Вкус полыни

Веренир с коротким вскриком подхватился на своей широкой кровати. Сердце выпрыгивало из груди. Он лежал, глядя в темный потолок, и пытался выровнять рваное дыхание. Во сне он видел Исху. Она возглавляла его армию неживых, которая медленно двигалась ему навстречу, и каждый протягивал к нему руки. Ведьма смотрела на него мертвыми глазами, в которых не было ни единой искорки узнавания. Только покой и покорность.

Веренир с трудом проглотил вязкую слюну, но она как будто лишь поцарапала сухое горло. Он нащупал кубок с водой возле постели и сделал несколько резких глотков, чуть не захлебнувшись. Поставил чашу обратно.

В очаге ярко горел огонь. Исха, живая и невредимая, в одной длинной ночной рубахе сидела у самого пламя, обняв колени руками. Он видел ее безупречный профиль нетронутой шрамами половины лица. Ее миловидные черты, ровный нос, тонкие губы, локоны, заправленные за небольшое аккуратное ухо. Она чуть раскачивались, глядя, как пламя пожирает поленья, и настолько ушла в свои мысли, что, казалось, даже не заметила, что десница проснулся.

Веренир смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд. Ясногорящий! Боже всемогущий! Что творилось с ним, когда он думал об этой женщине! Она вызывала в нем столько эмоций, что иногда он хотел бы сбежать сам от себя, уйти от этих мыслей, от этого жара, который поглощал изнутри. От дикого страха ее потерять! Он так этого страшился, что сны сводили его с ума. Пальцы холодели, тряслись руки и подгибались колени.

Она была с ним. Несколько лучин назад он делил с ней ложе, брал ее неистово, до крови закусывая свои губы, чтобы не причинить боль ей — так он желал ее. До безумия. До исступления.

Исха отвечала взаимностью. Ради него она переступила через себя. Через свое природное миролюбие. Через желание созидать, а не губить. Он знал, что она сделала это только ради него. Не ради княжества, не ради правителя или кого бы то ни было другого. Нет, она помогла, чтобы спасти его! И это убило что-то в ней. Навсегда.

Просыпаясь по ночам от кошмаров, он часто наблюдал одну и ту же картину: Исха смотрела в огонь. Не сводила взгляд с одной точки, и это разъедало изнутри его самого. Видеть, как ее измучило чувство вины. Это медленно губило его. Он многое отдал бы, чтобы повернуть время вспять и не дать ей коснуться его, когда он пропускал через себя ту убийственную мощь. Он бы погиб. Знал это точно. В одиночку не справился бы. Ну и демон с ним! Они все равно победили бы! А та, которой он дорожил больше всего на свете, сейчас не убивалась бы так, потеряв часть души.

— Снова кошмары? — глухо и отстраненно спросила Исха.

Она все же заметила, что он проснулся. Давно заметила. Наверное, сразу, как только он подхватился.

Он с трудом поднялся. Тело после сна задеревенело, а только недавно зажившая рана еще давала о себе знать. Исха наотрез отказалась лечить его ранение магией, потому что он мог не выдержать. Она сказала, что всерьез опасается, как бы ее воздействие не стало последней каплей для него, а потому лечила его с помощью трав и мазей. Они помогали, но гораздо медленнее, чем если бы она применяла силу.

Десница, не трудясь одеваться, полностью обнаженный подошел к Исхе и со стоном сел возле нее.

— А ты опять не можешь спать? — спросил, коснувшись кончиками пальцев ее молочной кожи на плече, с которого слегка сползла рубаха.

Исха только вздохнула и, придвинувшись ближе, положила голову ему на плечо. От этого движения у него защемило сердце. Каждое ее движение, которое проявляло ее отношение к нему, он переживал до муки глубоко, сам удивляясь, что может чувствовать так остро.

— Я устала, Веренир, — после долгого молчания молвила она. — Вот здесь, — ведьма прижала ладонь к груди, — словно дыра.

— Я жалею, что ты помогла мне, — горечь, с которой он произнес это, осталась на корне языка, как после той настойки полыни, которую делала ему Исха для скорейшего заживления раны.

Она отстранилась от него и посмотрела болотного цвета глазами, в которых стояло недоумение.

— О чем ты говоришь, Веренир? Ты бы погиб без моей помощи!

— Да, — не стал спорить он с очевидным. — Наверняка бы погиб, — он улыбнулся самыми уголками губ.

Дыхание ведуньи участилось, она затрясла головой и ударила его в грудь двумя кулаками. Не больно, но ощутимо, Веренир еле удержался от падения.

— Никогда не говори такого! Слышишь?! — по ее щекам потекли две крупные слезинки, которые прожигали на сердце Веренира две кровоточащие полосы. — Если бы погиб ты, я не стала бы жить! Не смогла бы!

Она тряслась в немых рыданиях, налетевших внезапнее урагана. Он схватил ее, крепко прижав к голой груди, раскачивая, как ребенка.

— Прости, прости меня! Девочка моя, маленькая моя, прости, что не уберег от всего этого, что заставил через все это пройти… — сам ощутил, как по щекам медленно ползут горячие капли, но не смахнул их.

Исха постепенно затихла и подняла на него два болота глаз.

— Я сама на это пошла, Веренир. И сделала бы снова все точно так же, — голос ее звучал твердо и настолько не сочетался с ее заплаканным лицом, что у него на руках волосы поднялись дыбом.

— Исха… — он вздохнул, не зная, что сказать.

— Я люблю тебя. Больше жизни люблю, — продолжила она, и от этого его сердце как рыба об лед забилось о ребра.

Она впервые произнесла это. Впервые сказала вслух. Впервые осмелилась. И, несмотря на все, что сейчас с ними происходило, это подняло в нем огненную лавину, которая захлестнула с головой. Маг, не контролируя себя, заключил ее лицо в обе ладони и с непреодолимой жаждой приник к ее губам. Исха исступленно застонала, этот глубокий горловой звук в момент переменил его настроение, и он повалил ее на ковер, продолжая пить ее губы.

— Я люблю тебя, люблю тебя, люблю!.. — шептал он прямо ей в рот, а ладони сами поползли вниз, сминая мягкую кожу через тонкую ткань рубахи.

Кто-то еле слышно поскребся в дверь. Как будто кошка. Только в покои к деснице кошки никогда не ходили. Исха под ним чуть вздрогнула, он отстранился от нее. Они оба замерли прислушиваясь. Звук повторился.

— Исха, — с той стороны раздался приглушенный голос Бо.

Ведьма подхватилась, ища глазами халат, в котором пришла вечером к Верениру после того как уложила малыша спать.

— Исха-а-а! — канючил мальчик. — Открой!

Он тоже плохо спал с тех пор, как ведьма оставила его в деревне.

Она все же нашла халат. Веренир в это время быстро натягивал просторные штаны из легкой ткани, которые он носил в своих покоях. Исха запахнулась и, хорошенько подвязав пояс, пошла открывать.

Ее взору предстал растерянный дружинник. Очевидно, он не знал, что делать с мальчонкой.

— Прошу прощения, госпожа Исха, я говорил ему, что вас с господином десницей нельзя беспокоить… — испуганно посмотрел он на нее.

После того, что они вместе с Верениром сделали с врагами княжества, она замечала на себе такие же взгляды, как раньше ловила только на маге. Люди боялись их обоих. Боялись того, что они могут сотворить.

— Все хорошо, — улыбнулась она стражнику и вздохнула, глядя на маленького нарушителя спокойствия. — Бо, как ты узнал, где я?

— Я… — малыш опустил взгляд, теребя легкую рубашку, в которой он спал, тонкими пальчиками. — Просто знал.

Ведьма снова вздохнула. Его дар стал проявлять себя чаще и чаще.

— Пойдем, уложу тебя спать, — она взяла его теплую ладошку в свою.

— А ты поспишь со мной? — Бо умоляюще уставился на нее, ожидая ее ответ.

Тело после прикосновений десницы пульсировало. Ей так хотелось быть рядом с ним сейчас! Но она смотрела на малыша и понимала, что его нужда важнее.

— Конечно, мой хороший, конечно, пойдем.

Она хотела прикрыть дверь, но изнутри донесся голос:

— Исха, идите сюда.

— Ты уверен? — она заглянула обратно в покои.

— Конечно, — улыбнулся ей Веренир.

