Вивиан, отдавшая душу

«Люди – это сознание и душа Лиивиты, живой земли. Глухие к её мольбам, они разрушили связь, обрывая нити жизни. Лиивита пришла в отчаяние. Она призвала на помощь друатов и забрала разум и душу королей, обрекая их на безумие. Это цена благополучия и счастья живой земли...»

(Из легенд Лиивиты)

            Звон столовых приборов режет слух, эхом отражается от каменных потолков трапезной.

Трой сидит в другом конце стола, но, несмотря на пространство между нами, я задыхаюсь от его присутствия. Не поднимая глаз от тарелки, кромсаю дыню, давлюсь её терпким соком. Трой смотрит на меня бесстрастно и немигающе. Не глядя, насаживает на вилку ветчину и подносит ко рту. Медленно, тщательно жуёт, при этом изучая меня, будто разбирая на части и затем складывая обратно, пытаясь создать нечто более совершенное.

Я стараюсь покончить с едой как можно скорее, чтобы выскользнуть из-под гнёта его взгляда.

Трой вежлив и невозмутим. Он ждёт. Следит за мной, дышит моим воздухом и ждёт моей капитуляции. Он хочет контролировать мою жизнь.

У меня есть мечта: я хочу, чтобы Трой исчез. Однажды я найду способ от него избавиться. Навсегда.

Мои наряды совершенны, мои манеры изысканны, а мои мысли чернее сажи.

Наспех доев завтрак, я вышла на балкон безумия, так называют его жители Лиивиты. Говорят, что мой прадед в приступе безумия пытался разрушить каменный парапет, нависающий над морем. Я то и дело возвращаюсь к этой мысли, потому что безумие моего прадеда и моего отца – это и моё безумие. Оно подкрадывается ко мне, пока ещё невидимое, но гарантированное, как россыпь веснушек на моих щеках в начале лета.

Чтобы успокоиться, я следую ритуалу – медленно вожу взглядом по пейзажу, перечисляя увиденное - металлический блеск воды, серый пух облаков, размытую линию горизонта. Потом вдыхаю морской воздух так глубоко, что шёлковый кокон платья стягивает грудь тисками. Ровно пять вдохов - и умиротворение шустрой змейкой ползёт по спине, оставляя после себя тепло и силу.

Эти моменты, разбросанные посреди ежедневной суеты, стали ключом к моему спокойствию. Моя жизнь оркестрована до малейших деталей, и я притворяюсь, что контроль находится в моих руках. В действительности я не контролирую даже саму себя. За мной пристально следят, ждут проявлений безумия. Каждая эмоция, каждое отступление от рутины, перепады настроения, вздохи, всё это замечают и обсуждают. Меня охраняют, как бесценное сокровище, необходимое для блага королевства.

Моя жизнь и вправду как оркестр. Вокруг жужжит непрекращающийся фон, духовые инструменты: слуги, лакеи, мерный шум замка. Где-то невдалеке пилят душу пронзительные звуки скрипок, я стараюсь к ним не прислушиваться. Это придворные, советники, любопытные доброжелатели. Иногда из этого хора выделяются соло. Временами это радует, иногда настораживает. Мой инструмент - рояль. Знающий, что рано или поздно ему придётся сыграть соло, и взволнованно ждущий момента, когда минорная мелодия заглушит другие звуки.

Мой отец - король Лиивиты. У него нет инструмента, но его присутствие наполняет музыку замка смыслом. Рядом с ним - Трой, его друат. В переводе с древнего языка Лиивиты «друат» - это точка на правом виске, где сливаются разум и душа. Трой – душа и разум моего отца, его помощник, друг и советник.

Инструмент Троя - гобой. Он никогда не теряет строй, по нему можно настроить весь оркестр. Он звучный и красивый, но немного грустный. Надеюсь, Трой никогда не узнает, что я чувствую его грусть. Ему бы это не понравилось.

Наши с Троем отношения не сложились. Мы не общаемся, мы кружим друг вокруг друга, но не в танце, а в поединке, как рыцари во время долгой битвы. Он замечает все мои ошибки, а их, увы, много. Мы разговариваем строго по необходимости. Сказанные друг другу слова хрустят на зубах, как горькие кристаллы.

- Ви, уже без четверти час. Я могу подготовить твоего отца к королевскому часу, а ты присоединишься к нам, когда сможешь.

- Нет!

Не собираюсь лишний раз оставлять их с отцом наедине, у них и так слишком много секретов. Трой предугадал мою реакцию, поэтому уже стоял в стороне, удерживая занавесь. От его снисходительной усмешки ноют зубы. Высокий, сильный, он заполняет замок своим присутствием. Он больше похож на разбойника или пирата, чем на носителя чужой души.

Он считает меня избалованной и упрямой, но мне всё равно. Я мечтаю о дне, когда он исчезнет. После моей коронации, а если мне повезёт, то, может, и раньше.

Серые, каменные коридоры с зарешеченными окнами дышат холодом даже в жаркую погоду. С балкона безумия можно попасть прямиком в покои отца, но это не приветствуется. Дверь надёжно запирают с обеих сторон.

Слуги помогли отцу переодеться, и теперь он задумчиво смотрел в одну точку, перебирая пуговицы камзола. Стены его покоев обиты голубым бархатом, вокруг расставлена светлая, удобная мебель. Ничто здесь не соответствует характеру отца - вспыльчивого, ироничного мужчины, любившего яркие краски, старинное оружие, вино и веселье. По крайней мере, таким он был до того, как безумие поглотило его и заглушило красный шёлк его роскошной жизни пресным голубым бархатом.

Приподняв длинную юбку, я стала перед отцом на колени.

- Скоро начнётся королевский час. Ты слышишь меня, папа? - Отец подвигал губами, но выражение его лица не изменилось. Сглотнув печаль, я разгладила камзол на его груди и поправила седой завиток на любимом виске. – Пора идти, папа! Посмотри на меня! – Я взяла его за руку. За спиной я чувствовала немое присутствие Троя, и это злило. – Сейчас мы пойдём на королевский час. Ты и я. Вдвоём. Пойдём, папа!

Я нарочно исключила Троя. Изо дня в день я надеялась, что отец кивнёт и скажет: - Конечно, моя девочка, пойдём! Только мы вдвоём, нам больше никто не нужен!

Тщетные надежды как бабочки поздней осенью. Они ещё живы, но уже обречены.

Отец заволновался и беззвучно позвал Троя. Как и всегда.

Опершись на ручку кресла, я встала с колен. Протянув отцу руку, Трой чётко произнёс: - Королевский час, Диин!

- Да, конечно, - засуетился отец.

Трой никогда не торопил отца, не пытался вытащить его из кресла, как это иногда делали слуги. Он терпеливо разговаривал с Диином, и существующая между ними связь будила отца. Иногда я ревную так сильно, что ноют зубы. Наша связь с отцом должна быть глубже всего, что происходит между безумным королём и его друатом. Мне казалось, что я мастерски скрывала ревность, пока однажды Трой не сказал:

- Не ревнуй! Самое страшное для родителей – это зависимость от своих детей. Им очень трудно меняться с нами местами и следовать нашим указаниям. Намного легче повиноваться чужаку.

Эти слова остались в моей памяти. Глядя, как отец охотно берёт Троя за руку и выполняет его просьбы, я успокаивала себя: «Трой - чужак. Отец слушается его только потому, что он чужак». Этот чужак постоянно находится рядом, следит за каждым моим шагом и пытаясь управлять моей жизнью.

Отец встал и, расправив плечи, последовал за Троем к двери. Я поспешила за ними и подхватила отца за локоть. Сильный, плечистый, он выглядел бы совсем молодым, если бы не седеющие волосы и отсутствующее выражение глаз.

Мы подошли к двери большого зала. Я бросила критический взгляд на нашу троицу, не заметила очевидных изъянов и напомнила отцу:

- Королевский час, папа!

На долю секунды он снова стал таким, как раньше, в его глазах сверкнул смех. Я прижалась ближе, надеясь, что он отругает меня за излишнюю опеку или сострит по поводу королевского часа, который он никогда особо не жаловал. Но его глаза снова затуманились, и он пододвинулся ближе к Трою. Поджав губы, я пнула дверь ногой, не желая дожидаться помощи слуг.

Как же я ненавижу королевский час! Пожираемая взглядами, я стою в дверях, не поднимая взгляда. Передо мной десятки ног, обутых в элегантные ботинки, разноцветные туфли с лентами и пряжками или в стоптанные башмаки. Гул голосов отражается от стен и вибрирует в моей груди. Наша троица, двигаясь как одно целое, проследовала через зал. Слуга объявил:

- Его Королевское Величество Диин Риссольди и Её Высочество Вивиан Риссольди!

Медленно, с остановками мы обошли зал по периметру, потом усадили отца на трон, а сами сели на ступени. Я не сводила глаз с отца. Во время королевского часа в нём появляется нечто волшебное. Воздух вокруг нас становится разреженным, свет преломляется вопреки законам физики. В эти и только эти минуты я верю, что мой отец отнюдь не безумен, а перешёл порог другой, непонятной мне реальности. Я слежу за гостями, пытаясь понять, замечают ли они эти проблески радуги, но по разинутым ртам и любопытным лицам ничего не прочтёшь. А от Троя объяснений ждать бесполезно, я получу в ответ снисходительный взгляд.

Гости подходили, чтобы засвидетельствовать почтение великому королю, который своим безумием платит за их благополучие. Их улыбки были любопытными, жалостливыми, благодарными. Они радовались тому, что это не им приходится сидеть на безумном троне, принимая благодарность жителей Лиивиты. Перед уходом они бросали на меня любопытный взгляд в поисках первых симптомов безумия. Иногда мне хочется состроить жуткую гримасу и понаблюдать, как быстро по Лиивите расползутся радостные слухи. Вивиан безумна! Лиивита приняла жертву будущей королевы!

Трой склонился ближе и прошептал: «Осталось двадцать минут». Я повела плечом, не принимая его дружеский жест. Я не хочу его доброты и сочувствия, я люблю его ненавидеть. Хотя бы за то, что в будущем он вернётся в своё поместье и заживёт весёлой, беспечной жизнью. В то время, как меня ждут безумие и мой собственный друат. Мой друат. При этой мысли меня передёрнуло.

Перед нами с поклоном остановилась молодая пара. Они держались за руки, впиваясь в отца восторженными взглядами.

- Я рад за вас! Нет ничего прекраснее правильного выбора! – В голосе отца слышалась улыбка. Такие моменты являются неотъемлемой частью королевского часа. Увидев кого-то в толпе, отец вдруг словно просыпается и говорит странные вещи, наполняющие гостей восторгом. В течение долгих месяцев я пыталась понять, как Трой подстраивает это «пробуждение», но не смогла разгадать эту тайну.

На королевский час могут прийти любые жители Лиивиты вне зависимости от сословия и достатка. Вокруг снуют слуги с закусками и напитками, гости оживлённо жуют предоставленные угощения, бросая на нашу троицу любопытные взгляды. Троя знают все. Его присутствие так же символично, как и корона на голове моего отца. Друат является живым символом того, что короли и королевы Лиивиты жертвуют собой на благо народа.

Трой провёл ладонью по моему плечу, и я поднялась на ноги. Отец встрепенулся и посмотрел на меня помутневшими глазами.

- От имени великого короля Диина Риссольди благодарю вас за то, что вы посетили замок Лиивиты. Как видите, Его Величество в добром здравии и живёт во имя нашего прекрасного королевства.

Живёт во имя королевства.

