Влюбить дракона! С гарантией...

"Стать воровкой — ужасно! Быть пойманной на месте преступления воровкой — ужасно вдвойне. Ещё хуже, когда украденное разрешают забрать, но с кошмарным условием... И деваться мне некуда!" — билась в голове мысль, пока я тряслась под жутким взглядом поймавшего меня монстра.

Видимо, моё молчание ему надоело, и он с силой встряхнул меня: 

- Ну?! Мне долго ждать ответа? 

- Ахэ-э! – просипела я с трудом, потому что ворот камзола врезался в горло, не давая дышать. 

Поняв, что я вот-вот задохнусь, монстр ослабил хватку. Бросил злой взгляд на дверь,  за которой раздавались истеричные рыдания, и рявкнул:

- Ты понял, чего я от тебя хочу, мальчик?!

- Я двочка, – наконец сумела я выдать членораздельно. С отчаянием выдохнула: — Да, поняла. И... согласна!

В ответ монстр кровожадным взглядом прошёлся по моей фигуре в мешковатой мужской одежде: от спрятанной под шапку макушки до сапог на два размера больше нужного. Остановился на моем чумазом, покрытом сажей лице и зловещим голосом протянул:

- Де-евочка?! Что же, так даже лучше. Можешь приступать к своим обязанностям, девочка…

Несколько дней назад, замок Северные Пределы.
Роксана 

Благородная леди в присутствии мужчины сидит с прямой спиной, плотно сжав колени и легко положив кисти рук одну на другую. Стопы стоят ровно, глаза слегка опущены, плечи расправлены. Голос у нее мягкий, разговаривает негромко. Только так может вести себя настоящая аристократка.

Именно так я и выглядела, когда летним утром сидела со своим женихом Филиппом на диванчике в малой гостиной. Расстояние между нами было ровно метр – ближе жениху и невесте этикет не позволял находиться, если они оставались наедине. Да, правила я знала и следовала им неукоснительно.

На мне было прелестное домашнее платье из светлого сатина с закрытым декольте, но зато с короткими рукавчиками – в летнее время такие фасоны допустимы. Тем более руки скрывать мне нет нужды - они у меня красивые. И взгляд жениха, то и дело скользивший по ним, это подтверждал.

Обсуждали мы с Филиппом нашу свадьбу. Конечно, о чём ещё говорить жениху и невесте за год до назначенной даты, как не об этом? Не про любовь же, правда?

- Матушка предлагает провести праздник в нашем саду. Бал устроим там же, благо, летняя погода позволяет. Гостей будет двести шестьдесят восемь человек, — размеренным тоном рассказывал Филипп, а я внимательно слушала.

- Замечательная идея, – похвалила, тщательно скрывая недоумение. Надо же, знают, что будет ровно двести шестьдесят восемь гостей. И даже никаких «примерно» двести шестьдесят восемь!

- Мы знали, что тебе понравится, Роксана, — довольно произнёс Филипп и качнул аккуратно причёсанной светловолосой головой. 

Из-под опущенных ресниц я рассматривала его крепкую фигуру. В нём всё было аккуратно: от идеально начищенных сапог до кончиков тщательно подпиленных ногтей на не очень длинных пальцах. На светлых брюках ни пятнышка, хотя приехал он верхом, а не в карете, и добираться до наших Пределов из столицы не меньше часа по просёлочным дорогам. Но Филипп Бардольский всегда выглядел безукоризненно, выгодно выделяясь этим на фоне большинства мужчин.

И я тоже всегда выглядела безукоризненно, м-да…

- Роксана, спрячь меня скорее! 

Дверь в гостиную с треском распахнулась, и в комнату влетела Амели. В вихре розовых оборок и бантов, слегка прихрамывая, она просеменила мимо нас, юркнула за плотную длинную штору, прикрывающую комнату от яркого солнца, и затаилась. Зашептала из своего укрытия драматичным голосом:

- Рокси, спаси меня от няньки, умоляю! Она хочет заставить меня поменять платье на другое, на серое!

Я с трудом удержалась от улыбки: ох уж эта вечная борьба младшей сестрёнки с суровой няней за право носить розовые платья! Гвена была убеждена, что десятилетние девочки должны наряжаться в серое, коричневое или синее – немаркое. Но у Амели на этот счёт имелось своё мнение, которое она не уставала отстаивать.

- Идёт сюда! Не выдавайте меня! – снова зашептали из-за шторы. 

Дверь неспешно открылась, и на пороге застыла сухопарая седовласая женская фигура в неизменном чёрном платье.

- А, господин Филипп, как приятно вас видеть! – пропела Гвена, обнаружив рядом со мной гостя. Строго сведённые к переносице брови мгновенно разошлись, хмурый лоб разгладился, а на губах заиграла любезная улыбка — Гвена обожала моего жениха. Старая нянька никогда не уставала его нахваливать, раздражённо ворча себе под нос, что «досталось же сокровище такой никчемучке».

 Никчемучка – это я, старшая дочь барона Валейского, здравствуйте.

- Не видели эту егозу Амели? – сладко пропела Гвена, одновременно рыская подозрительным взглядом по комнате. – Опять нарядилась в розовое, стоило мне отвернуться!

- Видели. Она забежала на секунду и скрылась, – ответила я честно, краем глаза замечая, как напряглись челюсти Филиппа.

- Вот ведь охл… шалунья, никакого сладу с ней, даром что увечная. Ладно, пойду ловить и переодевать эту парш… девочку. Всего доброго, господин Филипп.

Гвена растянула узкие губы в улыбке и вышла за дверь. Когда шаркающие шаги няни стихли, из-за шторы высунулся короткий носишко, а затем выплыло всё розовое облачко по имени Амели Валейская.

- Спасибо, Рокси, ты меня спасла! – зашептала она, обнимая меня за шею. Чмокнула в щеку, мило улыбнулась Филиппу и, помахав нам рукой, прихрамывая, вышла через балконную дверь в сад.

В комнате повисла тишина, и я просто кожей чувствовала витающее в воздухе недовольство жениха. 

Наконец он кашлянул и произнёс с заметным осуждением:

- Роксана, ты меня… удивила. Не ожидал, что такая прекрасно воспитанная девушка, как ты, может лгать и выгораживать непослушную девочку. Амели должна подчиняться требованиям няни. И это её вечное «Рокси»! Она обязана звать тебя полным именем, потому что после смерти родителей ты старшая в семье, наследница титула. Знаешь, я решил, что, когда мы поженимся, сам займусь воспитанием твоей сестры.

- Филипп, я не произнесла ни слова лжи, если ты заметил, — возразила я мягко, стараясь не обращать внимания на остальные его высказывания. 

Подалась вперёд и на миг, не дольше, прикоснулась к его рукаву примиряющим жестом. 

– Ты ведь знаешь, Амели и так ослаблена, а вчера у неё снова был приступ. И хотя он быстро и без последствий прошёл, я хочу, чтобы девочка почаще радовалась. Цвет платья – это такая мелочь, но доставляет ей удовольствие. В её ситуации иметь хорошее настроение — это очень важно и полезно. Жаль, Гвена этого не хочет понять.

Несколько секунд Филипп молчал, только желваки ходили на скулах. Наконец смягчившимся голосом произнёс:

- Ты очень добра, Роксана. Уверен, для наших детей ты будешь заботливой матерью. Но имей в виду баловать их не позволю.

- Конечно, я буду любить наших детей, но бездумно баловать – ни в коем случае, — пообещала  искренне и облегчённо выдохнула — слава Небу, разговор не свернул туда, куда не следует.

На губах Филиппа мелькнула довольная улыбка, и он участливо поинтересовался:

- Что говорят целители о здоровье Амели?

- Ничего нового, — я непроизвольно, совсем не аристократично, дёрнула плечом. – Заклятие продолжает действовать. Всё, что они могут, – это поддерживать сестру целебными отварами и лечебными артефактами.

- Неужели нельзя снять его? – удивился Филипп так искренне, словно мы не говорили об этом раньше.

- Оно очень серьёзное, и никто не может ничего сделать, — терпеливо повторила я в десятый или двадцатый раз. Интересно, он, и правда, мгновенно забывает мои ответы, или здесь что-то другое? Немного подумала и призналась: - Но, знаешь, на прошлой неделе, когда была в столице на примерке свадебного платья, я посетила королевскую библиотеку. Мне удалось побывать в её закрытой секции – в этом помогла моя подруга Клариссия Дарг. Вернее, уже принцесса Клэриси Арельская, — поправилась я. 

