Вкус ведьмы

Я давно ничего не писал, а для писателя это нехорошо. В поисках вдохновения я поехал в лес: была легенда, что в тех местах затеряно древнее капище. Историки говорили о нем скептически, археологи в лес не совались, зато эзотерики, почуявшие новый Аркаим, наводнили интернет откровениями древних цивилизаций. Слыхал я также о банде черных археологов, рыскающих там в надежде отыскать сокровище.

Я был готов ко всему (особенно к тому, что ничего не найду, но хорошо развеюсь на природе), однако нашел нечто невообразимое. Точнее, она меня нашла.

***

Был теплый августовский вечер. Я шел сквозь заброшенную деревню из пары десятков домов. Единственная улица растянулась вдоль опушки леса, и оттуда в деревню проникла молодая поросль: в заросших крапивой дворах я видел молодые сосны и березы. Теперь вместо людей тут обживался лес.

Один дом привлек мое внимание. Возможно, то был амбар или сеновал, уж больно выделялся шириной стен. Бревна почернели как после пожара, крыша отсутствовала – остались только опорные столбы. Я заметил внутри движение. Зверь?

Пристально глядя в провалы окон, я осторожно двинулся к дому.

Раздался воинственный клич, кто-то прыгнул мне на спину, делая рюкзак тяжелее в десять раз. Мое лицо накрыла ладонь, в нос ударил сладкий дурманящий запах.

Очнулся я там, куда шел – внутри дома. Я сидел, привалившись спиной на один из горелых столбов, а ко мне прижималась полуголая девушка. Была она занята тем, что привязывала мои запястья позади столба.

Я встрепенулся и высвободил руки. Девушка отпрянула и уставилась на меня. А я на нее. Буйные каштановые волосы обрамляли продолговатое лицо с пухлыми губами. Глаза были наглые и загадочные. Я перевел взгляд ниже, отмечая стройность фигуры. На белой, словно алебастровой коже, контрастно выделялись черные татуировки. Увидел я их благодаря странному наряду из травы, по откровенности не уступающему бикини. Красивая, хоть и не в моем вкусе.

– Ты кто? – спросил я.

Она улыбнулась и самодовольно сказала:

– Ведьма.

Понятно. Здесь проходит какой-то фэнтезийный фестиваль. Толкиенисты, ролевики, полуголые ведьмы. Эта, видимо, выпила лишнего, раз ведет себя столь вызывающе. Впрочем, у меня тоже голова шла кругом после потери сознания. Надеюсь, это оправдывает мое дальнейшее бестолковое поведение: надо было бежать, а я…

Чтобы разрядить обстановку, я достал смартфон и показал ей комедийную сценку из "Монти Пайтона", где крестьяне сжигают ведьму. Девушка хохотала громко и вульгарно. Смех был искренним, однако потом она выхватила мой телефон и с размаха разбила об пол!

От такой наглости я опешил, а она распрямилась и вдруг стала совсем другой.

Ведьма поставила ногу мне на плечо и повалила на пол. Наступила на грудь. Казалось бы, стройная девушка, скинуть такую с себя не проблема, однако меня будто копьем пригвоздило. От нее исходила непонятная сила, явно не физическая – с таким же результатом она могла придавить меня и мизинцем. Или это мое воображение разыгралось.

Я мельком осмотрелся: заметил странные знаки на полу и людей, привязанных к столбам. Пленники были окровавлены, некоторые, возможно, мертвы или без сознания.

И тут до меня дошло.

Это не какой-то косплей или игрища ролевиков! Тут действительно творится что-то жуткое – обряд, жертвы... следовательно, передо мной НАСТОЯЩАЯ ведьма. А я ей показал видос, где сжигают ведьму... ну все, мне пизда. В плохом смысле слова.

– Хочешь ли ты жить, дорогой? – вкрадчиво спросила она.

Голос был нарочито ласковый, я чувствовал, что он как подарочная обертка, под которой скрывается роковой ультиматум. Кто знает, может, меня ожидает нечто такое, что лучше ответить "Нет"?!

