Влюбить в себя дракона злодея

Толпа дружно взревела, когда меня в рваном, окровавленном платье выволокли на помост. Палач накинул на шею петлю, и судья, которого я видела впервые, принялся выкрикивать обвинения.

Дышать невозможно. На шее затянута веревка, в глазах темнеет, а передо мной — площадь, полная людей, которые жаждут моей смерти.

— Вы обвиняетесь, — громогласно возвещает судья, — в использовании запретной магии и наведении порчи на благородную Юлианну…

Мне ли не знать: благородная она только внешне, а на самом деле обычная охотница за богатыми женихами.

— Вы обвиняетесь в попытке отравить принца Алана Айронфиста приворотным зельем…

Но это не правда! Я не травила его — наверняка это Юлианна свела его с ума темными ритуалами, в которых она мастерица.

— Лисандра д'Арси, признаете ли вы, что продали душу темным силам?

Я никому не причинила зла, но следовало бы. Те, кому я доверяла, воспользовались моей добротой, чтобы отправить меня на эшафот.

Мой жених стоит в первом ряду. Красивый… сволочь. Смазливая внешность, золотые волосы, праведный гнев на лице. Рядом с ним Юлианна. Прижимается пышным бюстом прямо к его руке, чуть ли не наваливаясь всем телом. Была бы ее воля — вообще запрыгнула бы на него прямо тут, при всем честном народе.

Обниматься с любовницей перед глазами умирающей невесты — это в их стиле.

Глупый принц и возомнившая о себе крестьянка. Пара, созданная на небесах, не иначе.

Юлианна вся закутана в белые меха, обвешана драгоценностями так, что глаза слепит. По сравнению со мной, изувеченной до состояния скелета в порванном тюремном одеянии, она блистает еще сильнее, чем обычно.

Гадко. Как же мне гадко и противно.

Дура. До последнего верила, что он наиграется с ней и обязательно вернется ко мне. Всю жизнь работала над собой, училась, готовилась стать строгой, но благодетельной королевой. Угробила столько лет на то, чтобы бегать за ним, как собачонка, заглядывать в рот, прислушиваться к каждому глупому изречению.

Мысли в тумане, подернуты дымкой. Глаза застилают слезы.

Дернулась в который раз — сделала только хуже. Веревка впилась еще сильнее в и без того окровавленную шею.

Почти теряя сознание, я увидела, как Юлианна, утирая фальшивые слезы, начала свою речь.