Влечение оборотня

— Лучше не спрашивай, — покачала я головой, вваливаясь в собственную квартиру.

Лика проводила меня недоуменным взглядом, и я понимаю, от чего девушка была в шоке: не каждый день видишь молодую женщину наутро после клуба не с размазанным макияжем, будто после ночи утех, а всю в засохшей крови, похожую на зомби, сбежавшую из морга.

— Как прошла ночь?

Приглашенная няня пожала плечами и кивнула головой в сторону зала, где мои малыши смотрели мультфильмы на большом экране. Они забавно прильнули друг к другу, обнявшись, и это было самое лучшее зрелище, которое я видела за последние сутки.

— Джек разбил сахарницу, Джина притащила с прогулки паршивого кота, а когда они решили искупать его в тазу с порошком, чуть не утопили.

Понятно: все, как всегда. Милые ангелочки.

Вручила Лике честно заработанные ею шестьдесят баксов и выпроводила за дверь, пока она не начала задавать кучу глупых вопросов: откуда у меня этот ужасный мужской спортивный костюм, где мои туфли и почему все лицо и волосы покрыты, словно коркой, запекшейся кровью.

Я пока что и сама не имела толкового ответа на все эти вопросы.

— Мама! Мама! — Джек, конечно же, первым увидел меня и прибежал обниматься. Джина тихонько улыбнулась и в ее глазах разлилась нежность.

Если Джек тут же начал трещать, как сорока, то малышка только обнималась и не издавала ни звука. Я погладила их по спинкам, втянула запах, который присущ всем маленьким детям: невесомый, молочный, пудровый.

И тут же удивленно округлила глаза: я буквально почувствовала новые запахи. Удивилась – обычно у меня не бывает такой чувствительности. Запахи словно раскрылись, стали как картинки калейдоскопа перед глазами. Так, я сразу поняла, что Джина не чистила зубы, а только поводила щеткой по губам. Джек явно спрятал в карманы несколько  конфет, а в углу, прямо за шторой, нагадил кот. Только этого мне не хватало.

— Где блохастый? — сразу перешла я в наступление. Ребята сделали невинные глаза. — Спрашиваю еще раз: где кот?!

— Мамочка, только ты не лугайся. Мы его запелли на балконе. Иму там будет халашо.

Кивнула. Встала, одной рукой вытащила сладкую контрабанду из кармана Джека, другой рукой уводя Джину в ванную комнату чистить зубы.

Я – мать уже целых три года, никакие Супергерл и никакой Супермен не годятся мне в подметки, если дело касается урегулирования конфликтов с детьми.

Пока Джек вопил о несправедливости лишения конфет, Джина вздыхала и размазывала зубную пасту по раковине, я смотрела в окно на огромного пушистого кота. Он, увидев меня, сразу же выгнулся дугой, зашипел, раззявив пасть, и испуганно забился в угол.

Я погрозила ему пальцем, и кот словно обезумел. Он пригнулся, буквально заорал, испуганно и очень сильно, так, что я сама отшатнулась – никогда не видела, чтобы животные так реагировали на человека. Он будто отвоевывал этим шумом свою жизнь, отпугивая хищника.

— Котик, котик, — забеспокоился Джек.

— Отойди, вдруг он бешенный? — я проверила щеколду – плотно ли закрыта балконная дверь?

— Он себя халашо вел, мамоська, — Джек всхлипнул и утер влагу под носом рукавом.

Ой, да черт с ним, с этим котом. Вызову какую-нибудь санитарную службу – пусть вызволяют невинного пленника. Не лезть же мне к нему на балкон? Вдруг он меня там сожрет, этот блохастый псих?!

Я поежилась. Не очень люблю животных, на самом деле. Столько от них проблем! Какая ирония, когда я…

— Дети, собирайтесь в детский сад! Сегодня вас ведет Мелани, дай бог ей здоровья! — гаркнула на свою зондер-команду.

— Фууу, — сразу надулся Джек. Джина послушно взяла в руки рюкзачок и пошла обувать кроссовки с яркими шнурками. В отличие от Джека девочка всегда знала, когда перегибать палку и злить маму не стоит.

Джек насупился, сложил руки на груди и надул губы, глядя исподлобья. Ну, все понятно – эта сцена с уходом в детский сад сейчас растянется на минут сорок, не меньше, и все мои нервы за это время сгорят в адском пламени.

Я отзеркалила его позу: выпрямилась, сложила руки на груди, почувствовав, как неприятно царапнула кожу высохшая на ткани кровь, зыркнула недобрым взглядом:

— Джек Уитакер! Если ты сейчас же… — рыкнула я, но договорить он мне не дал. Вдруг, совершенно неожиданно, сын испуганно выпрямился, попятился к двери.

— Халасо, халасо, мамоська. Ты только не лугайся.

Я недоуменно повела плечами. Вот так штука! Впервые мой грозный вид подействовал в ту же секунду.

— Мамоська озвелела совсем, — услышала я шепоток Джека на ухо сестренке. Были бы силы, рассмеялась, честное слово.

Джжзззыыынь – прогремело в квартире. Все сразу подскочили: наш звонок специально поставлен на максимальную громкость, чтобы, как иерихонские трубы, поднять всех мертвых по ту и эту сторону квартиры. Я поспешила к двери, чтобы открыть все замки.

— Мелли, как я рада, что ты сегодня ведешь в садик малышей, — мило улыбнулась я соседке, выпуская своих птенчиков в коридор, где их уже поджидала соседка со своей дочкой.

Она покивала головой, буквально не отлипая от сотового телефона. Кивнула, и я даже не была уверена, что мне – возможно, тому, с кем говорила по гарнитуре. Ребята дружно взялись за руки и важно прошествовали к двери на улицу.

