Во власти пламени - 2

О том, что князь вернулся раньше положенного, Элесбед узнала ещё ночью. Как и обо всём остальном. Сцену выпроваживания гостя она имела удовольствие (хоть и весьма сомнительное) лицезреть собственными глазами из окна своей спальни. А вот о том, что Аман сразу после этого отправился в покои Риан, узнала от своего верного слуги мальфорна.

Надеялась, охваченный гневом, тальден наконец-то поставит мерзавку на место, но вместо этого стала свидетельницей совершенно отвратительной, по её мнению, сцены: сын желал свою рабыню. Сиюминутная слабость Амана могла всё разрушить, и Элесбед уже собиралась вмешаться. К счастью, сын вовремя остановился. Вернее, злые слова девчонки его отрезвили.

Риан по-прежнему его опасалась и ненавидела. И это было на руку княгине. А вот заявление князя — больше тебя не трону — заставило заволноваться. Аман должен будет взять её! Силой или по согласию — неважно. Следовало только дождаться назначенного часа. Девчонка не может всю жизнь оставаться невинной.

Элесбед не сомневалась, родители Риан предпримут ещё не одну попытку её забрать. Да мало ли что может случиться! Поэтому было бы лучше, лучше для всех, если бы Марх вчера поразвлекался с Риан.

Но Аман вернулся, и морканта точно знала, кто этому поспособствовал.

— Клер никак неймётся! — зло прошипела женщина. — Как будто забыла, что от этого зависит и её будущее. Идиотка!

Всю ночь Элесбед ждала появления сына и готовилась к непростому разговору. Но он не пришёл. От Риан сразу отправился к себе, прежде наказав страже не впускать к девушке никого, кроме него и Клер.

Княгиня нервничала, злилась на поступки сына. На чувства, что он не имел права, но тем не менее испытывал к ненавистной алиане. К каким последствиям это могло привести — Элесбед боялась даже предположить. Надеялась, отбор отвлечёт Амана, ведь в Огненный чертог были приглашены самые изысканные, самые утончённые красавицы Рассветного королевства и Сумеречной империи. Но с каждым днём этой надежды в ней становилось всё меньше.

За ночь её светлость успела так себя накрутить, что когда в гостиной хлопнули двери, вздрогнула и напряжённо замерла в кресле, широко расправив плечи. Оставалось надеяться, что сын уже сумел унять гнев, и они смогут поговорить спокойно. Она попытается ему объяснить, что действовала только в его интересах. В интересах Клер и всех тех, чьи жизни зависели от его поступков и его решений.

Но, как оказалось, Аману не нужны были её объяснения.

— Карета уже заложена.

Её светлость недоумённо нахмурилась:

— О чём это ты?

Тальден прошёл в кабинет, в котором княгиня изнывала от тревоги последние несколько часов.

— О карете, — с отстранённым видом повторил он. — В которой ты отправишься в Альворру. Полагаю, ты соскучилась по родным краям. А я соскучился по покою.

— Ты меня выгоняешь? — растерянно пробормотала княгиня, застигнутая врасплох заявлением сына. Она ожидала чего угодно: ярости, злости, угроз и упрёков, но только не этого. Не невозмутимого спокойствия, ледяного холода, которыми были пронизаны его взгляд и голос. — Аман…

— Пока будешь завтракать, служанки соберут твои вещи. Можешь взять с собой Маред. Риан её услуги больше не понадобятся.

Морканта вцепилась в край письменного стола, с силой сжав пальцы.

— Ты хоть понимаешь, что творишь? Я единственная здесь не теряю рассудка! А ты? Да ты на себя посмотри! Носишься с этой девкой, как с какой-то принцесской! — Элесбед примолкла, заметив, как потемнели глаза тальдена, и уже более спокойно, стараясь придушить в себе рвущийся наружу гнев, продолжила: — Аман, моё присутствие будет сдерживать тебя от опрометчивых поступков, а то, что произошло вчера…

— Лучше бы ты в своё время сдержала отца! — на миг приспустив ледяную маску, прорычал тальден.

— Но что я могла сделать?! — раздосадовано вскрикнула княгиня.

— Вмешаться. Попытаться предпринять хотя бы что-то! Но ты осталась в стороне и просто смотрела. Тебе пора завтракать, мама. — С этими словами тальден посторонился, давая понять, что не желает продолжать разговор. И терпеть её присутствие в замке тоже больше не собирается.

— Ты ненавидишь меня? — голос морканты дрогнул, когда она подняла на сына глаза. — За то, что произошло тогда?

Аман распахнул дверь, бросив на мать безразличный взгляд.  

— Ненависть опасное чувство, может свести с ума. Жаль, что ты этого так и не поняла.

Элесбед стояла, не шевелясь. Не способная заставить себя сделать шаг. Он выгоняет её… Немыслимо! Заставляет покинуть собственный дом! И ради кого? Ради элири? И кто после этого из них сумасшедший?!

— Мама, — ровно проговорил тальден, заметив, что княгиня мешкает, — я очень надеюсь на твоё благоразумие. Не будем развлекать семейными скандалами прислугу. Достаточно и вчерашнего представления.

Скрипнув от досады зубами, её светлость мысленно выругалась. Подхватив юбки, быстро зашагала к выходу. Хочет, чтобы она уехала — что ж, она уедет. Но это не значит, что она позволит этому глупцу всё разрушить! Мальфорн останется её глазами и ушами в замке и, если потребуется, Элесбед сразу вмешается.

Не допустит, чтобы сын окончательно потерял голову из-за рабыни!

Несколько дней спустя

Устроившись на подоконнике вместе с Чили и горстью орехов, которые прятала в подоле юбки, выдавая их льорну поштучно, я наблюдала за появлением долгонежданных гостий и их служанок.

Первой тагры (а вернее фальвы) принесли Бриваэлу Клеври — профессиональную сваху, что проводила отбор у моего несостоявшегося мужа Шахира Тейрана. Сколько же я ей тогда хлопот доставила и нервов истрепала! А сколько ещё доставлю и истреплю — эссель Клеври даже не представляет. Ей и Карраю.

Потому что молча терпеть всё это безобразие я не стану.

После неожиданного (и такого приятного) отъезда морканты в нашей войне с князем случилось временное затишье. Нет, поднимать белый флаг я не собиралась и никогда не соберусь, пусть об этом даже не мечтает, но пока Каррай делал вид, что меня в его доме нет и никогда не было, я тоже всем своим видом показывала, что его для меня не существует.

Он старательно избегал меня, я — его, и обоих, кажется, это более чем устраивало. Разве что Клер непонятно почему расстраивалась и не переставала повторять, что с её названным братцем творится что-то неладное и что она страшно за него переживает.

Пока воспитанница Карраев тревожилась за огненного мерзавца, я тревожилась за себя. Каждый вечер и каждое утро просыпалась с единственной мыслью: сегодня вечером я обязательно увижу в зеркале её лучезарность. Или, может, на этот раз повидаться с пленницей-дочерью тайком решит мама… Увы, больше со мной так никто и не связался. Вполне возможно, тальден догадался о трюке с зеркалом и пресёк этот способ общения. Если честно, я уже подумывала впасть в отчаянье, если бы не приятное, очень приятное событие, произошедшее вскоре после отбытия стервы-княгини.

Родители прислали ко мне Хевину! Вернее, Каррай разрешил её ко мне прислать, но я не стала зацикливаться на великодушии Огненного, списав его на временное помешательство, а может, на чувство вины, ведь его друг чуть не лишил меня невинности. Я просто радовалась близкому человеку, тому, что теперь Хевина была рядом.

А уж её тихие слова, когда она при виде меня присела в реверансе, а я бросилась к ней обниматься, и вовсе пролили исцеляющий бальзам на мою истерзанную переживаниями душу:

— Ваши родители просили передать, что они продолжают искать выход. И кажется кое-что нашли. Мне толком ничего не объяснили, но велели сказать вам, чтобы вы не отчаивались. Сердцем и мыслями они с вами.

Отсутствие морканты и присутствие старой подруги, несомненно, влияло на меня благотворно. Я снова была полна сил и желания испортить Карраю жизнь (всё по-честному: он портит мне, я — ему), и даже появление алиан больше не омрачало моего настроения. Скорее, вызывало охотничий азарт, а ещё интерес. Любопытно ведь узнать, с кем мне придётся иметь здесь дело.

Поэтому я и сидела на подоконнике, запасшись подкормкой для льорна, и внимательно следила за выпархивающими из экипажей девицами. К сожалению, на каждой было покрывало, отчего лица драконьих невест рассмотреть не удавалось. Но вот гербы на дверцах карет давали более чем исчерпывающие ответы. По крайней мере, со знатными родами Рассветного королевства я была хорошо знакома. Да и при Сумеречном дворе бывала часто, а потому безошибочно определила, что вон та хрустальная повозка, запряжённая белогривыми фальвами, принадлежит графу де Волькри. Старшая дочь его сиятельства, если не ошибаюсь, уже давно замужем, а значит, на отбор к Карраю пожаловала младшенькая. Как же её звали?.. Вспомнила! Исабель.

Я пересекалась с ней пару раз на балах у её лучезарности. Красивая — этого у неё не отнять, но уж больно тихая. С такой «играть» будет неинтересно.

Чего не могу сказать о чёрной с золочёной отделкой карете, принёсшей в Огненный чертог единственную наследницу герцога Валейна. Амарелия. Вспыльчивая, импульсивная алиана. Почти как я. С такой противницей будет приятно иметь дело.

Назвать её соперницей у меня язык не поворачивался. Я ведь не за Каррая сражаюсь, а за то, чтобы превратить жизнь в замке в сплошной кошмар.

Девушки, конечно, ни в чём не виноваты, но какая война обходилась без случайных жертв? Правильно — никакая. Главное действовать осторожно, чтобы Аман не раскусил меня слишком быстро. А то ведь опять может запереть в четырёх стенах, и лишусь я тогда даже того подобия свободы, которое сейчас имею. А отравлять его существование, с утра до вечера торча в спальне, будет непросто, если не сказать невозможно.

Пока кареты, медленно снижаясь, опускались на подъездную дорогу, я чесала Чили за ухом и мысленно перебирала в памяти известные мне фамилии.

У князя Дюнвеля три дочери на выданье и все алианы. Интересно, которая из них прибыла на отбор к Карраю? А вот это эсселин Хоэленн, я её лишь однажды несколько лет назад видела. Вон ту дылду в нежно-розовом платье знать не знаю, а та миниатюрная алиана в голубом…

Я резко выпрямилась, отчего орехи, к радости льорна, рассыпались по полу, и прошептала поражённо:

— Лаали…

Это несомненно была моя вероломная подруга, поставившая чувства к Шахиру выше нашей с ней многолетней дружбы. Интересно, родители приказали или сама на отбор к Карраю напросилась? А его светлотёмности вообще нет ни оправдания, ни уж тем более прощения. Ведь наверняка изучил мою подноготную вдоль и поперёк, прежде чем начать вершить свою страшную месть. Был прекрасно осведомлён о моём окружении, с кем я была близка. Знал о Лаали! И вот она здесь.

Его невеста.

Прежде чем я поняла, что делаю, сорвалась с места и выскочила из комнаты. Стражников князь убрал, хоть я всё равно чувствовала себя под постоянным надзором. Промчавшись мимо неопознанной мной девицы в шёлковом покрывале, обильно расшитом серебряными нитями, я птицей взлетела по лестнице (птицей хищной и жаждущей крови — драконьей) и полетела к покоям тальдена.

— Лаали? Ты издеваешься?! — ворвавшись в кабинет Каррая, в котором он, по словам Клер, в последнее время торчал безвылазно, выкрикнула с порога.

— Что тебе нужно, Риан? — Он даже не поднял на меня глаза. Продолжал чёркать пером по бумаге, весь такой безэмоциональный, в то время как я уже готова была взорваться от переполнявшего меня чувства ярости.

— Зачем ты пригласил на отбор эсселин Талар?!

Сунув перо в чернильницу, тальден лениво откинулся на спинку кресла и наконец одарил меня своим княжеским взором.

— Приглашения на отбор рассылала моя мать. С эсселин Талар я впервые увиделся в храме Ясноликой, когда мы проходили проверку на сочетаемость.

— Ты мог отказаться от неё и отправить её домой! Знаешь ведь, кем она мне приходится. Приходилась, — поправилась я и едва не заскрежетала от злости зубами.

Когда этот ящер непрошибаемый недоумённо спросил:

— Зачем мне от неё отказываться? Лаали мне подходит. Она родовита, красива, а главное, — Каррай издевательски хмыкнул, — сама кротость и послушание. В отличие от некоторых. Достаточно и того, что ты мне постоянно нервы портишь.

— Да я тебя вообще не трогаю!

Пока что.

— А сейчас я чем занимаюсь? Разговариваю со своей фантазией?

Я сжала руки в кулаки.

— Лаали здесь не место.

— Это не тебе решать, Риан, — недобро сощурился тальден, напоминая, кто из нас двоих здесь охотник и хищник. Поднявшись из-за стола, медленно его обошёл, снова испытывая на прочность мои нервы. Остановился ближе, чем следовало (нам вообще лучше общаться, находясь на разных концах света), и проговорил: — Я не заставляю тебя с ними видеться. Они будут жить в другом крыле замка на другом этаже. Занимайся своими делами, пока они будут заняты своими.

— А ты тем временем будешь преспокойно подбирать себе ари? Самую кроткую, красивую, родовитую, — перекривляла я его свинство.

— Ревнуешь? — дёрнул бровью Огненный.

— Мне бы и в голову не пришла подобная глупость.

Каррай шагнул вперёд, уничтожая то незначительное расстояние, что оставалось между нами, перехватил за локоть, когда попыталась отстраниться, заставив почувствовать жар его пальцев даже через лёгкую ткань платья.

— Тогда в чём дело, Риан? Только лишь в подруге? Тебе этот отбор, между прочим, тоже выгоден.

— Позволь спросить, чем же? — я фыркнула.

— Я бы мог воспользоваться предложением княгини, дождаться, когда ты будешь не способна принять мою силу…

— Помню, помню, твой секретный способ порчи алиан, — проворчала я.

Глаза тальдена полыхнули огнём, но голос его оставался спокойным, совершенно невозмутимым. В любом Ледяном и то эмоций больше.

— …и переспать с тобой. Или же я женюсь на другой и передам ей свою силу. Какой из вариантов тебя устраивает больше?

— Никакой, — дёрнула локтем, облегчённо выдохнула, когда обжигающие пальцы, протянувшись по коже, наконец оставили меня в покое. — Для всех я ведь всё равно останусь твоей элири.

— К сожалению, этого не изменишь. Таков был уговор.

— Уговор с кем?!

Я знала, он мне не ответит. Снова отделается пространственными объяснениями или и вовсе выставит из кабинета. Ведь уже не раз пыталась добиться правды — всё безрезультатно. И тут что-то во взгляде Амана изменилось. Мимолётная перемена, принёсшая надежду: что смогу наконец понять, что здесь творится. Что он наконец заговорит.

И, как назло, именно в тот момент в дверь постучались, а мгновение спустя на пороге возникла тагрова сваха, эссель Клеври, сияющая улыбкой. Правда, стоило устроительнице отбора заметить меня, как уголки тонких губ опустились вниз, возвращая её лицу так хорошо знакомое мне с прошлого отбора кислое выражение.

— Эррол Каррай, если я не вовремя…

— Проходите, эссель Клеври. Мы уже закончили, — меня ненавязчиво подтолкнули к выходу.

Исполнив грациозный реверанс, сваха поднялась. Голову вскинула, плечи расправила, всем своим видом показывая, какая она важная и какая незначительная здесь я.

Не дочь герцога, а просто рабыня.

— Все девушки уже прибыли. Они будут рады, если вы их поприветствуете.

Ну ещё бы! Они ведь уже все под любовной привязкой и только и мечтают что об этом мерзавце.

— Я поприветствую их на сегодняшнем торжестве. Риан… — теперь мне указывали на дверь взглядом. Выразительным таким, в стиле: «не выйдешь сама — тебя выведу я».

Мысленно послав Каррая к таграм, а заодно и его новоиспечённый гарем, я покинула кабинет, но к себе не пошла. Отправилась в целительскую башню, очень надеясь, что Клер там не будет. Нет, ничего широкомасштабного я, конечно, сотворить не сумею, но по мере сил и возможностей обязательно буду действовать. И очень постараюсь омрачить вечером настроение князю и испортить ему праздник.

К моей огромной досаде, Клер там была. Расфасовывала по холщовым мешочкам какие-то травы, насыпала в них семена.

— А, Риан! — Обернувшись на звук моих шагов, приветливо улыбнулась она. — А я тут, пока её светлость в отъезде, решила уборкой заняться.

Уф, как же не вовремя тебя посетила эта идея.

Не догадываясь о моих мыслях, девушка продолжала с улыбкой:

— Княгиня не разрешает служанкам здесь прибираться, а мне в последнее время было не до наведения порядка. Но вот сегодня что-то захотелось занять делом мысли и руки.

Я жадно покосилась на стойку с разномастными пузырёчками в сизой дымке пыли. На самой верхней полке в углу даже поблёскивало на солнце кружево паутины. В общем, Клер здесь надолго. До вечера так точно. Может, напроситься в помощницы? А что? Чем не предлог поближе познакомиться с зельевой коллекцией княгини. Вон к каждому пузырьку приделана бирка. Я, конечно, мало что смыслю в зельях, но кое о каких была наслышана и, если повезёт…

— Ты их уже видела? — Клер горестно вздохнула. Стянула кручёной тесьмой очередной мешочек и отложила в сторону, увенчав им уже успевшую образоваться на столе горку точно таких же мешочков.

— Видела, — хмуро кивнула я, представляя, что где-то совсем близко Лаали сейчас знакомится со своими временными хоромами. А может и не временными…

Чтоб тебе, Каррай, на сегодняшнем пиру костью подавиться!

— Всё это так грустно, — понуро опустила плечи девушка.

— Что именно? — я негромко хмыкнула.

— Что испытывая чувства к тебе, он вынужден выбирать из них.

Ну да, вынужден. Ещё бы сказала, через себя переступает и насильно заставляет. Ну прямо мученик, а не изверг-дракон.

— Единственное, что он испытывает ко мне и к моей семье — это ненависть.

— Это не так, Риан, — девушка зачерпнула из мешка побольше горсть семян, собираясь пересыпать их в совсем крошечный, что держала в руке.

— А как? Что я должна думать, если он мне ничего не рассказывает? Нас связали обман и ложь, а любую мою попытку получить ответы Каррай сразу же пресекает.

— Просто он… — начала было Клер, как обычно собираясь защищать и оправдывать своего названного брата, и тут вдруг неожиданно закричала. Руки девушки дрогнули, и пригоршня семян рассыпалась по полу.  

То, что случилось дальше, ещё долго преследовало меня в самых кошмарных снах. Клер рухнула на пол, словно марионетка, у которой только что подрезали нити, — я не успела её подхватить. Её затрясло, как будто при сильнейшем приступе лихорадки. Стянув с узкой койки подушку, я попыталась подложить ей её под голову и сама чуть не закричала — кожа девушки была настолько горячей, словно её сжигало самое настоящее пламя.

Пламя, которое я не видела, но ощущала.

— Помогите! Скорее! Кто-нибудь!!!

Её продолжало трясти. На ладонях, шее, лице — тех частях тела, что не скрывала одежда, а может, и под нею тоже — начали вспыхивать красные пятна ожогов.

Продолжая кричать, до хрипов, до боли в лёгких, я рванулась к лестнице.

— Кто-нибудь! Аман!!!

К счастью, меня услышали. Не успела преодолеть и нескольких витков лестницы, как увидела спешащего мне навстречу тальдена. За ним мчался ещё кто-то. Кажется, из прислуги, но лица я не разглядела. Всё было как в тумане. Успела вжаться в стену, иначе бы Каррай сбил меня с ног, даже этого не заметив, а потом бросилась за ним следом.

Когда вбежала в комнату, Клер уже была на кровати, а над ней, крепко держа обожжённую ладонь, склонился дракон. Рядом суетилась пожилая служанка. Кажется, она прислуживала воспитаннице Карраев.

Пока женщина прикладывала ко лбу девушки смоченную в прохладной воде ткань (которая тут же высыхала!), Аман сидел неподвижно с закрытыми глазами. Со стороны могло показаться, что он уснул, как бы абсурдно это ни звучало. Но стоило мне приблизиться, как увидела выступившую у него на висках испарину. От напряжения на лице, шее тальдена вздулись вены. Губы, плотно сжатые, были неестественно белыми. Он весь был белым, если не сказать пепельным, как после того случая в приюте. Когда, спасая ребёнка, сам чуть не умер.

И пока его светлость стремительно бледнел, становясь похожим на труп, Клер продолжала сгорать заживо в невидимом огне.

— Я могу чем-нибудь помочь? — тихо обратилась к служанке.

Женщина подняла на меня полные тревоги глаза.

— Велите принести сюда холодную воду, эсселин…

— Я сама её принесу! — выпалила и что есть духу помчалась на кухню, чтобы вскоре вернуться с двумя служанками и несколькими вёдрами воды.

Вообще-то не собиралась столько брать, но кажется, подобные приступы (или что это вообще такое?!) случались у Клер не впервые, и одних холодных компрессов ей было явно недостаточно. Не дожидаясь моего приказа, девушки метнулись к колодцу, а поднявшись в башню, вылили воду в стоявший в углу деревянный чан. Я последовала их примеру и услышала тихий голос Каррая:

— Отойдите.

Аман взял сестру на руки и как была, в платье и чепце, погрузил её в воду.

— Выйдите, — приказал спустя пару мгновений, даже не взглянув на служанок, и девушки поспешили уйти.

Пожилая прислужница, имени которой я не знала, послушная приказу Каррая, тоже предпочла ретироваться. Только одна я не сдвинулась с места.

— Я могу остаться? — спросила негромко.

Тальден повернул голову в мою сторону, и на его лице отразилось призрачное подобие улыбки.

— Буду рад компании, Риан.

Клер всё ещё была без сознания, но жуткие ожоги на теле начали бледнеть. Я опустилась на пол возле чана и тоже взяла девушку за руку. Её ладонь по-прежнему оставалась горячей, но к счастью, больше не обжигала.

Некоторое время мы молчали. Каррай, как это водится, не спешил ничего объяснять. Сидел, подтянув к себе ноги, и отстранённо пялился в одну точку.

— Это ведь не первый приступ? — не выдержав, нарушила я тягостную тишину.

— Не первый, — эхом отозвался он, не отрывая взгляда от стены.

— А дети? В приюте, — продолжила осторожно, наблюдая за тем, как с рукава Клер срываются и разбиваются об пол капли воды. — С ними то же самое происходит?

На этот раз тальден ничего не ответил, но я всё поняла по его лицу. Не то чтобы Каррай был щедр на эмоции, но кажется, я уже научилась улавливать перемены в его настроении. Даже такие незначительные. Вот и сейчас он заметно напрягся. Я почувствовала это, пусть даже нас разделял глубокий чан и девушка, всё ещё находившаяся без сознания.

— Кто-нибудь из-за этого… умер?

Молчание в ответ было предсказуемым и очень, очень раздражающим.

— Если ты ещё не заметил, то я не предмет мебели. И раз уж я здесь, твоя пленница…

— Элири, — поправили меня сдержанно.

— Это одно и то же. Так вот, раз уж я здесь, то имею право хоть на какие-то ответы. Я ведь тоже могу заболеть.

Если это вообще болезнь. А если что пострашнее? Проклятие, например. Обрушившееся на ни в чём не повинных детей.

— Ты не заболеешь, Риан, — заявили мне с непрошибаемой драконьей уверенностью.

— Но Клер…

— Клер поправится и другие тоже. — Каррай поднялся, явно собираясь избежать вопросов, сбежав от меня.

Нет, какой же он всё-таки предсказуемый!

— Рано или поздно я ведь всё равно узнаю. — Я тоже встала. Сама не знаю зачем нервно оправила юбку, вновь борясь с желанием подскочить к Огненному и влепить ему пощёчину.

За скрытность, за нежелание ничего мне объяснять, словно я насекомое какое-нибудь, у которого мозгов не хватит его понять.  

— Здесь нечего узнавать. Отнесу Клер в её комнату. — С этими словами Каррай подхватил сестру и, не обращая внимания на хлынувшую на пол с её одежды, с волос воду, понёс к выходу.

Походка его была нетвёрдой, и я даже испугалась, как бы он, пока будет спускаться, не уронил свою драгоценную ношу.

— Я тебя провожу, — последовала за драконом.

— В этом нет необходимости, — остановил он.

— Да ты на ногах едва держишься!

— Мне приятна, Риан, твоя забота, но…

— Но забочусь я вовсе не о тебе. Можешь помереть хоть сейчас — я буду только рада. Меня Клер волнует.

— Ты само «очарование», — хмыкнул Огненный.

Как и ожидала, последовать за ним не позволил. Вернее, я спустилась с Карраем по лестнице, следя за тем, чтобы не грохнулся где-нибудь на ступенях. А потом меня попросили, настойчиво так, возвращаться к себе. Слуге же, что пробегал мимо, его светлость велел отправить кого-нибудь прибраться в лаборатории её светлости. Видимо, он не знал, а может, плевать хотел на запрет княгини о наведении в башне порядка.

— Чуть позже сможешь проведать Клер, — обернувшись, бросил мне Огненный и зашагал, почти ровно, по пустынной, затянутой витражами, галерее.

Я сказала, что обязательно это сделаю, в кои-то веки решив быть послушной, но стоило тальдену скрыться за поворотом, как рванула обратно к лестнице.

У меня есть несколько минут, прежде чем сюда явятся служанки. Ясноликая! Помоги раздобыть что-нибудь полезно-интересное. Взлетев по ступеням, вбежала в комнату и, стараясь не поскользнуться на мокром полу, бросилась к полкам с зельями.

Взгляд жадно заскользил по биркам, перехватывавшим горлышки разноцветных бутылочек. Ну же! Никогда не смирюсь с участью рабыни. Не смогу оставаться в стороне, пока он будет преспокойно выбирать себе жену. В принципе не смогу здесь оставаться и всё это терпеть. А так есть шанс, что его светлость, доведённый до предела — нет, не отпустит меня, об этом даже не мечтала — но хотя бы отправит куда-нибудь из замка.

И кто знает, вдруг из того другого места у меня получится сбежать. Или родители к тому времени наконец объявятся. Главное, не сдаваться Огненному и не покоряться!

На этой мысли я запнулась и едва не закричала от радости. Схватила пузырёк со знакомым названием, сжала его в кулаке и, больше не мешкая, поспешила к лестнице. Самое сложно было сделано — я добыла зелье. С остальной частью плана тоже справлюсь. Было бы желание!

Зелье, приготовленное из цветков люфры — растения, оказывающего лёгкое (иногда тяжёлое — тут все зависело от того, какие ещё ингредиенты добавлялись в снадобье и в каком количестве) наркотическое воздействие на человеческое сознание, имело необычный золотисто-медовый цвет и ненавязчивый сладкий аромат. Об этом зелье я узнала от Мориэна, однажды решившего испытать на себе его свойства.

Считается, оно способствует усилению чувств. Будь то радость, страх или гнев. На Ледяного, правда, не возымело почти никакого эффекта, потому что чувств в нём особо и не было, но вот его приятель-Огненный из Поднебесной академии, опять же по словам наследника, полночи сходил с ума.

А так как невесты уже давно и прочно сидят на любовной привязке… Ну, в общем, удачи за ужином Карраю.

За эмоциональным всплеском следовал резкий упадок сил — принявших зелье начинало клонить в сон. Невестам завтра с утра пораньше назначено свидание с его преподлостью Хадааантисом. Не уверена, что служанкам удастся разбудить их к назначенному часу. Но это опять же проблемы Каррая.

Дело оставалось за малым — перед самым началом торжества вылить содержимое пузырька в ягодный напиток, который, как доложила Хевина, готовили для невест. Каррай вряд ли его попробует, будет налегать на что-нибудь покрепче, ведь ягодки — это для слабого пола. Но если даже и выпьет — ему полезно будет хотя бы на время приспустить маску пофигиста.

Меня на праздничный вечер не приглашали, но это не значило, что я на него не пойду. Во-первых, надо же удостовериться, что моё приветствие невест не пройдёт для них (а особенно для его светлости) незамеченным, да и прятаться в покоях элири — не выход. Рано или поздно я пересекусь с Лаали, с Амарелией. Не хочу, чтобы они считали, что я — униженная и раздавленная — прячусь от них в своей спальне. Надо встречать противника с высоко поднятой головой, а не забиваться стыдливо в угол.

Поэтому я нарядилась в одно из лучших своих платьев — ярко-красное с золотой отделкой, струящееся крупными фалдами, напоминавшими языки пламени. Хевина сделала мне необычную причёску, состоявшую из множества кос, сплетённых в одну толстую косу, подсвеченную алыми лентами, змеями вплетавшимися в мои волосы. Я даже косметикой не поленилась воспользоваться: сделала ярче губы, темнее — глаза, и страшно довольная достигнутыми результатами отправилась проведывать Клер. Но девушка до сих пор спала.

Об этом мне доложила пожилая служанка, дежурившая у дверей её спальни. Сказав, что попробую заглянуть после ужина (вдруг к тому времени Клер уже проснётся), я отправилась на кухню к эрролу Эрвану. За время моего пребывания в замке у нас с поваром сложились самые тёплые отношения. Я часто заглядывала к нему в гости, ухватить что-нибудь вкусненькое для Чили, и Эрван, щедрая душа, никогда не отпускал меня без огромной тарелки, полной всевозможных яств, или увесистой корзины, один вид которой приводил льорна в неописуемый восторг.

Увидев меня в своём царстве кастрюль и поварёшек, Эрван устало выдохнул и улыбнулся:

— Эсселин Риан, никак пришли за вкусненьким для льорна?

Я кивнула и оглядела творящийся на кухне бардак. Поварята быстро нарезали хлеб, овощи, фрукты, сновали от стола к столу, украшали блюда. Спускались в погреб и выскакивали из него, нагруженные продуктами.

— Вижу, вам сегодня скучать не приходится.

Повар потёр блестящую от пота лысину.

— Да уж, уже который час тут носимся в мыле. И всё, чтобы приятно удивить наших гостий. — На этом месте он осёкся и посмотрел на меня с сочувствием.

Ненавижу этот взгляд. Большинство слуг смотрело на меня именно так, с жалостью, и это ещё больше задевало.

— Продолжайте работать, я подожду, — сказала с улыбкой, а потом добавила шутливо: — Без еды к Чили возвращаться небезопасно.

— Сейчас всё мигом соберу, — улыбнулся мне в ответ эррол Эрван и бросился к плетёнкам, составленным в углу.

Поварятам до меня дела не было, их начальник был занят составлением меню для моего проглота, а я тем временем, улучив момент, когда никто не смотрел в мою сторону, вылила всё содержимое пузырька в котёл с остывающим напитком. После чего, встав с краю, чтобы не мешаться под ногами, дождалась, когда мне передадут корзину. Попрощавшись с эрролом Эрваном, отправилась баловать Чили и настраиваться на непростой вечер в обществе Каррая и его невест.

Настроиться на общение с алианами у меня так и не получилось. Когда Хевина дала отмашку — все уже в сборе, а значит, можно выдвигаться, — я перетащила с кровати на стол плетёнку, строго наказав льорну до моего возвращения к ней больше не приближаться. И уж тем более не пытаться её открыть и ни в коем случае не совать в корзину свою любопытную мордочку.

Чили провожал меня большими грустными глазами, с самым трогательным видом прижимая к груди засахаренную дольку нирвы — кисло-сладкого фрукта, одного из его любимых. Увидь кто моего питомца впервые, непременно решил бы, что я, жестокая, морю его голодом, оттого он у меня такой тощий.

На самом деле Чили просто ещё ребёнок, весьма подвижный и игривый. Вот и сейчас, уверена, стоит мне только выйти за дверь, как он разделается с долькой фрукта и махнёт на балкон, а оттуда — куда его маленькой душе будет угодно.

Эх, жаль, я не льорн.

Чем ближе приближалась к залу, в котором Каррай должен был ужинать со своими избранницами, тем сильнее мне хотелось повернуть обратно.

Может, сначала лучше Клер пойду проведаю? Вдруг она уже проснулась. Да и не голодная я вовсе. А выпить зелье они могут и без моего присутствия. Всё, что могла сделать, я уже сделала. А терпеть весь вечер на себе насмешливые взгляды…

Но поворачивать назад было поздно. К тому же Хевина ошиблась — в сборе были не все. На лестнице, по которой скользили причудливые тени, отбрасываемые пламенем факелов, я столкнулась с Лаали.

— Риан? — задумчивое выражение лица девушки сменилось недовольной гримасой. — И ты здесь.

— Ещё скажи, что не ожидала меня тут увидеть, — горько усмехнулась я.

Честно говоря, до последнего надеялась, что Лаали опомнилась и поняла, что я не коварная искусительница, а жертва чужого коварства. Но следующие её слова развеяли эту надежду, а с ней и иллюзию, что мы снова станем подругами.

— Просто не думала, что тебе хватит наглости заявиться на ужин его светлости с его невестами.

— Что ж, мы обе заблуждались. Я тоже и предположить не могла, что тебе хватит наглости заявиться сюда.

Смущаться Лаали не собиралась. Негромко хмыкнула, как бы говоря, что её не волнует, что я о ней думаю, и пожала плечами:

— Если даже эррол Тейран назначит новый отбор, родители меня к нему ни за что не отпустят. Его репутация в глазах многих оказалась подорвана. Твоими стараниями, — многозначительно заявила алиана.

И я вдруг поняла, что Лаали просто глупа. Жаль, раньше этого не замечала.

— А князь Аман — завидная партия. Породнившись с Карраями, мой род приблизится к Рассветному престолу. Родители не могли отказаться от оказанной нам чести, и я их полностью поддерживаю. К тому же его светлость молод и привлекателен, а я уже давно хочу замуж. А ещё он стал королём турнира, и я надеюсь в скором времени стать его королевой!

Как всё запущено.

Не знаю, было ли дело в любовной привязке (и ведь она ещё даже зелье не выпила, а уже рассуждает как на-Каррае-помешанная) или Лаали в принципе по жизни такая (а я, оказывается, слепая и совершенно не разбираюсь в людях), но в тот момент желание продолжать поддерживать с ней хоть какую-то связь как отрезало.

Наверное, я даже буду рада, если она станет ари Каррая. Пусть мучается с идиоткой — будет ему наказание.

К счастью, нам пришлось прервать наше общение, состоявшее из попыток Лаали уколоть меня побольнее. Несмотря на мои старания облачить себя в непробиваемую броню, некоторые уколы я почувствовала. И чувствовала их всё то время, пока приближалась к празднично накрытому столу. Под тяжёлыми взглядами алиан и тяжеленным — Каррая.

Нет, он что, всерьёз думал, что пропущу такое представление?

Не только не пропущу, но даже приму в нём участие! Неуверенность как рукой сняло. Широко расправив плечи, я обратилась к пристроившейся по правую руку от тальдена Амарелии:

— Эсселин Валейн, вы заняли моё место. — И взглядом, выразительным таким, показала, чтобы скорей поднималась и выметалась в другой конец зала.

— Разве это ваше место, эсселин Анвэри? — Амарелия собиралась скривиться, но вспомнив, что на неё смотрит жених, расплылась в елейной улыбке. — Странно видеть вас здесь.

— Мы с его светлостью связаны священными узами и, пока он не выберет себе новую ари, только я имею право сидеть по правую руку от князя, — стараясь не обращать внимания на прожигающий взгляд Каррая (надеюсь, к концу вечера от меня хоть что-то, кроме угольков, останется), невозмутимо сказала я. После чего возвысила голос, обращаясь сразу ко всем невестам: — Даже в моё отсутствие это место должно оставаться свободным. Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к этому вопросу.

Правила есть правила. Пока у тальдена нет ари, элири, если таковая имеется, имеет право находиться к нему ближе всех остальных. А вот когда ари появится… Я тут же отмахнулась от этой мысли, решив не портить себе настроение, которое и так было подпорчено разговором с Лаали. Спасибо Амарелии, вновь вернувшей мне благодушный настрой: побагровев, алиана подскочила на ноги и метнулась к единственному свободному креслу рядом с сереющей на глазах свахой.

Вот так-то.

Я грациозно опустилась на освободившееся место и почувствовала, как мурашки на коже начинают что-то выплясывать, когда Огненный подался ко мне. К счастью, не чтобы прибить, а чтобы с тихой усмешкой поинтересоваться:

— И какой на этот раз собралась разыграть спектакль?

— Разве я когда-нибудь разыгрывала спектакли? — удивлённо взмахнула ресницами и демонстративно положила руку на руку его кислости. В том смысле, что выражение лица у тальдена сейчас было ну очень кислым. — Просто мы так давно вместе не ужинали, — обворожительно улыбнулась. — А я соскучилась.

Обвела взглядом притихшую публику, жадно ловившую каждое моё слово, и заметила, как в глазах многих полыхают костерки ревности.

Тальден убрал руку, откинулся на спинку кресла, увеличивая расстояние между нами. Правда, сделал это не сразу. И эта его заминка тоже не осталась незамеченной алианами. Я мысленно возликовала и от души пожелала, тоже в мыслях: «Ну же, девочки, скорее пейте!».

Должно быть, сегодня Ясноликая была на моей стороне, потому что в ту самую минуту подскочили слуги с кувшинами и стали наполнять кубки. Его огненности поднесли прозрачный графинчик, полный рубинового цвета жидкости, точно такой же достался и эссель Клеври. Невесты при желании тоже могли попросить вина, но будучи девами скромными и благочестивыми, предпочли не туманить свой разум хмельными напитками.

А зря.

Мой кубок тоже наполнили обнажающим чувства пойлом. Отказаться от него я, само собой разумеется, не могла, но и пить не собиралась. Не хватало ещё потом всю ночь клясться в вечной ненависти Карраю.

— Предлагаю тост! — Тальден поднялся, и благоговейные взгляды алиан устремились в его сторону. — За очаровательных эсселин, что оказали мне честь стать моими невестами.

— За будущую элири! — подхватила я, вскидывая кубок, и поняла, что даже если Каррай меня и не ненавидит, после сегодняшнего торжества его чувства ко мне могут в корне измениться.

— Эсселин Анвэри рискует сегодня остаться голодной, — в голосе Огненного, нарочито спокойном, мне слышались раскаты грома.

— Эсселин Анвэри просто рассматривает один из вариантов развития событий, — опуская взгляд на свои сплетённые на чеканном сосуде пальцы, с самым невинным видом заметила я. — Где одна элири, там и другая… — Понимая, что если продолжу в том же духе, меня попросту выставят из зала, и тогда я пропущу всё самое интересное и захватывающее, поспешила исправиться: — Но будем надеяться на лучшее! На то, что в самом ближайшем будущем одна из вас станет князю ари, а мне доброй подругой.

В чём я сильно сомневаюсь. Просто потому, что не собираюсь надолго здесь задерживаться.

Невесты тоже сомневались. Особенно насчёт «доброй подруги», но на мои последние слова ответили невнятным мычанием, выражающим некое подобие согласия, и слаженно, будто весь день тренировались, поднесли к губам кубки. Я тоже поднесла, сделав вид, что пригубила сладкого ароматного питья, и отставила кубок в сторону, переключив всё своё внимание на аппетитную, обложенную запечёнными яблоками, перепёлку.

И пока я пожирала взглядом тарелку, его светлость, сейчас темнее всех грозовых туч вместе взятых, пожирал взглядом меня.

— Надеюсь, ты подняла себе настроение, — тихо сказал он, подаваясь ко мне.

— Немного. А вам? — скользнув ножом по сочному в капельках жира мясу, отправила в рот маленький кусочек.

Тальден покачал головой, как бы говоря, что я безнадёжна и пытаться исправить меня бесполезно.

— Всё это издержки воспитания её лучезарности. Наверное, мне следовало дождаться, когда подрастёт твоя сестра.

Меня тряхнуло от полыхнувшей внутри ярости.

— С Эйлуэн мы бы быстро нашли общий язык, — как ни в чём не бывало продолжал этот невыносимый тип.

— Даже имя её не смей произносить, — прошипела я, испытывая острое желание всадить нож, что сжимала в руке, в чёрное сердце тальдена.

— И как теперь настроение? — ухмыльнулся он, снова возвращая лицу довольное выражение.

Мысленно отвесив себе подзатыльник (это ты, Риан, должна его злить и провоцировать, а не он тебя!), заставила себя улыбнуться:

— Почему бы вам не уделить внимание своим невестам? Вон они, бедняжки, так и пытаются поймать хотя бы один ваш взгляд, а вы всё пялитесь на меня.

— Ваша правда! И зачем только аппетит себе порчу? — С этими словами драконочудовище отвернулся от меня и обратился к какой-то пучеглазой блондинке: — Эсселин Маэль, расскажите о себе. К сожалению, у нас совсем не было времени, чтобы пообщаться, но обещаю исправить это досадное упущение.

Белобрысая просияла и запинающимся от волнения голосом принялась что-то лепетать. Я её особо не слушала. Делала вид, что поглощена ужином, а сама украдкой поглядывала на невест. Большинство уже успело опустошить свои кубки, и слуги наполнили их снова. Щёки у девушек раскраснелись, на губах блуждали мечтательные улыбки, глаза горели. У некоторых так ярко, что можно было смело гасить все свечи и факелы в замке: без источника света всё равно не останемся.

— Эррол Каррай, — несмело подала голос кареглазка, что сидела в центре стола, — а когда будет первое свидание?

Вот оно, начинается!

— Эсселин Гладис! — возмущённо прикрикнула на свою подопечную сваха. — Вы что себе позволяете?!

— Ой, а давайте прямо завтра! — глупо хихикнула другая прелестница, дочь графа де Бруи, за что напоролась на уничтожающий взгляд эссель Клеври.

Но алиане в тот момент было не до свахи и её негодующих взглядов, как и всем остальным здесь собравшимся. Во все глаза невесты смотрели на дракона, забрасывая его вопросами:

— Эррол Каррай, а вы покажете мне замок?

— Нет, лучше мне! И прямо сегодня!

— А кто из нас больше всех откликается на вашу силу?

— Ах, вы такой сильный! Такой красивый!

— А-а-ах, — это уже все вместе.

Бриваэла Клеври растерянно хлопала глазами, явно не понимая, что здесь происходит. Настроение у Каррая окончательно испортилось — это было видно по его мрачной физиономии.

Алианы тянулись к нему, казалось, ещё немного и они сорвутся со своих мест, бросятся к тальдену и повиснут на нём, как шишки на ёлке.

— Я так рада, что вы выбрали именно меня! — счастливо воскликнула Лаали.

— Вообще-то тебя ещё не выбрали, — ревниво осадила её Амарелия.

— Но это лишь вопрос времени! — самоуверенно заявила моя бывшая подруга.

— Девушки! — попыталась призвать их к порядку сваха, но не тут-то было.

Её попросту никто не слышал.

— Вот не понимаю, и что они все в вас нашли? — негромко хмыкнула я, уверенная, что моё замечание потонет во всеобщих охах-вздохах, но Огненный его услышал.

Нахмурился ещё больше, а потом… вдруг подтянул к себе мой кубок.

— Ты совсем ничего не пьёшь, Риан.

Вот ведь…

— Слишком сладкое. Я бы лучше выпила вина.

На другом конце стола две девицы принялись выяснять отношения: которая из них краше и милее сердцу тальдену. Предоставив эссель Клеври самой усмирять подведомственных ей алиан, Каррай с нажимом проговорил:    

— И всё же, сделай одолжение, выпей.

— Делать мне больше нечего, кроме как оказывать тебе одолжение! — судя по ощущениям, внутри меня каждый нерв превратился в натянутую тетиву лука.

— Но я ведь оказал тебе одолжение — вернул Чили, потом твою служанку, — на губах дракона появилась хищная улыбка, такая драконья. — Не хотелось бы лишать их тебя снова.

Я вспыхнула:

— Ты не посмеешь!

— Не посмею, если ты это выпьешь, — ко мне решительно пододвинули кубок. — Ну же, Риан, сделай приятное эрролу Эрвану, не отказывайся. Он весь день готовил, старался.

Шум в зале нарастал, и у меня в голове уже тоже вовсю шумело. От злости на тальдена.

Да чтоб тебя, Каррай!

Не позволю отнять у меня Чили и Хевину! Хочешь, чтобы моя ненависть к тебе стала для всех очевидной? Что ж, будь по-твоему!

Приторно-сладкая жидкость обожгла горло, и в тот самый момент я услышала оглушительно-громкое:

— Эррол Каррай, я вас люблю!

Я чуть не выплюнула напиток обратно в кубок (а лучше бы в рожу Каррая). К сожалению, он успел проникнуть в меня раньше (не Каррай, а напиток), чем до меня дошёл смысл этого провокационного высказывания. И кто бы мог подумать! Принадлежало оно тихоне Исабель, за весь вечер не издавшей ни звука, разве что с видом преданной собачонки взиравшей на Огненного.

— Эррол Каррай, а я вас обожаю! — объявили с другого конца зала.

— Но никто не будет любить вас так сильно, как я! — подскочила со своего места жгучая брюнетка с пронзительными чёрными глазами и полной грудью, которой она явно очень гордилась. Вон как напоказ выставляет, того и гляди из декольте выпрыгнет.

Заметив, что его тагровость отвлёкся на невест, я одним незаметным движением руки вылила на пол то, что ещё оставалось на дне кубка (жаль, большая часть его содержимого уже успела успешно перекочевать в мой желудок), и заметила, как на лице у тальдена резко обозначились желваки, а глаза потемнели от ярости.

За одной алианой подскочила другая, а за ней и третья. Девушки уже готовы были, опережая друг друга, броситься к своему идолу, дабы прикоснуться к прекрасному божеству, коим, несомненно, его считали. Моими стараниями. Но тут под сводами зала прогремело гневное, словно над нами нависла грозовая туча, и вот наконец она разразилась ненастьем:

— Хватит!

От рычащих ноток в голосе его вельможества девушки передумали срываться с места. Замерли, тяжело дыша, не в силах отвести от жениха свои затуманенные любовной хмарью взгляды.

По приказу Огненного от входа в трапезную залу отделились стражники и приблизились к столу, ожидая дальнейших приказов хозяина.

— Помогите развести эсселин по покоям, а вы, эссель Клеври, проследите, чтобы девушки скорее уснули. Каждой в течение получаса принесут успокаивающий отвар. Пусть они его выпьют. — Тальден резко отодвинул кресло (удивительно, как не швырнул его в стену) и сцапал меня за руку. — А ты пойдёшь со мной.

Невестам такой поворот событий явно не понравился.

— А можно я тоже с вами пойду?

— И я!

— Куда угодно!

— Но лучше к вам в опочивальню, — бесхитростно заявила о своих желаниях Лаали.

А я в очередной раз убедилась, что совсем не знаю свою бывшую подругу.

После этого пальцы князя на моём запястье сжались ещё сильнее, в то время как у него в глазах уже вовсю плясали тагры и прочая нечисть. Меня буквально выдернули из-за стола и потащили за собой, под аккомпанемент из обиженного шёпота неудовлетворённых таким финалом вечера невест.

— Почему он носится с этой своей элири?

— Зачем она ему вообще нужна! — донеслось до меня обиженно-негодующее. До меня, размышляющей о своём ближайшем будущем.

Как это водится, Риан, есть две новости: хорошая и плохая. Хорошая заключается в том, что тебе всё-таки удалось довести Каррая до невменяемого состояния. Он даже после той истории с Мархом так не ярился. Плохая — я даже представить не могла, чем мне это теперь аукнется.

До лестницы мы не дошли, а долетели, храня молчание, которое давило сильнее, чем любой самый яростный выговор от Каррая.

— Как ты догадался? — буркнула я, стараясь запереть в себе любые чувства.

Не хотелось бы наброситься на тальдена в приступе ненависти с навязчивым желанием выцарапать ему глаза. А хотя…

— Ты, кажется, забыла: у меня мать травница.

— В следующий раз поищу в её коллекции яд. Для тебя!

— Следующего раза не будет, Риан.

Ну это мы ещё посмотрим…

Он отпустил меня только когда мы оказались в спальне. Разжал пальцы, и я отскочила от него чуть ли не в другой конец комнаты, потирая ноющее запястье. Варвар!

— Спасибо, что проводил. Спокойной ночи. Вашей светлости завтра рано вставать, так что…

Я, кстати, тоже бы не отказалась от того успокаивающего отвара. Кажется, действие зелья меня всё-таки нагнало. Я чувствовала, как сердце скачет в груди, с каждой секундой ускоряя свой ритм. Как мне становится жарко, и хочется… А вот непонятно, чего мне хочется!

К моей досаде, Каррай и не думал уходить.

— О, нет, сегодня всё будет по-другому, — заявил он… стаскивая с себя рубашку.

Что за тагр!

— Что значит, по-другому? Каррай, ты что творишь?!

Избавившись от верхней детали своей одежды, его светлость потянулся к шнуровке штанов. Даже в полумраке я видела, как перекатываются под кожей стальные мышцы, как отблески пламени ложатся на его лицо и убегают ниже, вместе с моим взглядом. По мощной груди, животу и…

Я уже говорила: что за тагр?!

— Раздеваюсь. Не люблю спать одетым.

— Ты собрался здесь спать?!

Меня унесло к балдахину, в колонну которого я и вцепилась, стараясь смотреть на бархат занавесей, а не туда… куда до этого, в общем, смотрела.

Меня начало колотить. От гнева, от ненависти, от пламени, что шумело, бушевало в сознании, растекалось по венам, воспламеняя каждую мою клетку.

Да что же это такое творится! Ощущение, будто в каминах полыхает огонь, как в самую холодную зимнюю ночь.

— Собрался. И ты будешь спать со мной.

Он всё-таки разделся, представ передо мной… Балдахин, Риан, балдахин!

— Должна же ты прочувствовать на себе последствия своей глупой выходки.

Меня снова тряхнуло. Сильно так, словно внутри перемешали все внутренности.

— Вот, значит, какое оно твоё слово. Захотел — дал его, захотел — забрал.

— Не понимаю, о чём ты. — Огненный улёгся на кровать, заложив руки за голову. Спасибо, хоть простынёй прикрылся (правда, частично), ибо мне уже надоело считать на бархате пылинки.

— Ты сказал, что пальцем меня не тронешь.

— А я и не собираюсь. Но это ведь ты у нас, а не я под дурманом.

Гад, гад и ещё раз гад!

— Не боишься, что в припадке ненависти я тебя ночью придушу?

— А может, в порыве страсти? — Тальден приподнялся на локте, с самоуверенной усмешкой добавив: — Боюсь, мне следует опасаться другого.

— Я не лягу с тобой в одну постель! Ни за что! Буду спать, — скользнула по комнате затуманенным взглядом, непроизвольно теребя завязки на платье. Не одежда, а прямо какая-то удавка для тела. — Буду спать в кресле!

— Не уверен, что в кресле тебе будет удобно.

— Мне будет удобно везде, где нет тебя!

С этими словами я развернулась и метнулась в купальню. Умываться холодной водой, потому что лицо продолжало гореть.

Горела я вся.

* * *

Риан не спешила возвращаться в спальню. С одной стороны, это его полностью устраивало: с каждым часом, с каждой минутой, проведённой с ней рядом, ему всё сложнее давалась роль Ледяного. Истинная суть всё чаще о себе напоминала, вместе с драконом — неотделимой частью его самого. Несмотря ни на что, его животная ипостась тянулась к алиане, а может, это он на ней помешался, и теперь просто пытается свалить вину за свои чувства на инстинкты зверя.

С каждым днём всё труднее было бороться с этим влечением.

Тальден жёстко усмехнулся. Этого отец явно не предвидел: что его сыну хватит ума (или, скорее, безрассудства) желать орудие его мести.

Каррай сел на постели. Следовало одеться и уйти, девчонка уже и так наказана за бестолковую выходку и в следующий раз дважды подумает, прежде чем тайком проникать в лабораторию и испытывать на гостьях малознакомые зелья. Впрочем, он проследит, чтобы отныне вход в башню для Риан был закрыт. А ему сейчас действительно нужно уйти.

Нужно было. Но вместо этого, поднявшись и быстро натянув штаны, тальден направился в купальню. Он будет идиотом, если не воспользуется возможностью и не выяснит, что же на самом деле она к нему испытывает. Если в Риан живёт одна только ненависть — что ж, отправит её в какое-нибудь отдалённое поместье, от себя подальше. До тех пор, пока клятва не будет выполнена.

Но если кроме ненависти, которую она так часто ему приписывала и которую он не испытывал ни к Талвринам, ни к Анвэри, ни уж тем более к самой девушке, будет что-то ещё… Аман понятия не имел, что он тогда будет делать. Единственное, в чём был сейчас уверен, — это в том, что хочет видеть эту девочку. Хочет чувствовать под ладонями тепло её нежной кожи, хочет ловить мятежный блеск её глаз. Хочет… целовать. Эти мягкие, чувственные, такие сладкие губы, вкус которых забыть был не в силах. Да и не желал забывать.

Алиана сидела на полу, сжавшись в комок, и дрожала. Не то от холода (платье, лицо, выбившиеся из причёски золотистые пряди были почему-то мокрыми), не то от собственных чувств, которые тщетно пыталась в себе запереть.

При виде тальдена она ещё сильнее вжалась в стену и выпалила:

— Уходи!

— И оставить тебя одну в таком состоянии? Я так не думаю.

Внутри что-то неприятно сжалось: взгляд, которым встретила его девушка, красноречивее любых слов говорил о том, что она к нему чувствует.

— Можешь прислать ко мне Хевину. Кого угодно! — Риан дёрнулась, когда он к ней наклонился, но, как ни странно, позволила себя поднять и отнести в спальню. — Только не ты.

— Обязательно пришлю. Но сначала помогу тебе избавиться от мокрого платья.

— Я сама!

Он уже сто раз пожалел о том, что не дал ей успокоительного сразу, как остальным девушкам. Тогда бы её так не колотило, и она не прожигала его полным ярости взглядом.

«Я сама» не получилось. Пальцы Риан дрожали, не желали слушаться, соскальзывали с мокрой шнуровки платья. Пришлось, не взирая на протесты строптивой, самому заниматься её одеждой.

— Я тебя ненавижу!

— Повторяетесь, эсселин Анвэри, — горько усмехнулся Огненный и мысленно себя отругал.

На что он, идиот, в самом деле надеялся? Что она повиснет у него на шее? После всего, что он ей сделал? Ненависть — единственное, что она может и должна к нему испытывать.

— Поднимись, — велел тальден, ослабив шнуровку на спине девушки.

— Дальше я сама.

— Мы уже выяснили, что сама ты сейчас не в состоянии даже сдвинуться с места. — Каррай легко подхватил её под руки, поднимая, и развернул лицом к себе.

Риан вздёрнула подбородок, отвела взгляд, не желая смотреть ему в глаза. Вообще не желая на него смотреть.

— И что теперь? Разденешь меня и просто уйдёшь?

— Уйду, — пообещал он.

Приспустил с плеч платье, осторожно потянул его вниз. Тяжёлая, напитанная влагой ткань осела на бёдрах девушки, а после медленно, будто нехотя, соскользнула к её ногам. Нижняя сорочка тоже успела промокнуть и теперь льнула к хрупкой фигурке. Даже в скупом пламени свечей было видно, как часто вздымается её грудь, как под тонкой полупрозрачной тканью выделяются, напрягаясь, тугие розовые горошины, к которым так и тянет припасть губами.

Словно прочитав его мысли, Риан прижала руки к груди, вздрогнула, когда он, поддавшись искушению, на миг коснулся её плеча, стягивая влажную ткань.

— Риан, посмотри на меня. — Аман и сам не узнал собственный голос, настолько он звучал низко, хрипло… взволнованно?

Словно он снова стал мальчишкой, впервые в жизни оказавшимся перед обнажённой девушкой.

Алиана упрямо мотнула головой.

— Посмотри, — невесомо скользнул пальцами по тонкому запястью, чувствуя, как её дрожь передаётся и ему.

В момент, когда Риан подняла на него глаза, Каррай понял, что переоценил свою силу воли. Короткий шаг, уничтоживший расстояние между ними, и вот она уже в его руках. И он снова чувствует её тепло, её жар. Пробует на вкус покорно приоткрытые губы, с которых срывается не то стон, не то всхлип, когда он крепче прижимает её к себе, желая чувствовать её ещё сильнее, ещё острее. Эту огненную девочку, способную зажечь одним лишь прикосновением губ.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипло прошептал тальден, мысленно убеждая себя, что ещё не поздно остановиться и уйти.

— Ненавижу тебя, — заявила строптивица, отвечая на поцелуй, покорно раскрываясь под его напором, и застонала, когда в наказание за это признание он чуть прикусил ей губу.

Чувствовать её такой: дрожащей не от ярости или страха — от желания, было ни с чем не сравнимым удовольствием. Прижимаясь ладонью к его груди, Риан отвечала на его поцелуи со всей страстностью и огнём, что горел в ней, воспламеняя их обоих.

За это пламя, за этот искренний порыв он готов был всё изменить. Назвать её своей.

Своей… ари.

Аман резко отстранился, вдруг осознав, о чём только что подумал. Какой только что мысли позволил прокрасться к себе в разум.

— Извини, — глухо выронил он, отворачиваясь от алианы. Которая снова сжалась в комок, обхватила себя руками. — Придёт твоя служанка, поможет переодеться и даст тебе успокоительного. Извини, Риан, — повторил зачем-то. — Этого больше не повторится.

— Аман… — позвала его девушка.

Пришлось оборачиваться, хоть каждый взгляд, брошенный на алиану, словно тараном врезался в стену его самообладания.

— Твоя рубашка, — Риан скользнула взглядом по полу.

Подхватив сорочку и выцедив что-то вроде: «Доброй ночи», тальден ушёл, ругая себя последними словами. За чувства и желания, что эта девушка в нём вызывала и на которые он не имел права.

После ухода Хевины я уснула. К счастью, крепко и без сновидений, которые способно было вызвать коварное зелье морканты. Мне хватило и того, что уже успела почувствовать. Испытать в объятиях Огненного. Когда он меня целовал, а я, как какая-нибудь продажная девка, тянулась к нему, дрожа от его ласк.

Дура!

Это стало первой мыслью, посетившей моё не слишком ясное сознание с утра пораньше. Ладно, не с утра, а ближе к полудню — встать раньше у меня бы при всём желании не получилось. Представляю, каково сейчас гостьям тальдена. А ведь они должны были проснуться ни свет ни заря, чтобы отправиться на свидание к его премудрости.

От Хевины, которая принесла мне завтрак, узнала, что алиан таки разбудили и таки снарядили на Лазоревое озеро. Видимо, его огненность не пожелал выбиваться из графика. А может, ему так не терпится жениться снова.

Зла на него не хватает!

А ещё — на себя. На весь белый свет, если честно. Почему мой дядя творил чёрные дела, а отдуваюсь я, пока он преспокойно отсиживается у себя в Салейме? Почему Карраи не мстят ему? Не пытаются до него добраться.

Вот с ним бы и разбирались, а меня оставили в покое!   

Нет в этом мире справедливости, определённо, нет.

Ещё и от родителей никаких вестей. Её лучезарность тоже молчит, а ведь обещала не бросать. Я здесь торчу уже почти месяц, и с каждым днём во мне всё больше крепнет опасение, что обо мне забыли. А если и не забыли, то смирились. Но я смиряться со своей участью была не намерена.

Желая отвлечься от мрачных мыслей и не думать о том, что сейчас происходит на Лазоревом озере (может, его премудрость ещё кого решит оболгать, или только я одна такая особенная), я отправилась проведать Клер.

Воспитанница Карраев порадовала здоровым румянцем на щеках и отсутствием жутких ожогов на коже. Правда, вид у неё был грустный, и улыбка, когда я вошла в спальню, получилась какой-то вымученной.

— Как ты себя чувствуешь, Риан? — поинтересовалась девушка, жестом предлагая присаживаться на кровать.

— По-моему, об этом я у тебя должна спрашивать.

— Со мной всё в порядке. — Она кивнула и, чуть помедлив, продолжила: — Я слышала о том, что произошло вчера за ужином.

— Каррай рассказал? — отозвалась негромко, вдруг почувствовав укол совести. Я ведь взяла зелье, когда Клер стало плохо, можно сказать, воспользовалась её приступом, чтобы проникнуть в лабораторию.

— От слуг узнала, — девушка негромко хихикнула. — Жаль, меня там не было. Наверное, это было весело. — Вдруг посерьёзнев, она спросила: — Аман тебе за это ничего не сделал?

— Сделал, — хмыкнула я, невольно возвращаясь мыслями к прошлой ночи, ко всему тому, что вчера испытывала. — Тоже заставил хлебнуть напитка.

А потом говорил что-то насчёт того, что сходит с ума, пока я… тоже сходила с ума.

Воспитанница Карраев расстроенно поджала губы и непонятно почему выдала:

— Извини, Риан.

— Не нужно извиняться за своего брата. — Я горько усмехнулась: — Это ведь не ты меня похитила и удерживаешь здесь силой.

Клер покачала головой. Подалась ко мне, словно собиралась возразить, и тут наш разговор прервало появление пожилой служанки. Той самой, что вчера помогала князю в башне.

— Его светлость вернулся, — взволнованно доложила женщина. Было видно, она спешила в покои госпожи. Тяжело дышала от быстрой ходьбы, и по щекам расползался румянец. — Кажется, он не в духе, а эссель Клеври такая бледная была, такая бледная! Краше только хоронят.

Клер приподнялась на локтях:

— Что-то случилось?

В ответ служанка только развела руками, как бы говоря, что это единственное, что она знает.

Я приблизилась к окну, чтобы увидеть, как запряжённые фальвами экипажи один за другим опускаются на подъездную дорогу и несутся к замку. Вот дверцы первой распахнулись, и из неё выпорхнули Лаали, Амарелия и Исабель. Алианы о чём-то возбуждённо переговаривались, жаль, я не могла разобрать, что их так взбудоражило.

Хм, интересно… Может, его премудрость всех признал нечистыми? Вот будет фокус!

Попрощавшись с Клер, я отправилась на разведку. На лестнице столкнулась с эсселин Маэль и, стараясь сделать равнодушное лицо, будничным тоном проговорила:

— Что-то вы рано… Мы вас раньше обеда не ждали.

Не знаю, догадались ли алианы, кто поспособствовал их вчерашним откровениям. Должно быть, да, судя по взгляду, которым поприветствовала меня невеста Каррая. Когда я с ней поравнялась, она чуть не отпрыгнула в сторону, словно я была не человеком, а ядовитой гадюкой, неожиданно показавшейся из своего укрытия, и сдавленно пропищала:

— Извините, эсселин Анвэри. Я устала с дороги и хотела бы отдохнуть.

Маэль попыталась рвануть наверх, но я перехватила её за руку, сжала пальцы на тонком запястье и резко спросила:

— Что произошло? Скажи, и я оставлю тебя в покое.

— Его премудрость, — нехотя выдавила из себя девушка, недовольно косясь в мою сторону. — Не пожелал отвечать на призыв магов. Первое испытание не состоялось.

Ну ничего себе!

Почувствовав, что её больше не удерживают, алиана поспешила удрать на третий этаж, а я, огорошенная услышанным, опустилась на ступеньку. И как это понимать?

Хадааантис не пожелал выплывать на поверхность озера и проверять невест? Когда такое было?

На моей памяти — никогда. Не удивительно, что Каррай зол, а эссель Клеври близка к обмороку. Я бы на её месте тоже переживала. Но я не на её месте, а на своём, и вот конкретно сейчас мне совсем не хочется переживать.

Не сразу поняла, что улыбаюсь, и борюсь с собой, чтобы не рассмеяться.

Пребывая в приподнятом настроении (а другим оно просто быть не может, когда его светлость изволит гневаться), я отправилась на прогулку. Несмотря на то, что день был в разгаре, жарко не было. Солнце приглушала растянувшаяся по небу дымка. Она постепенно сгущалась, собираясь в грозовые тучи и давая надежду, что уже сегодня на землю прольётся долгожданная влага.

В саду воздух был особенно свеж, напитанный сладкими ароматами цветов, горечью трав и пылью. Точно будет гроза, и я ждала её с нетерпением, предвкушая, как буду любоваться с балкона вспышками молний в сизой мгле неба. Прикрыв глаза, вслушиваться в шорох дождя, скользящего по камню, бьющегося в окна. А позже можно будет снова заглянуть к Клер, на этот раз с чем-нибудь вкусненьким, и провести этот пасмурный вечер за ненавязчивыми разговорами.

Я даже не буду у неё допытываться, что это за страшное обещание, которое кому-то там дал его тагровость, и от какой такой загадочной болезни она страдает. Лучше просто посплетничаем: о столице, о придворной жизни. В общем, отдохнём и душой, и телом.

Один спокойный вечер — вот что мне сейчас нужно.

Незаметно мысли с воспитанницы Карраев переключились на самого Каррая и затеянный им отбор. Вряд ли после сегодняшнего провала на озере он отправит невест обратно под родительский кров. Тут, как говорится, без вариантов. Наверняка напоит гуантильей — магическим зельем, выявляющим наличие либо же отсутствие у алиан невинности, и будет ждать результатов проверки, вот только что-то я не заметила этого снадобья в коллекции княгини. Попросит Клер его приготовить? Сомнительно. Это очень хитрое зелье, и только опытные травники и зельевары умели его изготовлять.

Главное, чтобы не вернул в замок морканту. Без неё даже воздух в Огненном чертоге стал чище, а мои нервы, несомненно, целее. Может статься, пригласят какого-нибудь знатока из столицы, и хорошо бы мне урвать для себя один пузырёк гуантильи. Но как это сделать — я пока не представляла.

Устроившись в беседке, увитой альваровой розой с дымчато-розовыми цветами, я вслушивалась в далёкий неясный гул — первый предвестник надвигающейся грозы. Наслаждалась порывами всё усиливающегося ветра, обдававшего лицо долгожданной прохладой, шелестом листвы в кронах деревьев и скользящими по полу беседки бархатистыми лепестками.

Интересно, почему же всё-таки Хадааантис не пожелал проверять невест?

Продолжить эту мысль мне помешали нежданные и нежеланные гостьи его огненности. Зашуршал щебень под чьими-то быстрыми шагами, и уже в следующую минуту я увидела перед собой невест Каррая, в количестве четыре штуки. Возглавляла процессию Амарелия — явный вожак стаи. Следом за ней, воинственно сжав руки в кулаки, широко шагала Лаали. Далее наступала эсселин Хоэленн, а за ней маршировала рослая грудастая девица, имени которой мне так пока и не довелось выяснить.

В одно мгновение алианы окружили беседку, взяв меня в кольцо. Я тяжело вздохнула. Ну и как прикажете наслаждаться уединением и покоем, когда тут самый настоящий проходной двор?

— Мы знаем, что ты сделала! — взглядом испросив дозволения у эсселин Валейн, пошла в наступление алиана под номером три.

— А поконкретнее? — я прикрыла рот ладонью, стараясь подавить зевок.

Хорошо бы, если бы дождь хлынул прямо сейчас. Этому воинственно настроенному квартету не помешало бы немного остыть, а я могла бы после обеда поспать в своё удовольствие. Обожаю спать под шум дождя, особенно если вспомнить, какой нервотрепательной оказалась прошлая ночь.

— Если думаешь, что сможешь безнаказанно нас травить, Риан, то глубоко ошибаешься, — отчеканила Амарелия. — Будут последствия.

— И какие же? — лениво поинтересовалась я, любуясь своими ногтями. — Пожалуетесь на меня Карраю? Ну так вперёд. Можете даже предложить ему завести книгу жалоб и предложений. Вам будет, где душу излить, и он не забудет о каком-нибудь моём «преступлении».

Сверкнув глазами, Амарелия выцедила:

— Играешь с огнём, Риан.

А алиана-дылда — та, которая номер четыре, — поднимаясь в беседку, недобро хмыкнула:

— Мы и без князя с тобой разберёмся, рабыня.

«Рабыня» из уст княгини звучало унизительно, от Каррая — неприятно ранило, пусть он и избегал этого слова, а когда хотел задеть побольнее или вывести меня из себя, называл «элири». Но вот когда к тебе так обращается какая-то безымянная и явно безмозглая алиана… В сердце плеснуло яростью, и я подскочила… задрав голову.

Рядом с такой даже князь, высокий и плечистый, будет казаться тщедушным мальчишкой. Ну а я со стороны, скорее всего, походила на мелкую букашку, которую эта каланча в юбке с превеликим удовольствием сейчас бы размазала о подошвы своих туфель.

Я даже подумывала встать на скамейку, чтобы уравнять размеры, но при всём желании не успела бы этого сделать. Под одобрительные кивки этих малолетних бандиток алиана стремительно шагнула ко мне и… схватила меня за горло.

— Это первое и последнее предупреждение, рабыня, — прошипела, кривясь в гримасе презрения. — Будешь вести себя, как подобает элири, и мы подружимся. А если нет… Я не позволю себя унижать!

Я ожидала чего угодно — оскорблений, угроз, даже криков и брани (хоть это и не совсем по-алиановски), но что меня начнут душить, словно безродную собачонку, которая тявкает не по делу и путается под ногами… До таких высот моя фантазия ещё не взлетала.

А зря. Иначе бы я была готова к столь неожиданному повороту.

Я дёрнулась, попыталась отпихнуть её ногой, но девица-переросток толкнула меня к деревянной заслонке и усилила хватку.

— Я жду ответа, рабыня. Сейчас ты попросишь у нас прощения, и так уж и быть, мы забудем о твоей подлой выходке. На этот раз.

Прежде чем в глазах начало темнеть, заметила, как Лаали довольно ухмыльнулась. Амарелия же стояла, высоко подняв голову, и взирала на меня так, как если бы я и правда была ничтожной рабыней. И тут меня накрыло. Такой злостью, какой никогда не испытывала. Даже когда Элесбед пыталась учить меня уму-разуму.

Пальцы нащупали колючий стебель, свободно ниспадавший с купола беседки. Альваровая роза — чудесные цветы, но если случайно оцарапаешься её шипами, краше точно не станешь. Стоит пыльце с лепестков попасть в рану, как кожа сразу же покроется волдырями, свести которые не так-то просто. Не самое приятное будет зрелище, уже не говоря про ощущения.

Не обращая внимания на боль от вонзившихся в ладонь колючек, я резко потянула на себя стебель и петлёй набросила его на шею стервы, поменяв нас ролями. Алиана сразу позабыла, что собиралась делать мне внушение с помощью грубой силы, а я, под удивлённо-негодующий «ах!» её сообщниц, сильнее сдавила ей горло, замечая, как на коже проступают капли крови.

