Во власти ее магии.

В общем зале шумно. Парни празднуют победу. Мы захватили столицу самого распутного города на земле. Старшина велел отдохнуть (в его понимании – отоспаться). Кто-то действительно последовал совету, укрылся в смежном помещении и вероятно пытается заснуть под гомон и недвусмысленные бабьи стоны. Я же понимаю отдых по-своему и сейчас оттягиваюсь с ребятами. 

Это один из тех нечастых моментов, когда нас действительно можно считать братьями. После пары бутылок вина социальные границы стираются. Среди пьяных генералов нет. Да я и не обладаю столь высоким рангом. Так, правая рука старшины, возглавляющего особый боевой отряд. У него так-то еще и левая имеется. Но она немного ущербная на мой взгляд.

Гляжу на эту самую «руку» и морщусь.

– Эй, Катан, если так и дальше пойдет, то ты лишишься своего колдовского оперения, – предупреждаю жертву зеленого змея, когда он спотыкается о лежащую у его ног рабыню и падает прямо на нее.

– Заткнись, а? И так тошно, – огрызается тот и идет вон. Видимо, прочищать желудок.

Будет скверно, если его лишат магических доспехов. Крылатых воинов среди нашего, прости господи, Святого братства не много. Всего-то старшина и мы с Катаном. Но он последнее время совсем плох.

Ну да бог с ним. Есть дела поважней. Конкретно сейчас, на полу между моих разведенных ног сидит очаровательная белокурая деваха. Губки бантиком, открыты в ожидании чуда. Я не фокусник, но на некоторое представление пойти могу. Разматываю широкий пояс портков и приспускаю их, демонстрируя, чем наградила природа.

– Ого, – одобрительно восклицает девчонка и облизывает губки.

– Много слов. Переходи уже к действиям, – советую ей и откидываюсь на спинку дивана. Прикрываю глаза и готовлюсь к кульминации вечера, после которой можно будет часок-другой и на сон потратить.

Рабыня не заставляет себя ждать, обхватывает мой болт ручкой и, делая пару поступательных движений, вырывает у меня глухой хриплый стон. Только мне этого мало. Уже собираюсь подсказать девчонке, что заслужить расположение новых хозяев в ее городе можно лишь более смелыми поступками, но не успеваю и рта раскрыть, как она решается на изощренную ласку.

– М-м-м, – не сдерживаю очередного полухрипа-полустона и кладу руку на затылок милашки. Она, конечно, молодец, но я предпочитаю полное погружение.

Давлю на нее, пока она не начинает кашлять и задыхаться. Отпускаю. Рабыня поднимается, переводит дыхание, но после возвращается к тому, чего от нее ждут. Она уже знает о моих предпочтениях. Умная девочка. Благодаря такому нехитрому обучающему маневру я получаю послушную и грамотную любовницу. Впрочем, на полноценную любовь у меня сейчас нет ни сил, ни желания. Сбросить бы балласт и действительно отдохнуть.

Отпиваю вина и, роняя на пол пустой кубок, отдаюсь наслаждению. Процедура нехитрая, но минут через десять я отлетаю. По моему телу идут разряды, в паху все закипает, тело мурашит. Я готов к выбросу скопившейся усталости. Готов…

– Иман! – раздается в дверях голос одного из посыльных старшины.

– Зараза! – бью кулаком по диванной подушке.

Девчонка дергается и вскидывает голову. Но я возвращаю ее на место.

– Продолжай! – рявкаю раздраженно, а паренька подзываю к себе.

Тот тушуется, но подходит. А вот я уже давно не скромничаю. У меня почти все человеческие чувства атрофировались. Стеснение отмерло первым. Когда ты месяцами в походах, да еще и вынужден постоянно находиться рядом с братьями по оружию, то перестаешь воспринимать их как что-то отдельное от себя. Тем более что мы и выросли вместе. В питомнике для сирот, который основал орден Небесного Владыки. А потом в братство вступили и теперь… делим баб на пирушках, так что…. Выслушать поручение старшины я смогу даже в таком пикантном положении.

– Погоди, – поднимаю палец, натужно дыша и стискивая зубы. – М-м-м… – не сдерживаю мычания, когда моя дура выстреливает прямо в глотку послушной рабыни.

