоваться порталами? У нас их только изучают, и всё. А там у вас оборотни живут? А лето очень жаркое? А снега много выпадает? Но ты ведь не уйдёшь, останешься с нами в стае, верно?

Я покачала головой и улыбнулась. Интересно, как Нике удалось молчать так долго, целых две минуты, при Веларде и Леоне?

Мы шли длинным коридором. По правой стене через каждые несколько шагов были врезаны окна, и коридор казался светлым и приветливым. Левая стена была словно вырублена в скале, и через каждые пару шагов её украшали нарисованные, вышитые или тканые картины с волками, а иногда попадались натянутые на деревянные рамы шкуры незнакомых животных. Потолок в два моих роста пересекали поперечные балки, с которых на длинных цепях свисали светильники. Между окон тоже висели гобелены.

– Картины смотришь? Это наши волчицы делают. А шкуры приносят с охоты мужчины. Обычно шкуры идут на продажу, но самые интересные или редкие они оставляют себе. Ты любишь рисовать? Ой, у нас такой лес, горы, природа – рука невольно к кисти тянется! Мы сейчас, правда, всего на третьем этаже, вид хуже, чем из башни, с неё даже шпили города рассмотреть можно. Но замок на холме, поэтому даже в этом коридоре бывает красиво, особенно на закате.

Я огляделась и подошла к ближайшему окну. Ника продолжала что-то щебетать, а я замерла в немом удивлении. Подо мной расстилался лес. Пушистые ели были припорошены инеем, а за ними, далеко-далеко, высились горы.

– Здорово, правда? – прервал мои мысли голос Ники. – Ты не смотри, что снега мало, зима ещё даже не началась. Вот через месяц, там да, будет на что посмотреть.

И это – мало снега? Да у нас и за всю зиму столько не выпадало! Я молча любовалась видом. Этот пейзаж словно из книги сказок или поздравительной открытки. Я улыбнулась. Я определённо хочу здесь остаться!

Моё желание несколько померкло, когда мы столкнулись в конце коридора с группой женщин. Я невольно потупила взгляд и отступила к стене, пропуская их, а сама украдкой разглядывала наряды и причёски дам. Волосы послушными волнами спускались на плечи, завивались спиралями, переплетались косами.

Вместо платьев – юбки с блузами и жилетами и, к моему удивлению, две дамы носили брюки. Неужели так можно? Или у оборотней другие правила? И все, кроме двух самых молодых, были одеты чересчур ярко. Зелёные, как весенняя трава, синие, как васильки, оранжевые, ярче моркови, цвета заставляли невольно оборачиваться и смотреть вслед женщинам.

А ещё они были с ног до головы в мехах. Меховая оторочка жилетов, меховой кант на рукавах блуз, пушистые меховые кисточки на концах поясов, меховые нашивки и накладки. Да они одеты шикарнее, чем хозяйки в домах, где я убиралась! Я невольно почувствовала себя замухрышкой.

Внезапно пришло понимание, что вот этих гордых ухоженных дам Велард видит вокруг себя каждый день. Быть может, кто-то из них – его невеста или даже жена. Может, у них и дети есть. Стало до слёз обидно.

– А ты ещё кто такая? – довольно грубо поинтересовалась одна из дам, в ярко-оранжевой блузке.

– Гостья эдельвульфа Леона и его подопечная, – тут же ответила Ника.

– Что? Человек? – повела носом другая дама, в зелёном жилете с меховым кантом. – Я, конечно, понимаю, что лекари всегда странные и любят заводить зверушек и подопытных крыс, но это перебор даже для белого лекаря!

Вокруг зафыркали и загалдели. Я стиснула кулаки. Ничего, никто и не говорил, что будет просто. Я и не такое сносила.

– А ты чего молчишь? – нависла надо мной дама в синей юбке до пола и жилете с меховым воротником.

– Может, она немая? Тогда понятно, чего Леон с ней возится, – захихикал кто-то.

– Отстаньте уже! – гневный голосок Ники на миг перекрыл толпу.

– Ты что, указывать смеешь? – прорычала одна из… да, одна из оборотниц. Люди так рычать и скалиться не могут.

Ника покорно опустила голову, но всего на миг. Тут же вскинулась, миролюбиво предложила:

– Идите, куда шли, адальфины. Какое вам дело до гостьи белого лекаря?

Оборотнихи переглянулись.

– Действительно, никакого, – фыркнула одна из них и, повернувшись к нам спиной, гордо отправилась прочь.

– Спасибо, – пробормотала я, когда шаги стихли за поворотом.

– Не за что, – пожала печами Ника. – Ты не обращай на адальфин внимания, им просто скучно здесь, вот и выступают. Но они очень бережно относятся к щенкам, за замком следят, да и за стаю радеют.

Адальфины, щенки, стая. Звучало всё это довольно дико.

– Как ты их называешь? – решила уточнить.

– Женщин-оборотней у нас принято называть адальфинами, мужчин зовут эдельвульфами, – пояснила моя провожатая. – Это только к чистокровным, что-то вроде «благородный волк». Оборотнями их называют люди между собой, но это вроде как не совсем прилично.

Всё-таки благородные. Ну а как иначе? Сразу стало стыдно за свой наряд и поведение там, в комнате. Или, точнее, зале?

– Да не переживай ты так из-за их слов! – по-своему истолковала моё молчание Ника. – Они как сказали, так и забыли. Кстати, мы уже пришли. Твои покои будут за этой дверью.

Слух царапнуло непривычное слово. Не спальня, не комната, а покои. У меня раньше и шкафа-то своего не было. Так, сундук в изножье кровати, в котором особо нечего было хранить.

Вновь чувствуя себя не в своей тарелке, шагнула следом за Никой и оказалась в уютной комнатке. Камин посреди стены слева, перед ним кресло и маленький столик. Напротив камина широкая кровать под балдахином с двумя тумбами по бокам, узкая дверца в дальнем конце комнаты. У входа шкаф с дверцами и зеркало в полный рост, такая редкость!

Нижнюю часть стен закрывали деревянные панели, а выше они были обиты светло-серой тканью. Я провела рукой по стене. Плотная, шершавая, грубоватая материя казалась тёплой. Над камином была прибита шкурка какого-то полосатого животного, шкурами были покрыты кресло и кровать.

– У вас что, мех совсем не ценится? – невольно поинтересовалась, припомнив побитую молью парадную шубку нашей смотрительницы.

– Так эдельвульфы все поголовно охотники. Кругом лес и горы, зверьё не переводится. А вот мягкую шерсть или пух достать труднее. Люди разводят овец, но это южнее, у нас слишком суровые зимы. Ткани и нитки все по большей части привозные. Адальфины ткут гобелены, потом их за большие деньги у нас покупают люди, говорят, на продажу даже в столицу возят.

– А балдахин зачем? – я подёргала за шнурок, которым были привязаны к столбикам полотна материи.

– Так холодно же, особенно зимой, – удивилась вопросу Ника. – Под балдахином всяко теплее и не дует. Ой, а где твои вещи? – запоздало удивилась моя провожатая.

– Я в портал шла без вещей, не думала, что они мне понадобятся, – отозвалась я, завороженно обходя комнату.

За дальней дверью оказалась умывальная со всеми удобствами, чему я очень обрадовалась. Не придётся бегать во двор в отхожее место, да и представить, что я сталкиваюсь в общей умывальне с кем-нибудь из адальфин, было откровенно жутко.

– Тогда давай скорее, мы ещё успеем в город! – воодушевилась Ника. – Пока светло, лавки открыты, всё тебе купим.

– Может, у кого-нибудь в замке просто найдутся ненужные вещи?

Мысль о тратах меня не воодушевляла. Я и так должна до конца жизни. Мне дали крышу над головой, избавили от лорда-изверга, и, понятное дело, еду я себе пока купить тоже не смогу, просто не на что. В сиротский дом часто отдавали одежду и вещи, кому что не жалко, и я непривередлива в этом отношении. Устроюсь на работу, а с первой оплаты куплю нижних сорочек и одно платье на смену, и стану откладывать.

– Ты что?! – Ника поразилась настолько что, казалось, разом утратила дар речи. Несколько секунд она беззвучно хватала ртом воздух. – Это же неприлично! Вещи будут пахнуть прежними хозяевами! Это… это… да я даже не знаю, это просто неприемлемо!

Я покачала головой.

– Что тут такого? Я их постираю, и…

– Даже после стирки на вещах остаётся след владельца! Сколько ни отстирывай, а окончательно выполоскать запах невозможно. Оборотень всегда учует. Ты просто в город ехать не хочешь?

– Ну, я не хотела, чтобы на меня тратили деньги, это неудобно…

– Ой, брось, ты теперь в стае! – так, словно это всё объясняло, отмахнулась от моих возражений Ника. – Пойдём скорее, пока темнеть не начало. Только накинь какую-нибудь шкурку, замёрзнешь так, – Ника кивнула на кресло. Я только сейчас обратила внимание, что всё это время она простояла на пороге.

– Бегу!

Может, она торопится, а я её задерживаю? Схватив первую попавшуюся накидку, поспешила за своей провожатой.

– А ключ? – озадачилась я, когда мы просто оставили прикрытую дверь за спиной.

– Зачем? – удивилась полукровка. – Здесь некому воровать, а никто посторонний в замок не сунется. Своя шкура дороже! Всё равно унюхают и выследят. Правда, забавный случай пару зим назад случился. Мы на время холодов все перебираемся в жилое крыло, чтобы меньше топить, а остальные закрываем. Так с первым потеплением один из наших эдельвульфов во дворе столкнулся с чужаками. После того, как разобрались, оказалось, они пришли из-за гор, решили, что замок пустой, и заняли дальнюю башню. Представляешь? – захихикала Ника.