Как же я ненавижу эти слова! Я произношу их в конце каждого королевского часа, обращаясь к людям, которые приходят перекусить и поглазеть на безумного короля. Эту обязанность мне навязали ирриори, пятеро старейших советников отца, которые помогают управлять королевством. Однажды я не сдержалась и высказала Трою всё, что думаю об этой напыщенной речи. В ответ он кивнул, серьёзно и без иронии, и договорился с ирриори, чтобы мне позволили самой написать альтернативную речь.

Однако я не смогла найти слов. Правильных слов попросту не существует. Я не хочу приветствовать людей, которые пришли поглазеть на моё горе.

Под громкие аплодисменты я повернулась к отцу, который тут же с готовностью встал с трона и спустился вниз по ступенькам. Он не любил громких звуков. Взяв меня за локоть, отец потянул меня к двери на балкон безумия. Слуга закрыл за нами двери и задёрнул тяжёлые занавеси, позволяя нам иллюзию приватности. Отец подошёл к парапету, вдыхая солёный воздух.

- Ах, уплыть бы куда-нибудь подальше! – в сердцах сказал он.

- Что… что ты имеешь в виду, папа? Что-то не так?

Но он рассеянно смотрел на парапет, царапая трещину ногтем указательного пальца.

- Не волнуйся, Ви, слова Диина ничего не значат, - тихо сказал Трой.

- Откуда ты можешь это знать?! – я кричала, не волнуясь, что нас могут услышать в зале.

Мне надоели наши споры, королевский час, стук моих каблуков по каменному полу, удушливый шёлк моих платьев. Всё это повторялось изо дня в день, ничего не меняя и не облегчая. Из наших голосов почти ушли эмоции. Каждый день мы проигрывали одни и те же сцены, и осталась только усталость.

- Папа, а давай сегодня почитаем на балконе?

- Давай! - неожиданно согласился отец. – Найди что-нибудь интересное про оружие!

Трой стоял за моей спиной, так близко, что я чувствовала тепло его присутствия. Под его взглядом обнажённая кожа моей шеи покрылась мурашками.

Слуги неохотно открыли наружные двери в покои короля и вынесли на балкон два кресла. Я выбрала энциклопедию древнего оружия и устроилась рядом с отцом. Трой удалился, не желая нам мешать. Это время принадлежит только нам с отцом, и друат знает, что я не потерплю присутствия свидетелей. Его присутствия.

Я читала с выражением, задавала вопросы. Иногда мне удавалось получить в ответ усмешку и пару фраз, прежде чем отец снова удалялся в свой мир. После чтения отец устроился в своём кабинете, а я неприкаянно бродила вокруг. Дел у меня хватает, но не хотелось оставлять отца.

- Папа, а давай…

В дверях появился Трой. Отец встрепенулся, с радостью глядя на друата.

- Извините, что побеспокоил! Ви, тебя ждут ирриори.

Я и так знала, что они меня ждут. Мне нечем их порадовать, у меня не появилось никаких признаков безумия. Упрямо глядя на отца, я молчала. Давай же, папа, попроси меня остаться!

- Трой сказал тебе идти к ирриори, Ви! Ты должна его слушаться.

- Да, конечно. – Я с трудом сдержала обиду в голосе.

- Тогда почему ты не идёшь?

- Я… мне надо переодеться.

- Ты и так прекрасно выглядишь, Ви. – Слегка склонив голову, Трой стоял на пороге, придерживая для меня дверь кабинета.

Я не сдвинулась с места. Взгляд зацепился за резной нож для писем с рукоятью из слоновой кости. Я пошевелила пальцами, представляя, как сжимаю рукоять в руке, подхожу к Трою и одним невероятно сильным движением перерезаю ему горло. В моей груди что-то оборвалось, и боль на минуту исчезла. Предательская улыбка растянула мои губы.

Трой подошёл к отцу, наклонился и что-то тихо ему сказал. Отец посмотрел на него с преданной улыбкой. «Трой - чужак», - повторила я про себя и снова посмотрела на нож, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Трой небрежно поднял его, поигрывая рукоятью. Он покрутил нож в руке, потом резко взмахнул рукой и вонзил его в деревянный блок, под которым хранились письма.

Ухмылка искривила губы Троя.

Неужели он знает, о чём я думаю? По телу пробежала дрожь, и я незаметно вытерла вспотевшие ладони о жёлтый шёлк. Всезнающий, беспощадный, невыносимый друат. Я повторяла эти слова, спускаясь по лестнице на встречу с ирриори.

Ирриори было пятеро. Трой тоже пришёл на встречу и сел в дальнем углу. Равнодушно глядя наружу, он, казалось, совсем не интересовался происходящим. Ирриори впились в меня внимательными взглядами.

- Принцесса Вивиан, вы выглядите устало. С чем связана ваша бледность? У вас критические дни?

Я поморщилась. У меня каждый день критический, но ирриори это не интересует. Отдать разум и душу за свою землю считается почётным, и никто не видит во мне человека. Самого обычного, испуганного и хватающегося за жизнь обеими руками. Зато женские секреты являются информацией чрезвычайной государственной важности, так как я должна произвести наследника.

- Добрый день, господа ирриори! Я немного устала, но чувствую себя хорошо. У меня нет для вас новостей.

Ирриори, как и народ Лиивиты, ждали первых признаков моего безумия.

- Совсем никаких новостей?

- Совсем.

Разочарование на их лицах было настолько откровенным, что хотелось рвать на себе волосы и кричать в голос. Неужели они не понимают, что каждый день ожидания хуже физической боли? Иногда в моменты слабости я молила богов, чтобы они скорее забрали у меня разум, и я перестала мучиться ожиданием. Потом, опомнившись, я ещё более яростно молила богов забыть о моих отчаянных просьбах.

Из поколения в поколение короли и королевы Лиивиты отдают душу и разум живой земле, а взамен королевство получает благодать, покой и достаток. Такова легенда, древняя, как сама Лиивита. Таков предначертанный путь моей семьи. Вскоре после двадцатипятилетия монархи проявляют первые признаки безумия, и это значит, что земля приняла жертву. Народ празднует это событие двухнедельными гуляниями. Ирриори проводят торжественную коронацию нового монарха, а прошлый уходит на покой. Вскоре мне исполнится двадцать шесть, и этот факт вызывает у ирриори немалое волнение. Не то, чтобы моего отца не любили, наоборот, его обожают, но безумие нового монарха обещает благополучие на следующие четверть века, поэтому ко мне относятся с особым трепетом. Ирриори приходят в замок два раза в неделю в надежде на хорошие новости. Они объясняют задержку тем, что я женщина. За последние сто пятьдесят лет все монархи Лиивиты были мужчинами, поэтому ирриори не знают, чего от меня ожидать.

За спиной Троя висит зеркало в серебряной оправе. Ирриори правы, я бледная до белизны, и по контрасту каштановые с рыжевизной волосы блестят особенно ярко. Десятки косичек уложены в высокую причёску по последней моде. Захотелось выдернуть сдерживающие их шпильки и как следует тряхнуть головой, перестать подчиняться тем, кто управляет моей жизнью.

Друат заметил, что я не слушаю ирриори и разглядываю себя в зеркало, и усмехнулся.

- Нам следует обсудить подготовку к вашему дню рождения. – Всё это время ирриори обсуждали грядущий праздник.

- До него ещё четыре месяца.

- К таким важным событиям нужно готовиться заранее. Вам исполнится двадцать шесть, и кто знает…

Никто не знает, придёт ли ко мне безумие за это время, но я не мешаю ирриори на это надеяться.

- Вы должны постараться, Вивиан!

Постараться стать безумной?!

- Постараться помочь с праздником, - встрял Трой, но я не удостоила его взглядом.

Я больше не могу это обсуждать. Я больше не могу об этом думать. Я больше не могу так жить.

В памяти всплыл резной нож на столе отца. Пальцы защекотало ощущение его рукояти, и я почувствовала силу и власть, которые приходят, когда ты решаешься действовать.

Ирриори обсуждали празднества, я кивала и соглашалась. Как только они закончили, я поспешила к двери. Трой направился следом, и я, как ребёнок, побежала по коридору в надежде на несколько минут одиночества. Свернув за угол, я понеслась вверх по лестнице, прыгая через ступеньку и воровато оглядываясь. Какая глупая детская уловка!

Через несколько пролётов лестница сузилась. Влажная, холодная темнота плескалась вокруг, облизывая и пугая. Наощупь я добралась до самого верха и отодвинула деревянную панель, за которой скрывается зарешеченное окно. Ветер просочился сквозь решётку и растрепал мои волосы. Из этого окна открывается красивый вид на Лиивиту. Замок расположен на холме, с одной стороны нависая над морем, а с другой - неровным зелёным склоном спускаясь в город. Море зелени рассечено широкой подъездной дорогой, а за ней, в низине дома разных цветов и размеров, как загогулины на пёстрой ткани. Там, за границами замка, свобода.

Я часто забиралась сюда и представляла себе жизнь за пределами замка. Обычные события, проблемы, простые, счастливые люди. Иногда я мечтала о семье, о дочке с мягкими, рыжими кудряшками. Иногда я просто смотрела в окно, потому что только здесь у меня получалось ни о чём не думать.

Глаза слезились от ветра, колени нестерпимо ныли. Неохотно поднявшись, я вернула панель на место и спустилась вниз.

Трой ждал меня, прислонившись к перилам. Желчь закипела и поднялась во мне, грозясь выплеснуться наружу. Почему он преследует меня? Мне не сбежать, не скрыться. Я остановилась прямо перед ним, вызывающе глядя в холодные карие глаза. Трой не сдвинулся с места. Мы стояли так близко, что наше дыхание смешалось, его тепло касалось меня. Трой первым отвёл взгляд и рассеянно провёл рукой по тёмным волосам.

- Тебя зовёт отец.

Моё сердце подпрыгнуло. Силясь скрыть радость, я кивнула и, с трудом сдерживая шаг, поспешила по коридору.

- Папа, ты звал меня? Я здесь.

Отец сидел в кресле с открытой книгой на коленях. Скользнув по мне взглядом, он повернулся к Трою.

- Я звал её? – вопросительно прошептал он, как будто всерьёз ожидал, что, стоя совсем рядом, я не услышу их разговора.

- Да, Диин, ты хотел поговорить с Ви об её дне рождения.

- Я? Хотел? – Отец кисло улыбнулся мне. – С днём рождения!

- Спасибо, папа! – Мои слова прозвучали, как рыдание.

- Нет, Диин, день рождения Ви через несколько месяцев, - терпеливо пояснил Трой. - Ты хотел поговорить о подготовке к празднествам.

Отец повернулся ко мне со строгим выражением лица.

- Ты начала готовиться, Ви? Твой день рождения – это важное событие для Лиивиты! Слушайся Троя!

Я повернулась к друату. Удивительно, что мой взгляд не обжёг его, не оставил следов на безупречном лице. Он отвёл взгляд, но мне удалось поймать в нём странную эмоцию – досаду.

Я демонстративно повернулась спиной к Трою.

- Спасибо за совет, папа!

Отец меня не звал, это очередная манипуляция Троя. Как ни стараюсь, я не могу понять этого мужчину.

- Ви, подожди! – Трой шагнул ко мне, но я повела плечом, и ему пришлось отойти в сторону.

- У меня дела.

Дела у меня действительно есть, но ни одно из них не способно отвлечь меня и растворить обиду.