Та захлебывается, пытается отпрянуть, но я толкаюсь в нее, сливая все до капли. Слишком долго этого ждал, чтобы смазывать эффект.

– Говори, – кидаю пацану, когда девчонка все же отстраняется, вытирая губы, но не решаясь подняться с колен.

– Там это, Тайвил в штабе. Говорит, срочно всем собраться и явиться к нему.

– Что прям вот сейчас? – машу рабыне, чтобы проваливала. – Он же отдыхать велел? Разве не знает, как именно мы отдыхаем, прежде чем отсыпаться начинаем?

– Знает, – пожимает плечами посыльный. – Но он говорит, что это очень срочно и что явиться должны абсолютно все.

– Подстава, – плюю зло и оглядываю наш вертеп.

Хм, Святое братство. Да, когда Наместник нашему воинству название давал, он поглумился, не иначе. Блядское оно, а не святое. Но об этом мы не распространяемся. Куролесим за закрытыми дверьми, ибо нашему Небесному патрону такое поведение не по нраву. Мы, по мнению Наместника, вообще должны телеса свои и мысли в чистоте держать. Но мнение это он пускай к себе применяет. Где он воздержанных воинов видел? Нет, ну разве что наш Тайвил и еще один юродивый Леам, остальные так нормальные парни. Все любят помацать сочных девок. А кто-то и влюбляется даже. Но я лично этого понять не могу. Зачем оно надо? Чтобы потом как Катан горе заливать?

А где, кстати, этот урод?

– Эй, Скай, – подзываю к себе самого трезвого и на удивление не занятого делом парня. – Отыщи Катана и вели явиться в штаб. Немедленно.

– А чего его искать? – ржет Скай. – Он наверняка на балконе клумбы с высоты удобряет.

– Дуй за ним и приведи. Сам тоже в штаб чеши. Тайвил вызывает.

Скай делает кислую мину, но тащится за старым другом старшины. Заливал бы так кто другой, уже давно из братства вылетел, но этому говнюку Тайвил все прощает. А вот меня упрекает в черствости. Хотя мы с ним тоже друзья вообще-то.

Чешем всем составом в главный штаб. Даже Катан, пусть неровной походкой, но ковыляет. Меня нагоняет Дамир, наш местный весельчак. Все ему вечно нипочем. Наравне с нами баб тискал полночи и за воротник заливал, а выглядит огурцом.

– Эй, парни, кто-нибудь знает, что за спешка? – обращается он ко всем сразу. – Кто нас хоть вызвал-то?  Старшина или сам Наместник?

– Дождешься, ага, чтобы в три часа ночи Его Святейшество с нами лясы точил, –ухмыляются парни, хотя веселья в их настроениях мало, как и в моем.

– Мы вообще-то элитный отряд. Единственный в своем роде, – оскорбляется Леам – тот самый блаженный дурачок, который во все бредни Наместника верит.

– Ты сильно-то не зазнавайся, элитный хрен, – советую ему. – Без мага и кузнеца был бы ты обычным солдатом.

Парнишка сникает, а Дамир смотрит на меня с осуждением.

– Не можешь ты не поддеть, да? – качает он головой. – Это ты силач, каких мало, а остальным-то непросто было доспехи эти принять. Сколько наших подохло или инвалидами стало после знакомства с игрушками колдуна?

Ничего на это не отвечаю, только плечами пожимаю. А как он хотел? За магию всегда надо платить. Правда, мы заплатили довольно большую цену. Три дюжины парней, среди которых были мои настоящие кровные братья, теперь землю удобрят. Их жизни послужили уроком, объяснили, что «подарочки», которые выковал для нашего специального отряда кузнец и заколдовал потом маг, имеют обратную сторону. Я так окончательно очерствел сердцем, потеряв последнюю родню.

Но так или иначе, а эти боевые артефакты действительно сделали нас подобными богам. Силу дали и власть. Но тем не менее, мы бежим в ночи на зов, как драные псы, прислуживающие Небесному ордену, будь он не ладен.

Заходим в штаб, который обосновался во дворце бывшего правителя. Нас встречает старшина.

– Вы долго, – хмуро бросает он и приглашает всех на мягкие диваны.

– Только не говори, Тайвил, что позвал нас поболтать о высоком, – кидаю, давя зевок, и плюхаюсь на диван.

