Вне конкуренции

ИГНАТ

Сегодня тот самый долгожданный день, когда я вновь увижу Ию Акилову. Я лучший друг её старшего брата, поэтому ничего удивительного, что я держу в руках приглашение на торжество — её день рождения. Давид знал, что я снова в городе и не мог не пригласить. Я вхож в их семью уже много лет. С универа.

Всё началось с просьбы друга.

«Пригляди за ней» — сказал он, уезжая на месяц из города.

И вот… приглядел, так приглядел. Обалдел, столкнувшись с её взглядом. Робкий, но насыщенный эмоциями. Важный, но добрый, не прожжённый окружающей нас грязью. С того самого дня, когда она вернулась с летнего отдыха, а я застыл на пороге, увидев её глаза и лучезарную улыбку, больше не смог встретить даже близко похожую светлую девушку. Никто ещё не смотрел на меня так искренне, как она, без натянутой резиновой маски, напрямую, а не насквозь.

Настоящая. Живая. Непохожая ни на одну.

Я встречался с самыми отпадными красотками округа — моделями, просто богатыми девушками. Каждая из них была готова упасть к моим ногам. Стоило мне нацелиться на женщину, независимо от её происхождения, и она в тот же миг стояла передо мной на коленях.

Но Ия была недоступна. Я был связан по рукам и ногам. Без лишних слов, подтекста, правды. Я просто глазел как чудак, обещая себе, что сразу же закончу эту пытку, как только она закончит учёбу за границей и вернётся сюда. Меня корёжило изнутри. Она же сестра друга, откуда это во мне? Это не похоть. Нет, не она. Её родимую я знаю наизусть. Ия вызывала другие чувства. Глубинные инстинкты. Когда всего один взгляд может дать понять — моё. Торкает и печатью на всё нутро. И после неё уже всё кажется пресным, скучным, лишним. Перепробовал каждую. Пустоту никто не заполнил. Всё на раз. Взял, поимел, забыл.

Теперь же я предвкушаю. Ия станет моей.

Подруливаю на своём новеньком Лексусе к особняку Акиловых. Швыряю приглашение на задние сидения. И так пустят. Для меня открыты любые двери. Усмехаюсь, когда вижу, как украшен парадный вход. Розовые цветы, да ленточки. Ну какое всё прекрасное! В голове одни облачка, да бабочки. Куда мне это, суровому тридцати пятилетнему дядьке? Здоровенный мужик, а втягиваю себя в ванильный женский мир. Нахрена мне эти проблемы?

А тянет. Шагаю прямиком к секьюрити у дверей.

— Розанов. — отрывисто заявляю о своей персоне.

— Проходите, Игнат Демьянович! — услужливо открывают передо мной двери.

Вот так просто. Меня знают все. От мала до велика. Слухи обо мне разные. Кто-то считает меня безбожной тварью, кто-то восхищается, мечтает со мной сравниться.

Пока никому не удалось. Я вне конкуренции.

Мне всегда было плевать что обо мне думают, это и оставляет позади слабаков. Их пересуды — это их проблемы. Я же беру от жизни всё.

Прохожу вглубь особняка. Передо мной выползает обслуга. Забирают пальто, предлагают напитки, суют под нос тарталетки с чёрной икрой. Отказываюсь. Взглядом велю от меня отлепиться.

Уже вижу много знакомых лиц. Все при параде. Для гостей приглашены профессиональные музыканты, но на них никто не обращает внимания. Все кучкуются, что-то обсуждают. Много молодых. Всё же праздник у малолетки. Двигаюсь размеренно, все расступаются. Мужчины кивают, женщины бросают призывные взгляды. Иду мимо, мысленно шлю всех нахрен. Моей целью является Ия. И сейчас мне нужно найти только её. Обвожу толпу цепким взглядом. Нахожу макушку друга и меняю направление. Он стоит в кругу семьи и принимает поздравления подходящих гостей.

— Игнат! — замечает меня первой Акилова Нелли Тимуровна. — Спасибо, что пришёл! — в материнском жесте расставляет руки, приглашая в свои объятия.

С удовольствием притягиваю её к себе. Всегда обожал тётю Нелли. Светлейшая женщина. Добрее её никого не встречал.

— Мама у нас как всегда обворожительна! — улыбаюсь и целую её тёплую щёку.

— Ах! — привычно отмахивается от моих комплиментов и так по-женски поправляет мой галстук, не забыв смахнуть с пиджака и невидимые пылинки.

— Как прошла конференция в Дубае? — переходит сразу к делу Акилов-старший, глава семьи.

— На рассмотрении, Владлен Михайлович! — щёлкаю губами. — Идея хорошая, но для раскрутки моих машин сыровата! Дал срок для доработки, не доведут до ума за месяц, заключаю контракт с Германией!

— А я тебе сразу сказал, что немцы сейчас вышли на новый уровень! Сойдёшься с ними и можешь начинать думать о масштабировании компании! Давно пора!

— Пап, сам он разберётся! — вклинивается Давид. — Я не против ваших советов. — усмиряю пыл опытного бизнесмена, его взрывной нрав всем известен. — Но думаю, мы с вами найдём другое время для обсуждения. Сегодня всё внимание вашей дочери.

— Да, моя принцесса всегда на первом плане! — соглашается мужчина и величаво взмахивает рукой, подзывая официанта. — Плесни ещё! — просит вина. — Моя девочка звезда этого вечера! — гордо произносит он, делая большой глоток. — Моя жемчужина!

Перехватываю взгляд Давида и улыбаюсь. Друг всегда смеялся над тем, как его жёсткий отец пылает любовью к маленькой дочурке. Его фантазии нет предела. И принцесса, и жемчужинка, и звёздочка, и искорка! Всё для любимой девочки. Даже поразительно, что Ия не выросла избалованной. У девчонки у самой голова на плечах. Умеет расставлять приоритеты.

— Где именинница? — умело прячу за улыбкой мандраж.

— Только с самолёта. — оправдывает опоздание дочери тётя Нелли. — Немного рассеяна. Собирается ещё.

Понимающе киваю. Я готов принять любой ответ.

— Да просто готовится перед встречей с женихом!

…кроме этого.

— Каким женихом? — обалдело смотрю на Давида.

— Мы подыскали Ие выгодную партию. — приводит он меня в шок.

— Жених молод, сын влиятельных родителей, наследник приличного состояния. Лакомый кусок. — подхватывает Владлен Михайлович.

— Кто? — с трудом не лязгаю зубами.

