Во власти поддельного ректора

«Опасный мужчина» – с первого взгляда решила я и безразлично отвернулась.

Лорд стоял неподвижно и прямо, цепко оглядывая толпу, но не на ком не задерживая взгляда.

Собрание ещё не началось, он не торопился с речью, ждал, пока поток людей, проходящих в широкие двери, иссякнет. Так что я могла себе позволить смотреть туда, куда хотелось мне.

В огромный парадный зал вперемешку набились все. Студенты, преподаватели и служащие академии с удивлёнными лицами занимали свободные стулья, которых оставалось ничтожно мало. Кто-то предпочитал сразу встать у стены, возможно, как и я, надеясь, что нас не задержат надолго.

По всему выходило, что нам собираются сообщить что-то важное. Скорее бы уйти.

Едва мужчина начал свою речь, как слева от меня послышался приглушённый голос.

– Личный дознаватель императора!

Безосновательно считая, что их шёпот достаточно неприметен, мои соседки ничуть не стеснялись общего собрания. Я не стала оборачиваться. Мне дела нет. Но я всё же надеялась на наличие зачатков здравомыслия у этих дам, и что оно избавит меня от лишних сплетен. И без того голова раскалывалась. Но шёпот не прекращался.

– Я слышала, находиться рядом с ним невыносимо… Все боятся его, и это что-то большее, чем просто связи и влиятельность.

– Если так, ему не место в наших стенах. Программа и так напряжённая, а своим присутствием он попросту развалит весь образовательный процесс.

– Что он вообще забыл тут?

У меня нет на всё это времени, меня ждут бумаги в лаборатории, и грядущие лекции не помешало бы освежить в памяти.

Он тоже что-то говорил, но благо я не слушала. Самое важное мне перескажут.

Я вообще оказалась в этом набитом зале случайно, до сих пор мне удавалось отлынивать от собраний, поскольку их время вывешивали загодя. Не выношу скопления людей. Мои студенты не в счёт, ибо приучены сидеть как мышки и почти не мешают.

Личный дознаватель самого императора, ну надо же! Самая необходимая нашей академии фигура. Надеюсь он успеет исчезнуть до сессии. В противном случае студенты не смогут толком подготовиться к экзаменам и сосредоточиться. Девушки правы, ему не место в наших стенах.

С такого расстояния он не мог различить моего молчаливого недовольства, и все же его взгляд задержался на мне на миг. Во имя собственной безопасности я благоразумно постаралась думать о менее вызывающих вещах. Кто его знает, какими трюками снабдил его дворец.

– Заместит ректора!.. – ахнула одна, и я мигом прислушалась.

Так вот зачем дознаватель пожаловал. Всё ясно. Остаться без чуткого руководства нашей академии не грозит.

«Слишком быстро» – с досадой подумалось мне.

Мысль показалась странной и необоснованной. Разве была бы для меня разница, окажись он здесь позже?

Но, как ни старалась, я не могла вспомнить, чему именно он может помешать. Только сильней разболелась голова. И когда нас отпустили, я сразу же поспешила на свежий воздух.

Покинув привычные стены, я с благодарностью вздохнула. Прогулка в лесу мне не повредит. Погладила рукой знакомые гладкие стволы. Привычный мелкий песок мягко шуршал под ногами, лес светился в лучах заходящего солнца. Было спокойно и тихо. Листва не колыхалась, воздух замер. Природа добродушно подарила мне иллюзию, что я одна.

Внешний покой был как нельзя кстати. Уже третью ночь я толком не спала. Часы летели, редкие сны, как я ни силилась, не могла вспомнить. Появлялось чувство, что я не на своём месте, но стоило подумать об этом – ощущения моментально развеивались. И я была очень усталой.

Так сильно, словно тело не могло восстановиться от непомерной нагрузки, но моя нагрузка, что в аудитории, что в лабораториях была той же, что и всегда.

Странные ночи порядком утомили меня. Надеюсь, это скоро пройдёт.

Я вернулась в академию и сразу дошла до своей комнаты, не в силах спуститься в лабораторию. Такая слабость напала, что хотелось немедленно лечь. Поднялся жар.

Собрав волю в кулак, я отодвинула тумбу, наклонилась и дотянулась до булавки, неловко застрявшей за плинтусом. Достав её, я подошла к окну.