Она еще ни разу не приводила Бо в комнату к некроманту, тот только несколько дней как стал подниматься с постели. Он тяжело восстанавливался, потому что, кроме раны от стрелы, был очень сильно ослаблен магией. Парадокс. Он пропустил через себя столько силы, что сам едва это вынес.

Бо ступал, затравленным зверьком жавшись к ее бедру.

— Не бойся, Бо, иди сюда, — улыбнулся ему Веренир, и от этой улыбки на душе ведьмы чуть посветлело. Десница похлопал по кровати, на которой сейчас сидел сам.

Она боялась того, что Веренир не поймет ее, боялась, что он не примет мальчика, что будет ревновать к нему. У нее было столько страхов из-за их встречи, но Веренир отреагировал на его появление в замке совершенно спокойно. Они уже успели познакомиться в день его приезда несколько седмиц назад, но больше не виделись.

Исха разрывалась между двумя важными в ее жизни мужчинами: маленьким и большим — пытаясь уделять время и тому, и другому.

Бо покосился на Веренира, но все же подошел к нему и вскарабкался на высокую кровать, сев недалеко от него.

— Тебе привиделся плохой сон? — ласково погладила она мальчика по белокурым волосам, которые подстриг княжеский брадобрей.

Он покачал головой.

— Нет, не плохой. Но я видел, что он скоро придет, — ответил Бо.

— Кто придет, солнышко? — погладила его по спине ведьма.

— Человек, который привез меня.

— Куда? — Исха все больше напрягалась.

— В твой дом. Он спрятал меня там, чтобы меня не нашли плохие люди.

Сердце женщины кувыркнулось и забилось быстро и неровно. Она испуганно посмотрела на Веренира.

Он, глядя на нее поверх светлой головы ребенка, чуть пожал плечами. Бо никогда раньше не говорил ей о каких-то «плохих людях», да и того человека, который заботился о нем, пока не пропал, они больше не обсуждали. Мальчик был не слишком разговорчив.

— Бо, это просто сон, никто не придет.

— Придет, я знаю, — малыш вдруг улыбнулся. — Ты ушла, а я грустил.

— Ты злился на меня? — у Исхи сжималось что-то в середине груди, когда она думала о том, что пришлось оставить мальчика почти у чужих людей. Но она не могла взять его с собой на войну! Не могла!

Ребенок серьезно кивнул. Ведьма вздохнула, удивляясь, почему он так свободно говорит в присутствии малознакомого ему Веренира. С другими он вел себя совершенно закрыто.

— Но потом ты пришла ко мне, когда я спал.

— Я тебе приснилась?

Бо снова кивнул.

— И он был с тобой, — малыш вернулся к Верениру.

Десница нахмурился.

— Ты перепутал, радость моя, — нежно погладила его женщина по руке. — Ты ведь не видел Веренира до того, как мы приехали в замок.

— Нет, видел! — запротестовал он. — Он приходил ко мне ночью вместе с тобой. А потом я видел, как вы…

— Что видел? — теперь уже нахмурился Веренир и присел на корточки напротив ребенка, чтобы их лица находились на одном уровне.

Мальчик пожал плечами.

— Там было много людей. И они дрались и падали, — он замолчал, как бы вспоминая. — А потом вставали и шли дальше, только они были уже другие, — он посмотрел на Исху немного испуганно. — Мне они не понравились.

Веренир глянул на ведунью очень красноречиво.

— Я сейчас, — улыбнулась она Бо и поднялась.

Десница тоже встал.

— Исха… — Веренир будто подбирал слова. — Я думаю, что он провидец.

— Он — кто? — нахмурилась она.

— Это очень редкий дар, я о таком только читал. Не уверен, но, думаю, он видит будущее и настоящее.

— Он еще слишком мал для такого яркого проявления дара. Сколько тебе было, когда ты понял, что владеешь магией? — зашептала Исха, они отошли на несколько шагов от мальчика.

— Четырнадцать, — без заминки ответил Веренир.

— Расскажешь подробнее?

— Потом, — Веренир покосился на малыша.

— Хорошо, но ему не больше пяти зим! — тихо возмутилась Исха. — Мне было двенадцать, когда я впервые ощутила силу, а он еще слишком мал! — запротестовала она.

Веренир тихо засмеялся.

— Что? — недовольно буркнула Исха.

— Ты говоришь так, будто что-то можешь с этим поделать. Исха, дар проявляется, и мы можем лишь научить его, как им пользоваться.

Она вздохнула, а потом внимательно глянула в глаза десницы, в неярком освещении огня они казались темно-синими, как полночное небо, хотя при дневном свете были небесно-голубыми.

— Мы?..

— Ну… да, — немного растерялся Веренир. — Он ведь теперь… твой.

Они ни разу еще не затронули тему Бо, будто оба намеренно обходили его стороной в разговорах.

Исха приняла предложение князя и получила официальную должность княжеской целительницы, чем очень обрадовала не только Веренира, но и Медику, которая души в подруге не чаяла.

Теперь Исха жила в бывших покоях Ратиура, распоряжаясь всеми его большими запасами эликсиров и снадобий. И рядом с ней — Бо. Вообще-то князь распорядился, чтобы мальчику выделили собственную комнату недалеко от покоев Исхи, но он обычно не хотел там долго оставаться даже с нянькой, поэтому почти все время вертелся рядом с ведуньей. А она была только рада этому. Когда этот маленький человечек строил из деревянных кубиков замки, пока она готовила отвары и мази, на душе теплело. И поэтому она не могла отказать ему в его настойчивом желании засыпать с ней рядом. Ему слишком много пришлось перенести в его возрасте.

И вот теперь это. Дар открылся. Исха так надеялась, что то взаимодействие с ее медальоном — лишь случайный выброс силы, которая проявится намного позднее, когда он будет больше понимать. Но нет.

— И как ты к этому относишься?.. — с замиранием сердца наконец решилась спросить знахарка.

— А как я могу к этому относиться? — улыбнулся десница. — Если он дорог тебе, то дорог и мне.

— Правда? — не поверила она.

— Мы еще мало знакомы, — вздохнул Веренир. — Но, думаю, мы с ним подружимся.

Исха не смогла сдержать улыбку. Она хотела обнять мужчину, но покосилась на малыша, который занимался тем, что разглядывал резьбу на спинке кровати, и просто взяла мага за руку.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Да за что? — кажется, Веренир действительно не понимал, за что она его благодарит.

— Мне очень важно, чтобы вы оба находились рядом, — опустила она ресницы.

Веренир сократил между ними расстояние и легко коснулся ее губ своими. Это было волшебно. Это каждый раз было волшебно. Но она не могла позволить себе такое при мальчике.

— Не сейчас, — мягко отстранилась она, улыбнулась и пошла к Бо.

Веренир притворно вздохнул и поплелся обратно к кровати вслед за ведьмой.

За окном уже почти начинало светать. Небо только-только посерело, но рассвет уже ощущался недалеко.

— Давайте немного поспим? — предложил Веренир.

— Здесь? — сощурилась Исха.

— Кровать большая, места всем хватит, — развел руки в стороны хозяин покоев.

— Исха, — подергал ее за рукав халата малыш. — Можно мы поспим тут?

Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Когда они оба находились рядом, чудовищное чувство вины, которое она испытывала из-за содеянного во время битвы, как будто отступало, а дыра в груди постепенно зарастала.

— Можно. С какой стороны кровати хочешь спать? — серьезно спросила она.

Но ответить он не успел. Дверь распахнулась так, что ударилась о стену.

— Веренир! Она согласилась! Она согласилась!!! — весенним порывом ветра Тройтан влетел в помещение. И резко затормозил, увидев, что десница не один.

Все трое резко обернулись на звук. Князь на миг застыл.

— Прошу меня простить, — смутился он.

Князь смотрел на троицу так, будто никак не ожидал увидеть здесь кого-то, кроме самого десницы. Впрочем, наверное, так и было. Он еще не привык к тому, что у Веренира кто-то появился, и тот мог заниматься и личными делами, а не только государственными.

— Господарь? — Веренир подхватился с кровати и коротко поклонился. Если ты спас страну от иноземного вторжения, это еще не значит, что можно вести себя с правителем непочтительно. Даже когда он заявляется на порог спальни глухой ночью.

Князь лишь отмахнулся на этот небольшой поклон и схватил Веренира за плечи, радостно его встряхнув.

— Медика согласилась стать моей женой! Наконец-то! — чуть не кричал.

— Это… — маг даже не сразу нашелся что ответить. — Это прекрасная новость, княже!

