Авторская благодарность:
«Спасибо мышкам летучим,
лягушкам плавучим,
кошкам прыгучим,
волкам грызучим,
медведям лесным…
Теням ночным –
любимым, родным!»
___На полях:
Все совпадения случайны.
Авторский коллектив обладает широчайшей фантазией, как и их герои, живущие исключительно своей, сюжетной, жизнью.
___Эпиграф
«В начале третьего тысячелетия
севернее 48–й параллели
возродится древнейшая вера,
которая сплотит нацию.
Эти северяне
могущественны по своей природе,
и лишь чужая религия их рознила».
М. де Нотрдам.
___ Пролог
Серая сухая мгла застилала глаза, изредка расцвечиваясь желто-оранжевыми всполохами. Жутко, до боли в горле, хотелось пить. Кирилл с трудом приподнял голову, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть и понять, где находится его ослабленное непослушное тело. Кроме цветного тумана, не удавалось различить ничего, что могло бы хоть что-то подсказать об этом месте. Опустив затылок обратно, ощутил только, что лежит на чем-то мягком и тонко пахнущем травами. Подумалось: живой. Водички бы… В голове стучало, кровь прилила к вискам. Живой – хорошо, только что вокруг, а главное, где?! Сирия? Ангола? – сомнительно, воздух не сушит, довольно свежо. Может, чёртов Суринам? Нет, не настолько сыро. Но запах, запах, травяной, такой знакомый… Северная Ирландия! Разнотравье, тишина. Похоже на то. Возникло нестерпимое желание встать и как следует осмотреться, но ничего не получилось. Нетерпение, помноженное на бессилие, опустошало. Неизвестность, ожидание – мучительны сами по себе, а сейчас особенно удручало то, что и тело совсем не поддавалось контролю.
Неожиданно раздался тихий, протяжный, чуть скулящий стон. Казалось, звук идет отовсюду, долгий, как сама вечность. Кир снова попробовал оглядеться, но безрезультатно, вокруг лишь плавающие по серой, жгущей глаза темноте, пятна, напоминающие блики костра. Однако ни запаха дыма, ни треска горящих поленьев и в помине не было. Стон постепенно становился всё слабее, пока не прекратился совсем. Жажда раздирала горло, растрескавшиеся губы горели огнем, но усилия Кирилла произнести хоть слово успехом не увенчались, он как будто онемел. Как рыба, выброшенная на берег, - промелькнула быстрая мысль и пропала, оставив после себя только нескончаемую жгучую жажду и легкий налет страха. Не то, чтобы встать, просто пошевелиться не получалось – хорошо двигались только пальцы рук, но тело чувствовалось полностью, от макушки до пят. Желание сделать глоток воды становилось с каждым вздохом острее, занимая все внимание и превращаясь в медленную пытку. Его когда-то немалые силы были настолько истощены, что даже моргать было больно. Кирилл закрыл глаза и в ту же секунду снова услышал недавний стонущий звук, продлившийся чуть меньше предыдущего. Как только наступила тишина, темнота сгустилась, в воздухе повеяло прохладой, и ослабленный мужчина почувствовал, как его голову приподнимает чья-то рука, а огненные губы омывает долгожданная влага. Возникла мысль, что более приятных ощущений он не испытывал никогда. Взглянуть на человека, подарившего ему это наслаждение, не получилось, потому что иссушенных серой мглой глаз коснулось что-то мягкое и влажное, дающее облегчение векам. Несколько капель стекли по подбородку и тут же были вытерты. Голову аккуратно опустили в облако травяного запаха, и едва различимый шёпот произнес: спи.
Кирилл не мог сказать, откуда в нем появилась уверенность в том, что голос принадлежал женщине, и почему в ту самую секунду, когда он услышал короткое слово, глубоко внутри возникло чувство безопасности; но теперь жажда отступила, а по телу словно разлилось тяжелое мягкое тепло покоя. Кир провалился в сон, успевая подумать, что в Северной Ирландии не бывает столь отчетливого запаха хвои и нагретого солнцем багульника. И голос… тихий приятный женский голос.
Никогда не знакомьтесь с незнакомцами в поездах…
___ I
- Ты собираешься в Питер, а я узнаю об этом последней?!! Почему? Ты все решаешь самостоятельно, ставишь меня перед фактом! Я планировала провести совместный отпуск на юге, в Турции, а ты… Скажи мне, зачем тебе в Питер?
- Мне нужно встретиться с Игорем.
- Ты с ним месяц собрался встречаться?
- Наташа, не начинай. Раз я сказал, нужно, значит, нужно. И предваряя дальнейшие вопросы, отвечу сразу – никаких, как ты любишь выражаться, «баб» там не будет.
- Паша, твои секреты уже поперек горла. Ты два года в отпуске не был и что, что я вижу? Собранный рюкзак? Ни обсуждений, ни моего согласия, ты даже не спросил ничего.
- Если ты хочешь в Турцию, возьми подружек и вперед! Загорайте. А мне необходимо лететь севернее. А ты действительно бледновата, загар тебе не помешает.
- Бледновата??! Я всю ночь не спала после объявления о самолете в Петербург! Ты… знаешь, кто ты после этого?
- Знаю, Наташа. Просто мужлан. Но ты спасаешь меня своей нежностью, поэтому до сих пор не ушла к своему кисейному начальнику.
- Причём тут начальник? На что ты намекаешь? Сам улетаешь по первому зову. И неизвестно, чем заниматься там будешь. Служба твоя давно закончилась. Игорь этот тебе даже не командир. Что тебе там мёдом намазано?
- Я хочу встретиться с ним лично. Мне нужно с ним поговорить. Служба моя… обсуждению не подлежит.
- А со мной? Паша!!! Когда ты начнёшь разговаривать со мной?
- Говорю, не начинай. Мне некогда, такси ждет. Я в Питер и обратно. Денег тебе на Турцию хватит с лихвой. Все, целую. Я пошел.
___
- Что ты натворил? Ты совсем идиот?! Он просто пытался познакомиться со мной! Тебе пить противопоказано! Зачем ты его трогал?
- Жить будет. А тебе стоит учесть, что ты моя девушка. И мне не нравится, когда прямо при мне с тобой пытаются познакомиться.
- Слава, какого черта ты его ударил?
- Скажи спасибо, что не убил…
- Что ты там бормочешь? Говори нормально, я не слышу. Бурчишь себе под нос.
- Я сказал, жить будет. Что ты мне на мозги капаешь? Сама спровоцировала, а я виноват.
- Я капаю??? Ну, ты вообще… Выматывайся из машины, ты приехал.
- Это не мой дом.
- Дойдешь.
- Так, дорогая, у тебя будет время подумать. Увидимся нескоро…
- Ты куда-то собрался?
- Можно и так сказать. Поразмысли пока, кто и в чем прав. И почему. Позвоню, поговорим.
___
- И что? Ты мне хочешь сказать, что уезжаешь на весь отпуск, оставляя нас одних? Я даже не могу отдохнуть по-человечески!! Думала, соберёмся семьей, съездим к маме, поможем ей с ремонтом, дети на даче отдохнут. Я рассчитывала на тебя!
- Милая, пойми, все получилось спонтанно и срочно. Мне необходимо ехать, я обещал.
- Да?! А мне? Ждешь твоего отпуска, как манны небесной, и в итоге… Иди, чтоб глаза мои тебя не видели! Даже разговаривать не хочу!!! Делаешь, что хочешь, а жена и дети побоку! Безразличный чурбан!
- Я вообще-то тебе билеты показывал пару недель назад. И ты знала о моем отъезде. С чего сейчас ты скандалишь, не пойму.
- Думала, это шутка! Надеялась, ты все же выберешь меня, а не свой Питер! Что ты там не видел? Вдоль и поперек его знаешь!
- Хочу пройтись по нашим улочкам…
- Каким еще «нашим», Рома? Чего ты улыбаешься?
- Мы с тобой познакомились где, Оль? Успокойся, улыбнись. – Роман крепко обнял ворчащую жену, ласково поглаживая ее по спине. Сопротивление ее ладоней на его груди постепенно сошло на нет.
- Ром?..
- Мм?
- У тебя там серьезные дела? Рюкзак с собой горный… Ты в Карелию? С кем? С вояками своими опять? Ты с ними скоро ёкнешься от вашей боевой подготовки!
- Да, Олька, дела серьезные. С Пашкой и товарищами. Сбор в Питере. Нет, не в Карелию. Едем на Сельд-озеро, это Кольский. Но все в порядке, приеду домой, как обещал. Не дуйся. И к маме съездим, и ремонт организуем. Веришь?
- Верю. Ромка, ты осторожнее там. А женщины?
- И ты туда же? Думал, у нас Наталка «против баб», а ты нормальная.
- Ай, Ром. Ну, тебя! Эти вояки твои… Я думала, ты успокоился уже. Нет, собрался все-таки. Чего тебе дома не сидится?
- Оль…Я мужик или нет? Не жалуюсь, но пойми, мыть малышкину жопку и лечить ссадины сына – это не предел моих мечтаний. Я вас очень люблю, очень. Но можно мне сменить картинку и прочувствовать, что я могу больше, чем ходить на работу, приносить домой зарплату, копать грядки на тещиной даче и возить вас к морю? Ты понимаешь?
- Ну…
- Это не значит, что вы мне в тягость. Очень люблю вас, мои отрады. Просто хочу снова почувствовать себя боевым самцом, который, как ты помнишь, когда-то поверг тебя в полный восторг. А вояки мои многому меня научили. И пропасть мне не дадут. А я – им.
- Ром…
- Все, мне пора. Позвоню. И еще… если вдруг связи не будет, не волнуйся. Ты меня знаешь. Я вернусь. Не впервой.
- Иди уже, а то не отпущу. Самолет ждать не будет. Люблю тебя…
___
Проводница проверила билеты и чуть посторонилась, пропуская входящих в вагон. Ромка поднялся в тамбур первым, принял рюкзаки и придержал дверь, пока его команда заходила по одному, стараясь в проходе не задеть никого из присутствующих. Поставив поклажу, Паша со Славкой прошлись до противоположного тамбура, оглядывая каждый угол. Напротив их мест согласно купленным билетам сидел крепкий мужчина лет сорока, откинувшись на спинку, и дремал, скрестив руки на груди.
Поезд тронулся и, отъезжая от вокзала, дал сигнал. Путь от Питера до Оленеводска предстоял неблизкий. Мужчин в вагоне было немного, кроме четверых друзей, еще трое – один напротив, дремлющий на боковом месте, и двое с семьями неподалеку от тамбуров. Женщины и дети разных возрастов, разместившись на своих сиденьях, очень быстро создали непрестанный шумовой фон. Игорь достал «дорожную» бутылку из-под минералки, Слава тут же нарезал нехитрую закуску, эх! - хорошо пошло.
Кирилл, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам, молча наблюдал из-под ресниц за пассажирами, практически сразу сообразив, что компания мужчин, расположившаяся практически под боком, представляет собой немалый интерес. Судя по разговору, направлялись они как раз туда, где раздумывал «выпасть из эфира» сам Кирилл. Тайга, горы… Ни телефонной связи, ни интернета – то, что нужно. Только примут ли незнакомца, согласятся ли взять с собой... Это тебе не девочки, с которыми познакомиться в поезде легче легкого и так же запросто можно сыграть на взаимной симпатии. Одну из таких в компании двух подруг он заприметил еще на перроне, мысленно поставив галочку приглядеться поближе и, в крайнем случае, использовать как запасной вариант. Продолжая прислушиваться и присматриваться, Кир размышлял, как завязать беседу с троими… нет, четверыми соседями по отделению плацкартного вагона. Хм. Все любопытственнее и любопытственее… Одного-то он чуть не пропустил. С чего бы это? Вроде на чутье и внимательность не жалуется. Принюхавшись, Кирилл понял, что в бутылке у них вовсе не минеральная вода. А сразу и не поймешь – ни повышения тона, ни раскрасневшихся лиц. Молодцы мужики.
Поезд шел на полной скорости, мерно отстукивая километры в непреклонно приближающийся вечер. В отличие от любопытных детей и заботливых мамаш, мужчины практически не обращали внимания на пейзаж за окном, тихо и неспешно обсуждая особенности погоды на ближайшие дни. Вдруг Кирилл внутренне собрался, услышав знакомое название – Сельд-озеро! – это слово значило так много, оно давало ему шанс заговорить с соседями. Более того, самый молодой из них посетовал, что их «дорожная» постепенно подходит к концу, а спать совсем не хочется. Кир мысленно поплевал через плечо, достал из рюкзака бутылку Хеннесси и медленно подошел к четверке:
- Вечер добрый. Извините, тут такое дело… Я ненароком услышал, что у вас топливо заканчивается, а мне одному совсем тоскливо. Может, позволите вас угостить? – интонации голоса были совершенно ровными и ничем не выдавали внутреннего ожидания, а Кириллу просто позарез необходимо примкнуть к компании таежных туристов. Можно сказать, счастливый шанс! Конечно, есть варианты – пойти матросом на рыболовецкое судно, устроиться разнорабочим в горнодобывающую компанию, но здесь его привлекало ограниченное количество глаз и ушей, да и маршрут, разумеется.
Оценивающие пристальные взгляды пронизывали насквозь. Давно Кириллу не приходилось испытывать холодок мурашек по спине. Двое из компании переглянулись между собой, тот, что постарше, неуловимо повел бровью, второй на секунду прикрыл глаза и сделал приглашающий жест рукой:
- Ну, раз «такое дело»… Присаживайтесь, попутчик.
- Кирилл.
Рукопожатия при знакомстве получились короткими, отложилось, что руки у всех сухие и теплые, да каждый вежливо приподнялся на несколько секунд, подавая руку, больше ничего. Непродолжительное молчание не давало ощущения тягостной неловкости, но Кир понял, что роль первой скрипки играть придется ему, ведь именно он вторгся в их границы. Слегка кашлянув в кулак, Кирилл обратился ко всей компании, при этом смотря на одного из старших, представившегося Игорем:
- Прошу прощения за невольное подслушивание, поезд, сами понимаете, общественный… Я так понял, вы на Сельд-озеро направляетесь? Когда-то посчастливилось там побывать, совершенно волшебное место. С ним связано много легенд. Одна из них про великана Куйву – слыхали о таком?
Игорь слегка наклонил голову, ответив, что толком саму легенду не знает, но говорят, что вроде как рисунок великана есть на скале у озера. Роман добавил, что наскальное изображение не рукотворное, а природное – черные мхи, лишайники очертаниями напоминают человека в северных одеждах. И можно под определенным ракурсом увидеть рядом с Куйвой летящую птицу. Сказки интернета, выразился он.
Сейд в переводе с саамского означает «священный». И на берегу озера сейдов находится скала со знаменитым изображением Куйва. Легенда гласит, что замурованный в горе над озером колдун Куйва не любит, когда его беспокоят. Саамы боятся этого места и поклоняются ему. Сюда приходят умирать шаманы. С 1922 года эти места изучаются искателями неизведанного, начиная с экспедиции Александра Барченко, искавшего Гиперборею. Колдун Куйва – хозяин озера сейдов, легендарный великан, обитающий в Ловозерской тундре. В переводе с саамского это имя означает «старик». В давние времена предки саамов пришли в долину Ловозеро и встретили злого великана Куйву, который напал на них. Призванные саамами Боги увидели погром, учиненный Куйвой, и обратили его в скалу, сохранив исполинские размеры. По другим данным в образе Куйвы предстают враги саамов, приходившие с юга. Возможно, имеет место некое сражение, исторически связанное со скалой. Сама фигура имеет форму человека и высоту 74 метра.