При упоминании этого имени глаза Филиппа сверкнули: моя дружба с одной из принцесс королевского дома вызывала у него неприкрытое удовольствие.

 – Так вот, — продолжила я, — там нашёлся один манускрипт… В нём сказано, что есть артефакт, который может снимать такие заклятия, как наложенное на Амели! Он очень древний и раньше хранился в королевской сокровищнице, называется «Кровь Перворождённого». 

- Да, я знаю о нём, — важно кивнул Филипп.

— Вот как?! – поразилась я. - А я только узнала о его существовании. Как бы его использовать для лечения Амели? Но даже не представляю, где артефакт отыскать. Клэриси выяснила, что в сокровищнице Арельских его уже нет, а куда он девался, никто не помнит…

Я тяжело вздохнула и нервно закусила губу: здоровье сестры медленно, но неуклонно ухудшалось и беспокоило меня всё сильней. За последний год у неё было два серьёзных приступа, хотя целители делали все, что возможно, чтобы помочь малышке. Но уменьшить силу воздействия тяжелейшего заклятия, перешедшего на Амели от мамы, никак не удавалось.

Пока сестра была маленькой, а мама жива, вредоносная магия спала. Но после смерти родителей заклятие словно очнулось и начало проявляться в виде болей и онемения конечностей. После одного из таких приступов у Амели появилась хромота, которую пока не удалось снять. И вот оказывается, есть артефакт, способный помочь. Мало того, мой жених знал о нём!

Филипп приосанился и гордо произнёс:

- Дорогая Роксана, с этим вопросом тебе нужно было сразу обратиться ко мне!

- Ты можешь помочь его достать?! – изумилась я.

- Э-э-э… — жених чуть замялся, потом решительно продолжил: — Я знаю, где он хранится. Много десятилетий назад мой дед в составе дипломатической делегации был с визитом у наших соседей в королевстве Белунг. Так вот, «Кровь Перворождённого» была подарена только что родившемуся младшему сыну их короля. Мой дед гордился тем, что лично вручал подарок, и постоянно об этом рассказывал. Если артефакт никому не передарили, он должен храниться в сокровищнице принца Эдварда.

Роксана

Амели

Филипп

- Чем ты занимаешься, Рокси? – поинтересовалась Амели. Приподнялась на стуле, перегнулась через стол и с любопытством заглянула в лист бумаги, по которому я старательно водила пером. 

Мы сидели в библиотеке: сестрёнка страдала над домашним заданием по математике,  я сочиняла послание Эдварду Лагосскому, тому самому принцу из соседнего королевства, которому несколько десятилетий назад подарили артефакт «Кровь Перворождённого».

- Пишу письмо одному мужчине, — ответила я на вопрос сестры.

«Очень важному и очень неприятному мужчине. Причём пишу уже в шестой раз!» — добавила про себя возмущённо. На первое письмо с просьбой продать артефакт пришёл ответ, состоящий всего из одного слова «Нет». А на остальные четыре моих послания этот неприятный тип вообще не соизволил ответить! Ничего, я добьюсь от него ответа. А если нет, то... Придумаю что-нибудь еще - сама к нему поеду, если надо!

- Какая гадость, эта математика! – вдруг тяжело вздохнула Амели и сморщила нос. Сползла обратно на стул, накрутила на палец белокурый локон и перевела взгляд в окно, где светило июньское солнышко и радостно распевали птички. Душа и тело сестры явно рвались на прогулку в сад, а не к скучным примерам из учебника.

- Ты же знаешь, математика полезна для тренировки ума. К тому же она нужна тебе для будущей жизни, — мягко напомнила я, повторяя слова папы - он всегда считал хорошее образование важнейшей вещью в жизни.

- Для будущей жизни… - повторила за мной Амели, и вдруг её хорошенькое личико горестно сморщилось: – Будет ли она у меня, эта будущая жизнь, Роксана? Мне хочется гулять в саду под солнышком и купаться в пруду, нюхать цветы и лежать на мягкой травке, играя с котятами. Хочется научиться танцевать и петь так же красиво, как ты. А вместо этого я трачу время, которого у меня осталось ужасно мало, на решение примеров. Дурацких задач, которые пригодятся мне во взрослой жизни, но  которой, скорее всего, у меня не будет.

- Амели, что ты такое говоришь! – ахнула я. Слетела со своего места и кинулась к сестре. Обняла за худенькие плечи и принялась целовать её в волосы, щёки, нос, чувствуя, что, ещё секунда и, из глаз хлынут слезы. Слезы жалости, сочувствия и восхищения этой девочкой, которая прекрасно понимает, что может с ней произойти, и мужественно принимает это.

Я обняла ладонями личико сестры и, глядя в её голубые огромные глазищи, твёрдо произнесла:

- Милая, пожалуйста, не говори о плохом! Я придумаю, как тебе помочь, обещаю! Найду способ снять это мерзкое проклятие, обязательно найду!

Амели шмыгнула носом и дрожащими губами улыбнулась в ответ. Обняв меня за шею, она прерывисто зашептала:

- Я верю тебе, Роксана. Как же хорошо, что ты у меня есть! С тобой мне ничего не страшно. Вообще-вообще ничего! Я даже математикой буду заниматься, потому что верю тебе...

Вечером, уложив сестру в кровать и дождавшись, пока она заснёт, я вышла из детской, тихонько прикрыв за собой дверь.

- Спит? – в коридоре стояла няня. Сложив руки на худой груди, смотрела на меня недобрыми глазами.

- Да. Я спела Амели колыбельную, и она заснула. 

Как обычно, я чувствовала себя неуютно под взглядом этой женщины. Няня - единственная, кто знал мою тайну, и ненавидела меня за то, кем я была.

Гвен жила в этом доме много-много лет. Сначала была кормилицей мамы, потом ее гувернанткой, затем личной горничной, а теперь растила Амели. После гибели родителей осталась жить с нами, за что я ей благодарна. В крови мистресс Гвеневры Пульчинской текло несколько капель благородной крови, поэтому служба надзора за сиротами сочла возможным оставить нас с Амели под опекой Гвен, а не отправлять в приют.

Тем не менее каждые три месяца вплоть до моего совершеннолетия к нам наведывались из этой службы с ревизией. Серьезные мужчины и женщины со строгими лицами заглядывали в кастрюли и кладовые на кухне, проверяя, не голодаем ли мы. Ворошили кровати в наших с Амели спальнях, оценивая чистоту постельного белья. Внимательно рассматривали нашу обувь и одежду на наличие дыр или заплаток — вдруг дочери барона ходят в обносках, позоря королевство и чуть ли не лично Его Величество!

Отдельно каждые полгода к нам приезжали из столичного департамента финансов: просматривали наши домовые книги, проверяли счета. Изучали статьи расходов, доходов и старательно пытались найти доказательства, что Гвен обчищает сироток. 

В общем, искали, за что можно ухватиться, чтобы переселить нас из родительского дома в приют. Однако найти предосудительное ни разу не удалось: с домом, финансами и дочерями-сиротами барона Валейского всё было в полном порядке.

Няня продолжала сверлить меня колючим недобрым взглядом и молчала. Я собралась пожелать ей доброй ночи и уйти, но неожиданно она разомкнула узкие губы и процедила:

- Помрёт девчонка. Недолго осталось.

- Нет! — громко вскричала я. Оглянулась на дверь спальни сестры и, понизив голос, зашептала: - Не смей так говорить, Гвена! Амели будет жить, обязательно!

- Точно помрёт. Как бабка её померла, и как мать. С её пра-пра-бабки Берширы всё началось: как обидела она тёмную фею, так и пошли помирать женщины её рода. Только до Амельки все сколько-то пожили: и дочек народить успели, и проклятие им передать. А нашей егозе, видишь, не судьба, — упрямо повторила Гвена.

- Замолчи! Я придумаю что-нибудь, — прошипела я, в этот момент ненавидя старуху ещё сильнее, чем она меня.

- Ничего ты не придумаешь, только болтаешь. Невыгодно тебе, чтобы сестра живая была. Титул-то ей достанется, если она до совершеннолетия дотянет, а ты с носом останешься, — Гвена неприятно усмехнулась.

- Мне он и не нужен, — со злостью бросила я.

- Конечно, не нужен… Все так говорят… Только как до дела доходит, враз нужен становится. И титул, и денежки... 