Я же с силой захлопнула дверь, и, раздеваясь на ходу, поспешила в душ. Мне срочно нужно было смыть запахи леса, волков, земли, снега и смерти. Никому не пожелаю прочувствовать весь этот аромат в одном флаконе, а уж носить его на себе всю ночь – и подавно.

Вода струилась по телу тихо, но сейчас я слышала каждый всплеск, каждый оттенок журчания. Это было очень странно, и я снова подивилась, какие изменения начали происходить во мне: сначала четкое улавливание всех оттенков запахов, а сейчас – звуков. Да и странная реакция прежде явно спокойного кота на мое присутствие удивляла.

Но, наверное, так теперь и будет всегда…

И вдруг я уловила какое-то движение, изменение за дверью. Странно: хорошо помнила, что дверь за детьми закрыла на все три своих довольно прочных замка. А кот…думаю, сам он точно по доброй воле не выйдет с балкона…

Шагнув из ванной, оставив воду литься, закуталась в полотенце, взяла в качестве оружия игрушечный пластиковый молот Тора – с ним обычно купался Джек. Большего оружия в моей скромной ванной, уставленной косметическими средствами и заваленными игрушками близнецов, конечно, не было.

Приоткрыла деревянную дверь, удивившись, насколько сильно она, оказывается, скрипит. А ведь еще вчера вечером я этого не замечала!

Шагнула босыми ногами на пол в коридоре и тут же ахнула.

В моей квартире стоял человек!

Мужчина!

Шкафоподобный, бородатый, волосатый качок!

Как же я испугалась!

Пусть сегодня ночью я видела и не такое, но все равно испуг прошиб разрядами молний все мои конечности.

И только я открыла рот, чтобы заорать во всю свою луженую глотку, он поспешно выставил ладони вперед, в жесте примирения, и тут же зачастил:

— Салли, тихо, спокойно! Успокойся, Салли!

Так! Надо взять себя в руки! Постоять за себя! Не дать какому-то вору- домушнику почувствовать безнаказанность своих действий!

Я тут же обернулась в поисках оружия покрупнее и поувесистее, чем игрушечный молот Тора, которым, конечно же, такого верзилу не испугать.

— Я Дуг Герра! Брат Ника, альфы твоей стаи, — его голос на удивление оказался очень приятным, теплым и даже бархатным. Вдруг он оглядел меня с ног до головы, одним-единственным заинтересованным движением, резко втянул носом воздух, и его глаза сверкнули желтым, как дальний свет фар. — Пока я бета вашей стаи. И, кажется, твоя истинная пара!

— Чегооо? — я даже не проорала, звук из горла больше напоминал скрип рассохшейся двери.

Не дожидаясь реакции этого странного человека, я нагнулась, выхватила зонт – трость из кучи барахла, сваленного в углу в корзину для белья, и на манер воинственных индейцев, словно копье, запустила его острым концом в неизвестного захватчика.

Мне даже показалось, что волоски на руках встали дыбом, и что-то вздыбилось на загривке. Я буквально услышала, как летит стрелой мой увесистый зонтик в грудь этого мужчины, прокравшегося в дом.

— Прроклятье, — прорычал он.

— Вот черррт, — в одну секунду все осознала я.
От автора: всем привет, большое спасибо, что пришли, надеюсь вам понравится эта история. Пока она будет эксключизивной в Литгороде, дальше посмотрим!)

Отец отправил меня в Мунтаун слишком поздно. Да я и сам хорош! Надо было сразу понять по насупленному Нику и загадочному виду альфы стаи Герра, что готовится что-то нечистое.

Чертов папочка. Я слышал, что в Мунтауне сейчас нет альфы, что волки грызутся, что многие сыновья старинных семейств сбегают в город попытать счастья и перехватить лидерство, стянуть вожжи на городе, управляя волками, но безрезультатно.

— Торопись в Мунтаун, возьми с собой несколько волков-солдат и помоги своему брату. Что-то мне подсказывает, что он уже ввязался в заварушку, — отец, восседая в своем любимом кресле в кабинете буквально прятался за шторой от слепящего яркого солнца. Несмотря на позднюю зиму, волк во мне чуял приближение весны и солнечный свет казался первым ее предвестником.

Я хрустнул пальцами, сжав их в кулак.

— Почему Ник? — глухо спросил, не надеясь, впрочем, на искренний ответ. Честности в альфе по отношению к своим сыновьям всегда было очень мало.

— Потому что он слишком расслабился. Еще чего доброго, потеряет своего волка. — Он покачал головой, в волосах которой уже виднелись серебристые пряди, придающие ему, впрочем, вполне солидный вид. — А у тебя другие планы, не забывайся!

Он насупился и послал мне свой вечно колючий взгляд. Но я уже давно вышел из того возраста, когда такое могло пробирать до края души.

— Планы не у меня,  а у тебя, — скривился я. Отец дернулся. Он сжал губы и явно боролся с собой, чтобы не применить на мне снова свой прием подавления воли, который могут использовать только альфы стай.

Он сморгнул свою набухающую злость. Примирительно улыбнулся.

— Ник раскис. Стал слишком… — он пощелкал пальцами в воздухе, подбирая слова. — Девчонкой. А ему нужно волнение, приключения, страх, немного драк.

— Ты отправил его в логово к зверям, они сожрут его и не поморщатся, — попробовал я пристыдить старика, но ему все было нипочем.

— Будет полезно! — припечатал он. — Тем более, что полнолуние он переждет в коттеджном поселке, удаленном от города. Немного побудет один, соберется с мыслями, а уже потом…

— Поэтому ты отправляешь меня? Прикрыть его спину?

— Я бы сказал – задницу, но и спину –тоже хорошо, — хмыкнул он.

— Может, мне отправиться одному? — закинул я пробный шар, но отец сразу отправил его в противоположную моим надеждам лузу.

— Я сказал, — он добавил в голос немного силы альфы, и я почувствовал желание подчиниться. Чертова сила.