Слава (внешне самый молодой из группы) спросил, откуда Кириллу довелось узнать о великане. Чтобы вызвать немного любопытства к своей персоне и заинтересовать разговором собеседников, Кирилл откровенно объяснил, что служил в тех местах, а в те времена служба проходила не один год; познакомились и с представителями местного населения, а они любили о своей земле порассказать, особенно про то, о чем по телевизору не услышишь.
Спокойствие и выдержка мужчин особо не удивили Кирилла – уверенность в том, что это не совсем простые туристы, крепла час от часу. Мимика, жесты, интонации каждого, искренняя сплоченность их маленькой группы с соблюдением явно устоявшейся внутренней субординации наводили Кирилла на определенные подозрения. Мужчины вели себя совершенно естественно и непринужденно, при этом существенно отличаясь от многих тем, что употребление алкоголя никак не меняло их манер и не влияло на реакции. Казалось, они заинтересовались, услышав, что Кирилл служил в Полярном. Но излишнего любопытства не выказывали. Только Ромка тихо произнес: да-а, и мы на Севере бывали когда-то. Обсудили легенды о Куйве, о Сельд-озере, о других загадочных местах. Приветливость вызывала приятные чувства, но перейти к самому важному Кирилл никак не решался, все не выпадал подходящий момент. Заметив, что Роман с Игорем собираются в тамбур на перекур, он вежливо напросился с ними, предположив для себя, что согласие этих двоих может существенно перевесить ситуацию в его пользу. Вышли, прикурили. Игорь, оказалось, просто стоял с Романом. Кир подавил проскользнувшее сомнение, понимая, что они хотели переговорить с глазу на глаз. Поезд в тамбуре гораздо громче стучал на стыках, а в стеклянном проеме дверей все не садилось солнце, сияя на поворотах дороги. Чтобы дым не концентрировался, открыли двери в переход между вагонами, дышать сразу стало легче.
- Есть проблемный вопрос. Я уже в пути на Оленеводск узнал, что друг, у которого планировалось провести отпуск, срочным образом улетел к матери. У той инфаркт, обошлось, но уход нужен, присмотр. Не до меня ему. Остановиться можно и в гостинице, дело не в деньгах, но интерес не тот. Мы хотели потаежничать. Вопрос таков: если вы согласитесь принять меня в вашу команду, обещаю, что не доставлю вам хлопот. Снаряжение у меня в полном порядке. Представлю все необходимые документы для проверки, контакты, если понадобится.
Две пары глаз задумчиво рассматривали Кирилла с невозмутимым спокойствием. Взгляд Романа, как чувствовалось, отдавал холодом. А от Игоря, к удивлению, не исходило ничего. Они не произносили ни слова. Роман без спешки докурил сигарету, смял окурок и тихо ответил:
- Сам придумал?
- Рома, мои тщательно выстроенные планы накрылись медным тазом уже в дороге. А тут вы под боком разговариваете о вожделенных местах Заполярья. Знаю, что правила о чужаках говорят, но единственное, что я могу предложить взамен – это деньги. Скажем, по десятке в день. На каждого. И уточню сразу, что вести себя при этом как начальник не собираюсь. Подумайте, пожалуйста. За первую неделю могу внести всю сумму в Оленеводске. Ну, или за две.
Игорь внимательно и чуть отстраненно смотрел на Кирилла долгую тянущуюся минуту. После перевел взгляд на Романа и сказал, что предложение заманчивое, но непростое, решение нужно как следует взвесить. По его интонации Кир рассудил, что первоначального отрицания его просьба не вызвала. Он поблагодарил своих собеседников и прошел в вагон на боковое место, вынул из кармана наушники, включил музыку, всем видом давая понять, что вмешиваться в их разговоры не станет, и закрыл глаза.
Роман подошел к своим, коротко позвал Пашу выйти в тамбур, оставив Славку присматривать за вещами.
- Паш, поступило предложение от Кирилла этого. Десятка в день на каждого, предоплата сразу же, если согласимся.
- За что?
- За нашу компанию. В тайге.
- С «чего» ли? Чужака с собой в тайгу? Чем думаешь? Он нас расчехлит на первой же ночевке, там и оставит. Ты его снаряжение видел? А руки? Такими явно не на пиано лабают и не по клаве стучат. Я живым домой хочу вернуться. Тоже мне, романтика дороги – знакомиться в поезде. «Гера Ляля ищет лоха», как выражался мой отец. Проснешься мертвым посреди тайги, никакая десятка в день не понадобится. – Пашка практически шипел злобным полушепотом.
- Пахан, уймись, не уговариваю я тебя. Поступила информация, передаю как командиру, не скалься на меня.
- Игорь, а ты что скажешь?
- Надо хорошо подумать.
- Ему чего ответили?
- Заманчиво, но…
- Что заманчиво? Вы в своем уме?! Может, он никакой не Кирилл вовсе! Что ты о нем знаешь?
- А если проверить?
- Как ты, ё-моё, представляешь это свое «проверить»? Покажите-ка досье, месье-монпасье? Ну, пацаны, не понимаю я вас. Как дети, честное слово!
- Он предоставит контакты, документы.
- Игорь, прости меня, но я знаю, знаю много чего о документах, тебе о каких рассказать, под чьей подписью?
- Паш, не бузи. Никто с тобой не спорит.
- Я свое слово сказал. Нет. Думайте, как хотите. Мне жизнь дороже.
Игорь коротко кивнул, давая понять, что принял мнение Паши, а затем долго и вдумчиво смотрел Роману прямо в глаза, не произнося ни слова. Ромка хлопнул Пашку по плечу и предложил ввести в курс дела Славу, сменив его на месте. Аргументом стало то, что все члены команды должны знать о происходящем. Славка прибыл через пару-тройку секунд. Паша без лишних рассуждений пояснил обстановку и тут же недвусмысленно выразил собственное отношение. Слава поджал губы в тонюсенькую ниточку, что означало его глубокую сосредоточенную задумчивость и мыслительную работу. Протянув негромкое «ммм», он ответил:
- Паха, если так, то вернуться с суммой в пять нолей я не прочь.
- В том-то и дело, вернуться! – жестко отреагировал Паша. Игорь снова уточнил о готовности Кирилла предоставить документы и контакты для проверки, чем вызвал недовольное хмыканье в ответ.
- Ну… Здесь я вижу лишь одно – дежурить. Собачью вахту беру на себя, а до и после время ваше. По одному точняк, может, когда и по двое. И прошмонать его при случае. На переходах я сзади него, шпалер наготове, сработает быстро, если что.
- Черт с вами, мужики, вы просто бараны! Ты, что, Слава, готов взять ответственность за наши жизни? Еще и в сучью собачью вахту.
- Хм. Готов. Не подведу.
- Игорь, ты поднял эту тему, а сам отмалчиваешься. Тебе-то есть что сказать?
- Да, Паш. Кирилл этот, судя по всему, беглец. Ждать от него можно чего угодно, но мы готовы как раз к самому худшему варианту. Меня единственное что смущает, так сумма… Посчитай, и вопрос: откуда у человека такие деньги, которые уйдут незнакомым людям? И за что – чтобы «потаежничать», как он выразился. Неспроста это. За такие «свободные» бабки можно и в кругосветку с полным обслуживанием. А мы не бабы, леденец сосать не станем. И он это понимает прекрасно. Нутром чую, беглец. И тайга ему одному не под силу, хоть и знает места, как говорит. Но Паш, ты-то сумеешь проверить, врет ли, нет.
- Игорь, а если подстава? Вдруг там группа ждет? Мы, конечно, те еще балеруны, но вчетвером долго не попляшешь, ежели втридорога жизнь отдавать придется.
- Паш, - перебил друга на вдохе Славка, - как выйдем, я с вами попрощаюсь и к бабушке, точку встречи только наметим и рацию на твой прием, мою передачу.
- Так, я понял, ты с Игорем заодно. Легионеры. Безбашенные…
- Слушай, ты пока не обещай, но спроси у Кирилла, будь он неладен, чем он докажет, что не верблюд.
___
Солнечный луч мазнул по лицу, добравшись до ресниц. Немного поморгав, Кирилл глянул на соседей, увидел, что все четверо бодрствуют. Заметив, что он проснулся, подошел Паша и попросил все имеющиеся документы, а также пару личных контактов для надежности. Кирилл прикинул, что, судя по возрасту Пашки и сотоварищи, стоит предложить лишь один телефонный номер. Он высветил в книге контактов фамилию Убейволк и повернул дисплей Павлу. Тот медленно приподнял бровь, но ничего не говоря, набрал номер. Непродолжительные гудки наложились на пульс Кирилла.
- Слушаю вас. – На том конце беспроводной телефонной связи послышался строгий спокойный мужской голос с легкой хрипотцой. Сердце замерло на вдохе.
- Владимир Алексеевич?
Когда Кирилл услышал имя-отчество, его прошиб холодный пот, потому что имени он не называл, а в записи контакта инициалов не было.
- Да.
- Здравия желаю, вас беспокоит Ильин Павел Олегович, годы службы **-**, старший матрос, 2 рота.
Голос в трубке коротко кашлянул и тут же спросил:
- Чибис?
- Так точно!
- Приветствую. Рад слышать. Чему обязан? Давненько тебя не видать. Номер только не знакомый. Все в норме?
- Да. Телефон не мой.
- Так перезвони мне со своего, будь добр.
Пашка нажал на отбой и позвонил Владимиру Алексеевичу снова.
- На связи. Вот теперь вижу, что мой боец. Как жизнь? Чем занят?
- Работаю в конторе юридической, образование позволяет. Мы тут по нашим местам прогуляться решили, а в команду за очень приличный гонорар просится некий Колчин Кирилл Константинович, знакомы с таким?
- С чего бы… А по нему что-то есть? Вышли мне, посмотрю.
Паша сфотографировал каждую интересующую его страницу паспорта, водительские права с обеих сторон, неожиданно щелкнул самого Кирилла (как было, без предупреждения) и отправил файлы. В трубке спустя минуту раздалось, как послышалось побледневшему от напряжения Кириллу, задумчивое покряхтывание. Слов Владимира Алексеевича он не различал, но отдельные моменты улавливал.
- Чибис.
- Я.
- Кирилл… Человек свой. Наш человек, спору нет, Прогуляйтесь, но о гонораре не забывайте, лишним не будет. А откуда-куда гуляете?
- Питер – Оленеводск и окрестности.
- Сельд-озеро?
- И окрестности.
- Надолго?
- Отпуск летний, товарищ командир.
- Состав группы.
- Четверо. И вот…
- Как выйдете, уважьте старика, позвоните. Может, в баньку сходим.
- Договорились.
- Трубочку Колчину передай. Без громкой.
Паша протянул телефон и отошел к своим.
- Кирилл?
- На связи.
- Что случилось в Ирландии?
- Декабрь выдался морозным. Есть «бочки», все целы. Туман стоял стеной. Было невесело. Палец порезал*…
(*Гермоконтейнер доставлен, задача выполнена. Не все гладко, есть жертвы, но эти проблемы группы не коснулись, ушли в туман по тихой грусти.)
- Скажи-ка, Беркут, какими судьбами занесло в наши края? Лет пять ничего нигде, что у тебя стряслось, кстати? Морду кому набил?
- Набил.
- Помогло?
- Не по телефону.
- А от ребят что нужно тебе?
- Как сказать… Подкрепление разве что. Одному гулять скучно и несподручно.
- Ну… Погуляйте, мальчики. Маршрут наметили?
- Оленеводск и окрестности. Отпуск, с месяц, не больше.
- Как вернетесь с прогулки, набери меня. Баньку организую. Абсолютно безвозмездно, чтобы ты понимал.
- Добро. А если связи не будет?
- Хм, если не у тебя, то уж у Павла связь точно будет. Отбой.
Кирилл вернул телефон Паше, выдержал его пронизывающий насквозь взгляд, коротко кивнул и налил себе немного коньяку. Вкуса напитка он совершенно не почувствовал. Перед глазами встали северные фьорды и события, повлекшие за собой бурные водовороты судьбы, которые в конечном итоге привели его сюда. В поезд, в котором он был простым пассажиром с шитым-перешитым лоскутами прошлым. И оно крутилось фильмом; кадр - годы жизни и работы на маленькой ферме, общение с немногочисленными соседями, дружба с семьей смотрителя маяка, рыбалки и дело, ради которого все затевалось… После которого вся его карьера провалилась к чертям! Если бы исход операции зависел только от Кирилла и в одной из прибывших на рыболовецком судне к острову Раттлир групп морских котиков в самый последний момент не обнаружился бы крот, чуть не подставивший под разнос Ми-5 многолетнюю работу и людей, крот… тварь, с капитанскими погонами, командир, отдающий приказ действовать не по основной задаче и демаскироваться, вступив в схватку… - Кирилл почувствовал, что стиснул зубы только тогда, когда ощутил кровь во рту; но фильм воспоминаний не прекращался. Да, груз доставлен, и люди, отвечающие за него, действительно ушли в туман. Кроме того каптри… - усилием воли Кир подавил желание сжать пальцы в кулак до белых костяшек, ему никак нельзя было показывать напряжение. Ромка не выпускал его из виду.
…Камни и шум прибоя, туман и песок помогли неприметному фермеру приблизиться почти незамеченным в тот момент, когда в коротком эфире прозвучали нежданно-негаданные команды, и одна из групп начала медленно, но верно двигаться к берегу… Картинка сложилась – британцы на хвосте, электричество в воздухе… Бирмингем – Ливерпуль: две черные машины на трассе, идущие по всем правилам; расстояние между ними не сокращалось несколько часов. Показательная остановка в Уоррингтоне – маленькая кофейня, стеклянные окна-витражи… Одна из этих совершенно идентичных машин припарковалась неподалеку, вторая медленно проехала мимо. Из автомобиля вышли двое мужчин и женщина лет сорока. Они даже не скрывали своего интереса, фотографируя все вокруг. Покружив по городу, Кирилл понял, что оторваться от них не так-то просто. Но ему хватило опыта и навыков, а также везения! – десять минут передышки, кардинальная смена образа, – и в автобус, идущий на Ливерпуль, сел совершенно другой человек. А его скромная неприметная машина так и осталась на выезде из Уоррингтона с ключами в замке зажигания. Мало ли, пригодится кому... А его провожатые тоже – где-то на выезде.