- Нет! - упрямо повторила я, но нянька, словно не слыша, продолжала: - Жених и не посмотрел бы на тебя без всего этого, хоть ты на личико смазлива да хорошими манерами щеголяешь, а он это любит. Ты всё понравиться господину Филиппу стараешься, только без титула и капитала не нужна ему будешь! Разведётся с тобой, за порог выставит и как звать забудет, — выплюнула нянька и повернулась ко мне спиной.

Шаркая ногами, пошла по коридору, а я стояла и смотрела ей вслед, жалея, что, кроме бытовой магии, у меня никакой другой нет. Сейчас бы с таким удовольствием запустила в противную ведьму файерболом, чтобы прожёг дыру в её чёрной юбке… Или воздушной волной сбила с седой макушки накладной шиньон. Или…

Тут я себя одёрнула: “Роксана, не смей! Не пристало иметь такие мысли дочери барона Валейского, даже если эта дочь с изъяном! Папе было бы стыдно за тебя. И маме тоже”.

Я ещё постояла, сжимая и разжимая кулаки и скрипя зубами – всё-таки слова Гвены разозлили меня не на шутку. Нянька и раньше заводила разговоры на эту тему, но всегда ограничивалась только намёками. А сегодня почему-то решила не сдерживаться и прямо обвинить меня в такой пакости… И про Филиппа она лжёт: он хочет на мне жениться не из-за титула и не из-за денег.

В библиотеке я первым делом проверила почтовую шкатулку — нет ли ответа от принца Эдварда. От королевской особы не было ничего, зато пришла записка от Клэриси Арельской. 

Подруга писала, что ещё раз расспросила всех членов семьи мужа насчёт артефакта «Кровь Перворождённого». «Допросила», как она забавно выразилась. И оказалось, что бабушка её мужа, которая как раз приехала погостить, прекрасно помнит этот кристалл и то, как его преподнесли новорождённому принцу из соседнего королевства.

Но главное, что сказала бабуля, артефакт совершенно точно находится у принца Эдварда! Пожилая женщина  призналась, что сама несколько лет назад видела его у младшего Лагосского “в его чудовищном угрюмом замке на границе». Бабуля, по словам Клэрисси, в силу возраста немного не в себе, и словам ее нет полного доверия. Но вдруг?.. 

— Если это правда, я добуду эту «Кровь Перворождённого»! – воскликнула я, сжимая в руке записку Клэриси.

Села за стол и задумалась. Итак, если мои письма противным принцем игнорируются, мне нужно поговорить с ним лично. Поеду к нему, объясню, для чего мне нужен артефакт, предложу любые деньги или что этому типу нужно. А если всё-таки откажет, то… что-нибудь придумаю.

Мои дорогие, если история Роксаны вам нравится, вы можете подарить ей лайк - автору будет очень приятно🧡(нажмите на сердечко справа от названия).
Напомню, что эта книга входит в цикл , а история принцессы Клэриси (попаданки Клары), рассказана в романе 

Следующим утром в дорожной одежде и с небольшим саквояжем в руках я стояла на крыльце и давала наставления своей горничной. Язвительная, с независимым характером Нита - единственная из слуг, кто совершенно не боялась Гвену, поэтому пользовалась моим особым доверием.

- Присматривай за Амели, пока меня нет, хорошо? Не позволяй няне шпынять её. И пусть малышка побольше отдыхает – скажешь, что это моё распоряжение.

- Присмотрю, хозяйка, даже не беспокойтесь, — пообещала Нита и осторожно поинтересовалась: – Надолго уезжаете? Что леди Амели сказать, если спросит?

- Я оставила сестре записку, где всё объяснила. Но не беспокойся, сегодня вечером уже вернусь. В крайнем случае задержусь до завтра, — ответила я, уверенная, что так и будет. 

Торопливо попрощалась и забралась в подъехавшую к крыльцу карету. Экипаж должен был перевезти меня через границу с соседним королевством Белунг и доставить в городок под названием Крауф–на–Зейне, где имелся стационарный портал. Я планировала добраться до столицы этого королевства, благо билет на переход туда-обратно стоил не слишком дорого. Дальше я собиралась попасть в королевский дворец и добиться встречи с принцем Эдвардом.

Поговорю с ним, объясню, для чего мне нужен артефакт «Кровь Перворождённого». Очень надеюсь, что королевский сын не совсем бездушное чудовище и захочет помочь маленькой девочке!

- Береги Амели! – ещё раз попросила я Ниту и дала команду кучеру трогаться. 

Карета сдвинулась с места и, неспешно погромыхивая колёсами по камню двора, покатилась к воротам.

- Не переживайте, хозяйка, всё будет хорошо! – прокричала служанка и помахала мне вслед рукой.

Через четверть часа я пересекла границу, ещё через тридцать минут добралась до полупустой в этот ранний час портальной станции. Купила билет и села на лавку дожидаться рейса в столицу.

Свой саквояж затолкала под лавку: в помещении станции крутились несколько личностей, не внушавших доверия своим внешним видом. А у меня в сумке, кроме мелочей, которые могут понадобиться в дороге, лежал кошель с приличным количеством таларов. Их я взяла на случай, если удастся сразу договориться о покупке артефакта или оставить залог.

Главное, чтобы принц согласился уступить мне реликвию. Судя по его ответам на мои письма, вернее, их отсутствию, сговорчивостью и вежливостью королевский отпрыск не отличался.

Часовой артефакт на стене показывал, что до моего рейса ещё оставалось почти три часа. Поэтому, вспомнив, что не завтракала, достала из саквояжа приготовленные кухаркой бутерброд и бутыль с морсом. Неспешно жуя, я продолжала  размышлять.

Самое большое смущение у меня вызывала строчка в письме Клэриси, где подруга цитировала слова бабушки про «чудовищно угрюмый замок принца Эдварда на границе". Судя по всему, это и есть место, где хранится артефакт. Но где этот замок, на какой границе?!

С Белунгом соседствовало четыре королевства. На севере был наш Агер и моё баронство Валейских, расположившееся совсем рядом с границей. На юге – закрытый, загадочный и жаркий Раггерран, где правил суровый король Ардар эр Драгхар. 

На западе - сказочно красивая Амастея, императором там был Дамиан Беспощадный, которого побаивались правители всех близлежащих королевств. И четвёртый сосед - королевство-сад Волдарр, которым железной рукой управлял король Нарравар, почему-то прозванный Весёлым.

На какой границе стоит «угрюмый замок» Эдварда? Живёт ли в нём принц или только хранит там «Кровь Перворождённого»? Как искать это место, если принц не желает общаться?

Ночью я перерыла всю библиотеку в поисках сведений об Эдварде Лагосском, но почти безрезультатно. Нашлось только упоминание в какой-то старой газете, что второй сын короля Тайлана нечасто бывает в столице, необщителен и характер имеет сложный. Насчёт последнего обстоятельства я и сама догадалась. А вот информация о том, что он редкий гость в главном городе королевства, меня огорчила. Как быть, если и сейчас принца там нет?! Вдруг я совершенно напрасно еду?

Поразмыслив, решила не паниковать — других вариантов у меня всё равно нет. Как бы там ни было, мне нужно добраться до столицы Белунга, потом до королевского дворца. А там видно будет, что делать и где разыскивать принца со сложным характером…

Я доела бутерброд, стряхнула крошки с рук и огляделась. Утреннее солнце лилось сквозь высокие окна, золотя каменные полы и деревянные скамьи. В воздухе пахло заварным кофе из артефакта, установленного в углу у окна, и лёгким дымком, испускаемым магическими кристаллами, питающими портал.

К этому моменту зал ожидания до отказа наполнился пассажирами, а в билетную кассу выстроилась длинная очередь. Я откровенно порадовалась, что приехала сюда пораньше и сразу купила билет: судя по всему, порталом сегодня пройдут не все желающие. А так как пропускная способность у этой станции невысокая, то следующее отправление будет только завтра.

Счастливцы с билетами на руках толпились поближе к мягко сияющему портальному кольцу. Здесь были самые разные расы и сословия: от осанистых купцов и солдат в кожаных доспехах до ведьмаков в тёмных плащах с нашитыми на подолы оберегами.

Мелькали и чужеземные лица. В дальнем углу сгрудились угрюмые орки из северных королевств. Справа от входа стояли двое огров в кольчугах. Мимо меня прошла семья гномов с механическими чемоданчиками на колёсах: длиннобородый папа, мама в алом платье и совсем крошечный мальчик. А вот драконов здесь не было: элита нашего мира предпочитает добираться до нужных мест на крыльях.

