Внебрачный наследник Авторитета

Тимур

Раздраженно смотрю на часы. Три, мать его, дня, а я торчу у торгового центра! Ксюша заказала у ювелира браслет, обещала что это всего на пять минут, но ее уже почти час нет.

Мы должны были быть в отеле, специально разгрузил день, чтобы немного снять напряжение, но она упорхнула с моей кредиткой, а я как придурок, сижу и жду ее.

Глухой удар отвлекает меня от мыслей и я мажу взглядом по парковке.

Какая-то малявка лупит ногой мяч и тот врезается в мою машину, отскакивает и возвращается к ней.

На несколько секунд засматриваюсь на белокурую малышку, потом опускаю стекло.

— Тебя мама с папой не учили, что так делать нельзя? — спрашиваю и она тут же замирает, пялится на меня своими огромными глазищами.

Очень кстати, похожими на мои.

Если бы мимо прошел незнакомец мог бы подумать что она моя дочь.

— У меня нет папы, — понуро отвечает она и поднимает мяч. — Классная тачка, — осматривает с любопытством машину и я усмехаюсь. Такая мелкая, а разговаривает, словно тинейджер.

На вид совсем кнопка. У меня такая же могла быть. Но не сложилось.

Рядом сразу же вырастает моя охрана, словно кнопка может представлять для меня угрозу.

Малая пугается. Смотрит на Леху с Олегом перепуганно и отступает назад.

— Вами реально только детей пугать, — ржу.

— Лиза! — слышится со стороны женский голос и девочка срывается с места и сбегает.

Я жму на стеклоподъемник, но в этот момент взгляд цепляется за тонкую фигурку женщины.

Я подаюсь вперед, прищуриваюсь, пытаясь лучше рассмотреть женщину. Сердце будто на мгновение замирает, а потом с силой ударяет в грудь.

Не может быть.

Она поворачивается, хватает девочку за руку, наклоняется к ней, что-то говорит.

А я могу четко рассмотреть ее лицо.

Вера. Это Вера.

Дыхание сбивается, и я ловлю себя на том, что не могу оторвать взгляд от этой девушки. Она выглядит почти так же, как я её помню.

Голова начинает работать быстрее, чем я успеваю осознать. А девочка? Лиза? Ее дочь, получается? Тот самый ребенок, который толкался внутри нее, когда я ладонью к ее животу прикасался? Тот самый, который моим должен был стать?

Меня прошибает, как удар молнии. Эта девочка… Она на меня похожа. Слишком. Я ведь мог бы просто списать это на случайность, но дело тут не только в глазах. Черты лица, нос. У неё даже ямочка на подбородке, как у меня.

Вера берёт Лизу за руку, торопливо оглядывается и тянет её к автобусной остановке.

Я вижу, как она нервничает, словно чувствует, что за ней наблюдают.

А меня сейчас словно током прошибает. Ужасная догадка пронзает мозг. А стоило ли доверять анализам, которые делали по указке Марго? Что если она решила мне таким образом отомстить, отняв у меня то, чего я хотел больше всего на свете?

– Лёха, – рычу я, не отрывая взгляда от её спины. – Проследи за ними и узнай, кто они такие.

Вера

— Алло? — неуверенно произношу, глядя на незнакомый номер на дисплее старенького смартфона.

— Добрый день, это Алексей из кафе "Лаванда". Я хотел бы обсудить детали вашего предстоящего мероприятия, — сухой голос звучит слишком вежливо, явно не предвещая ничего хорошего.

— Есть какие-то проблемы?

— К сожалению, да. Ваши расходы увеличатся на двадцать процентов. Мы понимаем, что это неожиданно, но повысились затраты на продукты и обслуживание.

Судорожно подсчитываю в уме. Двадцать процентов... Это сумма, которую я откладывала на новые зимние сапоги для Лизы. Взглянув на маленькие поношенные ботинки у двери, моргаю. Сглатываю горечь, которая болезненно сдавливает горло.

— И что будет если я не смогу увеличить бюджет?

Воздух покидает легкие. Перед глазами мгновенно мелькает список счетов, которые едва удалось оплатить на прошлой неделе, и тот крохотный запас на чёрный день, что я оставила на подарок дочери.

Карамелька целую неделю не могла спокойно заснуть, мечтая о празднике с друзьями, воздушных шариках и большом торте с единорогом.

— В таком случае, мероприятие придётся отменить.

— Я уже внесла предоплату, согласно вашему же требованию. Мы не можем позволить себе больше.

— Понимаю ваше положение, но у нас руки связаны. Я могу предложить упростить меню, но полной стоимости это не покроет. Ах да, должен предупредить, что залог, который вы внесли, не подлежит возврату.

— Алексей, но это же несправедливо, — голос дрогнул, я не могу позволить себе заплатить больше. — Мы доверились вам, планировали это событие больше месяца...

— Извините, но это не в моих силах. Либо доплата, либо отмена.

Чёрт. Я так надеялась, что получится устроить настоящий праздник для Карамельки, что от злости и обиды хочется волком выть. Неужели все мои старания, все вечера, проведённые в переработках, напрасны? Сжимаю губы в попытке сдержать эмоции.

— Хорошо, я попробую уладить. Перезвоню вам через час.

Зажмурившись от внезапной пульсирующей головной боли, я начинаю медленно растирать виски. Может быть, устроить праздник дома? Испечь торт самой, украсить комнату шарами, которые можно купить в ближайшем магазине?

Стыд колит, оставляя горький привкус на языке. Как я могу нарушить данное обещание? Малышка так долго ждала... Я просто не могу её подвести. Вздыхаю и набираю номер начальницы. Телефон долго гудит в ухе, прежде чем слышу знакомый голос.

— Алло, Вера? Что случилось?

— Наталья Петровна, здравствуйте. Мне очень нужны дополнительные смены.

— Вера, ты всегда такая ответственная, но даже ты не можешь работать круглосуточно. Тебе тоже нужен отдых, — мягко возражает.

— Я знаю, но пожалуйста... Это временно. Просто до тех пор, пока я не утрясу все финансовые ые проблемы.

— О, дорогая, ты знаешь, как я к тебе отношусь, но девочки уже на меня наезжают, что все лучшие смены я отдаю тебе, — Наталья Петровна вздыхает в трубку, и я чувствую, как у меня сжимается сердце.

— Я понимаю, но у меня действительно сложная ситуация.

Долгая пауза звенит в ушах, пока она, видимо, размышляет над моей просьбой.

— Ладно, Вера, я дам тебе эти смены. Но только на этот раз. И посоветуйся с кем-нибудь, подумай о будущем... Найди наконец-то себе мужика.

Щеки резко вспыхивают.

— Спасибо, вы не представляете, как это для меня важно.

— Только позаботься о себе, ладно? И не благодари. Удачи, Вера.

После того как я кладу трубку, мир вокруг кажется чуть светлее. Есть надежда устроить Карамельке настоящий праздник, даже если придется затянуть пояса посильнее. Осталось только уговорить соседку посидеть несколько дней с Лизой.

Меня снова топит нежностью и обожанием. Она у меня чудо. Самая лучшая. Крохотная такая, очаровательная. Только вот характер порой не сахар. Моя маленькая принцесса со взглядом, в котором уже читается будущее непокорное «я».

Глубоко вздохнув, снова тянусь к телефону. Нажимаю кнопку вызова.

— Добрый день, это снова я, Вера. Я обдумала ваше предложение... Мы согласны.

Это, наверняка, был самый счастливый день за последнее время в моей жизни.

Кто же мог знать, что через несколько дней я снова встречу мужчину, который превратит мою жизнь в кошмар…

Тимур

— Тимур, там немцы звонили, хотят встречу перенести, — в кабинет заглядывает Ксения.

— Снова? — закрываю папку и откидываюсь на спинку кресла.

— Думаешь, кто-то перехватил их, предложил ниже цену, и они теперь держат нас как запасной вариант?

Ксюша закрывает за собой дверь, подходит ко мне, плюхается задницей прямо на мой рабочий стол.

В руках несколько контрактов на подпись.

Я шутливо бью ее по бедру.

— Слезай, этот стол не для этого.

Она соблазнительно улыбается, но подчиняется. Снова становится серьезной.

Этим она мне и нравится. Умеет разделять работу и личное. Она пришла два года назад устраиваться моей помощницей. Я был настроен скептически насчет молодой девушки, но ни разу не пожалел о своем решении.

Чуть позже наши рабочие отношения перенеслись в горизонтальное положение. А сегодня утром я обнаружил, что в моей квартире есть вторая зубная щетка и несколько женских вещей в шкафу.