…Именно те короткие приказы в эфирной тишине остальных, ведь командовал не только каптри, и группа рыбаков иностранного траулера была не единственной… эти несколько ключевых слов, помноженных на атмосферу последних дней, яркой вспышкой высветили в мозгу: предатель! А ведь Кир предупреждал, что работает крот. Времени на раздумья не было от слова совсем. Кирилл отправился на верную смерть – вероятность одолеть действующего командира диверсионной группы морского спецназа равнялась не просто нулю, она уходила в минус бесконечность. Кир слишком долго занимался интеллектуальной деятельностью, аналитикой и не вступал в рукопашный бой. Но удачно расположенные камни выверенного не без помощи его пресловутого интеллекта рельефа, шум волн, пелена тумана и не иначе, как воля Богов, отвлекли перебежчика – в момент приближения Кира тот смотрел в сторону боя между конкурирующими группами местных заказчиков, развернувшегося из-за права владения грузом. И заодно занимался техникой, пытаясь выйти в открытый эфир. Целью являлась явная демаскировка всего происходящего.
…А дальше решали секунды, нет, доли секунд! – молниеносное движение собственноручно заточенного черного как смоль лезвия ножа - и Кир, сидящий на боковом месте плацкартного вагона маршрута «Петербург-Оленеводск», слегка поморщился, - заново увидев разгрузочный жилет, резкий выплеск парящей крови из горла, безуспешную попытку раненого зажать шею одной рукой, достать «АПС» другой, взвести курок о собственное бедро, дослать патрон… Выстрела не прозвучало. В память Кирилла врезалось намертво впаянное в застывающих глазах умирающего капитана удивление… Мысленно находясь на том северном морском берегу, Кирилл испытал чувство благодарности к Убейволку, мгновенно включившемуся в ситуацию. Ту ситуацию. Отвлеченное внимание предателя позволило подойти достаточно близко, но члены группы вели каждого на этом участке. И Кир был под прицелом практически с первых шагов, как начал приближаться. Он жив только лишь благодаря чутью и реакции командира остальных, тех, кто молчал и не двигался до тех пор, пока… Резкие и четкие распоряжения Убейволка, наблюдавшего за событиями, перевесили желание бойцов моментально уничтожить Кирилла. Будучи командиром второй группы, тот отчетливо слышал несвойственные обстоятельствам приказы и видел, что дальнейшие действия идут не по плану без объективных причин. Доставка груза прошла без особых помех; необходимости демаскировать себя не возникало, более того, местные разборки по разделу власти их не касались. И от агента, принимавшего груз, поступил соответствующий сигнал, после которого требовалось немедленно скрыться и выполнять задачи по отходу из, скажем так, недружественных территориальных вод. Да, рыбацкое судно со всеми соответствующими сопроводительными документами не вызывало лишних подозрений, обеспечивая успешный исход операции. Однако крот-каптри отдал приказ вступить в открытое противоборство, что никак не соответствовало сути и духу деятельности группы. И фермер, внезапно появившийся в туманной дымке из ниоткуда, с нехарактерными для сельского жителя манерами движений... В секунду, когда рука Кирилла совершала смертоносное действо, командир Убейволк вышел в эфир…
Вызывающий восхищение своей строгой красотой, остров Раттлир, как и многие другие земли Севера, полон легенд. Но эта история скрыта в тумане прибрежных волн. Никто и никогда не узнает о ней, кроме некоторых непосредственных участников, хотя и те – всего лишь ночные тени на морском берегу…
Паша записал телефон Кира, коротко посовещался с друзьями и сообщил, что теперь Кирилл поступает в его распоряжение как член команды. Конечно, при соблюдении оговоренных ранее обязательств. Рукопожатие окончательно скрепило согласие Кира с условиями договора. Потихоньку готовясь выйти на станции вместе с новоприобретенной группой, он настраивал себя на непривычное за последние годы жизни положение подчиненного. Дав зарок не выпячиваться и высказываться исключительно по существу, да и то лишь в случае, если возникнет совсем уж аховое с его точки зрения положение, он уточнил, как удобнее осуществить перевод – единой суммой на чей-то счет или каждому в отдельности. Паша оговорил получение денег на станции и уточнил, что Оленеводск не за горами. И коротко напомнил о специальной сетке от вездесущего и выедающего слизистые гнуса, который в августе только и ждет, кем поживиться. Да, вздохнул про себя Кирилл, это мы уже проходили. В ответ он сунул руку в специальный карман рюкзака и продемонстрировал командиру наличие требуемой детали экипировки, взамен получив молчаливый кивок и чуть поджатые уголки Пашкиных губ, что в рамках их новых, не устоявшихся взаимоотношений вполне могло сойти за улыбку.
___
- Олечка, привет. Я правильно понимаю, что твой тоже отправился в этот Петербург к несравненному Игорю?
- Да, Наташ. Ума не приложу, как теперь отпуск организовать. К маме ехать не хочу без него, она вопросы начнет задавать, а что мне ответить...
- Я потому и звоню. Давай махнем на юг? Позагораем.
- Ой, Наташка, я бы рада, да, боюсь, финансово не потяну. Да и с детьми, какой отдых…
- Оль, может, так поступим – детей и родителей твоих в санаторий оформим, а сами поедем похолостякуем? Насчет денег не переживай, я помогу. Мы и так твоему Ромке должны по жизни за то, что Пашка спиной не мучается, да и я в порядке.
- Так это ж он по-дружески. Разве можно за Пашку деньги брать…
- Так, Ольга. Отказ не принимается. Я тоже по-дружески. Подумай, будешь брать детей с собой или мне заняться путевками в санаторий? Завтра созвонимся в это же время. Целую. Пок.. Ой, да! Ты случаем не в курсе, какой номер телефона у Славкиной девчонки нынешней? А то я малость запуталась в них…
- У него чуть больше полугода отношения с Таней. Весьма бурные, надо сказать. Оба с характером, порой случаются аттракционы с фейерверками. Какая-то история случилась перед отъездом, Ромка упоминал, но у нас тогда сын приболел, и было не до Славкиных личных драм. Но в целом у него с этой барышней все хорошо вроде. Я скину ее номер тебе в смс.
- Пойдет. Если все получится, будем три девицы, но не под окном, а под пляжным под зонтом! Созвонимся, пока.
- Пока.
___
- Алло?
- Привет. Таня?
- Да, это я.
- Наташа Ильина. Хочу спросить, ты в отпуск когда идешь?
- Через пару дней.
- Может, составишь нам компанию? Съездим погреться в Турцию на пару недель. Я все узнала, выйдет недорого.
- А кто еще с нами?
- Ольга, жена Ромкина. Деток их мы отдыхать с бабушкой отправляем, а сами летим покорять турецкие пляжи. Если ты едешь, я все организую и вечером тебе перезвоню.
- Мм, звучит заманчиво. Отомстить мальчикам?
- В смысле?
- Они на север, мы – на юг.
- А.. Ну, да.
- Хорошо, я с вами.
___
Наткнувшись после долгого многочасового перехода на очень удачное место у ручья, команда решила сделать привал. Все бы хорошо – и отдых гудящим мышцам ног, и легкий перекус, но вот одно удручало… Гнус. Эти мелкопакостные насекомые лезли в каждую щелочку, добираясь до слизистых носа, глаз и рта. Они буквально вгрызались в нежную кожу, причиняя боль и вынуждая суетливо чесаться. А поднимать защитную сетку было нельзя лишний раз. Но и не поесть, не попить – тоже невозможно. Каждый из мужчин справлялся с досаждающим гнусом, как мог. Больше всех страдал Игорь. На его лице было написано отвращение и боль. Ромка держался достойно, изредка выругиваясь вполголоса. Паша, как и подобает настоящему командиру, мужественно терпел, но друзья понимали, что и ему приходится несладко. И только Славка, казалось, не испытывал неприятных ощущений. Но здесь сказывались, скорее, черты его неунывающего молодого характера, готового ко всему подходить бодро и позитивно. Он и задал вопрос Роману, как долго это будет продолжаться. Может, привыкнем, и нам станет легче? Хотя все осознавали, что к такому привыкнуть нереально. Ромка кратко, но обстоятельно пояснил, что в дальнейшем гнус перестанет так сильно беспокоить путников, потому что благодаря долговременному пребыванию здесь, в тайге, с ее особенной горной водой, воздухом и подножным кормом в виде ягод и грибов, у людей меняется запах тела. Выветривается городская жизнь. И вместе с тем местная природа постепенно признает путешественников за своих. Конечно, это не касается хищников, к вящему сожалению. А вот гнус через некоторое время донимать перестает. Игорь, в очередной раз цыкнув от боли, пожелал, чтобы благословенное признание природы наступило как можно скорее. «Никакого удовольствия от вкусных сладких фиников и сухарей с проклятущими насекомыми!» - подытожил он.
Передохнув, надели рюкзаки и отправились дальше по маршруту. Для поднятия боевого духа сочиняли вслух песенки, переделывая слова известных мотивов. Получалось весело и порой нецензурно, с изрядным налетом порнографии. Но шутливо, задорно и очень по-мужски! Привычная до автоматизма жизнь осталась за спиной, впереди их ждали трудности похода по Заполярью, и предстоящие сложности были им по плечу, не впервой. Даже Кирилл, не будучи впаянной в механизм их многолетней дружбы деталью, не чувствовал себя чужаком. Да, с него не спускали глаз ни днем, ни ночью. Да, он по определенным образом сдвинутым с места закрытым замкам заметил, что содержимое его рюкзака на первой же стоянке было очень грамотно осмотрено в считанные минуты, пока он отсутствовал по причинам, знакомым любому живому организму. Да, с ним общались слегка официально, не подначивая его и не подшучивая, как позволяли делать по отношению друг к другу. Но сейчас, когда он на ходу вставлял рифмованные колкие фразы в их песенные шедевры, он приблизился к команде хоть на один, но такой важный шаг. Нет, Кир не ставил перед собой цели стать их закадычным приятелем, ему это было вовсе не нужно. Он лишь хотел, чтобы сложившаяся из-за его присутствия обстановка стала хоть на йоту менее напряженной. Внезапно командир, шедший первым, резко вскинул руку вверх. Внимание!
Звук летящего вертолета доносился со стороны таежных лесов, неуклонно приближаясь к предгорьям. Кирилл, только заслышав, сразу же хотел предложить затаиться в зелени деревьев, благо расцветка экипировки способствовала тому, что различить группу среди зарослей соснового стланника было крайне сложно, но промолчал. Только дернулся немного. Пашка подал знак скрыться и проводил Кирилла долгим взглядом. Кир оценил про себя скоординированность действий четверых мужчин. Они грамотно залегли, выбрав не просто место, а скрытый наблюдательный пункт. Минутой позже ему стало ясно, что при этом Пашке и Славке прекрасно видно, где и как расположился сам Кирилл. Славка озвучил мысль, что никто знать не знает, куда они направились, а связь отсутствует, засечь невозможно. Да и кому их искать… С последним замечанием Кир мог бы поспорить, но любой комментарий вызвал бы вопросы, на которые никак нельзя было отвечать. Паша съязвил, что, кроме оставленных дома женщин с их работающей на приукрашенном воображении системой центральной, моментами нервной, высылать за ними вертолет никому резона нет. А лично его Наташка проинформирована о командировке в культурную столицу, не более. Роман добавил, что на вертолет у баб вместе взятых возможностей не хватит. Вертушка зависла в считанных сотнях метров и внезапно за шумом винтовых лопастей раздались отчетливые очереди с характерным отсветом. Команда мгновенно замерла, не сговариваясь. Сказалась армейская выучка. Весь этот театр боевых действий занял не более пары минут, но они никому не показались короткими. Краем глаза Кирилл заметил, что Паша, сидящий неподалеку от него, отметил координаты на gps-приемнике и карте района, которую явно привычными движениями вынул из гермопакета. Слава недвусмысленными жестами, понятными далеко не всякому, спросил командира, нужно ли зарядить ружье? Хм… Значит, еще и так. Пашка дал сигнал, что необходимости в этом нет.
Вертолет сделал пару кругов и завис неподалеку. Группа залегла на склоне, ближе к зелени, и находилась чуть выше. Паша внимательно отслеживал ситуацию в бинокль. Из вертолета спустились по веревочной лестнице двое, на некоторое время скрылись в тайге, затем вернулись. Особо тяжелого груза не несли. Вертолет улетел. Команда подождала, пока звук стихнет окончательно, и выдвинулась по направлению к отмеченной точке. На расстоянии метров трехсот они разгрузились. Игорь по собственному решению остался с поклажей. Спустя пару километров обнаружили тушу лося без головы, отрезанной явно на трофей. Присмотревшись, поняли, что нет еще и сердца. Посовещавшись, решили разжиться мясом, отправили Славку за рулоном мусорных пакетов и солью. Сами разделись по пояс, понимая, что при разделывании туши руки будут по локоть в крови. Штаны, конечно, тоже испачкаются, но догола раздеваться было совсем неразумно. Разделывали тушу так, что Кир не на шутку задумался. Пашка беззлобно скомандовал Кириллу присоединиться к работе тоже. Они очень быстро работали сами и всячески заставляли его спешить. Кирилл прекрасно понимал ситуацию, в которой не представлялось вариантов: он не мог скрыть навыки. Нож лежал в руке как влитой, движения были точными, без лишних раздумий и примерок, на которые попросту не оставалось времени. Пашка нещадно подгонял команду, потому что на запах крови может явиться волчья стая, росомахи, медведи... Мяса нарезали много, без костей и шкуры. После наскоро обмылись в речке.
- Видел я в бинокль улыбающуюся и довольную морду стрелка, аж пробрало до печенок. – Смывая кровь лося с предплечий, Паша говорил негромко, но очень сердито. Видно было, что ему вся эта история совсем не нравится.
- Есть мнение, что не добычи ради, а развлечения для. – Согласился Роман, добавив еле слышно, что так поступают только конченые люди.
- Запасы скирдуем?
- В ледник. Вешки поставим. Вряд ли, конечно, мы когда-либо за ними вернемся, но добрым людям может пригодиться.
Сложив в мешки свежее мясо лося, щедро просыпанное солью, Роман с Пашкой внимательно огляделись вокруг, сверяясь с компасом. Кирилл решил не встревать в их решения – выбор места схрона добычи был неоспоримо важен, но лезть с советами он не спешил. Славка направился к Игорю с долей мяса «для себя», пообещав по-быстрому вернуться. И действительно, практически бегом он в скором времени скрылся из виду. Выбрав подходящий выступ, Паша скомандовал подниматься, пройдя через речку. Особенности северного светового дня были им на руку, – солнце, приближалось к горизонту, но не заходило за него. В ночное время при желании можно было читать. Но команде было чем заняться; взбираться к нужной точке по горной местности с неудобным грузом – это не по бульвару с барышней прогуливаться. Через пару с лишним часов достигли выступа, изрядно прогревшись, так, что сырые после речки штаны высохли прямо на них. Дальше их ждали не менее увлекательные развлечения: при помощи ножей раскопать снег, выдолбить приличный по глубине «стакан», выбирая лед и камни с землей, затем поместить туда мешки с добычей, перекладывая слои упакованного мяса обломками льда…
Подоспевший на помощь Слава сам завершил всю эту операцию, настояв на том, что мужики должны немного передохнуть, ведь пока он «гулял», они сделали практически всю самую тяжелую начальную работу по раскопке. Заложив схрон льдом и определенным образом прикрыв камнями. Славка накрепко воткнул приготовленные Романом вешки, отошел чуть в сторону, осмотрел сложившуюся картину и довольно крякнул, мол, грамотно всё. Опытному глазу сразу станет понятно, что это дело рук человека. На всякий случай Павел отметил место на gps. Молча перекурив и от души поблагодарив Славу за небольшую, но такую нужную фляжку воды, глоток которой после труда показался божественным нектаром, группа выдвинулась к Игорю. На вопрос Паши, как он там, Славка улыбнулся с хитрецой во взгляде и ответил «природой наслаждается». Кирилл не без оснований почувствовал подвох в интонации и подумал, что не все так просто. Но усталость давала о себе знать, да и, откровенно говоря, давно подсасывало под ложечкой. Он понимал, что каждый из них чувствует себя примерно так же.