В соответствии с законами Лиивиты, королевством правит либо сам монарх при помощи друата, либо, когда это становится невозможным, его наследник или наследница вместе с друатом. Я давно уже приняла правление в свои руки под руководством ирриори и Троя. Указы, составленные ирриори и присланные на моё рассмотрение, жалобы, муниципальные решения, бесконечные счета и письма, письма, письма. Даже рассортированное секретарём, всё это занимает уйму времени.

«Ваше Высочество! Не могли бы вы почтить своим присутствием благословение моей новорожденной дочери…»

«…Защитите ли Вы нас, как нас уже много лет защищает ваш великий отец…»

«…С нетерпением ожидаем Вашей коронации…»

«…Пришло ли к Вам безумие? Мы очень волнуемся и надеемся увидеть Вас во время смены сезона…»

К каждому письму прилагался написанный секретарём ответ. Мне полагалось либо подписать его, либо сообщить секретарю о необходимых изменениях. Я отложила письма и со вздохом потёрла виски. Внезапно мне захотелось сделать что-то необычное, что нарушит предсказуемое течение дней. Я разорвала написанный секретарём ответ и обмакнула перо в чернила.

«…Поздравляю Вас с рождением дочери и с удовольствием присоединюсь к Вашему семейному празднику благословения…»

Почему бы не пойти на праздник?

Представив придворную панику, которая начнётся из-за моей выходки, я улыбнулась. Ирриори и друат захлебнутся возмущением. «Если вы сделаете это для одной семьи, то и остальные захотят…», «монархи Лиивиты никогда не снисходят до бытовых мелочей…», «никому не станет от этого лучше…»

Тем вечером, лёжа в постели, я металась от внутреннего напряжения. С потерей отца смириться невозможно, как и с его больной привязанностью к Трою. И с попытками друата повлиять на меня и вмешаться в мою судьбу. Я попыталась представить себя на месте отца, во всём зависящей от Троя, проводящей с ним дни и вечера. Почему-то эта мысль взбудоражила меня, и я раздражённо тряхнула головой. У меня ещё есть время разобраться с будущим. Как только я стану королевой, отцу больше не понадобится друат, и Трой покинет замок. Какое-то время я буду править одна, пока мне самой не потребуется друат. А когда безумие поглотит меня до конца, мне уже будет всё равно.

Некоторые вещи изменить нельзя. Люди рождаются и умирают, разочаровываются и восхищаются. Мы, монархи Лиивиты, сдаёмся безумию. Так было всегда, таков путь моей семьи.

Мой дед, Арн Риссольди, проявил признаки безумия вскоре после двадцатипятилетия, и через год после коронации у него родился сын, мой отец, Диин Риссольди. Через неделю после своего двадцатипятилетия, отец сообщил ирриори о первых признаках безумия, и тогда королевство перешло в его руки. Друат деда помог Диину взойти на трон, а потом покинул королевство. После коронации, ирриори свели отца с избранной ими женщиной, и тогда родилась я. В соответствии с традициями Лиивиты, личность матери держат в секрете. Женитьбы и замужества не приветствуются. Мы, монархи, целиком и полностью принадлежим Лиивите.

Я почти не помню дедушку и его друата. В возрасте пятидесяти шести лет Арн задремал на балконе безумия. Когда слуги пришли будить его к обеду, деда уже не было на месте. Поиски были тщательными, но не особо продолжительными, так как большинство монархов заканчивают свою жизнь именно так – пропадая без следа вскоре после коронации их преемника. Такова моя история, в ней больше секретов, чем фактов. Никто не знает, куда и как исчезают монархи, откуда берутся друаты и в чём именно заключается безумие. Как я ни настаивала, ни отец, ни Трой, ни ирриори не смогли или не захотели ответить на мои вопросы.

Нормальное взросление, послушание и достойное поведение – вот и всё, что требовалось от меня все эти годы. Я должна быть надёжной опорой отца, помогать ему вести дела королевства, слушаться друата и не афишировать мои любовные связи. Не спорить, не роптать и не нарушать правила. Но я спорю, ропчу и борюсь с Троем уже давно. Отец привязался к нему сразу и навсегда, я же невзлюбила его с первого взгляда.

- Чем вас привлекла должность?

Вроде обычный вопрос для интервью, и я ожидала, что Трой заговорит о том, как почётно заботиться о короле Лиивиты. Но Трой и тогда уже был непредсказуем.

- Безумие относительно, Ви.

Во-первых, только отец называет меня «Ви», для остальных я - принцесса Вивиан или Её Высочество. Во-вторых, слова Троя мне не понравились, и я потребовала объяснений.

Трой пожал плечами.

- То, что для одного человека является безумием, для другого – реальность. Сначала докажи мне, в чём состоит реальность, и тогда мы будем спорить о том, где лежит граница безумия.

- Да как вы смеете! Посмотрите на моего отца! – Меня трясло от гнева. Я показала на отца, который к тому моменту уже отбыл в свой мир и, склонив голову, шептал что-то с полуприкрытыми глазами. – Не смейте дразнить меня пустой философией! Отец неузнаваем, его нет с нами сейчас! Человек, которым он был раньше, исчез навсегда!

От моего крика отец дёрнулся и, улыбнувшись, сказал: - Добро пожаловать в замок, Трой!

- Спасибо, Диин! - ответил тот, не обращая внимания на всё ещё звенящее эхо моего гневного голоса. – Уверен, что мы с Ви найдём общий язык.

Общего языка мы так и не нашли. Мы общаемся, обсуждаем дела, поездки, мероприятия. По настоянию Троя у нас общий кабинет, так как ответственность за королевство лежит на нас обоих. Но это всего лишь игра, ежедневная, предсказуемая, болезненная.

Трой давит на меня, следит за мной. Он всегда рядом, постоянно начеку.

Трой отнял у меня отца. Их связь сродни магической. Чем больше отец привязывался к Трою, тем больше отдалялся от меня. Я пыталась противиться этому, но проиграла. Я пыталась мешать им, подслушивать, но ничего не вышло. Пару раз меня поймали за этим постыдным занятием, и я до сих пор помню жгучее презрение в глазах Троя.

Поняв, что я не смогу проникнуть в их тайны, я впала в неистовство. Я не люблю вспоминать о том времени, потому что… Меня сломали. Я продержалась три бесконечных, болезненных года, заполненных побегами, ультиматумами и слезами. Я требовала, чтобы мне объяснили, что меня ждёт, зачем Лиивите мой разум, что случилось с отцом и дедом, но никто не отвечал. Если верить отцу и Трою, то пропустить первые признаки безумия невозможно, но у всех они разные.

- Однажды ты всё поймёшь, - повторял они, и это совершенно не помогало.

- У каждого своя судьба, Ви. Не примеряй мою судьбу на себя, - загадочно добавлял отец.

Как же я могу не примерять его судьбу, если она повторяется из поколения в поколение?

Я сбегала – меня находили до того, как я покидала границы наших владений. Я устраивала голодовки – меня игнорировали и, в конце концов, я сама не выдерживала. Я грозилась покончить с собой – меня запирали в комнате с кучей книг. Я умоляла слуг и придворных о помощи, но они выдавали меня Трою. Мне хотелось ненавидеть их за это, но я не могла: защищая будущее Лиивиты, они защищали себя.

Я – недостойная дочь отца, я не способна проникнуться важностью моего предназначения. Я хочу остаться собой.

После нескольких лет моего непрерывного бунта отец сказал: - Ты позоришь меня, Ви. Не могла бы ты вести себя достойно?

Вот тогда я и сломалась. Поняла, что мне не сбежать, не скрыться, и остаётся только вступить в предложенную игру. Вступить и дожидаться момента, когда я смогу изменить судьбу.

Само собой, моё неприятие Троя продолжалось. Я игнорировала его, относилась к нему с презрением и злобой, но он не обращал внимания. Тогда я изменила тактику и попыталась его соблазнить. Я смеялась при мысли о том, как подчиню друата своей воле и не подпущу его к отцу. Я надевала откровенные наряды, постоянно касалась друата, флиртовала. Я считала его вздохи и взгляды. Надо отдать Трою должное: он мог меня проучить, но не воспользовался ситуацией. А ведь я вела себя настойчиво, непристойно, бесстыдно… и бессмысленно. Может, это и было началом моего безумия?

Трой оставался неизменно вежлив и сохранял дистанцию. Слуги шептались о его любовницах, но он никогда не приводил их в замок. Друат полностью принадлежал королю, и ничто не должно было нарушать существующей между ними связи. В какой-то момент мне показалось, что Трой дал слабину, что его взгляд стал слишком часто останавливаться на моих губах. Тогда я решила пойти на решительный шаг. Вызвав одну из самых прогрессивных портних Лиивиты, я купила платье, сшитое из шёлковых жгутов, между которыми видна обнажённая кожа. Увидев своё отражение в зеркале, я обмерла от страха, но потом представила лицо Троя и, выпив для смелости бокал вина, направилась в кабинет отца.

- Королевский час, папа! – объявила я, открывая дверь.

Отец, как всегда, сидел в своём кресле, а Трой стоял рядом с ним.

- Боги милостивые! – воскликнул отец. – Что с тобой сделали?

В то время у него ещё были частые просветления, когда он общался с окружающими.

Лицо Троя осталось невозмутимым.

- Это платье по новой моде, - раздражённо пояснила я. Направляясь к ним, я надеялась, что Трой побледнеет, потеряет контроль над собой или хоть как-то отреагирует. Как мужчина на женщину. Как мужчина, полный тайного желания. Когда этого не случилось, моя уверенность в себе улетучилась. – Если тебе не нравится, я могу переодеться, - всхлипнула я, глядя на отца.

- Какое же это платье?! Больше похоже не комок верёвок. Трой, почему ты позволяешь ей так себя вести?

Трой не ответил, продолжая пристально смотреть на меня.

Я сбежала.

Переодевшись, я вернулась в кабинет отца. Через приоткрытую дверь были слышны голоса. Возможность подслушать представлялась очень редко, поэтому я сняла туфли и подкралась ближе.

- Что ты собираешься делать? – Голос отца.

- Ничего особенного. Надеюсь, что ей скоро надоест.

- А если не надоест? Она уже несколько месяцев тебя изводит. Если ты не примешь решительных мер, то найдёшь Ви в своей постели.

- Я запираю дверь.

- Ви настойчива.

- Я попрошу ирриори найти ей любовника.

- Да, это хорошая идея! Пусть срочно этим займутся.

- Я поговорю с ними завтра утром.

- Пусть ирриори выберут кого-нибудь, кто понравится Ви, чтобы она от тебя отвязалась. Если ты ей так сильно нравишься, то пусть найдут мужчину, похожего на тебя.

Перед тем, как ответить, Трой выдержал паузу.

- Я не думаю, что я ей на самом деле нравлюсь. Это очередной бунт.

- Бунт или нет, а спальню всё-таки запирай. С Ви станется к тебе влезть.

Горло сжалось от болезненного спазма, перед глазами мелькали мушки. Стыд согнул меня пополам, и я беззвучно упала на колени, привалившись к стене. Отец оскорбил меня. Отец, а не Трой. Единственный человек, которого я люблю, встал на сторону моего врага.

Следующие два дня я провела в постели, сославшись на недомогание. Я пыталась заплакать, но не могла. Я переживала этот разговор снова и снова и с силой зажмуривала сухие глаза, молясь, чтобы подслушанные слова стёрлись из памяти. Не дождавшись облегчения, на третий день я оделась и вышла к завтраку, стараясь вести себя как обычно. В тот день на королевский час пришло подозрительное число молодых привлекательных брюнетов. Мне хотелось смеяться, истерически и громко, вперемешку со слезами. Я приняла их ухаживания с благосклонной улыбкой и на следующее утро проснулась в компании моего самого первого любовника – приветливого блондина, совершенно не похожего на Троя.