Внутри у него все действительно ликовало, ведь десница знал, насколько дорога Тройтану эта женщина. Наверное, так же дорога, как ему — Исха.

— Прими мои искренние поздравления, княже, — Исха тоже поднялась с кровати, плотнее закутавшись в халат, и приблизилась к правителю.

— Спасибо, Исха, — улыбнулся он, и улыбка выглядела очень искренней. — Мне кажется, твое присутствие благотворно влияет на мою будущую супругу.

Веренир опустил лицо, чтобы спрятать усмешку. Уж он-то точно знал, что это действительно заслуга ведьмы и новой княжеской целительницы по совместительству. Именно она вела глубокие и долгие задушевные разговоры с Медикой, убеждая ту, что теперь она должна думать не только о себе, но и о дочери. А ну как с князем что-то случится? Одно дело быть полноправной княгиней, властвующей до коронации княжны. Другое — просто матерью наследницы. И да, навел на эту мысль Исху сам Веренир, потому что не так тесно общался с Медикой, чтобы прийти к ней и самому это сказать.

Веренир на первое место всегда ставил интересы государства. Всегда. Но, кроме того, он знал, что этот брак сделает их пару еще счастливее. И слава Ясногорящему, что Исха придерживалась того же мнения. Как-то ненавязчиво за несколько седмиц, проведенных в замке, она сумела переубедить упрямую и независимую женщину, что выйти замуж за князя ей необходимо.

Веренир лукаво глянул на Исху, и она ответила ему такой же озорной улыбкой. О небо, как он редко видел на ее лице такое выражение! От этого хотелось парить высоко над землей!

— Так, — сощурил Тройтан один глаз, хитро посмотрев сперва на десницу, а потом на целительницу. — Вы двое что-то об этом знаете?

— Ну, не так чтобы… — замялась Исха, еле сдерживая улыбку.

— Спасибо Исха, — князь порывисто обнял ведьму, при этом ее глаза стали круглыми, как две монеты.

У Веренира от этого движения екнуло в груди. Умом он понимал, что это всего лишь жест благодарности, но он физически не мог выносить, когда ее касался другой мужчина. Еще четверть щепки, и он отодвинул бы князя от нее насильно, но тот отошел сам.

— Не хочу показаться грубым, княже, — произнес Веренир, — но почему ты не спишь в такое время?

— А, у Златославы, должно быть, зубы режутся. Спит плохо и нам не дает. Ты же знаешь, что Медика никак не соглашается отдавать ее кормилицам да нянькам даже на ночь. Все сама. А я, признаться… — он помедлил, искоса глянув на ведьму, будто решая, стоит ли при ней изливать душу. — Не люблю спать без них. Вот и мучаемся вместе, — он развел руки в стороны.

— Я приготовлю мазь для десен, господарь, — Исха уже направилась к двери, когда за ней сорвался малыш, о котором все как будто забыли.

— Исха! — крикнул он, наверняка боясь, что она оставит его с мало знакомыми взрослыми.

Она с улыбкой протянула ему ладонь, мальчик вцепился в нее. Хорошо, что он еще слишком мал, чтобы считаться мужчиной, подумал Веренир, все же несколько недовольно глядя на такую привязанность этого ребенка к его женщине.

Он работал над собой, пытаясь убедить себя в том, что на долю малыша выпало слишком много испытаний. Кроме всего прочего еще один маг при дворе никогда не будет лишним. Если его правильно воспитать. И десница всерьез собирался этим заниматься. И все же какая-то его часть хотела обнять Исху и скалиться, как бешеный пес, на любого, кто к ней осмелится приблизиться. Он изо всех сил давил в себе это ощущение, но оно упорно не хотело покидать его.

— А это, должно быть, Бо?

Князь сел на корточки и усмехнулся беловолосому малышу. Верениру казалось, что волосы мальчонки становятся все более светлыми день ото дня.

— Бо, это наш князь Тройтан, ты можешь называть его господарь или княже, — спокойно объяснила Исха.

Князь сделал то, чего не ожидал от него Веренир: протянул руку мальчику.

Тот, неуверенно глядя исподлобья, протянул ему свободную ладошку. Тройтан аккуратно сжал ее и отпустил.

— Я очень рад, что ты теперь с нами, — улыбнулся князь.

Веренир уже кое-что успел рассказать об этом мальчике, в том числе и то, что Исха предполагает, будто у него есть магические способности. Сегодня же он сам в этом убедился. Но почему-то деснице казалось, что сейчас правитель говорил это от чистого сердца, не держа в мыслях то, что этот малыш в будущем может сыграть большую роль в княжестве. А вот Веренир думал об этом. Не мог не думать.

— Правда? — вдруг посмотрел на него малыш.

— Правда, — широко улыбнулся князь.

— Тогда ты поиграешь со мной? — сощурился он.

— Бо! — всполошились Исха. — У князя слишком много…

Она не успела договорить, Тройтан громогласно расхохотался. Мальчик сначала недоуменно посмотрел на него, а потом тоненько захихикал вместе с ним.

— Конечно, малыш! — правитель потрепал его по худому плечику. — Приходи утром с Исхой в покои к Медике. Я поиграю с тобой и познакомлю с моей дочкой.

— Утром мазь будет готова, — как-то растерянно сообщила знахарка.

— Приходите, — Тройтан поднялся с корточек и вздохнул. — Ладно, вам уже всем пора отдохнуть, — сказал он миролюбиво. А я пойду к своим девочкам.

Когда дверь за правителем закрылась, Исха и Веренир удивленно переглянулись.

— Это хороший дядя, — заключил Бо. — Я спать хочу, — зевнул он и снова залез на кровать, удобно расположившись на мягкой перине, и почти сразу же засопел.

Исха ласково улыбнулась, глядя на спящего мальчика, и у Веренира снова кольнуло в груди. Она никогда не сможет смотреть так на свое родное дитя. На его дитя.

Он вздохнул и отогнал прочь эту мысль. Маг уже давно смирился с тем, что из-за своего дара не может иметь наследников. И только Исха будила в нем сожаления об этом.

Подошел к ней и мягко притянул к себе.

— Давай спать, — сказала Исха, положив голову ему на грудь. — Очень поздно уже. А мне рано утром мазь для княжны готовить.

— Если честно, я занялся бы кое-чем другим, — шепнул он ей на ухо, коснувшись его губами, ощущая, как от близости ее тела изнутри зарождается желание.

Ведьма хихикнула, как маленькая девочка, и подняла голову, встретившись с ним губами.

— А мне кажется, твою кровать заняли, — шепнула она ему в рот.

— Есть еще шкура медведя возле очага, — Веренир легонько лизнул ее нижнюю губу.

Она тихо рассмеялась.

— А ты негодник, однако, — сказала с лукавыми искорками в глазах, а потом уже серьезно добавила: — Но мы идем просто спать. В кровать. Иначе я сейчас с ног свалюсь.

— Эх, — притворно вздохнул десница и последовал за Исхой, которая взяла его за руку и потащила к ложу. — Как жесток и несправедлив этот мир!

— Поговори мне еще, — пробурчала Исха, удобно устраиваясь в кольце рук Веренира, оказавшись между ним и малышом.

Исха не всегда была задумчива. Случались моменты, когда она выходила из внутреннего кокона. Тогда она шутила и даже смеялась. Веренир видел, что ей искренне нравится возиться с Бо. И рядом с мальчиком, как бы ни било это по самолюбию самого десницы, она улыбалась чаще всего.

Малышу наняли учителя, который, пока ведьма занималась делами, обучал его письму и чтению. Теперь он ходил не в деревенских обносках, а заимел собственный гардероб, ничуть не хуже княжеского. Исха каждое утро сама помогала ему одеваться. Веренир знал об этом, потому что несколько раз приходил к ней ночью, когда мальчик уже тихо посапывал в своей кроватке, которую пришлось перенести в покои Исхи. Иначе Бо просыпался среди ночи и шел ее искать. После того как он несколько ночей подряд блуждал по замку в ее поисках, было решено, что он спит с ней. А отдельное ложе — единственная уступка, на которую пошел малыш в борьбе за место рядом с ведуньей.

А потому, как бы Верениру ни хотелось чаще бывать с ведуньей наедине, приходилось считаться с этим маленьким конкурентом. Не то чтобы мага это сильно беспокоило, но иногда, несмотря на множество важных дел, теперь десница ощущал себя более одиноким, чем был раньше.