Кто-то из пассажиров путешествовал целыми семьями, с детьми, слугами и множеством коробок и чемоданов. Кто-то - в одиночку, но только мужчины. Все женщины, даже небогатые на вид, были в компании мужчин или слуг.

Я оказалась единственной, у кого не было сопровождения. Видела, как другие пассажиры бросают на меня недоумённые и даже недобрые взгляды. Но что делать, если слуг в нашем доме очень мало? Оторвать кого-то из них от работы, чтобы поехали со мной, было бы неправильно - в их отсутствие кому-то придётся выполнять двойную работу. Да и не нужны мне сопровождающие. Что со мной может случиться в столице за один день?

Чтобы не показать, что меня беспокоят настырные взгляды других пассажиров, я сильнее выпрямила спину и придала лицу надменное выражение. Бросила ледяной взгляд на мужчину средних лет в соседнем ряду, пристальней всех глазевшего на меня. В ответ он осклабился в улыбке, демонстрируя крупные желтоватые зубы, и подмигнул мне.

Мои щёки вспыхнули: что за наглость! Ну и манеры у мужчин в этом королевстве! В нашем Агере никто бы не посмел так вести себя с женщиной, даже если она скромно одета и путешествует в одиночестве. А здесь, похоже, мужчины имеют слабое представление о приличиях.

Впрочем, я была наслышана про нравы, царящие в Белунге, благодаря наследнику. Принц Корнель отличался редкостной распущенностью, и друзья у него были такие же. А другие мужчины в этом королевстве, судя по всему, брали пример со своего будущего короля, не утруждая себя соблюдением приличий. Святое Небо, что, если младший принц такой же порочный и ведёт себя, как его старший брат, или еще хуже?!

От этой мысли у меня в животе похолодело и неприятно заныло в груди. Как тогда с ним договариваться о покупке артефакта? Вдруг он потребует что-нибудь неприличное вместо денег? 

Чтобы не думать об этом, я перевела взгляд на часовой артефакт и облегчённо выдохнула – к счастью, до отправления оставалось всего тридцать минут. Скоро прибудет рейс из столицы, и, когда его пассажиры покинут портал, можно будет проходить на посадку. А в портале уже никаких неприятных взглядов не будет…

В этот момент закрыли кассу, объявив, что все билеты на сегодня и завтра закончились. Поднялся страшный шум, станцию наполнили недовольные крики и возгласы возмущения. Какая-то женщина даже заплакала от огорчения, потому что не успевала на важную встречу в столице.

Я отогнула манжет рукава, под который спрятала свой билет, чтобы не потерять. Убедившись, что плотный прямоугольник из кристаллизованной ткани на месте, снова похвалила себя за предусмотрительность и раннее прибытие на станцию.

- Сколько желающих попасть в нашу столицу, ужас! Лезут и лезут, словно сиропом им там намазано, – прозвучал рядом со мной недовольный женский голос.

- Я же тебе говорила, мама, надо было раньше возвращаться домой, потому-что все порталы, ведущие в столицу, будут переполнены, — ответил ей другой, более молодой, но такой же недовольный.

- Да, мама! Я ведь объясняла тебе, что из-за юбилея Его Величества в королевство со всех королевств поедут гости, — присоединилась к разговору третья.

Я повернула голову – справа от меня сидели три дамы, по виду мама и две дочери примерно моего возраста. Обе девушки были блондинки, очень красивые и изысканные, одетые в дорогие элегантные платья. Явно знатные аристократки с очень высокомерным выражением на лицах. Чуть в сторонке от них громоздилась целая гора баулов, возле которых стояла крепенькая служанка с усталым лицом – охраняла багаж хозяев.

- Девочки, не смейте высказывать мне претензии! — строго одёрнула дочерей женщина. – Вы прекрасно знаете, почему мы задержались в Агере: королевский бал, на который у нас были приглашения!

- Королевский бал! – фыркнула та, что помладше и красивее. – У них ни одного неженатого принца не осталось, что там делать?! Лучше бы мы посвятили это время подготовке к праздникам, которые будут проводиться у нас. Парочку новых платьев заказали, новые причёски придумали, чтобы блистать на балах.

- Согласна! – поддержала ее старшая сестра. – Тем более - я это точно знаю - на них будет присутствовать не только наследник, но и младший принц!

- Принц Эдвард?! Ты уверена? – глаза младшей загорелись.

Старшая кивнула и ответила с уверенностью:

– Он уже прибыл в столицу. Мне Ингира Левс по секрету написала об этом. Они с Эдвардом помолвлены с детства, так что ее информации можно верить. Скорее всего, на одном из балов назовут дату их свадьбы. Но пока этого не случилось, можно… — Три женских головки сблизились, и дальше их обладательницы принялись шептаться, не давая возможности разобрать ни слова.

Но даже того, что прозвучало, мне хватило, чтобы возликовать – принц Эдвард в столице! Значит, у меня есть все шансы встретиться с ним! 

На радостях я обвела взглядом толпящихся в помещении пассажиров и встретилась глазами с женщиной средних лет, стоявшей неподалёку.  Аккуратно одетая в простое, но элегантное дорожное платье, со скромной причёской и не слишком красивым лицом, она выглядела небогатой аристократкой. Женщина держала в руке стаканчик с дымящимся кофе, который только что получила в кофейном артефакте, и оглядывалась по сторонам, словно что-то разыскивала.

Заметив мой взгляд, она приятно улыбнулась и пошла в мою сторону. Остановилась рядом, вежливо спросила:

- Простите, леди, могу я присесть рядом с вами? Ещё полчаса до отправления, а меня ноги совсем не держат от волнения. Знаете, я первый раз буду добираться куда-то порталом, поэтому нервничаю страшно!

- Конечно, присаживайтесь, — я подвинулась на лавке, освобождая  место.

Она села, всё так же держа на весу свой кофе, и вежливо представилась:

- Меня зовут Селеста Брик, направляюсь в столицу к сестре. Она живёт неподалёку от королевского дворца – после смерти мужа держит там цветочную лавку. Хочу погостить у неё, пока будут идти празднования юбилея Его Величества. Вы ведь тоже направляетесь в столицу?

- Совершенно верно, в столицу, — ответила я. 

Подумала, что мне тоже нужно назвать свое имя, но женщина уже снова заговорила:

- Ах, я так волнуюсь из-за предстоящего перехода! А вы, юная леди, уже перемещались порталами?

- Да, случалось, — призналась я.

— Значит, вы всё-всё знаете о том, как это будет происходить! Но вы ведь не одна здесь? С вами есть сопровождающие? – неожиданно полюбопытствовала Селеста Брик.

- Я… я путешествую одна, — неохотно призналась я. В глазах женщины мелькнуло что-то странное, но, что именно, я не успела понять: она отвела взгляд и начала что-то высматривать в толпе. 

В этот момент мимо нас начал протискиваться неопрятный толстяк с деревянным ящиком в руках. Неожиданно носком растоптанного сапога мужчина зацепился за стоящую в проходе сумку моей новой знакомой, зашатался и выронил из рук свою ношу прямо нам под ноги.

- Ай! – испуганно вскричала моя соседка. Взмахнула рукой, держащей стаканчик, и на меня выплеснулся обжигающе горячий кофе.

- Ай! – это уже вскричала я, потому что горячая жидкость попала и на платье, и на открытые участки кожи. 

Вскочив на ноги, затрясла обожжённой рукой в бесполезной попытке унять боль.

- Ох, простите, простите, дорогая! Какая неловкость! – запричитала госпожа Брик, отбрасывая в сторону пустой стаканчик и кидаясь мне на помощь. 

Выхватила из-за корсажа платок и принялась промокать мой подол. 

— Давайте, давайте я вам помогу. А рука-то, рука ваша! Ожог будет! - Схватила меня за запястье и закричала заполошным голосом: - Здесь есть целители?! Нужна помощь с ожогом!

- Я целитель! – из глазеющей на происходящее толпы выступил почтенного вида мужчина с кожаным саквояжем в руках. – Кому плохо? Я готов помочь.

- Сюда, сюда, молодой леди дурно. У неё ожог! – завопила госпожа Брик и сильным движением толкнула меня к лавке. 

Не удержавшись на ногах от неожиданности, я плюхнулась на сиденье, больно ударившись бедром. 

– Сидите, сейчас вам помогут.