Добраться до Мунтауна – одно дело, но совсем другое – найти следы брата в большом городе. Мы говорили с ним по телефону, и я знал, что в поселке «Луна и сосны» его уже нет: он вовсю должен был шарахаться по городу, привлекая внимание - обычная трехдневная стратегия.

Мы с парнями из стаи рассредоточились. Одну пару бойцов я отправил в конец города, другую – прочесывать лес рядом, а сам решил обойти самые злачные места, в которых, по моему опыту, должны были собираться оборотни.

«Конура». Хм. Какое говорящее название для сборища оборотней. Из приоткрытой двери доносилась музыка, возле входа в клуб собралась небольшая очередь – лысый секьюрити пропускал не всех.

— Приглашение, — сложил он свои огромные руки на груди.

Пф.

Я резко выкинул руку вперед, ухватился за его сосок под тонкой трикотажной тканью футболки и скрутил, что есть силы. Громила согнулся, часто задышал – видно, от боли перехватило дыхание.

— Герра не нуждаются в приглашении, понятно, сосунок? — выдохнул ему в ухо. Верзила согласно закивал. Очередь заволновалась, ахнула.

Отпустив охрану, толкнул дверь и провалился в мир запахов и звуков. Сразу понял, что Ник был тут: мало того, что на всю забегаловку несло его мускусным личным духом, так еще и стало понятно, что недавно тут была заварушка.

Понятно, что сейчас ничего не напоминало о драке в помещении: посетители сидели за столиками, музыканты играли на сцене, на танцполе толпились несколько парочек.

Однако я-то видел и куски шерсти в углах, и кровавые затертые разводы у служебного выхода.

Навстречу ко мне тут же побежала невысокая мулатка. Судя по воинственному напору в желтых глазах, хозяйка.

Как только она приблизилась, меня охватило странное, двоякое чувство. Я ощущал на ней запах. Такой, от которого вся кровь будто забурлила, словно лава в жерле вулкана, а грудь сдавили тиски.

Но запах этот принадлежал не мулатке.

— Ты кто такой? — поставила она руки в бока.

Одним легким движением отодвинул ее – я понял, откуда она принесла этот аромат и осознал, где находится место, которое может мне поведать о причине его появления.

— Эй, куда ты! А ну, стой! — увязалась эта мелкая за мной, но я упорно шел по следу – в подсобное помещение внизу.

Только открыл дверь, как тут же чуть не упал от концентрированного, страшного, оглушающего принятия: здесь совсем недавно произошла смерть человека и рождение зверя. Оборотня.

И, судя по впечатляющему запаху, моей истинной пары.

— Где она? — прорычал, не оборачиваясь, тем, кто крался сзади, чтобы напасть со спины и вывести из этого странного места.

— Давай, красавчик, вали отсюда! Тебя не приглашали! — на этот раз мулатка спряталась за спинами своих охранников и тявкала оттуда.

— Я сказал: где она? — крутанулся вокруг своей оси и почувствовал, как зверь вырывается наружу, не желая сдерживаться от осознания того, что где-то рядом может находиться предназначенная луной.

Трое оборотней отшатнулись в страхе.

— Ник Герра возродил девушку из мертвых, сделав оборотнем, — от этой новости я едва не потерял связь с волком внутри себя, хотя старался удержать его изо всех сил, чтобы не перевоплотиться и не разнести к чертовой матери здесь все по камешкам.

— Они уехали в лес.

Что? Моя пара и мой брат? Черрт. Ну что ж, кажется, кто-то не досчитается у себя пары яиц.

Я буквально услышала, как летит стрелой мой увесистый зонтик в грудь этого мужчины, прокравшегося в дом.

— Прроклятье, — прорычал он.

— Вот черррт, — в одну секунду все осознала я.

Вдруг он сделал одно короткое движение и тут же оказался рядом со мной.

Коснулся пальцами влажной кожи на плече, размазывая каплю, а потом так остро и быстро посмотрел, будто хлестнул желтыми глазами.

От этого его звериного взгляда мне стало не по себе.

Я поняла, что это и был оборотень, как те странные люди, в лесу.

— Крошечка моя, — пророкотал он мне на ухо, буквально распуская руки – оглаживая мое предплечье, руку, бедро все сильнее и сильнее, явно намереваясь подхватить под задницу и прижать к своему телу, которое горело, как обогреватель на полной мощности.

И вид у него сделался такой…плотоядный, как у диабетика, увидевшего пирожное за стеклом кондитерской.

— Мужик, отвали, — я со всей силы стукнула его по плечу. Но результат был точно такой же, как если бы я ударила кулаком по стене. — Вали отсюда, иначе я сейчас полицию вызову!

Вместо этого он приблизился, опалив мои ноздри пряным ароматом огненного перца. Какое-то странное чувство охватило меня, но его природу распознать мне не удалось.

Как ни странно, но страха не было, совсем. Несмотря на то, что я стояла перед ним в одном только полотенце, которое окутывало все важные места, я собиралась постоять за себя – за свою честь и имущество.

После сегодняшней ночи меня вообще было ничем не испугать!

— Ух, какая волчица! — его глаза вспыхнули этим желтым огнем, а на губах расплылась довольная улыбка.

И он все-таки сделал это.

Шлепнул меня по заднице.

Глядя мне прямо в глаза, шлепнул по заднице! Как какую-то официантку в Лас-Вегасе!

Я повела плечом, сделала шаг назад, глядя, как он прищурился и насторожился, и тут же со всего размаха залепила пощечину!

Ладонь обожгло болью, из глаз чуть искры не посыпались, поджигая пространство вокруг.

А этому – хоть бы что! Ухмыльнулся, приложил руку к месту удара и простонал:

— Какая же ты горячая, крошечка моя!

Я выставила руку вперед, намереваясь удержать эту гору мышц на расстоянии от себя и начала лихорадочно соображать, чем можно было бы приложить его по голове.