– И что было дальше? – я посмотрела на веселящуюся спутницу.

– Ну, чужаков оказалось немного, в основном полукровки. Они и попросились к нам в стаю, а Велард всех принял. Я уже говорила, он добрый. Не выгонять же их на улицу, пока ещё снег не сошёл? Да и ту башню они в порядок привели, тоже заслуга. Теперь мужчины охотятся вместе с нашими, а остальные по дому помогают. Кстати, и Лис с ними был. Рыжий такой, может, видела? Он при встрече мне всегда подмигивает. Забавный!

Лис мне вовсе не показался забавным, но я промолчала. Мы торопились, и в коридорах я разглядеть ничего толком не успела. Отметила только, что везде были шкуры, гобелены, картины, много деревянных деталей, двери и перила лестниц украшены замысловатой резьбой, и нигде я не заметила мусора и грязи. За одним из поворотов мне послышался детский смех и топот. Уютно, словно в охотничьем домике, в котором по какой-то причине поселилась вся семья.

За разговорами мы вышли во двор.

– Жди здесь, там снега намело, ты в своих туфлях не пройдёшь. Я быстро!

С этими словами девушка сбежала по широким ступеням и скрылась за углом. Я закуталась в шкуру, что Ника так вовремя сказала взять, и осмотрелась. Я стояла на огромном крыльце, за спиной высились настоящие ворота, в которых кто-то предусмотрительный сделал обычную дверь, через которую мы с Никой и вышли. Впереди раскинулся просторный двор. Было ощущение, что за ним, как и за замком, хорошо присматривают. Никакого мусора и грязи, только следы ног повсюду. Под тонким слоем снега едва угадывалась широкая дорожка к видневшимся впереди высоким каменным стенам с распахнутой аркой ворот. Справа под стеной ограды горкой высились брёвна, рядом кучей был навален еловый лапник, и где-то в той же стороне скрылась Ника. Слева слышался детский смех и какая-то возня, женские голоса строго прикрикивали, кто-то рычал, но не с угрозой, не страшно, и я решила, что слева за зданием площадка для игр.

На улице и вправду особого мороза не было. Так, самую малость, только что снег не таял. Я не успела толком замёрзнуть и только подумала, чтобы зайти внутрь и подождать там, как раздался цокот лошадиных копыт.

– Вилена, залезай! – махнула мне Ника. Она сама правила запряженной в телегу лошадкой с широкими копытами. Вся лошадь была покрыта шерстью, ноги ничем не напоминали тонкие, как спички, изящные ноги породистых скакунов. Эта лошадка была тягловой, грузовой, смотрела добродушно и насмешливо мотала головой.

– Ну, что ты там застыла!

Я спустилась к телеге.

– Давай руку.

Ника без каких-либо видимых усилий буквально вздёрнула меня наверх, усадила в телегу, дно которой было застелено соломой с вездесущими шкурами поверх. Девушка шустро меня укрыла тяжеленной меховой накидкой и взялась за вожжи.

– Вот, теперь не замёрзнешь. А то Леон с меня шкуру спустит, если ты простынешь!

Дорога до города заняла минут двадцать. Всё это время нас окружал пушистый хвойный лес, лошадка уверенно шагала, не выказывая ни малейшего беспокойства, и я подумала, что, наверное, поблизости от замка опасных зверей нет. Пахло свежестью первого снега, ёлками и сеном, которое я невольно разворошила. От шкур шёл почти незаметный звериный дух. Интересно, а как это всё воспринимают оборотни? А Велард часто сам ходит охотиться в лес? Я представила чёрного, как сама ночь, эдельвульфа с ружьём и поняла, что это неправильно. Хотелось представить рядом с оборотнем матёрого чёрного волка с умным, гипнотизирующим взглядом. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Леона представить на охоте тоже не вышло. Просто не верилось, что такой, как он, может кого-то убить. Казалось, что вмешиваться он не станет, но и сам участие принимать не захочет. Хотя, что я знаю об оборотнях? Незаметно лес отступил, показались первые здания.

Город походил на тот, откуда я пришла, и в то же время неуловимо отличался. Может, иначе пахло, может, улицы были шире или дома новее. Домики в два или три этажа, покатые черепичные крыши, дым из труб и снующие вокруг люди. Они смотрели на нас с интересом, с Никой многие здоровались и улыбались. Похоже, мою спутницу знал весь город.

– Да, у нас тут все друг дружку знают, городок небольшой, гостей и чужаков сюда редко заносит.

- Ника, а у вас в замке все ярко одеваются? Вот ты, например, выглядишь скромно, а адальфины носили очень смелые цвета, – поинтересовалась я, разглядывая горожан. Их одежды были больше похожи на те, к которым я привыкла. Практичные ткани и цвета, женщины все поголовно в юбках. Меховых украшений вроде воротников было больше, чем в тех краях, где я жила до этого, и для тепла многие носили меховые пальто мехом внутрь, как их назвала Ника, дублёнки. Но всё равно они выглядели не в пример скромнее тех одежд, что я видела на адальфинах.

- Так это невесты и замужние свой статус так показывают. Чем ярче и богаче меха, тем состоятельнее их супруг. Эдельвульфы сами одеваются удобно, чтобы и на охоту, и дров нарубить. А своими женщинами любят хвастаться, чтобы на них все оборачивались и завидовали, какую красавицу они покорили.

Я порадовалась, что нет нужды одеваться так вызывающе. В приюте нас учили, что девушка должна быть скромной, а яркие синие и оранжевые адальфины выглядели слишком непривычно.

Ника остановила повозку у здания с деревянной вывеской в виде сапога.

- Так, пойдём сначала тебе обувь нормальную купим! А верхнюю одежду лучше у нас потом посмотрим. Люди ничего не смыслят в мехах, ещё и цену ставят дикую на то, что у нас же и выкупили. Нам в эту лавку.

Нормальной обувью оказались сапоги с мехом внутрь. На удивление удобные и какие-то уютные. Ника сразу их одобрила, рассчиталась с сапожником, и дальше я ходила уже в обновке. Следом мне купили огромный пуховый платок, пару подштанников, плотную шерстяную юбку в пол, несколько свитеров.

– Одевай прямо сейчас, поверх платья, а то замёрзнешь, – скомандовала неугомонная Ника.

Я не стала возражать, тем более что безумно хотелось примерить все эти вещи. Отошла за ширму, надела через голову юбку, тёплый свитер, повязала голову и плечи шалью.

– Вы чудесно выглядите, – заверил продавец, стоило выйти в зал.

– Вон зеркало, смотри сама, нравится? – Ника кивнула.

В углу и вправду нашлось узкое зеркало, зато в полный рост. Я улыбнулась нарядной горожанке в отражении. У меня никогда не было таких вещей, и я никогда не чувствовала себя так чудесно! О чём я и заявила Нике с продавцом. Полукровка фыркнула, расплатилась с довольным лавочником и уже на улице шепнула мне, что нахваливать товар перед продавцом никогда не стоит – задерёт цену до небес.

– Ника, неужели тебе кто-то может дать несправедливую цену? – делано удивилась я.

– Мне нет, – гордо заявила полукровка, поддавшись на уловку. – Но ты же не всегда будешь со мной ходить.

Я терялась в каждой лавке, Ника же вела себя совершено спокойно и уверенно. Шапки мы отвергли единодушно. Меховые, по мнению Ники, лучше было бы подобрать в замке, а вязаные показались мне слишком простыми. Я могу сама связать намного сложнее и интереснее. Купили носки, зашли в магазинчик белья, а после нижних блузок я заартачилась – куда мне столько!

– Как знаешь, – пожала плечами Ника. – В лавку с мылом сходишь сама? Я пока муку возьму, адальфина попросила.

Ника махнула рукой на вывеску мыловарни, ссыпала мне в ладонь горсть монет и умчалась дальше, оставив смирную лошадку привязанной к ближайшему столбу. Я уже поняла, воровства она не боялась совершенно. Нику хорошо здесь знали, а на боку повозки красовалась картинка – пара воющих волков, и повозку все встречные обходили по широкой дуге. Боялись?

С монетами и ценами я уже немного освоилась, потому смело толкнула дверь и шагнула в полную ароматов лавку. Пахло приятно. Цветами, мятой, какими-то незнакомыми травами.

– Доброго дня вам! – улыбнулся усатый мужчина из-за стойки. – Чем могу помочь?

Я уже решила, что мне пока нужны какие-нибудь простые мыло и шампунь, что и озвучила. Всякие крема буду покупать уже потом, как устроюсь, не хотелось увеличивать свой долг. О душистых водах и мечтать не приходилось. Мне предложили на выбор несколько баночек, я с любопытством понюхала каждую из них. Одна пахла летним лугом, вторая какими-то цветами, а третья удивила ароматом апельсинов. Я улыбнулась.

Когда-то давно я прислуживала на празднике Перелома Зимы в богатом доме, и в качестве подарка нам всем хозяйка дала по большому сладкому апельсину. Я до того никогда не пробовала подобных фруктов. Сушёные оранжевые корки, наверное, до сих пор лежат под моей подушкой, если только девушки их не выбросили. Они, наверное, считают меня погибшей. А я – живая! Улыбнувшись, попросила баночки с апельсиновым ароматом. Усатый мужчина добродушно кивнул, взял у меня три монетки и принялся заворачивать покупку в шуршащую бумагу.

– А вы откуда будете? – словно между прочим поинтересовался он.

– А я от оборотней. От эдельвульфа Леона, – ответила и тут же поправилась. Ника же говорила, что "оборотни" не совсем вежливо.

Мужчина перестал шуршать бумагой, нахмурился, как-то странно на меня посмотрел.

– Вы уверены с выбором аромата? – уточнил он.

– Да, конечно, – я растерялась. Что такого в апельсинах?

– Ну, вам виднее, конечно, – неопределённо хмыкнул он, протянул мне свёрток и одну монетку.

– Но...

– Вы разве не знали, что у эдельвульфов во многих лавках скидки?

Я покачала головой, принимая покупку.

– Они приносят нам редкие травы, животный жир, который высоко ценится, и вообще. Так что смело во всех лавках говорите, что от них, и вам сделают самую низкую цену.

Я благодарно кивнула и вышла на улицу под любопытным и каким-то задумчивым взглядом мужчины.

Ника нашлась у повозки. Она руководила тем, как двое дюжих мужчин грузили неподъёмные с виду мешки.

– Вилена! – девушка помахала мне рукой. – Ты закончила?

– Да, – я счастливо улыбалась, прижимая к груди свёрток. – Вот, держи сдачу.

– Оставь себе, на мелкие расходы. Если что-то будет нужно, ты говори мне, не стесняйся, я всё устрою.

Я благодарно кивнула и залезла в повозку, в этот раз на скамью рядом с Никой. Из головы не шла мысль, что эдельвульфы особо тонко чуют. Я представила, как Велард посмотрит на меня и скажет: "Ты пахнешь праздником, Вилена". Щёки залил румянец. Как хорошо, что оборотни не умеют слышать мысли!

Стало вечереть. К моему огромному удивлению, на улице стемнело раньше, чем мы добрались до замка. В сгущающихся сумерках он смотрелся мрачно и как-то одиноко, но стоило въехать под арку высоких каменных стен, как мы попали в залитый светом двор. Светились окна, над крыльцом покачивались зажженные лампы, со стороны игровой площадки горел огромный костёр, вокруг которого под присмотром взрослых бегали дети всех возрастов.

Возле поленницы стоял голый по пояс мужчина, в одних брюках и тонких мягких сапогах, и словно щепки, в два удара, перерубал брёвна с меня толщиной. Топор казался огромным. Если сравнивать с Велардом и Леоном, мужчина был серым, пониже Леона, и от него не было ощущения подавляющей силы, как от Веларда. Казалось, холода эдельвульф не чувствовал совсем, а ещё он был волосат – грудь, плечи, руки покрывали короткие завитки серой шерсти. Волосы на голове были прихвачены кожаным шнурком, а когда он в очередной раз поднял топор, я едва не вскрикнула – мне показалось, что могучие волосатые руки вместо ногтей оканчиваются серыми когтями.

– Эдельвульф Кирин! – Ника привстала на козлах и помахала рукой. Мужчина заметил нас, улыбнулся, отложил топор.

– Ника, как съездила? – приветливо пробасил он. – Помощь нужна?

– Да, спасибо, эдельвульф Кирин, – закивала Ника. – Отнесёте мешки на кухню?

– Отнесу, – по-звериному фыркнул он, легко забросил на плечо три мешка, которые мужчины с трудом подняли в нашу телегу, ещё два мешка взял под мышку и направился к дому. Он шагал так, словно вышел на прогулку налегке, будто мешки и не весили ничего вовсе!

– Здорово, правда? – тихонько хихикнула Ника. – Кирин добрый и почти самый сильный тут. Пока стая на охоте, присматривает за нами всеми. Только Вилена, не пялься так, это неприлично, – шикнула Ника. Я поспешно потупила взгляд.

– Да ладно, мне даже приятно, – хмыкнул идущий впереди мужчина и обернулся. Серые глаза сверкнули отблеском костра. Он что, слышал? Мы же идём далеко позади, и говорили тихо-тихо! Ой, стыдно как! – Ты ведь от Леона, так? Как звать-то?

– Вилена, – пискнула я.

Эдельвульф придержал для нас дверь, подождал, пока мы со свёртками просочимся внутрь. Мне показалось, будто он принюхался, когда мы с Никой проходили мимо. Вблизи он выглядел ещё страшнее и массивнее. А ещё от него пахло чем-то... звериным.

– Очень приятно, Вилена. Ты не пугайся, у нас всё по-простому, замок наш дом, стая – семья. Ну, бывайте. Ника, завтра заходи, я тебе шкаф поставлю, как обещал, – Кирин повернул налево, в уходящий вглубь дома коридор.

– Там кухни и столовая, – бросила Ника. – Идём, нам на второй этаж. Ты хоть немного дорогу запомнила?

Ну, если только немного. Голова совершенно шла кругом.

Дверь, теперь уже своей комнаты, я не узнала и прошла бы мимо, если бы Ника не окликнула меня. Закралась мысль – может, ленточку или шнурок на ручку привязать, чтобы не путаться?

Моя провожатая оставила все свёртки прямо у порога, сообщила, что принесёт ужин, и умчалась. Я с тоской посмотрела на кучу пакетов у двери, аккуратно положила свою ношу в кресло, присела на кровать, оглядывая комнату, а потом вовсе повалилась на спину, поверх шкур. Богиня, спасибо тебе! Не знаю, что буду делать дальше и как устрою свою жизнь, но то, что эта самая жизнь у меня есть – уже большое счастье. Вздохнула. Столько всего случилось, и всё так неожиданно. Я улыбалась серому балдахину и ничего не могла с собой поделать.

Через пару минут всё же нашла в себе силы, чтобы встать. Разобрала свёртки, одежду аккуратно сложила или повесила в шкаф, баночки унесла в умывальню и составила на краю раковины. В душе было тепло. Что бы ещё такого полезного сделать? В дверь постучали.

– Вилена, можно? Я ужин принесла, – раздался голос Ники.

Я приглашающе распахнула дверь.

– Конечно, заходи.

Мне показалось, Ника растерялась, но всё же перешагнула порог и сунула мне в руки поднос.

– Держи.

– А ты? – я с удивлением глядела на одинокую тарелку.

– А я уже поела, – махнула рукой Ника. Я поставила поднос на тумбу у кровати и замялась, Ника топталась у порога.

– Ты не хочешь заходить? – наконец, сообразила я. Стало горько. Я-то думала, мы подружимся.

– У нас так не принято, – пожала плечами полукровка. – Твоя комната – твоя территория. Только твоей паре и детям можно заходить, да Леону правила не писаны, он же белый лекарь.

– А как тогда общаться? – растерялась я.

– В общих гостиных, в столовой, во дворе. Я тебе завтра всё покажу, сейчас уже все по комнатам разбрелись, с детьми сидят.

– Договорились, – улыбнулась я. Сразу полегчало, словно тяжёлый камень с плеч сбросила. – Спасибо тебе за всё!

– Да не за что, – отмахнулась Ника. – Ну что, я могу идти?

– Иди, – рассмеялась я. – До завтра!

– До завтра и уютных снов! – расплылась в улыбке Ника и выскочила за дверь. Вот неугомонная! Интересно, все полукровки такие беспокойные или это просто у неё такой характер?

Я поела, сполоснула тарелку и кружку в умывальне – не хотелось одной идти на кухню, чтобы вернуть посуду. Вдруг не найду дорогу обратно?

В дверь вежливо постучали, и я замерла посреди комнаты с тарелкой в руках. Сердце пропустило удар. Было в этом стуке что-то властное, что-то звериное, будто тот, кто стоял за дверью, привык входить или вламываться, куда пожелает.

– Войдите, – ослабшим голосом произнесла, всей душой надеясь, что увижу чёрного эдельвульфа. Даже не надеялась, а почти знала.

– Вилена, – на пороге возник Велард. От звуков его голоса уже привычно побежали мурашки по спине и перехватило дыхание.

– Доброго вечера, эдельвульф Велард, – вспомнила о приличиях. Собиралась присесть в книксене, но с тарелкой в руках это смотрелось бы слишком странно.

– Можно просто Велард, – тихонько прорычал эдельвульф, но я его расслышала. Отмерев, поспешила пристроить посуду. Велард принюхался, а я невольно подумала, что мылась только с утра, а с тех пор и в портале побывала, и в лапах лорда-изверга, и по городу бегала за Никой изрядно. Ох.

– Как ты устроилась? Что-нибудь нужно? – прорычал Велард. Я поймала себя на том, что неприлично пялюсь на него, и опустила взгляд.

– Спасибо, эде... Велард, у меня всё хорошо. Вы очень добры, – на этот раз ничего не мешало изобразить поклон, что я и сделала. Велард, кажется, моих действий не оценил. Мы немного помолчали. Я просто не могла найти в себе сил, чтобы заговорить первой, да и не представляла, о чём можно говорить с чёрным оборотнем, а тот разглядывал меня и снова принюхивался.

– Ника сказала, вы не успели подобрать тёплую шубу. Вот, возьми, – по-прежнему стоя у порога, Велард протянул аккуратный меховой свёрток. Я робко приблизилась, чувствуя, как с каждым шагом сердце стучит всё быстрее. Если все вокруг так реагируют на Веларда, понятно, почему его сторонятся. Вот только мне убегать от него не хотелось. Напротив, возникло непреодолимое желание прижаться к чёрному оборотню, обнять его, и... Я оборвала не оформившуюся мысль на середине и уже решительнее сделала последний шаг. Приняла свёрток, при этом наши пальцы на короткий миг соприкоснулись, самыми кончиками, и я вовсе разучилась дышать. Велард тоже замер, а потом первый отстранился, отпустив подарок и сделав полшага назад. Так и знала, ему неприятно. Я ведь никто, по сравнению с адальфинами – мышь серая, да ещё и безродная к тому же. Отступила, вежливо улыбнулась.