- Что вы творите?! Отойдите от меня! – вскричала я, начиная сердиться на «помощницу»: облила кипятком, испортила мое единственное платье, ещё покалечить меня не хватало! 

- Давайте, давайте я вас осмотрю, не отказывайтесь! – взволнованно предложил целитель, ставя на лавку рядом со мной саквояж. - Вдруг у вас серьезная рана?!

- Обязательно, обязательно надо обезболить вашу кожу, — в тон ему заголосила женщина, вцепившись мне в плечо.

- Не надо! Сама вылечусь – у меня есть целительская магия! — я оттолкнула её руку. Брезгливо отодвинула ногу от копошащегося в проходе толстяка с ящиком, из-за которого всё это случилось.

Насчёт магии я солгала, конечно, ни крупинки у меня не было. Но и принимать чью-то лекарскую помощь на глазах у целой толпы народа я не хотела.

- Напрасно вы так себя ведёте, — обиженно произнесла госпожа Брик и осуждающе поджала губы. - Люди к вам со всем сердцем, а вы нос воротите от помощи. Нехорошо так себя вести.

- Оставьте меня в покое! — потребовала я возмущенно - эта женщина нравилась мне все меньше и меньше.

- Ну, как хотите. Мое дело предложить, — неприязненно произнесла госпожа Брик, повернулась ко мне спиной и мгновенно затерялась в толпе. Следом за ней скрылся лекарь с саквояжем, а толстяк, забрав свой ящик, исчез ещё раньше.

Некоторое время я сидела успокаиваясь. Рука уже не так болела, хотя кожа на месте ожога покраснела и распухла. Но это была ерунда, а вот мой внешний вид - нет! Я удрученно оглядела платье: по подолу и лифу расплылись отвратительные неряшливые пятна. 

Сделала несколько пасов и проговорила заклинание, в попытке свести их, но пятна никуда не делись. Или на меня вылили магически несводимый сорт кофе, или от боли и расстройства моя магия капризничала...
И это было очень обидно, потому что другого платья у меня не было — я рассчитывала вернуться домой в тот же день. Значит, в столице придётся первым делом купить себе новую одежду. Не могу же я в таком виде явиться в королевский дворец!

Где-то в глубине помещения прозвенел колокольчик, возвещая о прибытии рейса из столицы. Толпа заволновалась, пассажиры похватали свои сумки и устремились к портальному кольцу.

- Не толпитесь! Сначала портал покинут прибывшие пассажиры, только потом начнётся посадка! – громко выкрикивали служащие в форменных кителях, пытаясь сдержать толпу. 

Пассажиры шумели, волновались и напирали, не желая их слушать. На всякий случай я тоже встала. Вытащила из-под лавки свой саквояж и взяла его в здоровую руку, готовая к посадке.

Раздался ещё один сигнал, и портальное кольцо приглашающе распахнулось.

- Теперь проходим! По очереди: сначала семьи с детьми и дамы, потом мужчины! – зазвучали новые команды.

Я начала энергично протискиваться вперёд и вскоре стояла возле рамки магического контроля.

- Будьте добры, ваш посадочный талон, — обратился ко мне серьёзный молодой мужчина в форме станционного служащего.

- Да-да, сейчас. — Я поставила саквояж на пол. 

Неловко двигая больной рукой, отогнула край рукава, за которым у меня лежал билет. С улыбкой произнесла:

 – Вот, пожалуйста… — и в ужасе замолчала: под манжетом было пусто, билет, который я туда положила, исчез.

- Так что, где ваш посадочный талон? – строго спросил служащий. – Предъявите и проходите или освободите проход другим пассажирам.

- Да-да, сейчас, – пробормотала я, судорожно ощупывая рукав – не мог же билет пропасть! Манжет у меня широкий, плотный, хорошо прилегающий. Весьма удобное место для хранения важных мелочей.

- Поторопитесь, вы задерживаете очередь, — тон служащего сделался ещё строже.

Я подняла на него глаза и растерянно призналась:

- Кажется, я где-то выронила талон. Но он у меня был, честное слово! Вы можете спросить у кассира. Куплен на имя Роксаны Валейской.

- С удовольствием спросил бы. Но вот беда, касса уже закрыта и до завтра не откроется. Если вы потеряли билет, то… поищите его. А сейчас отойдите от прохода, женщина, — произнёс мужчина холодно и брезгливо взглянул на мое заляпанное платье.

К нам подошёл ещё один служащий, старше и добрее с виду. Обратился ко мне:

– Мы не можем задерживать из-за вас рейс, юная дама. А билет, и правда, можно поискать, пока идет посадка.

Я с тоской оглядела забитый до отказа зал – как здесь что-то найти? Даже если его никто не подобрал, то наверняка уже затоплали. Кто обратит внимание на мелкий розовый лоскуток под ногами? Можно, конечно, поискать, но только когда все пассажиры пройдут на посадку, и зал освободится. Правда, портал уже закроется - никто не будет меня ждать.

Отступив на шаг, чтобы не мешать другим пассажирам, я принялась наблюдать за посадкой и вспоминать, в какой момент я могла потерять билет? Получалось, когда меня ошпарили кофе... Началась суета, и эта странная госпожа Брик меня пихнула на лавку. Я отталкивала женщину от себя, размахивала руками, возможно, талон выскользнул из-под манжеты.

Решив, что нужно вернуться к тому месту, где сидела, я ещё раз оглядела зал. Толпа уже поредела, а я вдруг обратила внимание, что все идущие на посадку в руках держали билеты серого цвета. А мой был розовым, сразу на две поездки: туда и обратно…

И в этот момент мой взгляд зацепился за розовый прямоугольник в руке одной из пассажирок. Всмотревшись в её лицо, я мысленно ахнула – это ведь та самая, что рыдала возле кассы! Ей не досталось билета, а у неё была важная встреча в столице, поэтому женщина голосила на всю портальную станцию…

Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я шагнула к пассажирке. Схватила её запястье и воскликнула:

- Вот мой билет! Его у меня украли!

Женщина дёрнулась, как от удара, и начала вырывать у меня руку:

- Вы что такое говорите?! Я купила его. За немалые деньги, между прочим!

- У кого купили, если в кассе вам не досталось билета?! – вскричала я в ответ.

- У одной милой женщины! Её муж передумал отправляться в столицу, и она уступила билет мне. Женщина вошла в моё бедственное положение и продала талон за половину стоимости. Такая добрая и щедрая оказалась!

- Хорошо быть щедрой за чужой счёт, — процедила я, крепче впиваясь в руку женщины. – Немедленно верните, это моя собственность, которую у меня украли!

- Чем докажете?! Помогите! Грабят! – заголосила пассажирка, пытаясь ударить меня своей сумкой.

Станционные служащие, до этого момента равнодушно стоявшие в стороне, кинулись к нам. Один вцепился в мое плечо, второй в руку и начали грубо оттаскивать меня в сторону.

- Пустите! У неё мой посадочный талон! Его украли у меня! Украли и продали этой женщине, потому что ей нужно в столицу, а билеты в кассе закончились! – закричала я упираясь. 

Мой взгляд упал на проходящую мимо госпожу Брик: дамочка шла на посадку и нахально улыбалась, глядя мне в глаза.

- Вот! Это госпожа Брик - она воровка! Арестуйте ее и верните мой билет! – завопила я ещё громче, показывая на мошенницу.

- Госпожа Брик?! Похоже, у юной леди помутнение рассудка. Меня зовут графиня Левкой, а эту девицу в грязном платье я вижу первый раз в жизни, — презрительно рассмеялась мерзавка. Отвернулась и взяла под руку… того самого лекаря, который предлагал мне помощь: – Пойдём скорее на посадку, милый. Столица ждёт нас…

Миг, и парочка жуликов прошла рамку контроля, скрывшись в портальном кольце. Следом за ними протиснулся тот самый толстяк с ящиком в руках. Женщина с моим билетом выплюнула мне в лицо: «Наглая мошенница!» - и тоже поспешила к порталу.

Последней через рамку неспешно проплыла семья, что сидела рядом со мной, - мама и две дочери-блондинки. Они одарили меня полными презрения взглядами и вошли в портал. В зале не осталось никого из пассажиров – только я, в полной растерянности глядящая на холодные лица станционных служащих.

- Закрываем рейс! – скомандовал старший из них, и я поняла, что не попаду в столицу ни сегодня, ни завтра. А послезавтра начнутся празднования дня рождения Его Величества. Значит, встречи с его сыном мне не видать как собственных ушей - наверняка принц будет с утра до вечера рядом с отцом…

- Покиньте помещение, дамочка, нам нужно активировать портал, — обратился ко мне кто-то.