— Исха, Исха! Смотри, какая птичка! — Бо указал на кроху, которая села на ветку дерева в саду, где они обедали.

Яркое оперение пернатой привлекало внимание, ведь почти все птицы в княжестве имели неприметный окрас.

— Действительно! — восхитилась Исха, и Веренир почувствовал, что она намеренно показывает ребенку больший восторг, чем испытывает. Хотя он замечал, что многие взрослые с детьми ведут себя немного иначе, нежели со своими сверстниками. Сам некромант с детьми сталкивался, только когда сам пешком под стол ходил, поэтому не совсем понимал, как себя с ними вести.

— Это щурка, Бо, — объяснил он серьзно.

— Щука?! — не поверил мальчик.

Исха засмеялась. На этот раз очень искренне. Веренир улыбнулся, глядя на нее.

Ее раны затянутся. Просто нужно немного подождать.

— Щурка, малыш, — сквозь смех повторила ведьма. — Щур-ка, — сказала она еще раз по слогам. — Так называют эту птичку.

— А-а-а, — протянул мальчик.

Птица испуганно вспорхнула, потревоженная Висгартом, который спешил к ним из замка.

Глядя на встревоженное выражение лица писаря, Веренир подхватился с покрывала, на котором были расставлены яства.

— Господин десница, — начал парень.

— Что случилось?

— Прочитай это.

Веренир развернул записку и быстро пробежал по ней глазами.

Он глянул на Исху. Она, видно, считав его эмоции, нахмурились и, медленно поднявшись, подошла к ним, оставив Бо уплетать сладкий пирог.

— Веренир? — встревоженно посмотрела Исха на него, будто знала, что это касается и ее. Демоны! Если бы он только был один, то вообще не стал бы говорить ей об этом, чтобы лишний раз не тревожить. Но она так внимательно и требовательно на него смотрела! Веренир знал этот взгляд. Она уже поняла, что это не обычное дело, каких у него случается по десятку на день. И он не сможет отнекиваться. Просто не сможет. Перед кем угодно, кроме нее, — никаких проблем. А с ней он умел быть только настоящим.

— Тихий Лог, — покачал головой Веренир, снова вчитываясь в строки.

После сожжения Исхи он оставил в этом городке своего человека. Того, кому мог доверять. Того, кто мог бы докладывать о важных вещах. О беспорядках или волнениях. Такие люди были у него в каждом хоть сколько-нибудь крупном поселении княжества. Именно это позволяло деснице быть в курсе всего, что происходит в стране и вовремя не только отслеживать ситуацию, но и менять ее, если требуется.

И сейчас его человек писал страшные вещи.

— Что — Тихий Лог? — голос ведьмы упал.

— Не волнуйся, я во всем разберусь, обычные беспорядки. В какой-то семье вроде обнаружили ребенка с магическими способностями и…

Исха коршуном кинулась на записку, вырвала ее из рук мужчины и жадно впилась в строки глазами. Он видел, как кровь все больше и больше отливает от ее лица.

— Сэя, — Исха оступилась, и Верениру показалось, что она сейчас упадет. Но та устояла, только сжала в кулаке клочок бересты, на которой написали послание.

— Ты знаешь эту семью? — нахмурился некромант.

— Не просто знаю, я принимала этого ребенка! Боже Ясногорящий! Господи! Какие же они изверги!

В ее глазах стояли слезы, и Веренир готов был собственноручно спалить весь Лог, только чтобы не видеть больше у нее этого выражения лица.

— Исха, — он взял ее за обе руки, сжимая в своих ладонях. — Исха, слышишь меня?

Она наконец посмотрела на него.

— Я поеду и, если еще не поздно, спасу эту семью.

— Поздно, слишком поздно… — она обреченно села прямо на траву. — До Лога несколько лучин пути. Если гнать лошадей — пусть три. Три гонцу оттуда, три сейчас. По меньшей мере шесть лучин, Веренир, мы не успеем…

Он видел, как из одного глаза все же сорвалась слезинка и, минуя щеку, упала на синее платье, оставив там темное пятнышко.

— Исха, не плачь, — подошел к ней Бо.

Мальчик взял ее за ладонь, в которой она сжимала записку. Бо дернулся и упал на спину. Он не шевелился. Исха вскрикнула и кинулась к нему. Веренир тоже поспешил к ребенку, как и Висгарт. Все они пытались понять, что произошло и вообще жив ли он. Но Бо почти сразу открыл глаза и сел.

— Что случилось, Бо? — испуганно спросила ведьма, трогая его лоб ладонью.

— Малыш плачет, — серьезно сказал он. — Ему страшно.

— Какой м-м-малыш? — у Исхи дрожала нижняя губа.

Бо пожал плечами.

— Совсем маленький. Все кричат. Дым. И малыш плачет.

— Исха, он мог увидеть недавнее прошлое или ближайшее будущее, — предположил Веренир.

— Или настоящее. Тогда мы, возможно, еще успеем!

Исха подхватилась.

— Висгарт, не мог бы ты отвести Бо к няне? Очень тебя прошу!

— Исха, не нужно тебе ехать. Я сам разберусь, — сказал Веренир серьезно. Но она даже не посмотрела в его сторону, хотя прекрасно расслышала.

— Маленький мой, мне нужно уехать ненадолго, — взяла она Бо за плечи.

— Чтобы спасти малыша?

— Да, чтобы спасти малыша, его маму и папу, а еще его бабушку и дедушку. Они все его очень любят.

— Хорошо, — мальчик опустил глаза и взял за руку Висгарта, с которым он иногда тоже играл, а потому не возражал, чтобы тот увел его.

Веренир удивился, что этот человечек так легко сдался. Обычно он не отходил от Исхи ни на шаг.

— Скорее, Веренир! — женщина взяла его за руку и потащила к выходу из сада.

— Исха, тебе лучше не ехать, — попытался еще раз воззвать к ее благоразумию маг.

Но одного ее взгляда хватило, чтобы понять: если он хочет оставить ее в замке, придется приковать к стене в темнице. И то далеко не факт, что она не выберется. Она училась обращаться со своей силой. Он сам ее учил. И делала успехи. Такие, что иногда десница ее начинал опасаться. И втайне благодарил небеса, что она его любит, а не ненавидит. Не хотел бы он иметь во врагах столь опасного противника.

— Ладно, — сдался он. — Дай мне четверть лучины, я подготовлю войско.

Была бы воля ведьмы, она вылетела бы из замка ровно в тот момент, когда прочитала о том, что сотворили логовцы. Но она понимала: Веренир прав, а потому быстро отправилась к себе в покои и сменила синее бархатное платье на серое шерстяное, которое не жалко испачкать в дороге. Через четверть лучины, как и сказал десница, они уже выезжали за ворота.

Их провожал только Витабут. Исха замечала, что после их победы над объединенными войсками империи и королевства, шуйца стал относиться к Верениру гораздо более терпимо. Она даже сказала бы «мягко», если бы это слово вообще можно было применить к этому человеку с холодными, как лед, и такими же светлыми глазами. В свои чуть больше пятидесяти зим он не имел семьи и, насколько видела ведьма, одиночество его ничуть не тяготило.

— Веренир! — окликнул шуйца, когда кавалькада почти покинула территорию замка через главные ворота.

Маг обернулся.

— Береги моих ребят.

Тот только коротко кивнул и дал команду всем двигаться быстрее.

Исха прекрасно понимала, почему Витабут так говорит. Несмотря на победу в войне, княжество сильно пострадало. И каждый хорошо обученный воин сейчас был на вес золота. Впрочем, Веренир взял с собой всего дюжину. Но зато самых умелых.

Исха сидела на своей белой с рыжими пятнами на спине кобылке. Она не захотела с ней расставаться, когда переехала в замок, справедливо решив, что ту послал ей сам Ясногорящий. Тем более Крапинка, как теперь звали лошадь, имела очень мирный нрав и покладистый характер. Идеальное животное для неуверенного в своих способностях всадника.

— Готова? — посмотрел на Исху Веренир, когда они выехали из столицы на тракт.

— А ты? — посмотрела она на мужчину. — Ты только оправился от ранения. Выдержишь?

— За меня не волнуйся, — он улыбнулся почти только одними глазами и протянул ей руку. Исха пожала ее и кивнула.

Десница подал знак рукой, который означал, что небольшой отряд должен пуститься в быстрый галоп.