Но мое отступление, кажется, подействовало на него с обратным эффектом. Этот шкаф потянул носом воздух, выдохнул сквозь сжатые зубы, сжал руки в кулаки. Глаза его горели желтым огнем, и, кажется, стали даже немного больше.

Я завизжала.

А как бы поступила на моем месте обычная женщина? Правильно, зажмурила глаза, открыла рот и завыла сиреной, надеясь, что этот визг на грани с ультразвуком отпугнет странного незнакомца, прокравшегося в квартиру.

Думаю, это продолжалось целую вечность. И когда только я поняла, что начинаю хрипеть, рот стал сухим, словно пустыня, уши приняли форму втулки от туалетной бумаги, я остановилась. Открыла глаза и подивилась тому, что увидела.

Вернее, чего я не НЕ увидела. Незнакомца в квартире не было. Я тут же побежала с проверкой по всем двум комнатам своего маленького жилища, и поняла, что того нигде нет. Ни на балконе, где жался к стенам и пугался моего появления драный кот, ни в ванной, нигде.

Я вытерла испарину со лба и подошла к двери.

И тут пришел черед снова удивляться: она была закрыта на все замки.

Как так получилось?

У меня начались галлюцинации?

Я сошла с ума?

В кухне я налила в стакан немного холодной воды и всерьез задумалась о том, чтобы принять какие-то успокоительные таблетки.

Повела плечом и принюхалась. В том месте, где призрак оглаживал мою кожу, я ощущала слабый пряный запах, похожий на аромат перца.

Приятный, сладковато-острый, пробирающий до самого сердца, но очень, очень тонкий, так сразу и не различишь его. Аромат мне правда понравился, и его действительно не было нигде, - только в том месте, где меня касался этот самый незнакомец.

Я стянула с себя полотенце, надела платье, укрепила гульку из влажных после душа волос и задумалась. Эта ночь действительно стала просто невероятной, буквально удивительной, и страшной.

Мы с моей подругой Эшли попали в «Конуру» - рестоклаб, в котором я всегда хотела побывать, и куда стащила билеты у Кларка, бывшего парня Эш, прямо из его шкафчика в нашем офисе маленького аэропорта. Мне действительно хотелось немного развлечься, прийти в себя после тяжелой трудовой недели, но, если бы я знала, во что это выльется, то тут же повернула бы обратно. Закуталась в плед, достала бутылочку шардоне и прекрасно провела время под мерное пение мультипликационных персонажей из телевизора.

В клубе началась бойня – откуда-то появился нынешний любовник Эшли, которого она назвала Ником, и начал драку с Кларком. А после…все завертелось с ужасающей скоростью, я будто попала в фильм ужасов, триллер, хоррор в одном флаконе (прим.автора: история Эшли и Ника в романе «Власть оборотня»).

Кларк превратился в волка и начал преследовать нас, а я…не придумала ничего лучше, чем ударить его подносом по огромной звериной башке. Тот сразу взвинтился и напал на меня.

После этого – провал. Черный, мутный, странный.

Я очнулась в какой-то подсобке. Ник и противная официантка-мулатка смотрели на меня расширенными глазами – кажется, они собирались избавиться от моего тела и отвезти в лес.

Все тело было покрыто кровавыми разводами, платье порвано, волосы всклокочены. Но все это было неважно. Я была жива. Даже скажу больше: я была живее всех живых!

Ощущение было очень странным: казалось, что мир стал шире и больше, меня даже немного пошатывало от того, какая реальность обрушилась прямо на мою бедную блондинистую голову.

Ник внимательно осмотрел меня, переглянулся с мулаткой, обменявшись непонятными взглядами, и ушел. Я осталась вместе с ней и каким-то жутко пахнущим байкером.

— Отметим твое второе рождение? — обратился этот крендель ко мне. Я уже избавилась от гнета, какое чувствовала рядом с Ником, и тут же показала ему комбинацию из трех пальцев, сообщая тем самым, куда ему нужно пойти.

Байкер расхохотался.

— Трудно тебе будет с таким характером! — утер он слезы. — Волчицы должны быть покладистее.

Я проглотила ругательство.

— Какие еще волчицы? Сбрендил, чтоли?

— Думаю, тебе нужно поехать в лес, чтобы увидеть все собственными глазами, понять свое второе я. Познакомиться с волчицей, так сказать, — пробубнил он. Мулатка его яростно поддержала. Подозреваю, что она просто хотела избавиться от меня. Девчонка даже нашла чей-то спортивный костюм, чтобы я могла прикрыть все прорехи на тех лохмотьях, что прежде были красивым бандажным платьем сливового цвета. Которое я, между прочим, покупала за триста баксов!

Чертов Кларк.

В лесу я стала свидетельницей настоящей войны между волками. Ник сразился с Кларком, победил его, но Эшли пострадала.

Все как один поняли, что ей не выжить после нанесённых ран, склонили головы, а некоторые завыли в голос.

Ужасное, страшное зрелище.

А когда мы начали оплакивать потерю, на поляну пришли другие мужчины, волки, в общем, какие-то очень крутые люди. Эшли и Ника унесли на руках, на поляне начались какие-то новые страшные разборки, и я сбежала оттуда. Подруга была в безопасности, вернее, в сравнительной безопасности, а я… мне надо было домой.

Вся эта ночная жизнь с крутыми разборками, страшными волками, потусторонними и фантастическими тварями была явно не для меня.

Мое дело – воспитывать двоих детей, работать оператором в допотопном аэропорту, снимать иногда мужиков для здоровья и легко с ними расставаться. И быть тише воды ниже травы.

Чтобы мое прошлое…никогда не настигло меня здесь, в этом небольшой городе.

А не вот это вот все.

Вдруг на столе брякнул телефон. Сообщение.

Неизвестный номер.

Сердце сжалось от плохого предчувствия. Или это просто расшалившиеся нервы?