– Спасибо.

– Примеришь?

А он что, не собирается прямо сейчас уходить? На душе на короткий миг посветлело. Я развернула подарок и не сдержала поражённого возгласа. Я не знала, не представляла, что в мире бывает такое. В моих руках струился серебристо-серый мех, он казался невесомым, текучим, как вода, но при этом был плотным, пушистым и очень нежным. Я подняла взгляд на улыбающегося эдельвульфа.

– Это мне?

Он кивнул, по-прежнему улыбаясь, и смотрел так, словно я только что преподнесла ему самый лучший дар в его жизни. Смутилась и поспешила выполнить первую просьбу оборотня. Накинула невесомую шубку на плечи, руки словно сами оказались в рукавах. Впереди были резные деревянные пуговички в виде листьев какого-то незнакомого растения, ещё шубка порадовала глубоким капюшоном и удобными карманами. Да с ней ни шапки, ни варежек не нужно! Тем более что вязаная шапка, которую я сегодня собиралась купить, явно смотрелась бы бедно и неуместно рядом с этой красотой.

– Нравится? – рыкнул Велард от порога, и тут же мурашки радостно разбежались у меня по спине.

– Это удивительно, – я подняла взгляд на оборотня. – Очень нравится. Спасибо.

Тот расплылся в улыбке, блеснули кончики клыков, но он тут же взял себя в руки и снова улыбался только губами. А я подошла к зеркалу и с удивлением смотрела на знатную леди в богатых мехах, что смотрела на меня в отражении. Нет, это не может быть со мной на самом деле. Это не могу быть я!

– Вилена, – позвал эдельвульф, но я была не в силах оторваться от зеркала и даже не обернулась, только спросила:

– Да?

– Если хочешь, приходи в кабинет этажом ниже. Мы с Леоном в это время обычно там в бильярд играем.

И вышел, не сказав больше ни слова. Когда хлопнула дверь, я тут же сняла шубку, аккуратно повесила её в шкаф и помчалась в душ. Да, мне хотелось, безумно хотелось снова увидеть чёрного оборотня, хоть он и ушёл меньше минуты назад. А ещё я не имела ни малейшего понятия, что такое «бильярд», и мне было очень любопытно.

Быстро одевшись, вышла за дверь. Не удержалась и всё же повесила снаружи на ручку кожаный шнурок, один из тех, что держал полог над кроватью раскрытым. Наверное, оборотни по запаху определяют, где чья дверь, а мне этого не дано.

Лестницу я нашла легко, и только спустившись на этаж ниже, поняла, что не знаю, куда идти. В растерянности замерла, огляделась. Первая дверь справа была приоткрыта, в сумрачный коридор падала полоска света. Быть может, туда?

Вскоре я уверилась, что не ошиблась – из-за двери доносились приглушённые рычащие разговоры, и от одного голоса у меня по спине пробегала дрожь. Велард точно там. Второй, наверное, Леон. А кто третий? Хорошо бы кто-нибудь из женщин, а то неудобно будет, если я одна останусь с мужчинами. Нет, я не боялась, просто по человеческим меркам это как будто не совсем прилично. Хотя воспитательницы без устали нам твердили, что мы, сиротки, ни разу не леди. Наверное, и правила для нас должны быть немного иные.

Я заглянула в щёлку и увидела рыжую шевелюру, склонившуюся над столом с ровной длинной палкой в руках. Лис. Невольно передёрнула плечами, вспомнив его взгляд, но тут в поле зрения попал Велард. Спокойный, сосредоточенный, надёжный. Поднял голову, улыбнулся кончиками губ, заметив меня. Ну что ж, уходить поздно, да и не хочется, по правде. Интересно, а чем мужчины занимаются? Зачем им палки? Это и есть бильярд?

Я прошла и тихонько села в кресло у стены, рядом со входом. Вдоль одной из стен выстроились шкафы с книгами, свёртками, разноцветными бутылками, некоторые полки загадочно поблескивали камнями. Тепло потрескивал камин, в дальнем углу, как и полагается кабинету, располагался письменный стол.

Диван и пара кресел у камина, ещё два у входа рядом со шкафами, пушистый ковёр на полу и странный стол посреди комнаты, над которым склонились мужчины, делал комнату совершено не похожей ни на один виденный мной ранее кабинет. Леон сидел у камина с книгой, а Лис и Велард гоняли палками по столу шары, как я поняла, пытались отправить их в дырки по углам. Велард как раз склонился над очередным шаром, примерился и легонько подтолкнул его к бортику стола.

Было здорово наблюдать, как мужчины играют, и даже закралось желание, когда они закончат и уйдут, подержать в руках палку. Интересно, это сложно? У меня бы так получилось? Я вытянула шею, чтобы посмотреть, как один шар сталкивает другой в дырку. Спрашивать что-то и говорить казалось неудобным, меня ведь звали не для того, чтобы я отвлекала мужчин от игры. Но я не просидела и минуты.

– Что за запах? – вдруг странным голосом поинтересовался лекарь. Лицо Веларда перекосилось.

– Да, я тоже чую, – он чихнул.

– Такое ощущение, что кто-то купил ящик апельсинов и с ног до головы натёрся ими, – передёрнул плечами Лис и сморщил нос. Мужчины принялись оглядываться, и их взгляды, ожидаемо, скрестились на мне. Брезгливость на лице Лиса сложно было не заметить. Лекарь из вежливости держался. Тут Велард чихнул. И ещё раз. Я выскочила за дверь.

– Леон, открой окно, пусть проветрится, – донеслась мне в спину слова Лиса.

Я забежала в комнату и, утирая слёзы стыда, застыла посреди комнаты. Как же это так! Я же хотела, как лучше! В дверь вежливо постучали. Уже догадываясь, кто бы это мог быть, я на всякий случай отошла поближе к окну, чтобы не смущать Леона своим запахом.

– Войдите.

Лекарь переступил порог и, как и все до него, остался стоять у двери.

– Зачем ты это сделала? – весело поинтересовался он. Укора или издёвки в голосе не слышалось, только любопытство, и я подумала, что, возможно, всё не так уж плохо.

– Я хотела хорошо пахнуть, – призналась, не зная, куда деваться от стыда.

– Как это? И зачем? – искренне удивился лекарь.

– Ну, вы же, оборотни, очень тонко чуете. А я человек.

Во взгляде Леона не было и капли понимания. Ладно, он лекарь, ему, наверное, можно такое сказать.

– Ну, например, я потею...

Лекарь запрокинул голову и громко, заливисто, от души рассмеялся.

– И ты решила, что эта гадость будет пахнуть для нас более привлекательно? – отсмеявшись, поинтересовался он. Я кивнула, чувствуя, что больше покраснеть просто невозможно.

– К твоему сведению, кутёнок, оборотни тоже живые. Мы тоже потеем, иногда капаем на брюки соусом за обедом, причём именно в тот день, когда переодеться совершенно нет времени, а ещё, представь себе, иногда мы портим воздух и вынуждены дважды в день чистить зубы, иначе дыхание становится поистине драконовским, особенно после острого салата с луком и чесноком.

Моё лицо горело, и я чувствовала себя совершенно раздавлено. Зачем он мне всё это говорит?

Леон перестал шутить и посмотрел серьёзно.

– Ни один оборотень никогда не предпочтёт искусственный запах натуральному. Дерево должно пахнуть деревом, камень камнем, а тело телом. Я лекарь и по запаху могу определить, здоров ли тот, кто стоит передо мной, а если нет, то какой именно недуг его мучает. Эдельвульфы по запаху определяют, кто к какому клану принадлежит. И мы всегда можем отличить родной запах от наносного.

– Хочешь сказать, вы не пользуетесь ароматным мылом и духами?

– Никогда, – серьезно ответил Леон.

– Но это невозможно! От Веларда, например, пахнет дымом от костра и гвоздикой.

– Дымом и гвоздикой, говоришь? – отчего-то вновь развеселился Леон. – И как, тебе нравится такой запах?

– Ну... да, – снова смутилась я.

– А чем я пахну? – продолжал веселиться лекарь.

– Не знаю, – озадачилась я. И вправду как-то не замечала ничего такого.

– А, к примеру, Лис?

– Мужланом, – не задумываясь, ответила я и насупилась.

– Ясно, – лекарь спрятал улыбку. – Не переживай, ничего страшного не случилось. К утру запах пройдёт, а эту одежду отдай в стирку. Нейтральное мыло я тебе пришлю. Не буду тебе надоедать, но пообещай, что не будешь засиживаться и скоро ляжешь спать, – лекарь потянул носом, уже не скрываясь. – Я даже сквозь этот кошмар чую, что ты очень устала.

– Хорошо, – выдавила из себя и подняла глаза на оборотня. – Спасибо.

Леон кивнул и вышел, оставив меня, наконец, с моими переживаниями. Ненадолго, правда. Буквально через десять минут он вернулся, без стука приоткрыл дверь, поставил у порога баночку и ушёл окончательно. Я тут же снова направилась в душ. Мыло всё же чем-то пахло, но запах был ненавязчивым, почти незаметным, и на коже не оставался. Я на три раза намылилась, надеясь, что средство от лекаря смоет апельсиновую вонь.

Леон

– Как она? – спросил Велард, стоило вернуться в гостиную. Рыжий, к моей радости, куда-то ушёл.

– А где Лис? – не хотелось, чтобы он вернулся и услышал наш разговор.