Иногда Ксения переходит границы и давит на меня насчет отношений, но я ее быстро осаждаю. Я до сыта наелся этими отношениями. Наличие нескольких любовниц меня вполне устраивает.

— Думаю, нам стоит подключить связи и устроить им небольшие проблемы с разрешением на строительство. Ну, и намекнуть, что мы можем с легкостью их разрешить, — усмехается Ксения.

— Предлагаешь сыграть грязно? — на лице расплывается улыбка.

— Только не говори, что ты не об этом сейчас думаешь. Так что, мне связаться с Крыловым?

Киваю.

— Я забронировала столик в «Di Mare», поужинаем сегодня? — спрашивает, раскладывая передо мной контракты.

Я тянусь за ручкой.

— Сегодня не получится, — произношу, не отрываясь от бумаг.

Ксения напрягается. Я чувствую это даже без взгляда на неё. Её голос звучит с легкой раздражённой ноткой:

— Тимур, какие ещё дела? Я ведь составляю твоё расписание. Ты до конца дня свободен.

Подписываю последний контракт, кладу ручку и поднимаю на неё взгляд.

— Личные дела, Ксения. Личные.

Ксения хмурится, скрещивает руки на груди. Она терпеть не может, когда ее планы рушатся. В этом мы похожи.

— Личные? – её тон становится капризным. – А можно уточнить, какие именно эти личные дела? Или мне просто смириться с тем, что ты никогда не берешь в расчет мое мнение?

Я откидываюсь на спинку кресла, позволяя себе короткую паузу.

— Можешь просто смириться, — говорю спокойно, без эмоций. — Не забывай свое место. Твоя работа — организовывать мой рабочий график, а не контролировать мою жизнь.

Её губы сжимаются в тонкую линию, но она быстро берет себя в руки. Ксения знает, что давить на меня бесполезно.

— Хорошо, — бросает она, отступая на шаг назад. — Тогда поужинаю одна. Не пропадать же брони. Там все столики на месяц вперед заняты.

Она разворачивается и выходит из кабинета, оставляя за собой лёгкий запах своих духов и ощущение невысказанной обиды.

Но мне плевать. Сегодня у меня есть более важные дела. То, что не дает мне уже несколько дней нормально спать.

Я спускаюсь на подземную парковку, когда мне на встречу бежит Михаил.

– Босс, мы нашли ее, — сообщает, отдышавшись.

Неужели? И недели не прошло.

– Подробней, – голос звучит ровно, но внутри всё уже кипит.

Я медленно поворачиваюсь к нему, чувствуя, как внутри начинает закипать что-то тёмное. Гнев? Нет. Это нечто гораздо глубже.

– Захолустье, три часа от города. Маленький посёлок. – Помощник слегка замялся. – Только, шеф… они сегодня в городе праздник отмечают. День рождения ее дочери.

Дочери..

Пять лет назад я думал, что оставил все позади. Ее ложь. Ее предательство.

Я начал с чистого листа. Построил жизнь заново.

Но теперь она снова здесь. С ребенком на руках. И эта девочка… с глазами, которые я вижу каждый день в зеркале. Моими глазами.

Случайность? Обман? Или правда, которую она скрывала все эти годы? Я собираюсь разобраться в этом прямо сейчас.

— Приготовьте машину. Перекройте все выходы и входы. Сегодня я с этим разберусь лично.

Выхожу из территории швейного цеха и сразу замечаю машину неподалеку.

Тело сковывает холод. Черт, почему мне так не по себе? Всматриваюсь внимательнее.

Черный кузов, тонированные стекла...

Точно! Я видела такой же автомобиль вчера во время прогулки на детской площадке с Карамелькой. Да и сегодня утром, выходя из подъезда, обратила внимание. Щурюсь, чтобы рассмотреть номера, но не получается.

Тут же мысленно даю себе пощечину за излишнюю тревожность.

Нет, не стоит себя накручивать.

Мне кажется, мне точно кажется. Машина, наверняка, принадлежит кому-то, кто живет поблизости.

И с каких пор я стала такая дерганая?

Ускоряю шаг, и уже через несколько минут подхожу к назначенному месту. Хорошо, что я выбрала именно это кафе. Маленькое, но очень уютное. Хочется зажмуриться от удовольствия, потому что наконец-то у малышки будет все, как у других детей. Пышный, красивый праздник, море сладостей и шикарный, огромный торт, как она и хотела, в виде единорога.

После ночной смены я никак бы не успела ее забрать. И от этого становится немного грустно. Хорошо, что тетя Варя, наша соседка, согласилась посидеть с малышкой и днем привезти ее в нужное место. Надеюсь, я не сильно опоздала.

Захожу внутрь и сразу вижу мою девочку. Видимо, дети устали сидеть за столиком и переключили внимание на детскую зону.

— Привет, моя хорошая, можно тебя на минутку? — Лиза кивает. Совсем как взрослая. Как только она делает шаг, сразу бросаюсь к ней, и обнимаю крепко-крепко. Какая же забавная в этом розовом платьице с бантами в хвостах. — Держи, это тебе!

Вручаю красиво упакованную коробку. Малышка быстро избавляется от всего лишнего и радостно вскрикивает.

Это вертолет на радиоуправлении. Вот такая она у меня. Между куклами и игрушками для мальчиков, обязательно выберет второе.

— Спасибо! Можно я покажу друзьям?

— Конечно.

Становится немного грустно. Сегодня я точно не могу рассчитывать на лишнее внимание. Малышка вся растворилась в атмосфере праздника.

Подхожу к подруге и улыбаюсь. Хочется послушать, что я пропустила. Лера быстро вводит меня в курс дела, не упуская подробностей. Внимательно слушаю, но тут, Валерия замирает. Глаза загораются странным блеском.

— Ого, такие люди, ты разве не арендовала весь зал? — шепчет мне на ухо.

Поворачиваю голову в сторону и присматриваюсь. Интересно, что же так удивило подругу.

Секунда — и по телу проносится волна дикой дрожи. Адреналин достигает критического предела вместе с паникой.

Этого просто не может быть. Зажмуриваюсь, чтобы не издать громкий всхлип. Что он здесь делает?

Делаю глубокий вздох. Его я увидеть совсем не ожидала.

Сердце громко и часто забилось в груди. Почему он здесь?

Одергиваю себе. Меня это совершенно не касается. Я не знаю, зачем он приехал, но уж точно дело не во мне.

Молча наблюдаю за ним. С годами совсем не изменился. Стройный и подтянутый. Широкие плечи, словно вырезаны из камня.

Волосы, чёрные как смоль, аккуратно уложены назад, подчёркивая строгие, резкие черты лица. И взгляд, как прежде, звериный, хищный, с долей презрения ко всем окружающим. Уверенность так и прёт. Кажется, что все вокруг притихли, поддаваясь мощной энергетике этого человека.

Перед глазами на бешеной скорости проносятся картинки из прошлого. Нервно сглатываю, потирая шею. Грудь буквально распирает от ощущения адского жжения.

Муратов входит внутрь, и я напрягаюсь ещё сильнее. Зал забронирован на сегодня. Он наш. Так почему он здесь?

Администратор что-то говорит внезапному гостю, но тот лишь раздраженно кивает, что-то быстро отвечает и проходит дальше. Тимур уверенно приближается, а я лишь растерянно моргаю.

— Вера, а это к тебе? Такая мышка тихая с виду, а оказывается ты умеешь удивлять, подруга... — звонкий голос выводит из оцепенения.

— Лера, я сейчас вернусь. Присмотрите с тётей Варей за детьми. Прости... я правда... я быстро.

Не успеваю даже подумать о дальнейших действиях, как уже оказываюсь рядом с Тимуром. Он стоит, прислонившись к стене. В глаза мне смотрит. Всего пара секунд, но этого достаточно. Тело потряхивает.

Мне больно видеть его. Я слишком сильно увлеклась им в прошлом и как результат – обожглась на всю жизнь.

Как иронично, что следующая наша встреча произошла пять лет спустя, именно в тот день, когда я родила Лизу. А должна была родить его дочь.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, стараясь сохранить спокойствие.

Муратов делает шаг вперед, уменьшая расстояние между нами до критической нормы.

— Мы должны поговорить, Вера. Это важно, — хриплый, низкий голос ударяет по нервной системе молотом.

— Я не уверена, что это хорошая идея. Мы закончили всё много лет назад. Что изменилось? — Пытаюсь восстановить границы, но он лишь усмехается. Затем взгляд становится оценивающим… Осматривает с головы до ног. Быстро делает свои какие-то выводы и продолжает:

— Это не просьба.

До боли закусываю нижнюю губу. Лицо опаляет жаром, словно пощечину влепил.