— Ты слышал про них. — подсказывает Давид. — Чета Каюмовых. Их сынок вернулся из Америки. Думаем их с Ией свести.

Чёрта с два!

Я сам покорно ждал её возвращения, но это не означает, что отдал другому.

— Интересно. — сводит мои скулы от поддерживающей улыбки. — Что ж, посмотрим на этого Каюмова.

— Они уже здесь! — информирует меня добросердечная тётя Нелли и незаметно указывает в другой конец помещения, где виднеется белобрысый сопляк, с увлечением жующий канапе с рыбой.

Уже раздражает!

— Что скажешь? — ставит в тупик Акилов-старший. — Пойдёт для нашей девочки?

Проглатываю ненормативную лексику и выражаю только лёгкую степень замешательства:

— Зелёный ещё.

— Но с большими перспективами. — поднимает указательный палец вверх Давид и я на миг представляю, как душу лучшего друга.

— Поживём-увидим. — свожу к концу эту тему.

Сопляку ничего не светит. Я уберу его уже этой ночью. Пусть даже за его спиной стоит грозный взгляд отца.

— А вот и Иечка!! — выкрикивает кто-то из гостей и лёгкая музыка резко сменяется на торжественную. — С днём рождения!! — доносятся до ушей поздравления её визгливых подружек.

Откатываю назад все эмоции и поднимаю глаза на спускающуюся по лестнице виновницу торжества.

Идеальна, чёрт подери!

ИЯ

Ненавижу ходить в туфлях! Что-то точно надломится — либо каблук, либо шея. Даже, если второе, я обязана умереть красивой. Чтобы папе было за меня не стыдно. Нельзя лажать, люди же вокруг.

Сколько бы во мне не взращивали несокрушимый статус светской леди, я всё равно чувствую себя неуютно, не в своей тарелке. Веду себя гордо, но покладисто, всегда придерживаюсь официоза. Закатывать сцены запрещено. Что-то не устраивает — подушка в помощь, зажимаешь лицо и воешь до потери голоса, но на публике принцесса из сказки. Акиловых не сломить. Как-никак, я папина гордость. Лучик света, что не должен бояться тьмы. Я должна ослеплять любого, кто пойдёт против меня. Ведь папа не вечный, а я должна быть сильной.

Изображаю лёгкость, а внутри психологический зажим. Не люблю, когда мне навязывают что и как делать, но вся жизнь состоит именно из этого. Скольжу глазами по толпе. Основная часть — это высший свет, что выгодны папе. Бизнесмены, особые персоны из правительства, богатеи с нужными связями. Лишь немного тех, кто пришли именно ко мне, на мой праздник. Стараюсь принять достойный, впечатляющий вид. Я — причина этой пирушки и все овации заслуженные.

Цирк. Очередной. Неестественный.

Сплошная фикция. Парад лжи и тщеславия. Но так положено.

Я бы предпочла семейный отдых, но грандиозность у папы в крови. Хоть и показуха, но так, чтобы её потом ещё очень долго обсуждали.

В голове заученная схема: киваю, улыбаюсь, принимаю комплименты, поздравления, в ответ такие же лаконичные любезности, лёгкие пожатия руки.

Утомительно. Только спустилась, а уже хочется обратно в комнату.

Одни и те же хищницы, прожигательницы жизни вместе со своими денежными мешками и финансовыми воротилами. Все в масках. Жеманничают. Разыгрывают роли. Но при первом же удобном случае выедят всю твою душу. Так уж вышло, я дочь влиятельного магната. И терпеть мне эту тусовку до последних дней. Издалека примечаю ярко-синее мамино платье, движусь к семье. Приходится делать остановки, уделять внимание каждому. Раскланиваться, пока ведущий вещает банальную речь, что у меня в жизни новый этап и передо мной открываются множество дорог.

Успехов мне! Аве, Ия!

— Спасибо, что пришли! — благодарный кивок какой-то незнакомой паре и я наконец держу маму за руку.

— Дыши. — ободряющий шёпот мне на ухо. — Скоро это всё закончится.

Примыкаю губами к её щеке, пара секунд, чтоб поглубже втянуть успокаивающий цветочный запах и я чувствую себя уже немного увереннее.

— Моя сладкая ягодка! — звучит папин голос и моя душа расцветает райским садом. Сильные руки забирают меня в плен, а висок щекочет блаженный мужской вздох. Смотрю как в папиных глазах рождается тёплое свечение, широко улыбаюсь и, обхватив родное лицо ладонями, жмусь губами к седой щетине.

— Ну хватит-хватит! Люди смотрят! Ещё подумают, что у нас в семье царит любовь и гармония! Стыда не оберёмся!

— Давид! — ликую я, перебираясь в его объятия. Как же я рада его видеть.

Моя скала, моя опора. Мой зловредный старший брат.

— Меня в мои молодые годы так не целовали! — восклицает он с иронией, незаметно щипает меня за бок и оставляет лёгкий поцелуй у меня на лбу.

— А как же я, родной? — возмущается мама, с восхищением любуясь своими детьми.

— Ты не в счёт, мам! — посылает он ей тёплый взгляд. — Ты рождена любить и быть любимой! А вот отец мог бы быть со мной понежнее!

— Может тебе ещё бантик на пипирке завязать? — скептично хмыкает папа, хоть и привыкший к подковыркам сына, но каждый раз осуждающе качает головой.

— Думаю, это будет лишнее! Нас не так поймут! — насмешливо кривит губы брат, а я рефлекторно поворачиваю голову, ощущая жгучее присутствие кого-то ещё.

— Ия. — всего лишь моё имя, а сердце, до этого стучавшее спокойно и размеренно, делает кульбит и грозится проломить грудную клетку.

Игнат Розанов.

Лучший друг моего брата и мужчина, вызывающий у меня смешанные противоречивые чувства.

Его близость всегда бьёт хлыстом по моим туго натянутым нервам, да так, что меня уносит в другое измерение и я совсем теряю контроль над происходящим. Мне всегда было неуютно рядом с ним. Слишком пожирающий взгляд, на раз сбивающий дыхание.

Словно трогает, водит по мне невидимыми руками. От этого мурашит тело, немеют пальцы.

— Вот и наступил этот день. — его голос низкий, глубокий, чёткий. — Поздравляю, красивая. — пульс трепещет, когда он протягивает мне руку ладонью вверх.