- Да-да, сейчас, - ответила я. 

Секунду помедлила и кинулась вперёд в надежде прорваться через ещё не закрытое портальное кольцо.

- Куда?! Держи её! Ах ты, жульё наглое! – раздались крики охранников.

Кто-то кинулся мне наперерез и попытался схватить за руку. Я с трудом увернулась, сделала ещё несколько шагов, и тут мою талию обхватили крепкие руки. Мгновение, и я повисла в воздухе, отчаянно барахтаясь в чьих-то железных объятиях.

Я отчаянно забилась в схвативших меня руках – сейчас портал закроют, мне нужно успеть добежать до него!

–  Пустите! – закричала пронзительно.

Меня встряхнули с такой силой, что в шее что-то хрустнуло, а голова едва не оторвалась.

 – Хочешь, чтобы тебя магия развеяла?! Если нет, то не дёргайся, — прозвучал над ухом резкий окрик.

–  Уже не дёргаюсь, — ответила я, с тоской глядя на полыхнувший алым портальный круг – всё, рейс в столицу отправился без меня…

–  Сейчас отпущу тебя, и не вздумай совершить новую глупость, — предупредил держащий меня мужчина. 

Жёсткие руки резко разжались, и я еле устояла на подкосившихся ногах. Кое-как удержала равновесие и выпрямилась. Ещё постояла, с тоской глядя на погасший портал и слушая, как бешено колотится сердце. Затем, с трудом переставляя ноги, добрела до ближайшей лавки. Без сил опустилась на неё и закрыла лицо руками.

- Ты совсем глупая? Бросаться в закрывающийся портал — верный способ остаться как минимум без ног или головы, — прозвучал надо мной низкий, наполненный раздражением мужской голос. 

Я медленно подняла голову. Передо мной стоял довольно молодой мужчина в тёмном плаще, заколотом у ворота пряжкой с крупным алым камнем. Совсем не красавец: лицо с резкими чертами, смуглая кожа, будто обожжённая солнцем. А вот волосы... красивые. Очень светлые, ниспадающие до плеч. Такого оттенка я не видела никогда — словно одновременно серебро и лунный свет сплелись в прядях. Глаза, наоборот, очень тёмные, почти чёрные. Они глядели так пристально, будто пытались просветить меня насквозь.

Вспомнив правило этикета, запрещающее смотреть в упор на незнакомого человека, я опустила взгляд.

– Для чего тебе нужно в столицу? – отрывисто спросил мужчина.

Я промолчала и снова закрыла лицо руками. Он ещё ненадолго задержался рядом, потом развернулся и отошёл.

Портал окончательно погас, прекратилось его мерное гудение, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха. Свет в помещении притушили, и двое служащих принялись собирать в мешки-артефакты оставшийся после пассажиров мусор.

Время от времени работники с насмешкой поглядывали на меня и, кажется, продолжали обсуждать историю с моим украденным билетом. Стараясь не обращать на них внимания, я сидела, приходя в себя. В голове неприятно гудело, в груди поселилась тяжесть, будто кто-то насыпал мне на сердце холодного песка…

Что теперь делать? До столицы Белунга без портала добираться несколько дней даже на самых резвых лошадях. Быстро очутиться там можно только, если ты дракон или… В голову закралась идея: может, здесь есть извозчики с мневирами?

Мневиры — магические лошади, способные за день покрывать расстояния, на которые обычным скакунам требовалась неделя. Они могли нестись, обгоняя даже драконов. Дорого, конечно, нанимать такую повозку, но у меня есть деньги…

Я встала и подошла к ближайшему служащему, собирающему мусор:
— Скажите, здесь есть где-то королевские дилижансы с мневирами? Мне нужно в столицу. 

Мужчина насмешливо и брезгливо оглядел моё перепачканное платье, растрепавшуюся причёску и покачал головой.

— Нет, дамочка. Таких коней у нас не держат, все порталами переходят. Покупают билеты и мигом в столице оказываются. Даже если бы были, поездки на мневирах стоят дороже, чем портальный переход. Вряд ли каждому по карману.
— Может, кто-то из частных извозчиков отвезет... — начала я, стараясь не обращать внимания на его намёки — я не бедная! Баронство Валейских даёт небольшой, зато стабильный доход. Но мужчина оборвал меня на полуслове: 

— Никогда не слышал о мневирах в наших местах. Всё, не мешайте мне работать!

Оставив его, я подошла ко второму работнику, но ответ был тот же.
Отчаяние накатило с новой силой. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Что же делать?

Мой взгляд машинально скользнул по залу. У главного входа, возле двери, стоял тот самый беловолосый мужчина. Рядом с ним — толстяк в форме служащего станции, но с какими-то дополнительными нашивками, которых не было у других. Они о чём-то говорили, и толстяк явно нервничал: поминутно вытирал пот на лице, краснел и заискивающе улыбался. Да и уборщики поглядывали на беловолосого с откровенным подобострастием.
Какая-то важная персона этот мужчина? Но, впрочем, мне было всё равно.

Взяв свой потрёпанный саквояж, я направилась к выходу – придётся возвращаться. Дома постараюсь найти побольше информации о принце Эдварде. Напишу своим подругам и знакомым: кто-то наверняка знает, где он живёт. В конце концов, Клэриси может ещё раз расспросить бабулю своего мужа о том, где находится мрачный замок младшего принца Лагосского.
Но едва я приблизилась к двери станции, как толстяк в форме окликнул меня:

— Стойте-ка, дамочка. Как ваше имя и фамилия?

Я остановилась и недоумённо спросила:

— Почему вы интересуетесь?

— Вы заявляли о краже у вас билета. На всю станцию кричали и обвиняли служащих в недобросовестном исполнении своих обязанностей. Нам придётся проверить ваши слова, — недовольно скривился толстяк, отводя от меня взгляд и преданно глядя на беловолосого.

На секунду я заколебалась, стоит ли отвечать на странные претензии?! Потом пожала плечами:

— Служащих я не обвиняла, до вас неверно донесли информацию. Я говорила только про ту воровку, которая облила меня кофе и под шумок украла билет. Меня зовут баронесса Роксана Валейская.
Пока я разговаривала с толстяком, беловолосый мужчина не сводил с меня взгляда. Смотрел настойчиво, бесцеремонно скользя глазами по лицу и фигуре. Неуютный у него взгляд, аж озноб по коже. И, видимо, мужчина тоже плохо воспитан, не знает, что нельзя так откровенно глазеть на незнакомых девушек.

Я бросила на него надменный взгляд, но мужчина словно не заметил его, небрежно спросил:

- Валейская? Не помню в нашем королевстве аристократов с такой фамилией. Полагаю, имя ты только что выдумала, как и недавнюю кражу билета.

Мои щёки вспыхнули так, что кожа, казалось, просто лопнет от опалившего их жара – меня никто ещё не обвинял во лжи вот так, прилюдно! Только нянька Гвена все время шипела, что я вруша и хитрюга. Но даже она никогда не делала этого публично! А какой-то незнакомец с отвратительными манерами позволяет себе такое!

- Я из другого королевства. Из Агера… Моё баронство находится в десяти минутах езды верхом от границы с Белунгом. А вы, сударь, плохо воспитанный невежа! – процедила я сквозь зубы. Повернулась и, глядя прямо перед собой, пошла к двери. Толкнула тяжёлую створку и вышла на улицу, не обращая внимания на то, что кричит мне вслед толстяк.

Холодный воздух с размаху ударил в лицо. Ветер гнал по небу рваные, серые тучи, и время от времени с него срывались редкие капли дождя, колючие, как иголки. Всё вокруг стало мрачным и неприглядным, даже воздух казался тёмно-серым. А ведь когда карета привезла меня на эту станцию, светило солнце и было чудесное летнее утро.

Я сделала несколько шагов по вымощенной крупным неровным булыжником дороге, чувствуя, как ботинки скользят по мокрым камням. Остановилась, потому что слёзы подступили к глазам, мешая видеть. Поёжилась от налетевшего порыва ветра — сегодня даже погода против меня.
За спиной раздались тяжёлые, мерные шаги, и тот самый холодный голос произнёс:

— Валейская, значит? Из Агера?

Я резко обернулась. Беловолосый мужчина стоял в двух шагах от меня, засунув руки в карманы своего тёмного плаща. Ветер шевелил светлые пряди, и в сером дождевом воздухе они казались почти прозрачными.