— Ты не видишь, что я занята? У меня здесь День рождения дочери, и я не собираюсь...

— Через пять минут. Возле входа. Ты придешь, Вера. Потому что это касается не только нас. Это касается и ее, — он кивает в сторону игровой зоны, где Карамелька весело рассматривает подарки.

— Ты сумасшедший, — мне кажется, что вокруг стало так тихо, что я слышу, как мое сердце стучит в висках.

Как только дверь за ним закрывается, ноги становятся ватными. Кислород жжет легкие.

О чем он говорит?

Какого черта вообще сейчас происходит?

Какое отношение к нему имеет моя дочь?

Пять лет назад он даже не ответил на мои звонки. Не дал мне объяснится. Он просто оставил меня в роддоме с ребенком, который неожиданно оказался моим…

Они с женой наняли меня в качестве суррогатной матери, но из-за моей глупости и желания скорее получить деньги на лечение отца, все пошло не по плану. Оказалось, ребенок мой. Я забеременела от незнакомца в клубе за два дня до процедуры и понятия об этом не имела.

Вот такая глупая история получилась.

В итоге я все потеряла. Доверие Тимура, отца. Но приобрела самое ценное, что есть в моей жизни. Мою дочь. Лизу.

Сердце с грохотом ударяется о грудную клетку, в венах кипит злость и обида. Едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть следом, и не крикнуть прямо в лицо, что он больше не имеет надо мной власти. Не смеет командовать.

Ни сейчас.

Никогда.

Меня действительно бесит, что Тимур всё еще думает, что может нагло ворваться в мою жизнь и взять контроль над ситуацией, поставить перед фактом, как будто моё мнение ничего не стоит. Это напоминает о прошлом.

О том дне, когда мы увиделись впервые и он начал расспрашивать меня о моей жизни. А потом решил где я буду жить, как проводить время, что есть, что пить, и когда ложиться спать.

Но были и другие моменты… О них сейчас вспоминать не хочется. Слишком уж больно от этого становится.

Казалось я тогда пойду ко дну. Но моя маленькая девочка вытащила из темноты наполнив жизнь смыслом.

Вдох-Выдох.

Настраиваюсь на хладнокровие. Сейчас не время и не место давать волю эмоциям.

Оглядываюсь в поисках подруги. Подхожу ближе.

— Лера, мне нужно на несколько минут отлучиться.

— Все в порядке? Ты выглядишь как слишком бледной и взволнованной. Что хотел тот тип?

— Просто немного устала. Не переживай. Я сейчас вернусь.

Покидаю зал. Прохладный воздух врывается в легкие. Вздрагиваю и делаю шаг в сторону. Тимур стоит у входа, откинувшись на стену рядом с дверью.

Отхожу на безопасное расстояние так чтобы нас не было видно.

— Так о чем ты хотел поговорить?

— Кто отец твоей дочери?

— Что?

Натягиваюсь струной и замираю. Нервно сглатываю. Руки дрожат то ли от удивления, то ли от злости.

Муратов усмехается, видя мою реакцию.

— Ты меня прекрасно поняла, — саркастичный тон режет лезвием. — Мне нужно знать, Вера. Мне нужно знать, кто ее отец.

— Это что, шутка? — выталкиваю из себя слова силой. — Ты что, действительно думаешь, что...

— Я видел ее. Она похожа на меня. Ты не думала об этом?

Он озвучивает то, что не давало мне покоя все эти пять лет. В чем я даже себе не смела признаться. Моя Лиза и в самом деле слишком сильно похожа на Тимура. И это меня безумно тревожит. Потому что это просто невозможно.

— Ты сошел с ума, Тимур — наигранная уверенность летит к чертям. — Ты абсолютно никак не связан с моей дочерью и ты, как никто другой, знаешь об этом лучше всех.

Трудно поверить, что такой разговор вообще происходит. На плечи обрушивается вся абсурдность ситуации. Был сделан тест. Сразу после ее рождения. И после его результатов я больше ничего не слышала о Тимуре Муратове.

Он даже не попрощался. А сейчас, пять лет спустя, смеет появляться передо мной в такой день и предъявлять абсурдные предположения?

— Мы с ней похожи.

— Ты думаешь, что каждый ребенок с зелеными глазами может быть твоим? Прости, но мне пора.

Делаю шаг к двери, стремясь как можно скорее уйти от этого безумного разговора, но Муратов хватает за руку и резко разворачивает к себе.

От неожиданности с трудом удерживаюсь на ногах.

— Отпусти меня, — выдавливаю через несколько мучительных вдохов.

Дергаюсь, он сжимает руку сильнее. Сердце стучит так сильно, что становится больно.

— Мы ещё не закончили, Вера, — низкий голос звучит угрожающе спокойно.

Упираюсь кулаками в крепкую грудь, но он с лёгкостью перехватывает мои запястья. Надавливает.

Сильнее сжимаю зубы и терплю.

— Пусти... — голос срывается.

Он молчит. Выражение лица становится более жёстким. Взгляд — тяжёлым, мрачным. Глаза абсолютно чёрные. Злится? Скорее всего. Потому что привык, что все боятся. Перечить не смеют. Я всё это помню и никогда в своей жизни не забуду.

— Успокойся, нам нужно поговорить.

— Руки... — всхлипываю. От боли в глазах темнеет. Тимур явно не рассчитал силу.

Муратов отстраняется. Раздается протяжное ругательство. Он резко проводит рукой по щетине, затем поднимает выше, сдавливая виски.

Тимур нервничает, что совсем на него не похоже. Вижу, как напрягаются желваки.

Я все еще не понимаю, что творится в его голове и что, чёрт возьми, здесь происходит. Тряхнув головой, обнимаю себя руками за плечи в надежде скрыть нарастающую панику. Просто так он мне уйти не даст.

— Что ты хочешь, Тимур? — звучит слишком глухо.

— У меня есть подозрение…касаемо твоей дочери. — В голосе больше нет злости или раздражения. Словно решил выбрать иную стратегию.

— Какое еще подозрение, Тимур? — устало выдыхаю. Такой прекрасный день испортил своим появлением.

У меня закрадывается предчувствие, что этим визитом он принесет в мою жизнь изменения, которые мне не понравятся. Стоит ли прямо сейчас схватить дочь за руку и бежать из города?

— Мы чужие друг другу люди. Моя дочь к тебе отношения не имеет. Зачем это все? Ты пытаешься отомстить за то, что произошло пять лет назад? Это низко, Тимур. Думаю, ты и так знаешь, что дела у меня не лучшим образом идут… — замолкаю, не зная что еще сказать.

Он стоит здесь, в костюме, что стоит дороже всего моего гардероба. Часы на его запятье, стоимостью, как квартира в городе. А я едва нашкребла денег, чтобы устроить праздник дочери. Эта несправедливость так убивает.

— Нет. Я пытаюсь сказать, что результат могли подделать. Я понимаю, что это звучит безумно, но у меня есть основания так думать. Моя бывшая... ты ведь знаешь, какие у нас с ней отношения были.

Слова звучат как удар под дых, и я чувствую, как мир вокруг начинает кружиться. К глазам подбираются слёзы. Пытаюсь сдержать. Не хочу, чтобы видел слабой и жалкой, как раньше.

Тимур делает глубокий вдох, затем медленно выпускает воздух. Продолжает:

— Я хочу, чтобы мы вместе обратились в лабораторию. Без вмешательства посторонних.

Инстинктивно отступаю на два шага назад. Замечаю, как Муратов тянется в карман пиджака и достаёт пачку сигарет. Вытаскивает одну, прикуривает и глубоко затягивается. Едкий дым медленно рассеивается в воздухе, обволакивая нас обоих. Я стараюсь держаться подальше, чтобы не вдыхать, но запах табака всё равно проникает в лёгкие.

Смотрю на него затуманенным взглядом. Из горла вырывается истерический смех. Этого просто не может быть. Моя девочка... моя маленькая девочка.

На мгновение охватывает страх, а вдруг действительно произошла ужасная ошибка, и теперь мне придется с ней расстаться? Зажмурив глаза, прикрываю лицо ладонями. В мыслях столько горечи и боли, что она полностью меня заполняет. Сердце словно сжали в кулак и не отпускают.

Нужно взять себя в руки. Лиза так похожа на меня. В ней мои черты, мои жесты, мой взгляд. Я уверена, что это мой ребёнок. Чтобы он не говорил, не стоит поддаваться панике.

— Нет, Тимур, это бессмысленно. Лиза — моя дочь. Я не вижу смысла в дополнительных проверках. Результаты уже были подтверждены. Нет никаких оснований для твоих подозрений.

— Я не предлагаю, Вера, – отвечает грубо. — Ставлю перед фактом.