– Нет, – бросает он, глядя, как рассаживаются все остальные.

– А о чем тогда? – заметно расстраивается Леам. Он у нас как раз-таки не баб тискать любит, а басни проповедников слушать. Ну, дите нерадивое, что с него взять? Хотя доспехом овладеть сумел. Сам не пойму, как ему это удалось. Более сильные воины полегли, а этот справился.

– Не знаю, – честно признается старшина. – Меня подорвали так же, как и вас. Сказали, что в штаб прибыл сам Наместник и требует к себе все Святое братство. Немедленно.

– Если он прибыл, то почему я его не вижу? – щурит свои блядские глаза Дамир.

 Догадываюсь, что он собирается отвесить какую-нибудь скабрезную шуточку. С него станет и над Наместником, и даже над самим Небесным Владыкой поглумиться. Но он не успевает и рта раскрыть, за дверью раздаются шаги. А еще через пару мгновений тяжелые створки распахиваются, и на пороге возникает высокая фигура Его Святейшества божьего Наместника.

Так близко я вижу его впервые. Впечатлен. Фигурой статен, лицом… М-м-м… нет, не светел, как казалось бы должен светиться божий человек. Но грозен. Я бы даже сказал – свиреп. Хотя дело может быть в том, что наши успехи по захвату самого распутного и бесстыдного королевства на континенте не так ощутимы, как того хотелось бы.

– Все в сборе? – вопрошает он сухо, окидывая взглядом восемнадцать воинов в полном магическом обмундировании.

– Все, – так же лаконично отвечает Тайвил.

– Хорошо. Надеюсь, вы успели отдохнуть, – начинает Его Святейшество издалека, и это начало мне очень не нравится, потому что отдохнуть мы, естественно, не успели.

Неделя ожесточенных боев за столицу королевства. И только вчера мы начали зализывать раны. Я так точно еще не отдохнул. Но кто спрашивает меня или других солдат? Старшина молча кивает, и довольный ответом Наместник продолжает.

– Выдвигаетесь немедленно. Цель – самый порочный город королевства Глоз. Можно сказать, краеугольный камень зла. В нем живут одни женщины. Даже храмовая охрана набрана из числа воительниц.

На лицах парней появляются скабрезные ухмылочки, кто-то даже руки потирает, кто-то хмыкает, мол, справимся, не проблема. Но предводитель нашего великого ордена осаждает их.

– Это город не простых женщин. В нем по большей части обитают жрицы. Под прикрытием религиозных убеждений, эти, с позволения сказать, существа практикуют ритуальный блуд – разврат, одним словом. Да такой, какой не снился и людям с самой больной фантазией.

Ох, поверь, святоша, фантазии братьев, да и мои собственные, не снились тем блудницам, к которым ты нас посылаешь. Но я не прочь скататься в город греха. Может, хоть там удастся отдохнуть. Завоевывать баб – это вам не полчища гвардейцев молотить.

– Они позволяют себе использовать магию, утверждая, будто это не запрещенное колдовство, а непосредственный контакт с их богиней Любви Лавией, – наш главный праведник кривится и разве что не сплевывает.

И вот сейчас я его поддерживаю. Позволять бабам колдовать – это все равно, что поставить ворон охранять урожай. Они и так слишком ушлые и вертлявые создания. Их в строгости держать надо и у ноги, чтобы место свое помнили.

А магия – удел сильных. Она для великих дел. И это я сейчас не о религиозных экстазах, в которых пребывает Наместник, посылая нас крушить иноверцев. Мне все эти учения до балды, я верю в силу. И наше воинство – это сила. А то, что оно движимо каким-то там учением – это миф. Мои братья так за серебро сражаются, ну или потому что больше ничего не умеют. Нас же всех воспитанников приюта на войну бросили, когда мы в возраст вошли. Вон даже Леама взяли, хотя он вообще щен пока.

Наше братство руководит сотнями наемников. Оно границы двигает. Целые королевства ставит на колени. Еще лет десять таких боев, и мы весь континент под себя подомнем. А бабы… на что они свою магию тратят? На чувства? На красоту? На козни всякие? Чтобы суп вкусней чем у соседки получился? Бред в общем. Так что в этом Наместник прав.