— Да, — ответила я отворачиваясь. 

Решила отойти от него подальше, но следующий вопрос заставил меня замереть:

— Действительно торопишься в столицу?

Я замерла. Неприязненно поджала губы — отвечать этому грубияну совершенно не хотелось. Меня до сих пор потряхивало от возмущения его поведением. В груди полыхала обида: обвинил меня во лжи и разговаривает, как с какой-то крестьянкой! Это короли и принцы имеют право обращаться к дворянам на «ты», но не какие-то… странные типы. Очень хотелось сделать вид, что не слышу его вопроса, и гордо уйти. Но...

— Да, мне надо в столицу, — процедила сквозь зубы поворачиваясь.

Беловолосый стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на меня так, словно был уверен: сейчас я сделаю нечто глупое или неприличное. Если он опять скажет мне гадость, то…

Додумать не успела, потому что мужчина разомкнул плотно сжатые губы.

— Поедешь в моей карете. В неё впряжены мневиры, так что доберешься быстро, — произнёс таким тоном, будто это было самым естественным предложением в мире.

Я негодующе распахнула глаза: ну конечно, сяду я в карету к незнакомцу, грубияну, который только что обвинил меня во лжи! Очень умное предложение…

— Спасибо, как-нибудь без вашей помощи справлюсь, — ответила неприязненно.

Блондин, продолжая в упор рассматривать меня, холодно поинтересовался:

— И как ты это сделаешь?

— Вернусь в Агер, а там… придумаю что-нибудь, — выдавила я из себя, не понимая, зачем продолжаю говорить с ним. - Но вас мои дела вообще не касаются, господин, не знаю вашего имени!

— На чём вернёшься? В такую погоду никто тебя не повезёт. К тому же, ты видишь здесь хоть одну повозку? – проигнорировав мою последнюю реплику, спросил мужчина.

Решив прекратить дурацкий разговор, я быстро огляделась и едва не застонала от разочарования – действительно, площадь перед станцией была пуста. Ни карет, ни повозок. Даже арендных верховых лошадей не было. Вообще никого, кроме нас двоих!

Подняла голову к небу, и на нос мне плюхнулась огромная капля. Кажется, вместо моросящего дождичка вот-вот начнётся ливень. Смахнув с носа воду, я с тоской прикинула расстояние от станции до видневшихся вдалеке домов – там наверняка можно нанять экипаж до границы. Точно можно, но идти до этих домов… километра три, не меньше. А у меня саквояж. И погода…

— Сколько стоит проезд в… вашем экипаже? — признала я поражение.

Мужчина поднял бровь, словно удивляясь, что я вообще заикнулась о деньгах.

— Я мог бы в уплату потребовать поцелуй, но, пожалуй, не стану, — ответил с какой-то странной насмешкой и пробежался взглядом по моему заляпанному платью.

У меня даже в глазах потемнело от возмущения - ну что за наглость?! И тут же в голову пролезла другая мысль: наверное, он сказал, что не будет просить поцелуй, потому что я ему противна! Ну конечно, выгляжу ужасно: одежда в странных пятнах, мокрые волосы висят унылыми прядками, лицо красное от злости…

— Да вы… Знаете что, милейший?! — выпалила. 

Стиснула ручку саквояжа, борясь с желанием размахнуться и врезать сумкой по этой бесстрастной хищной физиономии. Но нет, леди так себя не ведут. Настоящие аристократки выше хамства, пошлости и вульгарности! Поэтому я гордо приподняла подбородок и максимально равнодушно ответила:

 - Прощайте, — и развернулась, чтобы уйти.

Но мужчина шагнул вперёд, преградив мне дорогу.

— Баронесса Роксана Валейская из Агера, — произнёс уже без насмешки. — Это была неудачная шутка, простите меня. Оплаты не надо: мой экипаж в любом случае поедет в столицу.

Я хотела что-то ответить, но в этот момент из-за угла выкатила карета, запряжённая парой мневиров, белоснежных, с длинными крепкими ногами и отливающими белым золотом гривами. Красивые лошадки и очень-очень дорогие! И экипаж такой… небедный: просто чёрный, но элегантный и с каким-то мудрёным гербом на дверце. Видимо, я не ошиблась, чрезвычайно важная персона этот неприятный мужчина.

Разглядывая подъехавшую карету, ещё сильнее заколебалась. Поехать с ним? А вдруг это какой-то одержимый маг-чернокнижник, который пустит меня на опыты? Или... может, он из тех, кто похищает аристократок для выкупа? Или... Да нет, бред! На портальной станции его явно хорошо знают и относятся с больши́м почтением, даже подобострастием... Значит, это кто-то... в общем, кого можно не бояться.

— И всё же, лучше мне вернуться домой, — пробормотала про себя, но в этот момент на небе грохнуло так страшно, что я ойкнула и подпрыгнула. 

Хлынул дождь, даже не ливень, а настоящий водопад. Я подняла руки, будто это могло защитить от пролившегося сверху моря, но через секунду была мокрой до самых чулок и подвязок панталон. Кинулась обратно к станции, надеясь укрыться от дождя, но меня опять схватили за талию.

— Хватит упрямиться, Роксана Валейская! — прорычал мужчина. Поднял меня, на секунду прижал к себе, и моих губ коснулись обжигающе-горячие мужские губы. В следующий миг он буквально забросил меня внутрь кареты. Я даже пискнуть не успела, как оказалась в обитом бархатом салоне, и дверь за мной захлопнулась. Только на губах остался жгучий след поцелуя...

— Счастливого пути, баронесса, — сквозь грохот бьющей по крыше воды пробился мужской голос. Прозвучала команда кучеру: – Гримс, в столице отвезёшь леди, куда она скажет. Трогай!

Карета дёрнулась так резко, что меня завалило на лавку, и понеслась вперёд, отчаянно подпрыгивая на кочках. Кое-как я сумела принять вертикальное положение. Подобрала улетевший в угол саквояж, засунула его под лавку. Мокрая, злая и растерянная, прижала пальцы к горящим губам. Уставилась в затянутое пеленой дождя окно, не понимая, что сейчас произошло?!

Внутри карета была удобной, сиденья мягкими, с бархатными подушками и аккуратно сложенными пледами. Но комфорт меня мало утешал - на душе кошки скреблись. Кто он такой, этот мужчина? Почему так себя ведёт: то грубит, то помогает, то целует украдкой? И помог ли?

Потрогала кончиками пальцев губы. Или мне померещилось, и не было никакого поцелуя? Но губы всё ещё горели от чужих жестких, обжигающих прикосновений, а карета мчалась куда-то. Надеюсь, по направлению к столице.

Я вздохнула: ладно, чего теперь переживать, если всё уже случилось. Надо расслабиться и спокойно собрать просыпавшийся под ноги жемчуг, как любила говорить мама.

Мама…

Сердце кольнуло привычной болью: как же мне её не хватает. Её мудрости, ласковой улыбки и поцелуя, с которым она каждый вечер желала мне спокойной ночи. Все годы до самой своей смерти целовала. С первого дня, когда меня, перепуганную и заплаканную, оставили на пороге дома моего отца, и его жена приняла  как свою родную дочь. Мне было всего два или три года, но тот день врезался в память так отчётливо, словно все было вчера.

Помню, какой-то мужчина долго вёз меня в душной карете. Я тихонько плакала, а он хмурился и молчал. Потом карета остановилась, и мужчина грубо вытащил меня из неё. Поставил на крыльцо перед высокой дверью. Строго прикрикнул: “Стой здесь!” – дёрнул за дверной колокольчик, повернулся и, не оглядываясь, ушёл.

Мгновение, и карета умчалась. А я осталась стоять на ступеньках, прижимая к груди маленькую матерчатую сумочку. В ней лежала сшитая из лоскутков старенькая куколка – всё, что осталось у меня от прежней жизни, которую я совершенно не помнила. Только эта игрушка и ещё врезавшееся в память лицо мужчины, который меня привёз, – хмурое, испещрённое глубокими морщинами и очень злое… 

В тот день я долго стояла на крыльце и плакала. Потом дверь открылась, и из неё вышла прекрасная, похожая на фею женщина. Она наклонилась и что-то ласково у меня спросила. Потом обняла, взяла на руки и занесла в дом... Мамочка моя любимая, как же мне тебя не хватает. И мне, и Амели…

Карету перестало трясти, ход стал спокойнее, видимо, мы выбрались на ровную дорогу. Я попыталась разглядеть хоть что-то в окне, но ничего, кроме серой пелены, не увидела. Села ровнее и принялась выстраивать план своих дальнейших действий. Но против воли мысли мои убегали совсем в другое место, туда, где этот беловолосый незнакомец наверняка сейчас смеётся надо мной. Интересно, за кого он меня принял? Наверное, за аферистку или наглую оборванку, пытавшуюся любой ценой попасть в столицу. Или вообще за даму неприличного поведения, ведь не просто так он меня поцеловал!