Что тут скажешь?! – дорога обратно показалась гораздо короче, обычное для путников дело. Подходя к месту, где их ждал с рюкзаками Игорь, они почти одновременно втянули носами воздух и, не сговариваясь, переглянулись, не веря себе. Мясо! Запах жареного мяса… Мм, не привиделось ли? Оказывается, пока четверо занимались таежно-горной благотворительностью, пятый сделал все для того, чтобы уставшие и голодные, они смогли почувствовать себя людьми. Игорь полностью поставил лагерь на всех, включая Кирилла. И тот не стал даже акцентировать свое внимание на очередном «шмоне» личного рюкзака. Горел небольшой аккуратный костер с котелком, в котором закипали какие-то травы, отдавая хвоей. Чай. Рядом поднимался пар от жареной лосятины, выложенной в небольшую походную миску-тарелку и сводил ароматом голодный желудок горячий суп в котелке. Пашка и Ромка благодарно обнимали Игоря, а Слава подначивал друзей: «Ну, как? – говорил я вам, что тут истинное наслаждение?!!» Кирилл протянул главному по лагерю руку, крепко пожал и вложил в короткое «спасибо тебе» искренность и пожелание добра. Игорь улыбнулся в ответ.
Ели молча, медленно и со вкусом. Несмотря на походные условия, прием «пищи Богов», как назвал это Слава, напоминал величественную трапезу по всем правилам дворцового этикета, настолько аккуратно и красиво мужчины обращались с ножами и другими походными приборами. Насытившись и разлив парящий горячими травами чай в кружки, слегка расслабились. Постепенно завязался разговор. Неутомимый Славка, скорее в силу характера, нежели по причине молодых лет, на первый взгляд никогда не выглядящий уставшим, хотя и действующий наравне с более опытными товарищами, поднял свою вторую по счету кружку чая к небу и бодро произнес:
- Слава Богам! У нас пища и кров, нам хватает огня и дров! А еще я и ты, ты, ты, ты – будь здоров! – он заразил всю компанию своей задорной почти мальчишеской улыбкой, - Слава Богам!
- Славян, скажи, чьим Богам хвалебную песнь поёшь? – Игорь говорил негромко, но сидящему чуть поодаль от него Кириллу было слышно каждое слово.
- Я? Ну, спрашиваешь! Сам говоришь, «Славян». Своим же Богам и благодарность, славянским. Чьим ещё, не африканским же, тьфу!
- Всем сразу или кому конкретно?
- И всем, и конкретно. Велесу, например, я дары в лесу оставил, пока мешок с добычей тебе нес. Да я и не пою вовсе, так, разговариваю. А славлю Богов за живых и здоровых нас и за нашу дорогу, за погоду прекрасную, за то, что звери не трогают, за тишину лесную… И за то, что не плутаем. Да и вот – свежее мясо едим, не все сублиматами питаться. Да, это самое лучшее дело в долгом походе, и нести легко, и есть нормально, ничего не говорю. Ну, и сейчас ягоды-грибы, конечно, вкусно и полезно покушать, чай твой травяной – просто сказка, но сам посуди, мы с тобой, Игорь, вряд ли бы стали лося валить, лишь бы такой наваристый суп сварганить. – Славка чуть привстал и подлил себе еще немного травяного отвара, предложив остальным добавки в кружки. Игорь никак не прокомментировал сказанное, и Кир, было дело, решил, что на этом увлекательный диалог насчет славянских Богов завершен. Однако спустя пару минут явно задумавшийся о своем Павел продолжил тему:
- А я вот думаю, каждому свое. Кому-то языческие славянские Боги ближе по духу, а кто-то и в африканских верит. Другой вопрос, что есть вера и в единого Бога, – говорил он слегка отрешенно, словно обращаясь к себе самому.
Ромка очень внимательно посмотрел на Пашу, слегка искривив линию рта. Кирилл уже понял, что этот на первый взгляд незначительный мимический жест означает, что происходящее заставляет Романа задуматься, и отнюдь не приводит в восторг.
Игорь, напротив, живо заинтересовался замечанием командира.
- Паш, а «единый Бог» в твоем понимании, что означает?
- Бога.
- Какого?
- Спасителя. Хранителя.
- Согласно христианским верованиям, Спасителем является Иисус Христос. Но он же по писанию Сын Божий, а не Бог.
- Слушай, Игорь, что ты мне голову дуришь? Культуролог чертов!
- Сам посуди, у Славкиных Богов более четко распределены все, скажем так, функциональные роли. И он, обращаясь к ним, просто разговаривает. Так, Слава?
- Да. Именно так. Славяне – это внуки Богов, и общаемся с ними на равных.
Пашка ухмыльнулся и спросил:
- И как?! Отвечают?
- А то! Видишь, все ладно идет. Это их забота о нас.
- И что, спасут в случае опасности или болезни?
- Паха, моя прабабушка песню любила одну про Кострому, там слова: «заболели? – полечитеся!» Если я по дурости своей или чужой окажусь в опасности, то надеяться буду на собственные силы и мозги, действуя максимально быстро и четко, - этому меня учат славянские Боги. Падать ниц и молить о спасении не стану. Если я на это время буду тратить, точно останусь без башки.
Кирилл, взглянув на Романа, отметил про себя, что ответ молодого товарища его явно порадовал. Игорь, не без удовольствия распечатав леденец, вкрадчиво обратился к Павлу:
- А вот что еще хочу узнать… Как ты представляешь себе единого Бога в христианском понимании? В том смысле, что он един для всех – богатых и бедных, праведных и особо грешных? Или что он просто Бог, один-единственный?
- И так, и эдак.
- Да еще и Спаситель?
- Ну.
- Так за ради чего устраиваются религиозные войны? И почему, скажи мне, этот Бог-спаситель называет своих людей рабами?
- Игорь, прошу, не делай мне голову. Я не мешаю никому верить в то, что нравится, что близко и родно. И я не критикую славянских Богов, они еще те ребята! Ты чего вообще докопался, профессор? – Паша легким движением швырнул в собеседника шишку, попав в левое плечо. Этот шутливый дружеский жест заставил улыбнуться всю команду. Роман, отсмеявшись, повернулся к Кириллу и спросил, не оскорбляют ли эти разговоры его личные религиозные чувства. Паша метнул короткий взгляд на друга и внутренне порадовался, что Ромка спровоцировал их новоявленного работодателя на разговор. Он с удовлетворением отметил, что мыслят они с Доком в одном направлении.
- Нет, - коротко ответил Кир, - но без пол-литры тут не разберешься. У меня еще осталось в запасе немного горячительного, вы как насчет прогреться перед сном? Мы сегодня изрядно промокли, пока с мясом возились. Достать?
- Ой, да наливай, не спрашивай! А что за топливо?
- Как в поезде.
- Ба, да мы аристократы! Коньяки хранцузские в тайге… - Ромка слегка театрально развел руками.
Достав из рюкзака «Хеннесси», Кирилл на секунду засмотрелся на костер, над которым сушились их сырые ботинки, и подумал, что хорошо иметь отработанную привычку класть в походный рюкзак сменные шлепанцы. Впрочем, его сопровождающие на стоянке тоже всегда переобувались. Ассортимент сохнущей обуви удивлял разнообразием – горные «Соломоны» Кира и американские армейские ботинки Пашки и Славки соседствовали со старыми добрыми, явно видавшими виды, советскими берцами Романа. Похожие на ромкины, берцы Игоря казались ненамного новее.
Рыжие блики невысокого, но жаркого пламени расцвечивали сосны вокруг, плясали на упавших стволах деревьев, служивших им сиденьями и столом, и навеивали на мысли о тепле и покое. Запахи сосен и багульника наполняли ароматом свежести и давали силы. Дышалось полной грудью, и с каждым вдохом становилось легче, уходила усталость. Было неосознанно и необъяснимо уютно. Редкое ощущение.
Разливая по пяти нержавеющим кружкам коньяк, Кир чуть подсвечивал себе фонарем, чтобы никого не обидеть. Встретившись взглядом с Ромкой, увидев еле заметные морщинки около уголков серо-синих глаз, которые слегка собрались в редкой улыбке обычно серьезного и даже порой угрюмого парня, Кирилл с ошеломлением осознал: ему нравятся эти люди! Просто и тихо. Они настолько незаметно обаятельны и приятны в общении, интеллектуальны до интеллигентности и при этом поразительно чётки и слаженны в непредвиденных ситуациях, что да, черт возьми, они ему нравятся! Тряхнув головой, чтобы снять наваждение и пообещав себе разобраться с этим новым восприятием компании позже, Кир сделал глоток, и посмотрел в сторону подсвеченных солнцем облаков около горизонта. Невдалеке журчала горная речка с ледяной, чище девичьих слез, ледниковой водой, бегущей с вершин. Пришла мысль: цель их туристического пути достаточно близка. Сельд-озерское нагорье. Впереди перевал, за ним овеянное легендами Сельд-озеро… При хорошем раскладе ходу до перевала чуть больше двух дней, но эти ребята могут позволить себе особо не напрягаться, делая короткие привалы на перекус и отдых ногам и спинам.
- Ну, давай «дзынь».
- За понимание.
- К вопросу о чувствах верующих… - Кир приподнял кружку к губам, опустил ее на колено, и начал свой ответ, над которым у него было время подумать, - смотрите, есть общепринятая в нашей стране христианская православная религия. – Славка согласно кивнул, ничем не переча говорящему. Остальные тоже внимательно слушали, отдавая должное содержимому кружек.
- Не будем вдаваться в подробности особенностей божественного «пантеона», но касательно основных догматов есть некоторые наблюдения, – продолжил Кирилл. - На поверку десять заповедей отнюдь не соблюдаются, причем не только и не столько верующими обывателями, сколько самими служителями культа, во имя их религии за всю историю убито, жесточайшим образом сожжено на кострах, изнасиловано, награблено и использовано в собственных целях и интересах столько, что отмыться не получается. Всем широко известны орудия пыток воинствующих христиан. – Игорь ухмыльнулся, потирая подбородок, но предпочел промолчать.
- Однако стоит уверовать, прийти в храм, помолиться, рассказать о своих пороках и даже зверствованиях, отстоять на коленях положенное количество молебнов, правильно крестясь и повторяя по книжке зачастую не понятные, но нужные слова, и твою покаянную голову простят и отпустят с миром. Нагадил, подтерся, и можно продолжать в том же духе. Главное, знать, что все плохое – происки дьявола, а ты, раб, ни в чем не повинен. И обращенное в сторону церкви лицо озаряется благостью. Отпущение грехов, та самая индульгенция, проводилась даже за деньги. Бизнес, ничего личного. Ограбил, убил, заплатил – и свободен. Главное, чтобы светские законники не поймали. Это с одной стороны... – Пашка и Ромка практически одинаково прищурились, не скрывая одобрения словам Кирилла. Их ухмыляющиеся лица выражали скорее согласие, нежели критику.
- Гораздо южнее существуют народы, согласно религии которых, мужчина даже не может жениться, пока не принесет голову врага из соседнего племени и не съест на глазах у сородичей его сердце. Да и вообще, печень врага и другие мало-мальски съедобные органы и части тела – обычное явление и приветствующаяся практика. Им не нужны ни храмы, ни покаяния. Они чисты перед своим божествами и перед собой.
Славка негромко засмеялся, сказав:
- Ха-ха, свободные люди, похоже!
- В плену традиций и ограничений. У них на многое наложено табу. – Игорь не мог не ответить.
- А что!? Охота жениться – руби головы врагов. Чего ради любви не сделаешь… - смеялся Слава.
- Что хуже и что лучше? – подытожил Кирилл. - И о чьих чувствах верующих мы предпочтем поговорить на сон грядущий? О военизированных религиозных орденах католиков? О папстве, где каждый второй либо педофил, либо гомосексуалист; и первый и последующие – отравители собственных предшественников? Или упомянем случай, когда в одном из заброшенных женских монастырей Италии при раскопках обнаружили более трех тысяч скелетов утопленных в бассейне атриума младенцев? Что это? – служение и благодеяние во славу Бога или монастырский бордель без контрацептивов, которые в те времена были недоступны? – Данное высказывание тоже не вызвало никаких неодобрительных комментариев.
- О «золотых куполах» вспомним?.. так и до «ветра северного» недалеко! Романтика: «украл, выпил – в тюрьму». Уверовал, покаялся, спасся, пошел активно спасать других, становясь в некоторых случаях даже после многолетней отсидки настоятелем монастыря и святым отцом-батюшкой. А какой вообще нормальный человек добровольно пойдет в монастырь, отказавшись от своей же собственной природы?
- Да уж… «зла немерено»… У некоторых бывает жуткая психическая травма, либо острое неприятие правил общества, и поэтому люди пытаются скрыться от чужих глаз. Не все же непременно гомофилы, лесбиянки…
- Ром, так Кирилл и говорит «нормальный человек». Тот, кто может жить в обществе. – Игорь довольно улыбался.
- Лично я предпочитаю обсудить и послушать ваши дружеские препирательства о веселых языческих Богах, которые по историческим сведениям и преданиям фольклора называют свой народ «детьми» и «внуками». Они не нуждаются в богомольстве и челобитии, а богохульства не боятся, их это не трогает. И судя по тому, что мне известно, каждый действительно может обратиться к ним напрямую и не унижать себя ни на йоту при этом. К тому же, мы находимся в таких местах, которые среди образованных людей считаются территорией легендарной Гипербореи. И как я понимаю, приближаемся к особенному месту силы, а именно Сельд-озеру. А там каждый из нас должен иметь четкое представление, зачем, собственно, пришел-то. – Кирилл снова поднес к губам кружку. На несколько секунд воцарилось дружное молчание. Ромка отреагировал первым, хлопнув в ладоши и затем выставив большие пальцы рук:
- Потрясающий спич! Браво, оратор.
Слава кивнул вслед за ним:
- Да уж… Тебе бы в проповедники.
Игорь задумчиво потирал подбородок, но было заметно, что он страшно доволен происходящим.
Посмотрев Павлу прямо в глаза, Кирилл вежливо поинтересовался:
- Ну, что скажешь, командир? О чем дальше речь вести будем?
- А ты об этом профессора нашего спроси. Игоря.
- С чего это я «профессор»?
- Так кто ж у нас сразу две, а то и три библиотеки закончил? Как есть, доктор книжных наук.
- Мы, сударь, ваших университетов не кончали! Умишка не хватат.