Дрожащей рукой я открыла электронный конвертик.

«Мы не с того начали, крошка моя. Поговорим?».

Я отложила телефон на край стола, отпрянув, как от ядовитой кобры.

Сотовый снова пиликнул, принимая сообщение.

Я замерла.

Собрав по городу своих солдат – оборотней, мы тут же направились в лес. Понять, куда нужно идти, было несложно: четкий запах оборотней вел нас прямо к нужному месту.

И то, что мы увидели там, на поляне, действительно было душераздирающим зрелищем. Волки оплакивали потерю человека. Ник был сам не свой. Он мало походил на того оборотня, который уехал из дома, покинул стаю.

Это был изможденный, сухой парень. Он делился своей кровью с девчонкой, которая лежала на земле.

Но не это было самым главным. Девушка принимала его живительные потоки, которые шли из крови и через несколько секунд после того, как умерла человеком, открыла глаза волком. Это было удивительно. Удивительно и волшебно – никогда такого не видел, думал, что возрождение волков - это только сказочки для мелких, миф.

Ник простонал что-то о том, что нужно спасти его пару, Эшли, и отрубился. Я дал команду своим грузить окровавленного брата с его девушкой в машину, и уже хотел было поговорить с той, что так волшебно пахла, благоухая сиренью на весь лес, подчиняя и сводя с ума, как на меня сзади накинулись два волка. Чертовы твари.

Заревев во всю луженую глотку, я дал команду своим солдатам разнести врагов к чертям собачьим, и они с удовольствием послушались – запах крови, снега, подтаявшей воды разгонял адреналин по крови, заставлял сердце биться чаще. А уже после, когда мы выиграли эту войну, подавили бунт, девушки, что так волшебно пахла, уже не было. Найти ее по запаху не поставило труда, вот только тот прием, который она мне оказала, удивил.

Пощечина! Тычок зонтом! Эта крошка совсем не чуяла берегов – так с волками из семьи Герра не позволено обращаться никому…

Но я дам ей последний шанс реабилитироваться и упасть мне в руки. Свидание. Вот чего хотят все девчонки независимо от того, кем они являются в глубине своей души – зайцем или волчицей, хищной пантерой или надоедливым комаром.

Мое первое сообщение она проигнорировала. Второе – тоже, хотя я точно знал, что она его прочла. В душе заворочалось раздражение – еще ни одна волчица не заставляла Дуга Герра делать столько шагов по направлению к добыче, обычно девчонки сами кидались в руки, висли на шее и буквально требовали моего внимания, пусть и краткосрочного.

Ну ничего, ты еще будешь извиваться подо мной, крошечка моя…

— Дуг, там…

— Иду!

К сожалению, подумать о том, чего же мне по-настоящему хочется от этой новообращеной волчицы, Салли, времени не было.

Нужно было принимать дела стаи. Пока Ник приходил в себя, нужно было сделать все, чтобы закрепить влияние стаи Герра в Мунтауне, чтобы больше никто не посмел покуситься на стаю волков, которая только что примкнула к нам и никто не пошатнул авторитета нового альфы стаи – Ника Герры.

А потому…

— Признаешь ли ты альфой стаи Ника Герра?

— Признаю, — вереница волков тянулась, не прекращаясь, в парке. Мои солдаты за спиной внимательно смотрели за происходящим – и чтобы не вызвать подозрение у людей, и не спровоцировать беспорядков среди оборотней.

Волки Мунтауна все как один признавали Герра на своей территории – все были безмерно удивлены, что Ник смог вернуть с того света двух девушек подряд. Такого еще волки не видели на своем веку.

Те же, кому не хотелось жить в стае, спешно сворачивали манатки и валили из города на все четыре стороны.

— Признаешь ли ты альфой стаи Ника Герра? — Мой короткий вопрос и короткий ответ. Это всего лишь дань традициям, не больше, но зато таким образом можно увидеть и понять настроение всей стаи. Кто посмотрит косо, не проявит должного уважения, тут же попадает под пристальное внимание беты стаи. То есть мое.

— Признаю.

Пока что тех, в ком звериное начало сопротивлялось бы моему вопросу, в этом парке ранним утром не было.

— Признаешь ли ты альфой стаи Ника Герра?

Волчица в ответ подняла большие глаза, облизнулась и подмигнула лукаво.

— Признаю, и не только его.

Внимание девушки приятно отозвалось томлением внутри – после неласкового утреннего приема Салли Уитакер моему эго, оказывается, нужно было взять реванш.

— Как зовут?

Она блеснула желтизной зверя в глубине темно-синих глаз.

— Кира.

Несмотря на прохладу, девушка была в одном платье – ни пальто, ни плаща. Оборотни легче переносят прохладу, но сейчас отсутствие одежды на ней выглядело неправильным в череде остальных оборотней, по очереди подходящих ко мне. Недолго думая, стянул с себя куртку, накинул ей на плечи. Она тут же расправила ее полы, чтобы та красивой волной приоткрыла высокую, упругую грудь, к которой, сам того не желая, метнулся взгляд.

— Альфа тоже признает тебя, — усмехнулся я, и Кира послала мне многообещающий взгляд, пропуская следующего за ней волка. Призывно помахивая бедрами, она направилась вперед, к дороге, прочь с парка.

Я качнул головой.

— Признаешь ли ты… альфой стаи Ника Герра? — с небольшой задержкой, бросив быстрый последний взгляд в сторону неспешно удалявшейся волчицы, спросил я.

— Признаю.

Волки давно не жили в стае, и сейчас их волновало многое. Я видел нервозность, которая все равно царила в душах оборотней, хоть они и не показывали ее так явно, и мне нужно было держать ухо востро. Пока Ник приходит в себя, забота о стае лежала на моих плечах, и в первую очередь – забота об одной новообретенной крошке, которая еще не приняла свою волчицу...При мысли о Салли настроение вновь приподнялось.