Я усмехаюсь.

— Ты ведь знаешь, что без согласии матери не можешь провести этот тест? Поэтому забудь. Просто забудь о нас, Тимур, как ты делал это пять лет назад. А отец моей дочери… Просто какой-то незнакомец из клуба. Мы виделись всего раз и я даже его имени не знаю.

И не хочу знать, если честно. Могла потом попросить подругу выяснить с кем же я ночь провела, но что потом? Заявлюсь к мужчине, который меня даже не помнит с ребенком на руках и новостью, что он отцом стал? А вдруг он еще хуже Муратова?

Нет уж, лучше одной Лизу воспитывать.

— Иногда так случается, Тимур. Достаточно одного раза, чтобы забеременеть. И мне действительно жаль, что я не оправдала твоих ожиданий в прошлом. Я действительно не хотела тебя обманывать, для меня это тоже было неожиданностью. Но я не жалею. Иначе у меня не было бы Лизы. Прощай.

Не дожидаясь ответа, поворачиваюсь и ухожу обратно в кафе. Как только переступаю порог, Лиза бежит навстречу. Её маленькие ручки крепко обнимают меня, и я вдыхаю знакомый запах. Тёплый, сладкий. Хочется зажмуриться от удовольствия. Беру её за руку и веду к остальным детям.

Напоминаю себе, что праздник в самом разгаре. Стараюсь отвлечься, включиться в игры и разговоры, но волнение никуда не девается.

Мы возвращаемся в общежитие, которое предоставляет фабрика своим сотрудникам, ближе к вечеру. С кучей подарков, воздушными шарами и остатками еды, которую нам упаковали с собой.

Лиза счастлива, а значит праздник удался.

Я стою посреди маленькой тесной комнаты, пытаясь понять куда все это уместить.

В будни мы живем здесь, на выходных уезжаем за город, где находится дача, оставшаяся мне от отца. Все остальное пришлось продать, чтобы погасить долги и кредиты, которые пошли на лечение отца.

Домик в деревне — единственное место, где можно немного расслабиться, отдохнуть от людей и постоянного шума за стеной.

Не так я представляла свою жизнь, но это лучше, чем сидеть без работы на детском пособии, которого даже на памперсы не хватает.

Пока Лиза с восторгом распечатывает подарки, я решаю пойти в общую кухню, чтобы поставить в холодильник боксы с едой.

Иду к выходу из комнаты, стараясь не споткнуться об игрушки и пакеты, которые Лиза успела раскидать.

Появление Тимура сейчас кажется дурным сном. Просто сделаю вид, что так и было. И какая разница, что при мысли о нем руки дрожать начинают и сердце в груди трепыхаться?

На кухне, как всегда, царит беспорядок. Кто-то снова оставил на столе грязные тарелки, сковородки с остатками жира и лужу непонятного происхождения возле раковины. Это просто невыносимо! В который раз поражаюсь, как люди могут быть такими неряшливыми. Каждый раз одно и то же: кто-то приготовит еду и уходит, будто у нас на этаже существует персональная уборщица.

Я вздыхаю, ставлю боксы на край стола и убираю с него пару грязных тарелок. Честно, если бы не маленькая ванная в нашей комнате, я бы уже сошла с ума. Потому что эта общая кухня — настоящее проклятие.

Такое ощущение, что я провалилась в прошлое и снова в студенческой общаге живу, а не со взрослыми людьми.

Открываю холодильник и, к счастью, нахожу полку, где можно разместить контейнеры. Быстро убираю всё и стараюсь как можно меньше дышать этой смесью запахов пригорелой еды и сырости.

— Ага, опять Вера пришла спасать кухню! — слышится сзади знакомый ехидный голос. Это Катя из соседнего блока.

Я не оборачиваюсь, только мрачно бурчу:

— Кому-то же нужно.

Катя смеётся, а я закрываю холодильник и мою под краном руки.

— Ты что-то хотела, Кать? — спрашиваю, поворачиваясь к ней и вытирая руки кухонным полотенцем.

Она наклоняет голову, словно обдумывает, как лучше начать. Потом притворно ласковым голосом выдает:

— Да, ищу своего мужа. Говорят, его в вашем блоке видели.

Я моргаю, не сразу понимая, к чему она клонит.

— Я только что вернулась, у дочери День рождения был, — спокойно отвечаю. — И не видела его.

Катя хмыкает, но не уходит. Её взгляд становится острее.

— Ну конечно. Как будто ты признаешься, что он у тебя был.

Я ставлю полотенце на место, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

— Катя, тебе не кажется, что ты не по адресу? У меня Лиза дома, я сама еле успеваю с работы домой бежать. Некогда мне романы заводить, особенно с женатыми мужиками.

Она скрещивает руки на груди, её губы растягиваются в неприятной усмешке.

— Знаешь, Вера, ты такая святая, что аж противно. Мужики к тебе шляются, а ты тут святую изображаешь. Все знают, что ты одна. А одиночество, говорят, толкает на всякое. К тому же, мне доложили, что мой Серега в вашем блоке часто зависает. Хочешь сказать он к Валентине ходит? Ему тридцать, а ей сорок два! И Степаныч тоже мимо. Остается Карина Петровна, которой за пятьдесят, Ника, но у той муж вечно дома и двое детей, и ты. Так что не отбрехивайся, я все равно правду узнаю!

— Катя! — я говорю резко, почти не контролируя тон. — Прекрати пороть чушь. Если он и ходит на лево, то не ко мне. Может, тебе самой у него спросить, куда он ходит?

Её лицо вспыхивает от злости. Она делает шаг ко мне, почти тыча пальцем в грудь.

— Ты меня не учи! Если увижу его возле твоей комнаты, все волосы повыдергиваю, тварина! Поняла меня?

— Попробуй, — бросаю ей в ответ, уже не сдерживая раздражения. — Но не забывай, что за такое, тебя могу выкинуть из общаги. И с работы уволить тоже.

Она смотрит на меня с прищуром, дышит тяжело, словно обдумывает стоит сейчас на меня набросится, или переждать.

— Хорошо, Вера, посмотрим, что ты запоёшь, когда правда всплывёт. А я ее рано или поздно узнаю!

С этими словами она разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью. Я остаюсь стоять посреди кухни, чувствуя, как руки дрожат от злости. В голове крутится один вопрос: какого черта всем от меня сегодня что-то нужно?

А утром, когда выхожу из комнаты, чтобы сделать Лизе бутерброды, натыкаюсь на кухне на того самого Серегу. В одних семейных трусах!

— Бог мой! Какого черта ты здесь делаешь? — хмурюсь, открывая холодильник. — Тебя Катька вчера искала.

Смотрю на него с подозрением. Реально, что он в таком виде делает в нашей кухне? Ну ладно, что делает и так видно. Заваривает кофе. Но почему здесь?

— Катька? Она же в ночную должна была вчера уйти, — в его глазах отчетливо вижу испуг. — Ты же не сказала, что меня здесь видела?

Подходит ко мне ближе.

— А я тебя разве видела?

— Молодец! — он шутливо щелкает меня по носу, а я хватаю хлеб, боксы с едой и спешу убраться подальше из кухни, потому что если сейчас Катька заявится сюда, то я точно без волос останусь!

Тимур

Я растерялся. Да, я Тимур Муратов впервые в жизни растерялся и не знал, что делать. Иначе бы действовал по-другому. Не ушел бы, поджав хвост, а вытащил бы ее, затолкал в машину, надавил. К вечеру у меня были бы результаты ДНК. Уже бы знал, моя ли дочь Лиза. Но что, если да? Что тогда?

Машина резко тормозит. Не выхожу. Сижу внутри. Сцепляю пальцы на руле так, что кожа белеет. Мысли скачут, как дикие лошади, не обуздаешь.

Вера. Пять лет назад я выбросил ее из своей жизни, запер в самый дальний угол своей памяти, сковал цепями и выбросил ключ. И вот сюрприз. Судьба свела нас снова, да еще каким способом!

Она смотрела на меня уверенно. Честно. Я видел, что она не лжет. В том, что девочка не моя дочь. Уверена настолько, что даже тень сомнения не проскользнула на лице.

А я вот не уверен. Вообще ни в чем. Как только порог кафе перешагнул, сразу залип на ней. Маленькая такая, смешная. Волосы светлые, как солнечные лучи, живут своей жизнью. Непослушные пряди выбиваются из прически.

Глаза.

Мои глаза.

Смотришь и проваливаешься, как в омут.

Заметила, что я смотрю. Подняла голову. И все. Я застыл.

В них не было страха. Не было радости. Она просто мазнула по мне взглядом, как по незнакомцу, и отвернулась.

А я стоял и смотрел, как идиот.

Моя ли? Мысль режет мозг, как лезвие. Если моя... Господи, как вообще переварить это?

Марго. Эта стерва умела подставлять, манипулировать, вертеть людьми, как марионетками. Она могла бы провернуть что угодно. Нанять врачей, подделать документы, внушить Вере любую ложь. Да она бы и дьяволу сделку подсунула, если бы это принесло ей выгоду. И если это так, если она снова сделала из меня идиота…то я ее задушу. Задушу собственными руками.

Но... Зачем?

Марго всегда была сукой, но сукой с логикой. Никогда не делала ничего просто так. У нее все было просчитано. Каждое слово, каждый шаг. И ребенок был бы для нее идеальным рычагом. Манипуляцией. Привязкой ко мне. Она бы не отдала его. Она бы держала меня на коротком поводке, вытягивая все, что может, как пиявка — деньги, нервы, время.

Ребенок — это власть. Марго всегда выбирала власть. Я слишком хорошо знаю ее. Поэтому нет логики в том, что она соврала. И поэтому тогда не усомнился ни в ее словах, ни в словах клиники.

Паркуюсь у подъезда, глушу мотор. Свет в окне горит, как маяк, только вместо спокойствия вызывает раздражение. Ксюша или домработница?

Если Ксюша, то совсем не в тему.

Может, забрать у нее ключи?

Несколько секунд смотрю в лобовое, словно впереди вместо темного двора растянулась бездна. И прыгать туда, похоже, все равно придется.

Выдыхаю. Резко, шумно. Открываю дверь, выхожу. Холод цепляется к коже, пробирается под воротник.

Элитный ЖК встречает стерильным совершенством. Полы блестят, воздух пахнет дорогими освежителями, и даже тишина здесь звучит дорого. Ключ легко скользит в замок, поворот, щелчок. На миг хочется просто зайти, рухнуть на диван и вырубиться.

Но не успеваю сделать и шаг, как передо мной возникает Ксюша. Глаза блестят, губы растягиваются в кокетливой улыбке.

— Сюрприз!

Белый шелковый халат едва держится на плечах. Под ним мелькает кружево. Чёрное. Тонкое, как паутина. Кажется, оно больше скрывает, чем показывает, но в этом весь его проклятый смысл. Прозрачная ткань мягко облегает тело, подчеркивая каждый изгиб.

Черт. Даже не знаю, куда смотреть.

– Ты, кажется, собиралась поужинать в каком-то новом ресторане, – произношу, бросая ключи на стол. Открываю холодильник, достаю бутылку воды и жадно делаю несколько глотков.

— Я ждала тебя, — мурлычет, как кошка, которая точно знает, что ее хозяин вернется. Приподнимает плечо, будто случайно. Халат сползает чуть ниже. Гладкая кожа, тонкий ободок ткани. — Ты же скучал, да? Признайся.

Скучал? Я должен был скучать? Но у нее такая легкость в движениях, такая уверенность, будто весь мир вращается вокруг нее.

— Несколько часов назад виделись, Ксюш, – я не в настроении поддерживать ее игривое настроение. У меня внутри все на части разрывает.

Одна рука ложится мне на грудь, вторая медленно скользит к вороту рубашки, словно пробуя, стоит ли идти дальше.

А я не реагирую. Потому что в этот момент я не здесь. Я снова в том кафе. Смотрю на Веру. Смотрю на девочку с зелеными глазами. Моими глазами.

— Ну, что ты молчишь? Я ждала тебя.

Ксюша не отступает. Пальцы скользят по моей шее, легкие, игривые. Мягкие губы касаются подбородка.

— Тимур что-то случилось?

— Все нормально, Ксюша, — бросаю коротко, отстраняюсь.

Стягиваю с себя пиджак, бросаю на спинку стула. Воздух в комнате пропитан сладким парфюмом, но он не успокаивает, только душит.

— Тимур, — голос Ксюши осторожный, почти мягкий.

Слышу, как она подходит ближе.

— Что случилось?

— Я сказал, все нормально, — бросаю раздраженно..

Она замолкает. Пальцы отдергивает, будто обожглась. В зеркале напротив вижу, как сжимает губы, пытаясь скрыть обиду. Ксюша всегда знала, когда вовремя отступить. Но ее обиженное молчание раздражает еще больше.

— Ксюша, я устал, — выдыхаю, сжимая виски.

— Устал? — делает шаг ко мне, обходит, заглядывая в лицо. — От чего? От меня? Или это что-то другое?

— Если ты думаешь, что я собираюсь сейчас что-то обсуждать, ты ошибаешься.

Красивое лицо каменеет. Вижу, как она кусает губу, чтобы не сказать лишнего.

— Ладно. Делай, как знаешь.

Разворачивается, уходит в спальню.

Холодный воздух бьет в лицо, когда я выхожу на балкон. Сразу стирает остатки сладкого парфюма, который до этого будто душил. Здесь проще дышать. Здесь - холодная реальность. И она мне сейчас нужна.

Достаю телефон, ищу нужный контакт. Один гудок. Второй. Ответ раздается почти сразу.

— Да? — голос помощника ровный, профессиональный. Ждет, что я снова закажу найти информацию на потенциальных партнеров, или грязный компромат на кого-то из чиновников.

Но в этот раз я его удивлю.

— Нужно достать материал ребенка для теста ДНК. В кратчайшие сроки. Сегодня. Завтра максимум.

На другом конце тишина. Но я знаю, что он слушает, обдумывает.

— Какими способами?

— Любыми, — пальцы сжимаются на холодном металле перил. — Мне плевать, как вы это сделаете.

— Понял. Работаем.

Сбрасываю вызов.Теперь начнется самое сложное. Ждать.

Раз Вера не захотела по-хорошему, придется играть грязно. Нет, стыда я не чувствую. Ни капли. Пусть вспомнит, что провернула пять лет назад. Как смотрела мне в глаза, врала. Как все разрушила и исчезла.

Возвращаюсь в квартиру. Направляюсь в спальню. Ксюша там. Лежит на кровати, будто ничего не произошло. В руке книга, какой-то глянцевый детектив, второй лениво проводит по одеялу.

Замерла в позе, которая выглядит так, словно была специально отрепетирована. Белоснежное постельное белье, длинные ноги, выставленные напоказ, шелковый халат чуть приспущен, а под ним мелькает тонкое кружево. Все идеально. Все рассчитано.

В глазах снова штиль. Нет ни капли упрека, ни тени раздражения.

— Ляжешь? — слегка приподнимается, поправляет халат, но не слишком. Кружево все равно остается на виду.

Прохожу к креслу, сажусь. Спина прилипает к мягкой обивке, голова чуть откидывается назад. Закрываю глаза.

— Тимур, — голос дрожит на грани заботы и обиды.

— Устал.

— Ты слишком напряжен.

Шорох ткани. Едва уловимый звук. Прежде чем я успеваю ответить, она оказывается у меня на коленях. Легкая, как пушинка, горячая, как пламя. Ткань халата чуть задирается, открывая еще больше гладкой кожи. Она устраивается поудобнее, руки обвивают мою шею.

— Дай угадаю, — ее голос звучит низко, почти шёпотом. — Ты снова думаешь о работе?

Да если бы.

— Ксюша...

Медленно ерзает, устраиваясь удобнее. Колени обхватывают мои бедра, а пальцы снова пробираются к воротнику рубашки.

— Позволь мне помочь.

Мои руки ложатся на тонкую талию. Горячая кожа под пальцами зудит, и я невольно сжимаю сильнее. Она отвечает на это тихим выдохом, едва заметной улыбкой.

Алые губы находят мои, мягко, медленно. Она не торопится, не требует, просто пробует. Это все равно, что огонь касается льда, пробуждая что-то, что я пытался заморозить.

Женские руки снова скользят вниз, касаются пуговиц на рубашке. Она расстегивает их одну за другой, не отрываясь от поцелуя.

— Просто отпусти все.

Одна пуговица. Вторая. Рубашка распахивается, и ее ладони скользят по моей коже. Теплые, мягкие. Она прижимается ближе, горячая, как пламя. Бедра медленно двигаются, касания едва заметные, но этого достаточно, чтобы в животе все скрутило тугим узлом. Губы находят мою шею. Мягкие, чуть влажные, оставляют за собой горячий след.

Да пошло оно. Если хочет отвлечь, пусть развлекается. Пусть сотрет хоть часть этого гребаного шума в голове.

Резко сжимаю за талию, притягиваю ближе. Ее губы еще не успевают коснуться моей шеи снова, как я впечатываюсь в нее поцелуем. Глубоким, голодным, жадным.

— Вот так лучше, — шепчет между поцелуями, голос вибрирует, как натянутая струна.

Но я не отвечаю. Просто снова наклоняюсь к ее губам. Пусть сотрет это чертово напряжение, пусть сделает то, что у нее всегда получается.

***

– Тимур, ну куда ты? – Ксюша буквально висит у меня на шее, руки сцеплены замком, голос мягкий, почти мурлыкающий. Пахнет ванилью и чем-то цветочным. Слишком сладко. Слишком приторно.

Нужно было бронировать два отдельных номера. Потому что сегодня только первый день командировки, а у меня уже передоз от этой девушки. А нам еще вечером вместе на деловую встречу идти.

– Нужно отойти на пару минут, – разворачиваю ее так, чтобы аккуратно снять с себя руки . – Ты пока завтрак закажи в номер.

Поднимаюсь с кровати, ноги касаются холодного пола. Шаг, еще один. Спина напряглась, внутри все крутит. Прошло двое суток, но легче не стало. Наоборот. Меня придавило еще сильнее.

Вчера у меня всё было под контролем. Четкий план, ясные цели, никаких эмоций. Вся жизнь разложена по полочкам, как чертовы файлы на столе. А теперь все это рухнуло. Все пошло к черту.

Я могу стать отцом. И я не готов. Совсем не готов.

Закрываю дверь в ванную комнату и достаю телефон. Вызов. Помощник почти сразу берёт трубку.

– Ну что, нашли?

– Босс... пока нет. Не подвернулся случай... – мямлит, как школьник у доски. Меня это выбешивает. Терпение на нуле.

– Вы серьезно? Вас, что, учить нужно?

– Нет-нет, Тимур Леонидович… мы просто…

Закидываю голову, закрываю глаза. Грудь словно сдавило стальными тисками.

– В детский сад съездите. Возьмите сотню-другую зелени. Подсуньте медсестре, пусть вызовет девочку на осмотр и возьмет мазок изо рта. Это что, невыполнимая задача? Или мне самому делом заняться?

В трубке тишина, потом несмелое:

– Да, босс.

– Даю вам сутки, – бросаю коротко и сбрасываю звонок. Все. Больше я ждать не стану.

Я и так догадываюсь, чья она. Дикое, обжигающее чувство вины отправляю в тот же котел, где уже кипят тревога и ярость. Да, я почти уверен. Почти. Но это "почти" сжирает меня изнутри. Поэтому все должно решиться как можно скорее.

Скрип двери. Быстро поднимаю взгляд. Ксюша стоит в проеме с чашкой в руках. Лицо растерянное, взгляд изучающий.

– Тимур, все нормально?

Нормально? Пытаюсь усмехнуться, но выходит только резкое:

– Ксюша, выйди.

Она моргает, но уходит без возражений. Хорошо, хоть здесь не пришлось объяснять.

Прикрываю глаза. От бешеной пульсации в груди сводит скулы.

Терпение? Нет, это точно не про меня. Я никогда не умел сидеть и спокойно ждать, пока все само устроится. Меня всегда бесила эта фраза: «Подожди немного, все наладится».

Как наладится? Само? Нет, спасибо. Если мне что-то нужно, я либо беру это сразу, либо сношу все преграды, чтобы достать. Ожидание…пытка. Медленная, мучительная. В такие моменты просто разрывает изнутри. Терпение нужно тем, кто сам не знает, чего хочет. А я знаю. И мне плевать, что для этого придётся сделать.

Решение будет. Должно быть.

Я не готов быть отцом. Но ещё меньше я готов жить с этим "почти".

Мечусь по комнате туда-сюда, шаги гулко отдаются в тишине. Пытаюсь сбросить напряжение, но оно только растет. С каждым шагом, с каждым вздохом все хуже. Картинки из прошлого мелькают перед глазами.

Сжимаю кулаки, пытаясь отогнать эти мысли. Бесполезно. В голове крутится одно и то же: я мог бы всё исправить. Должен был исправить. Но я выбрал сбежать. Закрыться, как трус. И вот к чему это привело.

Какая-то дикая, безумная версия меня, готовая пойти на что угодно, чтобы вернуть себе контроль. Но этот контроль оказался иллюзией. Ложью, которая сейчас душит меня изнутри.

Я облажался. Я реально облажался.

Встреча с партнерами проходит мимо меня. Ксюша развлекает их весь вечер, уходим с подписанным контрактом.

На следующий день, когда садимся в самолет, на телефон приходит сообщение: “Контейнер отвезли в лабораторию. Результат скоро будет”.

Вера

Моя смена как раз закончилась, спина жутко болит. Я спешу в отдел бухгалтерии, чтобы получить аванс за этот месяц. Уже похолодало, хорошо что детский сад, который, кстати тоже предоставляет фабрика для своих работников, находится рядом. Потому что прошлогодние теплые сапожки маленькие на Лизу, а новые я еще не купила. Все деньги ушли на праздник для нее.

— Валерия Юрьевна, а вы уже домой? — застываю посреди коридора, наблюдая за тем, как пожилая дама в пальто, закрывает дверь бухгалтерии.

— Уже десять минут как закончился рабочий день, конечно я домой, — бурчит бухгалтер.

— Но.. Простите, не могли бы вы мне аванс выдать? Это не задержит вас надолго, — смотрю на нее умоляюще.

— Рабочий день окончен, милочка, приходите завтра.

Ее скрипучий холодный голос разбивает мне сердце.

Киваю.

— Хорошо, простите.

Смотрю в спину женщине и вздыхаю. Завтра у меня выходной, хотела с самого утра по магазинам пройтись, но придется сначала в бухгалтерию забежать.

Возле лифта почти никого нет. Большинство сотрудников давно разошлись. И тут я запоздало замечаю Алексея. Он менеджер по работе с оптовиками. Он стоит с телефоном, что-то пишет, но, увидев меня, сразу прячет его в карман, а все внимание мне уделяет.

— Добрый вечер, Вера, — улыбается он, останавливаясь рядом. — Как у тебя дела?

Замираю рядом с ним. В нос ударяет мужской парфюм. Он как всегда в белой идеально выглаженной рубашке, словно только пришел на работу, а не наоборот.

— Добрый вечер, — сдержанно отвечаю, нажимая на кнопку вызова лифта. — Все в порядке, спасибо.

Алексей слишком часто проявляет ко мне интерес. Иногда он предлагает мне сходить на кофе, несколько раз намекал на свидания, но его манера поведения всегда оставляла неприятный осадок. Слишком приторный, слишком навязчивый, слишком самоуверенный.

Конечно я прекрасно понимаю, что лучшее решение в моем положении — найти хорошего мужика. Одной дочь воспитывать безумно тяжело. Но что поделать, если ни один мужчина до сих пор не зацепил меня? Никто не вызывал во мне тех чувств, что Тимур…

Снова о нем вспомнила!

— Твоя смена уже закончилась? — продолжает Алексей, будто не замечая моего прохладного тона.

Киваю, избегая прямого взгляда. Лифт, наконец, приезжает, и я быстро захожу внутрь, надеясь, что он пойдёт дальше по своим делам. Но Алексей, конечно, входит следом.

Двери закрываются, и внутри становится неуютно. Его взгляд изучает меня слишком долго, чтобы быть просто дружелюбным.

Я знаю, что я красивая. На самом деле, если бы захотела, могла бы стать чьей-то любовницей. Это значительно упростило бы нам с Лизой жизнь, но…

Я ощущаю, как он делает шаг ближе.

— Знаешь, Вера, ты заслуживаешь немного отдыха, — говорит он, а потом его рука внезапно касается моей поясницы. Легкий, почти мимолетный жест, но от него все внутри переворачивается.

Отстраняюсь так резко, что лифт кажется меньше, чем есть.

— Спасибо за заботу, Алексей, но я уже привыкла к таком ритму, — холодно говорю, не глядя на него.

Он улыбается, словно не замечает моего напряжения.

— Конечно, ты ведь у нас сильная женщина, — тянет он, но я уже не слушаю.

Лифт останавливается на первом этаже, и я мгновенно выскакиваю из него, стараясь не смотреть в его сторону.

— Хорошего вечера, Вера, — напоследок бросает Алексей, прежде чем передо мной открываются двери административного здания фабрики и я оказываюсь на морозном воздухе.

***

Я забираю дочь из детского сада. Лиза выбегает из группы, крепко прижимая к себе свою любимую плюшевую игрушку — зайца с оторванным ухом. Увидев меня, она мгновенно устремляется вперед, протягивая руки.

— Мама! — радостно кричит она, обнимая меня за ноги. — Ты знаешь, Нину вчера папа забрал! Прямо с обеда!