- Ииииигорь. – Славка хлопнул друга по плечу в знак полнейшего одобрения.
- Что ж… Догматов не приемлю. У нас все обсуждается. Есть правда, определенная совестью и честью. Чувство собственного достоинства и уважения к окружающим. Врага и предателя не прощаю при всем понимании причин. Рабом не являюсь, ни божьим, ни человеческим. Закуют в кандалы – буду бороться до последнего вздоха. Так понятно? – Паша говорил спокойно, без лишних интонаций, неспешно пропуская между длинными пальцами свой нож. Движения были отчетливо привычными.
Игорь негромко хмыкнул и буквально снял с языка Кирилла ответ:
- Да все абсолютно понятно. А про единого Бога-то что, скажи мне, неразумному?
- Как вариант. В итоге интеллектуальный заруб вышел! Ты доволен, товарищ книголюб?
- Доволен, конечно, чего ж скрывать. Славик молодец, закинул камушки в курятник. Интересно получается, но чтобы дополнить картину, предлагаю вспомнить любопытные философско-религиозные течения Востока, о которых мы не упоминали.
- Игорь, ты уж прости, но лично мне это до фонаря. – Слава не стал скрывать своего отношения к вопросу обсуждения.
- Лекцию читать не стану. Просто догматы и идеологическая промывка мозгов есть во всех мировых религиях, особенно ставших общепринятыми и многонациональными. Эти нормы касаются всех и каждого и предписывают, прежде всего, определенно заданные правила поведения и мировоззрения. Любое инакомыслие воспринимается в штыки и резко осуждается. А почему?
- Отсутствие абсолютной свободы воли. Рамки и разумные обоснованные ограничения не всегда плохи. Порой, получив полную свободу действий, человек постепенно и неуклонно катится в сторону мерзейшего скотства. – Ромка слегка покачал головой.
- Да, а то, о чем Кир говорил про этих, как их? Главных «недопедо…». Они, я услышал, как раз властью обладают и могут себе позволить! – нахмурился Слава.
- Именно. И что мы, по сути, имеем в итоге? Куда ни глянь, система управления. И выстраивается она по модели, скажем, тюремного администрирования, с разницей лишь в том, что простой человек, зарабатывающий себе на кусок хлеба, не видит большинства воздвигнутых вокруг него стен и потолков, потому что считает себя, например, свободным гражданином правового государства. А прав у него на деле не намного больше, чем у отбывающего срок зэка. И та же жизнь по расписанию. Только вот обязанностей – до смерти не пересчитать. А если следовать основным религиозным ветвям, то и после жизни земной пребывание его души за гранью раем не окажется.
- То есть ты считаешь, что мы все – заключенные? – брови Славки сдвинулись еще больше.
- Скорее заложники, Слав. Но, подозреваю, не все… - Игорь махнул рукой, словно бы отсекая дальнейшие расспросы, и на несколько минут разговор прервался молчанием.
- Могу заметить, что мы заложники не только с идеологической, но и с биологической точки зрения. – Роман поднес свою кружку поближе к бутылке коньяка, и Кирилл плеснул ему на пару глотков.
- Я давно понял, - продолжил доктор, - что мы – единственные прямоходящие, и гравитация нашей планеты не соответствует организму, что приводит к разрушению позвоночника и прочим радостям. Все остальные млекопитающие, к которым наш вид принято относить, гораздо более приспособлены к существованию в земных условиях без дополнительных для их организмов приспособлений и придумок, начиная с одежды, домов, кондиционеров и заканчивая, к примеру, спа-процедурами. Ввиду органичности пребывания на Земле большинство известных нам крупных животных, как наземных, так и водных, и воздушных, живут не то что продолжительностью в человеческую жизнь, а на порядки дольше. А они не занимаются изучением медицинских наук. В связи с этим, нас всех так волнуют вопросы: кто мы есть? откуда? зачем? – а на них очень любят отвечать адепты всяческих религий, философских течений, а также предлагать пути спасения и вечной молодости.
Спорить с ним никто не стал. То ли понравилась высказанная версия, то ли просто усталость сказалась… Славик сладко зевнул и абсолютно бодрым голосом сообщил, что пора заканчивать посиделки, а то скоро думать не о чем будет. Впереди еще масса всего, найдется время и для бесед. Роман сказал, что дежурить будет первым и пошел за ракетницей. Паша пожелал всем доброго сна и ответил, что его дежурство следующее. «Ну, а я – как обычно! - радостно возвестил Славка, забираясь в палатку, - не зажарьте ботинки!». Игорь и Кирилл спокойно кивнули друг другу и направились каждый к своему спальнику.
Кирилл проснулся по требованию собственного организма, хотя поспать еще немного было бы не лишним. Встав, снова увидел Славу, приветливо помахавшего ему рукой.
- Все в порядке? Привет. Или, может, Дока разбудить?
- С утром. Нет, я просто встал, самочувствие в норме.
- Ты далеко один не отходи. Зверье предупреждать о визите не станет.
- Да я так, вот за эту сосенку…
Вернувшись спустя пару минут, Кирилл поздоровался с проснувшимся Игорем и понял, что скоро поднимутся остальные. А значит, можно без спешки укладывать рюкзак и при необходимости помогать с завтраком. Хотя Игорь предпочитал готовить на всех сам, выдавая кулинарные шедевры не хуже ресторана с мишленовскими звездами, особенно в такие моменты, как вчерашний вечер. Горячая лосятина в его исполнении еще не раз порадует путников – запасов хватает. Да, это был непредвиденный дополнительный груз, но оно того стоит. Сняв со специально приспособленной веревки, перекинутой через сук, котелок с супом, Игорь стал разогревать его над костром. На аромат, постепенно поднимающийся от котелка, подтянулись Роман и Павел. Главной темой их короткого совещания явились вопросы распределения запаса мяса по рюкзакам и проблема острого нюха лесных обитателей, которые более чем вероятно навестят их и в пути, и на стоянке, привлеченные запахом крови сырой лосятины, пусть и хорошо подсоленной. Окончательно подтвердилась уверенность Кирилла насчет имеющегося в распоряжении Славки огнестрельного оружия. По команде Паши тот собрал вертикалку, зарядил ее и надел на себя патронташ. С удовольствием доев наваристый суп, группа свернула лагерь и отправилась в сторону перевала. Командир шел первым, сверяя путь с картой, за ним Игорь, хуже всех подготовленный к подобным прогулкам, – именно на его темп ориентировались с самого начала путешествия; Кир посередине, вслед шагал Ромка, а вооруженный ружьем Славка замыкал процессию.
Путь, выбранный для очередного этапа их таежной экспедиции, достаточно долго радовал – сначала беспрепятственно шли по тропе, потом по каменистому берегу реки. Ближе к раннему вечеру, когда стали возникать мысли о привале и перекусе, местность поменялась, идти становилось все труднее. Рюкзаки давили на плечи. И пара лишних килограмм мяса на каждого ощущалась не иначе как болью. Остановились, прилегли на рюкзаки, расслабляя спины, поели сухпаек (финики, печенье, леденцы, сало, сухари) и приняли решение двигаться дальше, ведь судя по карте и расчетам Паши в этом районе должны быть подходящие места для ночевки. Как коротко охарактеризовал это Ромка: вода и поляна. Спать на валунах не то, что неразумно и нецелесообразно, а попросту невозможно. Хотя вряд ли слово «поляна» соответствовало особенностям окрестностей. Необходимо найти ровное место для палаток, обязательно рядом с водой.
Следуя за Игорем на подъеме, Кирилл размышлял, что именно в сложных ситуациях, далеких от обыденной и привычной до автоматизма городской жизни, стирается все наносное, аннулируются понты и чувство собственной важности и проявляется истинная сущность. Из множества лиц, которые заменяют эмоциональную броню в наших буднях, в условиях, приближенных к боевым, остается одно, ведь даже физически и интеллектуально подготовленные люди с опытом не могут притворяться и юлить. Да, четверо друзей, в компании которых потерялся в тайге Кирилл, с самых первых часов знакомства не показались ему прожженными лицедеями или лжецами. Взять хотя бы неустанную работу Ромки над их состоянием, ежевечерние опросы о дыхании, о сердце, о ногах; его чуткие пальцы при проверке натруженных при переходе позвонков пробегали по всей спине если не привычным, то, по крайней мере, уже не чуждым жестом, от которого по первости ерошился загривок.
Но, тем не менее, Кирилл поймал себя на том, что ждет. Ждет какого-то яркого проявления человеческой сути и изнанки на уровне неясного предчувствия. Не веря ни в Бога, ни в черта, Кир всерьез обдумывал промелькнувшую мысль, что если бы он мог говорить с Богами, как и молодой славянин, навострявший уши на малейшие шорохи вокруг и в каждую секунду готовый стрелять, то попросил бы Богов направить их на верную дорогу. Дорогу, идя по которой, каждый из путников доберется до цели живым и вернется здоровым. Странно, но ему хотелось добра и мира – в кои-то веки для самого себя тоже.
И тут Игорь упал. Вместе с рюкзаком. Но страшно было то, что он не вставал. Кир вскрикнул, обернулся командир группы, резко вскинул кулак, и краем сознания отметилось, что тень Славки мгновенно метнулась правее и вверх. Как Ромка оказался около лежавшего друга быстрее Кирилла, осталось за кадром. В следующие секунды обстановка разрядилась – Игорь был в сознании и ответил Доку, что резко пронзило поясницу словно огненной иглой, и перестали слушаться ноги. Но когда Роман дал отмашку, полностью осмотрев пострадавшего, Славка возник буквально из воздуха как чертик из табакерки. Он сообщил, что в считанных десятках метров нормальное место для отдыха. Игорь после четких манипуляций доктора со спиной начал утверждать, что уже полегчало, и он доберется. Но Ромка безапелляционным тоном заявил, что рюкзак Игоря необходимо разгрузить хотя бы частично, иначе возможен рецидив.
- Нормально, Ром. Я смогу.
- Нет, Игорь. Да, нам всем тяжело, но мне лучше, чем тебе. Дойдем. А ты нам нужен живым, понял? Хорошо, что здесь нет обрыва или расщелин. На привале я тобой займусь отдельно.
- Роман, мой рюкзак в вашем распоряжении. Килограммов пять принять смогу точно, я - нормально. – Кирилл обозначил свою позицию. Коротко кивнув ему в ответ, Паша быстро раскидал груз на четверых, существенно облегчив рюкзак Игоря. Через пару минут надели рюкзаки на плечи. Каждый из них подогнал лямки и ремни, приноравливаясь к грузу. Игорь тоже. Начали двигаться. Ничего не брякало и не тряслось.
День клонился к вечеру. Поймали практически чистую проходную тропу – то ли людскую, то ли звериную. И судя по карте, она вела к ручью. Вдоль их пути стали попадаться грибы, чем дальше, тем больше. Славка, шагая позади, заметил, что все члены группы, несмотря на тяжеленные рюкзаки, нет-нет, да подбирали особо понравившиеся экземпляры. К моменту, когда они вышли на красивое и по всем параметрам подходящее место, где можно устроиться на ночевку, грибов набралось столько, что хватило на целую сковородку. «Здорово, что есть такая раскладная железяка, на которой можно что угодно на костре поджарить», - подумал Славка, разбирая палатку и поглядывая на колдующего у огня Игоря.
После того, как лагерь был полностью поставлен, а от костра веяло соблазнительными запахами жареных грибов и мяса, Ромка непререкаемым тоном скомандовал всем собраться на медицинский осмотр. Он тщательно осмотрел ступни каждого, предварительно промытые в ручье неподалеку. Выдав антибактерицидную мазь собственного приготовления (да здравствует живица!), объяснил, как обработать ноги. Хоть и не в первый раз, но в горах каждая мозоль или царапинка имеет значение и порой влечет за собой такие последствия, что жить не захочешь. Именно поэтому члены группы слушали Романа беспрекословно и выполняли все, что он говорил, до мелочей. После вызывал по одному, оставляя других дежурить по лагерю, ведь таежное зверье никто не отменял. Кирилл, впервые участвуя в подробном лесном врачебном мероприятии, отметил для себя, что Роман задавал минимум вопросов, больше прощупывая, нажимая, поворачивая туда сюда… Возникло впечатление, что Док каким-то образом слушал суставы, проверяя себя пальцами. Каждому из них досталось и внимания, и процедур, но особенно Игорю – его Ромка оставил напоследок и занимался дольше всех. Кирилл ни разу на своем веку не видел, чтобы в абсолютно не приспособленных для этого условиях вернули к жизни и бодрости четверых уставших людей. Но произошло именно так. Судя по довольным улыбкам и словам благодарности, доктор сделал так, что натруженные грузом спины, утомленные переходами колени и почти не поворачивающиеся шеи заработали в полную силу. Да, это можно назвать растяжкой позвоночника или еще как-то правильно и умно, но здесь, в тайге, и как говорится, практически на коленке, Роман просто починил всю команду. Только после того, как Пашка со Славкой, явно давно обученные Доком, помогли и ему самому, группа приступила к трапезе. Разговаривать не хотелось. Распределив дежурства, отправились спать. Кирилл, засыпая, с удивлением осознал, что в голове нет привычной круговерти мыслей.
___
- Девочки… Как я рада солнечной погоде!!! Особенно тому, что кроме купальника и парео больше ничего не надо. Потрясающе просто!
- Да, Танюш, отдыхать - не работать.
- Да, Оля, это точно. Кстати, Наташ, а в здешнем баре делают алкогольные коктейли?
- Таня, я не знаю. Думаю, твоего английского хватит, чтобы выяснить.
- Ну, тогда я пошла.
___
- Наташ, я ничего не хочу сказать, но ты заметила, что эта девочка не пропускает случая продегустировать меню всех баров в зоне доступа?
- Как тут не заметить… Олька, не мое это дело, но молчать я тоже не стану. Позавчера из ее номера под утро вышел парень, с которым она все танцевала, когда мы ходили слушать живую музыку.
- КАК?!
- Ну, так. Уж не знаю, когда и на каком языке она с ним договорилась.
- Полагаю, на международном языке тела…
- Скорее всего.
- Наташа, что же делать? Нельзя оставлять подобное без внимания.
- Говорить с ней бесполезно. Она сюда не просто отдыхать приехала, а «мстить мальчикам». Вот, действует по задуманной программе.
- Но что мы?
- Мы культурно греем косточки и золотим кожу. Вернемся посвежевшими и похорошевшими. А ты вдобавок сменишь картинку и соскучишься по детям.
- Да я уже соскучилась.
- Ага, как в самолет сели.
- Не смейся. Да, я сумасшедшая мамаша. Но у меня при виде их мордашек сердце замирает. На любимого мужа похожи!
- Это факт. Но у маленькой твоя улыбка.
- А глазки Ромкины!
- Оль, переключись немного. Нельзя так погружаться ни в мужа, ни в детей.
- Вот и Рома так говорит. А я все не верю своему счастью. Ты же помнишь, что со мной было…
- Помню немножко. Стараюсь не вспоминать, если честно.
- Все хорошо. И я благодарна вам с Пашей до глубины души. Только вот не знаю… Не знаю, чем отплатить.