«Ну и пусть принимает за кого угодно! Главное, мы больше никогда не увидимся, так что нечего переживать по этому поводу», — строго сказала я себе. Хотя… почему-то было немного обидно, что всё произошло вот так по-дурацки… И его поцелуй…

«Никчемучка ты, Роксана, незаконнорождённая старшая дочь барона Валейского. Правильно о тебе говорит нянька Гвена. Даже такое важное событие, как первый в жизни поцелуй, у тебя произошел не с женихом, а с… непонятно кем. И перед Филиппом теперь стыдно будет: он-то настоящий благородный аристократ, никогда не позволит себе ничего неприличного. А вот у тебя вечно всё несуразно получается…» — вздохнула я.

Посокрушалась ещё немного по поводу случившегося, а потом махнула рукой – что теперь переживать, всё равно это уже произошло, и ничего не исправить. Успокоив себя таким образом, взялась за нижний край юбки и принялась махать ею в попытке хоть немного высушить. Хотелось ещё и панталоны снять и разложить их на сиденье, а то очень уж неприятно мокрая ткань липла к телу. Но эту мысль я решительно отбросила – хватит и того, что сижу здесь с задранным подолом, словно простолюдинка. Ну и пусть меня никто не видит, я-то знаю, что так себя вести совершенно неприлично!

Ещё немного посидела, энергично хлопая юбкой. Когда ткань слегка подсохла, досушила её магией, которая наконец соизволила проснуться. Как могла в отсутствии зеркала поправила причёску и чуть-чуть отбелила пятна на корсаже. До конца они, к сожалению, так и не сошли, очень едкий кофе у мошенницы оказался.

Потом прилегла на сиденье, подложив под голову бархатную подушку, и задремала. Снилось мне что-то странное. Будто иду по мрачному замку, где по углам, словно живые, шевелятся тени, а на люстрах со зловещим хохотом качаются призраки. В зеркалах отражаются странные существа, и портреты на стенах приветствуют меня, точно живые. Рядом со мной идёт и держит за руку тот самый беловолосый хам, что отдал мне свою карету…

Очнулась я от громкого крика: «Леди, в столицу прибыли!». Села, ошалело хлопая глазами, – приснится же такая дурость!

Дверца кареты распахнулась, и внутрь заглянул усатый мужчина в униформе кучера:

 - Прибыли, леди. Центральная площадь. Куда вас дальше везти?!

- Никуда! Мне сюда и надо! – воскликнула я, пытаясь сообразить, сколько же я спала, что мы уже до столицы добрались. Судя по всему, не так уж много – ничего себе скорость у мневиров! Дракон и то, наверное, не так быстро пролетит такое расстояние!

- Ну если сюда и надо, то давайте багаж ваш вытащу и донесу до места, — довольно отозвался кучер и потянулся за моим саквояжем.

- Спасибо, я сама, — отказалась я. Крепко держа ручку сумки, выпрыгнула на булыжную мостовую и принялась оглядываться. 

Мой взгляд прошелся по красным черепичным крышам и фасадам домов с высокими витражными окнами, плотно стоявших по всему периметру площади. Вокруг прогуливалось множество людей: мужчины в узких камзолах и дамы в ярких платьях с такими пышными юбками, каких я никогда раньше не видела. Как сильно, оказывается, здешняя мода отличается от нашей.

Площадь была ярко украшена цветочными гирляндами и разноцветными флагами. Где-то невдалеке играла музыка, слышался громкий смех и аплодисменты – похоже, празднования в честь дня рождения короля уже начались.

Мой нос уловил сочный запах жареного мяса и ароматной свежей выпечки. В животе тоскливо заныло – утренний бутерброд давно забылся, и голод напоминал о себе все сильнее. Надо бы найти место, где можно недорого перекусить. Но это потом, сначала платье.

- Ну тогда прощевайте, леди. Господину скажу, что доставил вас в целости и сохранности, да? – кучер не уходил, мялся рядом со мной и смотрел вопросительно.

- Да, скажите, конечно, - рассеянно ответила я. 

Ещё раз обежала взглядом площадь и возле одной из дверей заметила вывеску с нарисованным на ней платьем. Крепче сжав ручку саквояжа, махнула на прощанье кучеру и отправилась к лавке. Куплю себе новую одежду, переоденусь, поем и отправлюсь во дворец искать принца Эдварда.

Вход в лавку украшала изящная с нарисованными цветами и яркими птичками вывеска. Тщательно выписанные с вензелями и завитушками буквы сообщали, что здесь располагается «Салон модистки королевского двора Арабеллы Вукс».

«Солидно! Не зря лавка расположена рядом с дворцом. Надеюсь, мне хватит денег купить здесь какое-нибудь простенькое платье», - подумала я, толкая дверь, и оказалась в прелестном розово-бежевом помещении, наполненном ароматами духов и негромким щебетом женских голосов. 

В большой светлой комнате возле манекена с ярко-красным платьем суетились несколько девушек. Одна подкалывала булавками воротник, другая поправляла кружева, еще трое укладывали красивыми складками ткань юбки. Возле стены стоял диванчик, на котором восседала изящная молодая дама в ярко-синем платье и внимательно наблюдала за работой швей.

При моем появлении все разговоры смолкли, и несколько пар глаз уставилось на меня с разной степенью любопытства и недоумения. Я гордо подняла подбородок, покрепче сжала ручку своего саквояжа и вежливо поздоровалась. Ответом мне послужила тишина и брезгливый взгляд дамы на диване, мазнувший по моему платью. Опять эти пятна кофе! Срочно сменить одежду, за любые деньги!

- Что вам нужно, милочка? – прозвучал небрежный вопрос со стороны дивана.

Я повернулась к задавшей его женщине и собралась ответить, но мне не дали. Ещё более небрежно дама продолжила:

- Вы явно ошиблись дверью. Ресторация в следующем здании — это они набирают прислугу. У меня в салоне вакансий нет.

Да что же за такое! Что за королевство, в котором меня принимают за непонятно кого?!

Выпрямив спину, я ответила женщине полным негодования взглядом и процедила:

- Мне срочно нужно новое платье, так как моё пришло в негодность!

- Новое платье? – губы женщины искривила язвительная усмешка. – Простите, но ваших размеров у нас нет. Поищите в другом месте.

- Но… как же нет? – я обежала взглядом ряд стоя́щих вдоль стены манекенов с готовыми платьями. Показала на один. – Вот это явно мой размер. И этот тоже.

- Эти наряды уже куплены. Для вас здесь ничего нет! – с нажимом повторила хозяйка салона и велела одной из работниц: - Талия, проводи женщину и закрой за ней дверь на ключ.

- Да как вы… — начала было я возмущаться, но крупная женщина с грубыми чертами лица уже подталкивала меня к выходу.

- Идите, идите. Вам здесь ничего не продадут – мы шьём только для высоких аристократов и королевских придворных, — дотолкала меня до выхода и уже на самом пороге тихонько шепнула: – От двери сворачивайте направо и сразу в переулок, леди. Через сто метров будет магазинчик Зукии Мерц. Там недорого, а платья получше наших будут.

Через мгновение я оказалась на улице, даже не успев сказать женщине спасибо. Дверь за моей спиной захлопнулась, и проскрежетал повернувшийся в замке ключ.

Я еще постояла, с шумом втягивая в себя воздух – от обиды грудь просто разрывало. Меня еще никогда не выставляли за дверь, тем более вот так, почти пинками. Ну что за день сегодня?! Одни оскорбления и неприятности!

Хотелось бросить саквояж, сесть на крыльцо и бессильно зарыдать, уткнувшись лицом в ладони. Вместо этого я сделала ещё несколько глубоких вдохов, успокаиваясь,  пошла в ту сторону, куда меня направила работница королевской модистки - не в моих правилах сдаваться!

Салон и его хозяйка Арабелла Вукс 

И, возможно, они нам еще встретятся...