— Правда? — улыбаюсь, стараясь скрыть внезапно подкатившее чувство вины.

Быстро натягиваю на нее теплый комбинезон, переобуваю.

— Да, она мне сегодня рассказывала! Они поехали в парк, потом в кафе, а потом… — Лиза задумчиво смотрит в сторону, пытаясь вспомнить. — А потом еще куда-то, но я забыла.

Мы идем по заснеженной дорожке, ее ладошка теплая в моей руке. Лиза вздыхает, словно что-то очень важное для нее осталось невысказанным.

— Вот бы и меня папа забрал, — тихо и мечтательно говорит она, глядя под ноги.

Сердце сжимается от тяжести, от того, что я не могу дать ей то, чего ей так не хватает.

Я сжимаю ее руку чуть крепче, но ничего не говорю. Что я могу сказать? Что папа далеко? Что он не хочет быть рядом? Или что я не позволила бы ему, даже если бы он захотел?

— Давай сегодня устроим вечер мультфильмов, — наконец произношу, стараясь, чтобы голос звучал весело. — Ты какой посмотреть хочешь?

— Про белку! — отвечает она, чуть улыбнувшись.

— Замечательно, сделаю нам вкусняшек и посмотрим вместе.

Заходим в общежитие, у обеих носы красные. Холод до костей снаружи пробирает. Я достаю из шкафа домашний спортивный костюм, и свитер с теплыми штанишками для Лизы. Включаю ей мультики и иду в кухню.

Открываю холодильник и…

— Вот же зараза!

Резко захлопываю его. Чувствую прилив злости. Оглядываюсь по сторонам, словно тот, кто сожрал всю нашу еду, мог быть все еще здесь.

Нет, ну что за уроды?!

Чем мне теперь ребенка кормить? Сожрали все что было! Даже сырок детский.

Устало опускаюсь на табуретку. Слезы подступают к глазам. Как же я от этого всего устала. Почему мне хоть немного не может повезти? Моя дочь не должна жить вот среди этого всего.

И как на зло, именно сейчас, в тот момент, когда мне так хреново, в кухню снова влетает Катька со своими обвинениями.

— Где он? — словно разъяренная фурия замирает напротив меня, шипит, расставив руки в боки.

— Кто? — спрашиваю устало.

— Ты прекрасно знаешь кто! — огрызается Катя, ее лицо багровеет от злости. — Мой Сережа! Его опять видели у вашего блока! Я пришла раньше со смены, а его нет!

Я встаю с табуретки, пытаясь сдержать раздражение. Сегодняшний день и так выдался тяжелым, а теперь еще и это.

— Катя, я только что пришла с работы, — говорю устало. — И если честно, мне вообще не до твоего мужа. У меня дома ребенок, которого нечем кормить, потому что кто-то сожрал всю еду в холодильнике!

— Ах, как удобно, — кривит она губы. — И не видела, и не слышала, и вообще ни при чем! А он, значит, просто так к вам ходит, да? Ты мне сейчас прямо в глаза врешь?

Я чувствую, как злость нарастает, но стараюсь не дать ей взять верх.

— Оставь меня уже в покое! — вскрикиваю я, выходя из себя.

Катя делает шаг ближе, ее глаза сверкают так, что кажется, она вот-вот кинется на меня.

— Вера?

Звучит мужской голос, которого здесь вообще не должно быть.

Моя голова поворачивается в сторону двери, и я замечаю, мужскую фигуру в проходе. Тимур.

Мир будто замирает на мгновение. Мое сердце бьется так сильно, что кажется, он слышит это. Я моргаю, но все еще вижу его. Стоит, прислонившись к косяку, его взгляд устремлен на меня.

В глазах удивление.

— Т-тимур? — каркаю не своим голосом.

Катя резко разворачивается, скандирует с ног до головы Муратова.

Он в этом месте неуместен. Дорогое кашемировое пальто, костюм и галстук никак не совместимы с обшарпанной кухней общежития швейной фабрики.

— Еще один твой хахаль что ли? — с издевкой спрашивает Катя, возвращая меня в реальность.

Я перевожу взгляд обратно на нее. Сердце скачет в груди. Стоит ли мне прихлопнуть ее прямо сейчас?

— Тогда, — не унимается та, — моя обязанность донести до твоего любовника, что кроме него ты крутишь роман еще минимум с одним мужиков! Женатым, между прочим, мужиком!

После ее слов меня накрывает стыд, я чувствую как падаю в пропасть.

Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох. Нужно держать лицо.

— Я только в ночную смену уйду, а он сразу же к ней! И ребенок их не останавливает, как не стыдно! Вы, сразу видно, мужчина порядочный и состоятельный, не позволяйте себя обмануть такой меркантильной и гулящей женщине!

— Заткнись, — произношу глухо, но с нажимом. Если бы одним взглядом можно было уничтожить человека, под моими ногами сейчас бы остался лишь пепел от Кати.

Кроме того, что Тимур увидел в каких условиях я живу, он еще и застал эту ужасную сцену! Какой позор! Не так я хотела бы встретиться с бывшим. Обычно в фильмах и книгах все совершенно по-другому. Она — сама элегантность, добилась многого за годы разлуки или нашла успешного мужчину. А он — жалеет, что потерял ее.

— Нам нужно поговорить. Сейчас же, Вера. Выходи, иначе выволоку тебя отсюда силой, — его голос звучит твердо, без малейшего намека на компромисс.

Катя замолкает, ошеломленная резкостью Тимура. Она, видимо, ожидала, что он тоже впишется в ее нелепый скандал, и доставит ей удовольствие.

Я смотрю на него, чувствуя, как внутри все сжимается. В груди пульсирует смесь страха, стыда и злости. Какой позор!

— Тимур, — произношу я еле слышно, стараясь выиграть время, чтобы взять себя в руки. — Зачем ты здесь?

— Выходи, Вера, — повторяет он, уже спокойнее, но от этого не менее жестко. Делает несколько шагов ко мне. — Нам нужно поговорить. Наедине.

Катя, наконец, приходит в себя и хмыкает:

— Вера, у тебя тут целый гарем! А Сережа…

— Тебе кофе? — Катя резко замолкает, услышав приближающийся к кухне голос.

Я резко оборачиваюсь к двери кухни и вижу… Сергея. В одних семейных трусах.

Все замирают, а в воздухе повисает напряженная пауза.

Он тоже замечает нас. В том числе свою жену. Его глаза вылазят из орбит.

Позади Сергея раздается женский голос:

— Котик, кофе, только без сахара, не забудь. А я тебе сейчас тосты сделаю.

Катя поворачивается к двери, и ее лицо краснеет от ярости. В проходе появляется Валентина. Та самая, которой сорок два. Она в шелковом красном до пошлого коротком халате, улыбается, глядя на Сергея, и еще не подозревает, какой скандал ее ожидает.

Катя закипает, словно чайник на плите.

— Что за черт? — ее голос звучит громче и пронзительнее, чем я ожидала. — Валя?! Ты?! Она же старше меня на пятнадцать лет, Сережа! Тебя что, на взрослых женщин потянуло?! А ты?!!!

— А что я? — спокойно отвечает Валентина, пожимая плечами. — Сереже, как видишь, с тобой было скучно.

Сергей стоит, словно хочет провалиться сквозь землю, но ничего не говорит. Катя, тем временем, теряет последние остатки самообладания.

— Ты… ты!.. — ее голос срывается. — Да как ты смеешь?!

Она кидается к нему, но Сергей спокойно перехватывает ее, легко удерживая за плечо.

— Думаю, здесь и так достаточно зрелища, — произносит Тимур, глядя на меня. Кажется, в его взгляде я замечаю облегчение от того, что мужчина в семейках — не мой любовник. — Пойдем, Вера.

Я чувствую себя абсолютно опустошенной, но сил спорить с ним нет. Взглядом еще раз обвожу абсурдную сцену перед собой, тихо выдыхаю и, наконец, выхожу из кухни следом за Тимуром. Хорошо хоть теперь у Муратова не возникнет сомнения, кто именно тут романы с женатыми мужиками крутит.

​​У меня руки дрожат от присутствия Тимура. Потому что я не понимаю, чего от него ожидать.

Мы отходим к лестнице, говорим негромко, словно есть вероятность, что кому-то сейчас интересен наш разговор на фоне развернувшейся сцены измены, что сейчас в самом разгаре на кухне.

— Вот, — Тимур протягивает мне какой-то лист бумаги, согнутый наполовину. Ведет себя сдержанно, выражение лица хмурое.

Я не произношу ни слова. Разворачиваю лист, пробегаюсь быстро по строчкам и поднимаю взгляд на мужчину.