Поцеловав меня на прощание, он вежливо сказал:

- Для меня это огромная честь, принцесса Вивиан!

Когда он ушёл, меня долго тошнило и трясло, как в лихорадке. Служанка приготовила мне горячую ванну с маслами, и я долго смывала с себя прикосновения случайного мужчины, пока моя кожа не стала красной и болезненной.

Какая огромная честь - обесчестить принцессу. Семья может им гордиться, он верно послужил короне.

Когда осознаёшь безысходность настоящего, перестаёшь бояться будущего.

Через два дня после этого памятного события ирриори пришли в замок на нашу обычную встречу.

- Принцесса Вивиан, Диорид попросил разрешения на встречи с вами.

- Дио… кто? – Имя моего кавалера стёрлось из памяти на удивление быстро.

Трой не сдержал смешок, но умудрился спрятать его за показным кашлем. Он всегда и во всём видел меня насквозь. Как же это неприятно – знать, что ты ничем и никогда не сможешь удивить мужчину, который изо дня в день управляет ходом твоих мыслей.

- Господин Диорид посетил вас после королевского часа и был покорён вашей красотой, - тактично напомнил ирриори. - Он просит разрешения навещать вас на постоянной основе.

Всё моё существо кричало «нет», но я не могла доставить удовольствие Трою. Он наверняка догадался, что я подслушала его разговор с отцом, поэтому и выбрала блондина, не похожего на него. Я могла признать поражение или упрямо продолжать игру.

Я выбрала игру и невозмутимо улыбнулась ирриори.

- Он попросил называть его Рид, поэтому я не сразу поняла, о ком вы говорите. – Вообще-то, мой первый мужчина ни о чём не просил, да и я его не особенно слушала. – Рид мне очень понравился, я с удовольствием стану с ним встречаться. - Я дополнила ответ ещё одной ложью. Одной больше, одной меньше, какая разница. Кто ведёт счёт? Если Лиивита украдёт мой разум, то наполняющая его ложь станет её проблемой, а не моей.

Ирриори удовлетворённо закивали. Ах, как же мне хотелось посмотреть на Троя, чтобы убедиться, что я стёрла усмешку с его идеального лица! Но тогда мои намерения стали бы слишком очевидны. Даже если сидишь в ловушке, сдаваться нельзя, надо продолжать невозмутимую игру. Тогда есть шанс, что ты спутаешь карты противника.

- В таком случае мы дадим Диориду разрешение на посещения. Только помните, что, когда к вам придёт безумие, вы уже не сможете… - Ирриори замялся и почесал нос, - заводить любовников.

- Да, конечно! После наступления безумия я стану выполнять мой долг королевы Лиивиты, - сказала я с таким воодушевлением, что чуть было не поверила самой себе.

Рид оказался приятным парнем, забавным, симпатичным и добрым. Он приходил в замок два раза в неделю, и мы гуляли по саду, держась за руки, играли в шахматы и болтали о жизни. Он был приятным отвлечением, а также щедрым и умелым любовником, хотя мне и не с кем было его сравнивать. Близость далась мне с трудом: отдаваться чужому мужчине, не испытывая к нему особого влечения – дело нелёгкое. Однако Рид умудрился завоевать не только моё доверие, но и симпатию. Почувствовав мою нерешительность, он какое-то время ограничивался поцелуями и не напоминал мне о том, как спешно и необдуманно я позволила ему лишить меня невинности. А потом… а потом он мне понравился. Почему бы и нет? Ведь он не крал у меня свободу, не заковывал в каменные стены замка, не забирал у меня отца. Смешливый, заботливый, чуткий, он был полной противоположностью Троя, и я смаковала эти отличия, всё больше наслаждаясь ненавязчивой компанией ухажёра.

Рид не претендовал на оригинальность, но зато в нём не было излишней драмы. Его волновали обычные, приземлённые вопросы. Например, как заставить отца отказаться от идеи отправить его в военную академию. Я могла легко решить самые мучительные из его проблем, и однажды я предложила ему помощь.

- Если хочешь, я сообщу твоему отцу, что ты нужен в замке. Мы найдём тебе какую-нибудь должность, и это спасёт тебя от военной академии.

- Нет! – Рид моментально разозлился, на светлой коже проступили розовые пятна. – Перестань, не говори так! Я не хочу думать о тебе, как о принцессе. Для меня ты – обычная девчонка.

Я почти влюбилась в Рида, когда он назвал меня обычной девчонкой. Никто и никогда не видел меня такой. Я – принцесса, наследница престола, будущее Лиивиты, всё, что угодно, но не обычный человек. Не девчонка.

Почти влюбилась. Но потом до меня дошло, что поведение Рида - тоже форма притворства. Он притворялся, что я – обычный человек, так ему проще. Придворные не видят во мне человека, а Рид – принцессу.

Он называл меня «моя Виви». Слова слетали с его губ так легко и непринуждённо, что я не сразу поймала их смысл. Моя Виви. Рид считал меня своей, но при этом отрицал моё будущее. Он хотел лёгких отношений и ни разу не упомянул безумие, коронацию и мою незавидную участь.

Я сообщила ирриори, что Рид слишком ко мне привязался. Они похвалили меня за честность и благоразумие. Рида отослали в военную академию, и я не видела его перед отъездом. Так легче. Я тоже не хочу говорить о моём будущем.

Через два дня я получила письмо. Либо секретарь не доложил Трою о крамольной записке, либо друат решил устроить мне проверку, но письмо от Диорида ждало меня на рабочем столе, затерявшись в счетах и бумагах. Сам Трой сидел за своим столом, расположенным под углом к моему, и, казалось, не обращал на меня никакого внимания.

Моя Виви,

Я вернусь из академии и увезу тебя туда, где тебе никогда не придётся жертвовать собой.

Я обещаю.

Рид

Я неспешно сложила письмо и убрала обратно в конверт, стараясь ничем не выдать своего волнения. Тишина вокруг меня звенела и сливалась с оглушающим грохотом моего сердцебиения. Неужели я ошиблась в Риде? За его притворством пряталось нечто глубокое и настоящее, а я не разглядела этого, так как сама лицедействовала изо всех сил.

Положив письмо на край стола, я щелчком столкнула его в мусорную корзину. Если это – проверка, то я пройду её на «ура». Трой не увидит ничего, кроме презрения, на моём лице. Всего лишь глупое обещание наивного мальчишки спасти меня от будущего.

Достав счета, я открыла учётную книгу и сосредоточилась на цифрах.

- Ты проверила записи за прошлую неделю? – спросил Трой, водя пальцем по столбику чисел.

- Да.

- Мы что, действительно заказали двадцать корзин цветов?

- Мне захотелось немного оживить замок. Он такой… каменный.

Трой хмыкнул.

- И куда поставили эти цветы? Я ничего не заметил.

- Одна из корзин стоит за твоей спиной.

Друат удивлённо обернулся. Около окна на высокой чугунной подставке стояла корзина белых лилий.

- Лилии? У нас что, планируются похороны?

Я не стала объяснять, что лилии нам доставили по ошибке. Я и сама их не люблю, из-за тяжёлого запаха, который вызывает головную боль. Но зачем друату знать об очередной сделанной ошибке?

- Букеты получились очень элегантными, - сухо ответила я.

- А где остальные?

- Ещё одна в кабинете отца, две в трапезной, четыре в залах, а остальные в коридорах.

Трой нахмурился, постукивая ногтями по столешнице. Интересно, чем ему так подозрительны цветы? Зато, если не ошибаюсь, он не обратил внимания на письмо.

Когда все разошлись по спальням и замок затих, я накинула шаль на ночную рубашку и, босая, побежала обратно в кабинет. Ночью в коридорах гасят почти все светильников, поэтому мой путь освещал только лунный свет. Бесшумно проскользнув в кабинет, я схватила мусорную корзину и вывалила её содержимое на подоконник. Поднося бумаги к глазам, я выискивала остроконечный почерк Рида. Письма не было. Я проверяла снова и снова, с тем же результатом. Поставив корзину на пол, я побрела обратно к себе. Не нужно было гадать, у кого находилось письмо моего бывшего любовника.

Я не спала всю ночь, пытаясь восстановить в памяти потерянные строки.

«Увезу тебя туда, где тебе никогда не придётся жертвовать собой». «Обещаю».

«Моя Виви» теперь звучало совсем по-другому. По-настоящему. То, что Рид говорил вслух в стенах замка, не выдавало и сотой доли его намерений. Передо мной приоткрылся мир нереальных возможностей. Мир, в котором есть место подвигу смелого, любящего мужчины. Мир, в котором я вызвала у кого-то настолько сильное чувство, что он не побоялся угрожать будущему Лиивиты и обещал спасти меня от незавидной участи.

Было приятно ощущать себя женщиной, которая способна вызвать у мужчины такое сильное чувство. Сама же я… никак не могла вспомнить лицо Рида. Ведь если любишь человека, то ты должна, как минимум, помнить его лицо?

Трой забрал письмо. Зачем? Как всегда, он не доверяет мне, следит и действует без промедлений.

Когда восходящее солнце узкой дорожкой побежало по беспокойному морю, я приняла решение. Накинув шаль, я вызвала свою служанку, неунывающую и расторопную болтушку.

- Возьми карету и срочно отправляйся в город! Поезжай прямиком в дом старшего ирриори и передай ему эту записку!

В записке я просила созвать всех ирриори на срочное заседание в десять утра. Каковы бы ни были планы Троя, я найду способ его переиграть.

Быстро позавтракав, я направилась в кабинет. Вывалив содержимое мусорной корзины на стол, я ждала Троя. Дверь открылась без стука. Трой шагнул ко мне, наблюдая, как я сосредоточенно копаюсь в мусоре.

- Ищешь письмо от любовника? – Пристально глядя на меня, Трой достал из кармана мятый конверт.

- Ох! Спасибо! – воскликнула я с отрепетированной радостью.

- Ви, нам следует это обсудить. Ты не сказала о письме, ты пыталась меня обмануть и выбросила письмо на случай, если я за тобой наблюдаю. А потом ты вернулась за ним посреди ночи…

Резким движением я выхватила письмо из рук друата и выбежала из кабинета.

- Остановись! – Трой продолжал меня звать, но я не слушала. Через пару минут я уже стояла перед ирриори. Поздоровавшись, я протянула им письмо, на прощание погладив пальцем строки, в которых таились несбыточные обещания.

- Я уверена, что Диорид написал это по глупости, и что у него нет и не может быть никаких крамольных идей. Я настолько уверена в этом, что сначала выбросила письмо, но потом решила всё-таки показать его вам. На всякий случай.

Ещё одно доказательство моего благоразумия. Маленькая, удобная ложь. Очередное очко в борьбе с Троем.

Дверь за моей спиной распахнулась, друат ворвался в комнату и встал рядом со мной.

Старший ирриори посмотрел на меня с искренним уважением.

- Принцесса Вивиан, вы чрезвычайно мудры и уравновешенны. Вы станете замечательной королевой. Я рад, что вы решили показать нам это письмо. Мы примем соответствующие меры, чтобы Диорид больше не приближался к замку.

- Я благодарна господину друату, ведь именно он нашёл письмо в мусорной корзине, иначе мне пришлось бы объяснять на словах. – Повернувшись к Трою, я изобразила благодарную улыбку.

- Ты вызвала ирриори? – Он недовольно буравил меня глазами. – Когда?

- Сегодня рано утром. У тебя паранойя, Трой. Это письмо – глупость, поэтому я его и выбросила. Проснувшись среди ночи, я подумала, что всё-таки следует оповестить ирриори. Поэтому я и вернулась в кабинет, но письма уже не было. Скажи, ты копаешься и в моём грязном белье тоже? А что ты делаешь с объедками? Страшно подумать!

Ирриори спрятали усмешки за дружным кашлем, а Трой методично и яростно убивал меня взглядом.

- Вивиан, не желаете ли подобрать себе ещё одного мужчину? – поинтересовался старший ирриори.

Такова моя жизнь. Раз я хорошо себя веду, мне полагается любовник, при условии, что я не стану испытывать к нему никаких тёплых чувств.

Не сводя взгляда с Троя, я кивнула.

- С удовольствием! Мне хотелось бы попробовать шатена, высокого, крепкого и мускулистого.

Не знаю, откуда пришла эта странная фраза, но она повлияла на Троя гораздо сильнее, чем все мои прошлые попытки вместе взятые. Он предпочитал видеть меня слабой жертвой, а не жестокой и бессердечной потребительницей мужчин.

Трой больше не обсуждал со мной письмо Рида и то, что случилось с ирриори. Не знаю, уязвила ли я его своей выходкой, и удивило ли его то, что я смогла его перехитрить. Мне было достаточно того, что это приятно удивило меня.

Через три дня среди гостей королевского часа я заметила несколько привлекательных шатенов. Я приятно провела время, но после сообщила ирриори, что наши отношения не сложились. Этим завершились мои попытки завести любовника. Зачем играть в недоступное, если в любовных романах можно найти восхитительную романтику, которую мне никогда не доведётся пережить в реальности? В книгах героини живут долго и счастливо. У них не отбирают разум и душу, их не приносят в жертву. А я… а что я? Я – Вивиан Риссольди, будущая королева Лиивиты.

Я была почти готова принять моё предназначение, пока неожиданное событие не подкосило мою веру.

            Отец не вышел к завтраку, что случалось часто. Он предпочитает принимать пищу в своей комнате. Трой выглядел мрачнее обычного.

 - Вивиан, нам надо поговорить, - не выдержал он.

Друат называет меня полным именем только когда очень зол.

- Говори! – я изобразила невозмутимость.

- В кабинете. После завтрака, - отчеканил он.

Не успела за нами закрыться дверь кабинета, как он воскликнул:

- Вивиан! Что с тобой происходит? Ты хоть когда-нибудь задумываешься о последствиях своих поступков? Ты согласилась пойти на благословение ребёнка, не обсудив это со мной!

Надо же, как быстро расползаются слухи. Слуга отправил моё письмо вчера вечером. Неужели они сразу прислали ответ?

- Ты не мой друат, и я не обязана перед тобой отчитываться.

- Я – друат твоего отца, короля Лиивиты, и ты прекрасно знаешь, что должна со мной советоваться, - устало возразил Трой.

- Я пойду на благословение.

- Ты не пойдёшь на благословение. Подумай о последствиях! Ты собираешься ходить на все благословения на Лиивите?

Мы сцепились взглядами.

- Я…пойду…на…благословение! - выдавила я сквозь сжатые зубы. – С сегодняшнего дня я буду ходить на благословения раз в месяц. Мы объявим об этом официально, пусть мне присылают приглашения. Каждый месяц я буду выбирать одно из них.

Эта идея пришла в голову неожиданно. До начала нашего разговора таких намерений у меня не было. Трой тоже выглядел удивлённым.

- Зачем тебе это? – он поморщился, не зная, как поступить дальше.

- Хочу насмотреться на малышей, пока у меня есть возможность осознавать, что со мной происходит. Когда у меня родится собственный ребёнок, я уже не буду такой, как сейчас. Безумие разрушит нашу связь.

Трой помрачнел и, не говоря ни слова, вышел из кабинета. Я упала в кресло, взволнованно глядя ему вслед. Уже давно я зареклась обсуждать с Троем мои страхи и печали, слишком пустой и равнодушной была его реакция. Так почему же я вдруг заговорила с ним о детях? Откуда во мне такое откровение?

Сделав несколько глубоких вдохов, я напомнила себе, что Трой – друат, а значит, в нём есть то, что притягивает доверие нашей семьи. Сколько их, таких, как он? Откуда они берутся? Кто их обучает? Где-то на Лиивите живёт мой будущий друат. Кто угодно, только не Трой. Я должна соблюдать дистанцию и не откровенничать с друатом отца. Я хочу, чтобы он уехал как можно скорее.

Разобрав почту, я вернулась в свои покои и подошла к зеркалу. Я не особо утруждалась к завтраку, и мои длинные волосы были стянуты на затылке простым узлом. В глазах не видно ничего, кроме тусклой усталости. Но выбора нет. Единственное, что я могу делать - это двигаться вперёд.

Постучав, служанка приоткрыла дверь и состроила забавную рожицу.

- Будем наряжаться, Ваше Высочество?

Пока слуги сновали по комнатам с вёдрами горячей воды, Лия разложила на кровати зелёное платье. Обожаю зелёный цвет. А это значит, что сегодня будет хороший день. Глядя на моё довольное лицо, девушка улыбнулась.

- Вы всегда радуетесь, когда я выбираю зелёный. Он вам идёт, с рыжими-то волосами. - Она тут же спохватилась, ахнула и прижала руки к губам.

- Да чего уж тут, не пугайся, я и есть рыжая.

- Я не знала... вдруг вам не нравится быть… с такими волосами. Некоторые девчонки стараются, выводят веснушки, а вы им радуетесь.

Да, радуюсь. Я вообще стараюсь радоваться каждой мелочи. Как, например, тёплой ванне с душистыми маслами. Всё ещё нервничая, Лия крутилась поблизости, засыпая меня неуклюжими комплиментами.

- Вы такая красавица, ваши волосы отливают золотом, глаза сверкают, да и фигура ладная! Видели бы вы, как на вас мужчины заглядываются! – преувеличивала она, пытаясь загладить несуществующую вину.

Да, на меня смотрят, но к моему внешнему виду это не имеет никакого отношения.

Но Лия не унималась.

- Вы красавица, и мужчина вам нужен особенный. Ирриори уж постарались, выбрали вам самого подходящего, он даст вам красавца-наследника! Зор возил ирриори на переговоры, он мне и рассказал. Ваш мужчина такой высокий, что ирриори на цыпочках стояли. Плечи широкие, красавец! Зор сказал, что вы будете довольны. Жаль, что нам не подглядеть до поры до времени, так как он живёт в лесу.

С первых слов я задержала дыхание. Ирриори уже выбрали отца моего ребёнка. Лия вот-вот спохватится и осознает, что проговорилась, поэтому я замерла в надежде получить хоть какие-то ответы.

Намыливая мои волосы, Лия продолжала ахать и восхищаться моим красивым будущим.

- Почему он живёт в лесу? – тихо спросила я.

У служанки дёрнулись руки. Пенная вода струйками поползла по моему лицу, мыло нещадно щипало глаза, но я не чувствовала боли, сосредоточившись только на словах Лии.

- Мне не следовало… я не имела права… ох… я всегда болтаю, не думая! Пожалуйста, не выдавайте меня, не говорите ирриори, что я вам рассказала! - паника вырывалась из служанки чередой всхлипов.

Вытерев лицо, я повернулась к девушке.

- Лия, всё в порядке, об этом никто не узнает. Ответь на мой вопрос, и мы забудем о том, что ты проговорилась. Почему мой будущий мужчина живёт в лесу?

- Потому что он вашей крови, - прошептала она, отворачиваясь.

Я снова погрузилась в воду, но её тепло не могло спасти меня от дрожи.

- Ты имеешь в виду, что он безумен? Или что он мой родственник?

Лия присела на табурет и заплакала. Я хотела верить, что она плачет о моей судьбе, но знала, что это не так. Лия плакала от страха, от мысли о том, что с ней случится, если кто-то узнает о том, что она проговорилась.

- Лия, ответь мне!

Она еле заметно кивнула и прошептала: – У него глаза безумные, как у Его Величества, Зор сразу это заметил. Да и другие сходства есть. Зор сказал, что в нём чувствуется бешеная сила, и у него горят глаза.

Я погрузилась в воду с головой. Безумный мужчина, да ещё и возможный кровный родственник. Так вот откуда в моей семье безумие! Какая, к дьяволу, легенда Лиивиты?! Какая живая земля, крадущая разум королей?! За свою сравнительно короткую жизнь я прочитала достаточно книг, чтобы запомнить историю других королевств, в которых признавались только внутрисемейные браки. Я читала о королях, у которых не свёртывалась кровь, о глухоте, слепоте и, о да, о безумии.

Напрашивался неприятный вывод: кому-то выгодна легенда Лиивиты, поэтому ирриори не хотят, чтобы безумие покинуло наш род. Считается, что в каждом поколении нашей семьи рождается только один ребёнок, однако могут быть и побочные.

Бездна моего будущего внезапно стала ещё чернее и опаснее. Я больше не могу верить ни одному слову, произнесённому в моём замке.

Лия всё ещё сидела на табурете. Вода капала с её дрожащих рук, превращаясь в пенные тёмные пятна на каменном полу. Не хотелось использовать девушку, но у меня не было выбора, ведь речь идёт не только обо мне, но и о будущем ребёнке. Я должна воспользоваться её случайным откровением. Наспех вымывшись, я завернулась в полотенце и прислонилась к обитой зелёным бархатом стене. В моей спальне мало мебели, только стоящая в самом центре кровать, небольшой стол и ниша с драгоценностями. Ниша выбита в каменной стене и состоит из нескольких полок, закрытых тяжёлыми малахитовыми крышками.

Приняв решение, я направилась к нише.

- Давай выберем мне драгоценности, - предложила я служанке, отперев первый замок ключом, хранящемся в моём медальоне. Внутри ниши в отдельных отсеках лежат самые красивые драгоценности Лиивиты, доставшиеся мне по наследству. Исподтишка глядя на Лию, я коснулась нескольких ожерелий. Её рука безошибочно потянулась к чёрному золоту с малахитом.

- Вот это! – предложила она с придыханием.

- Тебе оно нравится? Хочешь, я подарю его тебе? – Я напряглась, ожидая её ответа. Нахмурившись, служанка отступила на шаг. Без сомнений, она поняла, чего я потребую взамен.

– Я подарю тебе несколько ожерелий, - повторила я, увлекая Лию, пытаясь сломить последние попытки сопротивления.

- Каких? – не сдержалась она.

- Любых. Выберешь себе три любых ожерелья.

Это было кощунством с моей стороны. Древние сокровища Лиивиты мне не принадлежали, я была их временной хозяйкой. Но я не могла упустить шанс узнать правду.

- Что я должна буду за это сделать? – Голос Лии был чуть слышным, робким, но в нём уже слышалось согласие.

- Всё, что от тебя требуется – это держать себя в руках, не болтать и передать Зору мою просьбу. Через два дня я поеду в город на благословение новорожденного. Я хочу, чтобы Зор был моим возницей и на обратном пути отвёз меня к дому мужчины, которого выбрали для меня ирриори. Скажи Зору, что за это он получит столько драгоценностей, что сможет купить себе дом.

Лия и Зор встречались уже больше года и мечтали пожениться. Неуверенность и страх на лице служанки сменились неприкрытой алчностью.

Я надавила сильнее:

- Ты можешь взять одно из ожерелий прямо сейчас, а если всё пройдёт по плану, тогда получишь остальные.

- Можно я возьму диадему?

- Можно.

Диадемы меня никогда не привлекали. Впрочем, и остальные драгоценности тоже.

Лия больше не раздумывала. Схватив диадему, она спрятала её в кармане.

            Во время королевского часа я изо всех сил старалась скрыть волнение. Я задумала сложный план. Ирриори не захотят, чтобы я встретилась с мужчиной заранее. Наше знакомство должно быть сугубо физическим. Его приведут ко мне, и, как только я забеременею, он исчезнет. Но меня это не устраивает, мне нужна информация.

После королевского часа мы с отцом устроились в его покоях. Я читала вслух, но отец быстро отвлёкся и погрузился в свой мир. Отложив книгу, я направилась к двери. Было бы глупо надеяться, что отец заметит мой уход. Он и не заметил.

Проскользнув по коридору, я направилась в королевскую библиотеку. Казалось бы, само по себе посещение библиотеки не должно вызвать подозрений, однако за мной следят так пристально, что любое отклонение от тщательно спланированного режима вызывает подозрение.

Воздух в ротонде был затхлым и пыльным. Туфли цокали по неровному каменному полу, рождая эхо. Достав несколько книг по истории и традициям Лиивиты, я устроилась на полу за стеллажом. Эти книги были прочитаны мною много раз, но сегодня я смотрела на них другими глазами. Раньше я упивалась легендами о живой земле, о том, как она чувствует человеческую боль. В этот раз я вчитывалась в каждую строку, пытаясь разгадать истоки безумия. Зачем живой земле отнимать разум монархов? Если ирриори устраивают это безумие искусственным путём, то при чём тут легенды Лиивиты?

Я снова и снова перечитывала давно заученные строки.

«Люди отвергают свою природу… Люди потеряли себя, разрушив связь с живой землёй…

Лиивита потеряла связь с людьми… ей грозила гибель… Тогда живая земля призвала друатов и забрала себе разум и душу королей, обрекая их на безумие. Так было, так будет. Это – цена благополучия и счастья живой земли...»

«Правители Лиивиты обречены на то, что люди назовут безумием, ибо разум человека плосок и не поддаётся преломлению. Так охраняется сознание Лиивиты…»

Я и раньше обратила внимание на эти слова, но ни ирриори, ни друат не дали мне разумного объяснения.

Вдруг всё это сказка, и ирриори поддерживают её, порождая безумие королей? С какой целью?

В любом случае моя участь предрешена, безумие настигнет меня рано или поздно. Но я не хочу жить в замке, чтобы придворные упивались моей беспомощностью, не хочу королевского часа, не хочу иметь друата. И главное – я не хочу такой судьбы моим детям. Может, я и найду выход. Когда безумие настигнет меня, я позволю народу отпраздновать это событие, а потом откажусь иметь детей и потребую уединения вдали от замка. Пусть ирриори правят Лиивитой без меня.

Но сначала я узнаю правду.

Когда я вернулась к отцу, он всё ещё пребывал в полудрёме, но теперь рядом с ним стоял Трой.

- Ты оставила отца одного! – Это было обвинением, несправедливым и странным.

- Он часто бывает один!

- Где ты была?

- Мне что, нельзя одной передвигаться по замку? – злоба закипала между слов.

- Я жду тебя уже более получаса.

- Ждать меня – глупое занятие.

В последние дни Трой стал намного более раздражительным, чем все эти годы, когда я тщетно пыталась вывести его из себя.

Сощурившись от гнева, он наклонился к моему лицу.

- Не…оставляй...своего…отца! – отчеканил он, сверкая глазами. – Тебе положено сидеть с ним, вот и сиди, где положено!

Мне стало стыдно, хотя я и не понимала, почему. Отец часто остаётся один, и именно я настаиваю на том, чтобы читать ему каждый день. Однако услышать это обвинение от Троя было неприятно.

- Я буду делать то, что хочу! – задрав подбородок, воскликнула я.

- Ты будешь делать то, что я скажу! – крикнул он. За все эти годы Трой ни разу не кричал на меня.

Никогда ещё я не презирала друата так сильно. Развернувшись, я вырвалась в коридор, громко цокая каблуками.

- Я не собираюсь тебя слушаться! Вот сейчас, например, я отправляюсь гулять, и мне наплевать, что ты об этом думаешь!

Он схватил меня за руку.

- Не уходи!

Трой взял себя в руки, и эти слова походили на просьбу.

- Ты не можешь мне приказывать. Ты не мой друат.

- Но я друат твоего отца, а он пока что король Лиивиты. – Отпустив меня, Трой сложил руки на груди, как будто загораживаясь от моих слов. Его тёмные глаза буравили меня с неприязнью. - Всё, что касается тебя, касается и твоего отца.

- Я не собираюсь с тобой спорить, но и слушаться тебя тоже не собираюсь. Ты скоро уедешь, так что давай попробуем дотерпеть до этого дня без перепалок.

Трой прищурился и выдержал паузу, пытаясь взять эмоции под контроль.

- С чего ты решила, что я скоро уеду?

- Мне скоро исполнится двадцать шесть, а значит, безумие вот-вот наступит. После моей коронации отцу больше не понадобится друат. Ты – уходящий друат, ты будешь свободен. Уж поверь, мне не понадобится твоя помощь.

Трой долго молчал, и я прилагала все возможные усилия, чтобы невозмутимо смотреть в его недовольные глаза. Наконец, он криво усмехнулся.

- Ты уже готовишься к коронации?

- Конечно, как же без этого! Наряды и всё такое. Мечта каждой девушки, даже безумной! – Слова царапали горло, внутри пульсировала печаль. Вспоминая этот разговор сегодня ночью, буду плакать навзрыд.

- Ты хочешь, чтобы я уехал сразу после коронации?

- Да! – На случай, если одного «да» не достаточно, я повторила его чуть громче.

- Не волнуйся, я расслышал! – усмехнулся Трой. - Если передумаешь, скажи.

- Не передумаю! Точно! – Этого было мало, меня понесло дальше. – И ты никогда не вернёшься. Ты понимаешь, о чём я? Ты никогда не будешь моим друатом. – Мой голос задрожал.

Страшно представить, что Трой останется в замке, дожидаясь дня, когда безумие поглотит меня. У друата будет полный контроль. Я буду смотреть на него с немым обожанием, вскакивать с кресла при звуке его голоса, выполнять все его просьбы. Его смуглое лицо с неизменной двухдневной щетиной станет для меня роднее лица моего ребёнка.

Трой внимательно смотрел на меня, и от его взгляда в груди копошилась паника. Ненависть испарилась, и я продолжила внезапно осипшим, просительным голосом:

- Обещай мне, что никогда не будешь моим друатом!

Позже я возненавижу себя за то, что это прозвучало, как мольба.

Трой кивнул.

- Обещаю! Я никогда не буду твоим друатом, Ви, если ты этого не захочешь. Я уеду из замка после твоей коронации и не вернусь.

- Спасибо.

В какой-то момент наш разговор сошёл с правильного пути. Я уже не была уверена, что вышла из него победительницей. Да и о какой победе может идти речь?

Попрощавшись с отцом, я уединилась в глубине сада. Скинув туфли, забралась с ногами на большой, пахнущий сыростью пень и заплакала. Мне страшно. Одиноко и страшно. И я ничего не могу с этим поделать.

Я плакала долго и со вкусом, пока не заболела голова, и всхлипывания не превратились в судорожные подёргивания. Потом я позволила тёплому ветру высушить лицо и погладить щёки. Соскочив с пня, я замерла на месте. Трой сидел на траве невдалеке от меня, за большой клумбой. Достаточно далеко, чтобы я его не заметила, но достаточно близко, чтобы слышать, как я плакала.

- Ты что, не мог послать кого-то другого, чтобы за мной шпионить?

Он прикусил травинку, задумчиво разглядывая проплывающие мимо облака.

- Послушай меня, Ви! Друаты служат королям и королевам Лиивиты уже много веков. В зависимости от друата нет ничего постыдного, - начал он.

- Нет! Ты не станешь моим друатом, ты обещал! - в моём голосе звенела паника.

- Друат понадобится тебе ещё очень нескоро. Я не собираюсь навязывать свои услуги и уеду из замка сразу после твоей коронации. Но пока что я здесь, и я чувствую, что с тобой то-то происходит. Мой долг – попытаться помочь тебе принять свою судьбу. Это – обязанность уходящих друатов.

- Вычеркни меня из списка своих обязанностей! Я сама решу, что делать с моей судьбой! – закричала я и побежала к ручью.

- Тебе придётся её принять! - крикнул Трой мне вслед.

Эти слова перебросили меня через границу терпения. Я развернулась так резко, что комочки земли полетели из-под ног во все стороны.

- Давай, помоги мне, если тебе приспичило! Объясни, какую судьбу я должна принять? Что стоит за так называемым безумием?

Я могла задать ещё сотню вопросов, но остановилась, зная, что задавать их бесполезно.

- Неужели ты думаешь, что Диин не рассказал бы тебе об этом, если бы мог?

Мне хочется верить, что рассказал бы. Но могу ли я доверять отцу?

- Я задаю эти вопросы тебе, а не отцу. Скажи мне правду, и тогда, быть может, я и приму свою судьбу!

Трой вздохнул, рывком поднялся с земли и пошёл обратно к замку. В чёрных облегающих брюках и белой рубашке с вычурными манжетами, с уверенной походкой и широкими плечами, он показался мне принцем, которому принадлежит это королевство.

- Почему бы нам не поменяться местами? – прошептала я ему вслед. - Ты будешь безумным королём, а я – твоим друатом. Я буду для тебя всем: памятью, душой, силой, твоим развлечением, твоим дыханием… Я…

Я вздрогнула. Ход моих мыслей мне очень не понравился, как и видения, возникшие в моём воображении.

«Желание быть рядом с друатом – это часть моей природы, - успокоила я себя. - По-другому и быть не может. Но я должна с этим бороться».

Однако я продолжала смотреть вслед Трою, пока он не дошёл до замка. Уже у самых дверей он обернулся и посмотрел на меня. Он знал, что всё это время я провожала его глазами, да мне и не хотелось этого скрывать.

Я почувствовала на плече тяжёлую руку. Рядом стоял Антонио, садовник, о возрасте которого давно перестали гадать даже самые любопытные слуги. Глубокие морщины на его лице были зацелованы солнцем, и в них жила мудрость, которая даётся лишь избранным. Порывшись в кармане, он протянул мне несколько продолговатых луковиц.

- Их привезли издалека, таких ещё не было на Лиивите. Я не знал, что из них получится, но решил попробовать. - Антонио показал на клумбу, покрытую ковром стелющихся фиолетовых цветов с яркими оранжевыми язычками.

– Иногда неизвестность страшит больше, чем реальность, - продолжил он. - Чтобы получить нечто действительно прекрасное, иногда нужно рисковать. Получилось красиво, не правда ли?

- Правда, - согласилась я, не желая, однако, принимать скрытый смысл его слов. Трудно поверить, что однажды я обрадуюсь безумию.

Пожав мозолистую руку старика, я отстранилась, пресекая дальнейшие откровения. Трой исчез в замке. Меня тянет к нему, но я буду бороться с этой тягой. Друат уедет, и всё станет на свои места. Временно. Временно всё станет на свои места, а потом навсегда распадётся на мелкие куски.

Вернувшись в замок, я обнаружила, что оставила туфли в саду. Всё это время я ходила босиком и даже не заметила этого. Возвращаться я не стала, а вместо этого поднялась на верхний этаж в галерею. Её стены украшали портреты моих предков, великих королей и королев Лиивиты.