Банальный трюк – прятать что-то важное на видном месте, однако он не раз меня выручал.

Я стала что есть сил водить по стеклу острым концом булавки, но даже малейшего скрипа не было. Стекло внутренней рамы раскрошилось, осыпалось мокрыми комьями. За окном светило солнце, но внутри тайника было темно. Он не догадается искать здесь, а нам нужно очевидное решение.

Немного побродив по комнате, я решила, что не буду хитрить, и спрятала изъятые тетради под ворохом одежды на дне шкафа. Их должно быть достаточно, но на всякий случай я положила рядом сборник лечебных трав, внутри которого были листки с заметками о ядах и противоядиях. Теперь точно всё.

Я закрыла тайник, вернула на место булавку и ещё раз всё осмотрела. Помещение выглядело достаточно жилым, и результат меня удовлетворил.

Я больше не могла бороться с усталостью и рухнула в кровать, даже не раздеваясь. В памяти возникли холодные опасные глаза. Надо сделать всё, чтобы не пересекаться с новым ректором, мне хватило и старого.

Непривычная горькая ухмылка проявилась на моих губах, и я наконец-то нырнула в пустой сон.

Через несколько часов меня подбросило от ужасного жара, я стала задыхаться. Нужно идти в лес, сейчас же.

Каких-то десять минут на смену облика – непомерно долгих для меня десять минут – и с предвкушением азарта, я выбрался из довольно уютного, но всё же тягостного для моей деятельной натуры заточения.

Требовалось успеть в академию до активации ночной защиты. Но идти было недалеко, полчаса быстрым шагом в компании морозного вечернего воздуха. Неприметная боковая дверь охотно поддалась мне.

Третий этаж, центральный. Приёмная ректора здесь, архив дальше, на пятом, и он подождёт.

Без труда найдя нужную дверь и отперев, почти на ощупь, я вошёл внутрь, в глухую протухшую темноту. Светильник послал меня лесом.

Липкое ощущение с затхлым воздухом пробиралось в лёгкие, местная темнота давила на нервы, и становилось не по себе.

Не поддавшийся моим убеждениям и с пятого раза, светильник тоскливо треснул стеклом. Но мне пришла правильная мысль, и, спустя минут пять, живой огонь в камине разгорелся на ура. Света он давал мало, но давал. И липкий воздух потихоньку начал прогорать, унося инстинктивное чувство опасности. Я смог оглядеться. Да, всё выглядит так, словно ректор был здесь ещё вчера.

Первым делом, я резко рванул тёмные шторы и распахнул настежь все створки трёх имеющихся здесь окон. Эту остаточную пакость необходимо изгнать. Огонь одобрительно взвился от притока воздуха, и в возросшей яркости взгляд выхватил письменный стол, где большую часть времени проводил ректор, изучая отчёты и подписывая указы, ведя переписки и сверяя расходы на содержание академии.

Не хотел бы я себе такой жизни. Чахнуть над бумажками, когда мир ждёт моих активных действий.

Да, всё как и думал: перечень продуктов для столовой, данные из библиотеки, переписка с поставщиками материалов, табели успеваемости, списки на приём и отчисление… Ничего интересного, одним словом.

Мне не повредит подкрепление, отправлю запрос сразу, как вернусь в город.

Но главное я выяснил, а значит, придётся действовать по плану и завтра предстать перед всеми официально, дабы сообщить, что отныне обязанности ректора на мне. Разворошим улей и посмотрим, кто себя обнаружит.

Паршивый лес. Скотские деревья. Мерзкий песок.

Кто придумал лес с идеально гладкими стволами и пружинящим под ногами песком без единого листика и хвоинки? Кроны так высоко, даже не разобрать, что там за листья!

Кто придумал поместить в такой чокнутый лес меня?!

Хотелось выть и расплакаться на всю округу, но я упрямо продолжала идти. Час, два, полчаса – сколько? Без разницы. Сердце колотилось.

Я была бы не прочь понять, куда попала. Удар помню. А шишки нет, даже голова не раскалывается, только сильно знобит.