– Сказал, что ему невыносимо здесь находиться, – пожал плечами друг и выразительно на меня посмотрел.

– Ясно. Представляешь, она хотела приятно пахнуть, – улыбнулся я такому чудачеству.

– Она и так чудесно пахнет, – вздохнул Велард и поморщился. Апельсиновый концентрат ещё не до конца выветрился.

– Ага. Она то же самое сказала про тебя, – просветил я друга, с удовольствием наблюдая за его реакцией.

– Прямо так и сказала? – Веларда надо было видеть в этот момент!

– Сказала, что ты пахнешь дымом от костра и гвоздикой, – не стал скрывать я.

– А ты? – слишком ровным голосом поинтересовался Велард, натирая кончик кия мелом.

– Спросил про себя, конечно. Она не смогла ответить, – поспешил успокоить подозрительно напрягшегося друга. – А вот в Лисе она чувствует угрозу.

– Понял. Спасибо. А что с тем магом? – я сразу понял, о ком идёт речь. О старике, с которым Вилена попала к нам.

– Пока заперт в подвале в дальней башне. Лис казал, он молчит и на вопросы отказывается отвечать, обещал разобраться с этим. Ещё партию в бильярд?

Вилена

Я добавила дров в камин, потушила лампы. Пахло деревом, уютом и чем-то ещё, неуловимо и неприметно. Я решила, что это лес, перебирающий лапами елей и сосен за окном, и зима, пытающаяся пробраться в дом.

Несмотря на усталость, я никак не могла заснуть. Конечно, недоразумение с мылом изрядно выбило из колеи, но дело было не только в этом. Ещё утром я была сиротой, которую отдали в жертву магу-лорду, а теперь лежала на кровати под балдахином в собственной комнате в замке эдельвульфов, и один из них даже предложил назвать меня сестрой. Наверное, в понятиях стаи это значит немного другое, чем у людей, но я была Леону и Веларду безмерно благодарна. Надо мной впервые за долгое время, да что там, с того самого момента, как я себя помнила, не нависали страх и безысходность. Не нужно было думать, куда нас сегодня отправят работать, не нужно было переживать, не лишат ли нас обеда и ужина за какую-нибудь незначительную провинность. "Нас". Я всё ещё думала о себе как об одной из воспитанниц. Интересно, что они сейчас делают? Наверное, преподавательницы уже погасили свет, и в темноте девушки тихо переговариваются. Вспоминают ли меня? А заметили ли слуги пропажу лорда, или просто посчитали, что Изверг изволил задержаться в городе?

Я ворочалась, и то и дело взгляд останавливался на огне в камине и на дверях. Было неуютно от мысли, что здесь нельзя запереться, нельзя по-настоящему остаться одной. В любой момент кто-нибудь мог зайти, и это не добавляло спокойствия. И было слишком тихо.

Без привычного ощущения двух десятков воспитанниц вокруг я чувствовала себя выброшенной из океана на берег рыбой. А потом почудилось, что за дверью кто-то стоит. Я замерла, постаралась даже дышать тише, но испугаться не успела.

Пришло спокойствие. Кто-то невидимый там, в коридоре, безмолвно обещал мне защиту и заботу, обещал укрыть от всех бед. Я едва не рассмеялась от облегчения.

Наверное, если бы Марика, одна из воспитанниц и моя подруга, увидела меня сейчас, покрутила бы пальцем у виска. Я лежала среди шкур, жаловалась на тишину и улыбалась кому-то по ту сторону дверей. А ещё стеснялась брать подарки и принимать деньги. Уж Марика бы не стала скромничать, она всегда твердила: коли дают – бери, в другой раз могут не предложить.

Я вздохнула. Ещё она бы наверняка посоветовала найти себе мужа побогаче и повлиятельнее. И что, что без любви, зато жива и в достатке! Я тряхнула головой. Прощай, Марика. Прощайте, преподавательницы, воспитанницы, тяжёлый труд с самого утра. У меня теперь всё будет по-другому.

Присутствие за дверью не исчезало, и меня, наконец, стало клонить в сон. Чтобы хоть немного отгородиться от неприятных мыслей об отсутствии замков и запоров, я потянула за шнур полога, и плотная ткань с мягким шуршанием закрыла меня со всех сторон. Ника была права, полог – замечательная вещь. Интересно, а у Леона в комнате всё белое, как он сам? А у Веларда? Вот бы взглянуть хоть одним глазком.

С этой мыслью я и уснула.

Леон

Лекарское чутьё не обмануло – Велард нашёлся под дверью чужачки. Он сливался с окружающим мраком и сам казался сыном ночи. Я фыркнул, привлекая к себе внимание.

– Что ты тут делаешь? Середина ночи!

Вожак передёрнул плечами. Ясно. Сам не знает, зачем пришёл и чего ждёт. Склянка касторки, вот только альфа-самца в период гона нам в замке и не хватало.

– Уходи. Она тебя не звала, – произнёс резко, но Велард уже привык к моим выпадам и не стал отвечать тем же.

– Но позовёт, – уверенно рыкнул вожак. В полумраке блеснули кончики клыков. Скалится радостно, как кутёнок при виде сладостей.

– Велард, опомнись, она человечка, – попытался воззвать к разуму друга.

– И что? – на этот раз угроза прозвучала явственно.

– Ты её пугаешь. Сам слышал, она никогда не встречала эдельвульфов и твоё поведение ей наверняка кажется звериным. А ещё даже по человеческим меркам она ещё мала и не готова к брачным играм.

Велард опустил плечи, как-то весь съёжился, сдулся.

– Я лишь хочу её защитить.

– Я прекрасно чую, чего ты хочешь. Дай ей время освоиться и понять, чего хочет она сама. Ей всего семнадцать!

– Проводи меня до комнаты, – глухо попросил Велард. Я с готовностью подставил плечо под могучую лапу. Кожу сквозь рубашку царапнули когти. Великий Вождь, как же его скрутило, что едва не обернулся! В голове роились мысли. Если он потеряет контроль над зверем и тот завладеет девушкой, то Вилена его не примет. Любая адальфина посчитала бы такое счастьем и гордилась, а вот незнакомая с повадками эдельвульфов человечка не поймёт. Велард загрызёт себя в прямом смысле слова, едва осознает, что натворил и как на это смотрит его пади. Может, поговорить с Виленой? Или лучше не вмешиваться, не подставлять шею под клыки чёрного волка?

Вилена

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь, а потом события вчерашнего дня нахлынули стремительным потоком. Лорд-изверг, портал, болтушка Ника, белый Леон и чёрный Велард. На лицо наползла счастливая улыбка. Спасибо, Богиня-Матерь! Что мне готовит новый день?

Утро встретило лёгким снегом за окном и стылым полом – за ночь камин погас. Надо спросить у кого-нибудь, как правильно закладывать дрова. Под шкурами вместо одеял, конечно, не холодно, даже жарко, но, если на улице ударит сильный мороз, без камина будет неприятно. Я раньше топила только печи на кухне. Невольно восхитилась мудростью того, кто на пол возле кровати кинул вездесущие шкуры.

Я успела умыться и одеться, когда в дверь постучала Ника.

– Вилена, привет! Мне сказали, как проснёшься, проводить тебя к высшим.

– К кому? – не сразу поняла я.

– К Веларду с Леоном, – терпеливо пояснила полукровка и тряхнула кудряшками.

– Ника, ты сегодня без чепчика? – удивилась, спешно расчёсывая волосы. Незаметно принюхалась к рукам. Кажется, больше апельсином не воняет, Леон правду сказал, что пройдёт за ночь.

– Так сегодня не моя очередь дежурить по кухне, – просияла улыбкой Ника, нетерпеливо перетаптываясь у порога. – Я сегодня бельё в город в прачечную везу. Сами мы не стираем, платим людям. И как только они могут выносить запах всех этих жутких средств?

Я промолчала. Если жизнь заставит, и не такое вынесешь.

- А можно я и свои вещи передам? Сколько будет стоить? Леон сказал, отдать в стирку, а я не знаю, где это, - решилась я. Стирать самостоятельно было страшно, вдруг опять что-нибудь с мылом или щёлоком напутаю?

- Конечно, о чём разговор! Для тебя бесплатно, за стаю платят из общих средств, за всех сразу, так удобнее.

Вновь чувствуя себя обязанной, передала Нике свёрток с платьем, а та только кудряшками тряхнула и поторопила.

Следом за Никой спустилась на первый этаж, по пути девушка показала, где можно оставлять вещи на стирку и откуда потом забирать. Это оказались два шкафа с полками, для каждой семьи выделялось своё место, и мне тоже теперь полагался свой ящичек.

Потом Ника повела меня не в тот коридор, куда вчера эдельвульф Кирин относил мешки с мукой, как я ожидала, а за тяжёлую резную дверь недалеко от главного входа, прямо в холле.

– Тебе сюда, – кивнула Ника и помчалась дальше. Ну, сюда так сюда. Я заглянула в приоткрытую дверь.

Первым, кого увидела, был Велард. Он сидел во главе стола и о чём-то беседовал с откинувшимся на спинку стула Леоном. Чёрный эдельвульф заметил меня, улыбнулся кончиками губ и поднялся навстречу. Кроме лекаря и вожака, за столом находились ещё трое, и оставались свободные места. Я стушевалась. Не ожидала, что с Велардом завтракает кто-то ещё помимо неразлучного друга.

– Доброе утро, рад тебя видеть. Проходи, – Велард подошёл и галантно протянул руку. Проводил меня до свободного места, отодвинул стул.

По спине уже привычно побежали мурашки, от прикосновения словно кипятком окатило и я почти забыла, как дышать. А ещё казалось, что все присутствующие смотрят на нас, я буквально кожей чувствовала их взгляды. К лицу прилила краска, но я сделал вид, что всё идёт, как нужно. Я больше не сиротка, а показывать слабость перед незнакомыми людьми и в прошлой жизни считала плохой идеей.

– Присаживайся. Что предпочитаешь на завтрак? Положить тебе вон тот салат, с яблоками, тебе наверняка понравится, – Велард склонился надо мной, ожидая ответа. Я подняла на него глаза и поняла, что присутствующие действительно наблюдают за нами, ничуть не таясь. Ну, это уж слишком.

– Велард, а почему они так смотрят? – прошептала я, не зная, куда деваться от изучающих взглядов.

– Просто не ожидали увидеть новые лица, – спокойно ответил вожак и обратился к остальным. – Это Вилена, она…

– Моя названная сестра, со вчерашнего дня я её покровитель, – подхватил Леон. – Велард, прекрати смущать девушку. Вилена, не стесняйся, тут все свои. А салат и вправду неплох.

Велард что-то проворчал по-волчьи и вернулся на своё место. Которое, конечно, оказалось соседним с моим. Лучше бы я села рядом с Леоном, там тоже свободно, зато я бы так не смущалась!

– Не слушай его, это блюдо невозможно есть, – вступила единственная сидящая за столом девушка, одетая в платье приятного сине-зелёного цвета, как ель у меня за окном. И как понять, она чья-то невеста или жена или же это недостаточно яркий наряд? – Я Исора, одна из старших адальфин. Ты, выходит, уже знакома с нашими лекарем и вожаком, да?

– Да, – пролепетала я и потянулась к кувшину с морсом. Велард хотел помочь, но Леон, к моей радости, опередил его и сам наполнил мой бокал.

– Здорово. Ммм, ты любишь апельсины? – потянула носом Исора.

– Со вчерашнего дня я их ненавижу, – призналась я, отчаянно краснея.

Леон сделал вид, что закашлялся.

– Бывает. Пахнут они и вправду не очень. Зато на вкус очень даже ничего! Я когда простыла так, что нюх отбило, целую миску съела.

Я не придумала, что ответить на это.

– Тебе передать булочки? – поинтересовалась Исора.

– Спасибо, я сначала попробую салат.

Я почти кожей ощутила волну одобрения от Веларда.

– Как хочешь, – пожала плечами адальфина.

– Я Сальвадор, это Аргус, – вступил сидящий на другом конце стола мужчина, но продолжения не последовало.

– Очень приятно, – вежливо кивнула я, украдкой разглядывая незнакомцев. Сальвадор не был ни грозен, ни волосат, ни могуч, и у меня закралось подозрение, что он человек. Аргус явно был оборотнем, он казался тёмно-серым и был одет во всё тёмно-синее. Странно, не заметила у эдельвульфов приверженности к этому цвету. Все, кого я видела до этого, предпочитали натуральные цвета и меха во всём их великолепии, ну, кроме пёстрых дам. А что до расцветки самих оборотней, кроме Веларда и Леона все казались серыми и безликими. Кто-то темнее, кто-то светлее, но ничем выдающимся они не выделялись. Полосатых оборотней, как я когда-то предполагала, до сих пор мне не встречалось.

– Вилена, а ты из какого клана? – поинтересовалась Исора, откусывая пирожок.

Я растерялась.

– Вилена потеряла семью и не любит об этом говорить. Это был невежливый вопрос, Иси, – вместо меня ответил Леон.

– Ой, прости, – адальфина посмотрела на меня с жалостью.

– Ничего, всё в порядке, – отозвалась вежливо и нейтрально, но все присутствующие наградили меня сочувствующими взглядами. Я попыталась спрятаться за бокалом, отхлебнула морс. Кисленький, явно из каких-то лесных ягод.

Остаток завтрака прошёл в незначительных разговорах, в которых я почти не принимала участия. Стоило отложить вилку, как Леон что-то рыкнул, и Исора тут же предложила:

– Вилена, а давай я тебе всё здесь покажу?

– Спасибо, буду рада, – я поднялась, вежливо со всеми попрощалась. Сперва думала, за мной опять придёт Ника, но вчера я просто не успевала за её болтовнёй и постоянным стремлением куда-то бежать и что-то делать. Исора казалась более спокойной, и, в отличие от встреченных вчера в коридоре адальфин, издеваться надо мной вроде не собиралась. Хотя вот взгляд у неё был какой-то тяжёлый.

Осмотр мы начали с первого этажа. Мне показали кухню, где в печах горел огонь, в кастрюлях что-то булькало и вкусно пахло, а пять полукровок под командованием незнакомой серой адальфины отмывали тарелки и помешивали предстоящий обед. Потом Исора указала на кладовки, сообщила, что могу свободно брать из них любые продукты, что оказалось для меня неожиданным и не совсем понятным предложением. Рядом с кухней располагалась столовая.

– Тут завтракает, обедает и ужинает весь клан и бывает довольно шумно из-за щенят. Им сложно сидеть спокойно за общим столом, зато с ними никогда не бывает скучно, – пояснила Исора, словно извиняясь за некоторый беспорядок в помещении.

– А Велард разве не завтракает со всеми? – в самом деле, сегодня мы кушали отдельно, маленькой компанией.

– Если он придёт в общий зал, у всего клана отобьёт аппетит, – хмыкнула моя спутница. – Сам Велард говорит, что нечего зря терять время, и решает за едой деловые вопросы. Видела сегодня наших гостей? Сальвадор заведует магическим департаментом в городе, а Аргус его сопровождающий от синего клана. Меня пригласили из-за тебя, ну а Леон просто делает, что вздумается. Обычно он составляет компанию Веларду, утверждает, что в столовой слишком многолюдно, – фыркнула Исора. Я не знала, как реагировать на заявление, что её позвали из-за меня. Хорошо это или плохо? С одной стороны, Исора спокойнее и явно влиятельнее Ники, как я поняла, чистокровные адальфины распоряжаются всем в замке. Но, с другой стороны, я сразу почувствовала себя обузой. Пришлось себя одёрнуть. Я не навязывалась, и моей вины в том, что портал закинул меня к оборотням, а Леон вздумал взять надо мной шефство, нет.

Мы поднялись на второй этаж.

– Тут всё просто. Справа территория высших – комната Веларда, кабинет, другие помещения, туда можно ходить только по приглашению. Слева за дверью коридор с кутятами, самое безопасное место в замке. Соваться даже по приглашению не советую – самки загрызут и не заметят. Они очень трепетно относятся к потомству. Адальфины дежурят у малышей по очереди, на ночь всех, конечно, забирают в семейные комнаты. Третий этаж жилой, в левом крыле проживают семьи, в правом, где и ты, живут одиночки, таких у нас не слишком много. Ну а четвёртый этаж занимают полукровки.

– А где живёт Леон? – поинтересовалась я. В целом, всё было понятно – левое крыло казалось намного больше, потому там и располагались общая столовая и кухня, просторные покои для семей и детский коридор.

– Любопытно? – улыбнулась Исора. – У него отдельное крыло. На первом этаже он обустроил палаты для пациентов, но они почти всегда пустуют, выше живёт сам, а в подвале варит микстуры и вонючие лечебные отвары. Видела тяжёлую дверь, которой оканчивается твоё крыло? Вот за ней и начинается территория белого лекаря.

– А общие комнаты? – припомнила вчерашние слова Ники.

– Смотря что ты имеешь ввиду. У нас весь замок – общий. Пока родители заняты, дети играют на втором этаже, летом большую часть времени стая проводит в окрестных лесах, а зимой почти все мужчины на охоте или на службе в патрулях, женщины смотрят за замком. Полукровки вроде как сделали себе на четвёртом этаже гостиную, но я туда не поднималась.

Интересно, и что вчера имела в виду Ника, говоря про общие комнаты? Гостиную полукровок?

– У тебя очень красивая жилетка, – сделала комплимент адальфине и подавила желание поёжится под её тяжёлым взглядом.

– Я сама шила, – как само собой разумеющееся ответила Исора. – Ты тоже можешь, пойдём, покажу, где брать шкуры.

Мне не хотелось брать какие-то шкуры, но любопытство пересилило, да и отказываться было неудобно, и я пошла следом за адальфиной. Оказалось, что левое крыло упиралось в башню, и пройти можно было с любого этажа, но мы направились мимо кладовой и кухонь. Оно и понятно, в коридор с детьми я после предупреждения заходить опасалась, третий этаж был территорией семей, а на четвёртый никто не приглашал. Не то, чтобы я всерьёз восприняла слова, что смотрящие за детьми адальфины могут загрызть, но было в этом что-то угрожающее и звериное.

В башне оказалось много света, комнатки по бокам от лестницы зияли пустыми проёмами, а внутри всё было уставлено стеллажами. На них, казалось, безо всякой системы лежали меха всех возможных размеров, расцветок и степени пушистости.

– Если тебе интересно, шкуры мы выделываем сами. Полукровки под присмотром Леона варят специальный состав, он обрабатывает лучше, чем человеческая химия, не лишает нюха и после него мех становятся лучше, пушистее. Состав мы держим в большом секрете, городские кожевники покупают его у нас, да и в столицу, когда собирается обоз, отправляем, – с явной гордостью похвасталась адальфина. – Смотри, кладовка, что ближе всего к кухне – с иголками, ножницами, там же где-то было шило и прочее, прочее. Бери всё что нужно. Следующие две комнаты с нитями и пряжей. Ты прясть умеешь? А ткать?