– Город этот невелик, – вещает Наместник дальше. – Но считается у похабников священным. Туда ежегодно являются толпы паломников. Большая часть из которых, естественно, мужчины. В нем самый большой храм Лавии – рассадник греха, что б его, – все же сплевывает наш защитник высоких убеждений. – Но, – поднимает он палец к потолку, – разрушать храм до самого основания не спешите. Просто захватите. Снесем, когда исследуем на предмет магических артефактов. А вот город… – он на миг задумывается. – Убогие постройки можно сравнять с землей. Но если там будут достойные палаты, то не мародерствуйте слишком люто. Оставим дома под казармы.

– Что с женщинами? – лаконично осведомляется старшина.

Его Святейшество снова уходит в свои мысли, оглаживает холеную бородку клинышком и морщится. Я же напрягаюсь. Невзирая на скептическое отношение к слабому полу, я заинтересован в том, чтобы он был в моем окружении. По понятным причинам. Кто-то же должен меня обслуживать?

– Особо спесивых – убейте, – решает Наместник. – Но верховную жрицу доставьте ко мне.

Ха, кто бы сомневался, чистоплюй хренов.

– Тех, которых еще можно обратить в нашу веру, плените, – решает он, и я выдыхаю. – Нам понадобятся женские руки, чтобы потом отмыть город. Да и кормить солдат кто-то должен.

«Ублажать», – думают члены Святого воинства, но исключительно про себя. Как уже говорил, такие скабрезные мысли неугодны нашему богу. Но очень даже угодны лично мне и, судя по блеску в глазах, еще дюжине парней. Что в общем-то не удивительно – девки здесь уж больно сочные. По всему континенту даже шутки ходят, мол, как бы не были роскошны дворцы этого королевства и помпезны храмы древних богов, а самой выдающейся достопримечательностью являются жрицы. И лучшие из них именно в Тизе, городе, куда нас засылают.

Вот только удастся ли насладиться ими? Тайвил весьма суров, он законы святого писания почитает и за нами следит.

Переход был тяжелым, потому что гнали, используя силу магических доспехов, то есть с удвоенной скоростью. Через леса и горы. Ну, мы с Тайвилом и Катаном летели, а вот остальные парни неслись на своих двоих. И все это, чтобы настигнуть сотню простых не одаренных магией солдат. Их Наместник оказывается послал к городу еще четыре дня назад. Торопился, чтобы успеть к великому празднеству, во время которого жрицы выдворяют из города всех мужчин и оказываются беззащитны.

Я не буду прибедняться, выкованные кузнецом артефакты, которые позже зачаровал маг, сделали нас подобными богам. Мы можем многое, что обычному человеку и даже колдуну не снилось. Но, демоны меня задери, мы остались людьми и банально выдыхаемся. Именно поэтому захват города выглядит как налет разбойников с большой дороги на шикарную повозку.

Сил у утомленного кутежом братства хватает только на то, чтобы расправиться с воительницами, захватить главную святыню – храм Лавии – и после навести порядок в рядах оскотинившихся солдат.

Если вам показалось, что я тварь бесчувственная, как меня называет мой собственный друг Тайвил, то нет. Я жриц за патлы не таскал и прямо на улице не задирал им юбки. И уж конечно я не пинал орущих детей, которые пытались защитить мамок от надругательства. Я вообще противник откровенного насилия даже над такими вероломными существами, как бабы. Мне хватает и тех самочек, что сами на колени прыгают. Поэтому паскудство, которое развели на улицах Тизы солдаты, не мог перенести даже я.

Мерзко. Грязно. Проклятье, мы все-таки Святое, мать его, воинство. Хотя… святыми полагается быть только нам – восемнадцати обладателям волшебных артефактов. Остальные же либо наемники, либо замороченные Наместником идиоты. Но, гадство, даже им не позволено так нас позорить! Именно поэтому мы вынуждены были гонять эту скотобазу. Усмирять и приводить в чувства.

Но все обошлось. Мы изловили достаточное количество женщин, и что не маловажно – жриц. И мы пленили высшую, которую Наместник вознамерился перевоспитывать лично.

Не трудно догадаться, как именно он собирается склонять ее в нашу веру, трудно поверить, что она поддастся. Видел ее, упертая, спесивая и надменная. Но красивая, сучка. Такая красивая, что у нашего набожного старшины глаз загорелся. А ведь именно он ее и пленил. Чуть не придушил даже. Видимо тогда и возбудился святоша.