Поганый лес не хотел кончаться. Ему было чихать на мой нарастающий страх, на сессию в разгаре. На то, что я собиралась завтра придти пораньше, чтобы поговорить с замом ректора о желании отчислиться, ибо погорячилась я с банковским делом. Надо было не слушать никого и в художку идти. А теперь? Куда я пойду, как? Дура. Вот стоил этот мужичок того, а? Но кто же знал, что так выйдет. Нет, не могла я заранее знать.

Ну, подумаешь, была идея подкараулить препода по танцам после занятия, столкнуться невзначай, авось до метро бы проводил, романтика. Получила романтику, если ею можно назвать удар по голове в темной подворотне. И это в центре Питера! Хотя, где, как не там…

Не могу, просто не могу. Еще минута и взвою.

Мысли плохо поддавались контролю, в теле что-то изменилось, и это сильно мешало сосредоточиться. Я чувствовала на себе что-то липкое, не на теле с одеждой, вроде и не в мыслях, вроде и внутри у сердца, а вроде и снаружи как кокон, липкое и давит вниз, не знаю, как объяснить. Мерзко это. И страшно.

Кому я понадобилась? Почему меня отпустили, или как это можно назвать? Почему вокруг ни души, сколько бы я не шла по этим проклятым тропинкам?! Сколько времени уже прошло?..

Я словно почувствовала чей-то взгляд. Оглянулась – пусто. Лес вмиг наполнился опасными шорохами, сердце забилось быстрей, хотя куда там. Мамочки, не могу, не могу…

Попробовала дышать. Вдох, выдох. Вдох, спокойно, как учила психолог. К черту это все! Еще консультации вперед оплатила зачем-то… Но она такая классная, даже не ожидала, что реально встретить такую толковую среди них всех, и что теперь, все впустую? Или если я не никогда в жизни больше не встречу ни одного человека в этом чокнутом лесу, это сойдет за прокачку социальных навыков? Но ведь не зря я боялась людей и общаться с ними, не зря ведь. Права была. Но жизнь могла бы показать это и помягче. Точно взвою, сил моих больше нет.

Должен же лес когда-то закончиться? Я потрогала песок. Сухой, а выглядел мокрым. Чушь какая-то. А на деревьях даже мха нет, вылизывает их кто-то, что ли?

Вдалеке мелькнул силуэт, я подобралась. Ну все, допрыгалась. Едва владея собственным телом от страха и стараясь не дышать, плавно отступила за ближайшее дерево и оперлась на него. Стук сердца точно растрещит всем где я, сорока неладная.

Может, почудилось, или он в сторону от меня шел? Ничего не слышу, надо выглянуть. Но точно не сейчас, подожду немного.

От страха была сама не своя, мурашки собрались на шее сзади, готовые пуститься в пляс. Надо выглянуть, не то с ума себя сведу!

Держась двумя ладонями за гладкий теплый ствол, ибо я себе не доверяла, плавно начала высовываться, в надежде что-то разглядеть. Нервное возбуждение усилилось.

Как взаправду я почувствовала легкое дыхание в области затылка, и мурашки все же не удержались. Где же ты? Надеюсь, что ушел. Но необходимо дойти туда и проверить, вдруг там тропа, что выведет к дороге?..

Внезапный голос и прикосновение стальных рук не знаю, как пережила. Хотелось заорать, но меня бросило в жар, и я задохнулась.

И неожиданно осознала, что, стоило ему меня коснуться, как преследовавший меня страх растворился без остатка.

Мои руки развели в стороны по стволу и зафиксировали. Чужое тело почти прижималось ко мне со спины, и я теряла связь с реальностью. Бежать не хотелось, хотелось, чтобы эта пытка заполнила всю мою жизнь. Безумие происходящего заставляло чувствовать острее. Не понимаю, что со мной, это ненормально. Но как же ярко…

– Так что ты забыла в лесу, малышка?

Мысли путались, ощущения оголились. От меня ускользал смысл сказанных им слов. Горячий довольный шепот на ухо заставил забыть, кем я являлась до сих пор. И я поняла, что пропала.

– Что студентка делает так поздно в лесу? Думаете, провести ночь здесь?
Мой голос прозвучал тихо и вкрадчиво, хотя я к этому не стремился.
Увидев, как она спряталась за дерево, едва заметив меня, я не стал сдерживать ребяческий порыв свернуть с тропинки и подкрасться со спины.
Интересно, чем она занимается здесь и от кого прячется? То, что она напугана – ни о чём не говорит. В моём обществе все, ещё с самого детства, начинали испытывать бесконтрольный страх. И то, что тогда было проклятьем, на службе оказалось полезной особенностью. Только с девушками до сих пор мешало.
Симпатичная спинка, кстати, да и остальное. Зря я встал так близко.
Вкрадчивый голос, конечно, эффектен, но то, как она замерла, его услышав, её тело, так близко находившееся сейчас от меня… От неё пахло морем, с чего бы это?
Я прижал её руки к дереву, но она не попыталась выбраться. Её волосы. Запах был от них.
Она подалась навстречу мне, движение лёгкое, едва заметное, бесконтрольное.
Не понимаю, это же больше в духе «соблазни меня», чем «пожалуйста, только не убивай», выходит, она не прочь?.. Что за бред? Её страх, куда он делся?
Он явно был, но исчез, стоило мне оказаться рядом. Я такие вещи хорошо чувствую.
Не счесть, сколько чудных женских взглядов я испытал на себе за свой век. Заинтересованные, говорящие, жаркие, при сокращении расстояния между нами они всегда сменялись неконтролируемой паникой и желанием сбежать. Или жгучим разочарованием, не то от того, каким я уродился, не то от невозможности побороть свои ощущения хотя бы ради моего богатства.
О, женщинам всегда было от меня что-то нужно. И они всегда переоценивали свои силы, стремясь провести время со мной. Они отчаянно и честно старались обуздать свою природу, да только я же всё чувствовал. Со стороны получалось довольно забавно. Их старания какое-то время развлекали меня, но злость внутри копилась, и от преследующего меня лицемерия всё трудней становилось дышать.
В конце концов я перестал позволять им унижаться и отстранился от всех. Чтобы сделать мою жизнь интересной, вполне хватало работы. А женщины жили в параллельной реальности от меня. Я думал, что привык. До этого маленького лесного искушения.
Она не боится меня. Почему? Наверное, мне показалось?
Я опустил одну руку до нежной шеи, обхватил её и, приблизившись к самому уху, повторил свой вопрос.
– Так что ты забыла в лесу, малышка?
С её пока не ведомых мне губ сорвался стон, перевернув у меня всё внутри. Она дёрнулась, словно подставляя шею для поцелуя, а я остолбенел. Безумие? Несомненно. Но за годы службы я отточил своё умение ощущать чужой страх до совершенства, я никогда не ошибаюсь. Она не боялась. Она просила.
Нелишним было бы осознать, что должность ректора, на которую я заступил и моя студентка – не самое верное сочетание, неплохо было бы уловить тихий голос разума, напоминавший, что, даже вне формальностей, не будучи знакомым, не видя лица девушки, я не должен…
Но я стоял, восторженно замерев, словно впервые столкнувшись с миром страсти. И разум – это последнее, что я стал бы слушать.
В сумерках я неясно заметил её длинные прикрытые ресницы, маленький вздёрнутый носик, бесконтрольный жаркий румянец на щеках. И не смог оторвать глаз от её губ, широко раскрытых, еле влажных.
Я опустил руки, вжимаясь сильнее, скользя ими вниз, сминая ткань платья. Обхватил талию, впиваясь в шею губами. Я целовал её, она дышала еле слышно, но так часто, что я уже не помнил себя. Ещё секунда и, казалось, я утрачу рассудок. Она горела, прислонившись щекой к дереву. Нежная, сладкая девочка... Моя.
Но что-то изменилось.
Что это? Страх? Я уловил его всплеск сейчас, тогда, когда между нами почти не осталось преград. Я больше не доверял себе. Она боится меня, боится! Как во сне я отпрянул назад.
Она тяжело дышала. Обхватила дерево, внезапно потеряв опору. Не понимала, что произошло, как и я не понимал.
Безрассудный глупец, ничтожество! Я попытался прогнать горечь, охватившую меня. Незнакомая студентка! А ты вообразил себе… Позволил забыться. Нет, такая роскошь не для меня. И я это переживу. Девушка начала оседать.
Чертовщина какая-то! Чего это ты?
Я подхватил начавшее падать безвольное тело. Она не притворяется. Сердце бьется ровно, признаков опасности нет. Она что… спит?

Появляться на руках с бесчувственной студенткой накануне второго рабочего дня?.. Феерично, такого точно не ждут. Хотя кого я обманываю – чувственной и даже очень.
В сердце больно заныло. Чтобы помучить себя, я прижал её покрепче к груди. Такая тёплая и мягкая. Я отогнал мысли.
Отнести её лекарям или оставить себе? Тьфу ты, у себя.
Шансы избежать нежелательных встреч в такое время высоки. Её жизни ничто не угрожает, а с лекарями придётся объясняться. И я так и не узнал, что она делала в лесу, как довела себя до такого. Но, если проснётся в моей спальне, неловкости не избежать.
Мысль, что я могу увидеть, как она смущается, откровенно – приводила в восторг. Я вгляделся в её лицо, словно ища подсказку. Минута и мы выйдем из леса, что же мне делать с тобой?
Её губы доверчиво приоткрылись. Я не удержался и, наклонившись, мимолётно коснулся их.
– И вовсе я не страшный, правда?..
Ответом мне было ровное дыхание, едва колыхавшее нежную грудь.
Решено – переночует у меня. Может, я и был не прав, что зашёл так далеко сразу, но и ошибаться не мог. В этом стоит разобраться.
Защитный лес сменился яблоневым садом. Неспешная тень отделилась от стен академии и шагнула навстречу.
– Рад видеть тебя, Чиж!
Напряжение отпустило, не успев толком сформироваться. Встретить Эдварда здесь, после стольких лет… И опять он за своё, с порога!
– И я рад, Эд. Не пора ли оставить прошлое прошлому?
– Предлагаешь забыть, что на свете есть твари пострашнее тебя? И куда тогда скатится наша дружба?
– Эд!
Он примирительно вскинул руки.
– Всё-всё. Не смею гневить серьёзного человека! У меня и так-то от тебя мурашки, а с твоей новой должностью, я вообще отныне боюсь иметь с тобой дел…
Очень трудно сохранять серьёзное лицо, видя, что друг совсем не изменился, но постараться стоило.
– Ну вот и чем не повод сдерживаться при остальных?.. – недовольно проворчал я.
– Эй, я только приехал! Нельзя так сразу запрещать мне распускать слухи!
Я не выдержал и усмехнулся.
– Кстати, об остальных... – вспомнил он, скосив глаза на мою ношу. – Едва стал ректором, а уже собираешь урожай студенток в лесу?
Я бросил в него уничтожающим взглядом. Друг весело фыркнул.
– А край леса неплохо проглядывается от входа… – с намёком протянул он.
Я негромко выругался, он рассмеялся.
– Вот ты!..
– И повезло, что я, здесь не все таких спокойных нравов.
В этом он был прав.
– А, кстати, что с ней?
– Спит.
Друг хмыкнул.
– Поговорить-то успеем?
Он распахнул дверь, пропуская меня. Я кивнул.
Просторный холл этого замка разительно отличался от узких и витиеватых коридоров нашей боевой академии. Высокие потолки, огромные окна, резные перила, зеркала. Так и не скажешь, что истоки всей безопасности империя берёт именно отсюда.
Ещё в прошлую вылазку я приметил себе комнатки в левом крыле, недалеко от запасного входа. Они отличались теснотой и компактностью, но зато имели полубашенку, как ползущая улитка выдающуюся из наружной стены, почти игрушечную на фоне всего строения, сложенного из грубого массивного камня. За соседней дверью располагалась просторная аудитория для занятий, идеально подходящая для физических тренировок, если вынести все парты. А главное, эта часть университета обещала быть наименее оживлённой, что как нельзя лучше соответствовало моим целям.
Единственный недостаток оказался в персональной винтовой лестнице, закручивающейся ввысь на три этажа. Но разве мог архитектор предугадать возможность подъёма с барышнями на руках? Возьму на заметку и ограничу себя в будущем.
Удручённо посмотрев на всё это витое недоразумение, я перехватил ношу поудобнее и стал подниматься, стараясь запомнить каждый грамм ощущений от её тела, прижимающегося ко мне.
«Заслужил же я малюсенькую компенсацию?..» – спросил я мысленно у безмятежного сладкого личика. Она лишь вздохнула в ответ, смешно причмокнув губками. 
Эд уже ждал наверху, я нагнал его, шагнул в открытую дверь, пронёс и уложил студентку на кровать в дальней комнате.
Что сказать ей, когда она проснётся? Что замышляла она в лесу? Не замышляла бы – не пряталась бы и не пугалась. Логично идти своим путём, поприветствовав меня. Спасаться от моего взгляда за деревом – нелогично. Но гадать мы не будем, не профессионально. Да и чутьё моё в отношении неё молчало.
Небольшая карточка вывалилась из кармана её платья, я полюбопытствовал. Да это же пропуск! Как удачно, нечасто полезная информация приходит в руки так легко. Что ж, Ордиллия Флестин, с вами мы ещё что-нибудь придумаем чуть позже.
Довольно улыбнувшись, я вернулся к другу и запер входную дверь.
– Не ожидал тебя здесь встретить. Давно ты здесь?
Я поставил чайник на огонь и пошёл разбирать вещи.
– Приехал полчаса назад.
Я напрягся. Совпадение?
– Преподавать будешь? – спросил я, разгружая дорожную сумку.
– Боевые искусства. Мне сообщили, что место вакантно, но возможно, мне теперь понадобится и твоя подпись.
– А чья у тебя уже есть?
Друг появился в дверях.
– Прости, я думал, ты сразу понял. Бумаги о моём назначении.
Он протянул мне папку. Значит, не совпадение.
– Я успел осмотреть лишь первый этаж и столовую, пока дожидался тебя, – вернулся он к шутливому тону.
– Столовую? И много там нашёл?
– Улик нет, мясные блюда вполне.
Я хмыкнул, бросил пустую сумку на нижнюю полку и подошёл к дверям спальни.
– Я удивлён не меньше, что тебя сюда послали, – добавил Эд, – Ты ж у нас больше по допросам…
– Допросам да, – рассеянно согласился я, прислушиваясь, нет ли из спальни звуков.
Всё было тихо, и я вернулся разлить чай.
– Так как ты оказался на службе, не пойму? Мы не виделись с выпуска.
– Я ищущий, Дорран, – устало ответил он.
Промахнувшись, я окатил кипятком вместо кружки свою руку, повернулся и потрясённо посмотрел на друга. Они же не… Только не его.
– Значит, все эти годы?..
– Да.
– Мне жаль, – как-то выдавил я из себя.
Я не знал, что добавить, а Эд повёл плечом.
– Но твои родители?..
– Нет, что ты, конечно, они не знают. Мы почти не общаемся с тех пор.
Проклятье. У него всегда были такие тёплые отношения с матерью, сёстрами… А теперь никого нет.
– Для меня так давно уже всё это было, я смирился, – добавил он, – И ты брось. 
– Но неужели ты не мог отказаться?! Ты же…
– И что бы тогда? Я один из двенадцати прошёл отбор до конца!
– Но…
– Да и кто если не я, Дорран? Мог ли я отказаться? Наверное, мог… Но кто-то же должен.
– Должен... – эхом отозвался я, не в силах поверить, что он пошёл на это.
– И ты-то уж способен меня понять, как никто другой.
– Но я таким родился!
– А я стал! И хватит об этом. Лучше подумай, послал ли нас император сюда, потому что мы первые подвернулись, или здесь что-то большее. Ищущий и палач – нетипичный набор, не находишь?
Короткое слово резануло слух, хоть и было привычным. Изо дня в день я пытал преступников, не желающих расставаться с правдой без моего дара. Но Эд прав, пора обсудить детали и стратегию. Вдвоём мы разберёмся с этим делом. Мы должны.

Приснится же такое!.. Только жаль немного, что сон так оборвался. Я бы посмотрела, что дальше будет. Стало стыдно, я перевернулась на другой бок.
И мужчина такой решительный был, не то что мои недолговечные парни, с такими даже и не хочется ничего пробовать. Пускать к себе тех, кто даже толком не знает, что делать? Увольте. Привьют мне комплексов, поскольку у самих ещё мозги на место не встали, а мне потом с этим жить. Я правильно сделала, решив подождать, пока появится тот, кому смогу доверять если не всю жизнь, то уж всяко дольше пары недель, но нечего теперь удивляться всяким снам. Спасибо, что в реальной жизни себя в руках умудряюсь держать, с моим-то темпераментом.
Какие парни, о чём я таком думаю? Мне же учёба времени совсем не оставляла! А как взялась за диссертацию, так вообще, перестала что-либо успевать. И только с началом преподавания стало чуть легче, как ни странно.
И почему я вообще сплю? Я же хотела лекции просмотреть.
Потянулась, села и нехотя разлепила глаза.
Так. Это не моя комната. Но где я тогда? Встала и прошла до окна, выглянула. Да нет, академия, всё в порядке, просто не моё крыло.
Какое ещё крыло? В институте нет моего крыла и моей комнаты…
В мыслях была тяжесть, словно я лишняя в собственной же голове.
– Император предупредил, что не исключает конфликта с Норвиннией… – незнакомый, но приятный голос, приглушённо донёсся из соседней комнаты.
Подкралась ближе и прижалась ухом к щели.
– Так полгода от разведчиков никаких вестей! Без обратной связи, конечно, его это напрягает, – послышалась более низкая и отрывистая речь в ответ.
– Только достаточно ли разведчиков? Ну усилили ребята границы, давно пора было, но война? С нашей защитой и муха не проскочит.
– Вот и я не понимаю, что их может толкнуть на такое. Экономика их полетит тотчас, на что рассчитывают?
– И я логики в этом не вижу. Но раз император сказал, надо быть начеку.
Речь стала неразборчивой, негромко хлопнула дверь и стало тихо. Я аккуратно отошла и присела на край кровати, разминая заболевшую от подслушиваний шею. Раздались шаги совсем близко, тотчас дверь сюда скрипнула, и я запаниковала. Попыталась плюхнуться обратно и натянуть поскорей одеяло, но не успела.
Мрачный, высокий брюнет лет тридцати пяти – сорока, привлекательный и серьёзный, застал меня на четвереньках посреди кровати с пятой точкой кверху и лезущими в лицо растрёпанными волосами.
Когда он посмотрел на меня, я как раз отдувалась от тяжёлой пряди, прилипшей к щеке. Чудненько. Попробовала отползти обратно. Его взгляд мне не понравился. Замерла. Что будет дальше?
Сердце как с цепи сорвалось, голова немного кружилась. С минуту мы просто смотрели друг на друга. Вот и в коленях закололо, требуя сменить положение.
Он отмер и двинулся на меня. Я ойкнула и, пытаясь сбежать, запуталась в одеяле ещё сильнее. Его сильная горячая рука ухватила меня за лодыжку, пресекая желание продолжать рыпаться, во что бы то ни стало. По телу прошёлся разряд. Изумившись глубине ощущения, я с новой силой постаралась вывернуться из его хватки и даже русалочкой плюхнулась на попу в дальнем от него углу кровати. Но он схватил меня за бёдра и резко подтянул к себе.
Мелькнула мысль, что хочется, чтобы он оказался ближе и… Какая глупость, что со мной?
Пока одна его рука удерживала меня от побега, а заодно и от тех желаний, что я не успела толком обдумать, вторая потянула за край и в считаные секунды освободила от складок одеяла мои запутавшиеся ноги. Какие скулы и подбородок…
Хватит, очнись! Я отпрянула. Он посмотрел на меня внимательными потемневшими глазами. В горле пересохло, и я безвольно опустилась на кровать.
Его рука вернулась на мою, уже голую, коленку, я закусила губу, боясь издать хоть звук. Он перевёл взгляд с глаз на губы и, кажется, начал подаваться вперёд.
Резкий страх всколыхнул бравшее отгул благоразумие. Меня охватила паника, я бы и в обморок грохнулась, если бы умела. Страшно, очень страшно. Против такого мужчины, что я могу?
Цепкий взгляд сместился с моего лица на колени. Он недовольно сжал губы и поморщился, ноздри раздулись, словно от сдерживаемого гнева. Лёгким движением он накинул на мои голые ноги подол, только это меня ничуть не успокоило. Но он резко встал и отошёл в угол комнаты. И вот тогда уже мне стало легче дышать. Я заставила себя нарушить тишину.
– Чего вы от меня хотите?
Голос со сна прозвучал жалко и сипло, я вынужденно откашлялась.
– Хочу? – спросил он усмехнувшись. – А есть такое, что я мог бы хотеть получить от вас, Флестин?
От его голоса в голову полезли непрошеные сцены сегодняшнего сна, и стало жарко. Зато страх отступил. Я с силой сжала кулаки, в надежде, что боль от ногтей удержит моё внимание на текущем разговоре.
Он недоверчиво посмотрел мне в глаза. Я покраснела и поспешно отвела взгляд.
– В таком случае, что я делаю... здесь?
Мой голос сошёл на шёпот к концу фразы.
– Я нашёл вас в лесу, без сознания.
– В л-лесу?..
Я взволнованно вскинула на него взгляд, мурашки побежали от шеи до ушей, щёки вновь моментально вспыхнули. Могла ли я уснуть в лесу? Не понимаю...
– Расскажете, чем вы там занимались? Что-то мне подсказывает, что это было не лучшее времяпрепровождение для юной девушки.
Он в чём-то подозревает меня? Разве я что-то делала? Интонацией он явно пытается вызвать во мне вину и стыд, но с чего?.. Я пригляделась. Он выглядел строго, но естественно. Только тоже внимательно следил за мной.
– А почему я потеряла сознание? – уточнила я, так как совсем не помнила этого момента.
– Вероятно, исчерпали свои силы, – предположил он, пожав плечами, – После магического истощения такое не редкость.
– Я... У меня нет магического истощения!
– А я тогда не находил вас без сознания в лесу.
В его словах мне почудился какой-то подвох, и я смутилась, не до конца понимая.
– А что тогда делали в лесу вы?
– Вам не кажется, что ректор академии не обязан отчитываться, как распорядился своим свободным временем?
– А-академии?..
– Какие интересные вопросы у вас пошли, студентка. Как вам удалось столько проучиться, беря в расчёт подобную твёрдость знаний? Должно быть, помог ваш любознательный и пытливый склад ума?
Он усмехнулся, вздёрнув бровь. Что-то не то. Не так! Не понимаю.
Почему он назвал меня чужим именем? Он за кого-то меня принимает?.. Ой, какая тяжесть в голове, больно.
– У вас остались ещё вопросы, на которые мне предстоит любезно ответить, прежде чем я, наконец, смогу вернуться к своим прямым обязанностям, а вы обретёте свободу, дабы и дальше рисковать своим благополучием, нарушая устав?
Сказал он это так, что полностью расхотелось задавать любые дальнейшие вопросы. Я мотнула головой.
Тот ли он человек, перед которым я могу обнаружить свою слабость? И что я скажу ему при таких провалах в памяти? Сначала надо разобраться, что со мной. А сейчас мне пора.
– До комнат общежития, надеюсь, доберётесь. Жду вас в своём кабинете завтра в полдень, поговорим о вашем образовательном будущем. А пока у вас есть время подумать, нужно ли это будущее вам.
А вот хороший вариант, кстати. И сам предложил. Так у меня хоть будет время что-то понять. Мне нужно подумать, собраться с мыслями. А в его обществе это почему-то очень сложно сделать…

Она неловко встала, оправила платье и собрала пышные волосы заколкой, легко отыскав её в одеяле.
Ну почему она не использует шпильки? Будь у неё их, скажем, сотня, разбросанная по кровати, ей волей-неволей пришлось бы задержаться в моей спальне подольше. У меня было бы больше времени наблюдать её, так беззащитно наклоняющуюся, в попытке отыскать их все…
Кого я обманываю? Не смог бы я и минуты наблюдать за этим, оставаясь в стороне.
Узнать бы её поближе. Поближе, поглубже, поподробнее. Проклятье, я обязан сохранять роль ректора! Но как же не хочется.
Она уже натянула сапожки и, кивнув, нерешительно пошла на выход.
Когда она отошла на пару метров, я всё же не удержался.
– До встречи, студентка… – бросил я ей вслед, игриво повторив интонации из леса.
Таких стремительно краснеющих ушей и воистину дикой прыти, с которой она проскочила вперёд, захлопнула дверь и кинулась бежать, мне ещё не приходилось видеть! Что ж, по своей воле она теперь на встречу не придёт, это точно…
Не веря себе, я рассмеялся, словно разом помолодев на двадцать лет, и робкое предвкушение кольнуло успевшее ожесточиться сердце.
Конечно, я и так не планировал спать эту ночь, но теперь к полезной разведке по поручению императора добавился ещё и приятный сбор данных об этой удивительно невосприимчивой к моему дару особе. И это не могло мне не нравиться.