Мыслями ведьма находилась уже не тут, а в поселении, где провела детство и юность. В месте, что она считала своим домом, пока жители, которых она не раз лечила и спасала от бед, не подожгли ее в собственном доме. И если бы не счастливое обстоятельство в виде человека, который теперь скачет рядом, ее не было бы на этом свете.

Она долго пыталась заглушить в себе чувство обиды. Не ненависти или злости. Нет. Глубокая обида на логовцев залегла в душе. Исха не понимала, чем заслужила столь суровое наказание. Теперь, когда она лучше владела своей силой, Исха понимала, что смерть девушки на площади вовсе не ее вина. Лишь глупое стечение обстоятельств. Но этим темным людям было невдомек. Они не принимали дары, которые маги могли давать им, а потому о них стоило просто забыть. Но ведунья не могла. Обида все еще разъедала ее изнутри, как бы она ни старалась забыть обо всем, что случилось с ней в той прошлой жизни, до того как она встретила Веренира.

В письме были описаны странные и не менее страшные вещи. Кто-то из логовцев обратил внимание, что над ребенком порхали бабочки. Да, бабочки вначале весны — это довольно редкое явление, но солнце порой припекало так, что и мухи просыпались. Почему же эти красивые существа не могли проснуться после зимней спячки? И почему местные решили, будто это признак того, что ребенок — колдун, как писал человек десницы в письме?

— Веренир, — не выдержала Исха, хотя разговаривать при столь быстром передвижении оказалось крайне неудобно. Приходилось повышать голос.

Тот посмотрел на нее и нахмурился, а потом крикнул отряду:

— Остановка на две щепки!

— Нам нельзя останавливаться! — умоляюще воскликнула она.

— Мы не можем весь путь держать такой темп, лошади быстро устанут, — объяснил он. — Ты о чем-то хотела спросить?

— Почему? Почему так произошло?

Кажется, десница тоже весь путь размышлял над этим, потому что лицо его стало еще более озабоченным.

— Ты не хочешь мне говорить? — догадалась ведьма.

— Это лишь мои предположения.

— Веренир, — Исха глянула на него так, чтобы он точно понял: она от него не отстанет.

— Ты про эту семью мне рассказывала, тогда, давно? Еще до рождения княжны Златославы? О том, что роды были сложные, и тебе пришлось врачевать ребенка без амулета.

Ведьма серьезно кивнула.

— Да, я поделилась с ним жизненной силой.

— Я думаю, что это могло пробудить в нем дар, если ребенок изначально был к этому предрасположен.

— Ты думаешь, он действительно владеет магией?! Ясногорящий! Я вообще не об этом спрашивала. Как так получилось, что логовцы напали на эту семью? Как так могло произойти?

— Любое действие имеет последствия, Исха, — некромант оставался очень серьезен.

— Боюсь, что не понимаю тебя.

Он тяжело вздохнул, легонько потирая место ранения.

— Кто знал о том, что ты помогла Сэе при родах?

— Думаю, никто не делал из этого особой тайны. Да и мне после этого подарили трех коров. Если бы это скрывали, то обошлись бы золотыми куницами. И к чему ты ведешь? Ко мне половина поселения обращалась за помощью. Если бы нападали на всех, кого я вылечила, сами себя поубивали бы!

— Ты не просто вылечила дитя, ты сама сказала, что поделилась с ним жизненной силой.

— В любом случае магия не может проявиться настолько рано, Веренир!

Исха начинала паниковать, потому что если в ребенке действительно есть сила, в ее пробуждении виновата она. Если бы только в тот раз она успела зарядить бабушкин амулет!

— Сколько ребенку сейчас?

— Еще нет и года, через пару седмиц должен исполниться.

— Да, рановато, — задумался Веренир и подошел к Исхе, чтобы помочь снова забраться той на Крапинку и продолжить путь. — Но нет ничего невозможного.

Десница положил ладони на талию Исхи и заглянул ей в глаза.

— Не кори себя.

— Если я виновата в этом, то его могут убить из-за меня!

— Без тебя его не было бы на этом свете, милая, — Веренир дотронулся до ее лба сухими губами и, чуть скривившись, подсадил на лошадь.

— Это мог бы сделать и кто-то из дружины, — недовольно проворчала ведьма. — Ты еще недостаточно оправился от ранения.

— Я сам в состоянии помочь своей женщине, — отрезал Веренир. Прозвучало грубо, но от этих слов внутри Исхи разлилось тепло. Она видела, как он на нее смотрит, и не понимала, чем заслужила такое восхищение. Иногда ей даже становилось не по себе от его взглядов.

— Вперед! — скомандовал маг, когда все заняли места верхом.

Они ехали в самое пекло опасности. И Исха страшилась того, что может произойти, пока их там нет.

Весь оставшийся путь Исха мысленно подгоняла лошадей, чтобы попасть в Тихий Лог как можно скорее.

Напали на семью. Напали. Как напали? В письме не сообщалось, как именно, и это пугало. Одно дело, если мужики подерутся да разойдутся, совсем другое — если то, о чем думала Исха. И еще это то ли видение, то ли предсказание Бо… Внутри все переворачивалось.

Вот и знакомая дорога. Сердце закололо. Она не была здесь уже восемь лун. Исха спрятала волосы под капюшон, натянув его почти до самого носа. Она не хотела, чтобы кто-то узнал ее. Для логовцев она давно мертва.

Воспоминания так и лезли в голову. Все казалось до боли знакомым. Настолько, будто она только вчера покинула это место. Будто не было этой долгой зимы, встречи с Бо, воссоединения с Верениром и страшной битвы. Будто Исха не участвовала в убийстве тысяч человек.

Нет! Не время сейчас сожалеть ни о чем! Она обязана успеть спасти их! Сэю, ее любящего мужа, ее свекров. Хоть бы еще не оказалось поздно!

Однако как только они пересекли городские ворота, Исха поняла: они не успели. Сердце ушло в пятки. Черный дым валил с той с той улицы, где жила нужная им семья.

Лошади были в пене, однако отряд лишь немного замедлил движение, почти не снижая скорость.

— Туда! — махнула ведьма рукой в сторону дыма.

— Я догадался, — процедил сквозь зубы Веренир, направив отряд в нужную сторону.

Почти сразу из какого-то темного переулка к ним выбежал мальчишка.

— Господин десница! Господин десница! Господин Ранхой сказал проводить тебя, если ты приедешь! Я знаю короткую дорогу!

Веренир на ходу протянул мальчику руку, тот заскочил к нему на коня, спереди от мага.

— Показывай!

На улицах оказалось совсем пусто. Только бродячие коты провожали странную кавалькаду сверкающими глазами в лучах заходящего весеннего солнца. Когда всадники свернули в очередной переулок, Исха услышала множество голосов. И запах. Сильный запах гари. В горле запершило. Еще четверть щепки — и они оказались на месте. Люди, увидев отряд вооруженной княжеской дружины, расступились, дав им проехать.

— Именем Великого князя! — возвысил голос Веренир. — Где ваш голова?

Почти сразу же вперед вышел незнакомый Исхе мужчина. Худой, бледный, словно покойник, с рыжими усами и пшеничными редкими волосами.

— Я г-г-господин, — проблеял он.

— Господин десница, дурья твоя башка! — рявкнул на него один из дружинников.

Исха не знала, что человек может быть бледнее снега, но новый голова смог стать таким. Впрочем, пока Веренир стальным голосом опрашивал главу поселения о том, что здесь произошло, она отделилась от них. Спешилась с кобылы без всякой помощи и, завороженно глядя на пылающие стены большого деревянного дома, стала приближаться к нему.

Воздуха не хватало. Впервые после собственного сожжения она видела такой огромный огонь. Не чувствовала рук и ног. Все словно перестало существовать. Люди вокруг притихли и смотрели только на десницу и голову, не замечая ведьму.

Они опоздали. Опоздали. Ее вина. Пальцы коснулись калитки.

— Исха! Стой!

Веренир вытянул руку, как будто хотел задержать ее. Вокруг женщины взметнулся не пойми откуда взявшийся ветер. Он сбросил с нее капюшон, обнажив медные локоны, которые ни с чьими другими спутать нельзя.

Логовцы почти одновременно ахнули. Стон удивления прокатился по толпе. Люди, подобно морской волне, отступили от нее, образовав пустое пространство.

— Чур, меня, чур! — краем сознания воспринимала ведунья испуганные голоса вокруг.

— Покойница!

Веренир уже спешивался, когда она обернулась ко всем, кто сейчас смотрел на нее. И в глазах абсолютно каждого читался дикий ужас. Да, они узнали ее. Не могли не узнать.

Словно стоя на сцене, она откинула со щеки волосы, открыв свои отвратительные шрамы. Новый стон пронесся по толпе.

— Что вы сделали? — она произнесла это тихо, но не было человека среди собравшихся, который мог бы этого не услышать, несмотря на вой огня, бушующего за ее спиной. — Что вы сделали?! — повторила она уже громче.

Все молчали. И те, кто сталкивался взглядом с ее болотными глазами, опускал свои. Прямо как в былые времена, когда она еще жила среди этих жестокосердых глупцов.

Гнев пылал в ее груди так же ярко, как и огонь в пропавшем жилище.

— Где семья, которая жила в этом доме? — спросил голову Веренир.

Мужичок весь сжался. В других обстоятельствах Исха даже пожалела бы его. Но не сейчас. Сейчас она готова была собственноручно закидывать всех и каждого в этот огонь.

— Т-т-там, господин десница, — заикался он, показав в сторону дома.

На миг снова воцарилась тишина. И в этой тишине все ясно услышали отчаянный детский крик.

У ведьмы расширились глаза. Не помня себя, она кинулась через калитку. Веренир — за ней.

— Исха, стой! — он не успевал, она уже бежала к пылающему зданию.

— Не приближаться! — кому-то сказал один их дружины, Исха не стала оборачиваться.

Во дворе лежал мертвый мужчина. У него был проломлен череп. Исха не видела лица, но седые волосы и комплекция мертвеца сообщили ей о том, что это свекор Сэи. Ведунья лишь однажды видела его мельком. Возле сарая лежала женщина. Исха сразу узнала в ней властную свекровь Сэи. Видимых повреждений на той не было, разве что взлохмаченные, словно со сна, волосы разметались по грязной земле. Судя по неестественной позе, умерла она в неравной схватке, все еще сжимая в руке лопату.

Они погибли в сражении. Погибли, защищая внука.

Исха вытянула руку, и полуистлевшая дверь вылетела наружу, рассыпавшись на мелкие угли. Изнутри вырвался столб пламени. Но Исха даже не отшатнулась. Ее плечи накрыли сильные руки.

— Ты не прорвешься сквозь огонь! — сказал Веренир, и в его голосе она слышала страх.

— Значит, нам нужно его погасить, — с ледяным спокойствием заметила она.

— Мы оба еще не восстановились после битвы, — десница тяжело дышал, видно, бежал, чтобы успеть остановить ее.

— Помоги мне, или я сама, — прохрипела она. Голос не слушался.

Хвала небесам, Веренир не стал спорить. Он зашептал заклинание, которое обычно применялось для того, чтобы потушить свечи или лампы. Только если для столь небольшого огонька почти не требовалось усилий: одно слово или даже щелчок пальцев с нужным намерением — то для того чтобы погасить такое пламя, нужно было приложить гораздо больше труда.

Исха знала это заклинание. Веренир учил ее, давал полезные книги. Раньше она почти никогда не пользовалась магическими формулами, всегда добивалась того, что нужно, лишь пожелав. Но маг показал ей, насколько неэффективно она использует энергию. Специальными словами и словосочетаниями можно было добиться гораздо более впечатляющих результатов с меньшими трудозатратами.

И она, как тогда, во время битвы, принялась повторять заклинание, присоединившись к деснице. Сперва ничего не происходило. Но это была только видимость. На самом деле Исха ощущала этот огонь. Она как будто сама превратилась в это пламя. И чувствовала, что оно теряет силу. Рев стихии и треск дерева стал тише, но и ребенка они больше не слышали. Однако страх уже ушел. Как только ее телом завладела магия, все эмоции куда-то пропали. Исха повторяла и повторяла заклинание по кругу, пока последний уголек не погас. От дома исходил жар, но уже не убийственный. Ото всюду поднимались струйки дыма.

— Пора, — прекратила Исха чтение заклинания.

— Нет! — Веренир крепче сжал ее плечи. — Не ты. Это все еще очень опасно! Дерево слишком обгорело, все может разрушиться в любой миг!

— Отправишь на смерть кого-то из дружины? — отстраненно спросила Исха.

— Да! — горячо прошептал десница. — Я кого угодно отправлю на смерть, только чтобы ты не рисковала!

Она резко повернулась к нему лицом.

— Только добровольцы. Ты слышишь?! — зашипела она. — Пойдет только тот, кто сам вызовется!

— Прекрасно слышу, — процедил сквозь зубы Веренир.

И, держа Исху за руку, будто не доверял ей, повернулся к дружинникам.

— Кто из вас поищет возможных выживших в доме? Идут только добровольцы. Никаких наказаний за отказ не последует.

Исха обвела взглядом каждого из дюжины. Двое спешились и стали приближаться. Один из них, как знала ведунья, был десятником. Веренир чуть слышно выдохнул. Неужто боялся, что никто не согласится?

— Ищите мужчину, женщину и ребенка, — сказала ведьма.

Оба дружинника кивнули и осторожно двинулись к источающему все еще довольно сильный жар дому.

Исха замерла. Даже почти не дышала. Она ощущала, как маг снова обнял ее сзади за плечи, наверное, чтобы успокоить, потому что в тот момент она вся была, словно натянутая тетива лука.

— Почему для тебя так важна эта семья? — спросил Веренир очень тихо, выдохнув ей прямо в ухо, пока двое его парней вошли в зияющий темнотой дверной проход.

— Не знаю, — голос плохо слушался, пришлось прокашляться. — Мне кажется… Я как будто… — она запнулась.

Веренир не торопил, пока она подбирала нужные слова.

— Я чувствую себя ответственной за Сэю и ее ребенка. Она хорошая женщина. И отличная мать. Я очень рада, что когда-то жизнь свела меня с ней.

— Она твоя подруга? — уточнил десница.

— Нет, — покачала головой ведьма, вздохнув. — Нет, я так нас не назвала бы. Это что-то другое.

— Ты чувствуешь такую ответственность ко всем, кому помогла?

— Не сказала бы так, — нахмурилась Исха. — В общем, не знаю, как объяснить…

— Но они тебе дороги, — закончил за нее Веренир.

Она только кивнула, внутри благодарная ему, что понял и перестал расспрашивать о том, чего она и сама не могла объяснить. Может, все дело действительно в том, что она поделилась с младенцем жизненной силой? А может, просто Сэя, одна из немногих, относилась к ней по-человечески. Или все это из-за особого отношения ведьмы к детям, потому что своих она никогда иметь не сможет? В любом случае она уже была не такая, как год назад. Совсем не такая. Но призраки прошлого в этом месте рвались в душу, пытались проникнуть в нее, как будто осквернить…

Внутри раздался грохот и мужской вскрик. Исха дернулась бежать, но Веренир удержал ее, почти до боли сжав плечи.

— Здесь ребенок! — донеслось откуда-то из глубины дома. — Живой!

Исха все же вырвалась. Побежала. Десница мог бы удержать ее, но не стал. Последовал за ней, не отставая ни на шаг.

Ведьма зажала рот плащом, вдыхая через него, потому что все вокруг заволакивал дым. Ноги ощущали жар через подошвы сапог.

— Где ребенок?! — крикнула она, надеясь сориентироваться по голосу.

— Сюда! — снова откликнулся дружинник.

Внезапно Вернир выкрикнул заклинание, Исха дернулась от его резкого голоса. Мимо нее пролетела деревянная балка и пробила пол. Исха сглотнула, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Воздуха не хватало. Голова пошла кругом. Она встала как вкопанная, не в силах идти дальше. Воспоминания того, что случилось с ней почти девять лун назад, с новой мощью врезались в голову, сжимая тисками, не давая мыслить здраво.

Ведунья часто и неглубоко дышала, потерявшись в темном дымном пространстве. Но вдруг почувствовала, как ее ладонь оказалась в ладони Веренира. Она была прохладной и несла успокоение.

— Пойдем, — он шепнул несколько слов, и из синего камня на его перстне полился свет. Этот луч осветил им путь. — Я рядом. Просто держи меня за руку, ладно?

Ведьма кивнула. Храни Ясногорящий этого мужчину. Он видел, как ей страшно. Но и знал, что она должна, обязана спасти малыша! Поэтому не стал больше мешать в этом, а помог. Она могла бы найти в Веренире много недостатков, но он был хорошим человеком. Что бы о нем ни говорили.

— Сэя! — позвала Исха несколько раз, пока они осторожно ступали, минуя слишком обгоревшие участки.

Но никто не откликнулся. Мысленно Исха обратилась к магии, пытаясь «нащупать» молодую женщину, но ей ничего не откликнулось. Этому могло быть только одно объяснение. Той уже не было среди живых.

— Сюда! — снова позвал десятник.

Они вошли в кухню. Здесь стояла большая печь. Наверное, когда-то ее побелили известью, однако сейчас она была вся черная. Рядом с печью стоял воин, который вызвался идти в опасный дом. Второго ведунья не увидела.

Под ногами дружинника лежали двое. Исха сжала челюсти. Тела не обгорели, она видела, как крепко молодой сильный мужчина обнимает любимую жену даже после смерти. Они задохнулись. Веренир сильнее сжал ее ладонь.

— Где ребенок? — спросила, откашлявшись, голова кружилась, но уже не от страха. От дыма. Исха понимала, что им нужно скорее выбраться отсюда.

Десница тоже начал кашлять, как и дружинник.

— В печи.

От этих слов по сердцу полоснули кинжалом.

— Там не топлено, заслонка закрыта была. До него не добрался ни огонь, ни дым. Я боюсь его доставать, чтобы он дыму не наглотался.

— Исха, скорее, — поторопил Веренир и отпустил ее ладонь.

На негнущихся ногах она подошла к печи и открыла заслонку. Сперва ей показалось, что и мальчик мертв, но он чихнул, ворочаясь в коконе из нескольких одеял, в которые его завернула мать, прежде чем спрятать. Боже Ясногорящий, какая ирония судьбы, что печь оказалась самым холодным местом в пылающем доме!

Исха аккуратно взяла малыша в охапку, а он даже не проснулся. Смоктал губами во сне.

— Я не знаю, где Бронт! — испуганно произнес дружинник. — Слышал, как он кричал, больше он не откликается!

Рядом с ними упал кусок крыши. Все непроизвольно пригнулись. От грохота малыш проснулся и закряхтел.

— Встань рядом с госпожой Исхой! — приказал Веренир.

Мужчина не стал спорить. Веренир коснулся обоих, за плечи, прошептав что-то неразборчивое.

— Скорее, — он подталкивал их к выходу. — Я накинул на нас полог, но надолго меня не хватит, еще слишком мало сил.

— Веренир, возьми мою магию! — испуганно глянула на него Исха, прижимая к груди мальчика.

— Для этого у меня есть амулет, — сквозь зубы выдал Веренир, продолжая вести их сквозь завалы. — Но тело как деревянное. Плохо пропускает силу.

Они уже почти вышли наружу, когда услышали стон где-то сбоку.

— Это Бронт! — дернулся дружинник. — Нужно ему помочь!

— Вперед, воин, не останавливаться! — рявкнул на него десница.

Тот повиновался. И уже через четверть щепки они выбрались в сумерки уходящего дня. Исха жадно глотала свежий воздух. И пока пыталась отдышаться, не заметила, что Веренир перестал ее касаться. Она оглянулась и увидела лишь край его плаща, который мелькнул в темном проходе.

— Веренир! — крикнула она. Первым порывом было кинуться за ним, но ребенок заплакал. Так жалобно, прерываясь на кашель, что пришлось вызвать в себе силу, чтобы проверить его состояние.

— Господин десница! — услышала Исха через щепку.

Глянула в ту сторону. Маг тащил на плече детину, почти в два раза крупнее себя самого.

— Его привалило стеной, но, кажется, он жив, — выкашлял эти слова Веренир.

К ним уже спешили еще несколько дружинников. Они вовремя подхватили товарища и самого некроманта, который, как только понял, что его человек в безопасности, лишился чувств.

— Да чтоб тебя! — крикнула Исха.

У нее на руках был разрывающийся ребенок, а рядом — два раненых мужчины, без одного из которых она не представляла жизни.

— Исха… — сквозь толпу к ней протискивалась знакомая фигура. — Дочка! Живая!

— Статрун! Хвала Ясногорящему!

Дружинники, увидев, что она обрадовалась появлению старика, пропустили его во двор, хотя остальных оттеснили подальше. Впрочем, мало кто рвался подойти ближе к сгоревшему дому.

Торговец сильно постарел с последнего раза, когда Исха его видела. Глубокие морщины прорезали похудевшее лицо, волосы, в которых меньше года назад было еще много темных волос, полностью побелели. У Исхи сжалось сердце. Жизнь не щадит никого. Но у нее не было времени на размышления. Нужно было спасать ситуацию.

— Можешь подержать? — не дождавшись ответа, она передала плачущего ребенка мужчине и кинулась к деснице. Она не хотела отвлекать дружинников, их и так мало, а народ мог взбунтоваться. Но и бросить малыша на холодную землю тоже оказалось выше ее сил. Сами небеса послали ей единственного друга, который еще остался у нее в этом страшном месте. Она была уверена, что он не побоится, не побрезгует взять на руки «колдовское отродье». Исха прекрасно знала, как называли ее за глаза, когда они с бабушкой только поселились в Логе. И понимала, что теперь этого мальчика ждала бы похожая участь. Изгоя. Всеми презираемого колдуна. Но она не позволит этому случиться. Только не пока она жива.

Веренир дышал. Ровно и глубоко. Он как будто просто спал. От облегчения у нее закружилась голова. Она положила на его грудь ухо, вслушиваясь в ровный ритм сердца. Руки в это время пробрались под его походный плащ, безрукавку и рубаху. Кожа к коже. Так она лучше его чувствовала. Она не пыталась воздействовать на него силой, лишь проверяла состояние, чуть касалась его магией, ощупывала, чтобы убедиться, что это лишь переутомление. Ему еще нельзя было колдовать. Совесть больно укусила ее где-то в середине груди. Ведьма поморщилась. Все потом. Сперва дружинник.

Нехотя она отлипла от распростертого на земле мужчины, сообщив десятнику:

— С господином десницей все в порядке. Ему только нужен отдых.

— Понял, госпожа.

Мужчина, который нашел ребенка, заметно расслабился. До этого он стоял на коленях перед магом с мертвенно-бледным лицом.

— Теперь Бронт, — шепнула себе под нос женщина. Она хорошо запомнила имя дружинника, который сам вызвался пойти в опасный дом. И собиралась его отблагодарить. Но прежде всего — спасти жизнь.

Свой плащ дружинник где-то потерял. На нем были легкие кожаные доспехи, сильно прожженные с одной стороны груди. Через них проступали клочки его одежды и обгоревшая плоть. Ведьма зашипела. Рана плохая. Очень плохая. Его не просто привалило обломком стены. Его привалило обломком очень горячей стены. Левая сторона лица Исхи от этого вида как будто заболела. Кожа в месте ожога до сих пор порой беспокоила ее. Тянула, иногда колола или немела. И Исха не знала, это ощущения ее тела или души, когда она вспоминала все, что с ней произошло.

— Ожог очень большой, — будто сама себе заключила Исха, качая головой. — Останутся шрамы.

— Шрамы украшают мужчину, госпожа лекарь, — так же тихо откликнулся десятник. — Ты только сохрани ему жизнь, со всем остальным он справится.

Это слова как будто вывели ее из транса. Исха мотнула головой, прогоняя ненужные мысли.

— Разумеется, — серьезно посмотрела она на воина. — Как тебя зовут?

— Тринат, госпожа, — немного удивленно посмотрел он на нее, не вставая с коленей.

— Тринат, проследи за господином десницей, пока я занята.

— Конечно, — он кивнул. — Всегда.

Она знала, что это его долг, но все равно улыбнулась ему уголками губ и почти бесшумно произнесла:

— Спасибо.

Руки в это время уже аккуратно снимали одежду с раненого. Она не могла начинать лечить его рану так, боясь, что плоть срастется вместе с одеждой. Этим можно было сделать только хуже.

Младенец на руках у старого торговца на удивление быстро успокоился. Ведьма то и дело бросала на них быстрые взгляды. Статрун что-то говорил малышу, и тот внимательно слушал. Много ли может понять несмышленыш, которому еще нет года? Вряд ли. И хвала небесам! Он не запомнит, что сотворили с его семьей соседи. Во всем есть положительные стороны.

Исха снова обратила внимание на раненого. Он приходил в себя и стонал. Она знала, не понаслышке знала, насколько боль от ожога изматывает. Кажется, что жар достает до костей. Прожигает насквозь.