Я покачала головой. Нет, этому меня не учили.

– Ну и ладно. Вот в этой кладовке обрезки, мы их даём малышам играться, ну и на всякие кисточки-кармашки можно что-нибудь подобрать. Дальше шкурки для лёгких жилеток и курток, чем выше в башне – тем более пушистый и тёплый мех.

– А ценные меха? – сама не знаю, кто меня дёрнул за язык. Прозвучало так, будто я собираюсь выбрать самую дорогую шкурку и тут же присвоить себе.

– Ничего ценного тут нет. Охотник, добывший особый мех, оставляет его себе, обычно его потом дарят избраннице или продают менее удачливому самцу. Если есть желание, можешь осмотреться.

Я неуверенно кивнула. Исора понимающе улыбнулась, и, пока я задумчиво топталась возле полок, куда-то вышла, а через несколько минут вернулась и сунула мне в руки пару шкурок. Сообщила, что из них выйдет неплохая жилетка. Помявшись, я поняла, что не могу отказаться. Адальфина старалась, выбирала, и отвергнуть её предложение было как-то неудобно, да и не хотелось. Вспомнилась жилетка Ники, и я подумала, что, наверное, смогу сделать похожую. Я поблагодарила Исору и взяла необходимое для шитья в первом помещении башни. Адальфина проводила меня до комнаты, поинтересовалась, не нужно ли что-то, и оставила одну.

Не знаю, зачем мне понадобился меховой жилет. Быть может, хотелось быть похожей на тех гордых адальфин, с которыми столкнулась вчера в коридоре, или посчитала, что в таком наряде буду лучше выглядеть в понятии эдельвульфов, но я просидела с рукоделием почти весь день. Несколько раз возникало присутствие того незримого и могучего за дверью, но я была увлечена и выглядывать из праздного любопытства не стала.

Ника принесла обед и поинтересовалась, хочу ли пойти с ней в общую гостиную на этаж полукровок. Я посмотрела на разложенные на полу лоскутки и покачала головой. Сама не заметила, как за окном стемнело, но жилетка была почти окончена. Несмотря на исколотые пальцы, я чувствовала себя прекрасно. Я смогла! И ничуть не хуже, чем у серых адальфин. Вот только чего-то не хватало. Может, кисточек или отделки из другого меха по краю? Решив, что непременно должна доделать всё сегодня, решительно поднялась.

По пути в башню мне никто не встретился. В кладовке с обрезками я поставила лампу на пол и принялась перебирать лоскутки. Кажется, вот это именно то, что я искала! Прижимая к груди находку, обернулась и застыла.

В дверях стоял мальчик. Серый, как и большинство эдельвульфов, малость встрёпанный, лет девяти на вид. Вот только взгляд у мальчика был не детский, а звериный. Его руки покрывал короткий мех, а пальцы оканчивались серыми когтями. Он смотрел исподлобья, вертел в руках какую-то небольшую деревяшку и то и дело проводил по ней заострившимся ногтем, снимая тонкую стружку. Это было страшно, это было дико. От ребёнка исходила звериная угроза, казалось, он ждёт момента, чтобы напасть. Поймав мой взгляд, ребёнок провёл рукой по деревянному косяку, оставляя глубокие борозды. Богиня-матерь, куда я попала?

Сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он всего лишь ребёнок.

– Ты почему не спишь в такое время? – поинтересовалась как можно дружелюбнее.

– А ты кто такая? – рыкнул мальчик почти с угрозой. От страха меня буквально трясло. Ребёнок довольно осклабился, показав острые клыки, и снял очередную полосу стружки со своей деревяшки.

Вдох, выдох. Надо успокоиться. Это как с бродячими собаками. Если покажешь страх, они за тобой побегут. Если притвориться, что тебе всё равно, представить на миг, что ты сильнее их, они отступят. Я стиснула пальцы на лоскутах, что держала в руках.

– Ты что тут делаешь? – чётко, твёрдо, требовательно поинтересовалась, глядя прямо на ребёнка. Тот сразу как-то поник, потупил взгляд.

– Не спится, – буркнул он. – Гуляю.

– А что в руках? – я кивнула на очередной завиток стружки, радуясь маленькой победе.

– Волка вырезаю, – нехотя пояснил мальчик.

– Я могу посмотреть? – улыбнулась кончиками губ, и тут же ребёнок вновь вскинулся.

– Зачем тебе?

От его взгляда захотелось бежать, прятаться, но я в ответ разозлилась. Вот он как, значит?

– Покажи! – потребовала и шагнула вперёд. Мальчик протянул незаконченную поделку – на его ладони сидел крошечный деревянный волк.

– А почему он чёрный? – поинтересовалась, разглядывая игрушку.

– Из волчьей сосны, – ребёнок шмыгнул носом и утёрся рукавом. – Редкая. Папка принёс пару веток с охоты.

– Красивый, – похвалила я. Посмотрела мальчику в лицо и потребовала, – Проводи меня.

– Угу, – мальчик спрятал поделку в карман и шагнул на лестницу.

– Стой! Возьми лампу, – бросила я ему вслед. Мои руки были заняты, и я откровенно опасалась, что светильник в них будет дрожать.

До второго этажа мы добрались в молчании, а там нам заступила путь разгневанная адальфина.

– Якоб, почему... – она что-то зло прорычала, ребёнок огрызнулся в ответ.

– Что ты с ним сделала? Зачем увела? – повернулась ко мне адальфина. Стиснула кулаки, бросила ребёнку, буравя меня взглядом. – Марш в комнату!

– Я провожаю, – рыкнул мальчишка.

– Достаточно. Иди к родителям и веди себя послушно, – чувствуя себя как в окружении бешеных псов, приказала я. Раздражённо посмотрела на несколько растерявшуюся адальфину. – Я не уводила, встретила в башне.

Мальчик насупился и шагнул к приутихшей матери. А у меня на руках волоски стали дыбом. Где-то сработал бытовой магический амулет?

– Погоди! Оставь мне лампу! – спохватилась в последний момент. Не знаю, как ориентируются в таком полумраке оборотни, но мне без света точно придётся сложно.

Мальчик вернулся на пару ступеней и поставил светильник передо мной. Поднял взгляд.

– Когда вырасту, ты будешь моей парой.

Премилый ребёнок! Я так и стояла на лестнице, пока в тишине замка не хлопнула дверь и воспитательное порыкивание адальфины не стихло. Выдохнула, переводя дух, покачала головой. Ну и ну.

В комнате я с тоской посмотрела на неоконченную жилетку, махнула рукой и отправилась спать. Сил, чтобы заканчивать шитьё, уже не осталось. Утро вечера мудренее.

За окном едва начало светлеть, когда мне почудилось, что в дверь кто-то скребётся. Звук повторился и стих, а я замерла, пытаясь сообразить, что бы это могло быть. Крыса? Ветер? Решив, что не усну, пока не выясню, решительно встала и выглянула за дверь. Никого. Только на полу у порога – чёрный крошечный волк.

Я подняла игрушку, вернулась в комнату и прошла к камину, чтобы лучше рассмотреть. Удивительная работа. Казалось, будто волк вот-вот зарычит, каждая шерстинка на шкуре была тщательно вырезана. От игрушки шёл едва заметный, приятный сосновый запах. Почувствовав, что улыбаюсь, взяла из кучки с шитьём кожаный шнурок, обвязала подарок и повесила на шею. Вот так. Теперь чёрный волк всегда будет со мной.

Быть может, среди эдельвульфов мне будет не так уж плохо? Вчерашний ужас из-за мальчишки отступил. Он ребёнок, он сын волков, ему положено вести себя по-звериному. Но своё отношение к детскому коридору на втором этаже я пересмотрела. Взрослые охраняют не детей от окружающих, а окружающих от детей, не иначе.

Утром Ника, как всегда, принесла поднос.

– Может, я буду в столовую ходить? – было некомфортно, что за мной так присматривают. Обычно мы с воспитанницами по очереди дежурили на кухне, сами раскладывали еду по тарелкам, потом убирали со столов. Я понимала, что это только кажется простым делом.

– Леон сказал, тебе пока рано, – бросила Ника, озадачив. Когда это лекарь с ней обо мне беседовал? – Я побегу, мне сегодня в жилых коридорах убирать.

– Ладно, – растерянно пробормотала я.

Завтракать в одиночестве было странно. Оказалось, что оставаться одной, если раньше вокруг всегда были люди, очень грустно. А ведь когда-то я мечтала о тишине и одиночестве, хоть ненадолго, вот и получила на свою голову. Интересно, как там другие воспитанницы? А наши преподаватели? Назначили ли Марику убираться в ратушу, как она того хотела? Вымыв тарелку, села доделывать жилет. Было совершенно непонятно, чем ещё заняться и куда пойти. Наверное, нужно поговорить с Леоном по поводу работы.

Я почувствовала присутствие за дверью прежде, чем раздался стук. Не знаю, как такой простой звук может что-то передавать, но он показался мне сдержанным и властным, как и его автор. Уже предвкушая привычные мурашки, чётко позвала:

– Войдите!

Богиня-матерь, скольких усилий мне стоило, чтобы собственный голос предательски не дрогнул! Вот только я уже заметила, что невнятное блеяние и потупленный взгляд оборотни не ценят. И как изжить из себя многолетние привычки, въевшиеся в саму душу?

– Вилена, – учтиво кивнул Велард с порога. Погода разошлась, и за спиной эдельвульфа окно коридора радовало взор голубым небом, а сам чёрный вожак на фоне ясного пейзажа смотрелся совершенно странно и чужеродно, словно сын ночи, случайно забредший на площадь в разгар дня.