У каждого оборотня, когда он становится зверем, пробуждаются несколько сильнейших желаний. И все эти желания должен буду утолить я.

Голод. Секс. Жажда крови.

Волчатам знакомо только желание как можно больше съесть мяса, но, думаю, что Салли Уитакер испытает на себе все эти три огромных по величине желания – ведь ее волчица станет таким же возрастом, как и девушка.

В общем, нужно, чтобы всем премудростям жизни оборотней научил ее я.

Только я.

— Признаешь ли ты альфой стаи Ника Герра?

— Признаю.

Я глянул в конец вереницы волков, которая постепенно сходила на нет.

Салли Уитакер не явилась в парк для того, чтобы показать, что она теперь входит в стаю, несмотря на то, что я прислал ей личное приглашение.

Что же, придется мне самому наведаться к этой своенравной волчице…

Так, к черту все эти потусторонние дела. Когда на вашем горбу двое несовершеннолетних детей, работа практически без выходных, да еще и новообретенный кот, запертый на балконе, расслабляться некогда.

Потому я в спешном порядке натянула на себя юбку, ботильоны, достала пальто из шкафа, понимая, что шуба, оставшаяся в «Конуре», скорее всего, не подлежит восстановлению, и, заперев дверь, отправилась на службу.

Работа в аэропорту была не настолько хорошей, чтобы ей дорожить, но и не настолько высокооплачиваемой, чтобы не опаздывать на нее. По пути я заскочила в кофейню, чтобы купить два горячих напитка – один – сменщице, и один – директору, чтобы умаслить старика.

И когда оказалась на рабочем месте, наконец, выдохнула.

Потому что прямо сейчас, в коротком промежутке с десяти утра до одиннадцати, могла побыть в привычной обстановке, наедине сама с собой.

Открыв на двух мониторах программу, удостоверилась, что все работает в штатном режиме. Покосилась на большую папку с бланками, которые нужно было заполнить и отнести в архив, и решила, что это важное дело может подождать до завтра.

Потому что сегодня и прямо сейчас мне нужно было все обдумать.

Итак, что мы имеем.

Я стала волком. С ума сойти. «Сумерки» в деле, мать вашу.

Моя подруга стала волком.

Ну конечно, а почему бы и нет. За компанию, так сказать.

Я понятия не имею, что мне с этим делать.

И если Эш сразу войдет в колею, то мне нужно для этого больше времени.

Волки…волки…

Что я знала теперь про них?

Они умеют превращаться в людей. Или люди умеют превращаться в огромных, намного больше среднего, волков. Как уже поняла по себе, у них развито обоняние, зрение намного лучше человеческого, по крайней мере, моего, и отличный слух.

Запустив на телефоне поисковик, начала советоваться со всемирной паутиной. Вопросов- то у меня – вагон и маленькая тележка!

Что едят оборотни?

Когда они превращаются?

Могут ли оборотни жить в одной маленькой квартирке с маленькими детьми?

Как влияет полнолуние на оборотней?

Можно ли случайно прокусить начальнику голову, если он назвал тебя собакой?

Естественно, поисковик выдал столько бестолковой информации, что впору мне самой было заполнять страницу в векипедии, как самой образованной в данном вопросе.

Побарабанив пальцами по столешнице, решила зайти с другой стороны.

«Как выглядят оборотни?».

О, на меня тут же обрушился миллион и еще несколько сотен веселых картинок. Умопомрачительные, сильные, накачанные красавцы в трусах, в набедренных повязках, со взором горящим, прищуренными глазами, со спины, спереди…Словом, весь цвет нации. Генофонд, так сказать.

Едва не пуская слюни на воротник рубашки, я приближала и разглядывала фотографии, понимая, конечно же, что занимаюсь ерундой, но остановиться никак не могла. Не могли мне фотографии красавцев, сделанные для привлечения внимания отчаянных домохозяек, рассказать о том, кто такие оборотни, для чего и как они созданы, как можно удержать зверя внутри себя и чем это чревато.

Но остановиться я уже не могла. От каждой картинки с половозрелым, безусловно красивым, пусть и слегка подкрашенным парнем, внутри зарождалось томление. Возбуждение рождалось медленно, но верно – руки начали подрагивать, во рту стало сухо, а низ живота начал мелко сокращаться, будто упрашивая, чтобы внутри, там, в сокровенной глубине началось поступательное движение того самого оружия, что фото-мальчики скрывали под полотенцами и модными боксерами.

— Черт!

Резко выдохнув, положила телефон на стол экраном вниз. Поджавшийся живот разочарованно ухнул.

— Так дело не пойдет!

На ставшими слабыми ногах я доковыляла до кулера, выпила залпом стакан холодной воды. Посмотрела в окно на чахлую лужайку, старое офисное здание напротив, облупленное от непогоды и времени, взглянула на настенные круглые часы.

— Черт!

Табло показывало без пяти одиннадцать. Мое время для вправления собственных мозгов безвозвратно утекло, будто его и не было – я бездарно потратила его на разглядывание безусловно красивой, но так не нужной сейчас мужской плоти. Накатившее возбуждение, так некстати и так неожиданно для вполне себе взрослой женщины, смыло.

Пришло время работать.

Час, второй, третий…До обеденного перерыва я дотянула на одной только силе воли. Наконец – заветный час!

Ровно в означенное время спустилась вниз, на первый этаж, куда привозила контейнеры с обедом наш повар. За тремя столами уже сидели директор, бухгалтер, два пилота.

Мне не нужно было принюхиваться, чтобы узнать, что ест каждый из них, и что находится в огромной термосумке. Я различала все оттенки сдобы и сахара, знала, сколько соли положил второй пилот себе в тарелку, и прекрасно ощущала горьковатый аромат халапенью под толстой котлетой с пятьюдесятью процентами жира.

— Салли, как ты и просила, для тебя овощной салат и пирог с рукколой.

Я недоуменно глянула на женщину, что привозила нам еду. Странно, но прежде она казалась мне намного приятней. Круглое лицо, мелкие барашки вокруг красноватых щек. Теперь же ясно виделось, что женщина эта по-рысьи хитра, безжалостна и совершенно глупа. Иначе как ей могло прийти в голову предложить мне рукколу?

— Какая, мать твою, руккола? — взбунтовались мы вместе с моим несчастным животом. — Мясо, мясо у тебя есть?

Я ринулась к сумке, отбрасывая в сторону стулья, столы, бухгалтершу, что так неосмотрительно подняла свой зад, чтобы получше разглядеть причину скандала. Буквально вырвала у повара из рук огромный баул – термосумку, выбрасывая из него, как ненужные бумажки, то, что мне совсем не подходило: мультизлаковый хлеб, сладкий перец, зеленые яблоки, кус-кус.

Наконец, достигнув дна, извлекла кусок буженины, посыпанной ярким красным, переходящим в кровавое бордо жгучим перцем и с утробным рычанием вцепилась в него, как дворовый пес в кость.

Сок потек в глотку, губа немного растрескалась и туда устремились колкие пылинки адского перца, растравляя и без того ужасное состояние голода. Кусок буженины исчез, будто его и не было. Однако насыщения не было. Мясо только раздразнило аппетит, но все, что было съедобным здесь, в этом зале маленькой столовой заштатного аэропорта, только удивленно смотрело на меня широко раскрытыми глазами старика-директора, бухгалтерши, повара и двух пилотов. Все остальное было несъедобным. Ни пирог из рукколы, так любимый мной в прошлой жизни, ни чертов сельдерей, которым нужно было питаться, чтобы сохранять форму знойной красотки, ни насмешка над кофе из древнего кофейного аппарата.

— Боже, как я хочу есть! — ногти впились в мякоть ладоней, рев, вырвавшись из глубин души, ударился об окна и рассыпался пылью.

— Уитакер! — возмущенно призвал к порядку, вставая, один из двух пилотов. Кажется, Макс. — Уитакер! Возьми себя в руки! Я тебя не узнаю!

Мужчина подошел ко мне ближе, чуть нагнулся, чтобы взглянуть прямо в глаза.

Нахмурился и прищурил свои темные глаза.

— Ты голодна?

Я вдохнула его аромат – запах сильного мужчины среднего возраста. Его одежда еще сохраняла дух кабины и снега с улицы, и я знала, что он здоров, силен и стрессоустойчив. Почти как те парни с фотографий из интернета.

— О, ты себе не представляешь, насколько, — мурлыкнула, делая шаг к нему навстречу. Дыхание сбилось. Все смешалось – губы горели от перца, живот сводило от недостатка еды, а мужчина передо мной был очень, очень большим и очень, очень съедобным. Мое сознание лихорадочно заметалось: не представляла, что хочу сделать с ним в первую очередь. Трахнуть? Съесть? Вонзить зубы в шею, прокусив артерию и ощутить живительную силу горячей свежей крови?

— Салли, Салли, — он понизил голос, кажется, по-своему распознав мое поведение. — Давай не здесь.

— Я…готова…сделать это и здесь… — пальцы дрогнули, зачесались, будто бы ногти начали отрастать скорее и закругляться в животные когти. Зрение чуть сузилось, стало тоннельным – я видела только лицо этого мужчины, который сам предложил стать моим обедом.

Макс чуть усмехнулся, положил горячую ладонь на талию, оглянулся через плечо и подмигнул своему напарнику:

— Я сейчас. Буду минут через двадцать.

Я почувствовала аромат его возбуждения, которое стало еще больше, стоило ему опустить горячую ладонь с талии на задницу и чуть сжать мои булочки. Он немного подтолкнул меня к двери.

— Уитакер! — решил вмешаться и директор, но Макс только махнул ему рукой, мол, все в порядке, сиди и не вмешивайся, все мы взрослые люди. Старик сел, бормоча себе под нос недовольные слова.

— Не думал, что мне когда-нибудь обломится, — жарко задышал пилот мне на ухо. — Салли, Салли, наконец-то, Салли!

Макс ухватил меня крепкой рукой за ладонь и повел за собой. Прочь из столовой, в глубину холодного коридора. Я смотрела на его спину, обтянутую тканью формы, и представляла, как мне сейчас будет хорошо: как станет тепло и сладко, как насытится живот, а по венам пробежит чужая кровь.

Мужчина толкнул неприметную дверь уборной и затянул меня за собой.

— Наконец-то, Салли, наконец-то, — он огладил мои плечи своими горячими ладонями, запуская мурашки по всему телу, провел большим пальцем по нижней губе, резко скинул пиджак. Припал лихорадочным и влажным поцелуем к шее.

— Наконец-то, наконец-то, — простонала я, наблюдая, как мои руки становятся больше, зарастают шерстью и удлиняются. Когти легко распороли ткань рубашки на мощной мужской спине.

Увлеченный, шаря руками по моему телу, он ничего не заметил. Я тяжело сглотнула.

Что с ним сделать первым? Хотелось всего и сразу.

— Салли, как же ты хороша, Салли! — Макс, наконец, взглянул на меня. — Сейчас тебе будет очень хорошо, ты не пожалеешь! Я трахну тебя так, что ты не будешь ходить неделю!

Аромат моей волчицы стал концентрированным. Настолько сладким, что во рту тут же образовалась слюна. Салли была близка к превращению, и мой волк очень хорошо чувствовал свою волчицу – он звал ее, хотел узнать ближе, настолько близко, насколько это возможно. Перед глазами вспыхивали картинки удовольствия, которое я могу доставить и ей, и себе, едва мы окажемся вместе, и я едва видел, куда иду.