- Дурища ты! Любовью своей и возвращаешь. Ромка изменился, смеется в голос. И взгляд добрый, ласковый. Думаешь, это Паша тебя спасал? Он друга своего из болота вытаскивал. А у меня – ты. Ну, мы вас и представили друг дружке. А дальше уж вы сами. Встретились два одиночества и расстаться не смогли.
- Да уж. Слушай, я вот думаю... давай мы тоже по коктейльчику замахнем за это дело?
- Ну, за любовь грех не выпить. Пошли.
___
Утро. Кромка леса перед перевалом. Неописуемая красота! Команда внимательно всматривалась в облака, нагоняемые ветром. Паша, глядя в оптику, потирал кончик носа, явно взвешивая все за и против. Роман подошел к нему и, кивнув на горные вершины, тихонько произнес:
- Дождь будет. Смысла нет соваться.
- Да вижу.
- Здесь место хорошее. Думаю, стоит переждать.
- Придется.
- Заодно Игорь отдохнет. Да и мы сами… Мяса нам хватает пока. По-хорошему, съесть бы его. А ягоды и грибы тут повсюду.
Ромка подошел к Кириллу и спросил, что тот думает насчет перевала.
- Небезопасно.
- Предлагаешь не идти?
- Решать не мне. Но облака нагоняет…
- И что?
- Из-за дождя в горах частенько обвалы бывают, а нам через ущелье идти.
Вертолетный гул заставил мужчин быстро скрыться в зелени деревьев, практически мимоходом потушив костер. Это приобретало какую-то не вполне понятную и отнюдь не хорошую закономерность – в здешних местах не наблюдалось, скажем так, вертолетных площадок и летных путей. Какого черта?! – читалось на лицах притаившихся. Они занимали достаточно удобную с точки зрения высоты позицию, им было видно все происходящее даже без биноклей. А история разворачивалась на глазах со скоростью полета трассирующих пуль, которыми с вертушки гнали медведей. Судя по размерам, медведицу и уже подросших медвежат. Животных не убивали, но Ромка и Славка, явно предчувствуя трагедию, переглянулись и одним им понятными знаками «переговорили», сможет ли их ружье достать до вертолета. Паша, заметив негласное совещание, запретил высовываться, тем более что это было практически бесполезно и очень опасно для них самих. Командир видел в бинокль, что состав стрелков на вертушке был тем же, что и в прошлый раз, когда шла охота на лося.
Заметно было, что животные устали. А ухмыляющаяся морда вооруженного новомодной винтовкой одного из сволочей что-то резко проорала и начала настраивать прицел. Трассеры приутихли, и начались точечные выстрелы по маме-медведице. Рев раненого зверя резанул по ушам, мгновенно добравшись до глубины души. Защищая своих детей, медведица встала на задние лапы, пытаясь отмахиваться от жалящих ее ос. Но, к сожалению всей команды, наблюдающей за гибелью ни в чем не повинного животного, это были отнюдь не осы, а смертельные пули, достигающие своей цели. И в конечном итоге самка упала и после недолгой агонии затихла. Несмотря на близкий звук крутящихся винтов вертолета, показалось, что наступила кромешная тишина. И в этой страшной давящей на горло тишине раздался тонкий двухголосый плач. Вы когда-нибудь слышали плач медвежонка? Не рык, не рев – плач! Горестный, обездоленный, насмерть перепуганный и пробирающий до мозга костей леденящим одиночеством. В унисон. Безысходность сжимала сердце в тиски, хотелось зло и беспощадно мстить! За эту мирную животную семью, за эту мать и косолапых детей, осиротевших по прихоти лоснящегося от собственной важности жирного борова, спускавшегося по веревочной лестнице к месту убийства. Вдруг медвежата одновременно оглянулись куда-то в сторону и мгновенно сорвались с места, двигаясь в сторону таежной чащи слаженно и будто бы целенаправленно. Странно-радостное чувство за зверят испытали члены команды, увидев, что те беспрепятственно скрылись.
Отрезав от убитой медведицы передние лапы, голову и вырезав желчный пузырь, стрелок с вертолета оставил тушу на месте и поднялся в кабину.
Славка побледнел от гнева. Ромка скрежетал зубами от бессилия. Пашкины глаза казались щелочками, и на его режущий взгляд лучше было не натыкаться. Он сосредоточенно следил за вертолетом, отмечая что-то на планшете. Кирилл сжал пальцы в кулаки, но достаточно быстро пришел в себя и расслабился. Неприятно, но, увы, ничего не изменишь. А Игорь, обычно умиротворенный и наиболее добродушный из всех, витиевато выругался как сапожник, целым текстом, не повторяясь в эпитетах. И он постоянно тер руки и тряс ладонями так, будто стряхивал капли воды. Вертолет сделал еще один круг и направился на юго-восток, отдаляясь от перевала. И вдруг Игорь вскрикнул:
- Ребята, готовьтесь, что-то будет! Даром не пройдет. Не знаю, как, но за этим наблюдают еще две пары глаз, - и снова выругался, обозначив ситуацию как полный конец обеда.
Все подобрались. Кирилл нутром почувствовал, что речь идет не о том, что они лежат и смотрят, не о них речь. И по реакции товарищей рассудил, что они думают примерно так же. Правда, что мог знать Игорь, и каким образом он понял про незримое (или все-таки зримое?) присутствие еще кого-то?! Слегка тряхнув головой, избавляясь от излишних размышлений, Кир снова нашел глазами вертолет. И вот тут началось!
Летящая железная птица нежданно накренилась, не сбавляя скорости и на вираже срубая лопастями винта верхушки сосен. И вертолет рухнул полубоком в считанные секунды. От удара отломился хвост и загорелся один из подвесных топливных баков. Кабину и ломающиеся о препятствия лопасти мотало и швыряло, пока не остановился винт.
- Черти тебя забери! Вот еще пожара не хватало! – Славка шлепнул по коленке в крайнем раздражении.
Резко потемневшее небо разразилось благословенным проливным дождем. Удивительно, но черные тяжелые низкие тучи сгустились как раз над местом крушения вертолета. Чуть дальше синело ясное небо. И ни малейшего дуновения ветра. Все словно бы замерло, и только разверзшиеся небесные хляби заливали всполохи огня. Мужчины, не сговариваясь, поблагодарили те высшие силы, в которые верили каждый по-своему, и по знаку командира собрались на маленькое совещание. Паша предоставил выбор – идти дальше своей дорогой, не обращая внимания на происшествие, или разведать обстановку. Игорь сразу же ответил, что он подчинится мнению большинства. И практически единогласно решили обследовать местность вокруг обломков вертушки. Мало ли что… Паша спросил, как будем действовать, и команда в унисон произнесла слова, от которых Кирилла пробрало до мурашек: тихо, быстро, молча.
Шли, соответственно девизу, молча. Каждый из них прислушивался к малейшим шорохам, всматривался в округу и старался ступать как можно тише. Через несколько километров запахло гарью. Как по команде, они рассредоточились и, словно превратившись в тени, стали не спеша подкрадываться к предполагаемой точке аварии. Никому из них не хотелось встретить в тайге тех, кто летел в той рухнувшей железной птице. Как ни цинично это звучит, но даже Роман подспудно надеялся, что никто из пассажиров вертушки не остался в живых – потому что вооружены. Иначе проблем не оберешься.
На подступах к месту крушения все вели себя крайне осторожно и аккуратно, оставив Игоря с поклажей неподалеку. Он, как мог, тихо объяснял им, что там нет ничего, кроме смерти, это за милю чувствуется. А если и есть кто, то осталось недолго. Но, тем не менее, команда была верна своим боевым инстинктам. Кирилл отметил, что двигаются они так, что только полузвериное чутье говорит о том, что где-то тут, рядом, есть человек, и человек этот – свой.
Благодаря вылазке к вертолету группа разжилась нехилым запасом оружия и патронов, а также дорогостоящей еды и алкоголя. Ну, это если грубо выражаться. Взяли ровно столько, сколько могли унести с учетом возможностей каждого из пятерых. И только Ромка, как самый сильный из них, не смог расстаться с ручным пулеметом, которого он незаметно поглаживал, как любимую игрушку. А Кирилла словно потянуло чуть поодаль… Он скрылся за деревьями на берегу реки. И увидел лежащего охотника, который так радостно и безнаказанно стрелял и в лося, и в медведицу. Тот был явно с переломанным позвоночником, уж подобное Киру доводилось наблюдать. А левая нога вообще торчала жилами из залитой кровью прорванной штанины. Не жилец. Кирилл подошел поближе и увидел, что израненный все еще сжимает в руках потрясающе новую и безумно дорогую снайперскую винтовку. Сквозь хрипы, еле различимо, послышалось: спаси…спаси… И решение пришло в голову мгновенно, без раздумий. Кир отнесся к нему безучастно, вновь почувствовав себя на привычной за долгие годы работе. Он разжал пальцы, взял винтовку и, отложив ее немного в сторону, мягко приподнял и повернул голову лежащего перебитого стрелка – до упора и чуть дальше. Чуть слышный характерный хруст подтвердил его уверенность в том, что теперь этому человеку уже не больно. Совсем. И быстрая смерть милосерднее, чем оказаться съеденным заживо дикими зверями. Сняв с почившего патронташ, Кирилл подобрал винтовку и перед возвращением к команде сделал пару шагов к быстрой холодной речке – смыть с себя совершенное.
___ II
Слава, едва присев после долгого хождения по тайге на оговоренном месте сбора, высказал все, что думает:
- Паша, мы рейдом прочесали весь квадрат, не мог он уйти еще дальше. В периметре ни следов крови, ни черта. На основных направлениях багульник не замят. Черника целая. Предлагаю сделать перерыв и подумать, где и как искать Кира. Есть мнение, что он нарочно ушел и возвращаться не намерен.
- Слав, оставить здесь одиночку, сам понимаешь... Да, Кирилла нельзя назвать своим в доску, мы слишком мало знаем, чтобы говорить о дружбе. Но сам посуди – здесь… одного… Нутром чую, живой он. Нельзя бросать. – Игорь говорил негромко, но с легким нажимом.
- За временем следите, мужики. С момента крушения до наших поисков и дальше… Никаких перерывов и раздумий, на сбор даю считанные секунды. Кто он нам такой вообще, Кирилл этот? – Паша выглядел не просто сердито, а откровенно зло и сурово.
- Он нас нанял. Ведет себя вполне прилично, по-мужски. При этом ситуация критическая, нужно уходить. Вертушку скоро искать будут, как пить дать. – Роман, не теряя времени, методично и быстро перегружал рюкзаки, распределяя нежданно-негаданно свалившуюся в буквальном смысле слова на голову добычу. Его действия говорили о том, что оставлять рюкзак Кирилла в тайге он не собирается.
- Куда ему взбрело в голову деться? И за каким чертом?! – продолжал возмущаться Славка, но уже без прежнего эмоционального надрыва.
Игорь положил руку Славе на плечо. Этот незамысловатый дружеский жест старшего товарища подействовал моментально, парень успокоился, благодарно кивнул и подошел к Ромке помочь. Игорь смотрел на скалы, вслушивался в музыку таежных просторов, дыхание его заметно замедлилось…
- Южнее! Ромка, спускаемся ниже по течению, там наш беглец. Скала углом выдвигается и тропа шире, а сбоку отвес.
Роман, не прекращая заниматься поклажей, бросил на Игоря короткий быстрый взгляд чуть исподлобья, затянул петлю очередного узла и ответил:
- Принято.
Игорь, за годы разлуки с другом отвыкший от его походно-полевой, более того, таежно-горной ипостаси, чуть вздрогнул, выходя из легкого транса. Паша не стал задавать вопросов, понимая, что друзья знают чуть больше, чем рассказывают. Но его внутреннее чутье и жизненный опыт говорили, что пахнет жареным.
- Волков, выдвигаемся по реке. Километров на десять. Бегом! Следов оставлять нельзя. Группа следаков по вертушке – раз, группа Колчина – два. Мало не покажется.
Роман ничего не сказал в ответ командиру, но Паша понял, что тот его прекрасно услышал.
- Паха, что за группа Колчина? – нахмурился Слава.
- А ты думаешь, Огневой, он просто так исчез, бросив рюкзак?! Нас, тепленьких и живеньких, с грузом трофейного оружия… Думаешь, раз на выходе из Оленеводска не приняли нас в объятия хозяйские, так и здесь все пройдет на ура??? Что скажешь, спецназ? Никто разве не ждет в тайге по наводке за кем-то сбитый вертолет? Это не наша боевая операция!
- Резонно. Двигать надо! Неизвестно, сколько их там. Направление?
- Отход, Слава. Эта река ведет чуть в сторону и севернее, а мы пришли совсем с другой стороны. И по логике, должны двигаться вон туда. Но нас там не будет.
- Трофеи?
- Пока берем. Скоропорт съедаем на ходу, без остановок. Через пять километров заскирдуем бухло, если что, вернемся. А нет, так и леший с ним.
- Понял. Но тяжело бегом с таким грузом…
- А жить тебе не тяжело?
- Вопросов больше не имею.
- Роман, Игорь, готовы?
- Да.
- Так, вот река, вверх по течению. С максимальной скоростью за мной – бегом!
- Но, Паша, нужно южнее… Там Кирилл…
- Игорь, именно потому и уходим, что там – Кирилл.
- Но как же?...
- Вальсом. Кир ушел в одном жилете без снаряжения, практически не оставив следов. С ним, насколько я понял, снайперская винтовка одного из стрелков. Здесь ни связи, ничего. Значит, это так или иначе спланировано. А я не хочу отвечать по таежным законам за чужую смерть, к которой не причастен.
- Но, Паша, я…
- Роман. Есть возражения?
- Нет, командир. Понятно. Другой вопрос, что Игорь тоже не пальцем деланный.
- И?
- Меня вертушка смущает. Маяк. Следственная бригада. За каждым шорохом звук винта слышу и лай поисковых собак.
- И…
- К отходу готовы, командир.
- И, что, Колчина не жалко?
- Паха, философию на ночевку оставим. У костра поговорим.
- Никаких костров. Без перекуров. Попрыгали. Бегом – марш!
Пока собирались, Паша прошел с биноклем чуть вперед, вернулся и сообщил, что видимость приличная. По команде командира проверили рюкзаки, несколько раз подпрыгнув на месте. Все сидело как влитое. Выдвинулись. Из-за дополнительного груза бежали так быстро, как могли, но трофейное оружие бросать никто из них пока не собирался. Главное, чтобы ботинки не развалились от беготни по воде. Это конец. По тайге с грузом и оружием далеко босиком не уйдёшь (запасные кроссовки или шлепанцы годятся для отдыха на привале, но никак не для длительных переходов) – это понимал каждый. А уйти сейчас, значит, выжить.
___
- Ой, девочки, я в восторге, что мы сюда приехали!!! Я так отдохнула! Век не забуду.
- Да, Татьяна, отдых действительно удался.
- Оля, Наташа, я полна сил. Надеюсь, Слава скоро вернется. Съесть его готова!
- Мм… Не наелась еще?
- В смысле?
- В коромысле. Займи очередь за вон тем оранжевым пиджаком.
- Наташенька, билеты наши у тебя?