Во время битвы она взяла на себя часть мощи, которую пропускал через себя Веренир, но все же основной удар он принял на себя, поэтому она не была настолько измотана, как он. Ее организм уже почти восстановился. Она ощущала в себя силы, чтобы исцелить этого храброго воина.

Магия полилась из ее рук. Незримая, но Исха чувствовала теплые потоки. Сейчас она шептала специальное заклинание, которое нашла в одной из книг лекаря Ратиура. Сам он не мог ими пользоваться, потому что не обладал силой подобного рода, но книги полезные в его бесценной коллекции имелись. Исха еще ни разу до того не исцеляла, применяя заклинание. Все ее лечение шло от помыслов. От чистого желания. Сейчас же она осмысленно направляла потоки силы в тело дружинника. Сперва — убрала боль. Он успокоился и снова отключился. Так сейчас даже лучше. Сон в любом случае исцеляет. Иногда не хуже магии. Дальше она принялась заживлять его плоть. Слой за слоем. Словно чистила лук, только наоборот. Очень скоро перед ее глазами предстала только-только заросшая кожа. Она выглядела, как у младенца: невероятно нежная, бархатистая, ярко-розовая. Шрамов не осталось.

— Ого, — Тринат смотрел на результат ее труда с выпученными глазами. Почти точно так же глядела на это и сама Исха. Она никак не ожидала, что заклинание окажется настолько действенным.

Словно завороженная, она гладила затянувшуюся рану самыми кончиками пальцев. Так увлеклась, что не сразу поняла, что Веренир пришел в себя.

— Помоги мне встать, — прохрипел он десятнику, который сидел возле него на коленях. При взгляде снизу вверх это выглядело довольно нелепо. Воин как будто не знал, что он тут делает. Конечно, он ведь обучен держать оружие в руках. А как поступать, когда твой господин просто отключился? Горло нещадно першило от дыма, который еще остался в груди. Верениру пришлось несколько раз прокашляться, прежде чем хотя бы слово вылетело из его уст.

Исха склонилась над воином, которого десница вынес из полуразрушенного дома.

Веренир поступил глупо. Нельзя рисковать собой ради обычного дружинника. Звучит цинично, но практично. Маг слишком важен для защиты княжества, а этот малый, хотя и очень храбрый, но в сущности не представляет никакой ценности в масштабах государства.

И все же рядом с ведьмой в некроманте взыграло желание выглядеть в ее глазах героем. Снова и снова доказывать ей, что он достоин ее. Почему-то это гребаное чувство неуверенности в себе, которое он похоронил еще в юности, рядом с этой женщиной давало о себе знать постоянно. Себе или ей он хотел что-то доказать? Десница не знал.

Ведьма, словно зачарованная, водила кончиками пальцев по груди мужчины, веки которого трепетали. Веренир видел его рану, и она была ужасна. Но только не теперь. Когда десятник помог некроманту привстать, тот понял, что рана уже полностью затянулась. Более того, на груди храбреца не осталось ни единого шрама. Это выглядело впечатляюще. Способности Исхи снова должны были его удивить.

Но не об этом он думал. А лишь о том, насколько нежно подушечки ее пальцев касались мускулистой груди воина. Злоба поднималась откуда-то из глубины души. Веренир сжал кулаки, загребая сухую грязь ногтями. Он ничего не мог с собой поделать. Это сильнее его. Глухой рык донесся из его горла. Он даже не сразу понял, что этот звук издало его собственное тело.

Только теперь Исха посмотрела на Веренира. Она выглядела удивленной, как будто не заметила, что он уже очнулся. Наверное, так оно и было. Слишком она занята оказалась воином, чтобы думать о нем. Ревность потекла по венам ядом, отравляя его, лишая способности трезво мыслить.

— Веренир? — Исха наконец убрала руку от раненого и, подобрав юбку, подползла к нему на коленях, глядя встревоженно и даже как будто испуганно. — Что с тобой?

— О чем ты? — он попытался продышать ярость, которая возникла в нем, но тон все равно вышел слишком резким. Он не хотел так с ней разговаривать. Видит Ясногорящий, не хотел. Но что-то внутри как будто не давало говорить по-другому.

Исха протянула руку к нему, хотела коснуться его лица, но Веренир отклонился. Злость придала силы. Резким движением он поднялся на ноги. Ведьма отпрянула от него, непонимающе глядя.

Этот взгляд прожигал в груди дыру размером с крупное яблоко, но десница ничего не мог с собой поделать. Сейчас — нет. Чтобы прийти в себя, нужно немного времени или кто-то, на ком можно сорвать злость.

Он вышел со двора. Уже почти полностью стемнело. Но никто не расходился. Логовцы облепили дом со всех сторон, не желая пропускать конец истории. Некоторые из них принесли факелы, и лица в толпе были освещены.

— Кто это сделал? — спросил он ледяным тоном, обводя каждого тяжелым взглядом.

Люди совсем притихли. Стушевались. Опускали головы. Не смели поднять взгляды. Минула щепка зловещей тишины. Ребенок, хвала небесам, уже успокоился.

— Я повторю только еще один раз. Чья была идея убить эту семью? — все так же спокойно произнес десница, но он знал, как действует на окружающих. Обычно он пытался как-то замаскировать ту силу, которая непроизвольно изливалась из него, до дрожи пугая подчиненных. Да, он имел определенную репутацию, но не только из-за нее его боялись. Маг заметил, что очень многие чувствуют рядом с ним себя неуютно. Так было всегда. Возможно, дело в его некромантии. Не каждый мог выдержать близость столь темной ауры. Сущности. Как ни назови, а он не был простым человеком. Некоторые ощущали это лучше, некоторые — хуже. Но почти на всех он действовал устрашающе с самой юности.

Но сейчас это пришлось как нельзя кстати. Он ощущал страх этих людей. Тот будто лип к его коже.

Молчание продолжалось. Ревность, прожигающая его вены, не только вернула физические силы, но и словно восстановила магические. Веренир знал, что потом об этом пожалеет, но все же выхватил взглядом одного из мужиков, стоявших в первом ряду, и поднял руку.

Логовец сделал несколько шагов вперед. Глаза его в ужасе расширились. Он как будто не хотел этого делать. Впрочем, так и было. Десница притянул его к себе. Это не внушение или что-то подобное. Нет, только грубая магическая сила, которой он тянул незнакомца в свою сторону.

— Кто? — снова спросил он.

Некроманту показалось, что мужчина готов лишиться чувств, настолько бледным стало его лицо. Однако он не вымолвил ни слова. Не знал или не хотел говорить. Если ли разница?

Веренир резко сжал пальцы в кулак. Логовец упал на колени, хватаясь за горло. Лицо его прямо на глазах багровело. Он судорожно пытался сделать вдох, но ничего не получалось. Десница видел, как его медленно покидает жизнь, и где-то в глубине души радовался этому.

— Веренир, хватит, — тронула его за плечо Исха. — Умоляю, перестань!

Она говорила очень тихо. Однако что-то в ее тоне отрезвило его. Он разжал кулак. Мужчина упал ему в ноги безвольным мешком. Из его груди со свистом вылетало дыхание.

— Они не скажут, слишком напуганы, — ведьма и сама говорила с дрожью в голосе. Неужто и она боялась его?..

Веренир и сам понимал, что сейчас никто не признается даже под страхом смерти.

— Именем Великого князя! — возвысил он голос, чтобы услышал каждый. — Отныне ваше поселение на особом контроле. Если я, княжеский десница, узнаю о любом самосуде, будь то даже простая уличная драка, виновный будет отвечать передо мной лично. Лично, — он снова обвел глазами каждого, кого мог видеть. — А если я не найду виновного, то ответите вы все. До единого. Не искушайте судьбу. Ясногорящим клянусь, еще одно безобразие в вашем городе, и на нем не останется камня на камне.

Тишина повисла настолько густая, что Верениру на миг показалось, что он оглох. Но нет, он слышал тяжелые удары своего сердца в висках.

Тело не испытывало благодарности за то, что он столь часто сегодня использовал магию. Но суровые времена требовали суровых поступков. Голова немного кружилась. Он покачнулся. Исха, кажется, почувствовала это, потому что сделала к нему еще один шаг. Теперь она стояла к нему вплотную, поддерживая его. Потом они поговорят, и разговор будет не самый простой, но сейчас, при всех этих людях, она поддержала его. Снова. Хотя он остро ощущал ее недоумение и недовольство.