Ее запах кружил в здании, толкался в ноздри, бился в груди, скручивался спиралью в солнечном сплетении. Мне хотелось втягивать его всей силой, бездумно, шумно, смакуя все детали: запах ее человеческого тела, прекрасной здоровой, красивой женщины, аромат новоявленной волчицы, дух голода, приправленного кайенским перцем. Но к этому чарующему запаху примешивался и другой – грубый, древесный, дух мужского влечения, похоти и грядущего наслаждения.

Кем бы ты ни был, мужик, тебе точно не жить.

Ноги сами ускорились, рука практически вырвала с корнем дверь, оставив болтаться на весу поврежденный косяк. В офисное здание аэропорта, одиноко стоящего в поле, ворвался холодный воздух с мелкими былинками снежинок.

— Салли, как же ты хороша, Салли! — оглушил меня чужой мужской голос. К кому он был обращен, понять не составило труда. Вряд ли в этом здании есть еще одна волчица Салли. — Сейчас тебе будет очень хорошо, ты не пожалеешь! Я трахну тебя так, что ты не будешь ходить неделю!

Смертник даже захлебывался от желания. Желания, которое распирало мою, б*ть, душу!

Еще одна дверь.

Картина маслом.

Салли с ошалевшими глазами, задранной до пояса юбкой, расцветающими засосами на шее.

Орангутанг с располосованной спиной, чьи руки норовили забраться туда, где им быть совсем не полагается.

 И над всем этим стойкий, сильный запах страсти, желания и голода. Черт знает, чего больше.

Невыносимый коктейль.

Коктейль, который предназначен только для меня.

— Да вы что, охерели? — и без длинного предисловия – хук справа по удивленной морде оглянувшегося смертника. Звук удара пустой головы о кафель.

Запах крови из чужого рта.

Испуг.

Злость.

Желание отыграться.

Удар по почкам моим ботинком.

— Стойте, стойте, что вы творите! — откуда-то из красного марева пробивался испуганный женский голос. — Прекрати немедленно!

Только от того, что она вонзила мне в горло свои когти, я очнулся. Иначе не видать мне воли никогда – я так и разнес бы к чертям это мелкое здание.  

От резкой боли перед глазами прояснился кровавый туман.

Салли повисла на моей спине, как рюкзак. Такая же легкая, цепкая. Мужик сложился смятой бумажкой в углу сортира.

В коридоре, в дверях, столпились люди, которые что-то кричали, куда-то звонили, бесились от страха.

Только я развернулся и увидел их перекошенные лица, как на картинке Мунка «Крик», старик-директор выпустил мне куда-то в живот пену из огнетушителя.

Холодная пена ударилась куда-то о бедро, полилась кудрявой жижей на пол, задев и Салли, и самого старика.

Сразу стало холодно и дико.

Я чуть не прикончил человека.

И чуть не превратился в волка на глазах у людей.

В общем, едва не нарушил два единственных табу, которые втолковывал остальным оборотням.

Девушка, поняв, что я очнулся, отпустил звериный накал, медленно стекла по моей спине. Едва каблучки ботинок клацнули по кафелю, я обернулся и прижал ее к себе, чтобы никто не мог рассмотреть ее, увидеть страх, волнение, желание и волчий голод.

Салли сначала забилась в тисках, словно желая оказаться подальше, но потом передумала. Затихла и всхлипнула.

Мужик в углу поднял голову.

— Ты кто, вообще, — сплюнул он длинную красную слюну.

— Дуг Герра.

— Что еще за хрен с горы, — говорил он невнятно, но вполне понятно. Значит, жить будет.

— Макс, тебе нужно в больницу, мы уже вызвали скорую.

— Сначала я кастрирую этого увальня, — приподнялся смертник на локте. Медленно, по стенке, встал. Шатаясь, вытянул палец вперед, будто хотел что-то сказать, но не собрался с мыслью.

— Ты не на ту женщину рот раскрыл, — медленно проговорил я, глядя в его стремительно заплывающие гематомой глаза.

— Не тебе решать, — он скосил глаза на женщину, что жалась к моей спине.

Пальцы сами собой сложились в кулаки.

Мужик проследил за ними взглядом и тяжело сглотнул.

Я повернулся к старику.

— Мы говорили сегодня утром по телефону. Я – Дуг Герра.

Глаза директора округлились. Теперь он понял, кто стоит перед ним. Не какой-то странный чел с улицы, который любит поработать кулаками, а новый владелец этой летающей халупы. Документально еще не было оформлено все, что нужно, но согласие на покупку уже было получено.

— А это, — я указал подбородком на шатающегося смертника. — Насильник, который чуть не обесчестил моего сотрудника.

Я повел шеей в сторону.

Две женщины, старик и парень в костюме пилота из коридора со страхом проследили за моим движением.

— Не терплю насилия.

Ухватив Салли за влажную ладонь, дернул за собой, заставив идти за собой. С нее станется – вполне может заартачиться. Но, судя по всему, шок от произошедшего перевесил. Волчица покорно, хотя вполне может быть, на автомате, сделала несколько шагов след в след за мной.

— Эй! — булькнул мужик из туалета.

— Будешь много болтать – я на тебя заявлю! — остановилась и храбро выпалила Салли. Мои губы растянулись в улыбке. Волчица имела голос, и мне это нравилось.

— Но…

— Ты меня понял! — шикнула она. Потом замешкалась и прибавила чуть тише, будто извиняясь, обращаясь к старику: — Я приду на смену завтра. Мне нужно одежду сменить, в себя прийти в конце концов…

— Иди, Уитакер, иди, — тяжело выдохнул старикан.

Я потянул Салли за собой.

Но девушка уже пришла в себя.

Тряхнула своими светлыми волосами, вырвала ладонь из моей хватки, опалила неприязненным взглядом, поцокала на своих каблучках вперед по полутемному коридору, позволяя наслаждаться ее тугой аппетитной задницей в юбке, которая теперь находилась точно там, где ей и нужно было находиться.