Но она говорила со мной, а это хороший знак. Язык у меня подвешен, есть шанс договориться. Я хотел ответить: "Да, конечно хочу, дорогая, я вообще люблю жить". Но ее нога (невероятно изящная и покрытая загадочными тату) давила мне на грудь, и все, что я смог выдавить, было:

– Да-а…

Я испугался, вдруг она не расслышит и передумает, поэтому для верности кивнул. После чего замер и с тревогой стал всматриваться в ее лицо. Лицо было частично скрыто тенью, поэтому невозможно было понять, что творится у нее в голове.

Она улыбалась.

– Все хотят.

Улыбка сошла с ее губ.

– Ты уж извини за обстановку, – пожала плечами ведьма, покосившись на окровавленные тела, привязанные к столбам. – Демоны любят экстравагантные декорации, без этого отказываются сотрудничать. – Она вздохнула. – Нам, ведьмам, нынче приходится несладко. Для одних – мертвецов на столбы развешивай, для других – порталы годами строй. Чтоб третьи заговорили, нужно вообще быть при смерти…

Она посмотрела куда-то в даль. Взгляд ее подернулся пеленой задумчивости и невыразимой печали. Она замерла, уйдя в воспоминания, но даже не подумала убрать ногу с моей груди. Тишина показалась слишком громкой, будто биение сердца превратило ее в гул и заставило дрожать.

– Ох, чего это я, – встрепенулась ведьма. Посмотрела мне в глаза и продолжила, улыбаясь уголками губ: – Надеюсь, мой вид тебя не сильно смутил. У меня внезапно закончилась чистая одежда, а в десять был назначен ритуал, и пришлось надеть что придется... Как-то не очень удобно получилось, особенно для первого знакомства.

Мне показалось или щеки ее загорелись? Она смущенно опустила взгляд. Так как она все еще была сверху, я не мог не заметить, что на ней не нашлось совершенно никаких признаков нижнего белья. Ни малейших. Кажется, это ее не сильно волновало.

– Рада нашей встрече, – почти шепотом произнесла она и глянула на меня из-под растрепанной пряди. Волосы ее, длинные, буйные, были похожи на вселенский хаос и отлично сочетались с костюмом из сена и пожухлой травы, скрепленного веревкой. Веревка формировала на груди букву "х", и то ли костюм оказался ненадежным, то ли так было задумано, но некоторые важные части одежды благополучно отсутствовали.

"Какая разговорчивая ведьма", – подумал я, пытаясь заглушить мысль, которая эхом разносилась у меня в голове: "Ни малейших, ни малейших..."

– Что ж, – сказал я и поерзал под ее ногой, – я тоже рад знакомству. Как-нибудь созвонимся... Я пойду?

Ведьма была дико очаровательная (сногсшибательная в прямом смысле слова), но внутренний голос твердил, что в первую очередь мне нужно оказаться в безопасности, что значит – подальше отсюда. Может быть, с предыдущими жертвами она тоже предварительно откровенничала – женщины ничего не делают молча! Особенно красивые. Впрочем, это объясняет, почему она такая болтливая. Ритуал у нее в десять, чистая одежда закончилась... Боже, как я обходился без этой информации в лесу!

– Я вижу, ты куда-то спешишь? Не стоит. Боюсь, тебе придется мне немножечко помочь… а потом я тебя отпущу. Наверное. Понимаешь, у меня был помощник – до сегодняшнего дня. А потом он внезапно умер... Совершенно случайно. И я понятия не имею, как мне теперь работать.

Она наклонилась и легонько провела кончиком пальца по моей щеке. Ласковая улыбка заиграла на ее губах. Глаза искрились теплотой. Все это было так нелепо, этот совершенно невинный взгляд на фоне кровавой бойни. Я невольно вздрогнул.

– Прости меня еще раз за такой прием. Я вовсе не думала, что найду себе помощника… здесь. Я надеюсь, ты согласишься, ведь я не хочу, чтобы ты тоже внезапно умер. А моя сестра – она очень не любит отказов. Кстати, прошлый помощник тоже здесь. Вон на том столбе.

Она опустилась еще ближе ко мне, очень близко, настолько, что я чувствовал тепло ее тела. Напахнуло мятой и карамелью. Не успел я подумать о том, что это ведьма-сладкоежка, как она уперлась мне в горло рукой и сжала пальцы, а потом внезапно прижалась всем телом и облизала мои губы. Язык был длинный, быстрый и горячий.