Господин Розанов имеет репутацию жестокого, циничного, алчного и совершенно беспринципного человека. О его завышенном ЧСВ слагают легенды. Олицетворение всего того, что отталкивает, но с лёгкостью подчиняет. От него веет мужской силой и самообладанием. Иллюзий на его счёт я не питаю, но с определённой уверенностью могу сказать — шикарнее мужчины я ещё не видела. Властный, мужественный, внесистемный. Но при всём этом всегда неожиданно со мной вежлив и мягок. Сказывается то, что я сестра Давида и росла у него на глазах. На тех, кто находится в первом круге его опасность не распространяется.

Делаю к нему шаг и вкладываю свои пальцы, они тут же утопают в горячем, но очень нежном сжатии. Между нами высочайшее напряжение, по крайней мере, я это точно ощущаю. Его давящая энергетика настолько велика, что дрожь в ногах даёт о себе знать, чёртова шпилька шваркает по плиточному покрытию и я неуклюже теряю равновесие. Сильная рука успевает обхватить меня за талию и удержать от неминуемого падения.

— Поймал. — выдыхает он, опаляя мне скулы. От него исходит горько-терпкий запах и меня тут же обволакивает дурманом. Умопомрачительный парфюм.

— Спасибо. — снаружи держу лицо, а внутри рассыпаюсь на мелкие осколки. Под кожей разливается жар, на щеках выступает румянец.

Глаза утыкаются в расстёгнутый ворот рубашки, где виднеется лёгкая поросль волос, поверх которых выделяется массивная золотая цепь. Такие же громоздкие дорогие часы и на запястье. И для завершения образа такой же фирменный величавый взгляд.

Тот самый перебор, что сводит с ума всех его женщин. А их немало.

— Она любит падать на ровном месте! — выпаливает за спиной Давид и даже не представляет себе, как помогает мне в данный момент. Признавать слабость перед Розановым не даю себе даже в мыслях. Это ненормально так хмелеть и робеть.

Стараюсь деликатно отстраниться, но в глазах Игната мелькает опасный огонёк.

Рука на моей талии сжимается, а на суровом лице мужчины выразительно сходятся брови.

— Уделишь мне минуту? Хочу преподнести свой подарок.

Мне? Сейчас? При всех?

Я зачем-то смотрю на его губы, перестаю дышать, заворожённо киваю.

Не выпуская меня из жаркого захвата, Розанов тянется свободной рукой во внутренний карман своего пиджака и достаёт продолговатую бархатную коробочку. Замираю. По моему лицу блуждает внимательный взгляд с лёгким прищуром, а я от волнения теряю дар речи.

Все последние годы Игнат присылал мне лишь шикарные цветы и короткое сообщение «С днём рождения, малышка Ия». С чего вдруг такая щедрость? Насколько я знаю, он даже своих любовниц не балует, абсолютно скуп на подарки и на любые проявления симпатии.

Давление его руки на талии ослабевает, но я вздрагиваю, когда вдруг по моим позвонкам пробегаются настойчивые пальцы, распуская по телу колкие мурашки.

— Открой, Ия. — произносит он проникновенным голосом.

Дотрагиваюсь дрожащими пальцами до ювелирного футляра и медленно открываю.

— Ах, какая красота, Иечка!! — приходит в восторг моя мама, знающая толк в украшениях.

Щёки начинают пылать, а онемевшие губы сами собой раздвигаются в поражённой полуулыбке.

Невесомыми касаниями очерчиваю витиеватые линии золотого браслета, задерживаю подушечку пальца на россыпи рубинов и не могу сдержать прерывистый вздох.

Поднимаю сверкающий взор на Игната и шепчу тихое «спасибо». Лично ему.

Его глаза светлеют всего на считанные мгновения, а затем он, не спрашивая, берёт мою руку и при всех цепляет на неё браслет. И чтобы ещё больше подчеркнуть своё превосходство, наклоняется и с ухмылкой целует мне запястье.

— Щедрый подарок, Игнат. — удивлённо замечает папа, окидывая его сканирующим взглядом. — Но несомненно, самое то для моей дочери. — приценившись, одобрительно кивает. — Тебе нравится, бусинка?

— Очень. — с придыханием отвечаю я.

У меня никогда не было ничего подобного. Я столько раз вместе с мамой перебирала её украшения и драгоценности, но и помыслить не могла, что когда-то и у самой такое появится.

Шикарное. Исключительное. Ослепительное.

На миг бросив взгляд на гостей, моя улыбка исчезает. Лицо горит и я ощущаю неприятное жжение. Чужая зависть острыми иглами впивается в кожу, вгоняя разрушительный яд.

Женщины едва сдерживают свои эмоции, силясь церемонно улыбаться. Розанова мечтает заполучить чуть ли не каждая первая в этом зале. Хоть как — в мужья, в любовники, в спонсоры.

С ним открываются закрытые двери.

Вздыхаю.

Мне этого всего не надо.

Мысленно стряхиваю с себя поток проклятий и обещаю себе, что буду бережно хранить такой дорогой подарок, но под замком. Ещё не хватало нацепить на себя влюблённых химер. В целях безопасности отхожу от Игната на пару шагов, в силовое поле Давида и превращаюсь в камень.

— Влад, я думаю, что уже пора начинать рассаживать гостей! — подгоняет мама. — Ию поздравили, пусть включают развлекательную программу!

— Командуй, милая. — даёт позволение папа. Мама подзывает к себе ведущего, а я в это время внутренне ликую.

Постараюсь сесть с девчонками, подальше от Розанова, а то с ним я совершенно не могу расслабиться. Спина напряжена, в висках стучит, горло пересохло.

Машинально облизываю губы и от вспыхнувшего пристального взгляда становится ещё душнее. Игнат рассматривает меня так, будто никогда не видел. Кошусь на папу с Давидом. Не замечают, перекидываются тихими насмешками над новой пассией известной в городе банкирши. Очередного молодого альфонса с собой привела. Женщине пятьдесят восемь лет, а всё пытается бабочек в животе оживить. Что-то пока безрезультатно.

— Идёмте! — вклинивается мама, зовя всех к столу. — Все сплетни потом! — зыркает на смеющегося сына. — Давай, доченька, мы вон там сидим! — огорошивает меня, указывая на стол, где рядом с моей именной карточкой лежит точно такая же с фамилией «Розанов».

ИГНАТ

Я едва ли сдерживаю свою напористость, срабатывает нервозность. Личные границы нарушены, я непозволительно близко к Ие, прямо на глазах её семьи. Но даже так между нами не исчезает дурацкая тишина. Избегает зрительного контакта, хоть и глядит по сторонам. Куда угодно, но не на меня. Бездействие убивает. Я ждал несколько лет, чтобы проявить себя, а сам сижу, как истукан и тупо пялюсь. Немой манекен с головой, повёрнутой направо. Будто переклинило.