— Будем считать, что я ответила. Ещё вопросы?

— Вопрос есть у меня, — послышался откуда-то сбоку голос Каррая, и взгляды всех невест, как по команде, устремились в его сторону. — Что. Вы. Здесь. Устроили?

Мысленно выругавшись (ну и кто его просил сюда притаскиваться?), я разжала пальцы. Судорожно вздохнув, алиана отшатнулась от меня, испуганной мышкой забившись в угол беседки.

И зачем было строить из себя слона?

— Это она! — предсказуемо оболгали меня невесты его светлости, пока сама светлость, совсем не светлый, а скорее пепельно-серый, что небо над нашими головами, просвечивал каждую мрачным взглядом.

Жертва моего коварства демонстративно тёрла шею, на которой ожидаемо взбугрились волдыри. Я же просто завела руку за спину, хоть ладонь зудела так, что хотелось вот прямо сейчас со всех ног броситься к Клер и молить её об экстренной помощи.

— Это она, — шмыгнув носом, эхом повторила за своими подружками пострадавшая.

И ведь действительно я. По крайней мере, всё так и выглядело: агрессивно настроенная элири напала на ни в чём не повинную потенциальную ари, а то, что эта ари потенциальная минутой назад меня душила… Так этого никто из присутствующих не видел.

— Риан, — Огненный перевёл на меня взгляд.

И вот обязательно, что ли, моё имя рычать? Нет бы в кои-то веки произнести его по-человечески, а не по-драконьи.

— Да? — посмотрела тальдену в глаза.

— Объяснись, пожалуйста: что здесь произошло? — Каррай вошёл в беседку, и губы у дылды задрожали. Того и гляди заплачет, вон как старательно слёзы из себя выжимает.

— Очевидно же, что я напала на эсселин… понятия не имею, как её зовут. — Я горько усмехнулась. — Сомневаюсь, что ваша светлость поверит в другую версию, а потому не вижу смысла что-то доказывать и оправдываться.

Не удержавшись, почесала ладонь. У-у-у, как же печёт!

— А вы что скажете, эсселин? — обратился к притихшим разбойницам его светлость.

— Всё так и было.

— Так и было, — заявили они невнятным хором.

Я гордо вскинула голову. Да пусть делает, что хочет! Ругает, наказывает… Пожалуйста! Мне уже, если честно, всё равно. Достало.

Взгляд тальдена потемнел. Шагнув ко мне, он схватил меня за подбородок, заставляя ещё выше поднять голову, а потом пальцы Каррая скользнули вниз по шее и замерли на моём плече.

— А это откуда? — количество рычащих ноток в голосе дракона заметно прибавилось.

Понятия не имею, кого он спрашивал, но я отвечать не спешила. Ждала, что скажут дорогие невестушки, как объяснят отметины у меня на шее. Вот только они тоже раскрывать рты не торопились. Стояли, опустив головы, боясь встретиться с женихом взглядом.

— Не в моих привычках спрашивать дважды, но всё же повторюсь: что здесь произошло? Я ведь всё равно узнаю. Сейчас или позже, когда буду вынужден отправить вас обратно к вашим семьям. Ещё до начала испытаний. Только представьте, как это скажется на вашей репутации.

Странно, но у Лаали у первой прорезался голос.

— Она нас унизила. — Алиана продолжала смотреть в клумбу с таким видом, словно видела цветы впервые в жизни.

— Оскорбила, — несмело подхватила эсселин Валейн в попытке оправдаться.

— Отравить пыталась, — поддакнула третья алиана.

— За что и была наказана. Мной, — резко проговорил тальден. — Но я не помню, чтобы давал вам право трогать эсселин Анвэри хоть пальцем.

Что это, звуковая галлюцинация?

От следующих слов Каррая я впала в ступор, позабыв даже о невыносимом зуде:

— Эсселин Маргаид, боюсь, нам с вами придётся распрощаться. Ваше поведение недостойно алианы. Вы опасны для окружающих.

— Это я-то опасна? Но как же! Она ведь меня чуть не задушила! — громко вскричала отвергнутая, демонстративно выпячивая шею. — Я ведь могла погибнуть!

Угу, отравленная собственной желчью.

— Риан себя защищала и имела полное на то право. А вы не имели права её касаться. Никто из вас! — Его светлость повысил голос, и к созерцанию клумбы присоединились все остальные невесты. — Эсселин Маргаид, возвращайтесь в замок. Вас проводят к моей сестре. Идите с ней, — холодно велел он притихшей троице, и алианы, подхватив всхлипывающую подружку под руки, повели её в замок.

А я осталась один на один с Карраем.

— Я так понимаю, мне следует возвращаться в свои покои, — первой нарушила давящую тишину. — Или у его светлости имеются на меня другие планы?

И как на этот раз будем наказывать?

Тальден недобро сощурился. Лёгкий порыв ветра скользнул в беседку, бросил в лицо прядь волос, которую Огненный по-хозяйски заправил мне за ухо, и вкрадчиво произнёс:

— Дай руку, Риан.

Протянула ему воспалённую ладонь, опасаясь на неё даже смотреть. Но взгляд всё же скользнул по линиям жизни, и меня передёрнуло. Брр… Вся кожа была в волдырях белёсого цвета, и видеть их было ещё более неприятно, чем ощущать.

Вздрогнула, когда тальден накрыл мою руку своей, а потом почувствовала прохладу, исходящую от его пальцев. Эти невесомые прикосновения дарили долгожданное облегчение, притупляли зуд, от которого хотелось выть, как волк на луну.

— До конца не сойдут — для этого потребуется время, но должно стать легче.

— Уже стало, — я слабо улыбнулась огненному магу, снова навесившему на лицо маску ледяной невозмутимости.

Никогда не встречала Огненного, столь мастерски владеющего эмоциями. Не встречала до Каррая. А ведь в нём столько пламени, отцовского и от матери, что даже странно, как такая сила не наложила отпечаток на его характер.

— И что теперь?

— Полетишь со мной. — Тальден взял меня за руку, за здоровою, к счастью, увлекая за собой в сторону конюшен.

— Полечу куда?

До ближайшей речки, в которую он меня и сбросит с камнем на шее?

Оставаясь верным самому себе, Каррай ничего не ответил. А я, если честно, была рада покинуть место со столь вредоносной атмосферой, хотя бы на время. Пусть даже и в речку с камнем. Всё лучше, чем дышать одним воздухом с Лаали.

Пока следовала за тальденом, злорадная улыбка подруги стояла перед глазами. Откуда в ней столько желчи и яда? Из-за Шахира? Или её чувства ко мне и раньше были далеки от дружеских? Но тогда почему поддерживала со мной отношения?

Наверное, потому что общаться с дочерью герцога Анвэри было почётно и выгодно. Дружба с дурочкой Риан открывала перед ней любые двери. Праздник в Мраморном дворце? Лаали уже тут как тут, меня сопровождает. Охота в свите его светлейшества? Она с радостью мчится со мною рядом.

А я ничего не замечала, ничего не подозревала.

Слепая наивность.

По приказу князя в карету впрягли двух чернокрылых фальвов, получивших установку доставить нас к развалинам храма Гроара — древнего божества, изгнанного из Адальфивы первыми драконами. Если мне не изменяет память, Гроар являлся огненным духом, покровителем хаоса и войны, и был очень почитаем в этих землях. После исчезновения духа его святилище было разрушено, и постепенно о нём забыли. Как и о многих других богах: жестоких, кровожадных, всесильных.

— Зачем нам туда?

— Увидишь, — коротко ответил Огненный и снова взял меня за руку, чтобы помочь забраться в карету.

Летели молча. Каррай смотрел куда угодно, но только не на меня. Я тоже не стремилась заводить разговор, просто потому что Аман не желал быть со мной откровенным, а я уже, если честно, устала задавать вопросы, ответы на которые мне всё равно не суждено было получить.

Над древними развалинами было особенно сумрачно. Всё небо обложили тучи, казалось, сгущавшиеся над разрушенным храмом. Мне так и виделось, как из этих свинцовых клубов, точно из лука, вылетает молния и врезается в замшелую кладку, выбивая искры из рассеченного трещинами камня.

Пока я тянула шею, рассматривая распростёршуюся под нами картину былого величия, Каррай сидел, прикрыв глаза.

— Решил принести меня в жертву? — невесело пошутила я.

— Ты и так уже стала моей жертвой, — мрачно усмехнулся тальден.

— Неужели его светлость наконец признал очевидное? — негромко хмыкнула в ответ, отрываясь от созерцания руин.

— Ещё до того, как мы с тобой познакомились, Риан.

Глухой удар колёс о землю, и меня слегка подбросило на сиденье. Вновь почувствовав на себе взгляд Огненного, отвернулась. Вон поваленная колонна, по которой, словно жилы по телу, разбегаются трещины — на неё и буду смотреть. А вон разбитые ступени, уводящие к зияющему тьмою входу, если так можно назвать отверстие в полуразрушенной стене. Крыши не было. Вернее, она была здесь когда-то: если верить преданиям, куполом из чистого золота смыкалась над храмом, но теперь от неё ничего не осталось. Лишь несколько колонн, что когда-то подпирали своды, одиноко тянулись к отмеченному грозой небосводу.

Тальден вышел из кареты первым, под аккомпанемент из далёких раскатов грома. Подал мне руку и, по-прежнему не говоря ни слова, повёл к ступеням. Ну или к тому, что от них осталось. По мере того как мы приближались к развалинам, в каменных чашах, обрамлявших поросшую высокой травой дорогу, вспыхивал огонь. Большинство из них, как ни странно, уцелело. Но даже над теми, что подобно бутонам раскрывались лепестками-сколами, трепетали оранжевые языки пламени.

У самых ступеней я остановилась, вырвала руку из руки тальдена и резко произнесла:

— Если хотел меня напугать, то у тебя это получилось. Что мы здесь делаем? Зачем ты меня сюда привёл?

Каррай обернулся, и по его губам скользнула короткая усмешка:

— Ты хотела получить ответы, Риан. Они есть в храме Гроара. Но если предпочитаешь вернуться в замок…

Получить ответы я уже и не мечтала. Однако если посещение руин древнего гада поможет разобраться с хаосом, в который превратилась моя жизнь…

Взглянув на Огненного, я шагнула на полуразрушенную ступень.