Ведьма отпрянула. Зрачки ее стали огромными. Я никогда ни у кого не видел таких глаз. По губам ведьмы стекала багровая струйка. Только сейчас я заметил, что залит кровью. Своей?! Ведьма продолжала смотреть мне в глаза сверху вниз, улыбка стала зловещей. Насколько вообще можно назвать улыбкой оскал хищного зверя. Она села мне на грудь и сжала мою голову бедрами с двух сторон так, что я не мог повернуться ни вправо, ни влево.

– Ну так что? Ты согласен?

От очередной волны адреналина меня пробила крупная дрожь. Она ухмыльнулась и подвигала пятой точкой, демонстративно усаживаясь поудобнее. При этом оперлась ладонью мне на лицо – в ее исполнении жест был такой естественный, словно я уже сто лет подрабатывал у нее подлокотником кресла.

Травяная одежка съезжала то туда, то сюда, демонстрируя ее прелести с разных сторон, но, увы, никогда не обнажая полностью. Каждый ракурс врезался мне в мозг фотоснимком, и я знал, что эти кадры останутся со мной до конца жизни... Кстати, о длине жизни.

Кажись, придется соглашаться. Разумеется, не потому, что я испугался, не-не-не! Судите сами: девушка совсем одна в диких землях, просит помощи. Как же не помочь ей в такой ситуации? В конце концов, кто я такой, чтобы отказывать кровожадному монстру!

Монстру, который пару минут назад зарделся из-за своего откровенного наряда. Какая непосредственная, живая и по-настоящему женская эмоция – очень мило! Ведьма.

А кого еще я мог встретить, отправившись в экспедицию на места древних капищ? Поперся в глухомань, никому ничего не сказал. М-да. Нормальные писатели собирают материал, сидя в архивах, а я – лежа под ведьмой. Но вообще-то не жалуюсь. Дико интересная женщина! Я тоже был рад встрече, но профукал момент, чтобы сказать это без принудительного контекста.

"Ты согласен?"

Сколько сотен жертв она принесла в обмен на этот чарующий голос?! Ее вопрос растекся в моем сознании огненной лавой. На секунду мне почудилось, что я не просто готов сделать для нее что угодно, а способен ради нее на свершения, недоступные мне прежде: хоть заработать миллиард, хоть построить дворец, хоть бросить курить.

Да не, бред какой-то. Я бы потряс головой, чтобы отогнать странные мысли служения и обожания, но голова была зажата между ее бедер. Да и от темных гипнотических глаз отвести взгляд было невозможно (без всякого гипноза – просто не хотелось...). Так что мысли те остались в голове.

Я глубоко дышал, но не от нехватки воздуха – от ее кожи исходил тонкий будоражащий аромат, который безумно хотелось распробовать, но он постоянно ускользал. Так или иначе каждый вдох становился наслаждением. Я чувствовал на себе вес ее гибкого горячего тела, ощущал ее дикую первобытную силу, но вместе с тем – глубинную женственность и нежность. Все это было сладко и обжигающе, словно карамель с огненным перцем – и с ноткой мятной прохлады, чтобы не сгореть сразу.

От такого коктейля, влитого прямо в душу, у меня в штанах все напряглось. Будь я из осины, мог бы таким колом поразить в сердце навылет десяток вампирш. Но передо мной была ведьма. С этой дамой шутки плохи, так что я постарался не выдавать себя – не хотелось бы кончить на столбе. Не следует ей знать и о пистолете, чья кобура, спрятанная под курткой, сейчас упиралась мне в поясницу. Если ведьма потребует от меня нечто, что мне не понравится, всегда есть вариант ее пристрелить.

– А что нужно делать? – осторожно проговорил я, глядя на нее снизу вверх. Закралась мысль, что к этому ракурсу мне предстоит привыкнуть. И не только к этому.

Вместо ответа она сжала бедра сильнее. Так вот оно какое, невербальное общение.

– Хорошо, я согласен, – сказал я твердо. Твердо, крепко, несгибаемо... ох.

Ведьма протяжно хмыкнула, растягивая губы в улыбке. На лице появилось задумчивое выражение, как будто это я сам пришел к ней и озадачил вопросом, чем могу служить. Освобождая мою голову, она отсела чуть дальше на груди (или чуть ближе, смотря откуда мерить). Поощрительно похлопала меня по щеке и сказала:

– Чудно. Но сначала ты должен доказать свою покорность. Твоим тестовым заданием будет…

И тут она стала развязывать веревку, что удерживала зыбкий фасад ее "платья", кусок которого отвалился прямо у меня на глазах. Я открыл было рот, чтоб что-то произнести (скорее всего, этим чем-то стало бы нечто совершенно невнятное, с неведомым и мне самому значением), но не успел. Она без смущения и даже как-то радостно принялась обвязывать веревку вокруг моей шеи. Неужели задушит? Я понял, что сейчас самое время незаметно нашарить рукой пистолет. Но незаметно не удалось. Как только я попытался шевельнуться, ведьма сдавила меня бедрами и звериной хваткой вцепилась мне в руку.

– А-а. Нельзя, – сказала она и заулыбалась еще более дико. – Сейчас мы сделаем тебе гарантию того, что ты будешь рядом. И будешь о-о-очень послушным. Правда?

И ведьма как ни в чем не бывало продолжила завязывать на моей шее хитрый узел, делая из веревки ошейник с поводком. Она тихонько насвистывала, с упоением предвкушая забаву.

– Первым твоим заданием будет найти мне новую одежду. Потому что старая, как ты видишь, моей работы совершенно не выдерживает.

В подтверждение своих слов она томно потянулась, посыпались травинки.

– Сейчас мы пойдем гулять в лес, и ты будешь искать. Для меня. Ты понял?

Она поднялась. Я не рискнул сделать то же самое. Этот взгляд сверху вниз совершенно не выглядел приглашением встать с ним на один уровень. Скорее, наоборот. Я чувствовал, что она получает неимоверное удовольствие, унижая меня, и я решил ради самосохранения (и не только) встать на колени.

Вдруг она поставила ногу мне на плечо и заставила опуститься на четвереньки.

– Вот так лучше! – донеслось сверху.

Ведьма мило улыбалась, щеки ее порозовели. Никогда бы не подумал, что добиться такой реакции от женщины можно таким способом! Теперь она выглядела доброй и ласковой, но на четвереньках я все-таки решил остаться.

Она пошла к выходу и без всякого предупреждения потянула меня за собой. Веревка натянулась, и чтобы не упасть и не быть задушенным, я пополз следом.

Я старался не глядеть на полуобнаженное тело, чтобы ненароком не разозлить ее, опускал взгляд вниз, но там засматривался на стройные ноги в плетеных босоножках. Качая бедрами и рассыпая остатки травяного костюма, она вывела меня из дома. Со своего положения я с новой остротой ощутил все запахи трав и цветов.

Ведьма вела меня вглубь леса. Я поспевал следом, стараясь приспособиться к новому способу передвижения. Она шла то медленно, любуясь собой с поводком в руке, то ускоряла шаг, заставляя меня едва ли не подпрыгивать.

Подойдя к кусту длинной зеленой травы возле старой пихты, она остановилась и вопросительно поглядела на меня. Я оторопел.

– Что же ты не ищешь?! – прозвучало с угрозой.

Мне стало еще больше не по себе.

Ведьма с силой натянула поводок, и я торопливо пополз к ней. Она притянула меня вплотную к ногам и дернула веревку так, что я уткнулся лицом в теплое белое бедро. Я почувствовал, как она запустила пальцы в мои волосы, и застыл под ее рукой, не зная, чего ожидать.

Она погладила меня по голове, а потом сжала пальцы и легонько оттянула за волосы так, чтобы я видел ее лицо.

– А теперь – ищи! – сказала она и опустила меня за волосы прямо в куст травы (благо трава была мягкой).

В довесок к своему приказу ведьма элегантно подняла ногу, поставила мне прямо на голову и прижала. Я зарылся лицом в зеленую поросль, усыпанную вечерней росой. Резкий контраст после нежной кожи! Мне захотелось обратно, к теплому бедру и под ласковую ладонь, но все это сменила ее ступня на моей голове.

Я стоял на четвереньках в лесу, лицом в кусте, и подняться не мог, ибо меня удерживала нога сумасшедшей барышни, слегка одетой в такой же куст. "Что может быть лучше?!" – спросил в моей голове саркастический голос.