Ха, знаем мы эту породу тихонь. В их омутах такие существа порой водятся, что даже самые отпетые негодяи от них шарахаются. Но я, если честно, не против того, чтобы жреческая бестия перевоспитала нашего тихоню. Достал уже своими молчаливыми упреками.  Вечно так смотрит после пирушек, будто я лично его богу в харю плюнул.

Впрочем, сейчас не до пиршеств. Это, наверное, первый захват города на моей памяти, который мы вообще никак не празднуем. Даже ни одной бутыли вина не откупорили.

Как только сумели утихомирить солдат, растолкав их по домам города, чтобы периметр охраняли, так занялись обустройством. Свезли в храм несколько повозок с провиантом. Озаботились тем, чтобы поместить жриц в клетки. Если сбегут простые женщины, которых тут немало, не беда. Но вот жриц жалко. Их Наместник будет особенно рад видеть. А радовать Его Святейшество наша основная задача. Он нам за это премиальные выписывает в виде дополнительного серебра или бочек с пивом.

М-мда, эти колдовские создания неслабо оскорбились бы, узнав, что мы собираемся променять их на пенное. Но такова жизнь. Не ты, так тебя кто-то продаст. Да и с Наместником им будет лучше, чем с нашей солдатней. Наверное. Впрочем, мне плевать. Я устал как собака и банально хочу спать. Именно поэтому я уступаю первое дежурство Катану.

– Ты серьезно еще на что-то годен? – поражаюсь я, когда он сам вызывается охранять наше спящее царство.

– Да, – меланхолично отзывается он, окидывая взглядом лежащих в вповалку парней и их добычу. 

Жительницы города тоже устали от потрясений и беготни. Они то ли смирились, то ли делают вид, но бежать уже не пытаются. Тихо лежат прямо на мраморном полу огромной храмовой залы, которую мы превратили в оборонительную крепость. В принципе, я их понимаю. Уж лучше здесь тихо посапывать, чем носиться вдоль домов, улепетывая от насильников. Мы-то их не трогаем, вот они и рассудили, что с нами лучше. Глупышки, не поняли пока, с кем дело имеют. Ну ничего, обживутся, сообразят, что покорным и кусок хлеба чаще перепадает, и работы меньше сгружается. Но это все позже. Сейчас спать.

– Ладно, – киваю крылатому брату, – буди, если совсем сникнешь.

Он кивает. Катан вообще не многословен. Все время в себе. Мрачный тип.

Оставляю его и укладываюсь в самый дальний угол. Спать в спартанских условиях я привык еще в детстве, в приюте коек не было, вот так, как сейчас, все дрыхли в одном большом помещении, только сено под головой было. Сейчас и этого нет. Но я настолько вымотан, что погружаюсь в дрему почти сразу. И сразу вижу сумбурные подвижные картинки. Все они о событиях сегодняшнего дня: захват города, беготня, визги и ругань. Но длится эта канитель не слишком долго, я погружаюсь все глубже в пространство сновидений, и меня настигает какая-то неведомая доселе карусель.

Видения сменяются с такой скоростью, что я не успеваю отслеживать их сути. Уж и не знаю, что тому виной – усталость или чрезмерное использование доспехов. Так часто их за день активировал, что привкус магии на языке, будто я ее ложками жрал. У меня уже башка от смены декораций кружится. Может ли во сне кружиться голова? Ха, да в этом городе все что угодно может быть. Но лучше бы мне ничего не снилось. Хотя… погодите-ка. Беру свои слова обратно.

Остановись, мгновение, ты прекрасно!

Демон, действительно прекрасно, не то чтобы мгновение, а видение. И удивительно красочное, ко всему прочему. Я таких ярких и натуралистичных снов никогда еще не видел.

Не колдовские же они?

Нет, скажите, что это просто подарок моего бога. В реальной жизни не удалось насладиться аппетитной рабыней, так хоть во сне оттянусь по полной.

А я ведь оттянусь. Тем более что видение, кажись, не против. Вон как заманивает. Призывно стреляет в меня зелеными, донельзя распутными глазами и кокетливо накручивает на палец огненно-рыжий локон.

Ну, ведьма! Натуральная? И опасная как все ведьмы.

Но во сне-то можно? Отжарю ее как следует. Хоть здесь, в безопасном пространстве отыграюсь на этих паршивках в лице моей грезы.

Мать моя, не лицо – фарфоровая маска. Искусно вылепленная умелым мастером. Таких черт в природе не существует. Слишком идеальны и гармоничны. И таких глаз тоже. Настолько ярко только светлячки могу мерцать.

Зараза, что это меня на лирику потянуло? Время дорого, не ровен час, Катан разбудит, и я так и не узнаю, какого это наказывать ведьму за ее грязные колдовские делишки.

– Ну, чего мнешься? – усмехаюсь, маня рыжую пальцем.

Она стоит в полуразрушенной арке каких-то руин, облокотившись плечом о каменную кладку. Одежды ее развеваются. Хотя… эти тонкие, едва прикрывающие тело ткани, вряд ли можно назвать одеждой. Но их наличие будоражит мое воображение. Будь она абсолютно голой, я не так взволновался бы. Но белый шелк прячет от меня грудь и треугольник рыжего пуха между ног. Сами ноги открыты и это, я вам скажу, дико возбуждающее зрелище. Они длинные и стройные. Непомерно длинные, если быть точным. Так и хочется закинуть их себе на плечи. Но для этого нужно завалить девчонку на лопатки. И я собираюсь сделать это.

Друзья, поддержите новинку лайком и комментарием. Для нас с Музом это очень важно))). Спасибо)

В богатом, со вкусом обставленном доме шумно. Кричит истеричная женщина с растрепанными волосами. Кричит на мужчину, удивительно похожего на Имана. Если бы он не был раза в два старше его, я бы подумала, что это он и есть. Но, похоже, воин, как и его брат по оружию, проживает во сне один из тягостных моментов своей жизни. И этот момент связан с родителями. Они ссорятся. 

– Ты не можешь обвинять меня в измене, потому что отлучила от своего тела сразу после рождения Имана! – кричит мужчина, обворачивая вокруг бедер простыню.

– Да как ты смеешь ставить мне это в упрек, похотливое ты животное?! Разве брак – это только постель?!

– В том числе, – не краснея отвечает отец Имана.

– Нет! Нет! – заходится криком мать. – Все дело в ней! В этой ведьме! – тычет она пальцем на рыжеволосую девушку, что кутается в одеяло, сидя на кровати за спиной у изменника отца. – Нашел подходящую для себя, да?! В масть! Такую же огненную бестию, как и ты! Тогда убирайся прочь! И ведьму свою забирай! – вопит она.

И надо же, мужчина действительно, подхватывает на руки рыжеволосую и выходит с ней вон, даже не удосужившись одеться. А мать падает на колени, роняет лицо в ладони и воет.

– Ведьма! Ведьма!

К ней подходит маленький мальчик лет восьми. С непослушными огненными волосами. Бледный и растерянный. Он гладит мать по спине, пытаясь утешить, но она лишь заходится в еще большей истерике.

– Вот видишь, сын, что ведьмы с вами мужчинами делають? – стонет она, тыча пальцем на черный проем, в котором уже исчезла спина ее мужа. – Они лишают воли. Околдовывают, а потом уводят из семей! – женщина хватает паренька за плечи и начинает трясти его. –  Никогда, никогда, слышишь, не позволяй этим тварям охмурить себя! Правильно делает Наместник, что сжигает этих рыжих сук на костре! Правильно!

Мальчик всхлипывает, глядя на обезумевшую мать, а потом… Все становится черным.

Я выпадаю из пространства сновидений потрясенная. Проклятье, не того воина я выбрала для поединка. И уж конечно неправильно сделала, гордо признавшись ему в том, что ведьма. Я ж ему красный флаг в лицо бросила. Дура надменная.

Да уж, мы друг друга стоим, если так подумать. Оба самонадеянны, оба злы и горим жаждой мести. Вот только выйдет из нашей схватки лишь один. И кто это будет, я признаться, понятия не имею. Но назад уже не отступлюсь. Иман мой. Я его добью. Никому не позволю с ним расправляться. Он должен заплатит за то, что унизил, или погубить. Одно из двух.

Я возвращаюсь, вот только все как было черно, так черно и осталось. Похоже, Имана встревожил кошмар, и он пробудился. Уснет ли теперь, не знаю.