- Да, Олька, все в порядке. Бери эту нимфу турецкую и на регистрацию, я перекурю, пока можно, и за вами.
- Наталья, ты же не куришь!
- Олечка, прости, но я взвинчена и раздосадована. Мне необходимо выпустить пар.
- Что-то серьезное?
- «Ужель та самая Татьяна», понимаешь? Нет, на пару затяжек.
- Понимаю, сама в шоке от девицы. Ладно, я в очередь.
- Да, моя золотая, я мигом.
___
Свет по каплям растворялся в предрассветном тумане, наполняя воздух свежестью и еле ощутимым подспудным ожиданием чего-то неуловимо приятного. Очертания женского силуэта постепенно становились все четче. Она смотрела сквозь него, казалось бы, не замечая ни восхищения во взгляде, ни затаенного дыхания. Молчание окутывало бледнеющий полусвет ночи. И вдруг – крик! Короткий, но идущий словно бы отовсюду. От неожиданности он не смог разобрать, звериный ли вопль или человеческий. Тревога затопила его сердце, вопросы возникали один за другим и падали в пустоту. Женщина отвернулась, не произнеся ни слова. Прямая спина, волны чуть взлохмаченных волос и руки над огнем. Кирилл хотел было спросить, чей это крик, который он слышит уже не в первый раз, но пересохло во рту. Не смог издать ни звука, только еле различимый хрип. Она не обратила на его потуги никакого внимания. Мысли завертелись – сколько он проспал, всплывая и снова погружаясь в пелену сна… сколько она сидела то рядом с ним, промакивая его растрескавшиеся губы, шепча что-то неразборчивое, то напевая, напевая у огня, вглядываясь в потрескивающие поленья… Что она видела в всполохах пламени? Кто же она и как он очутился здесь?
Он помнил боль. Всеобъемлющую боль, высасывающую все силы, сжимающую дыхание в каменный кулак, огненно-кровавым покрывалом застилающую глаза. А теперь иначе. Дышится легко, видится, слышится. Исчезла иссушающая серая мгла, расплывающиеся на ресницах желто-оранжевые пятна оказались бликами костра, а та, что подносила ему воды, явилась сказочной красавицей, каких сейчас днем с огнем не сыщешь. Только вот что же за крик раздавался в тот миг каждый раз, когда Кир приходил в сознание? Звук, полный безысходной тоски. В конце концов, он решил подождать, пока незнакомка подойдет к нему, а голос начнет его слушаться. Тело было немного ватным, но получилось приподняться на локте и немного оглядеться. Место напоминало пещеру с округлым входом, в проеме которого была видна желто-золотистая заря. Тихо. Час рассвета. Еще немного, и он рассмотрит лицо женщины. И запомнит на всю отпущенную жизнь. Заговорить так и не получалось. Голос не давался. Очень хотелось глотка воды, но позвать девушку он не мог, как ни старался. Прямая спина, волны чуть взлохмаченных волос… Молчание. Кир напряг слух. Не зная, что и думать, он прогнал от себя мысль, что она не дышит. Кирилл был уверен в том, что незнакомка шептала над ним, пела вместе с пламенем, а значит.. как по-другому-то? Не может она казаться!! Живая она, живая! Прикосновения ее помнит.
- Худо? – в ответ на его сбивчивые размышления раздался тихий спокойный голос. Словно прохладой повеяло…
Кир показал на горло.
- Худо. Кричишь. – Она подала ему чашу с теплым питьем, пахнущим травами и костром. Кирилл благодарно кивнул. Но неожиданно пришла мысль – это, что, его крик? Изумление настолько ярко отразилось на лице, что слов не потребовалось. Девушка подошла поближе, еле слышно ступая босыми ногами, и погладила его теплыми тонкими пальцами, убрав прядь волос со лба.
- Солнце поможет. Жди. Дыши. Ищут тебя, верят. Найдут после вечерней зари.
Ответить он был не в силах, но круговорот воспоминаний закружил голову.
- Дыши. Смотри. Вот, вот… возьми. – В его ладони оказался круглый, теплый и будто бы бархатный на ощупь камешек.
Силы небесные
Скалы отвесные
Вода стекает
Камень растает
Камень-голыш
Боль – тише
Даждьбог, услыши,
Велес, услыши.
Камень-песок
Лес высок
Светла голова
Чиста булава
Душа в тишине
Тепло в огне…
- Вспомнил? Имя-прозвище. Дыши, Кирка, дыши. Солнышко силу наберет, легче станет.
Кирка… мама в детстве ласково проводила рукой по его насупленным бровям, когда он хмурился, не принимая это имя, немножко похожее на девчачье. Да и братан дразнился, меняя ударение. Впоследствии так и повелось – кирка. Имя-прозвище. Но откуда об этом могла знать молодая красавица? Да еще где! – посреди таежного леса. Ох! Кир чуть не задохнулся от навалившегося осознания – в голове мелькали картинки поезда, четверых друзей, согласившихся взять его, чужака, с собой по дороге на Сельд-озеро, да, за приличный гонорар, но все же… Не принято чужих в такие места за собой вести, а они не побоялись. Вертушка эта, полная припасов еды и, главное, оружия, невесть отчего свалившаяся чуть ли не на голову, причем так, что в живых из тех, кто летел, остался один переломанный-искалеченный, да и его Кирилл так по-своему, по-таежному, лесному «пожалел». Возвращаясь к оговоренному месту встречи с командой, он решил немного умыться, пройти по реке, оступился и… Память подсказала лишь одно слово: боль. Нет, он ее больше не чувствовал, только помнил. А потом туман, нескончаемая жажда, волны полуяви-полусна и вот… Изумление нахлынуло настолько, что Кирилл попросту забыл, что говорить не получается.
- Кто вы? Как я здесь? Где группа? – холодные рубленые вопросы падали, словно камни. Он не испытывал страха, но промелькнувшие мысли о том, что группа могла уйти без него, ведь неизвестно, сколько его не было с ними; и как теперь, без вещей, без сопровождающих, не зная, куда.., - все это привело Кира в состояние, близкое к бешенству. А он умел контролировать себя в подобные моменты, ох, как умел!
- Ты здесь по велению моему. Как ты говоришь, «группа» - рядом, после вечерней зари увидишь. Не темней лицом, не боюсь. А я… Анастасия, хранительница здешняя. А большего тебе знать не положено. Ишь, как встрепенулся! Вставай, коли силы есть. Пойдем твоих попутчиков радовать, пока не отчаялись. Нравятся мне они, упрямые. Ни следа, ни духу твоего не оставила, а дорогу все равно выбрали верную. И как близко подошли-то, аж светло мне на душе, благостно. Не зря с тобой возилась. И железяку эту с пути сбила не зря. Медвежат воспитают, есть кому. Да, ты правильно поступил, милостиво, когда того «приголубил», не жилец он был, а заживо зверью на растерзание оставлять не дело.
- Кто вы?!! – Женщина снова уверенно говорила о том, чего знать никак не могла, и это охладило пыл Кирилла.
- Говорено уже, дважды повторять не стану. Али память отшибло?
- Нет.
- Ладушки. Просьба у меня есть. Не надо со мной на «вы». Не пристало такое славянам. Я одна, вот, вся перед тобой, имей уважение. Не враги мы.
- Но я… Я старался вежливо.
- Понимаю, но вспомни корни свои. Вежливость в ином совсем, в ином.
___
- Наташка, привет! Удобно говорить?
- Да, я дома. Одна, как ты понимаешь. Собаку, что ли, завести… или кота. Независимая женщина с котом.
- Ну, что ты так… Натуся, вернется Паша, будет тебе весело.
- Обхохочешься. На работу свою как уйдет, так и приходит ночевать. Даже не ест порой от усталости.
- Ты сердишься, потому что любишь и скучаешь. А еще недели отпуска.
- Вот именно! А я даже дозвониться до него не могу!!! Где этот, прости, паразит со своим Игорем потерялся в Питере, что связи нет?! А?
- Ну, может, в область уехали… Мало ли что. Мальчики большие, справятся и без наших с тобой хлопот о том, где, что и как они делают. Тем более что их там целая подборка молодцов, один другого краше: профессиональный доктор с недюжинным опытом экстремальной медицины, биоэнерготерапевт с профессорской должностью в закрытом НИИ, только что уволившийся с контрактной службы боец с отточенными специфическими навыками и твой, юрист, так сказать…с удостоверением на случай непредвиденных обстоятельств.
- Ольга. Ты меня так успокаиваешь… ты что-то знаешь?
- Не больше твоего.
- А. Ну, вот именно, Оля. Эта, как ты говоришь, «подборочка» дорогого стоит. И может выкинуть еще те фортеля!
- Наташа. Я понимаю твои сомнения и волнения. Но давай верить и ждать. Больше им от нас ничего не нужно. А если тебе одиноко и скучно, приезжай ко мне с ночевкой. Можно надолго. В конце недели дети вернутся, уж они-то покажут нам, где раки зимуют. А вот ни собаки, ни кота предложить не могу.
- Вот. Так и проживешь всю жизнь без собаки.
- Маленький ты мой, буду рада твоему приезду. Посекретничаем перед сном…
- Как раньше?
- Ага.
- Хорошо. Послезавтра буду. Есть дела, нужно поработать.
- В отпуске?
- Покой нам только снится.
- А еще на Пашу говоришь.
- Оля! Молчи про Павла лучше.
- Наташ… Выдохни. И до десяти…
- Десять! Олька, да, я люблю его, я жду его, я вся – его. Но иногда у меня складывается ощущение, что он сам по себе, а я сама по себе. Вот смотришь на вас с Ромкой и видишь – пара. А мы, я даже и не знаю, с чем сравнить.
- Мы с Ромкой сколько вместе? И что творилось до нашей с ним встречи в судьбах каждого? А вы – как знак бесконечности, с младых ногтей. И огонь, и воду, и медные трубы. Вы и прошлое, и настоящее друг друга.
- А будущее что же?
- Натуся, девочка моя, послушай. Я сейчас не стану растекаться мыслью по древу, потому что быстро моего отношения к будущему не объяснишь, и всё – наши с тобой девичьи секреты. А пока требую честного дружеского слова: приедешь послезавтра, точно?
- Как штык. Без машины, поэтому часам к одиннадцати, не раньше. С меня гостинцы, с тебя напитки. Пойдет?
- Принято.
- Хорошего тебе дня. Целую.
- Буськи. До встречи, дорогая.
___
Долгие километры остались позади, усталость давала о себе знать, но командир и не думал расслабляться и устраивать привал. Единственное, что Паша позволил сделать, так это выйти из реки и шагать (практически бежать) по камням речного берега. Разумеется, они сменили полные воды ботинки на сухую запасную обувь и носки. Но долго в кроссовках с гружеными спинами в предгорьях не погуляешь. Все понимали, что в конечном итоге остановка и передышка станет насущной необходимостью. Никто из четверых не заикался о перекусе, но есть хотелось нещадно. И желательно чего-нибудь горячего. Паша прямо на ходу сверялся с картой, следил за временем и коротко указывал направление движения, зачастую пользуясь системой понятных только им знаков. Было очевидно, что не просто устали, а замучались этим внезапным бегством от неизвестности абсолютно все. Но даже более слабый в отношении специфической физической подготовки Игорь держался молодцом и упрямо не сбавлял темпа, заданного идущим первым Пашкой.
Спустя несколько часов солнечная погода сменилась туманной облачностью. Видимость не менялась, но дело, казалось, шло к дождю. Хотя угадать было сложно, тяжелых дождевых туч не наблюдалось, воздух просто дышал свежестью и влажностью, а чуть выше по тропе, которую выбрал Паша, собралась легкая дымка тумана.
Одолев не крутой, но, тем не менее, не легкий подъем, команда получила разрешение на отдых. Костер разводить никто не предлагал, лагерь не ставили. Ромка обнаружил небольшой родник, до краев наполнил почти опустевшие фляги с водой каждому из группы. Ели молча.
- Командир, такое дело… - негромко, но уверенно начал Слава, закончив перекус, - ну, никак не мог Кирилл вести нас на убой, у него попросту не было возможности корректировать группу.
- Да, мы не раз проверяли все его снаряжение, - добавил Игорь.
- Возможно, но я не давал команды расслабляться! – отрезал Павел.
- Паш… Мы согласны действовать по-боевому, но нужно мыслить объективно, - продолжил Роман, - у него ни связи, ни карт, ничего для подготовки группированного налета. И нельзя циклиться только лишь на одном понимании ситуации. Взгляни шире…
- Мужики, я не узколобый тупица. Но вы же понимаете, наши жизни зависят прежде всего от нас самих. Никакой, вы уж простите, бог не убережет, если на плечах головы нет. Давайте, соберитесь! Если придется вступить в бой, он точно окажется последним. Либо мы, либо нас. И следов не найдут. Никогда. Знаете же, раз взял в руки оружие, готовься к тому, что придется не просто стрелять, придется убивать. Или быть убитым. Вы готовы?
- Да-а, оружия у нас достаточно на каждого…
- Именно, Славка.
- Возникает логичный вопрос: зачем нам это все? Мы же не планировали ничего подобного.
- Игорь, как говорится, поживем-увидим.
- Но по всем объективным признакам…
- Игорь! Ты умеешь нутром чуять? Вот и я умею! – со злостью прошипел Паша, - и оно, чутье это, говорит мне, что мы отнюдь не в безопасности!
- Но Кирилл вполне мирный человек. Это стечение обстоятельств…
- Si vis pacem, para bellum.
- В точку, Рома. Para bellum! А потому я продолжаю гнуть свою линию. Вы со мной?
- Да, командир!
- А если в бой?!
- Да, командир.
- Принято. Слава, твой позывной не изменился?
- Тот же.
- Док, Сом, пока держите местность, я пойду осмотреться. Игорь, без глупостей!
Паша отправился разведать местность впереди, понимая, что с одной стороны в скором времени будет необходимо остановиться надолго, а учитывая ситуацию, нужно разместиться так, чтобы к ним невозможно было подобраться незамеченными. Вернувшись, он сообщил друзьям, что следующий переход относительно короткий, хотя придется идти вверх. Роман и Слава кивнули, ничего не сказав. А Игорь не отреагировал никак. Он сосредоточенно оглядывался вокруг, и, глядя на него, можно было подумать, что мужчина очень удивлен. Ромка вскинул бровь, но вопросов задавать не стал. Отдышавшись, снова выдвинулись вслед за командиром. Проходя мимо Романа с рюкзаком за спиной, Игорь шепнул: «Мы на верном пути». И доктор ощутил, что беспокойство, тревожащее разум на протяжении долгих часов после крушения вертолета, сменилось необъяснимой, но твердой уверенностью в том, что все идет, как надо. Все правильно.
___ III
Анастасия отошла ближе к выходу и, проходя мимо костра, сделала неуловимое движение рукой над пламенем. Ни дыма, ни огненных языков – только чуть тлеющие угли, покрывающиеся на глазах у Кирилла холодным белым пеплом.
Он до сих пор не мог понять, как случилось то, что он оказался в этой пещере. Все, что стоит перед глазами – бегущая по камням вода…
- Они идут за мной? Как они могут знать, куда?