Я сделал попытку приподнять голову. Ведьма милостиво ослабила давление, хотя ступню не убрала.

– А что мне тут... – начал я, но она надавила ногой, и мое лицо снова впечаталось в траву. Сверху донесся смешок.

Я соображал, что же от меня требуется, но ситуация была весьма нетипичная. Я снова поднял голову и спросил:

– Я правда не поним...

Мое лицо снова в траве, а ее нога давит мне на затылок.

– Ну ладно, говори, – сказала она, погодя.

– Что мне...

Ведьма наступила, и я снова уткнулся в куст.

– Прости, не смогла удержаться, – сквозь смех сказала она.

Я понял, что вопросы мне не помогут и нужно соображать самостоятельно. Ну, она была одета в длинную траву, а тут такой же куст... Видимо, я должен сорвать для нее траву... зубами? Хм. Я укусил пучок травы и рванул его, затем следующий, затем...

– ТЫ ШО ТВОРИШЬ?! – воскликнула она и засмеялась так громко, что зазвенел лес. Шмыгнув носом, она выдавила: – Ты что, псих? Дикий лесной веган? Брось траву! Фу! Нельзя!

От смеха она даже убрала ногу с моей головы, чтобы не упасть.

– Тут я оставила свой рюкзак с вещами, – объяснила она. – Он где-то в траве, в сумерках не видно, а шариться мне лень. Ищи давай! Хотя нет, иди-ка сюда…

Она потянула веревку к себе, и я уже как-то привычно застыл перед ней на коленях. Она приподняла мне подбородок указательным пальцем

– То, что ты принялся грызть траву по моему приказу, тупо, но заслуживает поощрения. Я тебя поцелую... бесконтактно. Открой-ка рот.

Я нервно облизал пересохшие губы и повиновался.

Она склонилась к моему лицу и тряхнула волосами, перекидывая каштановую копну набок. Ее губы сначала дрогнули улыбкой, а потом вытянулись трубочкой – показалась большая пузыристая капля слюны, которая начала быстро удлиняться... "Тьфу!" – подытожила ведьма – мое лицо обрызгало, и плевок упал мне точно в рот. Я моргнул и выпучил глаза, так и оставшись с открытым ртом.

– Все! – сказала она с показным возмущением, – одного поцелуя с тебя хватит, не наглей! – и добавила ласково: – Глотай.

Я сглотнул.

– Вкусно? – спросила она так волнительно, словно девица после первого поцелуя.

– Очень, – сказал я, не зная куда деть глаза от унижения. Наверное, я был весь красный.

– Прекрасно! Значит, с пряником мы определились. Постепенно подберем тебе кнуты и другие пряники... Это психология... я, знаешь ли, психолог, так что ты в надежных руках. И ногах, – она захихикала так странно, что надежностью тут и не пахло.

Я пополз искать рюкзак. Надо выполнять задание, пока она не напомнила мне об этом в какой-нибудь изощренной форме. Веревку из рук она не выпускала, словно новую игрушку.

Вскоре я положил к ее ногам черный спортивный ранец.

– Хороший мальчик! – сказала она, гладя меня по голове.

Я поднялся, потянулся, наконец-то распрямив руки и ноги. Ведьма прищелкнула пальцами. Посмотрела на меня выразительно и щелкнула снова.

– Что? – спросил я.

– Основные команды, которые ты обязан знать. Один щелчок – на колени.

Она щелкнула, я послушно опустился перед ней на колени. Напротив моего лица был плоский живот и...

– Два щелчка – на четвереньки.

Она щелкнула дважды, и я повиновался. Снова на четвереньках...

– А какая команда встать на ноги? – спросил я.

– Нафига такая команда?! – рассмеялась она и щелкнула языком. Затем хлопнула в ладоши.

– А это что значит? – спросил я с искренним интересом.

– Еще не придумала, – призналась она. – Но придумаю! Это будет забавно – движением брови заставлять тебя вытворять всякие штуки...

Мне представилась ситуация. Я сказал:

– А если мы будем где-то в компании, и ты, подбирая фразу, случайно щелкнешь пальцами, а я по привычке встану на колени... будет как-то неудобно!