«Король Александр Риссольди III и его друат Жоа Биро»

«Королева Розария Риссольди и её друат Ансие Ду»

«Королева Арнина Риссольди и её друат Матирн Арнадо»

- гласили надписи на рамах.

На всех портретах монархи были запечатлены сидящими на троне, а рядом стоял их друат. Глаза монархов ничего не выражали, на их лицах застыли блаженные улыбки. Видимо художники находили в безумии какую-то романтику. У каждого монарха был свой друат, хранитель души и разума, внимательный, уверенный, загадочный. Эти мужчины были разными, но их объединяла властность тяжёлого взгляда и рука, собственнически покоящаяся на плече монарха.

Я подошла к последнему портрету.

«Король Диин Риссольди и его друат Трой Вие»

- Трой никогда не будет моим друатом, - громко сказала я, посмотрев на пустое место, куда однажды повесят мой портрет. На этом портрете буду изображена только я. У меня не будет друата, не будет тяжёлой мужской руки на плече, не будет давящего присутствия мужчины, которому известны секреты моей потерянной души.

Решительно кивнув этим мыслям, я направилась в свои покои. На полу около кровати я обнаружила туфли, которые оставила в саду. Неужели Трой за ними вернулся? Нет, конечно же, он послал слуг. Но как он умудряется всё замечать и так безошибочно предсказывать моё поведение? Как бы он ни старался, как бы он ни злился, я не подпущу его к себе, не стану ему доверять.

Я докажу, что и он, и ирриори – беспринципные лжецы, и найду путь защитить себя.

            В два часа ночи я проснулась, дрожа от страха. Моё лицо было мокрым от слёз, и я порывисто втягивала воздух, задыхаясь и кашляя. Мне приснился мой портрет в галерее на верхнем этаже, на том самом пустом месте, рядом с портретом отца.

Табличка на раме гласила:

«Королева Вивиан Риссольди и её друат Трой Вие».

Я села на постели, прижимая к себе одеяло дрожащими руками. Я всё ещё видела портрет в моём воображении. Мой пустой взгляд и рассеянную улыбку. Незнакомое мне бардовое бархатное платье спадало на пол небрежными волнами. Рука Троя лежала на моём плече, и он улыбался. Во сне я впала в неистовство, царапала холст, пытаясь стереть изображение его руки на моём плече.

Встав с постели, я подошла к окну, пошатываясь и путаясь в одеяле, которое тянулось за мной, сковывая лодыжки прохладной тяжестью. Сердце всё ещё кувыркалось в груди, кожа была влажной от холодного пота. Мне вдруг безумно захотелось увидеть отца. Когда я была маленькой, я прибегала к нему в спальню посреди ночи, чтобы пожаловаться на плохой сон. Тогда он укладывал меня обратно в постель и рассказывал сказку про прекрасный мир, где всё вокруг переливается цветами радуги, и где я стану прекрасной королевой, вершащей правосудие. Мне снова захотелось услышать эту сказку. Лиивита действительно прекрасна, и вскоре я стану её королевой. Мне нужна сказка.

Накинув на плечи шаль, я выскользнула в коридор и, придерживаясь за стены, направилась в спальню отца. Как я и ожидала, дверь была не заперта.

Наощупь в кромешной тьме я подошла к окну и отодвинула тяжёлые бархатные занавеси. Лунный свет нарисовал на ковре масляные круги, позволяя мне найти кровать отца. Я пододвинула к ней кресло и устроилась в нём, подобрав ноги и накрывшись шалью. Дыхание отца было неровным, и время от времени он что-то обеспокоенно бормотал. Я нежно прикоснулась к его плечу, и он тут же успокоился, затих.

- Вот видишь, папа, - прошептала я, – ты чувствуешь меня, мы с тобой связаны. Любовь опутала нас нерушимой связью, и ничто не сможет её разорвать. Никакой друат не может заменить родство крови.

Теперь отец спал безмятежно, глубоко. Я тоже прикрыла глаза, ощущая такое умиротворение, которого не знала уже давно. Сон почти затянул меня в свою глубину, когда отец вздрогнул, замотал головой и забормотал во сне.

- Только не он. Это неправильно, выберете другого. Ещё не время, - сумбурно зашептал он. – Вы сказали, что моё решение будет окончательным, так вот: я принял решение. Ещё не время, выберете кого-то другого…

Я массировала его плечо лёгкими круговыми движениями, но он не успокаивался. Интересно, что ему снится? Во сне его голос был таким ясным, таким родным.

Не знаю, услышала ли я шаги или почувствовала движение воздуха, но в какой-то момент я поняла, что Трой стоит рядом со мной. Страх охладил мои плечи, хотя в этот раз в присутствии друата было нечто волнующее. Меня будоражила растворённая в темноте интимность нашей встречи. Зачаровав своей близостью, он взял меня за руку. Я хотела, чтобы моя рука была тёплой и сухой, чтобы я ничем не выдала моего страха. Но мои пальцы были ледяными и слегка дрожали. Трой накрыл их второй рукой, потом наклонился и согрел своим дыханием. Желание затопило меня так внезапно, что я ахнула. Однако Трой не отступил, он опустился передо мной на колени. Я судорожно пыталась справиться с неожиданным порывом моего тела. Да, меня тянет к друату, это у меня в крови, однако зов плоти застал меня врасплох. Впившись зубами в нижнюю губу, я обрадовалась боли, её отрезвляющему эффекту.

Тишина вибрировала несказанными словами, криками несостоявшихся ссор, трепетом эмоций. Нереализованный потенциал нашей связи был настолько сильным, что кончики моих пальцев покалывало от напряжения.

Рядом заворочался отец.

- У неё уже была эта возможность, - пробурчал он во сне.

Трой не двигался, держа мою руку в своей.

- Тебе не следует здесь оставаться, Ви! Пойдём, я отведу тебя обратно в твою спальню.

Я внезапно пришла в себя. Меня испугала сила желания, которую я испытала при приближении Троя, и то, с какой возмутительной лёгкостью я потянулась к его рукам. Он враг, недопустимо сильный, моя память переполнена нашей враждой. Моя сущность тянется к нему, но разум полон ненависти.

Я хотела отомстить ему, выкрикнуть накопившиеся обвинения и обиды. Но я сдержала злые слова. Намотала их на тысячи других, ранее не сказанных, проглоченных.

- Оставь меня, Трой!

- Я провожу тебя в твою спальню.

- Оставь меня!

Он наклонился вперёд, дотронувшись грудью до моих бёдер. Я задержала дыхание, утопая в тепле его тела. Неужели он меня поцелует? Обернув шаль вокруг моих плеч, он потянул меня к себе, и в темноте покоев мне оставалось только догадываться о его намерениях. Кожа гудела в предвкушении тепла его пальцев, чужих, но почему-то таких желанных в этот критический момент моей жизни.

- Не заставляй меня брать тебя на руки, Ви. Ты должна вернуться к себе.

Я напряглась, сжимая подлокотники кресла. Мысль о том, что Трой понесёт меня на руках, и моё тело будет обвивать его, казалась дикой, опасной. Это могло стать началом моего конца.

- Я хочу остаться с папой.

- Нет, Ви. Тебе не следует этого делать.

- Почему? Потому что он разговаривает во сне? Ты боишься, что он выдаст мне ваши секреты?

- Твоего отца иногда мучают кошмары, и он может тебя испугать.

Я сжалась, как от удара. Моего отца мучали ночные кошмары, а я об этом не знала. Когда меня мучали кошмары, папа рассказывал мне сказки. А теперь, когда ему плохо, я даже не знаю об этом. Стыд каменной крошкой застыл в моём горле.

Я послушно встала, взяв Троя за руку, и он повёл меня за собой. Перед моей дверью он остановился.

- Почему ты пришла к Диину? Тебя что-то испугало?

- Да, Трой, меня что-то испугало, - устало призналась я. – Моя жизнь.

Я отпустила его руку и толкнула дверь спальни, как вдруг Трой рывком притянул меня к себе, прижавшись всем телом. Показалось, что время замерло, что моя кожа загорелась, а все мысли и страхи выветрились из головы. Я не могла пошевелиться и просто стояла, впитывая в себя его тепло.

Это было предательством себя. Годы слёз, страха и обиды растаяли в тепле мужского тела.

- Отпусти меня!

- Я не хочу, чтобы ты боялась, Ви.

- Ты делаешь всё возможное, чтобы я боялась. Ты всегда это делал. Оставь меня!

Он послушался. Нетвёрдой поступью я вошла в свои покои и села на кровать.

Голова ещё кружилась от близости Троя, но разум чётко отсчитывал мысли. Трезвые и правильные. Трой лжёт, он всегда лжёт. Все они лгут.

У меня есть план. Я выступлю против ирриори, против традиций Лиивиты и против друата, который только что, одним прикосновением заставил меня забыть прошлое. Я больше не подпущу его к себе.

Я должна быть осторожна. Как паук, я сплету паутину, рискуя попасться в неё и никогда уже не выбраться наружу. Остаётся только надеяться, что если я запутаюсь, то безумие надёжно защитит меня от окружающего мира, который так пленяет меня сейчас своими звуками и красками.

Благословение – традиционный ритуал Лиивиты, в котором новорожденного ребёнка приветствует живая земля. Его проводя на благословенном холме Лиивиты, в окторатуме – круге из восьми белокаменных колонн, соединённых перекрёстными балками. Во время дождя вода стекает по наклонным балкам и, ударяясь о колонны, разлетается в стороны фейерверком сверкающих брызг.

Новорожденного кладут на землю в окружении семьи. Жрец проводит церемонию благословения и помещает горсть земли в маленький кожаный мешочек, который кладут младенцу на грудь. Этот мешочек служит символом единения с живой землёй.

Всё утро Лия пыталась отговорить меня от задуманного, но я была непреклонна. Второго такого случая могло и не представиться. Стараясь ничем не выдать моего волнения, я разобралась с утренними делами и сообщила Трою, что вернусь к королевскому часу.

- Не стоит прощаться, я поеду с тобой.

Я предвидела этот разговор и была к нему готова. Я не могу упустить шанс увидеть мужчину, которого выбрали для меня ирриори, а с Троем это будет невозможно.

- На каком основании? – сухо поинтересовалась я. - По-моему, мы с тобой уже прояснили, что ты не мой друат.

Трой колебался, он искал слова, тщательно подбирал их.

- Если позволишь, я бы хотел поехать с тобой.

Это было сказано другим тоном, почти дружеским, и я слабо улыбнулась. Морщинки вокруг глаз Троя разгладились.

- Я прошу разрешения поехать с тобой, - сказал он с предчувствием победы в голосе.

- Нет! - отрезала я и ушла, оставляя его закипать от возмущения.

Зор уже ждал меня, нервно расхаживая около кареты. Я забралась внутрь, подождала, когда к нам присоединится конная стража, и постучала по стенке. Мы тут же тронулись в путь.

Во время церемонии я почти ничего не замечала. От нервного ожидания мышцы казались каменными, я вздрагивала при каждом звуке. Трой мог появиться в любой момент и испортить мои планы.

Стража с трудом удерживала собравшийся народ. Родители ребёнка настойчиво благодарили меня за участие и за подаренные деньги. Малышка пахла тёплым молоком и ещё чем-то неуловимо детским. Я держала её на руках, пока жрец насыпал землю в кожаный мешочек, и девочка смотрела на меня светло-голубыми удивлёнными глазами. Повинуясь инстинкту, я поцеловала мешочек, прежде чем повесить его на шею ребёнка. Жрец всплеснул руками и воскликнул:

- Ваше дитя получило благословение будущей королевы Лиивиты!

Я быстро передала малышку в руки матери. У меня не было никакого права благословлять ребёнка. Я мечтаю только об одном – избежать моей участи, поэтому не вправе вести себя как будущая королева.

Я еле дождалась завершения церемонии. Вернувшись к карете, я приказала вознице ехать на берег моря к большим камням. В ответ на недовольные взгляды стражников я пожала плечами:

- До королевского часа ещё много времени, я хочу погулять. Мы остановимся на берегу невдалеке от замка, так что со мной ничего не случится. Вы можете ехать обратно.

- Ваше Высочество, мы не можем вас оставить.

- Я гуляю по территории замка без сопровождения, - возразила я.

- Большие камни находятся вне территории замка. Вы могли бы погулять около нашего причала.

- Хорошо, - неохотно согласилась я. – Путь от причала будет дольше.

Я и раньше сбегала от стражи, но они всегда находили меня. Жители Лиивиты узнавали меня и возвращали обратно, да мне и некуда было бежать. Кто поможет беглой королеве, которая собирается обмануть живую землю?

Стражники сопроводили меня до причала замка, покружили вокруг и, удовлетворившись тем, что я беззаботно собираю ракушки, оставили меня в покое.  Не теряя ни секунды, я побежала обратно к дороге, где за деревьями осталась карета. Доехав до больших камней, мы распрягли лошадей и галопом понеслись к лесу.

Путь занял около сорока минут, и Зор двигался всё медленнее. Наконец он не выдержал.

- Ваше Высочество, прошу прощения за дерзость, но эта затея может закончиться очень плохо. У нас ещё есть возможность повернуть назад. Если мы очень поспешим и поедем прямо в замок, то успеем к королевскому часу, и никто ничего не узнает.

- Не волнуйся, Зор. Мы проедем мимо его дома – и всё. Я хочу посмотреть, где он живёт. Вдруг мы его увидим? Надеюсь, что он хорош собой.

Пусть считает, что мною движет обычное женское любопытство. Зор недовольно покачал головой.

- А что, если ирриори узнают об этой поездке?

- Тогда ты скажешь, что я заставила тебя следовать моему приказу.

- А как же вы?

- Что я?

- Вас же снова запрут в замке!

Я не привыкла к таким вопросам. Мне ещё не приходилось иметь дело с людьми, которым было небезразлично, что со мной случится.

- Я стану королевой, и мои прегрешения забудут. Скажи, Зор, неужели есть что-то криминальное в том, что я хочу посмотреть на мужчину, с которым меня заставят… заводить ребёнка?

Возница попытался скрыть смущение.

- Ну… вы же… принцесса.

Сильный аргумент!

- Да, я принцесса. И что из этого?

Вместо ответа, Зор пришпорил коня.

Дом моего будущего любовника находился в миле от берега. Подъехав к ограде, я жадно впилась глазами в асимметричное каменное строение с наглухо закрытыми ставнями.

- Не похоже, что здесь кто-то живёт, всё закрыто.

- Вот и хорошо. Вы обещали, что мы сразу поедем обратно. Ваше Высочество, нам пора! Если что-то пойдёт не так, то и вам, и мне придётся держать ответ перед ирриори.

Я не ответила, сосредоточенно разглядывая дом. Парадная дверь открылась, и слуга в расстёгнутой ливрее вынес из дома деревянную бадью и вылил её содержимое под ближайшее дерево.

- Здесь кто-то есть!

- Тише! Если вас заметят, то уж точно узнают.

Слуга повернулся к двери и что-то крикнул. Из дома вышла полнотелая служанка, подбоченившись и недовольно качая головой. Они стали о чём-то спорить.

- Мы можем подобраться к дому с другой стороны. – Мысль о том, что, приехав сюда, я вернусь домой ни с чем, не давала покоя.

- Нет! Ваше Высочество, одумайтесь!

Я не хотела одумываться. Чего мне, собственно, бояться? Если ирриори выбрали мне мужчину, то у меня есть право его увидеть. Игнорируя мольбы Зора, я спрыгнула с лошади и направилась к дому. Заметив меня, слуги обернулись, и удивление на их лицах постепенно сменилось страхом.

- Выше Высочество! Принцесса Вивиан! Какая честь! – голос служанки звучал неубедительно.

- Мне нужно увидеть хозяина дома.

- Нашего хозяина здесь нет, Ваше Высочество.

- Когда он вернётся?

- Хозяин перед нами не отчитывается.

Они отвечали уверенно, чуть ли не в унисон, но их лихорадочные улыбки и тревожные жесты подтверждали, что они лгут.

- Могу ли я пройти в дом?

- Да, конечно, Ваше Высочество! – Служанка ответила без задержки и поклонилась.

Что ж, значит, в доме его действительно нет.

- Я передумала. Спасибо за гостеприимство! Извините, что побеспокоила вас.

Зор был в критическом состоянии. От обуявших его эмоций он не мог вымолвить ни слова, побагровевшее лицо застыло маской ужаса.

- Поехали! – скомандовала я, запрыгивая на лошадь. – Может, успеем к концу королевского часа.

Эта эскапада закончилась полным провалом: я не только не узнала ничего нового, но и выдала себя посторонним.

Мы почти выехали из леса, когда Зор вдруг перегородил мне дорогу. Чудом умудрившись остановить лошадь, я накрутила поводья на руку и прикрикнула на него:

- Ты что, убить меня пытаешься?

- Нет, Ваше Высочество! Извините, Ваше Высочество! – Он шептал, оглядываясь за спину, и я тут же пришпорила лошадь. – Остановитесь, Ваше Высочество!

- Убирайся с моего пути! – Я прорвалась вперёд.

- Умоляю вас, мне не нужно никаких драгоценностей, только не приближайтесь к нему!

По непонятной причине Зор до смерти боялся моего будущего мужчины. Не обращая внимания на трясущегося слугу, я направила лошадь вперёд по хорошо утрамбованному тракту.

Невдалеке от нас на дороге стоял мужчина лет тридцати. Он действительно был очень привлекателен, в его облике было нечто дикое. Длинные, растрёпанные волосы, расстёгнутая рубашка, горящий взгляд… Я остановила лошадь и спрыгнула на землю. За моей спиной раздался испуганный вскрик Зора.

- Меня зовут Вивиан. – Я улыбнулась и сделала шаг вперёд. Казалось, что в любую минуту этот мужчина может сорваться с места и скрыться в лесной чаще.

- Я знаю, кто вы, - ответил он.

- Прошу прощения за неожиданный визит. Мне хотелось с вами познакомиться.

- Вы всегда делаете то, что вам хочется?

Я?! Он издевается?!

Я пристально смотрела на его лицо, пытаясь найти сходство с моими предками. Каштановые волосы с рыжевизной, чуть раскосые карие глаза, бледная кожа. Наше родство вполне возможно, но важно не только это. Этот мужчина мне знаком. Я перебирала в памяти возможные сценарии прошлых встреч, но озарение не приходило.

- Чем могу служить вам, Ваше Высочество?

- Я слышала, что ирриори выбрали вас для… для меня. У нас с вами должен родиться ребёнок.

- Я тоже об этом слышал, - усмехнулся мужчина, откровенно разглядывая меня. – Вы за этим и приехали?

Моё лицо вспыхнуло, и мужчина рассмеялся, смакуя моё смущение.

- Я надеялась, что вы ответите на некоторые вопросы. - Мужчина сделал приглашающий жест рукой. – Почему они выбрали именно вас? Правда ли, что мы с вами – кровные родственники?

Он отступил на шаг и скрестил руки на груди. С чего я решила, что он об этом знает? Как он отреагирует на эту новость? Я оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Зор по-прежнему меня ждёт. Тот напряжённо следил за нашим разговором, держа под уздцы мою лошадь.

- А вы как думаете? – вдруг усмехнулся мужчина. – Посмотрите на меня: я похож на вашего брата? Или кузена?

Почему он кажется мне знакомым? Почему меня тянет к нему? Неужели это родство крови? Его волосы, его глаза…

Увидев, как тщательно я изучаю его лицо, он залился громким, диким смехом.

- Ну так что? Я похож на безумного монарха? – Он шагнул ко мне, и я невольно отступила назад, вздрогнув от волнения. – Задавайте свои вопросы ирриори, а не мне! Больше не приезжайте сюда и не ищите меня! Если вы надеялись, что найдёте во мне друга, то ошиблись.

Выплюнув эти слова, он продолжил путь в направлении берега. От пережитого напряжения мои ноги задрожали, и я села на дорогу, всё ещё глядя ему вслед. Одна радость: этот красавчик явно не горит желанием вступить со мной в связь. Кто знает, может, мне и удастся уговорить его отказать ирриори.

Зор соскочил с коня и подбежал ко мне.

- Что теперь будет! Увидите, Ваше Высочество, теперь такое начнётся! Он нажалуется ирриори, и нам с вами придётся выкручиваться. Вы мне поможете?

Я не сводила глаз с удаляющегося мужчины.

- Я дам тебе столько украшений, что ты сможешь безбедно прожить всю оставшуюся жизнь. Уезжай вместе с Лией и никогда не возвращайся. На все вопросы отвечай, что ты не мог ослушаться моего приказа.

Когда мы вернулись в замок, королевский час уже закончился. Слуги и стража выбежали наружу, шумя и празднуя моё возвращение. Трой стоял на верхней ступени парадной лестницы, не присоединяясь к хору восклицаний. Я спрыгнула с подножки кареты, и слуги расступились передо мной, освобождая путь. Задрав подбородок, я посмотрела на друата с вызовом, и он ответил мне тем же.

Мне понравилось то, что он был взволнован, раздражён. Трой старался, чтобы в замке не происходило никаких неожиданностей. Я же всегда хотела быть его неожиданным происшествием. Я цеплялась за любую мелочь, чтобы сбить его с толку, чтобы что-то изменить, чтобы и он, и ирриори, эти бездушные люди наконец поняли, что нельзя вести меня к моему концу по такой невыносимо узкой и бесцветной тропе.

- Зор! Тебе не грозит наказание, так как я заставила тебя подчиниться моему приказу, - громко объявила я, надеясь, что обещание будущей королевы хоть чего-то стоит. При этом я не сводила глаз с Троя. Между нами неожиданно встал Антонио, и его узловатая, грубая рука сжала локоть друата. Трой оттолкнул его и подал знак страже. Двое мужчин подошли ко мне и уважительно, но настойчиво, повели меня в замок.

«Это арест, - поняла я. – Я по-прежнему всего лишь марионетка, и они снова будут удерживать меня силой».

Трой не отошёл в сторону, и мне пришлось огибать его, балансируя на краю лестницы без перил. На секунду я задержалась на краю, глядя вниз и представляя себе, каково это – принять решение шагнуть в пропасть.

Мне это понравилось.

Стражники проводили меня в мои покои и устроились под дверью. Я не сомневалась, что теперь меня будут сопровождать повсюду. Так было и раньше, когда я бунтовала в открытую, пока мои чувства не охрипли и не закаменели, и я осознала неизбежность моей судьбы.

Но нет, я не стану себя жалеть, мне нужно придумать план действий. Что, если я напомню Диориду о его обещании? Можно попытаться послать к нему Лию, хотя придётся очень постараться, чтобы убедить служанку снова мне помочь.

Решительной поступью я направилась к нише с драгоценностями и, отперев замок, подняла тяжёлую, малахитовую крышку. Я отдам служанке всё, что она захочет, любые украшения. Они с Зором заберут их с собой, поедут к Риду и больше не вернутся в замок.