— Что это? — выдавливаю из себя, хотя где-то на задворках сознания уже понимаю что именно держу в руках.

«Вероятность отцовства 99,9%».

Не написано кого с кем, но…

— Мне очень жаль, Вера, но Лиза моя дочь. Я только получил результат, еще не был в репродуктивном центре, где тебе проводили ЭКО, чтобы разобраться в произошедшем, но…

— Замолчи, — резко перебиваю его, с силой впечатываю чертов листок ему прямо в грудь и отступаю на шаг. — Просто замолчи.

К глазам подступают слезы.

— Я не хочу об этом знать, ясно тебе? — голос срывается, хрипит. — Лиза моя дочь. Моя. Я воспитала ее. Это я ее мать, клиника два теста сделала при рождении, так что твой — ошибочный. И как ты вообще мог его сделать?

Меня резко отрезвляет. И правда, откуда у него мог оказаться биоматериал Лизы?

— Это подделка? Чего ты пытаешься добиться, Тимур? Ты никак не мог сделать тест на отцовство без Лизы.

— Но я его сделал. Не важно каким образом, но мои люди достали образец ее слюны. Ошибки нет, Вера. Спасибо, что не бросила и воспитала мою дочь, но я обязан забрать ее.

— Нет. Я не позволю, ясно тебе?

Я бросаюсь к двери, но закрыть за собой не успеваю. Муратов сильнее меня.

Он хватает меня за руку, притягивает к себе, прижимает к своей мощной груди, пытаясь унять мою истерику.

— Успокойся, Вера. Я понимаю, что это для тебя неожиданная новость, но если тебе станет легче, мы можем еще раз сделать тест на материнство, чтобы прояснить все раз и навсегда. Я думаю, что это Марго пять лет назад постаралась. Не зря ведь прискакала в роддом. Я ничего тогда не заподозрил, ведь репродуктивный центр очень много раз звонил и извинялся за произошедшее, то есть, они признали свою вину, что недосмотрели за суррогатной матерью.

— Хорошо, я готова. Потому что уверена, что она моя, Тимур. Она ведь на меня так похожа. Даже повадки один в один.

Не знаю кого убедить в этом хочу, себя или его. Потому что если то, что сейчас Тимур говорит правда — мое материнское сердце будет разбито. Ведь это означает, что я для Лизы никто и Тимур с легкостью сможет ее у меня забрать.

Я вырываюсь из цепких рук Тимура.

— Я завтра до пяти работаю, после работы смогу привезти Лизу куда скажешь.

— Я сам заеду, — кивает. — Но мне хотелось бы, чтобы ты собрала самое необходимое для Лизы. Завтра я ее заберу.

— Нет, — выкрикиваю поспешно, — пока не будут результаты готовы, никто никого не заберет. Ты для Лизы — чужой человек, Тимур, понимаешь? Да и к тому же, я все еще сомневаюсь в правдивости твоих результатов анализа, — высокомерно хмыкаю, намекая на то, что при желании он мог их подделать. Правда какой в этом смысл?

Он сверлит меня недовольным взглядом. Хочет возразить, но тут к нам подбегает Лиза. Мы даже не заметили, как она вышла из комнаты и подошла к нам.

— Мамочка, ты долго еще? — она замирает рядом, потом переводит взгляд на мужчину. Ее глаза расширяются. Она, кажется, пугается. Прячется за меня. — Мама, этот дяденька пришел, чтобы наругать меня? Я в его машину мячиком попала, — спрашивает испуганно.

Я резко поднимаю взгляд на Тимура. Когда это они успели встретится?

— Нет, доченька, он здесь по другому вопросу. Пойдем, дядя уже уходит.

Взяв дочь за руку я спешу сбежать от Муратова, который все это время не отводил взгляд от моей дочери. МОЕЙ. В сотый раз убеждаю себя в том, что это плод его больной фантазии. Я ее родила, я воспитала, я была с ней рядом, когда она болела. Я ее мать. И никто не сможет ее у меня отнять.

До утра не могу уснуть. Потом мне могу дождаться, когда закончится моя смена. Только выхожу за ворота фабрики, как рядом замирает тонированный внедорожник.

Стекло опускается и Тимур кивает, давая понять, чтобы я залезала внутрь.

За нами следует еще две машины с его охраной. За пять лет я отвыкла от такого. Уже и забыла насколько он важная шишка.

Мы забираем дочь из детского сада. Я даже адрес не говорила, он сам привез нас туда.

Сижу на заднем сиденье и молчу. Страшно и волнительно. Словно не со мной это происходит. Схожие чувства я испытывала когда согласилась стать суррогатной матерью и впервые осталась наедине с Тимуром.

— Я быстро, — произношу негромко и выбираюсь из машины.

Забираю дочь, объясняю, что сегодня мы с дядей Тимуром поедем в клинику, чтобы проверится.

— А кто такой дядя Тимур?

— Мой знакомый.

— А почему я раньше его не видела? — допытывается дочь.

— Он жил в другой стране, а сейчас вернулся и нашел меня.

— А зачем нам в больницу?

— Доктор осмотрит тебя, чтобы мы были уверены, что ты здорова, — придумываю находу.

— Но меня недавно уже смотрел доктор, мамочка. В детском садике.

— Правда? — замираю, не дойдя несколько шагов до черного внедорожника. — И что делал?

— Ничего. Палочкой с ватой по щеке поводил.

Я чувствую как внутри меня зарождается злость.

Вот значит как!

Разрываюсь между желанием бросится обратно в детский сад и устроить разборки, с тем, чтобы сейчас сбросить все свое раздражение и злость на Тимура.

Открываю дверь, помогаю дочке забраться внутрь.

— Какая классная машина, — с восторгом рассматривает салон.

Я молча прожигаю взглядом Тимура. Как он посмел?

— Нравится? — поворачивается к нам, подмигивает Лизе.

— Ой, здравствуйте, — Лиза смущенно отводит взгляд, но не может скрыть любопытства.

— Здравствуй, Лиза, — мягко говорит Тимур, его голос звучит так спокойно, что я сама невольно вздрагиваю. В глазах у него странное выражение — смесь нежности и неуверенности.

Он смотрит на нее так, будто она уже принадлежит ему.

Я выдыхаю, стараясь успокоиться. Тимур молча заводит машину, его взгляд остается сосредоточенным на дороге, но я чувствую напряжение, исходящее от него.

Тишина в машине кажется оглушающей. Лиза, усевшись рядом со мной, внимательно разглядывает салон. Она явно очарована роскошью: мягкая обивка, экран перед нами, кнопки, которые она то и дело трогает кончиками пальцев. Тимур время от времени бросает взгляд на нас в зеркало заднего вида, но разговоров не заводит, и я этому благодарна.

Мы подъезжаем к частной клинике. Тимур выходит первым, обходит машину и открывает дверь для Лизы.

— Нас уже ждут, — говорит он, его тон сдержанный.

Я киваю, беря дочь за руку, и мы направляемся внутрь.

В холле нас встречает медсестра, приветливая и улыбчивая. Она быстро объясняет, что процесс займет всего несколько минут. Сначала берут образец у меня. Вата на палочке, легкое движение по внутренней стороне щеки, и все.

— Теперь очередь юной леди, — говорит медсестра с улыбкой, глядя на Лизу.

— Мам, а это больно? — шепчет дочь, с тревогой заглядывая мне в глаза.

— Нет, милая, совсем не больно, — отвечаю я, гладя ее по волосам.

Она неохотно соглашается, и медсестра повторяет ту же процедуру.

— Вот и все, — говорит женщина, убирая палочку в специальный контейнер. — Результаты будут готовы через несколько дней. Мы свяжемся с вами.

Я благодарю ее, стараясь улыбнуться. Но внутри меня все дрожит.

Когда мы возвращаемся к машине, Лиза вдруг выдает:

— А этот дядя Тимур вроде неплохой, да?

— Наверное, — отвечаю я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— И машина у него классная. Он богатый, мамочка?

Киваю.

Мы садимся в машину, и я снова оказываюсь в тишине, но теперь она давит сильнее. У меня в голове лишь одна мысль: как пережить эти дни, пока не придут результаты?

Тимур заводит машину, его лицо серьезное. Он ничего не говорит, и я даже благодарна за это. Все, что я хочу сейчас, — это добраться домой, обнять Лизу и забыть обо всем хотя бы на пару часов. Но знаю, что покоя не будет. Каждый час будет казаться вечностью, пока я жду ответа на вопрос, который может разрушить всю мою жизнь.

— Не делай глупостей, Вера. Я приеду за вами, как только придут результаты, — единственное, что говорит он на прощанье. И это звучит скорее как угроза.