– Неудобно тебе будет, если не отреагируешь на команду, пусть даже случайную. Ты даже не представляешь, что я тебе устрою! Я ведь тебя еще ни разу не наказывала…

Голос ее стал грозным, она нависла надо мной, но отвлеклась на что-то и потеряла нить.

Ведьма огляделась и сказала:

– Солнце почти село.

Она достала из рюкзака пакет с одеждой, влажные салфетки, косметичку, повесила на дерево зеркальце и с головой ушла в женские делишки.

Пакет с одеждой омрачил меня. Ну вот, теперь это белое, гибкое, изящное, охуенное тело скроется под одеждой. Кажется, я стал понимать демонов, которые не жалуют одежду на ведьмах!

Остатки травяной одежки свалились на землю, и я убедился, что ее фигура действительно безукоризненна. Несколько секунд самым крупным элементом одежды на ведьме было ожерелье из чьих-то позвонков и зубов, но вот она надела красные стринги с двойной резинкой. Нормальные люди такое белье надевают на свидание с продолжением, а не в лесной поход, но о нормальности вспоминать не приходилось.

Она натянула туристические шорты и топик. Когда села на поваленный ствол и взялась за ботинки с высокой шнуровкой, я не выдержал. Она сбросила плетеные босоножки – еще минута, и ее стопы, которые я так долго наблюдал, ползя за ней на четвереньках, скроются в ботинках. Без всякого приказания или приглашения я сел у ее ног и посмотрел снизу вверх в ее глаза, которые будто светились в сумерках.

– Я хотел... – сказал я, беря в ладони ее ступню, – поцеловать. Можно?

Она улыбнулась и медленно, словно недоверчиво сказала:

– На это можешь разрешения не спрашивать.

Вблизи я увидел, насколько у нее все-таки изящные стройные ноги, столько раз показавшие сегодня свою силу. Я легонько провел пальцами по бедру, двигаясь к колену и ниже.

Кузнечики в лесу смолкли. Дневные птицы уже затихли, а ночные еще не проснулись. Я слышал наше дыхание и буквально чувствовал ее пытливый взгляд сверху.

Белая кожа была такая гладкая и шелковистая, что моя ладонь оказалась слишком груба, чтобы почувствовать всю нежность. Я прислонился к колену щекой и губами и скользнул вниз по голени. Пальчики поблескивали красным педикюром, словно на волшебном дереве созрели клубничные леденцы. Сверху у основания пальцев я и оставил свой первый поцелуй. Прижимаясь губами к ее стопе, я подумал: а вдруг это единственный и последний раз? Ее туманное обещание отпустить меня показалось теперь худшей угрозой. В отличие от горячего тела, ее стопа была прохладной, и следующей моей мыслью было – а сколько потребуется поцелуев, чтобы ее ступня стала такой же теплой? В данный момент меня волновал только этот вопрос и больше ничего…

Пятьдесят семь.

Хотя, возможно, я сбился, потому что сначала добавилась вторая нога, а потом я перестал думать и растворился в ощущениях. Я целовал и гладил ее стопы, пока те не стали горячими. Мне хотелось не только целовать, но и лизать ее ноги, чтобы сильнее выразить нахлынувшее чувство беспредельного обожания, но я не решился облизывать ее, чтобы не сделать ей прохладно.

Лишь в одном из затянувшихся поцелуев я чуть высунул язык между губ, чтобы почувствовать и запечатлеть ее вкус. Солоноватый вкус был словно капля из первозданного океана, к которому я приобщился, пронзив вечность. Я не ощущал себя ни извращенцем, ни рабом, и прекрасная ведьма не была сейчас госпожой. Я был мифическим героем, который в своем апофеозе допущен на небеса небес и лично воздает должное богине. Я никогда не испытывал подобного, и от переизбытка чувств на моих глазах  выступили слезы. Почувствовав жар в ее ногах, я чуть отстранился, и экстаз растаял.

Ко мне вернулось сознание, а вместе с ним и тяжелые мысли. Только что ее ноги были энерго-информационным каналом, через который я выражал любовь ко всей вселенной, а теперь скептический разум подкинул мысль, что педикюр был с ЛСД. Но меня волновало другое. Вдруг такая покорность покажется ведьме скучной, и она потеряет интерес к нашим забавам? Я поднял к ней взгляд. Снизу вверх, как всегда.