– Доброго дня, – я кивнула, в последний момент удержавшись, чтобы не поклониться, но взор всё же потупила и руки впереди на юбке сцепила. В который раз напомнила себе, что я здесь не служанка, а до тех пор кланяться и слушаться нет нужды. Только вот привычки, будь они неладны!

– Я хотел поговорить. Спустишься в кабинет?

Кабинет. Апельсиновое недоразумение. Щёки залил румянец.

– Да, конечно, – кивнула я и поспешила следом за мужчиной.

– Что-то не так? – поинтересовался Велард. Я не поднимала взгляд с пола.

– П-почему вы так решили? – вышло почти жалобно. Богиня-матерь, почему я не могу быть твёрдой и уверенной в себе! У других же как-то получается? Украдкой посмотрела на эдельвульфа. Кулаки сжаты, спина прямая, взгляд спокойный и уверенный, а ещё он явно принюхивался.

– Ты пахнешь иначе. Не страхом, но как-то похоже.

Ох! Они и это чуют?

– Мне стыдно за апельсины, – призналась я и получила в ответ ободряющую улыбку, самыми кончиками губ.

– Всё в порядке. Не нужно волноваться.

Лучше бы он молчал. Или ругался, кричал, командовал. Я совсем не привыкла к сочувствию и пониманию. В груди образовался ком, и не знаю, что подействовало сильнее – слова, голос, интонация, улыбка, само присутствие Веларда или всё вместе, – но я почувствовала себя совершенно растерянной. Хотелось прижаться к боку чёрного эдельвульфа, рассказать ему обо всём-обо всём, пожаловаться на прошлую жизнь, и чтобы меня впервые по-настоящему пожалели. Только вот я с детства усвоила, что нельзя показывать свою слабость. И Веларду не может быть дела до моих проблем. Я сиротка, обуза, и пусть по доброте душевной оборотни мне помогли, это не повод садиться им на шею и свешивать ножки.

– Спасибо, – ровно ответила, справившись с собой. Если другие так же реагируют на его присутствие, но при этом ведут себя спокойно, то и я смогу. Я ничем не хуже.

Велард галантно открыл передо мной дверь и пропустил вперёд. Чтобы пройти, пришлось приблизиться к мужчине, я буквально кожей чувствовала идущую от него властность и что-то ещё, от чего сладко замирало сердце. Богиня-матерь, помилуй, нельзя мне терять голову от нанимателей, хозяев и... от вожака.

Оказавшись в кабинете, я едва не споткнулась, напоровшись на ледяной взгляд Леона. Когда он не улыбался, становился совсем жутким. За моей спиной стоял чёрный оборотень, впереди ожидал белый. Захотелось малодушно сбежать, хоть бы в башню с мехами, и тут вспомнился мальчик со страшными когтями. Огромным усилием воли заставила себя смотреть прямо. Если все оборотни, как тот мальчишка, то только так с ними и можно говорить. Губы Леона дрогнули в улыбке, и он разом перестал походить на ледяного монстра.

– Ты хорошо держишься, – огорошил меня белый эдельвульф. Это что, была проверка?! Внутри всколыхнулось раздражение и обида. Я хоть и не родовита, но я человек, и играть со мной нельзя!

– Садись, – лекарь махнул на диван у камина, и я машинально села в уголок, рядом опустился Велард. Вот почему я сразу не подумала и не заняла кресло! Вскакивать и пересаживаться показалось неудобным, а ещё почему-то не хотелось отодвигаться от Веларда. Он меня околдовал, не иначе.

– Что у тебя с руками? – прервал мои размышления Леон, задумчиво наклонив голову на бок.

– Ничего страшного, – я сжала кулаки, надеясь спрятать исколотые пальцы.

– И всё же? – настаивал лекарь. Велард что-то рыкнул, но Леон от него отмахнулся.

– Просто укололась. Не привыкла работать со шкурами, – словно оправдываясь, пробормотала я. С тканью и вязанием я управлялась легко, а вот плотные шкуры, толстые изогнутые иглы для них и шило доставили некоторые хлопоты. Леон подошёл, взял мои ладошки, аккуратно повертел, осматривая со всех сторон. Фыркнул, обменялся с Велардом рыками, недовольно повёл плечом и вышел из кабинета. Я осталась с вожаком вдвоём, повисло неловкое молчание. Хотелось одновременно отодвинуться и остаться рядом с чёрным эдельвульфом, я думала о том, прилично ли будет пересесть в кресло, но Леон вернулся раньше, чем я набралась решимости на такой шаг. Лекарь протянул мне влажный с одного края платочек.

– Протри ранки, всё заживёт.

Я не стала спорить, лекарю виднее, как правильно. Тщательно протёрла ладошки влажной тканью и с удивлением отметила, что неприятные ощущения тут же ушли.

– Слышал, ты встречалась со щенком? – почти утвердительно поинтересовался Леон. Я не сразу поняла, о ком он. Протянула ему платок обратно, но лекарь покачал головой, и я убрала ткань в кармашек.

– Вы про мальчика? Да, мы столкнулись в башне, – произнесла осторожно. Неужели и он, как та адальфина, будет меня в чём-то обвинять?

– Ты ему понравилась, – добродушно улыбнулся белый лекарь. – Он семье все уши про тебя прожужжал.

От Веларда пришло ощущение одобрения, едва ли не гордости за меня.

– По поводу адальфины не беспокойся, – продолжал Леон. – Она уже наказана за то, что её щенки бродят без присмотра.

– Наказана? Но ведь он сам убежал? – растерялась я.

– Это обязанность родителей, следить за потомством. И потом, до десяти лет щенки плохо контролируют свою звериную суть. Если бы он обернулся и сбежал в лес? Ой, Вилена, не смотри на меня так. Щенок в любом случае не пропал бы, как зверь набегался, вернулся бы назад. Или родители с утра по запаху выследили. В этом нет ничего страшного, если, конечно, щенку не вздумается поохотиться на кого-нибудь крупного или не попадёт в лапы людям. Местные все знают, что кроме нас волков в округе нет, и привели бы беглеца в замок, а вот чужаки могут принять за обычного зверя.

Я слушала и понимала, что один момент у меня в голове не укладывается.

– Вы что, в самом деле, можете превращаться в волков? – затаив дыхание, я ждала ответ. По-прежнему не верилось, что люди могут принимать вид зверя.

Нет, то, что их зовут оборотнями что-то да значит, но я ни разу не видела волков в замке. Почему-то думалось, что "оборотни" – это просто национальность, как те же зарифы, и прозвали их так за излишнюю волосатость да звериный уклад жизни. А превращения – красивая легенда.

– Да, – коротко бросил Велард, следя за моей реакцией. Леон в кресле напротив наклонил голову и принюхался, удовлетворённо фыркнул.

– И как это? – я перевела взгляд с одного мужчины на другого. Вдруг мне повезёт, и сейчас Леон обернётся белым волком? Мысль про чёрного зверя казалась тревожной, но ответил именно Велард.

– Вот так, – он протянул руку, и я неприлично уставилась на обычную мужскую ладонь. Да, большая и мощная, но человеческая.

А потом кожа стала темнеть, короткие и почти незаметные волоски удлинились и стали густой шерстью, а ногти обернулись антрацитово-чёрными когтями. Даже на вид они были острыми и опасными. Краем глаза я отметила, что Леон нахмурился и подался вперёд, но я не нашла в себе силы оторвать взгляд от чуда и спросить, что же насторожило лекаря.

Я робко протянула руку и коснулась ладони Веларда. Тёплая. Решив, раз меня не остановили, то можно продолжать, погладила жёсткую шерсть. Действительно, как у зверей! Вот только форма осталась человеческая, и пальцы отдельные и длинные, на лапу не похоже. Очень мощные, сильные, опасные пальцы. Окончательно осмелев, потянула ладонь Веларда на себя, повертела перед глазами.

Эдельвульф напрягся, но я не придала значения. Молчит же, не ругается. Заигравшись, повернула его руку ладонью вверх, коснувшись каждого пальца, заставив их развести, а потом положила свою ладошку сверху, так же растопырив пальцы. Моя рука оказалась совсем крошечной по сравнению с мужской. Велард над моей головой выдохнул и расслабился, Леон перестал буравить нас взглядом и откинулся на спинку кресла.

– Не боишься? – рыкнул Велард. Я подняла на него взгляд.

– Нет. А это не больно, ну, вот так... – я попыталась подобрать слова, снова вернулась к разглядыванию мужской конечности и коснулась когтя. Руку у меня тут же мягко забрали.

– Нет, – кажется, оборотни веселились. Я опять сделала глупость, как с апельсинами?

– Каждый чистокровный эдельвульф или адальфина могут принимать полностью волчий облик, и в отдельных случаях это необходимо, но тогда звериная суть и инстинкты берут верх. Предпочтительнее неполные обороты, как ты только что видела. Это даёт дополнительные силы и выносливость и почти ничего не берёт взамен. Разве что аппетит потом звериный, – улыбнулся Леон. Я кожей чувствовала взгляд Веларда на себе, но снова посмотреть на него не решалась. – Полукровки могут совершать только неполные обороты, а если звериной крови меньше трети, то и этого им не дано. Из звериного остаются нюх, или реакция, или какие-либо другие особенности, но чем жиже кровь, тем меньше отличий от обычного человека.

Я кивнула, показывая, что всё поняла. Интересно, а Леон хотя бы неполный оборот покажет?

Не показал. Более того, Велард тоже не стал дальше демонстрировать лохматую суть и вернул рукам обычный вид.