Вопиющая неправильность всего, что происходит. Почему малышка морозится? Боится?

Я зол и разочарован. Думалось мне, что сегодня точно завладею вниманием Ии, а по факту кукиш. Вот она, рядом, в дурацком метре от меня, а я связан по рукам и ногам. В венах вскипает кровь. Пытаюсь перегореть втихую, но ломка распространяется шумными вздохами, так хочется снова прикоснуться к ней. Кожа у неё изнеженная, шёлковая, незатроганная. Борюсь с желанием зацеловать её до сбитого дыхания, сжать хрупкое тело, закрутить эмоции на полную катушку.

На её щеках алеет румянец, так по-девичьи, невинно. Где такое ещё увидишь? Вокруг одни сплошные дешёвые игры.

— Вы определились с напитками? — звучит над головой вопрос обслуги, и я бы ответил, но перед глазами встаёт алая пелена. Владлен Михайлович сдерживает своё слово и с дотошностью, на совесть, втолковывает дочурке, что у неё намечается завидное будущее.

Жёстко затыкаю официантку, телепающую у меня над ухом болтливым языком и вкромсаюсь взглядом в женишка. Протеже Акилова. Чмошник, каких поискать. С удовольствием представляю, как заталкиваю ему в глотку предложенных мне устриц и удовлетворённо откидываюсь на спинку стула. Это можно устроить. Я сейчас в таком состоянии, что можно порезаться. Возвращаюсь к скромно слушающей отца Ие. Просто, чтобы возврадоваться, что она рядом. Запретное чувство к ней разделило мою жизнь пополам, до неё и с ней. Младшая сестра лучшего друга, да мне руки-ноги оторвут. А тянет к красивой. Сжать хочу, рывком к себе, чтобы ни миллиметра зазора между телами. Даю себе молчаливый тычок, пора уже заканчивать пялиться, но с моим взглядом равняется Давид:

— Изменилась она, да? Тоже не могу привыкнуть, что эта дурында скоро отправится в свободное плавание. Кажется, пора уже принять тот факт, что заботиться о ней будет другой…

Корчу участливость, медленно цежу сквозь стиснутые зубы воздух, а сам голодным псом слюнявлю взглядом его сестричку, рассматриваю тоненькие волоски на её руках. Моя тяга не взаимна, девочка закрыта на миллион засовов. Замурыжусь открывать. Но честно, готов на всё.

Плевать. Не остановлюсь. Не подвинусь ни на сантиметр. Возьму бараньим упрямством. Хоть так, но присвою.

На столе композиция из живых цветов, белоснежные скатерти, красивые тарелки, хрустальные бокалы, изысканные блюда. Гости вовлечены в разговоры, перемывают чужие кости, а я изучающе смотрю только на одну брюнетку, виртуозно затягиваю в свой глубокий омут.

Давай… взгляни на меня… почувствуй то же самое… нам будет хорошо вместе… обещаю.

Чем больше она меня игнорирует, тем сильнее подогревает во мне интерес.

Смешная. Я ж измором возьму.

— Честно говоря, Игнат, мы было подумали, что ты придёшь сегодня не один… — ласкает слух тёплый голос тёти Нелли.

— С чего такие выводы? — улыбаюсь в ответ. Всё пристроить меня пытается, переживает, что необласканный, необстиранный, некормленый после трудовых будней, нет в доме женской руки. Один в холодных стенах, помру без стакана воды.

— Ты в прошлый раз обмолвился, что уже подыскал себе избранницу! Исключительную во всём! Я запомнила! — курсирует она взглядом по представительницам женского пола за соседними столами, будто девушка прячется среди них.

Машинально веду глазами следом, натыкаюсь на лицо одной из своих прошлых однодневок. У неё от неожиданного зрительного контакта выпадает оливка изо рта и со всплеском булькает в бокал с вином. Брызги летят на светлое платье и силиконовую грудь.

Морщусь. Не терплю оплошностей.

За секунду охватываю взглядом и другое окружение.

Тупые снобы, охреневшие молокососы, возомнившие, что деньги родителей позволяют безнаказанно творить полную дичь. Корыстные стервятницы, ждущие момент, чтоб присосаться к моему кошельку. И всё у них потрясающим образом преувеличено — успех, слава, любовь, страсть, счастье, страдание… нет правильности. Я же требую во всём идеальность.

Впечатываю всё внимание в Ию и без ложной скромности говорю только ей:

— Я хочу то, что я хочу. Если у меня не будет той истории, что я сам задумал, то другого мне точно не надо. Пятьдесят на пятьдесят не для меня. Тратить себя на неполновес никогда не буду.

— С такими загонами ты никогда не женишься, сынок! — насмешливо вскидывает бровями Акилов-старший. — Хотя… с твоими деньжищами найдётся немало покорных девиц, можно закрыть глаза!

— Вы говорите про эпизодных девок. Без постоянства. А мне нужна одна.

— Игнат! Попрошу не выражаться! — сурово хмурит брови тётя Нелли. — Вы с Давидом в первую очередь мужчины, а не грубые негодяи!

— Даже тут меня приплели! — выпучивает глаза друг. — Мне из-за тебя постоянно попадает, Розанов!

— Ты и без меня хорошо стараешься. — мелькают в голове воспоминания наших приключений.

— Ты подгоняешь всех женщин под одну гребёнку, так нельзя! — выставляет на меня палец Нелли Тимуровна, продолжая отчитывать, как мальчонку. — Не все такие…

— Продажные? — вдруг подсказывает ей Ия и у меня застывает в горле сжатый кислород.

— Не все. — сиплю на выдохе. — Я знаю только двух, что не уронят достоинство за звон монет. — сердце тарабанит на полную мощность, я сейчас закидываю удочку. — Это вы, тётя Нелли, и ваша дочь.

Между мной и Ией мгновенно вспыхивает напряжение, от девочки шмалит током, прищуривает глаза. Натыкаюсь на незримый барьер, она отдаляет меня, почувствовала опасность. Это хорошо, значит, поняла, что вектор движения задан на неё.

— Видишь, бусинка? О чём я и говорил! Вот так!! Только так должны о тебе отзываться! — пристрастно поучает малышку Акилов-старший. — Перед тобой должны падать даже самые стойкие башни! И враги, и близкие! Все должны тобой восхищаться! — и импульсивно притягивает дочь к себе, девчонка аж еле держится на своём стуле.

— Близкие тебя оценят в любом случае. — снова намёк на меня, но на этот раз его замечает и Давид. Его лицо заметно темнеет, а в глазах загорается вопрос «Какого чёрта?».

— Выпьем за мою принцессу! — громко призывает всех Владлен Михайлович. — С этого дня она среди нас и ещё покажет Акиловскую стать.

Не могу сдержать улыбки, когда тётя Нелли шепчет губами персоналу «Больше ему не наливать!».

Смотрю на Ию и вижу, что она ничуть не смущена поведением отца. Такое ощущение, что если её сейчас подбросят к потолку, то она никак не выкажет удивления. Была, есть и будет центром внимания. К другому она не привыкла и в этом наши взгляды с её отцом абсолютно совпадают — от меня она получит всё и даже больше.

— Ну иди! — благосклонно кивает ей мама. — Беги к девчонкам, пока он тебя на трон не усадил и корону не надел!

— Спасибо!! — с громким шёпотом целует её Ия. — Пап, я ненадолго, обещаю! Вернусь и зададим жару!

Но Акилов-старший уже встаёт из-за стола и боком продвигается к своим приятелям, в числе которых и Каюмов — будущий сват, чтоб его копытами по башке.

— Заканчивай, Игнат! — накидывается на меня Давид, когда тётя Нелли уводит ближайших гостей поближе к женскому кружку, а я вовсю таращусь на красивую именинницу.

— Ещё не начинал. — отправляю в рот кусок утки, лишь бы утолить хоть какой-то голод.

— Не издевайся над ней! Все эти твои шутки и отсылки к женщинам… Ия может обидеться!

Вот недоумок. Все мои почти признания в шутки перевёл. Где братский инстинкт, на сестрёнку охоту завели, а он всё ушами сидит хлопает. В этом весь Давид — незаменимый друг, но такой тупоголовый, мать его. А ещё мечтает сам бизнес отца тянуть. Недобор в голове, но огромное сердце. С этим туда не примут, брат. Увы.

— Не обижу девочку, своя. — без сомнений заверяю его и Акилов-младший расслабляется. Верит мне на слово, потому что я всегда его держу.

ИЯ

Быстро семеню ногами за угол, в темноту, в закрытые от гостей комнаты. Устала держать спину так прямо, будто к ней привязана доска. Устала от надоедливого лицемерия, от музыки, от гула голосов, преувеличенного пафоса. От навязывания нежеланного знакомства с неким Максимом Каюмовым. Инстинктивно ищу убежище, чтобы прийти в себя, хоть на минутку разрядиться. Быстро двигаюсь мимо папиного охранника, который увлечённо занят поеданием пирожных и даже не замечает, как я юркаю за дверь. Даже не включаю свет. Подхожу к дальней стене, чтобы с освещённой улицы не было видно в окне моего силуэта. Стягиваю неудобные туфли, падаю на диванчик, прикрываю рукой глаза, выдыхаю. Личное пространство — это ценность в наше время. И вроде бы даже мне удаётся успокоиться, но одна реакция неподконтрольна — с головы до ног охватывает жар, словно меня закинули в печку. Всему виной агрессивно-давящие импульсы господина Розанова. От его взгляда бы даже черти начали креститься и Богу молиться, что уж говорить обо мне, неподготовленной девушке.

Меня при нём эмоции затапливают по самую макушку, внутренности дрожат, мысли обгоняют друг друга. Мне такое трудно принять, родители с детства прививали умение не колебаться и сохранять внешнее спокойствие. А с ним…

— Тоже не люблю большое скопление людей. — вздрагиваю от голоса над ухом и от неожиданности порываюсь встать. Лёгким давлением на плечи меня возвращают в исходное горизонтальное положение.

— Как вы… — сиплю на выдохе.

Пространство вокруг будто сжимается, сердце тарабанит на полную мощность, меня застали врасплох, и никто иной, как сам Игнат.

— Как и ты. — разгоняет он по телу мурашки, нависая над моей головой и вглядываясь в мои широко распахнутые глаза. — Не против, если я составлю тебе компанию?

Против. Меня смущает такая атмосфера приватности.

Обойдя изголовье дивана, Розанов без тормозов приподнимает мои босые ноги, садится и кладёт их себе на колени. Моё дыхание вмиг останавливается.

Что это такое?

Резко подтягиваю ноги к себе, обрывая непозволительнее прикосновение к своим щиколоткам. Даже в полутьме комнаты мне видно, как он оглаживает мою фигуру медленным внимательным взглядом.

Застываю, сглатываю.

— Не стесняйся, красивая. Уже должна разбираться в людях, мне можно себя показывать.

А вот и прямое доказательство тому, что господин Розанов воспринимает женщин, как товар.

— И как мне это расценивать? — моментально щетинюсь я, вжимаясь в спинку дивана. — Ещё час назад вы выразили мне комплимент, что я не продаюсь!

— И своё мнение не поменял. — взбивает воздух надсадным дыханием, склоняясь к моему лицу. — Но мы теперь оба взрослых человека, пора нам с тобой взглянуть друг на друга в новом качестве.

— Меня это не интересует, Игнат Демьянович! Не думаю, что Давид обрадуется, услышав о том, что его лучший друг сделал его младшей сестре непристойное предложение! — от негодования взрывается пульс, на рефлексе дотрагиваюсь до подаренного браслета, ощущая его платой за общение.

— Никаких непристойностей, Ия. — мелькает на его губах улыбка. — Я для начала предлагаю тебе наладить вербальный уровень общения. Узнаем друг друга получше, как ты на это смотришь? Мы многое упустили.

— Зачем? — вполне логичный вопрос, я считаю.

— Хочу, чтобы ты поняла — мне можно доверять. Ты входишь в круг моих людей, а значит, пришло время прийти к взаимопониманию.

Страшно и смешно одновременно. Это такая изощрённая попытка склонить меня к сексу?

— Игнат Демьянович, я…

— Просто Игнат. Ты «что»? — требовательным тоном.

На языке ползает ядовитая фраза, но я съедаю её болезненным сглатыванием.

Капля холодного пота скатывается вниз по позвоночнику, так сильно он наседает на меня тяжёлым пронизывающим взглядом.

— Если вы вздумали со мной развлечься, мой брат свернёт вам шею! — предостерегаю я.

— Я сам убью любого, кто на это решится. — слышу глухой вибрирующий выхрип, в глазах мужчины проявляется отблеск злости. — За твоей спиной не только брат и отец. — в голосе прорезается металл. — Я. — с ударением. — Я несу за тебя ответственность. И уже давно.

Энергетика и близость Игната напрочь лишают разума. О чём он говорит? Не много ли на себя берёт? Что он хочет от меня услышать? Нянь и телохранителей у меня за глаза.

— Это лишнее… — молвлю пересохшими губами, параллельно спуская ноги на пол и наощупь отыскивая туфли.

— Это нужное. — твердит безапелляционно и резким движением подбирает мою обувь. — Я твой человек, Ия. — и с небывалой нежностью ведёт по моему колену вниз, чтобы вернуть туфельку на ножку.

— Спасибо… — бормочу с наклеенной улыбкой. — Наверняка меня уже обыскались… — сдержанно поднимаюсь, хоть и хочется бежать не глядя.

— Подумай о моих словах, красивая. — усмехается мужчина, скользя по мне оценивающе-долгим взглядом. — И перестань теребить браслет. Он не ядовитый.

Отшиблено зависаю.

Как никогда ощущаю степень дебильности своего положения. Сам Игнат Розанов изъявил желание дружить, а я думаю, как соблюсти культурную дистанцию и дать понять, что «спасибо, не надо».

— Ещё увидимся, принцесса. — догоняет меня приговор, когда моя нога ступает за дверь.

ИГНАТ

— Предлагаю развлечься! — выпаливает мне в трубку Давид. — В городе открылось новое заведение — ночное кабаре! Покушаем, посмотрим на девочек, Китов там был, сказал, что первоклассные…

— Занят. — вру я, желая не урезать себе шансы на победу. Кто я буду в глазах Акиловых, шляясь по ночам в клубах, а днём свистеть им в уши про Ию?

— Да брось! — цокает друг. — Вспомним старые-добрые!

— Без меня, Дав. — грозно бормочу, попутно поднимая глаза на секретаршу, что кладёт передо мной свежий каталог с моими эксклюзивными авто. Молча моргаю ей в знак расположения духа. Пусть принесёт чай, я не против. Так завален работой, что нарушил режим и за сегодня почти ничего не ел. Хоть горло смочу. Голова чугунная. Рабочие мысли то и дело перекликаются с малышкой Ией. Я погряз в наваждении. Это перерастает в патологию. Мне необходимо её увидеть, снова коснуться, убедиться, что её прерывистое дыхание из-за меня. Прошло два дня с её дня рождения. Я вынужденно разгребаю накопившиеся дела, хоть и планировал навестить девочку, показать, что отвечаю за свои слова. Я наслышан, что она готовится к поступлению в ВУЗ. Удивлён, что отстояла своё желание. Насколько мне известно, Владлен Михайлович был ориентирован только на Европу. Не просто так малышку гоняли туда учиться и осваивать их менталитет. Что изменилось?

— А я развеюсь! — поддразнивает Акилов-младший. — Сейчас только бусинку подброшу в ресторан и стрелой отдыхать!

В какой ещё ресторан собралась бусинка?!

Смотрю на часы. Время девять вечера.

Не понял. Что за разгульство?

— В честь чего ресторан? — силюсь сбавить эмоции в голосе, всего лишь непринуждённый вопрос.

— Свидание у неё! — просвещает Давид, ускоряя моё сердцебиение. — С Каюмовым! — стираю зубы в крошку, а тем временем друг тараторит объяснение, — Мы ж тебе говорили, что… Ай!! Всё-всё, молчу! — но видимо, получает за это по башке. — Не лезу я в твою личную жизнь, Ий! Хорошо-хорошо, и другим не буду рассказывать!

На фоне звучит девичье возмущение, а у меня трещат от напряга костяшки рук.

— Ладно, брат, до связи! Сейчас мелкую сдам в руки и отпаду до утра!

— Стой, может, и пересечёмся. — перехватываю момент. — Ты сейчас где? Далеко от ресторана-то? Подхватил бы меня, я тачку на стоянке оставлю.

— А, отлично вообще! Мы в пробке на Рождественской, немного до Санрайза осталось, потом могу к тебе!

— Не надо, я сам приеду, как освобожусь. — мысленно ликую, что Дава такой доверчивый и жму отбой.

Быстро ввожу в поисковике ресторан Санрайз и запоминаю адрес. Отец с братом времени зря не теряют, хотят завязки отношений. А сама Ия-то хочет?

Мать вашу, я не позволю ей увлечься этим лохопедом. Рыкаю как раз в тот момент, когда на столе появляется горячий чай. Секретарша вытягивается по струне, поджимает губы. Готовится к разносу, но мне не до этого.

— Приведи здесь всё в порядок и на выход. — швыряю ей на бегу.

Слышу, как она тяжело выдыхает, но перечить не посмеет. Все подчинённые знают — капуш не терплю, пререканий не приемлю, неисполнение моих приказов — мгновенное устранение из моего штата. А сюда, ой как нелегко попасть.

Общественное порицание меня не заботит. На обиды, слёзы, проклятия выработалось равнодушие. Не можешь — вали, никто не держит. Готов наращивать потенциал — тогда ко мне.

В грудной клетке творится что-то непонятное. Под ладонями трещит кожаная оплётка руля. Педаль в пол, выжимаю скорость. Настроение же полярно отличается, ползёт вниз до самой низкой отметки. Я этого Каюмова в асфальт закатаю. Раньше надо было им заняться. Отодвинул, думая, что Акиловы не станут так рьяно пристраивать дочь, а все усилия пойдут сначала на учёбу. Но одно другому не мешает, так ведь?

Хорошо, ошибку осознал. Будем исправлять.

С визгом шин торможу перед рестораном. Оглядываюсь в поиске машины Давида. Не обнаружив, делаю глубокий вдох и направляюсь в этот долбанный Санрайз.

— Какой столик забронирован на Каюмова? — сталкиваюсь лицом к лицу с молоденькой хостес.

— Эта информация не…

— Быстро. — сую ей под нос пятитысячную купюру.

Белеет как мел, скашивает глаза на потолочную камеру, громко сглатывает и качает головой.

— Мне не составит труда узнать кто ты, где живёшь и как темно будет в то время, когда возвращаешься домой. — чуть выступаю вперёд и обжигаю ледяным взглядом.

Секунда и дрожащие женские пальцы стучат по планшету, определяя номер столика.

— Одиннадцатый номер… — тихий писк. — Это приватная комната… гости уже там…

Ещё и приват. Постарался малец, аплодирую стоя.

— Плачу пятьдесят тысяч и ты включаешь пожарную сигнализацию. Делай, что хочешь, но устрой мне эвакуацию. — почти бесшумно шевелю я губами.

Девушка впадает в настоящий ступор, аж не может моргнуть.

— Удвою сумму, если закончишь тратить моё время и начнёшь работать. — подстёгиваю боевой дух.

О, всегда работает. Отмерла и зажевала губу. Резкий взгляд на камеру и на лицо возвращается служебная улыбка.

— Откуда мне знать… — говорит сквозь ровные зубы, делая вид, что работает с клиентом.

— Фамилия, имя, отчество и дата рождения. Через пять минут тебе на счёт поступят деньги.

Недоверчиво окинув меня взглядом, показательным жестом приглашает пройти вглубь ресторана, а сама отчётливо шепчет свои данные.

Хмыкаю и сразу же отправляю своему человеку сообщение.

— Действуй. — велю ей и размеренным шагом иду туда, где свободно. Присаживаюсь, бросаю подоспевшему официанту «кофе» и жду. Ровно через пять минут голубушка незаметно смотрит на свои смарт-часы и видит, что пришло оповещение о пополнении банковского счёта. Мимолётный взгляд на меня, и она подзывает себе на замену другого сотрудника, а сама исчезает в служебном помещении.

Возится она долго. Мне успевают принести заказ, я отпиваю глоток горячего напитка и чувствую, как также горит огнём и за грудиной. Сдерживаюсь, чтобы не вломиться в приват-комнату и не раскроить мальцу череп.

Засранец охмуряет мою девочку, а я сижу как идиот за стенкой, попиваю кофе.

Каждая секунда отбивается пульсом, руки одолевает тремор, болит от натуги горло.

До конца моего терпения осталось… пять, четыре, три, два…

В мгновение ока раздаётся громкая сирена и у меня внутри растекается приятнейшее чувство удовлетворения.

Всех посетителей просят немедля покинуть ресторан.

Не спешу. С интересом наблюдаю, как бегут от страха другие. Жду появления недомерка и моей малышки. Как по заказу с сумасшедшими глазами выбегает Каюмов и даже не оглядывается на свою спутницу. Горит она там, не горит, себя спасать надо, красивых девушек много, а я у мамы один.

Моя Ия даже в такой момент ведёт себя спокойно, с серьёзным видом движется к выходу, ни грамма паники.

Уважаю.

С лёгкой улыбкой допиваю кофе, оставляю чаевые, и кивнув возникшей из ниоткуда соучастнице хулиганства, покидаю ресторан последним из гостей.

На стоянке вылавливаю взглядом парочку и прямиком к ним.

— Давай садись, сгоняем в другое место! — упрашивает мою принцессу Каюмов, пока она набирает чей-то номер.

— Нет, спасибо, я…

— Ия. — появляюсь в поле их зрения. — Что с рестораном?

— Пожар… — расширяются её зрачки.

— Брат уже уехал? — придавливаю взглядом сопляка, что порывается раскрыть рот.

— Да. Недавно. — тихо отвечает девочка, хмуря бровки. — А вы…

— Очень вовремя здесь оказался. В машину. — указываю на свою. — Отвезу домой.

— Вообще-то… — вклинивается парень, но замолкает, натыкаясь на выражение моего лица.

Я ему не дружок. Раздавлю быстрее, чем успеет пикнуть отцу.

— Спасибо вам, Игнат, но я лучше позвоню водителю! — отнекивается Ия, стараясь дышать ровно.

— Лучше будет, если я лично удостоверюсь, что ты вернулась домой. — не хочу перегибать, но всё же от моего голоса малышка дёргается и нервно цепенеет.

Мысленно закатываю глаза.

Достаю смартфон, пара нажатий пальцем и в динамике звучит голос Акилова-старшего:

— Весь внимание, Игнат!

— Владлен Михайлович, буду короток. Встретил вашу дочь у ресторана, там произошёл пожар, с Ией всё хорошо. Если вы не против, то возьму на себя смелость отвезти её домой. Нехорошо, что она тут одна стоит на улице мёрзнет, время позднее, сами понимаете.

Принцесса недовольно вздыхает, а что до пацана, у того вообще кривая рожа.

— Конечно, Розанов, обязан буду!! — соглашается взволнованный отец. — Спасибо! Дай-ка мне дочь! — подношу мобильный к уху Ии и усмехаюсь, когда она начинает со мной зримо сражаться. — Ягодка, дома встречу, поговорим! Езжай с Игнатом!

— Хорошо, пап. — стягивает она губы в линию, а я, с должной мне победой, обещаю её отцу, что довезу в сохранности.

— А я? — подаёт голос Каюмов.

Милостиво твержу Ие:

— Попрощайся с мальчиком.

Неловкое «пока» и она переводит на меня ожидающий взгляд.

— У тебя обувь прибита к асфальту? — уточняю я, ласково шутя. — Шевели ножками, красивая. — и положив ладонь ей на поясницу, направляю к своему автомобилю.

Неохотно, но поддаётся. Уже можно считать маленьким достижением.

ИГНАТ

— Игнат Демьянович! — отвечаю на звонок своего референта. — Вы просили отчитываться о всех перемещениях Каюмова!

— Так. — с ходу вникаю в курс дела.

— Он движется к особняку Акиловых. — доносится из трубки уверенный голос. — В сопровождении своего отца и охраны.

Вот недоносок поганый! Да я его на ленты размотаю! Не понял меня, да? По-хорошему не хочет? Без проблем. Пойдём другим путём.

— Где Ия Акилова? — всплывает образ нахмуренной девчонки, что в открытую объявила о своём презрении ко мне.

— Объект на своей территории. — привычным тоном докладывает Антон, всё же, не первый год за ней установлена слежка. Только раньше я был спокоен и не впадал в крайность. Требования были минимальны. Знать, что малышка за границей в безопасности и моё вмешательство излишне. Здесь, в городе, усиливал её охрану. Особенно, когда были в отъезде Акиловы-старшие. Хоть у них и свои люди, мои незаметно помогали. Просто для моего крепкого сна. Но сейчас… бредовая идея пристроить мою девочку ломает весь мой контроль. Этот задохлик не допёр, что я нагну всю его семью, за папкину ногу держится, чувствует себя неприкосновенным.

Ему же хуже. За Ию не постремаюсь пойти по головам. Тут уже мне самому вызов кинули.

Придётся прибегнуть к услугам киллера. Уберу сопляка с пути. Как только все его перспективы слетят, сразу же отпадёт и идея женить их с Ией.

Есть у меня один приятель на примете. Успешный коммерсант, но в криминальных кругах прочно сидит. Давненько не общались, думаю, что он подгонит мне надёжного исполнителя. Я и сам когда-то вынужденно промышлял незаконными методами. Всеми силами поднимал бизнес, избавляясь от долгов отца. Чести мне это не добавляло, поэтому завязал сразу же, как встал на ноги, но связи из той жизни остались.

— Не вопрос! — соглашается этот самый Быков, как только откапываю из архивов его номерок. — Есть у меня пара доверенных ребят, знаю лично. Не из наших, иногородние. Работают быстро. Чистоделы. Лишней крови не будет.

— Парня не убивать, просто вывести из строя. — моё настояние.

— Записал! — шутливо отвечает он. — Жди новостей!

Судорожно придумываю повод наведаться к семье друга. Опять.

Загвоздка в том, что я там не постоянный гость, встречи исключительно в знаменательные дни и по просьбе Давида, а в последние годы вообще был поглощён работой. Иногда специально, чтобы высечь мысли об Ие, оберегал её от себя. Боялся сорваться и влезть туда, куда запрещено. Спасался от тюрьмы или смерти… справился, вытерпел. Но теперь так пропадать не получится. Нравлюсь-не нравлюсь, а в будущем вдвоём будем. Стерпится-слюбится. А там уже и Акиловы подтянутся, поймут, что я не самая худшая партия. Своей бусинке они больше поверят, что я остепенился и предан буду только ей. Меня даже слушать не станут, репутация бежит впереди. К тому же, притянут за уши море других причин. Я много чего в жизни творил и они тому были свидетели. Если брать во внимание только малую часть, связанную с женщинами, которых я менял чуть ли не каждый день, то Ию будут охранять от меня до последней капли крови.

Да, молода для меня, но и я, извините, не старик. Девчонка совершеннолетняя, сама разберётся с кем и как.

Циником меня считают, деспотичным мерзавцем, беспощадным бизнесменом, безразличным к судьбам других.

Хотя я и готов всё взять на себя. Её жизнь, счастье, образование. Обеспечить так, как она того достойна. Любой выбор будет обсуждаться и обусловлен интересами девочки и моим жизненным опытом. К сведению будут приняты и её характер, и её привычки. Всё с учётом личностного роста и развития наших отношений. Скучать она со мной точно не будет. Брать нахрапом Ию я не буду, но тянуть к себе буду до последнего. Итог один: принцесса станет Розановой.

Не надумав ничего толкового, звоню Давиду, полагаясь на то, что он сам подкинет пару причин для моего прихода.

— Объявился, чертяка! — друг всегда рад поболтать, где только время находит. — Ты мне скажи, ты чего вчера устроил, а?

— Спас твою сестру от придурка. — констатирую я.

— Она вчера в комнате заперлась, ни с кем разговаривать не хотела! — звучит как обвинение. — Что у вас там вчера произошло, ты же ко мне хотел подвалить?

— Не обязан отчитываться, но расскажу. — устало протираю лицо, отдав последний указ своему заму на одном из автозаводов. — Проезжал мимо, увидел Ию на улице, ваш хлюпик принуждал её сесть в машину, дал тому в зубы, её забрал. Всё.

— Что-то сильно знакомое! — ржёт друг, подбешивая. — Будто снова в институт вернулся!

— То, что вы творите, Дава, явный перебор. — выключаю свет в кабинете, разминаю спину. — До абсурда. Меняете девчонку на финансовую выгоду.

— Не суди, Игнат! — огрызается он, рявкая в трубку. — Мы налаживаем её жизнь, отец боится, что она свяжется не с теми людьми! Каюмовы проверенные, там за сына также радеют!

— Глаза протрите. — добираюсь до машины, запираюсь, включаю приборную панель, высвечивая мне заставкой фотографию моей красивой принцессы. — Он никчёмный и трусливый. Ни гроша ценностей за душой. Что он может ей дать? Он без мамы с папой полный ноль.

— Вспомни себя в молодости, Игнат, ты…!

— Отлично помню. — яростно обрываю я. — Мать искала кошелёк потяжелее, а отец проиграл прогоревший бизнес в казино. Если ты забыл, то я всему сам учился, зубами рыл место под солнцем, а такие, как вы, Акилов, уже с золотой ложкой в зубах родились.

— Опять двадцать пять!! — фыркает, захлёбываясь слюнями от несправедливости. — Ты прекрасно знаешь, что мне выбора тоже не предоставили! Ты, Игнат, как никто другой, просвещён, что я хотел учиться на врача… но меня даже вынашивали ради передачи права на Акиловское наследие!!

— И ты сейчас позволяешь делать тоже самое с Ией. — в груди гуляет сквозняком злость. — Пусть сама решает с кем быть.

— Да что она может решить-то? — прикрикивает мой эмоциональный друг. — Она мелкая ещё, её кто угодно обведёт вокруг пальца! Эти стервятники только и ждут, чтобы наброситься на неё! Кому мы ещё можем доверить её?

— А ты ещё подумай. — вторю тем же раздражением. — Много ли тех, кому вы можете доверять? Кто способен приглядеть за ней?

— Не мне решать, Игнат. — слишком быстро сдувается. — У меня мало друзей. — мне известно, что я самый приближённый. — Отец рулит, а у нас немного разные понятия о доверии…

— Образумь его, Давид. Иначе навсегда потеряешь сестру. — говорю серьёзно, так как считаю на самом деле. Ия не безвольная марионетка, там в головушке уже образовались широта взглядов и яркая индивидуальность.

Молчит — да, но только из уважения к семье. Поперёк начнёт говорить, если подведут к краю. Скоро взбрыкнёт, почуяв для себя опасность. Не хотелось бы, чтобы она расстраивалась. Решили бы всё мирным путём. Пригляделась бы, я не так ужасен, как меня малюют.

— Давай увидимся. — бормочу, не стесняясь навязываться. — Хочу посидеть в спокойной домашней обстановке. Тётя Нелли не прогонит? — глупая шутка, она всегда мне рада.

— Приезжай, заодно проверим! — смягчается настрой Давида. — Тоже скоро подгоню!

Закончив телефонный разговор, освобождаю свою голову от негатива. Не хотелось бы срываться на малышке, я и так у неё в чёрном списке. Завожу мотор и выезжаю со стоянки завода, уже немного успокоившись. В памяти вспышками возникает тот маленький вздёрнутый носик, когда я перед расставанием пообещал красивой, что ещё вернусь за ней. Смешная. Хмыкнула ещё так громко. Кривляка.

Хочу снова увидеть. Критически мало, невыносимо паршиво.