- Тише. Удальцы твои приняли решение скрыться в тайге, потому что им неизвестно, как именно рухнул тот вертолет с охотником. И правильно сделали, хотя и потратили силы и драгоценное время на поиски тебя. Несмотря на то, что, возможно, ты сам организовал крушение и не просто пропал, а ушел к своим людям и можешь вернуться за их головами. Как ты называешь, группа спасала свои жизни. Как думаешь, трусость это?
- Нет. Это очень грамотно. Но вы.. ты говоришь, что они близко. И про верную дорогу… Откуда им знать, куда идти?! Спасая свои жизни, нужно скрыться как можно быстрее и дальше.
- Всего объяснять не стану. Но однажды ступив на путь, ты не можешь с него свернуть. И идти тебе по пути, не сойти. Ежели дорога верна, ты пройдешь ее всю сполна. В темноте или на свету… Важно выбрать тропинку – ту. Ступишь раз – сама поведет. Каждый ищет. Каждый найдет. Но не знает, куда повернет. Это выбор. Шаг, еще шаг. Кто-то друг. Ну, а кто-то враг. Жизнь – сплетение встреч и разлук. Зов пути – не слышимый звук.
- Красиво. Но за всей поэзией я хочу услышать конкретный ответ. Как они, уходя от меня и предполагаемой опасности, пришли именно сюда.
- Тропинка привела.
- Сказки!
- Предания. И, поверь, все только начинается.
- Что «начинается»? Что творится вообще?
- Именно, Кирилл. Творится.
Анастасия улыбнулась, и сердце мужчины словно медом обволокло. Ласка.
- Солнышко греет. Камень свой потерял? Тот, что я давала.
Кир посмотрел на сжатый кулак. Оказывается, он все это время не разжимал пальцы. С усилием разогнув ладонь, он увидел, что теплый шершавый камень стал комочком серо-черного песка.
- Брось в кострицу, да на ладонь подуй. – Анастасия даже не повернулась. В свете дня Кирилл увидел, что она одета в льняной сарафан с бело-красной вышивкой, а в волосах вьется по ветру лента с орнаментом.
- Мм… Анастасия, а ва… тебе не холодно? Места далеко не южные, а ты по-летнему.
- Думай о своем пути. Мне что жар, что холод… Разве что глазу человеческому непривычно смотреть. Ну, чтобы не думали лишнего, уважу путников. А ты уж как есть смотри, только не спрашивай больше о таких мелочах, внимания не стоящих. Что ж, пойдем потихоньку, знакомиться с твоими провожатыми. – Анастасия указала на небольшую площадку гораздо ниже их пещеры. На подступах к ней виднелись четыре шагающие фигуры, причем каждый из них нес что-то впереди себя. Сердце ёкнуло и пустилось вскачь. Кирилл до дрожи боялся ошибиться, так сильно ему хотелось верить, что это – свои. Скала, выдвигающаяся острым углом по направлению к площадке на тропе, скрыла движущихся людей из виду. Женщина улыбнулась, махнула рукой, и не спеша пошла так, словно шагала по начищенному паркету, а не по горной крошке. Кирилл решил для себя, что хочешь – не хочешь, а подумать об этом придется завтра. Или послезавтра. Но точно не сейчас. Иначе можно в отвес свалиться. Мысленно сравнив Анастасию с Хозяйкой Медной горы, он внимательно смотрел под ноги, осторожно спускаясь вслед за девушкой.
___
- Наташа, привет.
- Привет.
- Слушай, а мальчики не говорили, когда вернутся?
- Отпуск кончится, и вернутся. А что?
- Не могу дозвониться до Славы. Уехал и пропал. Я вот что думаю…
- Думаешь?
- Да. А вдруг он совсем в другом месте и с кем-нибудь там… ну…
- С женщиной?
- Трубку не берет, точнее, даже вызов не проходит. Что это за поведение?
- Тебя беспокоит его поведение?
- Ну, как ты считаешь, что я должна думать…
- Думать!
- Жду его, жду, надоело уже. Что я ему, обязана сидеть у окошка?
- Нет, Таня. Насколько я поняла, у вас отношения без обязательств.
- Да нет, Наташ, ну, почему же…
- Вы свободные люди. И ждать ты его не обещала.
- Да, мы поссорились перед его отъездом. Он так скоропалительно уехал…
- Хм, какие обороты!
- Да, повороты еще те. Мне скучно одной.
- Понятно. Веселись по полной. Слава приедет, и разберется, как ему быть.
- Ты меня не осуждаешь? Молодость-то идет.
- Конечно, месяц молодости терять впустую нельзя. Особенно когда скучно…
- Но я не хочу с ним расставаться, он такой заводной!
- Как часы. Главное, чтобы не на взводе…
- Ну, вот что мне делать? Лето, красота, а я одна.
- Ты девочка с придумками, найдешь себе компанию без труда, я уверена.
- А ты меня поддерживаешь?
- Тебе разрешение требуется?
- Не хочу, чтобы Слава узнал.
- Ах, вот оно что. Я так скажу: жизнь твоя, решать тебе. Славка сам разберется, что ему нужно знать, а что нет. Иногда люди предпочитают жить с широко закрытыми глазами.
- Ой, как ты сказала! Прямо как в книжке.
- Скорее, в кинематографе.
- Наташ, но если он не обращает на меня никакого внимания, я же не могу этого терпеть. Его телефон молчит. Он мне не звонит. Все бросил, и уехал.
- Таня, ты вольна поступать так, как тебе заблагорассудится. Кто я такая, чтобы обсуждать твою личную жизнь и решения? Бесплатных советов не даю. И мои консультации стоят очень дорого.
- Я должна тебе теперь?
- Нет. Но впредь прошу не беспокоить меня подобными вопросами. Хочешь думать – думай. Никто вмешиваться в твой мыслительный процесс не станет.
- Но я…
- Все, Татьяна, извини, но у меня масса дел. Всего хорошего!
___
Подойдя к небольшой горной площадке, Паша расценил, что именно здесь можно остановиться. Он согласился расположиться в этом месте после того, как Роман указал на водный ключ неподалеку. При всем внешнем спокойствии, командир внимательно осмотрел местность и расставил все огневые точки. Каждому, включая Игоря, было приказано действовать без промедления. Пока главный по кухне распределял пайки, остальные находились на своих позициях и общались исключительно по рации. Игорь, разумеется, тоже на связи бесперебойно. Другой вопрос, что именно ему не просто казалось, а было доподлинно известно, что Кирилл – рядом. Также Игорь знал, что никакой опасности извне ни от кого не исходит. Их измотанная, но четкая сплоченная команда – сама вопиющая опасность! Кроме присутствия Кира, ощущалось нечто необъяснимое, не передаваемое словами… и дающее успокоение. Игорь был уверен в том, что они все пришли туда, куда и не мыслили добраться в самых смелых мечтах. Он пытался подобрать ассоциации, чтобы как-то назвать то, что ощущал, но ничего не получалось. «Невыразимые вибрации», - крутилось в голове, а больше слов не находилось. Да и эти профессор считал не особо путными и вескими. Понимая, что друзьям, готовым в любую секунду вступить в бой, невозможно передать благость и умиротворение, возникающее буквально из воздуха, Игорь коротко отвечал на команды Паши и внимательно следил за местом стоянки.
Зримая им ранее та скала, выступающая углом, была видна невооруженным глазом. Да, они шли совсем в другую сторону, да, двух настолько идентичных скальных выступов и быть-то не может, а значит, их путь подвергся неким сдвигам, так сказать. По всем объективным показателям их группа на северо-востоке. А скала Кирилла по другим, менее доказательным, но тоже точным данным – гораздо южнее. И это несовпадение очень веселило Игоря, которому было ясно как день, что грядущее наступило. Он негромко, но радостно рассмеялся, предчувствуя увлекательные повороты судьбы, и тут же получил короткий «отлуп» от Пашки за то, что «не время ржать!». Внутренне согласившись с тем, что скоро им всем будет не до смеха, Игорь разложил на видном месте порции провизии, пригласил по очереди обедать. Ну, или ужинать… Кому как нравится. Паша отправил сначала Славку, затем его сменил Рома, и только тогда, когда все поели и заняли исходные позиции, появился в лагере сам. Игорь хотел было предложить другу снять дежурства и расслабиться, но по вертикальной морщинке между бровей понял, что сказанное только сотрясет воздух, не более. Поэтому он лишь уточнил, будут ли они спать и в каком режиме. Пашка недолго помолчал и провел маленькое совещание по рации. Распределив полномочия, отправился на точку, приказав Роману идти отдыхать. Игорь остался дежурить на месте, ведь никто из них не забывал еще и о таежных обитателях. Да, командир вымотался не меньше других, но он на то и глава группы, чтобы заботиться о состоянии своих бойцов. Друзей. На протяжении долгих часов Паша не сходил с места, пока по очереди, сменяя друг друга на выбранных им позициях, не отдохнули все члены команды. И только потом, доверив Роману и Славке охрану округи от всё ещё предполагаемых непрошенных гостей, бледно-серый от усталости Пашка завернулся в спальник, разумеется, без палатки, и отключился. Игорь, посвежевший после сна, тихо шептал что-то неразборчивое, но вслушивающийся в любой звук и шорох Ромка различил уверенное «мы – будем!». Он прекрасно видел, что его старинный друг проводит не простую, но очень важную работу. И так, не торопясь, после длительного марша по таежно-горным тропам, Игорь подлатал энергетические запасы каждого из них во время приносящего силы сна.
Вокруг было спокойно. Только необходимость быть начеку не оставляла возможности мирно и восхищенно любоваться окрестностями. А красота захватывала дух! Ради этого стоило покинуть привычную жизнь и жутко скучать по своей семье в медленные минуты между явью и сном, видеть жену сквозь ресницы, вспоминать сына и дочку. И, разумеется, ради них – стоило вернуться. Роман не предполагал, что их скромный и четко распланированный поход обернется целой операцией в условиях, приближенных к боевым. Но сейчас, находясь в расположении с пулеметом в руках, он поймал себя на мысли, что именно эти условия диктуют ему желание жить. Быть. И защищая свою команду, он сохраняет не только их собственные жизни, но и судьбы женщин и детей, оставленных дома. Мир, в котором дышат те, кому никогда не узнать, что ради них способны на все, лишь бы продолжали дышать. Да, именно здесь сию минуту нет войны. Но и кому, как не ему, знать, что означает «война»… Роман поморщился от внутренней боли и слегка тряхнул головой, скидывая с себя нахлынувшие воспоминания. Захотелось в баню, попариться, да рюмку чаю. За ребят. Тех, что тенью по небу летят. Тех, что тенью по грязи ползут. Тех, кого где-то любят и ждут. И за тех, что уже не придут.
«Видела бы Олька…слышала бы…» - размышления были прерваны Славкой, вышедшим в эфир.
- Док, патронов всего ничего, сотня. Ленту набивай через один, иначе нажмешь на спуск, выплюнешь пятнадцать, не меньше. Остаться без пулеметчика, сам знаешь…
- Принял, Сом. Прикрою.
Сначала Ромка, затем Слава доложили обстановку. Командир принял. Затем последовала короткая пауза. Было видно, что Игорь и Паша о чем-то быстро и бурно разговаривают. Причем, последний явно готов озвереть.
- Сом, смотреть назад. Камни на 17.00, тебя не видно.
- Док, твой сектор фронтальный и спина Сома.
Махнув рукой на Игоря, Паша скрылся, заняв новую, но не менее удачную позицию. А профессор довольно улыбнулся и медленно пошел чуть в сторону. И площадка, за пределами которой расположилась группа, и тропа, к которой шагал Игорь, прекрасно просматривалась со всех трех занимаемых точек. И не только просматривалась, разумеется, но и простреливалась. Пашка коротко приказал быть в полной боевой готовности и смотреть в оба. А Игорь подошел к валуну на тропе, уселся на него и уставился на гору.
- Чибис, Док на позиции. Сектор на 12.00 и вторым - Сом. Подо мной ковер ржавых стреляных гильз от маузера. Здесь, похоже, нелегкий был бой.
- Посмотри при случае. Не видел архивных данных по этой местности.
- Чибис, принял.
- Сом - Чибису. Тут, на точке, старые гильзы от ППШ и «Мосинки».
- Сом, внимательно. За тобой Док.
Набивая пулеметную ленту, Док осознавал, что тело практически трясется от страха, адреналиновый выброс бушует в крови. Но самодисциплина и самоконтроль мешали слабому человеческому организму паниковать и путаться в мыслях и действиях. Только на краю сознания думалось: «Ну, вот, опять… Не жили спокойно, нечего и привыкать!» Закончив, боец дослал патрон в патронник и по-мужски, со всей ответственностью перед самим собой и любимыми, оставшимися дома, перед друзьями-братьями, с которыми и ради которых… - попрощался с собственной жизнью. Перед глазами на несколько секунд встали кадры счастливой жизни с женой и детьми, кадры радости дружеских встреч, кадры, кадры… Но он быстро проморгался, настраивая зрение. Мир в точке прицела кажется совсем другим. И да, он и есть – другой. Но как говорил один из давно ушедших, «если выбирать сытую жизнь и безопасность вместо свободы, то в итоге не жди ни того, и другого!» А здесь, в горно-таежных просторах, расчетной монетой стала их свобода. И ради мира, ради того, чтобы вернуться, они сейчас смотрели в прицелы. А если и не вернуться, то продать свою свободную жизнь как можно дороже!
Переговорив с Доком, Сом быстро занялся боеприпасами и автоматом, находясь практически безотрывно в лежачем положении. Он понимал, что ему нечего терять, кроме себя и своих товарищей. Вспомнился самый первый бой, когда дрожащий от нахлынувшего липкого холодного страха, он старался не терять рассудка только лишь потому, что знал – не один. И от его действий, от быстроты его реакций, от его самообладания зависит и собственная жизнь, и сослуживцев; и, разумеется, итог всей военной операции. И, как ни странно, вся, казалось бы, невыносимая ответственность нисколько не давила, а наоборот, поддерживала бойца в секунды, минуты, часы… И вот сейчас снова Сом готовился защищать себя и остальных, проверенных, родных, кровных, - точно также, как тогда, в тех леденящих душу боях, он отстаивал свою свободу и жизнь, сохраняя каждого боевого товарища и зная, что они – за него, за ним, с ним!
Роман не мог сказать, сколько прошло времени… Сверху вниз по тропе спускался Кирилл. Налегке. Без видимого оружия. Он шел медленно и остановился метрах в пятнадцати от камня, на котором его ждал Игорь. Их негромкий разговор поначалу не был толком слышен никому из троих. Паша не торопился обозначать присутствие. И задавал по рации «неудобные вопросы», и отдавал команды для Кирилла. Таким образом, командир смог убедиться, что, невесть как оказавшийся здесь, пропащий не вооружен. Даже ножом. Но это не снимало подозрений, а наоборот, укрепляло скептичного Пашку во мнении, что дело тут не чисто.
А дальше начались, как говорится, чудеса в решете…
***
Белый туман -
молоко небес.
То ли ты там,
то ли ты здесь.
То ли ты друг;
сердец перестук.
То ли ты так…
Белый мрак.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги