Вожак

Часть первая.

Гулял по улице щенок —

Не то Пушок, не то Дружок.

Гулял в метель и солнцепек,

И под дождем гулял и мок,

И если даже шел снежок,

Гулял по улице щенок.

Гулял в жару, в мороз и в сырость,

Гулял, гулял, гулял

И вырос.

Вадим Левин.

Пролог.

Август.

Падение длилось чуть дольше, чем Ирвин рассчитывал. Видимо, темнота и сгустившийся к вечеру туман помешали ему адекватно оценить высоту. Пару метров следовало приплюсовать. Из-за неверной оценки он смешался и чуть не пропустил вынырнувшую из вязкого сумрака железную балку, опоясывавшую промышленное здание на уровне второго этажа. Вряд ли ему грозила серьезная травма в случае падения: организм со временем становился лишь прочнее, радуя своего хозяина новыми возможностями. Но время точно было бы упущено: вновь обегать строение, подниматься по лестнице и возвращаться в нужное крыло стало бы непозволительной роскошью.

Руки вцепились в железо так, словно от хватки, и вправду, зависела жизнь дампира. Вин мысленно воздал хвалу создателям перчаток: этот элемент экипировки решил судьбу падения, благодаря шершавой поверхности материала. Обнаженная кожа просто соскользнула бы с влажного от мелкого дождя металла. Выровнявшись, Ирвин качнулся назад и, сконцентрировав все усилия, ударил ногами, обутыми в прочные высокие ботинки, в грязное, матово-коричневое стекло. Луна, словно издеваясь, послала ему кокетливую улыбку, на секунду отразившись в брызнувших осколках. Дампир успел закрыть лицо и постарался сгруппироваться, падая на покрытый многолетней пылью дощатый пол. Не слишком часто заказ оборачивался затянувшейся и успевшей надоесть до чертиков погоней, но в этот раз, как назло, все шло через одно место. Через то самое, которое Ирвин собирался надрать своей цели, не особо утруждая себя тратой времени и сил. Возможно, не следовало сразу замахиваться на столь сложное дело. Но кто теперь мог ему воспрепятствовать? Он получил свободу. Как будто она была ему нужна…

«Соберись, черт тебя подери», — явственно прозвучал в голове голос наставницы. Гневные интонации слышались так отчетливо, словно Леди, на самом деле, находилась рядом. Но теперь рассчитывать на это не приходилось. Ирвин скривился, отчаянно и зло, поднимаясь с пола. Ему было больно. До сих пор. Так, что заглушать тяжелый стук раздираемого на части сердца с каждым разом становилось все труднее. Встряхнув головой, чтобы прогнать непрошенную печаль, Вин замер на мгновение, прислушиваясь, потом втянул носом воздух и побежал.

Бежать и чихать одновременно оказалось не слишком удобно: все помещение заполнилось взметенной с пола его приземлением пылью, а организм не вовремя вспомнил, что он не так уж и далек от человеческого. Решительно, сегодня все обстоятельства работали против него. Миновав длинный коридор, относительно свободный, в отличие от его брата-близнеца на пятом этаже, заваленного строительным мусором, Ирвин чертыхнулся. Ушла.

С улицы донесся легкий отзвук металла, чиркнувшего по асфальту, и дампир бросился к ближайшему окну. Зыбкая тень скользила прочь от здания, к вытянувшемуся ввысь основательному решетчатому забору. Вновь помянув все варианты нечистой силы, которые только могли прийти в голову, Вин разбежался и прыгнул, пробивая собой стекло. Перевернувшись в полете, он приземлился, сводя падение к кувырку, и догнал беглянку в несколько секунд. Он был быстрее.

—       Куда собралась? — грубо окликнул дампир, разворачивая женщину за плечо. Вампирша оскалилась, сбрасывая его руку, и выдернула из поясных ножен короткий клинок. Лицо Вина скривила многообещающая улыбка. Сегодняшний заказ, изобиловавший пробежками, акробатическими трюками и прочей ерундой, которую так любят демонстрировать с широких экранов, и которая вызывает куда меньше удовольствия, если исполнять все вышеперечисленное приходится самому, порядком его измотал. Дернув из-за спины свои клинки, длинные, тонкие, отделанные замысловатой резьбой по гарде, сообщающей сведущему, что оружие находится в руках полноценного профессионала, Ирвин сделал шаг назад и ударил.

Схватка была короткой. Вампирша действовала грубо, больше полагаясь на силу и скорость, чем на тонкое мастерство. Ирвин, испытав тень самодовольства, обнаружил, что ему есть, чем впечатлить противницу. Мышцы работали с наслаждением, тело, гибкое, сильное и послушное, словно ладно собранный механизм, выполняло привычные, вбитые несколькими годами тренировок действия. Движения клинка, легкие, ненавязчивые, почти игривые, направляли мелодию боя в нужное русло. Вину не хотелось убивать свою жертву быстро. Он был зол. На нее, посмевшую гонять его по чертовому зданию добрых полчаса. На жизнь, неожиданно бросившую дампира в новые обстоятельства, как слепого щенка в речку. На себя, никак не желавшего с такой жизнью смириться. И, разумеется, на Леди. Хотя, что толку-то на нее злиться? Особенно теперь.

«Да хватит уже играть, ты не тренировке», — вновь раздался в голове недовольный голос. Вин оскалился, скрестил клинки, блокируя и вырывая из рук противницы меч, ударил вампиршу головой в переносицу и, разворачивая потерявшую на миг ориентацию в пространстве зубастую спиной к себе, изо всех сил рванул ворот кожанки, обнажая шею. Питаться на заказах опасно? Да плевать! Ему никто не смеет указывать.

Теперь.

Двери бара распахнулись резко, повинуясь отрывистому и сильному движению его руки. Охранник взглянул на Ирвина чуть внимательнее, чем обычно. Мало кто из посетителей входил в «младшее» крыло Тыквы, толкая дверь так, что та врезалась в ограничитель, не позволявший стилизованной металлической ручке ударить в стену. Но, узнав дампира, мужчина кивнул ему с легкой улыбкой и лениво поинтересовался:

—       Чего интерьер-то крушишь?

—       Не рассчитал силы, — хмуро буркнул Вин, отвечая на приветствие кратким рукопожатием.

—       Слышал о последних событиях. Поздравляю! — дружелюбно продолжил охранник.

—       Спасибо, — еще более мрачно отозвался дампир и двинулся внутрь, стремясь быстрее подняться по нарочито небрежно собранной из металлических полос лестнице и обрести долгожданное уединение на верхней площадке. Мало кто предпочитал это место, если, конечно, бар не был забит под завязку. Сейчас, когда время близилось к рассвету, посетителей можно было пересчитать по пальцам. Но осуществить мечты дампиру не удалось: наверху, за тем самым столиком, что обычно занимал Вин, устроился Санька.

—       Ну, наконец-то! — оживился белобрысый друг, поднимаясь и протягивая руку. — Привет! Как заказ?

За последний год Санька здорово раздался в плечах, что делало его коренастую фигуру несколько несуразной. Тем не менее, порывистый и шустрый, он двигался легко и непринужденно.

—       Нормально. Полдня караулил, потом добрых тридцать минут носился за этой паскудой по локации, — коротко прокомментировал он, присаживаясь. Выдумать причину, достойно обосновавшую бы желание сесть отдельно, дампир был не способен. Пришлось пожертвовать желанным уединением ради сохранения дружбы.

—       Судя по всему, еще и со стеклом развлекался, — хмыкнул Санька, аккуратно извлекая тонкий осколок из плотного рукава дампира. Вообще, приходить в Тыкву в рабочей униформе считалось дурным тоном. Останавливать или указывать на дверь, конечно, не стали бы. Но существовали негласные правила. Тем не менее, Вину было глубоко плевать на эти правила. Теперь.

—       Пришлось прыгать сквозь окно. Чуть не ушла. Зато хоть поел.

—       На заказе? Вин… — нахмурился друг.

—       Что?! — взвился тот. — Здесь, знаешь ли, деликатесов не подают.

Санька, успевший изучить характер Ирвина до мелочей, и отлично понимавший, что в столь взвинченном состоянии вразумлять товарища — бессмысленная трата слов, молча пожал плечами. Подошла официантка, дежурно улыбаясь, но с таким измученным выражением усталости и здорового рабочего пофигизма, что дружелюбием и не пахло. Вин, собиравшийся выпить кофе, неожиданно сменил планы и заказал виски. Надраться хотелось до чертиков, и, в кои-то веки, он не видел повода отказать себе в удовольствии.

—       Не говорил еще? — невзначай поинтересовался друг, когда девушка, позабыв одарить их стандартной улыбкой на прощание, покинула пустующий балкон.

—       Нет, — раздраженно бросил Вин. Телефон, отключенный перед заказом, мертвым грузом оттягивал карман.

—       Вин, ты же сам понимаешь, что не прав, — с легким укором произнес Санька. — Ты перегибаешь палку. Ведь, по большому счету…

—       Да плевать я хотел, — взорвался дампир, едва не вскакивая со стула, — и на палки, и на счеты. Оставь эту тему в покое уже, если хочешь продолжать общаться со мной в ближайшее время.

Подошедшая официантка бросила на Ирвина неодобрительный взгляд и поставила перед ним виски. Санька цедил пиво, но, судя по всему, этот бокал покуда оставался единственным. Когда друг послушно замолчал, не касаясь более болезненного вопроса, Вин сообразил, который час, и удивленно поинтересовался:

—       А ты-то что здесь делаешь? У тебя же, вроде, сегодня заказов нет?

—       Тебя ждал, если честно, — сознался тот. — Твой заказ затянулся. Телефон не отвечал. Мы все здорово перенервничали.

«Мы все». Вин раздраженно фыркнул:

—       А если бы я здесь не появился сегодня?

—       Я был уверен, что ты заедешь. Ночевать-то где собираешься?

—       Понятия не имею, — рассеянно бросил дампир. — По ходу разберусь.

Разошлись они лишь спустя полтора часа. Солнце, ласково гладившее крыши зданий золотисто-розовым светом, уже направляло жизнь в привычную колею. На пустующих в ночи улицах началось неторопливое движение просыпавшегося города. Труженики ночных смен торопились домой, сдавая дежурный пост своим дневным собратьям. Дворники приводили в порядок мостовые. Те, кому не повезло начинать рабочий день, когда большая часть жителей еще имела в запасе пару-другую часов сладкого утреннего сна, потирали глаза и, зевая, автоматически следовали привычными маршрутами. Появились автомобили, двигавшиеся так же лениво и заторможено, как и редкие пешеходы. Саня предложил Ирвину поехать к ним в логово, но тот отказался, уточнив, что созерцать понимающе-ироничную физиономию Мрака ему не доставит абсолютно никакого удовольствия. Дампир прекрасно сознавал, что его поведение более всего походит на юношескую истерию, но и на данное обстоятельство ему было плевать. В последние пару недель плеваться хотелось постоянно.

В итоге, посидев минут десять в машине, соображая, не стоит ли выехать из города и поспать прямо в автомобиле, припарковавшись где-нибудь в лесочке, Вин вздохнул и решился. Воспользовавшись городским телефоном, он набрал цифры, хранившиеся в памяти. Лучшей иллюстрацией его отношения к владелице номера стало то, что дампир не испытывал ни малейших угрызений совести, прерывая ее утренний сон.

Дом располагался в северной части Грожена, в одном из районов, застроенных сравнительно недавно. Во всяком случае, дампир, в своей человеческой жизни бывавший в этих краях нечасто, смутно припоминал заросший травой пустырь. Поднявшись на десятый этаж пешком, Ирвин уже протянул руку к звонку, но дверь внезапно отворилась, являя наспех причесанную и одетую в длинную, до середины бедра, футболку хозяйку квартиры. Темно-серые глаза взирали на него с искренним удивлением. Собственно, они стали единственной промашкой: черные волосы, пусть и остриженные выше плеч, стройное тело, рост и даже тембр голоса совпадали до мелочей. Раньше дампира все это устраивало. Сейчас же сходство вызвало прилив злости и желание потащить девушку в ванную, заставив немедленно перекрасить волосы. Или хотя бы надеть парик.

—       Ты умеешь делать сюрпризы, — проговорила она, смерив его взглядом с ног до головы. Рабочий доспех Вин, все же, снял, переодевшись в джинсы, футболку и легкую ветровку. Черные волосы он собрал в хвост, открыв высокие скулы и бледные виски. Наверное, следовало еще и побриться, но в последние несколько дней Ирвин не уделял своей внешности особого внимания. Сойдет и так.

—       Соскучился, — соврал он, улыбаясь. В крови все еще бурлила злость. Усталость постепенно накатывалась, но до желания провалиться в сон дампиру было еще далеко. Хотелось бы верить, что причиной донельзя раздраженного состояния был тяжелый заказ, но врать себе Вин не умел. Вот остальным — запросто.

—       День был тяжелый, засиделся на работе допоздна, потом заскочил в бар, и вдруг понял, что думаю только о тебе, — слова слетали с языка легко и непринужденно, словно, действительно, были правдой. Дампир шагнул внутрь, мимо посторонившейся девушки, прикрыл дверь и обвил рукой тонкую талию, притягивая хозяйку квартиры к себе. — Надеюсь, ты сегодня не планировала как следует выспаться?

—       Вообще-то, мне на работу через четыре часа, — недовольно проворчала та. — Но, так и быть, я готова пожертвовать оставшимся временем.

Телефон он включил уже в машине, отъехав от гостеприимного жилища приютившей его на утренние часы случайной любовницы на пару кварталов. На самом деле, куда податься дальше, дампир не знал. Требовалось как следует все обдумать. Вновь снимать жилье на сутки или несколько дней не хотелось: неопределенность осточертела. Нужно было уже набраться смелости и сделать какой-то решительный шаг, внеся в собственную жизнь ясность. Проблема заключалась в том, что Вин сам толком не знал, чего именно хочет. На протяжении последней пары недель всеми его действиями руководила исключительно злость, отправив логику в отставку на неопределенный срок. Видимо, пришло время унять эмоции.

Звонок вырвал его из мучительных раздумий. На дисплее высветился незнакомый номер, и дампир нахмурился, ощущая, как мимолетная надежда погасла, сменившись тревогой.

—       Да, — постаравшись выровнять голос, ответил Вин.

—       Где тебя черти носят?! — вместо приветствия сердито воскликнула собеседница. — Долго ты еще собираешься изображать оскорбленную невинность?!

Сердце екнуло. Если эта девушка получила возможность ему позвонить, значит, произошло что-то действительно неординарное.

—       Если ты помнишь, я теперь сам себе хозяин, — холодно отозвался Вин, усилием подавляя желание накинуться с расспросами. — И я не вижу повода...

—       Еще пара таких заказов, как твой последний, и повод найдется, не сомневайся, — не обещающим ничего хорошего тоном продолжила девушка. — Тебе трудно было пару строк черкнуть? Ты бы видел Леди. Если бы не сообщение от Саньки, она, наверное, уже все морги бы на ноги подняла.

—       Злится? — не выдержав, поинтересовался дампир.

—       Злится?! С ума сходит. Из-за тебя, между прочим, чертов дампир, и твоих идиотских обид. В общем, так, если ты сегодня же не объявишься…

—       Я занят сегодня. Отчитываюсь за заказ. И завтра тоже. И послезавтра, — вернув контроль над голосом, отрезал Ирвин. После пришедшего осознания, что с Леди ничего не случилось, тревогу сменила прежняя злость.

В трубке раздался странный вздох, будто собеседница колебалась, решая, стоит ли сообщать что-то важное. Наконец, тишину нарушил неуверенный, приглушенный голос.

—       Она плакала, Вин. Вчера. После того, как Саня написал. Долго. Я случайно услышала, — девушка помялась, но продолжила уже куда более уверенно, постепенно возвращая прежнюю грозную интонацию. — Значит, так. К десяти мы уезжаем на тренировку. Затем направимся к охотникам, и, скорее всего, заскочить домой не успеем. Замки она не отключала, так что, пользуйся. Часов до пяти или даже шести нас точно не будет. И, Ирвин, если ты не объявишься вечером и не извинишься перед нашим мастером, я лично тебе голову откручу.

Вин хмыкнул.

—       Не стоит тратить на меня свой сарказм, — парировала девушка, — доучусь и откручу. У тебя вечность впереди, пару лет как-нибудь потерпишь. А память у меня хорошая.

—       Я вечером загляну. Часам к восьми, — сдался Вин, в душе радуясь шансу, все же, переговорить с наемницей. По крайней мере, это вносило в жизнь хоть какую-то определенность. Да и возможность провести несколько часов дома, в привычной обстановке, отдохнув и приведя в порядок мысли, была как нельзя кстати. Дампир ощутил искреннюю благодарность за неожиданную помощь. — Передай мастеру…

—       Сам передай. У меня нет ни малейшего желания попасть под каток под названием «разъяренная Леди». Все, не могу больше говорить. Жду тебя к вечеру. Хотя, пожалуй, нет, я погощу у своих. Удовольствие созерцать твою виноватую рожу не особо вдохновляет.

Вин открыл рот, чтобы ответить, но собеседница уже отключилась. Их отношения никак нельзя было назвать даже ровными, поэтому звонок от нее говорил о многом. Если уж она взялась вразумлять Ирвина, значит, состояние Леди, действительно, ее встревожило. Плакала… Дампир ощутил, как в сознание вплетается слабый голос совести. Но, тут же вспомнив, как обошлась с ним мастер, вернулся к озлобленному настроению. Что ж, им есть, что обсудить.

Глава 1. О долгой памяти и замысловатой архитектуре.

Шрамы не сводят не потому, что красиво,

а чтобы помнить о своих долгах.

Восемью месяцами ранее. Декабрь.

Шаги хрустко отдавались, рассыпаясь дробным эхом по окаменевшему переулку. Старая часть города неизменно вызывала у шедших отвращение. Узкие улочки, мощеные камнем, зажатые между серыми стенами, оказывались не самым удачным местом для боя. А молодые наемники живут именно боем. Тот самый период, когда адреналин правит бал, заставляя ощущать мир единым театром военных действий. Сценой, в которой каждая декорация продумана до мелочей, чтобы создать у зрителей соответствующее моменту напряжение. Тот возраст, когда голова сладко кружится от понимания, что ты один против всех, против мира, устройство которого для тебя куда яснее, чем для большинства людей, ослепших, оглохших, смирившихся с неизменностью законов течения времени. Иногда одиночество разбавляется наличием верного друга, как в случае с Артистом и Пастухом.

Они сдружились практически сразу, едва очутившись в простом и суровом мире школы, обучавшей будущих наемных убийц. Даже внешнее сходство между ними имелось: оба высокие, русоволосые, ясноглазые, с открытыми лицами и большими, доверчиво распахнутыми в мир глазами. Объединяло их и схожее спортивное прошлое, и неутолимое желание попробовать себя на поприще высоко оплачиваемых служителей смерти. Тогда Грожен казался им зыбкой мечтой, туманной грезой, видевшейся в неясном утреннем мареве. Двое мальчишек, настроенных, в тот момент, довольно романтически, отчаянно прокладывали свою дорогу в желанный мир. Поддерживая друг друга, вступаясь в случае конфликтов, доверяя друг другу секреты и тайные надежды. И, окончив обучение, остались рядом, продолжив свою дружбу уже в статусе профессионалов. Сейчас за плечами у обоих остался изнурительный первый год. Сложности с начальными заказами, досадные ошибки, ошеломляющие падения после так дорого дающихся подъемов.

В Грожене они сориентировались быстро. Артист, прозванный за исключительный талант лицедействовать и мгновенно вживаться в роль, взял на себя ответственность за контакты с профессиональным миром. Пастух, получивший кличку за цепкий ум и умение собирать вокруг себя нужных людей, упрочивал влияние и осваивал завоеванные другом территории. Жизнь шла своим чередом. Через месяц после прибытия, друзья, наконец-то, осмелились наведаться в младшее крыло «Тыквы» и завести знакомства в сердце наемничьего мира Княжества. Жизнь постепенно налаживалась, обрастала связями, привычками и обыденными мелочами, насыщавшими быт, делавшими его удобным, размеренным и приятным. Время бежало, и друзьям стало казаться, что теперь, по прошествии полугода, они, наконец-то влились в непростой ритм Грожена.

Этот вечер не обещал особенных сюрпризов. Они взяли заказ, подходивший под парную работу. Завершив его обсуждение, решили прогуляться, чтобы скоротать остаток вечера перед возвращением в квартиру, которую снимали на пару: в начале карьеры каждая мелкая монетка была на счету. Да и людям, часто работавшим вместе, жить рядом оказалось сподручнее.

Декабрь в этом году выдался хитрый и изворотливый: после надолго задержавшегося в городе тепла, превратившего предвкушение холодов в нечто эфемерное, исподтишка ударили морозы, провозгласив, что зима отступаться от своих прав не собирается. Каменная мостовая центральных улочек, куда их занесла нелегкая, была покрыта тонким слоем ледяной корки, хрустевшей под сапогами, как мелкие ракушки, усеявшие речной берег. Дыхание вырывалось изо рта плотным облаком и застывало, не желая вмиг рассеиваться во влажном и холодном воздухе. Неспешная прогулка внезапно лишилась своей прелести, когда в противоположном конце улочки друзья заметили небрежно замершую мужскую фигуру. Человек был одет в черные брюки и куртку, издали походившие на кожаные, но наметанные глаза молодых профессионалов с ходу определили искусственный материал дорогого и прочного доспеха. В расслабленно опущенной руке тускло отблескивало лезвие длинного ножа, что полностью исключало дружелюбные намерения. Вскинув голову и встряхнув черными волосами, фигура двинулась навстречу тяжелым, уверенным шагом. Инстинкты, прочно въевшиеся в мозг за время обучения, подсказали обоим наемникам одно и то же: с этим типом лучше не пересекаться. Что-то неуловимо знакомое было в легком и стремительном движении худощавого тела. Что-то опасное и пугающее. Артист и Пастух, не сговариваясь, развернулись и нырнули в ближайший переулок.

Архитектору, планировавшему застройку центральной части Грожена, если таковой вообще имелся, следовало бы открутить голову. А потом выставить ее на площади на всеобщее обозрение, в назидание и поучение остальным. Улочки и переулки, узкие и тесные, где человек едва смог бы разминуться с машиной, переплетались и извивались, словно шерстяные нитки, сбитые в плотный комок нашедшим клубок игривым котом. Молодые люди не слишком хорошо ориентировались в городе, а уж в центре немудрено было запутаться и старожилу. Тяжелые и уверенные шаги, звонким эхом дробившиеся в сыром каменном туннеле, образованном нависавшими стенами домов, подгоняли, заставляя двигаться быстрее. Преследователь не сокращал расстояния, но и не отставал, будто бы просто наслаждался прогулкой, случайно выбирая те же маршруты, что и двое друзей. Свернув еще дважды, молодые наемники остановились, созерцая каменную ловушку. Тупик. Постройки образовывали здесь мешок, единственный выход из которого лежал за их спинами. На возносящихся ввысь на три этажа стенах не было ни одного окна. Ни единой двери. В какой-то момент друзья поняли, что преследователь вовсе не бесцельно шел за ними: ускоряя шаг там, где необходимо было подстегнуть решимость Артиста и Пастуха, он загонял их с мастерством опытной охотничьей собаки. Этот простой вывод вытекал из того обстоятельства, что в тупике они оказались не одни: из угла, вырываясь из плена укрывавших его теней, выступил второй человек. Светлые волосы в темноте казались серыми. Мимику различить возможным не представлялось: плотная, иссиня-черная темнота неосвещенного колодца размывала детали, превращая лицо в пепельное пятно на фоне темной стены. И только звучавшая в голосе усмешка позволяла предположить, что человек улыбается.

—       Добрый вечер, коллеги. Не уверен, что вы разделите нашу радость от встречи, но у нас с вами остался незаконченный разговор. И теперь пришло время договорить.

Шаги, звучавшие за их спинами, внезапно стихли, и обернувшийся Артист увидел, что преследователь продолжает двигаться, приближаясь к ним. Но теперь он делал это совершенно бесшумно. Видимо, выразительный топот, навевавший тревогу, был частью плана. Остановившись в десятке шагов, мужчина быстро собрал волосы в хвост. Руки были свободны. Нож, увиденный ими в переулке, судя по всему, тоже был обнажен для создания атмосферы.

—       Чем обязаны? — хмуро отозвался Пастух. Они автоматически развернулись спинами друг к другу, занимая удобную позицию для самообороны.

—       Сонное озеро, аллея, ведущая от кафе «На Бегу», тринадцатое августа, — ровно произнес их преследователь, и наемники мгновенно узнали его голос. Чертов вампир, в охоту на которого они ввязались, решив поддержать идею Рыбака разобраться с нечистью, нагло запустившей клыки в принадлежащий людям мир наемников.

—       Прощение для Глобуса купил его мастер, — подхватил светловолосый мужчина, явно продолжая улыбаться. Голос звучал даже дружелюбно, резко контрастируя с искрившимся разрядами напряжением, повисшим в морозном воздухе. — Рыбак свое еще получит. А с вами мы договорим сейчас.

—       Отомстить решили? — холодно осведомился Артист, вытаскивая два парных длинных ножа. Гулять по Грожену с мечами было чревато, но сейчас он остро жалел об их отсутствии.

—       Вы били на поражение, — спокойно отозвался вампир. — Если вы не в курсе, то наемники обычно таких шуток не прощают. Мы много узнали о вас, за прошедшие месяцы. Вы новички в городе, и, похоже, не в курсе существующих правил. Мы возьмем на себя труд разъяснить вам местный этикет.

Бой завязался мгновенно, словно разорвалась граната. Секунду назад четверо мужчин еще негромко беседовали, и вот воздух насытили отзвуки ударов, эхо движений, ритмичное дыхание и тихий свист рассекавшего пространство оружия. Нападавшие были хороши. Артист и Пастух помнили их по прошлому бою, и могли ответственно заявить, что за прошедшие месяцы их противники времени даром не теряли. Дрались молча: в словах не было нужды, за людей говорило оружие и умение. Вампир двигался быстро и сосредоточенно, даже как-то скупо, словно ленился расходовать ресурс. Его товарищ же, напротив, сновал вокруг Пастуха, будто играя. Совершал ложные выпады, заставляя ударять, проваливаясь в пустоту. Изматывал противника, по крупицам вытягивая силы. Наконец, ему удалось выбить нож из руки Пастуха и отправить мужчину на землю тяжелым ударом в челюсть. Вампир же прижал Артиста лицом к стене, легко преодолев сопротивление. Выкрутить ножи из вывернутых рук было делом техники: пальцы у него были словно железные, зубастый шутя удерживал запястья обездвиженного врага одной рукой. Обезоружив Артиста, он вновь развернул сопротивляющееся тело и прижал к горлу длинное лезвие.

—       Убьешь? — с легким оттенком насмешки спросил проигравший, глядя прямо в темные глаза противника.

—       Как я уже говорил, мы многое о вас узнали, — спокойно и размеренно произнес Ирвин, явно не испытывая потребности в выравнивании дыхания. — Не думаю, что вы — плохие парни. И ваше поведение в сообществе вызывает уважение. Тем не менее, за ошибки нужно расплачиваться.

—       И чего ты хочешь? — вскинул брови Артист.

—       Гарантированного отсутствия желания опыт повторить, — усмехнулся Вин и, крепко схватив мужчину за запястье, вздернул руку вверх, прижимая ладонь к стене. Нож, отнятый от горла, тускло сверкнул, совершая широкий, тяжелый замах.

«Правая, — успело проскочить в сознании Артиста, — черт, лучше пусть убьет».

Он даже не успел предпринять ничего для самозащиты. Нож глухо чиркнул по стене позади его ладони. Странно, но боли не было. Осознав, что он инстинктивно зажмурился, Артист открыл глаза и повернул голову, глядя на свою правую руку. Нож, остановленный так точно, что даже кончик не погнулся от встречи направленного крепкой рукой лезвия с каменной стеной, замер аккурат между указательным и средним пальцем, не коснувшись кожи.

Ирвин коротко и зло рассмеялся и вдруг ударил наотмашь, чиркнув по щеке. В этот раз боли тоже не было. Было жжение. Сильное, яркое, словно Артист прильнул к раскаленному железному пруту. По коже, выстуженной морозом, потекло что-то горячее. Рядом коротко вскрикнул Пастух.

—       Добро пожаловать в Грожен, — издевательски ухмыльнулся вампир, изобразив жест, приподнимающий шляпу, и, развернувшись, зашагал прочь из переулка, поравнявшись со светловолосым приятелем.

Теперь сходство Артиста и Пастуха стало еще очевиднее: у обоих на правых щеках растянулись длинные глубокие порезы, обещавшие оставить неизгладимую память в виде выразительных шрамов.

***

—       Да по тебе театр плачет, — смеялся Санька, когда товарищи, быстрым и уверенным шагом выбравшись из лабиринта улочек, подошли к машине Вина. — «Добро пожаловать в Грожен»! Ты бы свою интонацию слышал! Даже меня мурашки пробрали.

—       Вошел в образ, — хмыкнул Вин, не обидевшись на передразнивание, — ну, знаешь, я же отродье тьмы. Туман, замки, коварные, но интеллигентные вампиры в камзолах, и все такое. Поневоле приходится быть вежливым.

Санька на мгновение мечтательно задумался:

—       Угу, а еще девственницы в легкомысленных нарядах и с томными глазами…

—       Тебе бы только по бабам, — язвительно оборвал его Ирвин. — Расслабься.

—       Уже и пофантазировать нельзя, — парировал Саня. — Не все же хранят верность своей леди.

—       Можно, пофантазируй. Но в мое отсутствие, пожалуйста, — щедро позволил дампир, пропустив мимо ушей шпильку насчет наставницы. В последнее время Санькины шутки о его чувствах к мастеру раздражали. Чтобы уйти от скользкой темы, он с воодушевлением произнес. — Скажи, идея отличная? Мне кажется, они нас теперь точно надолго запомнят. Если не смотаются к чертовой бабушке из Грожена, где общество настолько прогнило, что даже среди наемников завелись зубастые твари.

—       Идея классная. И, как по мне, все лучше, чем убивать.

—       По мне тоже. Ну и, типа, знаешь, наследие мастера, продолжение линии Леди, порез на долгую память…

Санька внезапно помрачнел и поспешно скрылся в машине, устраиваясь на пассажирском сидении. Ирвин сообразил, на какие мысли должна была натолкнуть приятеля фраза и, присев на место водителя, произнес:

—       Извини. Я не хотел. Но ты первый начал.

—       Нормально, — махнул рукой Саня. — Ты меня извини. Не будем о Леди. Хотя бы в контексте любви и порезов…

Ирвин кивнул головой и завел мотор, направляя машину к стоянке в паре кварталов отсюда, где они оставили автомобиль Саньки, на тот случай, если придется уходить другим маршрутом.

—       Молодцы! — коротко похвалила Леди, но в глазах ее отразилось искреннее удовлетворение. Ирвина с головой накрыло волной гордости за себя и друга. Санька расположился поодаль, в кресле, избегая прямого контакта со взглядом наставницы Вина. С того самого дня, когда брошенные в ярости слова привели к поединку с наемницей, Саня прилагал все усилия к тому, чтобы как можно меньше попадаться ей на глаза. Дампир отчетливо помнил их первую встречу, в «Тыкве», спустя почти месяц после случившегося. Молодой человек, подошедший к общему столу вместе с Мраком, выдавил неуверенную и нервную улыбку, и уже открыл рот, чтобы поздороваться, но внезапно застыл, пришпиленный к месту прямым, тяжелым взглядом ярко-зеленых глаз, брошенным исподлобья. Утратив контроль над связками, Санька издал какой-то малопонятный звук, потом прокашлялся и пробормотал нечто нейтральное, вроде «доброго вечера». Шутить в своей обычной манере он явно не собирался, да и жест Леди окончательно убедил присутствующих в том, что эпоха шуточек закончилась на той площадке, на базе охотников. Ребята знали о произошедшем, все: подобные слухи разносятся в среде наемников быстро. Ирвин с удивлением отметил, что тон обращений к Леди неуловимо изменился: теперь каждый ее собеседник словно взвешивал свои слова прежде, чем произнести. Откровенно говоря, после увиденного, он сам тоже порой ловил себя на желании перепроверить фразу заранее. Слишком натуральным был сумасшедший блеск в глазах женщины в тот день. Слишком ярко искрилось отчаяние доведенного до предела хищника.

Тем не менее, сама Леди вела себя так же, как и прежде, ничем не подтверждая опасений окружающих. И ее взаимодействие со щенком Мрака было тщательно выверенным, не нарушавшим границ вежливого дружелюбия. Они по-прежнему регулярно тренировались вместе. Иногда один из мастеров проводил совместные тренировки, когда второй был занят на заказе. И поводов упрекнуть Леди в излишней кровожадности не находилось. Но скованность Саньки читалась без усилий.

—       Остался Рыбак, — подытожил Мрак, хватая с большого блюда кусок пиццы и с явным наслаждением отправляя в рот. Пока ученики решали свои дела, разумеется, с позволения наставников, наемники на пару выполнили заказ и, судя по расслабленному состоянию, остались собой довольны. Прожевав, Мрак поинтересовался у дампира. — Что собираешься делать?

—       Драться, — пожал плечами тот. — На равных. Избиение младенцев меня не интересует. Если мастер позволит, разумеется.

—       Позволит, — кивнула Леди. — Более того, мне будет весьма любопытно взглянуть на ваш поединок. Ты становишься увереннее с каждым днем.

Ирвин ответил ей легкой улыбкой.

—       Завтра по графику? — поинтересовался Мрак, глотнув из большой чашки, источающей уютный и домашний аромат травяного чая.

—       Нет, — покачала головой Леди, и ученик вопросительно взглянул на нее. Наемница терпеть не могла отрабатывать заказы подряд, без хотя бы трех-четырехдневного перерыва, так что вряд ли запланированной тренировке могла помешать работа. Женщина ответила на незаданный вопрос:

—       Агата звонила. Пригласила завтра приехать к ним, поучаствовать в допросе Геральда. Юзеф сдался под напором Гислины, Ирвин. Он просит тебя укусить пленника.

Дампир нахмурился. Новость не стала неожиданностью, но, тем не менее, удивила. После их операции в катакомбах, где произошло знакомство с Гис, охотники проявили недюжинный интерес к дампирше. Нельзя сказать, что они прониклись огромной симпатией, нет. Скорее, старательно приглядывались, пытаясь оценить, каков потенциал у вероятного союза. Выяснилось, что Гис, обитая на болотах, поддерживала связи с немногочисленными северными охотниками. Но, верная устоявшейся привычке, не подпускала никого близко, скрывая свою природу. Тем не менее, сотрудничество с представителями древнего рода сыграло роль своеобразной рекомендации, и с Гислиной встретился сам глава охотников, Юзеф Коваль. О чем они договорились в ходе длительного, почти четырехчасового разговора, Гис Ирвину не поведала, но ее контакты с подчиненными Коваля участились. И влияние возросло. Настолько, что давление Гислины, видимо, склонило охотников к решению допустить до Геральда Вина.

Вообще, плененный в катакомбах вампир оказался крепким орешком, не расколовшись даже после череды многочасовых «бесед» с Романом. После первой попытки Ромек вышел от пленника злой и раздраженный, молча умылся под старомодным уличным рукомойником, представлявшим собой жестяную емкость с поршнем, который следовало ударять вверх рукой, чтобы получить желанную воду. Шумно отфыркиваясь, охотник схватил висящее подле на крюке полотенце и, вытираясь, плюхнулся на деревянную лавку рядом с Ирвином.

—       Молчит? — мрачно поинтересовался дампир, ожидавший результатов на свежем ноябрьском воздухе. От концентрированного запаха вампирской крови в небольшом помещении ему становилось дурно: голод, казалось бы, надежно утоленный накануне, грозил сорвать контроль.

—       Как заговоренный, — буркнул Ромек. — Вижу, что больно, вижу, что устал, вижу, что на пределе. Но только щерится в ответ. Мы уже, кажется, все перепробовали. Что-то его держит. Какая-то надежда теплится, позволяя сохранять молчание. Нужно выбить почву у него из-под ног, но как, одному Богу ведомо. Что-то мы упускаем. А информация нужна, как воздух. Батька уже бесится.

«Батькой» в деревне звали Юзефа. Причем, все. И те, кому он приходился отцом по крови, и Роман, для которого Коваль был тестем, пусть и не кровным, и даже те, кто в прямом родстве с главой рода не состоял. Юзефа любили. И он отвечал людям взаимностью, заботясь о них с поистине отеческим тщанием и рвением. У него самого было пятеро детей, плюс приемная Гася. Трое старших сыновей, Каспер, Роберт и Адриан, давно жили отдельно, насколько возможно осуществить самостоятельную жизнь в пределах одной, пусть и немаленькой, деревни. Первые двое уже обзавелись женами, у Каспера родилось трое детей, Роберт с супругой ждали прибавления к концу года. Адриан пока не женился, но собирался засылать сватов к невесте. На попечении Юзефа и Малгожаты оставались младшие: Вальдек, неизменно доставляющий беспокойство Агате, и Беата, единственная дочка, любимая и избалованная вниманием. Руководство сообществом охотников было тяжкой ношей. Ирвин даже представить себе не мог, каково это: разрываться между семьей и опекой над всем родом, не ограничивающимся пределами одной деревни. Под властью Юзефа находилась вся страна, в охотничьем эквиваленте. Не единожды Леди вскользь бросала, что, к разочарованию Коваля, твердой руки, способной возглавить род после него, он не увидел ни в одном из своих сыновей. Однажды, после совместной охоты, Вин рискнул задать осторожный вопрос дружелюбно относившемуся к нему Касперу. О том, почему тот не захотел продолжить линию отца.

—       Я что, по-твоему, похож на идиота? — серьезно и резко ответил охотник. — Я не глупец, Вин. Как и Берчик. Ну, Роберт. Как и Адриан. Мы родились у обычных родителей. В смысле, охотников, конечно. Но обычных. Рядовых. Да, дела, да, охота, да, риск… Но у мамы и папы всегда находилось время на нас, детей. Мама пекла пирог по воскресениям. Сейчас тоже печет, но… Она много читала нам вслух вечерами, если позволяли дела. Папа, когда выдавалось свободное время, ходил с нами на рыбалку, учил мастерить… Юзеф был хорошим отцом. А потом… Он стал главой, когда мне было двенадцать. Управлять только со стороны просто. Не слишком легко организовать жизнь целого сообщества, да еще и разбросанного по всей стране. Он перестал быть отцом. И стал батькой. Для всех. Вальдеку и Беате его любви досталось совсем мало. Нет, не подумай, он любит нас, всех пятерых, да и Агату тоже. Но времени на семью у него совсем нет. У нас с Марией уже трое ребятишек. И я хочу любоваться взрослеющими дочками, хочу учить сына мастерить. У меня нет никакого желания ввязываться в политику. И, откровенно говоря, мне наплевать, что по этому поводу думает отец. Агата… она странная. Как не от мира сего. Ей тридцать уже, нормальные бабы в этом возрасте второго рожают. Не потому, что пора, а потому что хочется. А ей не хочется. И Ромеку не хочется. После того, как вампиры убили его младшую сестру, он, кажется, вовсе к детям охладел. Хотя, когда с нашими возится… Но, знаешь, возможно, в этом есть Божий умысел. Гася сможет стать главой. В ней есть и талант, и желание. Пусть будет так. Я не хочу такой судьбы своей семье. И никто из моих братьев, я уверен, не хочет. Включая Вальдека. А Беата… она еще слишком молода. Но вряд ли захочет оспаривать власть Гаси.

Ирвин много думал об услышанном. Вспоминал слова Каспера и тогда, в начале ноября, когда Юзеф Коваль смог найти окошко в своем перегруженном расписании, чтобы встретиться с ними и реализовать давно озвученное желание познакомиться с Вином лично. Охотник был высок, выше самого дампира, и необычайно строен для своего возраста. Во всей его внушительной фигуре, в мышцах, перевивших подтянутое, без малейшего намека на жир, тело, угадывалась мощь и сила опытного бойца. Густая шевелюра, венчавшая его голову, совершенно поседела, но в бровях и бороде, стриженной по моде тридцатилетней давности, угадывались русые оттенки. Взгляд пронзительных серо-голубых глаз был цепким и тяжелым, словно пригвождавшим к земле. А в каждом жесте руки, оплетенной выступавшими венами, чувствовалась привычное ожидание послушания от собеседника.

Юзеф долго смотрел на Вина, хмуря исчерканное морщинами и шрамами лицо. Наконец, он подал ему руку, обнаженную по локоть закатанным рукавом клетчатой рубахи. Крепко, едва ли не до хруста, сжав ладонь Ирвина, мужчина повернулся к его наставнице, предлагая рукопожатие.

—       Леди, я прошу простить мне несомненную дерзость, которую я допустил, поприветствовав ученика прежде мастера. Моя оплошность вызвана исключительно интересом к его видовой принадлежности.

Наемница сухо кивнула, пожимая огромную ладонь.

—       Присаживайтесь, — Юзеф обвел приглашающим взглядом гостиную домика, где мастеру и ученику уже не раз доводилось бывать. Их не допустили в жилище главы, и, судя по недовольству, омрачившему лицо Леди, та тоже это отметила. Расположившись на деревянных стульях вокруг накрытого к чаю стола, наемница и ее ученик замерли, демонстрируя внимание.

—       Я наслышан о  вас, Леди. И то, что мне рассказывала Агата, характеризует вас как нельзя лучше. Мне отрадно думать, что наемники и охотники, наконец, смогут найти общий язык. В условиях современного мира важность нашего союза переоценить сложно. Тем паче, перед лицом значительной опасности, — голос главы звучал мягко. Басовитый тембр бархатно обкатывал интонации, словно пробуя на вкус каждый звук, дабы убедиться, достаточно ли он податлив. Вину пришел на ум образ кусочка зефира. Тающая во рту сладость. Ему мерещилась некая нарочитость, и неспособность понять суть этой ассоциации изрядно нервировала дампира. Юзефа словно что-то смущало. А еще ученика не оставляла мысль, что подобные речи отлично звучали бы с экрана телевизора. Содержавшие бессчетное количество подробностей, но начисто лишенные какого-либо смысла. Вода.

Леди вновь  склонила голову, и, поняв, что пауза предполагает ее ответ, произнесла:

—       Я благодарна вам за оказанное доверие, господин Коваль.

—       Юзеф, — перебил тот, махнув рукой.

—       Юзеф, — согласилась наемница. — И так же тешу себя надеждой, что дружеские связи между нашими сообществами пойдут впрок.

—       Вы всегда будете желанной гостьей в нашем селении, — улыбнулся ей охотник. Несмотря на демонстрируемое радушие, в улыбке проскальзывала сухость официальной беседы. — Могу ли я испросить вашего позволения побеседовать с вашим учеником?

—       Прошу вас.

—       Вы полностью отказываетесь от человеческой крови, молодой человек? — перевел взгляд на дампира глава.

Ирвин, за прошедшее время не только выучивший, но и понявший дисциплину, скосил глаза на мастера. Та разрешающе кивнула, предлагая говорить.

—       Да. Любая попытка вернуться к вампирской диете обеспечит мне серьезные проблемы с пищеварением, — легко отозвался Ирвин. Беседа, занимавшая несколько пластов сознания, словно слоеный пирог, играющий многообразием вкусов на языке, нервировала его, провоцируя на мелкие дерзости. Указательный палец левой ладони Леди, до того расслабленно лежавшей на столе, едва слышно ударил по вышитой скатерти. Вин мгновенно исправился:

—       Я не усваиваю человеческую кровь, господин Коваль. Она способна поддерживать во мне жизнь, но и только. Даже не жизнь, а, скорее, существование.

—       Занятно, — кивнул глава охотников, не расщедрившись на позволение обращаться к нему по имени. — А вампирская?

—       Полностью удовлетворяет мои потребности, — ответил Вин, боковым зрением отмечая напряжено застывшую ладонь Леди. — Я бы хотел полностью отказаться от крови. И даже предпринимал такие попытки. К сожалению, результат оказался плачевным. Но я искренне рад, что не испытываю потребности в…

—       Хорошо, — оборвал его охотник. Ладонь наемницы дрогнула. — Как вы видите свое будущее?

Ирвин задумался, подбирая слова.

—       В первую очередь, мне хотелось бы завершить свое обучение у Леди. И, должен отметить, что отправляться в самостоятельное плавание я не тороплюсь. Мне достался один из лучших мастеров, и в моих интересах попытаться взять как можно больше от нашего со…трудничества.

Ирвин едва не произнес «союза», но вовремя спохватился. Беседа с Юзефом Ковалем явно не приветствовала двусмысленностей.

—       А затем?

—       Поймите, господин Коваль, мне затруднительно строить планы на длительные перспективы. Дальнейшее зависит не от меня одного. Мне самому хотелось бы работать подле Леди как можно дольше. Столько, сколько она сочтет возможным.

Юзеф вскинул брови, словно удивляясь желаниям дампира, но произнес ровно:

—       А потом? Карьера наемницы не бесконечна, а у вас, насколько я понимаю, в запасе неиссякаемый временной ресурс.

Вин пожал плечами.

—       Я не размышлял всерьез над столь далеким будущим. Не знаю. Возможно, возьму ученика. Или буду продолжать работать. В любом случае, мне бы не хотелось примыкать к охотникам. По ряду причин. Я с глубоким уважением отношусь к вашему служению безопасности человечества. Но ценности вашего сообщества вряд ли когда-то будут близки мне. Тем не менее, я готов оказывать посильную помощь. Сейчас — с позволения наставницы, разумеется, а позже — если в том возникнет необходимость.

Ладонь Леди расслабленно вытянулась на белоснежной скатерти. К чаю наставница так и не прикоснулась, впрочем, как и оба мужчины.

—       Но вы ведь не можете отрицать… — начал Коваль, но в следующий миг дверь распахнулась, и в комнату робко вошла незнакомая Ирвину женщина лет сорока.

—       Юзеф, прошу прощения за вторжение, но там такое… Адриан ранен, а Беата…

Охотник быстро вскинул ладонь, призывая вошедшую к молчанию, и, стремительно поднявшись, подошел ближе. Тихий шепот Вин различить не смог, лишь последняя пара фраз, сказанных чуть громче, достигла его слуха.

—       Беату ко мне, немедленно. В дом. Я подойду через пять минут. И, если понадобится, возьми парней покрепче. Иди.

Вернувшись к столу, Юзеф склонился, опираясь на столешницу стиснутыми от напряжения кулаками, и извиняющимся тоном произнес:

—       Срочные дела. Мне очень жаль, что вам пришлось проделать такой длинный путь ради десятиминутной беседы. Я подтверждаю доступ на нашу территорию для вас обоих. Вам будут открыты любые здания общего назначения. Все, что касается личного пространства,  остается на усмотрение каждой конкретной семьи. Не все относятся к вам с тем же доверием, что и я, Ирвин. Но косых взглядов вы можете не опасаться, как и агрессии, открытой или завуалированной. У нас принято подчиняться приказам. Я благодарю вас за помощь, и искренне надеюсь, что дальнейшее наше сотрудничество будет не менее плодотворным. Мы не вынашиваем никаких планов относительно вашего ученика, Леди. Но будем рады, если он сочтет возможным присоединиться к нам. По доброй воле. На общих условиях.

—       Благодарю вас за встречу, Юзеф, — натянуто улыбнувшись, кивнула Леди. Ирвин склонил голову, подтверждая, что услышал и принял к сведению слова охотника.

—       До свидания. Вашего присутствия здесь я не ограничиваю. Гостите, сколько вам вздумается. В случае необходимости, вас устроят на ночлег, — подытожил Юзеф и вышел.

Ирвин вынырнул из воспоминаний и перевел глаза на наставницу.

—       Ты уверена, что мне стоит согласиться?

—       А что, кровь Геральда не будит в тебе аппетита? — хмыкнул Мрак, бросив на Вина заинтересованный взгляд.

—       Не в этом дело… — начал Вин, но Леди перебила его.

—       Я уверена, что в наших интересах откликнуться на просьбу Агаты, если, конечно, у тебя нет серьезных возражений. В конце концов, именно тебе придется… есть.

—       С этим проблем не возникнет, — заверил наставницу ученик. — Мне даже будет приятно отомстить Геральду таким способом. Но…

—       Мы заинтересованы в укреплении дружбы с охотниками, Вин, — вздохнула Леди. — Если ты не против, то нужно ехать.

У ворот Вина и Леди встретил Манек — тот самый охотник, у которого наемница когда-то отбила своего будущего ученика, прекратив их поединок правом мастера. Манек, обладавший тяжелым характером, несговорчивостью и полным отсутствием дружелюбия, не слишком стремился к контактам даже со своими сородичами, не говоря уже о наемниках. Насколько знал Ирвин со слов Леди, охотник предпочитал работать один, включаясь в совместные операции только по прямому приказу главы. И, после конфликта с дампиром и тогда еще будущей его наставницей, Манек исчез. Агата, в ответ на заданный как-то Леди вопрос, лишь отмахнулась и сказала, что бояться им нечего: одинокий охотник предпочитал путешествовать по стране в поисках работы, задерживаясь где-то надолго лишь по неотложным делам. И, тем не менее, Ирвин почувствовал, как легкий озноб пробрал его, словно колючий ветер забрался под верхнюю одежду. В поведении Манека проскальзывало что-то крайне отталкивающее, отвратительное. Ощущение, схожее с тем, что возникает, когда смотришь на человека, имеющего выраженное уродство. Противно, но проявить свои чувства неловко.

Манек с едкой улыбкой кивнул им, проведя рукой по короткому ежику темных волос. На правой ладони отсутствовали безымянный палец и мизинец. Первый был отрублен до средней фаланги, а второй — по основание. Тем не менее, недостаток явно не мешал мужчине свободно владеть оружием: Ирвин помнил их незаконченный поединок, и сознавал, что охотник даже теперь станет для него весьма неприятным противником. Будь их отношения хотя бы нейтральными, дампир не упустил бы шанса взять пару уроков: если уж человек сумел преодолеть такое препятствие к работе мечом, у него точно есть, чему поучиться.

— Доброго вечера. Наши спасители подтянулись.

— Здравствуй, Манек, — сдержанно ответила Леди. Вин лишь кивнул, чувствуя непонятную смесь злости и опаски. — Мы, собственно, не напрашивались. Можем уехать.

— И чаю не попьете? — хохотнул охотник. Голос у него тоже был неприятный. Словно надтреснутый. Злой. Впрочем, Ирвин, наслышанный о ненависти представителя древнего рода к зубастым, вполне мог отнести недобрые чувства в адрес своей персоны. — Мальчик-то, небось, проголодался.

— Я несколько старше тебя, — хмуро отозвался дампир, внезапно уязвленный сарказмом собеседника. — Раза в два.

— Не зазнавайся, — лениво бросил Манек, едва удостоив его взглядом. — Моего опыта с лихвой хватит, чтобы перекрыть прожитые тобою годы. Ладно, шутки в сторону. Идемте, Роман ждет нас.

Едва войдя под кров приземистого строения, являвшегося вотчиной Ромека, Вин почувствовал, как его замутило от концентрированного запаха крови. Вампирской крови. Пленник сидел в центре полутемной комнаты, со скованными за спинкой стула руками, повиснув на вывернутых запястьях. Его голова, безвольно опущенная, покачивалась в такт одному ему слышному ритму. Облаченный в грязно-серую свободную футболку и такого же оттенка спортивные штаны, Геральд выглядел, словно тюремный заключенный.

— Мир во тьму идущему, — безрадостным тоном поздоровался Ромек, выходя из укутанного тенями угла и вытирая руки несвежим полотенцем. — Кушать подано. Только не увлекись, чтоб живой остался.

Уголок рта Леди дернулся, неприятная усмешка исказила ее черты, заострив их. Ирвин почувствовал, как отвращение захватывает его с головой. Он был голоден. Последняя охота состоялась неделю назад, и организм давал знать о своих потребностях. Но, несмотря на нетерпеливо зудящие десны, дампиру впервые не хотелось прикасаться к зубастому. Геральд был ему отвратителен. И, сквозь неприятие и отторжение, проскальзывали нотки сочувствия. Вин сам не понимал, откуда в нем родилась жалость к недавнему противнику. Он искренне ненавидел Геральда. Тем не менее, прекрасно помня о том, что достойному ученику Себастиана жестокость была куда лучше знакома, чем сочувствие, сейчас Ирвин жалел его: слишком измученным выглядел вампир. Подавленным. Обессиленным. Вин знал, каково это: жить в ожидании пытки, с полным отсутствием перспектив.

Манек, опустивший барьер на входной двери после Ирвина, приблизился и встал за спиной у дампира.

— Ну? — нетерпеливо произнес он, складывая руки на груди. — Или ты стесняешься? Может, нам выйти?

— Думаешь, кровь сосать так приятно? — намеренно грубо огрызнулся Вин, чувствуя, как к отвращению примешивается злость на охотника. — Можешь сам попробовать.

Геральд неожиданно поднял голову. На его лице не осталось живого места: все оно превратилось в одну сплошную рану. Но даже не вид смутил Вина, а застывший в глазах вампира ужас. Животный, неконтролируемый. Зубастый, не в состоянии сфокусировать взгляд, смотрел чуть левее дампира, за его плечо. Расширившиеся зрачки оставили от радужки лишь тонкий ободок, даже цвет глаз определить не представлялось возможным, да еще при скудном освещении.

— Так мне не нужно пить вампирскую кровь, чтобы жить, — парировал Манек. — Это твоя прерогатива.

— Остынь, а? — миролюбиво попросил Ромек. — Как относиться к Ирвину — дело твое. Но, коли будешь задевать его на нашей территории, будь уверен, от батьки по шапке прилетит. Дай парню настроиться.

Леди мягко взяла Ирвина за предплечье, и тот успокоился, чувствуя прилив уверенности от своевременной поддержки мастера. Ему не хотелось кусать Геральда. Отвращение переплавилось в телесные ощущения, накатывая волнами тошноты. Но идти на попятную было поздно. Преодолевая себя, стараясь не дышать и сдерживать подбирающийся к самому горлу желудок, дампир сделал несколько шагов вперед.

— Я ничего не скажу, — вдруг звонко, с истерическими нотками, выкрикнул Геральд, по-прежнему промахиваясь мимо фигуры Вина мутным взглядом. — Ничего! Ни слова!

Ирвин остановился.

— Давай, — тяжелым, почти приказным тоном произнесла Леди, но в ее интонациях ученик различил сочувствие. К себе. Мастер явно понимала, насколько неаппетиным и отвратительным представляется ее щенку будущее «пиршество». Решившись, дампир подошел к Геральду вплотную, склонился и, задержав дыхание, прокусил шею.

Кровь была странной. Густой, чуть сладковатой, с резким привкусом остроты. И вкусной. Ирвин, делавший первые глотки едва ли не через силу, приник теснее, жадно сглатывая единственный ресурс, позволявший ему полноценно жить. Он ненавидел свою сущность за то, что приходится питаться именно таким способом. Перепробовав все доступные ему способы отказаться от крови и убедившись в катастрофических последствиях такого решения, дампир смирился с тем, что приходилось делать. Смирился с отвращением к себе и к вынужденной зависимости. Но обмануть тело не мог. Вкус, запах, консистенция — все обстоятельства ненавистного питания нравились его организму, приносили удовольствие, несмотря на отчаянный протест сознания.

В комнате стояла полная тишина. Даже дыхание Геральда, быстрое, сбивчивое, поверхностное, практически не нарушало ее. Люди, охотники, замерли позади него, но их взгляды Вин чувствовал спиной, стараясь не думать о мыслях, что рождались сейчас в умах наблюдателей. Прошло несколько минут, наполненных лишь тишиной и одуряющим, одурманивающим вкусом, забивающим нос и горло, прежде чем Ирвин заставил себя оторваться. Он не знал, сможет ли убить вампира, опустошив его полностью. Не знал, восстановит ли чудесная регенерация зубастых утраченную кровь, и, в случае положительного ответа, какое количество времени потребуется. Почему-то раньше ему не приходило в голову провести такой эксперимент. Сейчас же он с трудом остановился, сожалея о том, что не может допить все. Едва дампир выпрямился, рядом неслышно возникла Леди, протянув ему салфетку. Вин вытер губы и, отвернувшись, отошел назад. Как только плотный контакт разорвался, отвращение возвратилось.

Геральд поднял голову и произнес еле различимым шепотом:

— Я ничего не скажу. Пожалуйста, хватит. Остановите пытку.

— Скажешь, скажешь, — пообещал ему Ромек, буднично, даже не пытаясь напугать или изобразить злорадство. — Я упрямый.

Ирвин обернулся на Геральда, намереваясь напомнить ему о других пытках, происходивших на глазах и по воле самого вампира, как вдруг комната поплыла, постепенно ускоряя свое движение. Тело повело в сторону, и Вин упал, не удержавшись на ногах. Леди подхватила его, тяжело выдохнув, Ромек кинулся ей на помощь, поддержав дампира с другой стороны.

— Вин?! — в голосе наемницы сквозила откровенная паника.

— Не как тогда, — выдавил ученик, понимая, что мастер провела аналогию с тем днем, когда его отравили. — Голова кружится.

— Пошли на воздух, парень, — проворчал Ромек, подставляя Ирвину плечо. — Пьют всякую дрянь, понимаешь… Манек, дверь открой.

Второй охотник, не желавший принимать участие в оказании помощи, подошел к спрятанной в стене панели управления и убрал барьер, мешавший вампирам проникать внутрь. Едва переставляя ноги, тяжело опираясь на Романа и наставницу, Ирвин добрел до двери и бросил взгляд назад. Геральд внимательно смотрел на них. И в его неестественно расширенных глазах жила надежда.

На улице они пробыли не менее пяти минут. Леди и вышедший за ними следом Манек курили, Роман же просто стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Ирвин наклонился вперед, упираясь в кирпичи обеими ладонями, чувствуя, как мир потихоньку прекращает свою пляску и возвращается на место. Его мутило. Но с желудком удалось справиться, хоть и не без некоторых усилий. Когда дампир немного пришел в себя и обрел способность вновь стоять и ходить без риска упасть, все четверо вернулись в допросную. Повисла тишина. Тяжелая, гнетущая. Наполненная удивлением и неверием. Они даже не сразу поняли, что произошло, просто разом почувствовали неправильность, пугающие изменения в знакомой обстановке.

Геральд сидел, низко склонившись вперед, полностью повиснув на скованных за спинкой стула руках. Его голова была повернута вокруг своей оси практически на полный круг. Вампир был мертв.

Переполох в деревне охотников длился около трех часов. Из здания, где проводили допросы, был лишь один выход, и эта дверь находилась в поле зрения троих человек и дампира, на протяжении всего времени, что они провели на свежем воздухе. Манек не был до конца уверен, активировал ли он барьер, препятствующий проникновению зубастых. Но, даже если о защите ему довелось позабыть, то вряд ли кто-то, будь он человеком или же вампиром, смог бы войти и выйти незаметно. Ромек облазил свои владения до последнего угла, попеременно поминая то Бога, то черта, то вампирских матерей. Не найдя и малейшего следа, способного навести на мысли о причине произошедшего, Роман разбил себе костяшки в кровь, в сердцах саданув кулаком в прочную кирпичную стену. Часовые, охранявшие периметр территории, не видели никого постороннего. Обыскали всю деревню, проверили все дома, от подполов до чердаков. Чужих не обнаружилось.

С Леди и Ирвином, дожидавшихся результатов в гостевом домике, сначала беседовал Каспер, потом Агата, а потом и снизошедший до простых смертных Юзеф. Никто не предъявлял обвинений, не высказывал подозрений, но напряжение ощущалось без слов. Приходилось признать, что единственно возможным объяснением оставалось то, что вампир сам свернул себе шею. Почему именно сейчас, да и как вообще это возможно, с точки зрения физиологии, никто ответить не смог.

Дома они оказались уже поздним вечером. Разговаривать не хотелось. Время текло медленно, издевательски неспешно отсчитывая минуты. Самочувствие Вина было далеко от идеального: его бросало из жара в озноб, непреодолимую жажду деятельности сменяла патологическая лень. Настроение чередовалось так быстро, что дампир порой не успевал замечать тонкий рубеж между неестественной веселостью и всеобъемлющей грустью.

— Нам очень повезло, что последним выходил Манек. Вот уж чьи слова точно станут хорошим алиби для нас, — хмуро произнесла Леди, расположившаяся за кухонным столом с чашкой чая. Ирвин, медленно цедивший ледяную минералку в попытках унять овладевшую им жажду, резко вскинулся.

— Но мы не сделали ничего плохого! И обвинений никто не предъявлял…

— Да, — согласно кивнула Леди. — Но, тем не менее, мы для них чужие. Еще большее везение заключается в том, что после укуса Геральд с нами говорил.

— Я уверен, что не причинил вреда! — зло ощерился Вин, вновь скатываясь в раздражение.

— Я знаю. Но Юзеф…

— Да какого черта!.. — вспылил Ирвин. Закончить фразу ему не дал звон стекла буквально взорвавшегося в руке стакана. Яркими искрами брызнули в стороны осколки. Крупный впился в ладонь, глубоко прорезав ее.

Леди вскочила и приблизилась, аккуратно ступая мимо осыпавшегося на пол стеклянного крошева. Дампир, не отрываясь, смотрел на свою руку, отрешенно наблюдая, как кожа стягивается прямо вокруг осколка. Наемница проследила за его взглядом, застыла на мгновение и резким жестом выдернула стекло. Ладонь вновь рассекло, изукрасив бледную кожу красными полосами, но Ирвин даже не вздрогнул.

— Черт!.. — нахмурившись, Леди наблюдала, как порез исчезает на глазах, сменяясь розоватым слоем только что зажившей кожи. — Глубоко было, я же видела… Чуть не до кости.

— Я боли не чувствую, — глухо отозвался Ирвин. — Вообще.

Наемница воззрилась на него с застывшим в глазах непониманием, и дампир, перегнувшись через нее, схватил со стола нож. Не дав наставнице проронить и слова, Вин полоснул себя по предплечью, нанеся достаточно глубокий порез, чтобы зацепить не только кожу.

— С ума сошел?! — заорала на него мастер, хватая полотенце и зажимая рану.

— Я боли не чувствую, — тупо повторил Ирвин, настойчиво отодвигая ее в сторону.

— Что, это повод себя резать? Вин, ты весь горишь… — она вновь схватила ученика за руку. — Это из-за укуса? Тебе плохо?

— Я не знаю. Когда я укусил Эльжбету, мне тоже нездоровилось, несколько часов. Но не настолько… И боль я чувствовал вполне. Даже, пожалуй, острее, чем прежде. Во всяком случае, когда ты сломала мне руку, больно было чертовски.

Наемница быстро и деловито достала аптечку, промыла рану, подталкивая впавшее в оцепенение щенка, туго затянула ее и скомандовала:

— Пойдем, ляжешь. И, ради Бога, не тереби повязку. Кровью пол перепачкаешь. Экспериментатор, черт тебя подери!

Рана от ножа затянулась полностью за полтора часа. Даже шрама не осталось. Жар не спадал еще около четырех часов, хотя Леди настояла на дозе жаропонижающего. Боль вернулась гораздо позже, зато сторицей окупила свое отсутствие: болело все. Ныли мышцы, ломило суставы, казалось, даже кости пытались вывернуться из привычных сочленений. Периодически Вин словно проваливался куда-то: пребывая между сном и явью, он выключался на некоторое время, не осознавая происходившего вокруг. После очередного прояснения сознания дампир обнаружил склонившуюся над ним Габриэлю.

Для вампирши оборудовали небольшой корпус в клинике, принадлежавшей Максу. Сам доктор позаботился обеспечить новую работницу лучшей, по его возможностям, аппаратурой, а охотники помогли с защитой. Разумеется, превратить уже отстроенное здание в такую же крепость, как логово Леди или дома самих охотников, возможным не представлялось. Но войти или выйти без помощи человека зубастые не могли. Большего, на данный момент, не требовалось.

Часть помещения переделали под жилую зону, превратив, таким образом, корпус в комфортную тюрьму для Габриэли. Но она не жаловалась. У нее появилось то, чего так жаждала вампирша: возможность жить дальше и заниматься любимым делом. К питанию она относилась непритязательно, вполне удовлетворяясь медицинскими запасами крови, которые ей поставлял Макс. Тот не мог нарадоваться на свое новое приобретение: их с Габриэлей цели и амбиции идеально гармонировали, позволяя с минимальными затратами приходить к компромиссу по любому сложному вопросу. Выпускать Габриэлю из клиники без сопровождения охотников и предварительной договоренности Агата не позволяла, но, видимо, на этот раз Леди плюнула даже на возможные трения с союзниками. Чего ей стоило договориться с охраной, Вин мог только догадываться. Жизнь и здоровье ученика явно волновали ее куда больше, чем гипотетические конфликты с Гасей и ее сородичами.

— Ну как? — взволнованный голос наемницы заставил Вина повернуть голову. Леди стояла, прислонившись спиной к стене у двери и скрестив руки на груди. Растрепанные, выбившиеся из тугого хвоста волосы, сдвинутые брови и собравшиеся в углах глаз морщинки дополняли интонации, позволив оценить, насколько женщина далека от спокойствия.

— Понятия не имею, — раздраженно откликнулась Габриэля. — Кровь я взяла, посмотрю дома. Гислина сказала, что такая реакция вполне возможна, но она уже плохо помнит, как тело воспринимает кровь более старших вампиров.

— Но у самой Гис ничего подобного не наблюдалось! — воскликнула Леди, теряя терпение. Вин прикрыл глаза. От звонкого голоса мысли вновь помутились, заставив комнату покачнуться.

— Гис старше Вина раз в шесть, — устало пояснила Габрыся. — И питалась всегда регулярно. Я не знаю, нормально ли то, что происходит, Леди. Мне нужно время. Гис приедет, как сможет, но она на севере сейчас, возвращение займет пару дней, не меньше. Даже если ей удастся выехать сегодня же. Прикажи сопровождающим отвезти меня обратно. Мне нужно заняться исследованиями. Здесь я для вас бесполезна.

Состояние здоровья пришло в норму уже через сутки. Глубоким вечером Ирвин отрыл глаза и понял, что чувствует себя превосходно, словно после продолжительного сна. Ни на ладони, ни на предплечье не осталось хоть сколько-нибудь заметных следов. Чувствительность тоже вернулась. За неимением под рукой острых предметов, дампир ткнул в ладонь заточенным карандашом и зашипел: с нажимом явно вышел перебор. Умывшись и переодевшись, он намеревался спуститься вниз, но дверь оказалась закрыта барьером. Вздохнув, ученик потянулся, было, за книгой, но на ходу передумал и набрал Леди сообщение.

Мастер вошла к нему через минуту, с тревогой осмотрела, тоже проверив следы от порезов, и даже положила ладонь на лоб. Ирвин недовольно дернулся, раздосадованный этой настойчивой заботой. А в следующий миг уже пожалел о содеянном: прикосновение теплой и нежной ладони исчезло, оставив в душе смутную тоску по ласке. Леди редко касалась его так, заботясь, проявляя какие-то чувства, кроме обычного делового настроя.

Первая же тренировка позволила выяснить, что сил и скорости прибавилось. Дампир стал несколько неуклюжим, осваиваясь с возможностями организма. Неосторожный удар, непривычно мощный, едва не сломал Леди руку. Опыт выручил: наемница успела сбросить атаку, и остановилась, качая головой и улыбаясь:

— Что, так просто?.. Черт, почему мы с тобой не знали этого раньше?.. То есть, для того, чтобы давать организму возможность развиваться, тебе нужно не просто регулярно питаться, а тщательно подходить к выбору меню.

— Не уверен, — возразил ученик. — Гис предупреждала, что силы возрастают в первое время, а потом вновь откатываются назад, хоть и не до прежнего уровня. От тренировок-то диетой не избавишься, с новыми возможностями нужно осваиваться.

— Золотые слова. Давай осваиваться. Я буду осторожнее.

Откат назад произошел еще через три дня, и изменения принесли радость: на смену неуклюжести пришло равновесие. Ирвин радовался, понимая, что его возможности, действительно, возросли, пусть и не слишком заметно. По крайней мере, открывались новые перспективы для развития. Но, все же, дампиру было грустно. Обучение у Леди до сих пор давало ему много новой информации, позволяло улучшать навыки, углублять знания по профессиональной теме. Но мастер была права. Ему необходим был спарринг-партнер его уровня. Для того чтобы проводить поединки с учеником в полную силу, наемница была слишком хрупкой. В прямом смысле. Если раньше ее мастерство позволяло нивелировать разницу между прочностью их тел и физической силой, то теперь становилось все очевиднее, что, если Вин не будет сдерживаться, то выиграть бой труда для него не составит. По крайней мере, учебный: в реальном поединке, скорее всего, опыт взял бы свое. Ирвин сознавал, что обучение у Леди подходит к концу. И мысль о скором завершении их деловых отношений ранила его сердце.

Отчасти, возможность попробовать силы предоставляла ему Гислина. Дампирша носилась по стране, порой пропадая на недели, без вестей и какой-либо информации. Да, она охотно помогала своим новообретенным союзникам, но подчинялась, по-прежнему, только самой себе. Вновь появляясь в Грожене, Гис приносила информацию. Скудную, но, тем не менее, информацию. Подступиться к Праславе или как-то иным способом выяснить что-либо о Освальде ей так и не удалось. Зато удалось нащупать еще одну базу вампиров, на этот раз, на севере, за кольцом гор. Агата и Леди ломали головы неделю. Подступиться к этой импровизированной крепости оказалось затруднительно. И дело даже не в том, что отлично укрепленный особняк расположился на горном плато, предоставляя своим обитателем прекрасный обзор и шикарные возможности для обороны, ввиду географических условий. Куда более серьезным препятствием явилась политическая обстановка. Все, что лежало за Старжвидкой и Праславой, находилось под контролем правящей семьи. Охотников и наемников в этой части страны не жаловали, обе силы находились вне закона, не пользуясь той лояльностью, что предоставляла им на юге и востоке удерживавшая власть армия. Разведка Престола там работала прекрасно, и стягивать силы, даже столь стремительно, как перед атакой на Мыжлы и катакомбы, казалось рискованным делом. В итоге, наемники и охотники вновь устроили общий совет, и приняли решение пока занять позицию наблюдателей, чтобы не насторожить ни власть, ни вампиров.

Ирвину был непонятен расклад сил в стране. Да, он пропустил пол века активной политической жизни, да и, что говорить, раньше тоже не слишком интересовался положением дел в Княжестве. Рано оставшись без родителей, он рос, плывя по течению. Служба в армии казалась идеальной карьерой, помимо всего прочего, избавляя от необходимости что-то решать, делать выбор, шевелиться, чтобы хоть как-то наладить свою взрослую жизнь. Возможно, именно пассивная поначалу позиция и спровоцировала его нежелание находиться в подчинении у кого-либо после оборота. Дампир словно очнулся, осознав, что, наконец-то, хочет решать за себя сам. И теперь, когда обучение у Леди позволяло ему не только строить свою жизнь так, как хотелось именно ему, но и провоцировало узнавать больше об окружающем мире, Вин погрузился в изучение условий общества, в котором жил. Чем больше он узнавал, тем непонятнее становился расклад. Дампир слабо представлял, как вообще может столь продолжительное время существовать страна, раздираемая на части двумя силами: армией и Престолом. Существовать, не только не скатываясь в небытие, но еще и удерживая не последнее место на мировой арене. Как он понял, основной доход Княжество получало от продажи научных достижений. А силы ученых, в основном, были брошены на нужды армии и медицины: обе этих сферы хорошо продавались и, кроме прочего, обеспечивали обороноспособность. Пожалуй, забота о своих исследовательских интересах была единственным полем, на котором правящие силы держали вынужденное перемирие. Все остальное же отличалось столь разительно, будто на территории Княжества уживалось два независимых государства. Ирвин не мог взять в толк, почему ни одна из сторон не пытается захватить власть полностью. Ленивые попытки Престола командовать армией и вялое отбрыкивание вооруженных сил больше походило на фарс, чем на серьезные потуги переломить равновесие. Леди на вопросы ученика только махнула рукой. Создавалось впечатление, что она ничего необычного в сложившемся укладе жизни не видит.

Каждый раз, оказываясь в Грожене, Гислина неизменно уделяла время встрече с Ирвином и его наставницей. Вернее, не просто встрече, а совместным тренировкам. Именно с Гис Вин мог развернуться в полную силу. Невзирая на внешнюю хрупкость, Гислина казалась ему сотканной из пружин: быстрое, сильное, упругое тело, не вызывавшее опасений в случае допущенной оплошности. Дампирша была порывистой, как северный ветер, а ее манера фехтования столь разительно отличалась от принятых в современности стандартов, что пару раз ставила Вина в тупик. Приходилось признать, что до гордого звания мастера ученику еще работать и работать. Леди тоже регулярно спарринговалась с Гислиной. Неизменно проигрывая, наемница не испытывала ни малейшего раздражения по этому поводу. Ее радовало наличие сильного и безопасного противника. Она с жадностью впитывала знания, что давала ей Гислина. А Гис… Гис как-то странно посматривала на наставницу Вина. То хмуря брови, то просто погружаясь в раздумья. Наемница, казалось, не замечала этих взглядов. Или не придавала им значения. Ирвину очень хотелось побеседовать с Гислиной, выяснив, что же ту беспокоит, но шанса не предоставлялось. Сама дампирша будто сознательно избегала возможности затеять откровенный разговор.

Работы у них было много. Заказы появлялись со впечатляющей периодичностью, какие-то проще, какие-то заковыристее. Дважды Вин и Леди работали с охотниками, и дампир был удивлен, с какой легкостью они ассимилировались в непривычно жесткой и иерархичной структуре охотничьего сообщества. У наемников все было проще. Да, взаимоотношения тоже мягкостью и деликатностью не отличались, но безоглядно подчиняться необходимости не было. Разве что, мастеру. И то, по своей воле, учитывая данную в начале обучения клятву. Остальным требовалось лишь уступать, если иного выхода не оставалось. Охотники же жили, как полувоенная ячейка. Все, включая женщин и детей, находились в строгой иерархичной системе, не допускавшей отступлений. В том же стиле осуществлялась и работа. Приказы не обсуждались, подлежали мгновенному исполнению. Система наказаний была немудреной. Самой страшной карой считалось отлучение от сообщества, изгнание. И такой участи, действительно, боялись. Искренне. Преданность, присущая охотникам, впечатляла Ирвина даже больше готовности подчиняться лидерам. Каждый из его новых знакомцев стоял за своих горой. И это касалось не только членов охотничьих семей, но и любого, кто включался в их дела. Достаточно вспомнить Мирчу, без раздумий бросившегося на защиту Саньки…

Наемница, упрямая, несговорчивая и своевольная, неожиданно показала себя хорошим исполнителем. Их ироничное общение с Каспером, старшим сыном Юзефа Коваля, главы рода охотников, вызывало у Вина острую зависть. Он не мог позволить себе и половины шуток, подобных тем, что отпускал в адрес Леди охотник. И уж точно был уверен, что наставница не станет так заливисто и искренне смеяться над подколками ученика.

Неприятности посыпались в конце декабря, через две недели после смерти Геральда. Вечер не предвещал ничего неординарного. Обычный «счетный» день, когда собиралась вся компания, чтобы «пересчитать» друг друга, убедившись, что ни у кого не случилось беды. Беседа велась плавно и неспешно, не касаясь волновавших всех событий. Следуя давней договоренности, наемники не затрагивали тему вампирской угрозы в «Тыкве». После открывшегося предательства Фила, их дружной компанией овладела паранойя. Казалось, что и у стен есть уши. Для обсуждения действительно важных вопросов товарищи предпочитали собираться в более уединенных местах. Уделив внимание эротической танцевальной программе, наемники вышли в атриум, проветриться. Санька и Вин привычно держались в стороне: дампир старался не бросать друга, предпочитавшего теперь избегать бесед с участием Леди. Выдержанная Мраком пауза пошла им всем на пользу. Ирвин успел остыть и успокоиться, не без участия Леди. И вспомнить, как много прегрешений простил друг ему самому. Какую неоценимую поддержку оказал в период всеобщей ненависти. Теперь пришло время возвращать долги.

Внутренний дворик встретил их холодным блеском покрывшей все поверхности ледяной корки. Зима в этом году выдалась странная, сырая, бесснежная. Работать на улице стало труднее. Даже выбираться из дома лишний раз не хотелось. Вин радовался возможности проводить больше времени наедине с мастером. Однако медаль имела и обратную сторону: царившее между ними напряжение сгустилось, подстегнутое долгими беседами и пребыванием в замкнутом пространстве.

Накануне они получили очередной заказ, не слишком сложный, но предполагавший работу в откровенно неудобных условиях, буквально в чистом поле. И Леди вторые сутки пребывала во взвинченном состоянии, никак не решаясь определиться с планом действий. Раздражение усугубляла и погода: как Вин уже успел понять, холод наемница ненавидела. Искренне наслаждаясь осенью, от первых желтых прядей в кронах деревьев и до противно чавкающей под ногами грязи, Леди погружалась в унылое ожидание потепления с наступлением морозов.

Наемница вяло откликалась на заданные непосредственно ей вопросы, не стремясь активно включаться в беседу, предпочитая с отрешенной улыбкой наблюдать за собратьями по оружию. Уединенность привычного дружеского круга нарушил подошедший к облюбованной наемниками беседке мужчина.

—        Приветствую, коллеги! — весело произнес он. Ответом ему послужили вялые фразы или даже скупые жесты: чужаку были не рады. — Леди, можно тебя на два слова?

В кругу наемников принято было обращаться на «ты», что несколько дезориентировало Вина: сложно оценить соотношение сил, расположение друг к другу и даже степень знакомства людей, которые общаются без лишних формальностей. «Вы» использовалось лишь для выражения пренебрежения или обращения ученика к профессионалу, да и то, как правило, до первого этапа знакомства, после чего старшие обычно предлагали переход к более свободному стилю беседы.

Леди вдруг удивленно прищурилась, натянуто улыбнулась и нехотя прошла несколько шагов, отдалившись от компании. Ирвин сделал Саньке незаметный жест, призывая к молчанию, и напряг слух.

—        Привет, Берт. Рада видеть тебя в кругу профессионалов.

—        Взаимно. Хотя, подойти к тебе долго не решался. Но тут тема рабочая. Ты вчера получила заказ на одного неуловимого вампира, — мужчина взъерошил густые каштановые волосы, обрезанные по уши, и медленно продолжил, — это не вопрос, мне известны обстоятельства дела. Передай его мне.

Брови наемницы удивленно изогнулись:

—        Могу я поинтересоваться причинами твоей просьбы?

Наемник пожал плечами. Ирвин ощутил, как его охватывает раздражение. Леди собеседника знала. Как и он её. Причем, судя по всему, довольно близко: свободная поза, короткая дистанция, беглые жесты. А вот Вин вспомнить личность мужчины никак не мог. А за последние полтора-два года он видел, без преувеличения, всех знакомцев мастера.

—        Все банально. У меня возникли трения с этим заказчиком, и я хочу решить их, продемонстрировав свой профессионализм.

—        Ух ты, — без особых эмоций отозвалась Леди. — То есть, заказчик будет даже не в курсе подмены.

—        До окончания дела, — кивнул собеседник. — Отступные дам. Да хоть половину гонорара забирай. Мне принципиально важно отстоять…

—        А я тут причем? У тебя возникли трения, ты хочешь решить свои проблемы. Понимаю. Но я заказ приняла. И доведу дело до конца.

—        Да ну, перестань, — отмахнулся наемник. Вин всей кожей почувствовал, как напряжение медленно разлилось по телу его наставницы. Обычно сам он на данном этапе старался заткнуться и исчезнуть с ее горизонта. — К чему вредничать? Деньги свои получишь, в любом случае. Да и по старой… дружбе…

—        Я же тебя предупреждала не хвастать близким знакомством, верно? И это не вопрос денег. Я слово дала. Я приняла заказ. Моя репутация мне куда важнее заработка, — отрезала Леди, перекрещивая руки на груди. Дистанция увеличилась на полшага. Вин выдохнул.

Берт фыркнул, не замечая изменений в настроении собеседницы.

—        Что за старомодные понятия? Твоей репутации уже вряд ли что способно повредить. Во всяком случае, больше, чем… — не договорив, наемник кивнул в сторону напряженно вслушивавшегося в беседу Вина. Дампир скрипнул зубами, чувствуя подступающую ярость. — Всем известно, что о делах своего вампира ты печешься больше, чем о заказах. В крайнем случае, соврешь что-нибудь. Заболела. Не смогла. Была занята с учеником. Очень занята.

Мужчина подмигнул, улыбаясь достаточно двусмысленно, чтобы двойственность фразы не вызывала сомнений. Выражение лица Леди сменилось мгновенно. Как Вин не старался позже, в мелких подробностях припоминая беседу, он так и не смог уловить ту секунду, когда спокойствие, присущее его наставнице, сменилось жарким пламенем в мгновенно вспыхнувших зеленых глазах.

—        Ах вот, как? — прищурившись, ласковым тоном поинтересовалась она. — Ты считаешь, я способна рискнуть своим авторитетом, сославшись на личные интересы. И ради чего? Тебя и твоих проблем?

Наемница сменила позу, переступив так, чтобы тело обрело равновесие и устойчивость. Ее товарищи, до того занятые своими разговорами, и лишь мельком бросавшие взгляды на беседовавшую в нескольких шагах подругу, внезапно замолчали, излучая враждебность и напряженно наблюдая за развитием ситуации.

—        Я не думаю, что нам с тобой будет сложно договориться. Когда-то же договорились, Ангела, — улыбнувшись, развел руками ее собеседник, игнорируя сгустившуюся вокруг агрессию. — Мало половины? Назови свою цену. В конце концов, тебе не помешает отдохнуть. Да и твоему присутствию дома, уверен, будут рады.

Улыбка стала подозрительно понимающей. Леди задумчиво посмотрела на мужчину из-под полуопущенных век, а потом тихо, так, что Ирвин едва расслышал, произнесла:

—        Моя жизнь, как личная, так и общественная, тебя мало касается.

—        Да ладно. Разве я тебя чем обидел? Или твой интерес к щенкам исчезает, как только они выходят из нежного возраста?

Щеки Леди вспыхнули нездоровым румянцем. Но заалевшая кожа свидетельствовала вовсе не о смущении: скулы пятнал краской гнев.

—        Горазд ты языком трепать. Надеюсь, смелости ответить за слова у тебя тоже имеется в избытке.

—        Что, будешь со мной драться? — с преувеличенным изумлением вскинул брови собеседник. — Брось. Оно того не стоит. Это глупые разборки, кусок хлеба я у тебя…

—        Выйдешь со мной? — резко произнесла Леди, бросая вызов.

—        Куда уж дальше-то? На улице стоим, вроде, — недоуменно уточнил Берт, по-прежнему пребывая в расслабленном состоянии.

—        За пределы территории.

 ***

— Мастер! Да погоди ты, черт возьми!

Леди буквально влетела в дом, так шваркнув дверью, что та с грохотом врезалась в стену. На ходу сорвав с ног обувь, едва не запахав носом, она прямо в верхней одежде прошла на кухню и, рывком распахнув дверь морозильной камеры, добыла пакет со льдом. Приложив его к скуле, на которой разливался внушительный синяк, наемница оперлась на столешницу и запрокинула голову, глядя злыми, блестящими глазами в потолок.

— Держи, — дампир протянул ей полотенце. — Застудишься.

— Вин, исчезни, — прошипела наставница. — Или, клянусь, я ударю.

— Давай, — решительно поддержал ученик. — На мне шрамы заживают быстро.

Наемница фыркнула и отвернулась.

— Послушай, — осторожно начал Ирвин, — я понимаю, что это все из-за меня. Поверь, мне так жаль сейчас. Если бы я мог хоть что-то исправить… Черт, знала бы ты, как мне хотелось самому повозить эту сволочь мордой по грязи. Но я понимаю, что…

— Ни черта ты не понимаешь! — рявкнула в ответ Леди. — Даже представить не можешь, не то, что понять! Не можешь вообразить себе, в каком аду я жила первые годы! Ты всегда думал только о себе, о своих возвышенных чувствах, о своей ревности, о своих обидах… Тебе никогда не приходило в голову хотя бы поинтересоваться, что чувствую я. И сейчас ты стоишь, весь преисполненный ангельского раскаяния и сожаления! О своих поступках, заметь. Да в гробу я видала…

Она замолчала, переводя дыхание, и все же обернула пакет со льдом тонким полотенцем, принятым из руки Вина. Видно, холод победил: кожа на скуле заметно побелела.

Дампир поник, без возражений принимая заслуженные упреки. Каждое острое слово, брошенное в ярости наставницей, являлось правдой. Он, действительно, практически не думал о том, как его поступки отзывались в душе мастера. Ирвина заботило лишь то, что Леди его не любила. И, выходит, совершенно не заботила она сама. А он еще хотел какой-то взаимности.

— Леди… — ученику сейчас отчаянно хотелось назвать наставницу по имени, но то, дежурное имя, которое женщина использовала в случае необходимости, не имело никакого смысла. А другого он не знал. — Прости меня. За то, что случилось сегодня. За то, что я подводил тебя все это время. Если я могу хоть чем-то помочь…

— Можешь, — ледяным тоном отрезала наемница. — Иди к черту. Займись чем-нибудь. Например, самобичеванием. У тебя это великолепно получается.

Ирвин не хотел уходить. Интуитивно он понимал, что оставлять наставницу в одиночестве не следует, несмотря на ее настойчивое требование. Леди была словно струна, натянутая до предела, готовая вот-вот лопнуть. И душой дампира овладела тревога. Он не мог припомнить своего мастера в таком отчаянии. В ее глазах сгустилась боль, словно выпавший на дно осадок, сжатые губы побелели, вокруг глаз собрались горестные морщинки. Рука, прижавшая к лицу пакет, дрожала.

— Нет, — покачал головой Вин, принимая решение. — Не уйду. Мне, возможно, впервые по-настоящему не все равно, что ты чувствуешь. Даже не так. То, что чувствуешь ты, для меня сейчас важнее того, что чувствую я.

Он шагнул вперед, сокращая дистанцию, и Леди, потеряв терпение, замахнулась, так и не выпустив из руки лед. Ирвин, не успев толком понять, что происходит, автоматически перехватил ее кулак и, с силой надавив на запястье, опустил вниз. После чего рискнул подойти вплотную и прижать мастера к себе, крепко обнимая за плечи.

Невзирая на натянутость, вплетшуюся в их общение после выходки Саньки на базе охотников, Ирвин интуитивно ощущал, что отношения между ним и мастером переменились. Объятие в Старжвидке сдвинуло равновесие с привычной точки, позволив им, наконец, стать ближе определенной условиями обучения дистанции. Леди реагировала на Вина иначе. Сказать, что в ее словах и жестах стало больше тепла, он бы не смог. Но открытости, доверия, точно прибавилось. И сейчас дампир действовал, как друг, а не как ученик.

Наемница дернулась в его руках, попытавшись оттолкнуть, но силы были не равны. Осознав тщетность попыток, она напряженно замерла.

— Прости меня, — тихо прошептал Вин. — Мы исправим все. Я обещаю тебе. Я исправлю. Я больше никому не позволю тебя обидеть.

Слова вырвались, не испросив позволения у сознания. Уже закрыв рот, ученик сообразил, что именно произнес, и как фраза должна выглядеть в контексте их взаимоотношений. Пожалуй, вполне четко сформулированный запрос на очередную выволочку, как однажды выразилась Леди. Но, к его удивлению, наемница хмыкнула в ответ. А затем устало вздохнула, поднимая на него глаза. Ярость потухла. Вместо нее сквозь зеленые радужки проглядывала обреченность и смирение.

— Если ты влезешь, ты испортишь все окончательно, — тихо произнесла Леди. — Не смей, слышишь? Я рассержусь. Очень. Исправлять надо мне самой. Но я признательна тебе за поддержку. И меня радует твое осознанное отношение к последствиям собственных поступков.

— Мне кажется, сегодняшнее происшествие все надолго запомнят. Надеюсь, желающих повторить опыт не найдется, — ответил Вин. Леди мягко отстранилась, и он послушно разжал затянувшиеся вопреки приличиям объятия.

— Тебе надо руку обработать, — хмуро заметил дампир. — И прилечь. Давай, я тебе чаю приготовлю?

Наставница кивнула и вышла из кухни, чтобы снять верхнюю одежду. А Ирвин замер, осознав положение их тел во время навязанного им объятия. У мастера было преимущество. Она вполне могла воспользоваться подсечкой, чтобы высвободиться. Но не сделала этого. Не захотела. Приняла предложенные объятия, хоть и не ответила на них, оставшись холодной и напряженной, как ледяная скульптура. Позволила проявить сочувствие, согласившись на него. Как и на последующие извинения Вина. И его заботу. Сердце забилось быстрее, но дампир глубоко вздохнул, усмиряя бушующие эмоции: момент был не самый лучший для их проявления.

Когда Ирвин принес чай, Леди уже переоделась и ждала его, сидя на кровати с разложенной перед ней аптечкой. Пристроив чашку на тумбочке, дампир коротко поинтересовался, промыла ли она рану и, получив утвердительный кивок, взялся за перевязку. Бросив взгляд на неглубокий порез, он почувствовал очередную волну гнева, вспомнив условия, при которых Леди его получила.

…Наемники сформировали круг, охватив спорщиков плотным кольцом. Часть парка, отрезанная надежным кованым забором бара, была приведена в порядок, прорежена, облагорожена. Остальное пространство облизывало городские улицы широким загнутым языком, и отличалось куда меньшей упорядоченностью. Леди вместе с дерзнувшим нахамить ей наемником удалились от ограды на добрых триста метров, но, прежде чем покинуть оазис безопасности, зашли в бар: взять одежду и оружие. Убийцы нутром чувствовали, когда ситуация начинала попахивать кровью, и зрителей ощутимо прибавилось. Патрули военных этот район обходили стороной. Наемники никогда не водили дружбы с армией, но и ссоры между двумя силами вспыхивали крайне редко: соблюдался вынужденный нейтралитет.

Вампиров не существовало. О них не говорили с экранов телевизора, не писали в газетах, не вещали по радио. Престол принял решение не признавать существование кровопийц официально. Поэтому и открытую войну зубастым власти объявить не могли. Наемники же, наравне с охотниками, осуществляли противостояние кровавой угрозе, что вполне доброжелательно оценивалось армией. С другой стороны, легализовать наемничий бизнес тоже никто не торопился, поэтому положение у коллег Леди оставалось неустойчивым. В «Тыкве» предпочитали собираться те, кто по основному профилю работы интересовался зубастыми или мохнатыми. Не людьми. Именно поэтому заведение патрули обходили стороной. Ну и, возможно, хозяин бара тоже принимал участие в поддержке относительной самостоятельности своих гостей. Финансовое. Наемники сами обеспечивали порядок. В облюбованные ими кварталы представители прочего криминала соваться не смели. А случайных лихачей нейтрализовали быстро, качественно и беззлобно. Поэтому у коллег Леди имелась некая свобода по части разборок на улице.

Ирвин молчал и стоял ровно, замерев в нарочито расслабленной позе, не позволяя себе даже сжать кулаки. Демонстрация гнева сейчас была не просто излишней: как искра на пороховом складе, случайная эмоция могла спровоцировать взрыв. Он помнил свое место. У ученика нет права заступиться, и никакие чувства или обстоятельства не могут послужить достойной аргументацией. Разве что, приказ самой наставницы. Леди, понятное дело, такого приказа не отдала бы никогда. Ирвин достаточно действовал сообразно желаниям, в итоге, вынудив наемницу демонстрировать силу, чтобы отстоять авторитет. Если он сейчас влез бы в ее разборки, то последствия предсказать невозможно. Последствия для нее: относительно собственной судьбы, ввиду мгновенно разъярившейся бы наставницы, он не испытывал ни малейших сомнений. Открытое неповиновение ученика на глазах у коллег, да еще и в такой драматический момент, потребовало бы немедленных и жестких действий от мастера. К третьему году обучения Ирвин усвоил правила достаточно хорошо.

Мрак схватил стремительно шагавшую к центру небольшой полянки Леди за предплечье.

— Ты уверена? — тревожно спросил он, вглядываясь в глаза сестры.

Лицо наемницы надвое раскроила злая, кровожадная усмешка.

— У тебя есть варианты? Оставь меня, Мрак.

Мужчина послушно отступил, с тревогой глядя вслед сестре. От Леди разве что искры не сыпались. Вся ее фигура, от блестящих, стянутых в тугой пучок волос, до прямой спины и напряженных, спазмированных мышц ног, излучала крайнюю степень нервозности. Небрежно наброшенное на плечи пальто держалось на честном слове, в полутенях парка навевая ассоциации с плотно сложенными крыльями.

— Вин, — тихо обратился Мрак к дампиру, когда наемница отошла на недосягаемое для полушепота расстояние, — когда все закончится, увези ее отсюда. Сразу, быстро. Любой ценой. Пожалуйста. Меня она пошлет по известному адресу, а к тебе, возможно, прислушается. Сестра на пределе. Если Леди сейчас зацепит еще кто-то, беда будет. Но увези деликатно и осторожно. Позволишь себе лишнее, я тебе не завидую. Не уверен, что тебе приходилось сталкиваться с мастером в таком состоянии.

— Хорошо, Мрак, — послушно отозвался дампир. — Можешь мне объяснить, какого черта он к ней полез? Я думал, Леди стараются не задевать…

Наемник хмыкнул, складывая руки на груди. Санька, нервно теребивший рукав, тоже вскинул голову, внимательно вслушиваясь в слова наставника.

— Сестрица шорох наводила в первые годы своей карьеры. Мы еще в «Тыкву» не ходили тогда, обитали в другом месте. Леди хотела прийти сюда, как профессионал, а не как недавно выпустившийся щенок. С тех пор, как она успокоилась, наработав авторитет, прошло десятилетие. Уже успела вырасти пара поколений наемников, которые о Леди слышали только по рассказам и сплетням. Никогда не наблюдали ее ярость вживую. Сплетни — они на то и сплетни, чтобы им не доверять. А в последнее время сестра вела себя… сдержанно. Многое допускала.

— Понял, — буркнул Вин, обрывая рассказ, а Санька прикусил губу и отвернулся. Помолчав с полминуты, он неуверенно поинтересовался:

— Мастер, не возражаешь, если я тебя в баре подожду?

— Возражаю, — сурово отрезал Мрак. — Ты должен увидеть то, что произойдет. В назидание, так сказать.

Вин бросил на наемника встревоженный взгляд, но промолчал, не желая больше слушать пояснения. Он и так понимал, кто именно был причиной «сдержанного» поведения Леди. И имел некоторые предположения относительно ближайшего будущего.

Его мастер, тем временем, сбросила пальто, мгновенно подхваченное Святом, и осталась в кожаных брюках и свитере. На морозе. Вин покачал головой. Противник ее тоже избавился от верхней одежды и вступил в круг, разминаясь и разогреваясь одновременно. Наемники замерли напротив друг друга, вооруженные длинными ножами. Леди выбрала не слишком привычную для Вина позу: скривившись влево, склонив голову к правому плечу. Положение тела было столь неестественным, изломанным, что наемница казалась куклой, причудливо застывшей в чутких пальцах кукловода. Но ей самой явно было удобно. В мутно-зеленых глазах, спокойных и уверенных, как рябь по воде, мелькало странное выражение. Будто она мысленно облизывалась, смакуя взглядом каждый кусочек тела жертвы. Зло искривленные тонкие губы застыли в чуждой, словно наспех выбранной и приклеенной к лицу усмешке. Нож подрагивал в расслабленных пальцах, как вздрагивает плоть, жаждущая прикосновений и удовольствия. Именно дрожащий нож и смутил Ирвина окончательно.

Дампир видел мастера в разных состояниях. Ему приходилось наблюдать, как она, не в силах справиться с гневом, сотрясалась всем телом, от макушки до щиколоток. Вин становился свидетелем слабости наставницы, полной опустошенности, беззащитности. Он видел и то, как она боится: искренне, не скрывая своего страха. Но оружие всегда лежало в ее ладони ровно: выучка, от которой невозможно отказаться. Сейчас перед ним стояла какая-то другая Леди. Наемница, которую он не знал. Мастер, к которому он не захотел бы идти в обучение. Не злая, не разъяренная. Словно зависшая между двумя мирами, не в силах определиться, куда, собственно, податься. Непонятная. Пугавшая. Вызывавшая оторопь, как ярко-алые пятна крови на чистом, белом до голубизны снегу в собственном саду. Жажда, пронизавшая тело наставницы, вызывала ассоциации с эротическим желанием, но желанием извращенным, неестественным, алчным, жутким. Вин почувствовал, как пересохло его горло, требуя отнюдь не воды: эмоции, владевшие его мастером, пробуждали в нем самом инстинкты вампира. И вновь он отметил, как заострились черты лица Леди. Черноволосая, в темной одежде, бледная не то от волнения, не то от гнева, с яркими, лихорадочными глазами, она казалась призраком на фоне графических росчерков ветвей.

Противники синхронно качнулись навстречу друг другу, мужчина провел хитрый и отчаянный выпад, Леди отклонилась, резко дернувшись в сторону. Атаковала сама, пригибаясь, по-птичьи прыгнув вперед. Но не дотянулась. Бой был совершенно, абсолютно не зрелищным. Пожалуй, случайному зрителю он даже показался бы скучным. Наемники кружили, периодически совершая пробные выпады, больше походившие на случайное покачивание при потере равновесия. Тем не менее, Ирвин не мог оторвать глаз от фигур в центре круга. Он пытался понять, что происходит с телом Леди. Какие мысли руководят ее движениями. Откуда взялась эта странная ломкость, нервозность и незавершенность жестов, обычно плавных и стремительных. У дампира складывалось ощущение, будто кто-то позабыл смазать шарниры в теле наемницы, и теперь суставы подводят, то проскальзывая, то стопорясь в самый ответственный момент, ломая траекторию. Сходство с птичьими повадками довершали дерганные движения головы, угловатые очертания фигуры. Судя по звенящему, острому и напряженному вниманию ее товарищей, происходящее волновало не его одного. Мрак хмыкнул и Вин бросил на него быстрый взгляд. Губы мужчины кривились, почти копируя мимику Леди.

— Хватит уже развлекаться, — яростно пробормотал он себе под нос. — Какого черта ты себя накручиваешь?

Словно услышав его, Леди ускорилась. Дистанция сократилась. Теперь уже противники чаще уворачивались, чем отскакивали от целящей в тело стали. Наемник провел тяжелый прямой выпад, вынудив Леди отступить, и, не мешкая не секунды, прыгнул за ней следом и нанес мощный удар с левой руки. В лицо. Словно в замедленной съемке, Ирвин разглядел, как Леди резко выворачивает шею, смещая голову на какие-то сантиметры. «Убирает нос и губы из-под удара, — осознал ученик. — Чтобы не до крови…» Кулак вписался в скулу. Мастер упала и резко откатилась назад, разорвав дистанцию: ей требовалась пара секунд, чтобы прийти в себя. Противник нагнал ее, но наткнулся на ощерившиеся зубы и опасно мелькнувший в паре сантиметров от шеи нож. Разъярившись, наемница перешла к наступлению. Со стороны ее жесты выглядели отчаянными, сделанными наобум, на удачу, но Ирвин понимал, насколько тщательно его мастер сейчас контролирует свое тело, не позволяя и малейшей ошибке внести диссонанс в лейтмотив.

— Давай, девочка, — вновь прошептал Мрак, сжимая кулаки в бессильной ярости, — давай же. Удержись.

Никакой системы в линии боя, выбранной мастером, Ирвин не видел. Она дралась, словно говорила взахлеб, возбужденно, перебивая саму себя в стремлении донести до собеседника свою мысль. Судя по всему, ее противник системы также не видел. Руки двигались все быстрее, дистанция сократилась до минимально возможной, позволяя оставаться в относительной безопасности, но и давая шанс применять приемы из рукопашного боя. Удар по коленям. Мужчина отклонился, нога Леди прошлась по касательной. Предплечье. На этот раз, в сыром морозном воздухе запахло кровью, но серьезного ранения наемник явно не получил. Огрызнулся, целя в живот, и попал, но тоже не наверняка: мастер даже не запнулась, лишь на ходу перестроила собственное движение, ломая инерцию. Укол в бедро. Мужчина и женщина сошлись на противоходе, да так близко, словно желали удушить друг друга в объятиях. Леди выставила блок рукой, ее противник попытался передавить, вот тут то нож наемницы, невесть как сменив руку, и ужалил беззащитное бедро. Дальше Вин уже с трудом понимал, кто ведет и как развивается бой: поединщики так и не разошлись, борясь в близком контакте. Веки Леди на мгновение дрогнули: кулак ударил в бок, тревожа недавно зажившие ребра. Следом острое лезвие пропороло рукав свитера, добавив в воздух новую ноту тяжелого, пряного аромата. Дампир оскалился, но в следующую же секунду заставил мозг вновь обрести контроль. Вмешиваться нельзя. Пальцы Саньки крепко, до боли стиснули его локоть, придерживая. Вин кивнул, не поворачиваясь, и усилием расслабил изготовившиеся к атаке мышцы. Он сознавал, что, будь его воля, дерзнувший ранить его наставницу наемник уже валялся бы на земле с разорванным горлом, подмятый одним стремительным прыжком. И, возможно, дампир даже захотел бы его крови, невзирая на то, что обычно человеческая его не привлекала. Мрак незаметно переступил, встав так, чтобы уверенно блокировать Ирвина, в случае необходимости.

— Не смей, — тихо, но властно произнес он.

— Знаю, — буркнул Вин, изо всех сил подавляя обезумевшие инстинкты. — Уже расслабился.

Леди на ходу бросила на него взгляд, не то почуяв неладное, не то различив их голоса. И Ирвин замер, ощущая, как прокатывающаяся с ног до головы холодная волна рассеивает желание броситься на защиту мастера. Глаза наемницы были совершенно безумны. Взгляд, веселый, даже игривый, но голодный и жадный, скользнул по лицу ученика, вызвав оторопь и отвращение. Из прокушенной губы на подбородок проложила дорожку капля крови. Новую каплю, крупную, рубиновую, темную, Леди машинально слизала, подмигнув ученику с таким видом, что естественный жест почему-то показался исполненным пошлости. А в следующую секунду она уже отвернулась, вновь поглощенная схваткой. Слюна, ставшая вязкой и склизкой, застыла в горле противным комком. Дампир никак не мог сглотнуть, освободившись от неприятного ощущения.

Уже через минуту ее оглушенный противник оказался на земле, явно с трудом соображая, а его нож — в пальцах Леди. Свой клинок она заткнула за голенище ботинка. Полоснув по шву на плече, наемница резко сдернула рукав, разрывая скрепляющие детали нити.

— Какого ляда?! — незнакомый Ирвину мужчина из числа зрителей, стоявших по правую руку от дампира, сделал короткий шаг вперед. Леди выпрямилась, ее правая рука хлестко дернулась, словно отмахиваясь от возражений, и клинок, мимоходом задев ухо мужчины, завибрировал, вонзившись в ствол дерева за его спиной.

— Черт, на заказах бы так бросала, — с явным оттенком нервозности прокомментировал стоявший рядом с Мраком Тень. — А то как работать, так не меткая.

Леди, не обращая никакого внимания на слова товарища, выдернула из-за голенища свой нож и быстро полоснула несколько раз по беззащитной коже.

— На память, — выплюнула она, распрямляясь. — О том, что заказами я не делюсь. Перейдешь мне дорогу — убью.

Развернувшись, она зашагала в сторону ученика и побратима. Святоша, нагнав ее, накинул на плечи женщины пальто и ненавязчиво, как фокусник, забрал из руки нож. Вин заметил, как ребята, пропустив Леди к нему, словно ненароком сдвинулись, отрезая ее фигуру от взглядов любопытствующих зрителей.

— Сейчас, быстро, — выдохнул ему в ухо Мрак, и шагнул вперед, присоединяясь к импровизированной стене, скрывшей их обоих.

Леди стремительно шагала к бару. Не оглядываясь. Не останавливаясь. Даже не подумав проверить, следует ли ученик за ней. Вин догнал ее и заговорил, торопливо и нервно, подстраиваясь под ее шаг:

— Мастер, поехали домой, пожалуйста.

— Нет. Выпить хочу, — не терпящим возражений тоном откликнулась та. Голос звучал несколько выше обычного, выдавая клокочущую внутри наемницы ярость.

— Я тоже, — решительно произнес Ирвин. — И, боюсь, алкоголь меня не устроит. Как и прочие напитки, что здесь подают. Эмоции, адреналин, запахи, сама понимаешь.

Леди все же остановилась, окидывая ученика внимательным взглядом, будто оценивала степень весомости аргумента. Вин молча оскалился, демонстрируя клыки.

— Ладно. Только заплачу и…

— Я Мрака предупредил. Он заплатит, потом рассчитаемся, — покачал головой дампир, молясь, чтобы наставница ему поверила. Та вновь посмотрела на него, прищурив глаза, но потом пожала плечами и свернула к стоянке.

— Ты мне солгал?

Вопрос разрезал тишину неожиданно, когда Ирвин напряженно всматривался в поток транспорта, ловя подходящий момент для поворота с трассы на проселочную дорогу, ведущую к логову. Не успев проконтролировать мимику, он бросил на Леди быстрый взгляд, и та горько и ядовито усмехнулась, отрывисто дернув головой.

— Ясно. Мрак велел меня оттуда убрать. Вот дура. Поверила.

— Прости.

Наемница вновь усмехнулась и замолчала, не реагируя ни на вопросы, ни на попытки разговорить ее. Вин ощущал, даже на расстоянии, как пульсирует ее сердце: быстро, неровными скачками, перерабатывая огромную дозу адреналина. Уже загоняя машину в гараж, дампир вдруг понял, что именно беспокоит его в собственных чувствах. Страх. Точно такой же, безосновательный, инстинктивный, что владел им после визита к падальщикам. Ему приходилось наблюдать наставницу в куда большей ярости. Но тогда она была ему понятна. Вин мог логически проанализировать и обосновать чувства, испытываемые мастером. Сейчас не представлялось возможным даже прикинуть, какие мысли владеют ее сознанием. Складывалось впечатление, что женщина отчаянно борется с чем-то внутри себя, борется и проигрывает.

— Леди, давай поговорим? — предложил дампир. Ответом послужил громкий хлопок рывком закрытой дверцы машины. Чертыхнувшись, Вин бросился за наставницей к ведущей в дом двери.

— Леди! Мастер! Да погоди ты, черт тебя возьми…

— Готово, — Вин вынырнул из воспоминаний и перевел взгляд на наставницу.

— Спасибо, — рассеянно кивнула та, но потом посмотрела на ученика внимательнее и добавила, — и за поддержку тоже.

Ирвин передал ей чашку с чаем и помедлил, не решаясь ни заговорить, ни уйти. Леди вопросительно вскинула брови, выражая внимание.

— Мне было очень страшно там. В парке, — признался, наконец, ученик. — Впервые за долгое время я боялся тебя.

— Почему? — недоуменно поинтересовалась наставница. — Тебе я, вроде, не угрожала.

— Не знаю… Ты была… С тобой что-то было не так. Такой я видел тебя лишь однажды. И приложил очень много усилий, чтобы забыть увиденное.

Леди горько усмехнулась, потом поставила чашку на тумбочку и села, скрестив ноги.

— Да все со мной так, Ирвин. Я полагаю, ты уже достаточно взрослый, — наставница поморщилась, а лицо ученика отразило ее мимику. Фраза была словно из диалога матери с подросшим сыном. — То есть, ты уже достаточно сориентировался в нашем мире, чтобы понять меня правильно. Я вошла в профессию пятнадцать лет назад. Казалось бы, срок небольшой. Но, тем не менее, многое успело поменяться. В лучшую сторону. Сейчас среди наемников стало больше женщин. Во всяком случае, достаточно, чтобы не шокировать коллег мужского пола. Во времена моей профессиональной юности все было иначе. Нас было куда меньше. И выжить нам было труднее. Не потому, что заказы как-то принципиально отличались. Настроения в профессиональной среде царили другие. Женщина, ставшая убийцей, для большинства теряла всякое достоинство и добродетель. Не для всех, разумеется, среди наемников полно отличных парней. Но и отморозков хватает. И, если первые ограничивались подтруниванием и шуточками, то вторые считали своим долгом проверить на прочность. И, в случае проигрыша, проучить нахалку. Пути у женщины оставалось два. Либо заручиться поддержкой, покровительством, либо стать достаточно сильной, чтобы исключить любое желание к себе лезть.

— Ты выбрала второй вариант, — кивнул внимательно слушавший Ирвин.

— Разумеется. И я зарабатывала себе репутацию сильной и злобной особы. Старалась быть яркой, запоминающейся — ведь это и дорога к хорошим заказам. Наша стоимость, безусловно, напрямую зависит от нашего мастерства. Но наша цена может быть куда выше, если правильно себя подать. В общем, нашелся один отморозок, который вздумал поставить меня на место одним из самых неприятных способов. Он подкараулил меня после бара и попытался изнасиловать. Тогда я впервые убила человека. Коллегу. Не потому, что было так уж необходимо. А потому что захотела.

— Но ты говорила, что… твой любовник. Тот, который помог тебе обучиться. Что ты убила его, — напомнил Вин.

— На тот момент, он еще был жив. И, возможно, остался бы жив и дальше. Допускаю, что, если бы не этот случай, я постаралась бы договориться миром. Хотя, скорее всего, его убрал бы мой отец. Но начало было положено, и, как только мой любовник стал проявлять неприятную мне настойчивость, долго выбором я не мучилась. Я думаю, что ты видишь, насколько я люблю свою работу, как горячо предана своему делу. Только, если ты думаешь, что это как-то связано с философией охотников по противостоянию мировому злу в лице вампиров, то ты сильно ошибаешься.

Ирвин вопросительно поднял брови, побуждая пояснить, и Леди зло усмехнулась.

— Мне нравится то, что я делаю. Мне нравится убивать, Вин. Нравится ощущать власть над жертвой. Свое превосходство. Силу. Возможности. И, если в случае с вампирами никто меня не осудит, то с людьми все обстоит несколько иначе. Да, хорошо, если тебя побаиваются. Но отмороженные наемники, наслаждающиеся убийством людей, вызывают у своих собственных коллег не уважение, а опаску. Такого человека проще устранить при случае, чтобы избежать возможных неприятностей в будущем. Мне необходимо было держаться на грани общепринятых норм. А после того убийства… Я кровь почуяла, что ли. Получила удовольствие, которое раньше было мне неведомо. И, когда в следующий раз мне пришлось схлестнуться с очередным коллегой в споре, я уже знала, как действовать. Я знала, как следует вести себя, чтобы дискуссия перешла в разговор оружия. Я била так, будто дралась за свою жизнь. Кровожадно, беспощадно, не заботясь о последствиях. И убила бы его тоже, если бы не Мрак. Вокруг стояли зрители. Необходимости в смерти моего противника не было, никакой. Да и он на поражение не бил. Благодаря вмешательству брата, я удержалась. Но меня затягивало. И в какой-то момент я осознала, что уже не защищаюсь, а сама нарываюсь на неприятности, ищу стычек.

— Мрак знал?.. — тихо уточнил Вин.

— Знал. Мы были с ним очень близки в начале карьеры. Ближе, чем сейчас: держались друг за друга. Мрак заметил первым. И у нас с ним случился очень тяжелый разговор. Брат юлить не умеет, он в лоб сказал мне, что, если я пойду начатым путем, я погибну. Это лишь вопрос времени. Он помогал мне держаться. Заказы я отрабатывала, как бешеная. Почти подряд. Все думали, что я совершенствую себя, свое искусство, нарабатываю опыт, а я просто пыталась себя не потерять. Заткнуть внутренний голос, жаждущий чужой крови и боли. Я придумала эту штуку с порезами на память: они хоть в какой-то мере удовлетворяли мои потребности. Я училась себя контролировать, не жалея сил. И мне удалось. От того первого убийства и до полного контроля над собой прошло пять лет. Потом в моей жизни появился Мартин. Наверное, он единственный, о ком я могу сказать, что любила. Пусть и в своей манере, ярко, жарко и недолго. Наш роман занял, от силы, четыре месяца. Мы расстались не очень хорошо, и Мартин уехал. Сначала на Север, а потом, насколько я знаю, и вовсе покинул страну. Но эмоциональная встряска окончательно переключила меня, позволила взять контроль. Положительным результатом моего агрессивного поведения оказалось то, что теперь меня хорошо знали в сообществе, и прочно усвоили, что связываться без острой нужды не стоит. И тот период моей жизни ушел в прошлое.

— Но не совсем?..

— Как видишь. Испытывать удовольствие от убийства я не перестала. Я не знаю, нормально ли это. Наверное, нет. Но для меня подобные чувства тесно сплетены с инстинктами охотника. Словно чуешь дичь, чуешь запах крови, можешь идти по следу сутками, держаться на азарте этого дразнящего предвкушения. Я хорошо контролировала себя. До того самого момента, когда Санька мне нагрубил.

Ирвин отвернулся, и Леди замолчала, кожей ощутив, что атмосфера в комнате изменилась.

— Вин? Что-то не так?

— Мне кажется, срыв произошел раньше, — глухо произнес дампир. — Намного раньше. Я уже видел такой твой взгляд.

Мастер на мгновение задумалась, погрузившись в воспоминания, а потом согласно кивнула:

— Да, пожалуй, ты прав. Тогда, у падальщиков…

— Ты на меня так смотрела, — перебил ее Ирвин с неожиданной злостью. — В «Тыкве». Когда я принес тебе головы вампиров, надеясь заслужить прощение. Ты смотрела так, будто хотела мне горло порвать голыми руками.

Леди молчала, глядя на дампира в упор. И Вин почувствовал, как по спине скатилась волна колючих мурашек. Он понял, что не ошибся. И понял, почему наставница не хотела говорить с ним на эту тему: никакого раскаяния она не испытывала. Ему стало неуютно. Чтобы скрыть свое замешательство, дампир постарался перевести тему.

— Мрак испугался за Саньку именно потому, что все знал?

— Конечно. Когда я склонилась над его учеником, ручаюсь, он подумал о самом худшем. И немного успокоился, лишь увидев мои глаза и осознав, что все под контролем.

Ирвин задумчиво потер подбородок, невидящим взглядом созерцая стену напротив, и добавил:

— И вот к чему Мрак говорил «удержись» во время твоего последнего поединка.

— Я не слышала, но, скорее всего, да. И именно поэтому попросил тебя увести меня. Чтобы кто-нибудь случайно не разбудил спящее зло, так сказать. Я не хочу снова возвращаться к тому состоянию, Вин. Но мне приходится. Наша проблема до сих пор остра, хоть и не столь очевидна. Случись ошибка, не важно, твоя или моя, и вытащить нас из разверзшейся пасти ада вряд ли удастся даже ребятам. Чем меньше ко мне будут лезть, тем лучше.

Тишина безраздельно правила комнатой несколько минут. Наемница не мешала дампиру думать, вспомнив о порядком остывшем чае. А Вин размышлял, насколько искренна была с ним его мастер. Ему слабо верилось, что Леди способна потерять контроль. Разве что, умышленно. Позволить себе то, что считает допустимым. Но даже в этом случае его отношение к наемнице не поменялось. Скорее, наоборот: Ирвин стал лучше понимать мотивы поступков своей наставницы. В том числе, в отношении себя.

— Ты как ларец с секретами, — наконец, сказал Вин, словно подводя итог размышлениям. — Стоит мне только подумать, что я узнал тебя достаточно хорошо, как открывается очередной потайной ящичек. Я имею шансы хоть когда-то узнать тебя по-настоящему, мастер?

В ответ она лишь пожала плечами.

— Чем я могу тебе помочь, Леди? Исправить ситуацию?

— Не высовывайся, — в одно мгновение став собранной, отрезала мастер. — Не смей влезать. Ирвин, я не приказываю, я прошу тебя. Как ученика и друга. Сейчас все более-менее хорошо. Тебя принимают, на меня, как на наставника вампира, косо не смотрят. Пожалуйста, не вынуждай меня принимать экстренные меры. У нас с тобой все хорошо после катакомб. Ровно и спокойно. Мне ужасно не хочется нарушать течение дел.

Вин с сомнением поднял брови после произнесенного «спокойно», но лишь кивнул головой, соглашаясь.

— Ни одной погрешности, мастер. Можешь быть уверена. Все выяснения отношений только наедине.

— Хорошо, — Леди едва обозначила улыбку уголками губ и мягко попросила:

— Погаси свет, когда будешь уходить, пожалуйста. Я ужасно устала. Даже сил подняться нет. Хочу спать.

***

С тех самых пор, как мы пленили Геральда и Габриэлю в катакомбах, основной темой моего настроения стало раздражение. Я пребывала во взвинченном состоянии постоянно. И дело было вовсе не в обстоятельствах нашей отчаянной борьбы, которые с пугающей неотвратимостью оборачивались против нас. Я была наемником. Почти вся моя сознательная жизнь вертелась вокруг работы и, смею надеяться, я оказалась достаточно успешна на выбранном поприще. Привыкнув работать в одиночку или, позже, на пару с Ирвином, я, в целом, умела быть надежным исполнителем, частью хорошо сработанной команды. Но солдатом я не была. Та же угроза, что разворачивалась перед нами в последнее время, требовала, по-хорошему, слаженных и объединенных действий большого количества людей, и охотников, и наемников. А я этого не умела. То, чем хорошо владела Агата: тактика, стратегия, совместные атаки, фактически, военные действия, мне было непонятно. А в одиночку в сложившейся ситуации особо не повоюешь, это я понимала отлично. Под обстоятельства приходилось подстраиваться, и вынужденные изменения в жизни раздражали.

Помимо того, изрядную нервозность вызывало мое наставничество. Наконец, мы с Вином дошли до того момента, когда разница в физических данных стала столь очевидна, что игнорировать ее не представлялось возможным. Ирвин развивался. Мой ученик вкладывал душу в обучение, искренне стараясь брать от моего наставничества все возможное. И я понимала, что для хорошего развития и профессионального роста ему нужен противник покрепче, чем я. Отчасти, решать эту задачу нам помогала Гислина. Но эпизодические тренировки удовлетворить потребность не могли. Мне же затруднительно стало работать с Ирвином. Добившись от дампира привычки действовать в полную силу и скорость, я ощутила свое отставание. Я была хороша. Лучше большинства коллег. Однако до способностей дампира дорасти не представлялось реальным. Разве что, обратиться. Но этот вариант был для меня исключен. К вампирам, любого вида, я питала стойкое отвращение. Свою человеческую жизнь я хотела прожить до конца, именно человеком. Стенания фанатов кровопийц о вечности, молодости, красоте и силе мне были непонятны: я искренне наслаждалась возможностями своего тела, и, по доброй воле, не собиралась менять их на кровавую диету.

Исполнять обязанности мастера мне становилось все труднее. Да, я могла дать Вину еще очень многое. Знания, прежде всего. Научить правильному поведению в сообществе, передать опыт по работе с заказчиками, отточить мастерство владения клинком. Но все эти задачи можно было отлично решить на завершающем этапе обучения, отпустив Ирвина в свободное плавание и выступая в роли консультанта. А мне не хотелось его отпускать.

Именно осознание данного факта и вызывало львиную долю моего раздражения. Наша поездка в Старжвидку, во время которой во мне так некстати проснулось влечение к Ирвину, перевернула мою жизнь с ног на голову. Я иначе взглянула на своего ученика. Он был красив. Красив той красотой, которая совершенно не отвечала моим вкусам, но, тем не менее, обладала изрядной долей привлекательности. Высокий, стройный почти до худобы, с острым взглядом миндалевидных глаз теплого коричного цвета. С резко очерченными скулами и прямым подбородком. С тонкими, выразительными губами, сжимавшимися в полоску от ярости и кривящимися в раздражении или раскаянии. С теплой, искренней, совершенно мальчишеской улыбкой. Мне нравилось смотреть, как он двигается. Плавно и легко, будто скользя сквозь пространство. Да, разумеется, во многом привлекательностью Вин был обязан вампирской половине своей сущности. Дети ночи обладали притягательностью для людей: свойство хищника заманивать, очаровывать жертву. Но меня пленяло в нем не вампирское обаяние, а искренность, эмоциональность, абсолютная открытость. Сумасшедшая любовь к жизни, проявлявшаяся в каждом действии, каждом поступке. Вин жил по-юношески, взахлеб. Радуясь новому дню, проведенному в мире. Радуясь общению со мной, греясь в тепле моих скупых эмоций, наслаждаясь каждым случайным касанием. И совершенно не испытывал необходимости что-либо скрывать. Меня его поведение ошеломляло. За два года я так и не смогла привыкнуть, порой водоворот его чувств погребал меня с головой.

Меня завораживала его смелость, как в работе, так и со мной. Ирвин относился ко мне с уважением, но уважение это не имело ничего общего с беспрекословным повиновением ученика. Да, он подчинялся. Теперь, когда наше общение уравновесилось, подчинялся охотно, без споров и возражений. Но, тем не менее, мы общались на равных. Как напарники и партнеры, а не как наставник и воспитанник. Наши ссоры все больше походили на пикировки друзей, или, как в этот раз, после поединка, на размолвки любовников. Жест сочувствия, который позволил себе Вин, никак не вязался с его положением, не укладывался в систему отношений между мастером и учеником. Тем не менее, я с ужасом понимала, что не нашла бы в себе сил и решимости эти объятия разорвать. Единственное, на что хватило воли, — удержаться и не ответить на предложенное объятие. Мне было приятно. И даже не в удовольствии заключалась причина моего нежелания отстраниться, а в том, что мне было спокойно в его руках. Безопасно. Непривычное, незнакомое для меня чувство. Да, меня обнимал Мрак, да и другие ребята проявляли сочувствие в такой форме: тактильных контактов я никогда не чуралась. От них я принимала поддержку. А от Ирвина готова была принять защиту, и сама мысль об этом повергала меня в ужас. Я слишком привыкла быть одиночкой. Прожив всю жизнь, полагаясь лишь на свои силы, я не понимала, не умела делить заботы с кем-либо. Делить на равных, открыто и доверчиво. С одной стороны, мне хотелось попробовать вести себя иначе. С другой же — я боялась. Боялась менять жизнь.

Смерть Геральда шокировала всех нас. Мы с Агатой встретились через пару дней после случившегося, и потратили не менее двух часов, придумывая одно невероятное объяснение за другим. Она, как и я, не верила в то, что Геральд справился без посторонней помощи. Даже с точки зрения физиологии, такое действие выглядело сомнительным. А уж исходя из мотивации — вовсе невероятным. Если позволить себе допустить на мгновение, что вампир, все же, убил себя сам, со скованными за спиной руками, оставаясь в довольно неудобном положении, то оставался вопрос «почему?». Почему сейчас? Что подтолкнуло пленника к такому нетривиальному решению? Совершенно очевидно, что должно было произойти какое-то событие, утвердившее его в мысли, что дальнейшее сопротивление, как и надежда на освобождение, абсолютно безосновательны. На ум приходил только укус. Но обе мы сомневались в том, что действие Ирвина могло хоть как-то угрожать безопасности секретов его жертвы. Да и Гислина неоднократно говорила, что получить информацию таким способом невозможно.

Если же вернуться к варианту посторонней помощи, то количество вопросов и вовсе возрастало в геометрической прогрессии. Да, приходя в себя на свежем воздухе, мы не смотрели на дверь постоянно. Но она была в поле зрения, любое мельтешение сразу привлекло бы внимание хоть одного из нас. Манек никак не мог вспомнить, опускал он барьер или нет: состояние Вина взволновало и его, хоть виду он и не подал. Как бы охотник-одиночка не относился к вампирам, нельзя отрицать, что получение любых знаний о противнике для него и его сородичей — великая ценность.

Агата всю встречу вела себя подозрительно скованно, была хмурая и неулыбчивая, и я, плюнув на обычную сдержанность и привычку не лезть не в свое дело, наконец-то допекла подругу осторожными расспросами.

— Беата, — нехотя призналась Гася. — Младшая дочка Юзефа. С ней проблемы.

— Ранили? Пропала?.. — встревожилась я.

— Если бы… — вздохнула охотница. — Тут уж не знаешь, что лучше. Помнишь, я тебе как-то досадовала, что у Маны и Юзефа совершенно не хватает времени на детей сейчас?

— Да-да, — невольно улыбнувшись, подтвердила я. — Только обычно досаждал тебе Вальдек.

— Сестрица его переплюнула, — проворчала Гася. — Этот олух хотя бы со своими конфликтовал. Надо сказать, что детки у моих приемных родителей активные, стремятся к охоте, к самостоятельной жизни. Вот и Бетка старалась тоже участвовать в вылазках, если брали. Обычно с Капером или Адрианом, под их контролем. Но как-то умудрилась подцепить себе кавалера.

— Ну, нормально для молоденькой девушки. Ей же сейчас шестнадцать?

— Семнадцать. Только он — вампир.

Я замолчала. Да, ситуация была далеко не радужная. Учитывая уединенность охотничьего быта, когда любая утечка информации могла привести к трагедии, наличие вампира-ухажера — без преувеличения, катастрофа.

— И… как Юзеф? Знает?

— Разумеется. Случайно узнал. Во время очередного патруля прилегающей к деревне территории, Адриан наткнулся в лесу на Беату. Он отследил маршрут сестры и обнаружил, что она шла на встречу к вампиру. Бета попыталась брата остановить, вампир вступил в бой... В общем, в стычке Адриан был ранен. Незначительно, но сама понимаешь. Юзеф рвал и метал. Посадил дочку под домашний арест, но куда там. Скандал за скандалом. Конечно же, она поет, что «он не такой», и прочую влюбленную чушь. Но, Леди, я не верю в мирных вампиров. Один вон выискался, и то, оказался дампиром. А в мирного вампира, воспылавшего искренними чувствами к дочке главы охотничьего рода, я не верю вдвойне.

— Понимаю тебя, — я покачала головой. — Расклад — хуже не придумаешь. А он взрослый?

— Полагаю, что да. Во всяком случае, не вчера обернувшийся: такого Адриан одолел бы легко. Изловить гада не удалось. Пока. И, Леди… остается небольшая вероятность, что Беата пустила его в деревню в тот день когда Геральд умер.

Я замерла. Подобное развитие событий даже не приходило мне в голову. Ожидать предательства от кого-либо из членов, так сказать, правящей семьи, казалось полным абсурдом. Гася вздохнула.

— Сама понимаешь, доказательств нет. Беата отрицает. Как по мне, так история выеденного яйца не стоит. Приструнить нужно, и делов. Беате семнадцать. В голове одна восторженная дурь.

— Из моей головы в этом возрасте дурь выгоняли мастера Академии, — проворчала я. — Дисциплину бы ей, да покрепче. Если батька не может обеспечить, значит, нужен человек, который возьмется за девку всерьез.

Агата окинула меня задумчивым взглядом и погрузилась в молчание. Казалось, охотница обдумывает какую-то идею, ранее не приходившую ей в голову. Я разлила по нашим чашкам остатки чая из пузатого заварочного чайника вызывающе красного цвета, и замерла, вдыхая аромат.

Гася имела привычку уходить в себя, задумавшись. Люди думают по-разному. У кого-то этот процесс занимает секунды, кто-то надолго выключается из окружающего мира, растворяясь в своих мыслях. Моя подруга относилась ко второй категории. Мне нравилось любоваться ею в такие минуты. Сейчас пепельные, изрядно отросшие кудри были стянуты в тугой хвост, светлые брови сошлись на переносице, лоб прорезала свежая, еще не успевшая стать привычной морщина. Гася устроила подбородок на изящно изогнутой ладони. Ясные глаза утратили осмысленность, вглядываясь в неведомые мне глубины. Наконец, охотница произнесла:

— Возможно, ты права. Быть может, это единственный вариант в сложившейся ситуации. Пожалуй, мне стоит обсудить эту идею с Юзефом. Найти того, кто сможет привести Беату в чувство.

— Леди, в сторону!

Я инстинктивно оглянулась на дампира и едва успела отвернуть лицо. Мимо щеки тяжело просвистел брошенный сильной рукой нож. Мой противник пошатнулся, и я чудом смогла отпрыгнуть, убирая тело из зоны поражения конвульсивно дернувшегося меча.

Ирвин выругался, с чувством, и я усмехнулась. Заказ шел тяжело. Впервые, со времени атаки на катакомбы, мы столкнулись с хорошо обученными вампирами. Придирчивый мастер непременно нашел бы в технике наших противников вопиющие недостатки, но скорость и сила с лихвой компенсировали отсутствие навыка. Согнувшись, уперевшись руками в колени, я пыталась отдышаться и выровнять дыхание.

— Как ты? — поинтересовался подскочивший Вин.

— Нормально. Снова по ребрам, зараза, — поморщившись, пояснила я. — Не суждено, видно, им зажить без помех. Удар по касательной, отдышусь только. Иди вперед, я догоню.

Вин кивнул на ходу и устремился дальше, в густые заросли заиндевевшего леса. Убедившись, что ученик на меня не смотрит, я с трудом разогнулась и растянула мышцы, сделав пару быстрых наклонов. Да, зацепили меня сильнее, чем я сказала дампиру. Но повреждений не было, а сбивать его с темпа мне не хотелось. Быстро затянув кожаный жилет потуже, чтобы добавить поддержки пострадавшим мышцам, я бросилась догонять ученика.

— Марку держишь? — хмыкнул в наушнике голос брата.

— Отвлекать его не хочу, — сухо бросила я. — У вас все нормально?

— Да, приступаем ко второй части. Не развались на ходу, старушка.

Заказ поступил от ранее мне неизвестного человека. Так же, как и в давней истории с Хенеком, явившемся на встречу вместо своего хозяина, Себастиана, я сразу поняла, что передо мной посредник. Но вредничать не стала: владея новой информацией, я начала подмечать детали, которые ускользали от моего сознания раньше. И именно мелочи в поведении и общении позволили мне быстро сообразить, от кого, на самом деле, исходит заказ. Отец. Утверждать, что я тут же расслабилась, уверившись в безопасности информации, нельзя. Я любила своих родителей. Несмотря на почти двадцатилетнюю разлуку и мой дерзкий уход из семьи, я скучала и хотела встречи. Но о доверии речи не шло. Нет, я вовсе не подозревала отца в предательстве, двойной игре или желании подставить меня на работе. Однако жизнь приучила меня не верить почти никому. Любая информация, любой заказ, нуждались в тщательной проверке. Раздражало только то, что на Фила я теперь опереться не могла. Мысль о том, что он крот, почему-то не укладывалась у меня в голове. Все казалось логичным и понятным, но интуиция не успокаивалась, зудящим шепотом настаивая, что с Филом все не так просто. Мне приходилось обращаться к нему за покупкой информации, как и прежде: необходимо было держать контакт, создавать иллюзию, что мое доверие к его работе никак не пошатнулось. Но и рисковать, раскрывая карты и полагаясь на результаты его деятельности, я тоже не могла. Агата частично заменяла Фила, предоставляя мне информацию из своих источников, но с широтой разведывательной сети моего постоянного торговца знаниями соперничать не могла. Приходилось пользоваться другими каналами, собирая по крупицам то, что раньше я привыкла получать на блюдечке, пусть и за немалые деньги.

Нашей целью являлся отряд из шести вампиров, перевозивших некий груз по лесной дороге. В том, что именно транспортировали зубастые, я почти не испытывала сомнений: оружие. Именно на нем и держался бизнес моего отца, полулегальный, рискованный, но прибыльный, как и в любой стране. Нам следовало этот груз отбить и доставить в точку передачи максимально быстро. Работа не предполагала особых трудностей, но интуиция вновь подала голос, и я решила задействовать брата и Тень. И не прогадала. Первый наш противник умудрился дать жару нам обоим, мне и ученику. Вампир ехал на мотоцикле, исследуя путь на предмет опасности, опередив группу минут на двенадцать. Прыжок Ирвина, которым тот сбил не ожидавшего атаки противника на землю, следовало занести в учебники. Я искренне любовалась результатами своего педагогического труда. Чрезвычайно удобно было использовать в работе особенности Вина, как прочность тела, так и способность оставаться незаметным для вампиров. Убить зубастого быстро не удалось: его подготовка неприятно нас удивила. Мы еле-еле уложились в оставшееся до появления грузовика время.

Я вышла на точку начала второго этапа и затаилась. Вин и Саня уже свалили на дорогу заранее подпиленное дерево, преграждая путь машине. Автомобиль появился из-за поворота спустя секунд двадцать после того, как все заняли свои места. Мы убрали одного вампира, следовательно, оставалось пять. Двое сопровождали грузовик на мотоциклах, значит, внутри машины должно находиться трое.

— Снимаю сопровождение, — раздался в ухе голос Тени. — Первый пошел.

— Принято, — откликнулась я, и мой голос тут же перекрыл звук выстрела. Ехавший первым зубастый вильнул рулем и свалился в придорожные кусты.

Наверное, атмосферы добавила бы вспорхнувшая в небо стая птиц, но пернатых мы распугали еще предыдущей схваткой. Поэтому пришлось довольствоваться игрой ветра в спутанных ветвях старых деревьев. Лес плотно обступал дорогу, которая и дорогой-то назваться могла с натяжкой: скорее, накатанная колея. Широкие стволы, тесно жавшиеся к пустому пространству, создавали естественную границу, мешавшую охране объехать грузовик.

— Минус один, — довольно прокомментировал Тень.

Я не уставала удивляться его искренней радости. За плечами моего товарища осталось без малого пятнадцать лет работы, а он по-прежнему испытывал удовольствие от каждого своего удачного выстрела. И даже то, что неудачных выстрелов у него случалось отрадно мало, не иссушило его гордость от хорошо сделанной работы.

Саня, выскочивший из своего укрытия по правую сторону дороги, коротко взмахнул мечом, и не менее радостно подтвердил, что, да, минус один: выстрел лег удачно, вампир был обездвижен. Я усмехнулась краешком губ. Работать с таким позитивным настроем — одно удовольствие. Главное, чтобы радость не была преждевременной.

Вин подбежал к остановившейся машине, вскочил на подножку.

— Подвинься, зубастый, подсоблю, — усмехнулся на общем канале голос Тени, и Вин резко отпрянул в сторону.

Пуля ударила в стекло, но пробить его не смогла, только украсила тонированное окно сетью трещин. Ирвин, не теряя времени, впечатал утяжеленный кастетом кулак точно в центр своеобразной паутины, вложив в действие, кажется, всю имевшуюся у него силу. Кулак провалился внутрь, пальцы дампира мгновенно нырнули вниз, нашарили кнопку блокировки. Сидевший за рулем вампир попытался воспрепятствовать открытию двери, но, видимо, силы у зубастых, принадлежавших к разным видам, оказались неравными. Его напарник ждать не стал, распахнув свою дверь и прицелившись в Саньку из ружья. Я в это время была уже на крыше, быстро взобравшись по капоту, игнорируя саднящую боль в боку. Потом, все потом. Даже на обезболивающее нет времени. Свесившись, я дернула ствол вверх, сбивая прицел. Выстрел пропал втуне, уйдя в низкое, затянутое серыми облаками небо. Отдача сыграла мне на руку, и я спрыгнула, перевернувшись в воздухе, утягивая за собой зубастого. Подбежавший к двери Саня ударил над моей головой, вынуждая противника отшатнуться и давая мне время переместится за спину врагу.

На звук ушедшего в молоко выстрела наложился второй, и я услышала шум от падения мотоцикла. Там, позади грузовика, оставались две серьезных цели: тот зубастый, что ехал в охране, и тот, что находился внутри машины. И Мрак. Конечно, мой брат по опыту мне не уступал. Но перед лицом новой опасности я испытывала тревогу. Тем не менее, бросить его ученика я тоже не могла. Этого Мрак бы мне не простил, в любом случае. Краткий взгляд назад позволил выяснить, что Вин увяз в бою со своим противником. Черт.

Мысли пронеслись в моей голове за секунду, а в следующую я уже ударила в беззащитную спину. Вампир пригнулся, уходя от одновременного удара Саньки, и смахнул мой меч прикладом. Я удержала позицию, не позволив инерции утащить оружие из зоны поражения, и рыкнула Сане:

— Назад!

— Но… — произнес, было, ученик, и отступил, повинуясь приказу. Я оценила ситуацию мгновенно, нанося обманный выпад.

— Валяй.

Молодой человек, воспрянув духом, ввязался в бой. Я ушла в подстраховку, периодически вставляя вампиру палки в колеса, но не мешая Сане импровизировать. Его техника заметно подтянулась за те месяцы, что прошли с момента атаки на катакомбы: сказались тренировки с Ирвином, которого я заставляла работать в полную силу, не тормозясь ради комфорта партнеров по спаррингу. Скорость молодого человека уже не пугала, хотя он явно не дотягивал по быстроте действия. Впрочем, его мастеру такое отставание никогда не мешало. Черт, Мрак! Я нервно зыркнула в хвост небольшой колонны, пытаясь по звукам определить количество участвующих в схватке противников, и тут рядом со мной приземлился Ирвин, шутя перемахнувший через капот грузовика.

— Я подстрахую, иди, — кивнул мне ученик, и я рванулась на помощь брату.

Однако, выйдя на место боя, я поняла, что помогать там уже некому: брат справился сам, а распростершиеся перед ним тела в помощи явно не нуждались.

— Как? — коротко осведомился наемник.

— Все. Последнего добивает твой щенок. Ирвин на подхвате.

— Отлично. Работаем дальше.

Санька справился еще через минуту, и удалился вслед за своим мастером к их машине, гордый и довольный собой.

— Леди, я нужен? — уточнил Тень по общему каналу.

— Да нет, можешь…

— Подстрахуй, друг, с запасной точки, — перебил его хриплый голос моего брата. — Проводим девушку. Чай, о манерах еще не забыли.

Я коротко проинформировала брата, какой именно маршрут ему следует исследовать в ближайшее время, но он только хмыкнул и отключился.

Дерево Ирвин с Санькой оттащили перед тем, как отправиться дальше. Забравшись в кабину, мы с учеником переглянулись и тронулись вперед, к точке передачи машины. Путь занял у нас около получаса, и все это время мы провели в молчании, размышляя о своем. Передав груз связным и получив от них деньги, мы пешком прошли пару сотен метров, вернувшись под прикрытие леса, и забрались в уютное нутро автомобиля Мрака. Я быстро набрала сообщение с рабочего номера: «Отправила тебе посылку. Как получишь, расскажи о впечатлениях». Ответ пришел через пару минут. «Догадливая девочка». Я улыбнулась, ощущая, как тепло разливается за грудиной. Мне очень хотелось увидеться с мамой. Обняться, поговорить, почувствовать себя вновь несмысшленышем, маленькой девочкой, греющейся в материнских объятиях. Но в ближайший месяц, минимум, вырваться из Грожена не представлялось возможным. Моему ученику предстоял еще поединок с Рыбаком и, до этого момента, я не могла доверить благополучие Ирвина даже брату.

— Куда едем, друзья мои? — осведомился Мрак, выруливая на ведущее к Грожену шоссе. Дорога была свободна, и путь до дома вряд ли занял бы больше часа.

— Я бы выпила в «Тыкве», — откликнулась я, бросая взгляд на ученика. — Вин, ты как?

— Всегда за.

— Вот прямо так, брутально, в рабочем? — ухмыльнулся Мрак. — В душ не хочется?

— Хочется, но выпить хочется больше. А сменка у нас с собой, в сумке, которую ты укладывал в багажник.

На самом деле, в душ хотелось. И домой хотелось, гораздо больше, чем в «Тыкву». Но мной владело странное состояние. Жар схватки никак не отпускал, сердце колотилось, словно бешеное. В голову лезли совершенно не те мысли, что я желала бы там видеть. Хотелось расслабиться. И, почему-то, хотелось прикоснуться к Ирвину. Хотя бы взять за руку. Ощутить спокойствие, безопасность и домашний уют. Я боялась, что дома, наедине, могу совершить какую-нибудь глупость, нарушившую бы устоявшееся равновесие. Не в силах бороться с поглощающей меня жаждой контакта, я откинулась назад, прикрыла глаза и положила ладонь на сидение между нами. В темноте, перемежавшейся освещавшими закрытые веки сполохами оранжевых придорожных фонарей, я ощутила легчайшее касание кожи к коже, когда прохладная ладонь Вина легла рядом с моей. Мы едва соприкасались мизинцами. Я ехала, не открывая глаз, и думала о том, как пугающе-точно меня понимает мой ученик.

— Переодеваться в «Тыкве» будете? — уточнил не к месту веселый голос брата.

— У кустиков притормози, пожалуйста, — хрипло пошутил Ирвин в ответ.

— Да, где-нибудь, по дороге, — расслабленно поддержала я ученика.

— Трогательное единодушие, — язвительно отозвался брат, сворачивая с шоссе направо.

Мрак припарковал машину на стоянке «Тыквы», и мы выбрались на свежий воздух, предвкушая дивную ночь под сводами хорошо знакомого бара. Брат и мой ученик сразу направились ко входу, а Санька задержался, но как-то неловко, исподволь поглядывая на меня.

— Леди, можно тебя на минуту?

Я жестом отпустила оглянувшегося Ирвина и остановилась. Мрак же выяснять обстоятельства не стал, лишь бросил мельком взгляд, не замедляя шага. Я откровенно завидовала тому, какой устойчивый контакт сформировался у него с учеником. Мне подобная уверенность пока даже и не снилась. Дождавшись, когда наши спутники скроются в гостеприимных дверях бара, Санька смущенно начал:

— Я хотел, все же, извиниться перед тобой. За то, что наговорил тебе после катакомб.

— Не стоит, — я раздраженно дернула головой. Вновь погружаться в воспоминания того дня мне совершенно не хотелось. — Ситуация закрыта.

— Стоит, — упрямо возразил молодой человек. — То, что я получил по заслугам, не отменяет необходимости извинений.

— Ну? — раздражение нарастало. Я не могла объяснить Сане, почему предпочитала вовсе не возвращаться к воспоминаниям, но и оставить без внимания его просьбу выслушать не могла тоже. Дружба с Мраком обязывала. Я была уверена, что от моего щенка он не отмахнулся бы.

— Мое отношение к тебе далеко от позитивного, — начал Саня, не глядя на меня.

— Отличное начало для извинений, — фыркнула я.

— Погоди, пожалуйста, — терпеливо попросил ученик. — И до них дойдет. Мне кажется, в столь близком кругу не стоит оставлять недомолвок. Леди, я не могу иногда понять сам себя. Ты не давала мне повода относиться к тебе плохо, да и ваше с Мраком общение более чем теплое. Но что-то в тебе настораживает меня. Прежде не было повода задуматься: мы не так близко общались до того, как у тебя появился Ирвин. Теперь же я не могу отделаться от ощущения, что ты не та, кем кажешься. Ваши взаимоотношения с Вином лишь подливают масла в огонь. Я не намерен лезть к вам, но мне небезразлично, что происходит с моим другом. И не могу заставить себя полностью доверять тебе.

Я вскинула брови, и Саня тут же пояснил:

— В работе я готов доверить тебе собственную жизнь. Твой профессионализм заслуживает уважения.

— Помнится, на базе охотников ты говорил совсем иное, — не удержалась я.

— Да. И именно за это собираюсь извиниться, — подтвердил Саня. — Мое личное отношение к тебе мешает здравой оценке рабочего. Мрак провел со мной весьма обстоятельную беседу по итогам случившегося в тот день. И я вынужден признать, что он во многом прав. Да, ты кажешься мне… не то, чтобы двуличной. Но словно два в одном, понимаешь?

— Понимаю, — задумчиво кивнула я. — Но развивать обсуждение темы моей мнимой двойственности с тобой не хочу.

— В любом случае, в профессионализме тебе не откажешь, — пожал плечами Саня. — Я зря спорил с тобой тогда. И до операции, и после. Меня ослепила злость.

— Для меня ситуация давно закрыта, — я посмотрела на молодого человека в упор, обдумывая его наблюдения и предчувствия. Да, развивать эту тему с Санькой я не собиралась. Но с Мраком обсудить стоило бы. Как-нибудь. — Тем не менее, если бы сейчас мы с тобой вернулись в тот день, я поступила бы так же. И я тоже считаю, что нет смысла оставлять недомолвки. Я никому не позволю безнаказанно меня оскорблять. Даже ученику друга. Даже собственному ученику. Тем не менее, мне тоже хочется внести пояснения. Ты — успешный ученик, и наемник из тебя выйдет весьма неплохой, уверена. Мое нежелание брать тебя на операцию было обосновано не сомнениями в твоем уровне, а заботой о твоей жизни. Ирвин — дампир. И у него чуть меньше шансов умереть, чем у тебя. Он прочнее. Так что, дело было вовсе не в том, что кто-то из вас сильнее, а кто-то — слабее. Он куда более живуч. Свой передел надо знать. И не лезть за него, до поры до времени.

— Мрак мне сказал то же самое, — кивнул молодой человек.

— Надеюсь, ты услышал нас обоих, — подытожила я. — Извинения приняты. Но наши с тобой отношения уже изменились. Вольностей и шуточек, как в прежние времена, я не прощу.

— Их не будет, — подтвердил ученик, согласно кивнув. Невзирая на состоявшийся разговор, его поза все еще сохраняла напряженность.

В бар я вошла в странном настроении. Извинения Саньки не принесли удовольствия. Откровенно говоря, я всецело полагалась на брата, точно зная, что он наведет порядок в мыслях своего ученика. Но сам порыв поговорить лично значил многое. Саня был готов. Готов к выпуску, к дальнейшей, самостоятельной жизни, без постоянной оглядки на мастера и опоры на его плечо. Разумеется, я не испытывала желания учить брата, как поступать с собственным учеником. Но мне было интересно, как выстроит Мрак дальнейшее взаимодействие. Решится ли отпустить его.

Едва войдя в зал, я поймала взгляд Вина, сидевшего за привычным нам столиком. Шальной, расфокусированный взгляд. Выучка заставила пробежаться глазами по столешнице. Судя по едва начатому бокалу, игравшему рубиновыми бликами в лучах скользящих по помещению софитов, мой ученик предпочел сегодня вино, значит, его настроение вряд ли можно списать на спиртное. Я мысленно обругала себя за допущенную в салоне автомобиля вольность и, нацепив на лицо привычную ухмылку, двинулась к столу. Но дойти мне не удалось. За пару столиков до цели меня поймали за запястье. Я резко оглянулась, и русоволосый мужчина со змеевидным шрамом на виске отступил назад, выпуская мою руку.

— Привет, Леди. Я дважды тебя окликнул, ты не отозвалась.

— Привет, Саламандра. Я с заказа. Устала. Что ты хотел?

Наставник недруга моего ученика вложил руки в карманы кожаных брюк и с неестественным равнодушием произнес:

— Я обещал тебя оповестить, когда Рыбак будет способен вступить в поединок. Оповещаю. Сломанная твоим щенком рука вполне зажила.

— Минуту, — прервала его я, поймала взгляд Ирвина, с возросшей настороженностью следившего за мной, и отрывисто дернула головой, приказывая подойти. — Хочу обсуждать наши дела в присутствии ученика.

— Одно обстоятельство, Леди, — поспешно произнес Саламандра. — Я вернул Рыбака в обучение. Это наше совместное решение.

Я развернулась, с жестким прищуром посмотрев на коллегу. Возвращение в обучение имело одно важное следствие: защиту мастера. Куда более прочную, чем после завершения наставничества.

— Я не понимаю, Саламандра, — нарочито растягивая гласные, произнесла я. — Ты настолько не доверяешь моему слову?

Подошедший Ирвин молча замер рядом, по правую руку от меня, поприветствовав старшего наемника почтительным наклоном головы.

— Нет. С чего ты взяла? — Саламандра даже не отреагировал на появление дампира, и я это отметила, испытав приступ недовольства.

— Тогда для чего все эти реверансы? — я добавила в улыбку злости и заложила большие пальцы за ремень брюк, немного отклоняясь назад. Мне нестерпимо хотелось расслабиться. Дойти до нашего стола и пообщаться с ребятами, ощутив себя в безопасной гавани, в обществе, не требующем игры и притворства. Но отступить сейчас значило бы подвести Ирвина.

Русоволосый наемник поднял голову, устремив зеленые глаза в потолок, и вновь вернулся взглядом ко мне.

— Я видел твой последний поединок. И мне не по себе.

Я глубоко вздохнула, прогоняя подступившие образы. Из последних сил выжав из себя ядовитую улыбку, произнесла, медленно и веско:

— Кажется, твой щенок не перебивал мои заказы. И никак не вмешивался в мою жизнь. Рыбак зацепил моего ученика. И я намерена позволить Ирвину разобраться самому. Без моего участия. Тебя это устраивает?

— На прежних условиях?

— Мы же не на рынке, цену набивать не будем, — хмыкнула я и продолжила нараспев. — Да. Без серьезных травм и оставить живым. Мое слово не ржавеет, Саламандра.

— Хорошо. Назначайте время и место.

Вин взглянул на меня, подняв брови. Я едва заметно качнула головой, остужая его пыл.

— Здесь. В следующую среду, в девять. Идет?

— Договорились, — кивнул Саламандра и уточнил. — Оружие?

Я вопросительно посмотрела на Ирвина.

— Ножи, — кратко ответил ученик.

— Хорошо, — ровно отозвался Саламандра, не позволив угадать свою реакцию. — Приятного вечера.

Мы задержались на пару мгновений, сверяясь друг с другом. Ирвин смотрел на меня с затаенным волнением.

— Я один? Уверена?

Я улыбнулась, опуская голову и расслабляясь.

— Сомневаешься в своем мастере?

— Нисколько. Но хочу убедиться в…

— Адекватности моих решений? — Я коротко хохотнула. — Вин, прости, но у меня личное никогда не мешается с рабочим. Возможно, для тебя это неприятный сюрприз, но я хорошо умею разделять эмоциональную сферу и деловые взаимоотношения. Ты просил меня, и я твою просьбу помню. Рыбак твой. Ты оставишь его живым и способным продолжать профессиональную деятельность. Я это пообещала. А дальше — что подскажет твоя фантазия. Я вмешиваться не буду.

— Даже?.. — Вин умолк, демонстрируя зубы. Я вновь ухмыльнулась.

— Все, что угодно. У Саламандры не хватило смекалки нас ограничить, как следует. Пользуйся, на всю катушку.

Мы вернулись к столу вместе, но Вин практически сразу осведомился, может ли он перейти в младшее крыло. Я, ощущая необъяснимое раздражение от его желания уйти, позволила. Санька, разумеется, составил компанию другу, так что отдыхали мы тесной компанией мастеров.

— Как ты? — Поприветствовал меня Свят, легко приобняв за плечи. Я в ответ хлопнула его по спине и улыбнулась, ощущая привычные спокойствие и уют дружеских посиделок.

— Есть хочу, как собака. Устала на заказе. Привет. А, в целом, ничего. А к чему эти вопросы?

— Соскучился, — хохотнул Святоша, озорно сверкнув ярко-голубыми глазами из-под кустистых бровей и пригладив забранные в хвост медово-пшеничные волосы. Ощущая на своем плече его тяжелую руку, я внезапно почувствовала себя очень маленькой и хрупкой рядом с нашим великаном. Наемник же склонился к моему уху и шепнул, пощекотав бородой обнаженную распахнутым воротом рубахи шею:

— Тебя Фрея искала. Очень настойчиво. Тоже, видать, соскучилась.

В его тоне насмешка сквозила столь отчетливо, что я впервые заподозрила, что наш с Фреей маскарад провел далеко не всех. Но игра требовала соблюдения правил, и я тихо протянула, силясь окрасить голос вожделеющими нотками:

— Да, я с ней давненько не виделась. Так и в монастырь уйти недолго.

— В женский, насколько я понимаю? — улыбаясь, шепнул Святоша.

— Без разницы, я не привередлива, — подмигнула я товарищу. — Спасибо, Свят.

Мужчина выпустил меня из медвежьих объятий, позволив, наконец, уделить внимание меню. Но, стоило мне сделать заказ, как рядом очутился пересевший поближе брат, и требовательно произнес:

— Ну? Санька чего хотел от тебя?

— Любви и ласки, — фыркнула в ответ, пододвинув к себе едва начатый Вином бокал. — Извинялся. Назвал меня скрытной и опасной, сказал, что не любит. Мое сердце разбито.

Видя, что Мрак непонимающе хмурится, я рассмеялась и пояснила:

— Да нормально все, расслабься. Извинения я приняла, считай, мы помирились. Молодец он у тебя, Мрак. Видна работа мастера.

— Работа мастера не просто видна, а прямо-таки ослепляет, — вклинился Джокер, как обычно, выплевывающий слова со скоростью пулеметной очереди. — Когда щенка планируешь отпускать? Он созрел, как мне кажется.

Брат, явно недовольный вмешательством в нашу беседу, пожевал губу и неприязненно произнес:

— Посмотрим, Джо, посмотрим. В катакомбах он здорово накосячил. Хочу дотянуть командную работу. Так что, будет нужда в поддержке — зовите. Ему полезно поработать под разными лидерами.

После взрыва хохота, рожденного желанием немедленно оборжать двусмысленную фразу, разговор плавно ушел от интересующих меня проблем, и я, дождавшись принесенной официантом еды, полностью отдалась наслаждению пищей. Едва я покончила с ужином и блаженно откинулась на спинку стула, как в наш закуток вошла Фрея, облаченная в дерзкие кожаные шортики и миниатюрный лиф, грациозно балансируя на умопомрачительных шпильках. Рыжие тяжелые локоны были забраны наверх и перетянуты полоской черной кожи. Прижавшись ко мне коленом, затянутым в крупную сетку чулок, Фрея улыбнулась ярко-красными губами и вибрирующим альтом проворковала:

— Привет! Ты свободна? Развлечься не хочешь?

— О, сегодня, что, программа в тяжелом стиле? — оживился Красавчик.

— Садо-мазо не желаешь? — Игриво подмигнула ему шлюха. — У нас такая девочка появилась, огонь просто. Еще никто не ушел от нее… обиженным.

Свои слова женщина сопроводила скольжением указательного пальца по выразительному декольте, и глаза моих спутников синхронно проследили затейливую дорожку, проложенную наманикюренным ногтем.

— Я соскучилась, — перебила я разговор, поднимаясь и обнимая Фрею за талию. — Пойдем к тебе.

Под привычное улюлюканье, которое не надоедало моим товарищам уже несколько лет, я удалилась наверх в сопровождении шлюхи, напряженно размышляя, провел ли наш маскарад вообще кого-нибудь. Мне казалось, наша взаимная «страсть» выглядит довольно достоверно, учитывая мою общую холодность в отношении связей, но, судя по реакции Святоши, я просчиталась.

Едва войдя в свой будуар, Фрея с отвращением стащила с ног сапоги на шпильке и кивнула мне на кровать:

— Не возражаешь, если я поваляюсь минут пять? Ноги гудят просто. Чертова обувь.

— Давно работаешь? — сочувственно спросила я, плюхаясь рядом с женщиной на прохладный красный шелк. Сегодня ее покои изобиловали кожей, шипами и прочими «тяжелыми» атрибутами, и обстановка несколько раздражала, контрастируя с желаниями моего тела: хотелось неги и расслабления.

— Два часа всего. Черт его знает, как дотанцую до утра, — проворчала Фрея и тут же спохватилась. — Массаж сделаю тебе сейчас. Только выдохну.

— Да лежи, — отмахнулась я. — Не ради массажа же я к тебе хожу.

Женщина состроила столь расстроенную мордашку, что я великодушно добавила:

— То есть, не только ради него. Ты что-то хотела рассказать? Ведь не из-за моих прекрасных глаз ты так настойчиво искала встречи?

Мой информатор фыркнула, откидывая голову назад.

— Ну, я, вроде, должна сохнуть от любви к тебе, неверной. Но, на самом деле, да, хотела. И это довольно срочно. Косоглазого помнишь? Ну, приезжий? Лет пять как появился у нас?

— Помню, конечно, — отозвалась я, легко воспроизводя в памяти образ крепкого наемника с обезображенным лицом. Кривой, глубокий, плохо заживший шрам стянул его кожу так, что глаза «съехали» с положенного места, полностью уничтожая любой намек на симметрию.

— Погиб пять дней назад. На заказе. Я танцевала приватно, мужики обсуждали между собой. Один из них работал в связке с Косым. Говорил, что еле живым ушел. Заказ не предполагал сложностей, но трое вампиров оказались, как он выразился, «хорошо дрессированными».

Ага, значит, навык фехтования имелся, но не глубоко проработанный, не от головы, а в руках. Натренированная связка движений, если переводить с профессионального жаргона. Это живо мне напомнило наших противников с сегодняшнего заказа. Я молча слушала Фрею, стараясь запоминать мельчайшие детали.

— Работали они где-то под Двурожем, подробностей не знаю, город и то мельком упомянули. Заезжали после заказа, поспать, — продолжала женщина.

Значит, не далее, как в часе или двух. Иначе имело смысл ехать до дома: от Грожена до Двурожа, от силы, часов пять, если не слишком торопиться. Или же место работы находилось за Двурожем… Прервав размышления, я вновь сосредоточилась на рассказе.

— Я досконально не знаю, но, как поняла, спускались в подвал, и вампиры устроили им там настоящую засаду. По всем правилам обороны. Хорошо работали в связке, прикрывали друг друга. Срезали Косого на защите, не подловили, а именно что продавили. Рассказчик был весьма взволнован.

— Кто? — отвлеченно поинтересовалась я. Косого мне было искренне жаль. До моего уровня он не дотягивал, впрочем, пожалуй, и не стремился, вполне комфортно чувствуя себя в найденной профессиональной нише. Но навыком обладал крепким. Да и мужиком был неплохим, Кодекса придерживался, общий язык с ним всегда можно было найти.

— Здоровяк. Но это не все. Два дня назад еще одна группа наемников нарвалась на подобный сюрприз. Они из молодых, по именам не знаю, слышала обрывки разговора в младшем зале, подменяла там коллегу. В общем, потерь нет, есть ранения, заказ провалили.

— Где?

— Точно не могу сказать. Но они проронили что-то про лес и предгорья.

— Хм, — увлекшись, я размышляла уже вслух. — Обширный ориентир. Может быть севернее, южнее или западнее Грожена. Негусто.

— Погоди, они какую-то деревушку упоминали… На севере. И молодняк точно далеко уезжать не будет, — предположила Фрея.

— Я моталась за несколько сотен километров, будучи молодым наемником, — хмыкнула я. — Лишь бы деньги платили. Это все?

— Не совсем. Бар гудит от разговоров о твоем поединке, — Фрея жестом предложила сделать мне массаж, но я отрывисто помотала головой. Настроение ушло, в голове крутились мысли о новой информации. Вздохнув, шлюха вновь опустилась на спину и продолжила. — Мнения разные. Если те, кто постарше, больше хмыкают и отпускают шутки типа того, что не стоило совать голову в пасть льва, то молодняк бушует. Поговаривают, что твой вампир тебя таки обратил, и ты теперь будешь сосать кровь невинных жертв вместо приличествующей наемнице работы. Многие отзываются довольно агрессивно. Так что, будь осторожна.

— Явные лидеры есть? — новости меня нисколько не обеспокоили. Во-первых, мне не привыкать жить с репутацией злобной суки, во-вторых, внимание переключилось с Ирвина на меня, что тоже неплохо. Разобраться с желающими меня приструнить труда мне не составит, в крайнем случае, ребята подсобят.

— Нет. Ты всех изрядно напугала.

— Хорошо. На этом все?

— Да. Но нам надо чем-то занять еще полчасика. В страстный секс за пятнадцать минут точно никто не поверит, — улыбнулась Фрея.

— Давай массаж, — милостиво согласилась я. — Только еще один момент. Через неделю в "Тыкве" Ирвин возьмет, так сказать, реванш у Рыбака. Прилюдно, открыто. С позволения Саламандры. И я хочу, чтобы об этом поединке знало как можно больше людей. Зрителей должно быть изрядное количество. Сможешь?

— Легко, — кивнула Фрея, наблюдая, как мои пальцы торопливо расстегивают пуговицы рубашки. — Слушай, а Ирвин всегда такой неприступный? В смысле, реально с ним?..

Я остановилась на последней пуговице и уставилась на Фрею, почувствовав волну раздражения. Женщина тут же отвела взгляд и быстро проговорила:

— Да ладно тебе, мне просто любопытно. Он же вампир, когда еще доведется попробовать безопасно потрахаться с…

Я сердито сдернула рубашку, разозленная рассуждениями шлюхи о возможном контакте с моим учеником и перебила ее:

— Это дела Вина. Насколько я знаю, с женщинами у него все в порядке. Спроси сама.

— После твоего взгляда что-то расхотелось экспериментировать, — проворчала Фрея, снимая кольца и разогревая руки.

Я легла на живот, пытаясь успокоиться и развеять непонятное мне раздражение. В конце концов, в интересе Фреи не было ничего предосудительного. Да и желание попробовать связь с представителем другого вида, в целом, вполне логично. Поймав внезапно пришедшую в голову мысль, я уже вполне благодушно спросила, чувствуя, как женщина садится на мои бедра и скользит ладонями по спине, нанося массажное масло:

— Слушай, а ты здесь почему? У тебя есть семья?

Руки замерли. Прикосновение исчезло, и воздух остудил начавшую разогреваться кожу.

— А ты зачем работаешь? — недружелюбно бросила шлюха. — Может, мне трахаться нравится.

— Извини, я не хотела тебя задеть, — произнесла я, удивленная реакцией. Впервые на моей памяти в голосе женщины звучала почти агрессия.

— Насильно меня никто не удерживает, если ты об этом, — отрезала Фрея. — Помощь мне не нужна.

Остальные полчаса мы провели в молчании, но настроение явно было подпорчено у обеих. Во всяком случае, обычно качественный и профессиональный массаж в исполнении Фреи желанного удовольствия не принес. Я обдумывала, под каким соусом подать информацию ребятам, чтобы окончательно не выдать наш с Фреей секрет, но выхода пока не находила. А поделиться знаниями стоило.

***

В младшем баре Ирвин чувствовал себя гораздо вольготнее. Не то, чтобы компания мастеров его смущала, но дампир испытывал потребность в самостоятельности, и, при малейшей возможности старался уйти туда, где можно почувствовать себя свободным. Леди, в последнее время, ослабила контроль настолько, насколько это вообще возможно. Но, как это ни парадоксально, хватку мастера Ирвин теперь ощущал даже острее, чем раньше. Возможно, причина заключалась в том, что он приближался к выпуску, но думать об этом у ученика желания не возникало.

В младшем баре, оформленном в куда более мрачных тонах, прямого выхода на второй этаж не было. Зато имелись высоченные потолки и балкон, нависающий над барной стойкой и уходящий на правую стену. Его собранный из толстых металлических прутов пол, подбитый дощатым настилом, создавал атмосферу брутальности. А удаленность от общего зала гарантировала уединение. Друзья, не сговариваясь, поднялись наверх и заняли столик у стены.

— Что у тебя был за разговор к Леди? — без предисловий спросил Ирвин, внимательно наблюдая за реакцией друга. С лица Саньки мгновенно сползла расслабленная улыбка.

— Извинился. За катакомбы. И объяснил свое отношение.

Дампир недовольно вскинул брови, и приятель тут же взвился:

— Вин, я не собираюсь что-либо скрывать от Леди! В конце концов, это нечестно. Мне она никогда не нравилась, хотя и вызывала уважение, как профессионал. Я вынужден поддерживать общение, так как мой мастер с трепетом относится к своей сестре. Иначе не стал бы набиваться в компанию. И я не вижу повода строить из себя…

— Не лезь к ней, — угрожающе процедил Ирвин и продолжил, жестом руки остановив готовый прорваться бурный поток возражений. — Я не о тебе сейчас беспокоюсь. Леди теперь совсем несладко. Я не могу рассказать больше: это не мои тайны. Просто поверь на слово. Я знаю, что дразнить ее ты не станешь, но и цеплять лишний раз не надо. В конце концов, именно я виноват в том, что ситуация завершилась столь неприятным образом. И мне обидно думать, что мой друг усугубляет и без того имеющиеся проблемы.

Саня замолчал, зло поджав губы и не глядя на собеседника. Ирвин вздохнул и добавил:

— У нас все более-менее хорошо сейчас. Даже мелкие ссоры проходят гладко. Мне очень хочется, чтобы так оно и было. Леди на взводе из-за всего, что происходит. Из-за незавершенного дела со стаей. Из-за совершенно не радужных перспектив вероятной войны. Из-за настроений в наемничьих кругах. Но у нас с ней все ровно, понимаешь?

— Не понимаю, — покачал головой Саня. — Я видел, как вы соприкасались руками в машине. И это была инициатива Леди. Она играет с тобой, неужели ты не замечаешь?

— Да с чего ты взял? — окончательно разозлился Вин. — Мастер не дает мне никаких надежд, даже призрачных. Не позволяет и на мгновение поверить, что возможно какое-то продолжение. Я беру то, что предлагают, и не жду большего. А у тебя паранойя.

— Возможно, — покачал головой молодой человек, — но паранойя и тебе бы не помешала. А то с твоей слепой верой можно остаться с разбитым сердцем.

Ирвин обиженно отвернулся. Позицию Саньки он знал. И был благодарен другу хотя бы за то, что тот не лез с советами, как прежде. Они старались обходить стороной болезненную тему, но подобные разговоры неизбежно возникали, каждый раз оставляя друзей на грани ссоры. Ирвин вовсе перестал рассказывать Сане детали их с Леди общения. С одной стороны, ему не хотелось делиться подробностями, и истоков нежелания он и сам не мог доискаться. С другой стороны, возможно, именно подобная скрытность и формировала у его друга превратное впечатление об их с мастером взаимоотношениях.

Самого Вина ошеломил сегодняшний поступок Леди. Он не мог понять ни ее мотивов, ни целей. Но в течение четверти часа, что их руки лежали рядом, до самой остановки для смены одежды, чувствовал, как воздух между их телами словно сгущается, а ладонь покалывает, будто током. Дампир готов был списать все на собственное воображение и возбуждение от близости желанного объекта, вот только взгляд у Леди, вышедшей из машины следом за ним, был очень странным. Вину доводилось наблюдать наставницу, питавшую вполне определенный интерес к мужчине, находившуюся во власти вожделения, и выглядела она иначе. Довольная, обманчиво-расслабленная, уверенная в себе, будто играющая с мышью кошка. А на него Леди смотрела по-другому. Растерянно, взволнованно. И Ирвина смутил этот взгляд. Но рассказывать Сане о своих переживаниях не хотелось вовсе, хотя, возможно, совет бы ему не помешал. Беда в том, что содержание совета друга Вин мог воспроизвести наперед, без затруднений. Выбросить все из головы. Не верить Леди. Не верить мастеру?

— Назначена дата поединка с Рыбаком, — произнес он, меняя тему и жестом привлекая внимание официанта.

— Вот это новость! — оживился Санька. — Когда?

— Через неделю. Здесь, в «Тыкве», — уточнил Вин.

Подошедший официант принял заказ и ушел, оставив их наедине.

— Волнуешься? — улыбаясь, поинтересовался Санька. Перспектива рассчитаться с долгами явно радовала и его. Как-никак, ситуация касалась молодого ученика напрямую.

— Нисколько, — покачал головой Вин. — Скорее, предвкушаю. Леди разрешила мне все, что угодно. Все, что впишется в ее обещание не нанести серьезных травм и оставить в живых. Думаю, как бы развлечься.

— Не боишься проиграть?

— Нет. Если уж я тогда смог противостоять им с Артистом…

— Не зазнавайся, — одернул его друг. — Невзирая на полученную травму, уверен, Рыбак даром времени не терял. К тому же, Саламандра знал, что именно предстоит ученику. А наставник он сильный, поверь мне.

Резкое движение за спиной Ирвин почувствовал еще до того, как воздух коснулся щеки. Инстинктивно перехватив чужое запястье, он дернул руку на себя и, уже увидев, кто вздумал подкрасться сзади, едва успел подставить ладони, подхватывая хохочущую Лавину. К его удивлению, девушка не выказала и малейших признаков напряжения, словно была всецело уверена в том, что Вин не даст ей упасть. Представить такое поведение, например, в исполнении Леди, дампир затруднялся.

— Полегче, красавчик! — высвобождаясь из плена его рук, весело произнесла молодая наемница. — Я просто хотела поиграть в «угадай, кто?».

— Выиграла? — невольно улыбнулся Вин. — Привет, Лава.

— Пожалуй, — довольно отозвалась та, кивая обоим ученикам и грациозно опускаясь на стул между ними. — Угостите даму кофе?

— Может, чем покрепче? — подмигнул ей Санька.

— Чем покрепче я и сама могу угостить, — нежно произнесла Лавина, сверкнув синеоким взглядом. — Я по делу. Хотя, и просто увидеться рада.

Ее роскошная грива, очень светлого, почти белого цвета рассыпалась по плечам, окутав девушку серебристым плащом. Тщательно расправленная узкими ладошками юбка скрыла в своих складках ноги до самых щиколоток.

Вин вновь привлек внимание официанта, и заказал для Лавы кофе и пирожное, убедившись, что девушка не голодна и трапезу с ними не разделит.

— У меня для вас новости, — сосредоточенно начала наемница. — Думаю, вам обоим будет интересно, хотя, в первую очередь, я надеюсь, что ты, Вин, передашь мой рассказ Леди. Два дня назад пара наших коллег попала в очень неприятную ситуацию. Взяли заказ на вампиров, сложностей дело не предполагало, а наткнулись на вполне сносных фехтовальщиков. Еле ноги унесли. Заказ черту под хвост, короче. Слили. Мне кажется, это из круга ваших интересов. Работали в предгорьях, в небольшой деревеньке, неподалеку от Ларожки.

— Может, просто не рассчитали силы? — с сомнением протянул Санька. — Молодые? Ты знаешь, кто?

— Молодые. Но не слабые. Я бы с ними заказ взяла, — отрезала Лавина. — И, да, знаю. Артист и Пастух.

— Черт, — расстроился Ирвин. — Не совсем те люди, с кем можно по-приятельски обсудить рабочие будни.

— Да ладно тебе, они нормальные ребята, — удивленно возразила наемница. — Я не могу похвастаться близким знакомством, но впечатление они производят неплохое.

— У нас возникли серьезные разногласия во мнениях относительно этикета, — пояснил Саня. — Что-нибудь еще тебе известно?

— Да, — кивнула девушка и прервалась, позволяя официанту поставить на стол заказанные блюда. Оба молодых человека выжидательно смотрели на нее, и Лава с преувеличенным радушием подбодрила их:

— Вы кушайте, кушайте, остынет. С голодными мужиками говорить без толку. Так вот. Парни тут своим рассказывали, что у них возникло чувство, будто вампиры что-то охраняют. Дорогу, подступ к чему-либо. Возможно, вас это заинтересует. Собственно, на этом все.

— Спасибо, Лава, — от души поблагодарил Вин, а Санька неожиданно сменил тему:

— Тут у Ирвина поединок намечается с Рыбаком. Придешь посмотреть?

— Приду, конечно! Спрашиваешь! — оживилась наемница, расправляясь с пирожным. — Весь бар гудел, обсуждая, как Леди Саламандру продавила. Наказать хочешь?

Дампир сморщился. Энтузиазма Саньки он не разделял.

— Не столько наказать, сколько отбить всякое желание ко мне лезть.

— Отбивать, видимо, физически будешь, — хмыкнула Лава. — Это может быть интересно. Возможно, и Механик пожелает взглянуть. Только будь осторожнее, Вин. Рыбак — неплохой боец. И он спец по ножам. Уже сейчас. Саламандра — мастер ножей, чтобы ты знал. С коротким клинком у него куда лучше, чем с длинным, хоть и с мечами он весьма неплох.

— Удачно я оружие выбрал, — расстроился дампир.

— Ножи? — вскинула брови Лавина и, дождавшись подтверждающего кивка, пожала плечами: — Успехов тебе. Ты тоже не промах, думаю, сдюжишь.

Леди сидела на деревянных перилах беседки, неторопливо курила и покачивала свесившейся ногой. Ирвин чувствовал, как от одного взгляда в ее сторону на него снисходит спокойствие, загоняя нервозность в укромный угол сознания. Она не посчитала нужным приблизиться, пообщаться с Саламандрой, выдать последние напутствия собственному ученику или хотя бы похлопать его по плечу. Просто к назначенному времени вышла во внешний двор и устроилась на перилах, игнорируя собиравшуюся во дворике толпу. Словно ее происходящее и вовсе не касалось. Отчего-то именно такая манера поведения внушала спокойствие. Отстраненность Леди транслировала дампиру абсолютную уверенность мастера в нем самом и его действиях, не требовавшую каких-либо поправок в последний момент.

Саламандра же, напротив, постоянно находился подле своего вновь обретенного ученика. Накануне Леди напомнила Ирвину об изменившихся обстоятельствах. Возвращение в ученичество могло значить многое: признание мастером своей недоработки, желание ученика усовершенствовать западающий навык. Но, прежде всего, гарантировало щенку защиту. И наемница считала, что данное действие было целиком и полностью инициативой Саламандры. О своем коллеге мастер отзывалась весьма уважительно, что, в данном случае, служило поводом для беспокойства.

Ирвин потянулся, размял шею и шагнул в круг, обозначив готовность начать поединок. Разогрелся он заранее, но сейчас демонстрация являлась куда более необходимой, чем реальная потребность в подготовке.

— Финти, — сказала ему днем Леди, завершив тренировку, — красуйся. Играй. Покажи, на что ты способен. За выбор оружия не переживай: ты справишься. Наказать Рыбака — заманчиво, польстит твоей самооценке, придаст веса и уверенности. Но куда важнее использовать выпавший шанс для демонстрации всей общественности, чего, на самом деле, ты стоишь. Объяснить на пальцах, что нарываться на конфликт не стоит. Поэтому отрывайся на полную, ты это умеешь. Только не раскрывай всех карт.

Рыбак шагнул ему навстречу, поигрывая ножом. Налетевший ветер растрепал каштановую шевелюру, отросшую со дня их последней встречи без скрывающих внешность атрибутов. Молодой наемник тряхнул головой, отбрасывая мешавшие пряди назад, и улыбнулся. Самоуверенности в этой улыбке было, хоть отбавляй. По всему выходило, что проигрывать мужчина не намерен. Вин приподнял брови в жесте удивления и без предупреждения метнулся вперед одним длинным стремительным прыжком. Человек ушел, развернувшись через правое плечо, выкинул левую руку со скрытым прежде обратным хватом клинком в ответном выпаде. Вин уклонился. Зрелищно, красиво и совершенно не эффективно, если бы не его скорость. Молниеносно вернувшись обратно в стойку, совершил два быстрых удара, чередуя руки. Первый Рыбак пропустил мимо, на какие-то сантиметры отклонившись от оси баланса, на второй поставил блок, и Вин, усмехнувшись предсказуемости, провел бросок, уложив противника на землю. Отступив на пару шагов назад, дампир с ухмылкой поигрывал ножом, подкидывая его, заставляя лезвие отблескивать в ярком свете уличных фонарей. Рыбак рывком встал, не озаботившись стряхнуть липкий снег с одежды, и, зло щурясь, бросился вперед. Ирвин позволил ему подойти ближе, убрал ногу, не дав себя подсечь. Молодой наемник предпринял дерзкую попытку атаковать в живот, но дампир только качнулся назад, разрывая дистанцию, и тут же ударил по вытянутой руке рукоятью переброшенного в прямой хват ножа. Напоминая о нанесенной им травме на аллее у кафе. Судя по втянутому с шипением воздуху, пробудить память ему удалось.

— Подло, — рыкнул Рыбак, сдувая упавшую на глаза влажную прядь.

— С волками жить… — безмятежно отозвался Ирвин и сосредоточился на защите и уклонении, поскольку его противник развил плотную серию атак. Оттесненный на пару шагов, дампир резко отпрыгнул назад, вынуждая руку мужчины провалиться в воздух. И, быстро переместившись за спину недругу, подсек опорную ногу, вновь роняя того на землю. Скользнув взглядом в сторону наставницы, ученик успел заметить, как она одобрительно кивнула, ухмыляясь одной стороной рта. Столбик пепла на ее тлеющей сигарете не выдержал собственной тяжести и сорвался вниз. Рыбак встряхнул головой и с рычанием бросился на Вина, намереваясь сбить своим весом. Дампир быстро шагнул в сторону, пропуская противника мимо себя, и слегка подтолкнул, усиливая инерцию движения. Кажущаяся легкость давалась ему с огромным трудом. На самом деле, за происходящее следовало бы поблагодарить Леди, как минимум, дважды. Вернее, благодарить ее стоило гораздо дольше, как мастера, который взрастил и отточил боевые навыки. Но способность быстро переключаться, тормозя себя в последний момент и так же резко бросая тело в настоящую скорость, ученик отработал именно в спаррингах с ней, вынужденный, с одной стороны, работать полноценно, а, с другой, оберегать наставницу от травм. Удержавшийся на ногах Рыбак вновь вернулся в стойку и хмуро кивнул, предлагая продолжать. Вин лениво ударил обратным хватом, отвлекая, и сразу же — прямым, сдерживая запястье так, чтобы нож скользил по одежде самым кончиком, неспособный нанести серьезный порез.

Концепцию поединка он выработал сам, Леди не вмешивалась в его подготовку и не расспрашивала о планах. И такое поведение тоже демонстрировало абсолютное доверие наставницы к его способностям. Вин желал провести бой без крови. Как ни странно, непосредственно перед решающей датой его отпустила злость. Ушло желание жестоко отомстить, причинить боль, размазать обидчика. Катализатором стали слова Лавы насчет ножей. Ирвин не считал себя не то, что мастером, даже сносным специалистом. Несмотря на напряженный режим тренировок, уверенности в себе Вин не испытывал. У него не было достаточного уровня мастерства. Зато имелась скорость. И противопоставить ей Рыбаку было нечего. Линия поведения обрисовалась мгновенно: не позволять завязывать себя в бой, где преимущество точно окажется на стороне неприятеля. Избегать плотных сцепок, когда думать следует куда быстрее, чем действовать, и опыт возымеет решающее значение. Больше перемещаться, оставаясь неуловимым для атак и контрприемов. И смеяться. Подшучивать над противником, выводя его из себя. Демонстрация важнее всего? Ну так Вин решил продемонстрировать то, что у него получалось лучше всего: успевать.

Рыбак оценил легкость касания и разозлился еще больше. Ирвин методично гонял его по импровизированной арене, подлавливая в самых неустойчивых точках. Вытягивал силы, злил, вынуждая торопиться и ошибаться. С его лица не сходила пренебрежительная полуулыбка, которая, казалось, прикипела к нему настолько, что впаялась в кость. Дампир уже не ощущал напряжения от неестественного положения губ. Еще пару раз заставив Рыбака лечь, от души вываляв его в утоптанном грязном снегу, Вин окинул беглым взглядом толпу и зацепился за лицо Лавины. Та прикусила губу, сдерживая смех, но глаза горели огнем удовольствия, подбадривая лучше любых слов. Позади нее замер невозмутимый Механик, по лицу которого трудно было прочесть что-то определенное.

— Дерись, черт тебя задери! — крикнул взбешенный Рыбак, поднимаясь на ноги.

— А я что делаю? — удивленно переспросил Вин.

— Ты убегаешь. Как трусливый пес, — голос сошел почти на хрип, ярость сковала горло молодому наемнику. — Покажи, на что способен.

— Уверен? — приподнял бровь дампир и рывком перешел в низкую стойку, когда его противник вновь бросился в атаку. Они сошлись совсем близко, и теперь-то ученику пришлось по-настоящему потрудиться. Полностью сосредоточившись на яростных, откровенно рискованных выпадах противника, он позабыл об окружавшем его мире. Блок, уворот, контратака. Четкая, как на тренировке, работа тела поддерживалась участившимся дыханием. Полминуты. Вдох-выдох. Следить за руками. Держать стойку. Минута. Удары Рыбака становились все ровнее: он явно вошел в привычный темп и обретал спокойствие, присущее любому бойцу, находившемуся в своей стихии. Полторы минуты. Вин понял, что еще немного, и он сломается, вынужденный либо отступить, либо совершить ошибку, когда, наконец, в непрерывном потоке размеренных действий проскочила оплошность, позволившая ему перехватить инициативу. Рыбак не довернул руку, и его движение, наложившись на чересчур отклонившуюся от оси стойку, провалилось, не встретив на пути ожидаемого сопротивления. Вин отшагнул назад, автоматически вложил правый нож в ножны на бедре, перехватил запястье, потянув вниз и одновременно разворачиваясь. Подсечка. Баланс. Устойчивое, крепкое положение собственного тела. И вновь бросок, на этот раз, сильный, способный выбить из груди противника воздух. Шагнув следом, Ирвин на ходу убрал второй нож и вздернул человека на колени, ухватившись за ворот его одежды. Мстительно ухмыльнувшись, дампир оскалился, позволяя оценить увеличившиеся клыки, и вдруг напоролся на взгляд Леди, чье лицо отлично просматривалось поверх голов остальных зрителей. Мастер одними глазами показала ему: «нет». А Ирвину вспомнились слова Рыбака о трусливом псе, и, сраженный внезапно пришедшим в голову образом собаки, с оскаленных клыков которой на горло жертвы капает слюна, дампир не смог удержаться и расхохотался. Ужас в глазах его бывшего обидчика с лихвой компенсировал все, что произошло между ними летом. Оттолкнув противника обратно на землю, Вин поднялся и, повернувшись спиной, зашагал к границе круга.

Тонкий, едва различимый, характерный свист летящего лезвия он уловил чудом. Не успев толком сориентироваться в ситуации, Вин развернулся с максимально возможной для него скоростью, и, перехватив нож за рукоять в воздухе, метнул обратно. Вложив в хлесткий бросок достаточно силы, чтобы заставить клинок перекрутиться.

Нож ударил Рыбака в лоб.

Рукоятью.

В оглушительной тишине раздавшиеся хлопки прозвучали неестественно громко: Лавина аплодировала, размеренно и звучно ударяя ладонью о ладонь. Ирвин, не обратив внимания, пошел прочь, чувствуя, как тело начала сотрясать нервная дрожь: испугался он только сейчас.

Зрители расходились практически молча. Финал боя явно озадачил всех, отодвинув обмен впечатлениями на более поздний срок. Вин остановился только возле мастера, пройдя сквозь расступающуюся толпу, как лунатик: не выказывая и малейшей реакции на комментарии, поздравления и похлопывания по плечам. Леди окинула его долгим взглядом с головы до ног. Потом легко спрыгнула с перил на землю и удовлетворенно улыбнулась:

— Я восхищена.

Повернувшись, она, продолжая сыто улыбаться, зашагала в направлении внутреннего дворика. Вин механически двинулся за ней, все еще пребывая в оцепенении, навалившемся на него после боя. Их никто не тронул, не окликнул, не попытался остановить. В общем-то, к лучшему, потому что дампир сейчас вовсе не был уверен в своей способности адекватно поддерживать какой-либо диалог. Все его существо затопило безграничное счастье, вспыхнувшее после короткой, емкой, до краев наполненной чувством фразы Леди.

Разумеется, мы устроили Вину вечер чествования, шумно и весело отмечая его успех в нашей дружной компании. Но у меня сложилось впечатление, что ученик не слишком вслушивался в слова, которые ему говорили, машинально кивая на поздравления и пожелания. Завершив бой, дампир словно впал в ступор. Я вполне могла понять его состояние, вспоминая себя в его возрасте. И такая реакция была куда полезнее затуманивающего разум восторга от собственной непомерной крутости. По крайней мере, Ирвин понимал, что итог поединка — это результат длительного труда. Мне тоже перепало восхищения и поздравлений с отличной работой мастера, но я лишь лениво отмахивалась. Безусловно, крепкие навыки Ирвина — моя заслуга. Но воспользовался он ими сам, и вполне рационально.

Меня беспокоили рассказы Фреи и Лавины. Если со Здоровяком я поговорила сразу же, и получила довольно-таки полный рассказ, впрочем, абсолютно не внесший ясности в общую картину, то добыть информацию у Артиста и Пастуха представлялось мне делом затруднительным. В конце концов, я решилась по-хорошему попросить их помочь, рассчитывая, что мне молодые наемники не откажутся выдать подробности своей работы. Но Ирвин неожиданно заупрямился, возжелав взять все переговоры на себя. Я сомневалась в успешности такого решения, но уступила. В конце концов, дампиру необходимо налаживать связи в своем круге. Попытаться переубедить молодых коллег я могла и позже. Ссориться со мной им смысла не было.

Со дня поединка прошла неделя. И мое настроение никак не желало подниматься выше хотя бы нулевой отметки. Раздражало все. Агата отправила охотников Двурожа проверить место, где работали Здоровяк и Косой, но, разумеется, никаких следов обнаружить не удалось. Вампиры ускользали от нас, растворяясь на просторах страны, словно тени. Мы недоумевали, как и где можно так мастерски утаить армию, пусть и небольшую. Информация требовалась нам, как воздух. Выловить Артиста и Пастуха тоже пока не представлялось возможным: судя по рассказу Лавины, молодые наемники пострадали во время заказа, и теперь залегли на дно, восстанавливая функциональность.

Мы с Ирвином отработали заказ, не вызвавший ни трудностей, ни какого-либо интереса. Тренировки проходили в штатном режиме. Теперь мы регулярно занимались с Ами, шлифуя навыки фехтования, и с Тенью, любезно согласившемся мне помочь подтянуть обращение с огнестрельным оружием и работу с ножами. Вин старался лишний раз ко мне не лезть, отлично зная, что в раздраженном состоянии я редко бывала приятной собеседницей. А меня, с одной стороны, раздирало от желания больше общаться с учеником, а, с другой, пугала собственная легкомысленность.

Поэтому звонок Гаси, оторвавший меня от завтрака хмурым январским утром, стал приятным сюрпризом. Агата все больше и больше погружалась в работу, заменяя на посту главы своего приемного отца, и у нас оставалось совсем мало времени на личное общение. Звонок от нее обещал новости, и я с предвкушением схватилась за телефон.

—       Привет, Леди, — голос Гаси звучал непривычно нервно, едва не срываясь от напряжения, и я нахмурилась. Хороших новостей явно не ожидалось. — Мне надо встретиться с тобой, срочно. Чем раньше, тем лучше. На нейтральной территории.

—       Что-то случилось? Привет.

—       Случилось. Не телефонный разговор, — уклончиво отозвалась подруга. — Когда сможешь?

—       Если тебе срочно, я подвину тренировку. Смогу подъехать в пределах часа. Куда?

Через час двадцать мы сидели в маленьком, но весьма милом кафе у заправки, находившейся в паре километров от границ города. Гася выглядела ничуть не лучше, чем звучала по телефону: нервная, взвинченная, постоянно теребящая то прядь волос, то маленькую серебряную сережку. Ее шикарные пепельные кудри, недавно отстриженные чуть ниже ушей, находились в полном беспорядке, словно охотница забыла с утра причесать волосы. Джинсы и строгая деловая блуза, застегнутая так, что полы перекосились, создавали впечатление, что одевалась моя подруга тоже наспех, хватая первое, что попадалось под руку. Ко всему прочему, она умудрилась забыть дома деньги и документы, чего с нашей дисциплинированной Гасей на моей памяти не случалось никогда. Мое сердце сжала острыми когтями тревога. Что же стряслось, раз ее состояние так далеко от привычной собранности?

—       Рассказывай, — требовательно произнесла я, видя, что подруга не стремится начинать разговор первой. Она задумчиво вертела туда-сюда чашку с кофе, едва не расплескивая напиток, и, не замечая своего жеста, поминутно взъерошивала волосы. В конце концов, подняв на меня глаза, Агата посмотрела так жалобно и неуверенно, что я окончательно испугалась.

—       Гася, да что произошло? Погиб кто? На тебе лица нет!

—       Слава Богу, не погиб, — выдохнула та, вновь отводя взгляд. — Я думаю, как мне лучше сформулировать. Я хочу попросить у тебя помощи, Леди.

—       Слушаю.

—       Помнишь, я тебе жаловалась на Беату? Ну, младшую дочку Юзефа?

Я нетерпеливо кивнула, поторапливая охотницу.

—       В общем, все обернулось совсем плохо. Пару дней назад она попыталась сбежать. Со своим вампиром. Ее встречали двое зубастых, в нескольких километрах от деревни, должны были препроводить к женишку. Вальдек, младший из сыновей, заметил, поднял тревогу, Каспер, Берчик и еще пара охотников бросились вдогонку. В общем, Беату удалось вернуть. Но наши люди пострадали. Вампиры защищали свою… добычу, иначе сказать не могу. И, что самое ужасное, Беата дралась, на их стороне! Против своих же братьев!

Я шумно выдохнула, полностью сознавая ужас ситуации. Нервозность подруги была мне совершенно понятна.

—       И? Вампиров убили? Юзеф как отреагировал?

—       Да, этих двух удалось уложить. Любовничек смылся. Ищем. Юзеф… Он в ужасном состоянии. Фактически, у него связаны руки. Такой серьезный проступок не может остаться безнаказанным. И ему приходится сейчас разрываться между отцовскими чувствами и долгом главы.

—       Искренне ему сочувствую, — протянула я, аккуратно отцепляя пальцы Гаси от многострадальной кружки: кофе уже оставил несколько коричневых пятен на белоснежной скатерти. — Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я нашла вампира? Мы с Ирвином займемся. Мрак с Санькой тоже помогут, уверена. Если нужно, подключу других ребят, не думаю, что кто-то из них откажет. Из-под земли достанем, не переживай.

—       Нет, Леди. Я не о том тебя хотела просить. Вернее, будет здорово, если вы поучаствуете, но, в принципе, мы справимся и сами.

—       Тогда в чем тебе требуется моя помощь? — нахмурилась я. — Охранять девочку? Мне кажется, вы на своей территории с этой задачей справитесь гораздо лучше. Хотя, разумеется, если нужно, я могу подержать ее в логове какое-то время.

—       Все не так просто, — Агата тяжело вздохнула, вновь метнула на меня неуверенный взгляд и продолжила мучить несчастную чашку, так и не сделав глотка. — У нас есть свои законы, Леди. И ничто не в силах избавить человека от ответственности за проступок. Будь он хоть ребенком главы, хоть самим главой. Как я уже говорила, у Юзефа связаны руки. Оправданий тут быть не может: пострадали наши братья, охотник перешел на сторону вампиров. Юзеф изгоняет Беату.

Я присвистнула.

—       Да, — подтвердила Гася, уныло кивая. — И, признаться честно, я в ужасе. Ей семнадцать. Она довольно избалованный ребенок. У нее, на данный момент, нет нормального образования. Да, Бог с ним, с образованием, разумеется, родители ее не бросят без поддержки. Но у нее и по части мозгов явный недостаток. И присутствует неистребимое стремление уйти за своим вампиром. Я очень боюсь за нее, Леди. Я уверена, что Бета наворотит дел, и окончится все совсем плохо. Помимо того, что в опасности находится лично она, те знания, что содержатся в этой ветреной головке, способны подставить под удар всех остальных. Разумеется, Юзеф сошлет ее куда подальше, но оставить провинившуюся на территории охотников он не может, и шанс, что Беата все же доберется до вожделенной ею цели, велик.

—       Я хорошо тебя понимаю, — осторожно произнесла я, силясь сообразить, к чему клонит Агата. — Но я-то тебе чем могу помочь? Охранять ее? Бродить за ней тенью? Предоставить жилье?

Охотница глубоко вздохнула, подняла голову и, неожиданно мягко проговорила:

—       Леди… я прошу тебя не как охотник. Не как человек, имеющий некоторую власть в охотничьих кругах. Я прошу, как твоя подруга. Умоляю. Пожалуйста, возьми Беату в обучение.

          Я открыла рот, но мое ораторское искусство изменило мне полностью, покинув меня вместе с голосом. Ошарашенная неожиданной просьбой, я пыталась найти подходящие слова, но терпела сокрушительное поражение. Учить? Охотницу, дочь главы рода? Сейчас? Когда на моей шее все еще находится Ирвин, в голове творится невообразимый кавардак, а перспективы ближайшей жизни абсолютно не ясны?..

—       Должно быть, ты шутишь, — наконец, выдавила я.

—       К сожалению, нет, — покачала головой подруга. — Беату нельзя бросать одну, никак. Остаться на территории охотников она не имеет права. Уйти следом за ней, жить с ней в городе я могу, но присматривать — вряд ли. Слишком много сил и времени отнимает моя работа. Я даже спать не всегда домой прихожу, а про поесть вообще молчу. Мой присмотр будет чисто номинальным, и имеющихся проблем не разрешит. Родители Беаты не могут последовать за ней по той же причине. Они нужны роду. Мне необходим человек, способный взять на себя ответственность за девочку. Способный держать ее в ежовых рукавицах. Помнишь, ты в нашу прошлую беседу сказала мне, что Беате необходим тот, кто выбьет дурь из ее головы? Кандидатуры лучше тебя у меня нет. Я знаю, как много прошу у тебя, Леди. Я готова отблагодарить тебя любым доступным мне способом. Пожалуйста, помоги мне.

Молчание длилось долго. Я сидела, тщательно обдумывая то, что сказала мне Агата. Никакого желания брать нового ученика сейчас у меня не было. Откровенно говоря, я сомневалась, что после Ирвина вообще когда-либо захочу еще кого-то учить. А уж учить охотницу… Нет, мне дампира хватило за глаза. Если мне и вздумается когда-то вновь попробовать себя на поприще мастера-наставника, то выбор свой я буду совершать исключительно между представителями обычных, не включенных так плотно в дела вампиров людей.

—       Агата, ты знаешь, что я очень тепло отношусь к тебе. Я готова сделать для тебя очень многое. Но то, о чем ты просишь, для меня невозможно. Я не хочу брать нового ученика, по крайней мере, до того, как завершу полностью обучение Ирвина. И у меня нет ни малейшего желания так тесно связываться с охотниками, уж извини. Дело не в благодарности. И не в дружбе. Я вполне адекватно оцениваю свои силы и понимаю, что просто не справлюсь сейчас с подобной нагрузкой. Особенно учитывая проблемы, связанные с потенциальной ученицей. Прости меня, но мой ответ — нет. Я могла бы посоветовать тебе другого…

—       Нет, — прервала меня Агата. — Я не доверю девочку никому, кроме тебя. Откровенно говоря, мне сложно вообще положиться на наемника, зная, как отличны друг от друга наши с вами ценности. Но в тебе я уверена.

—       Отдай ее в школу, — предложила я. — Контроль там будет на высоте, особенно если ты приплатишь. С деньгами я помогу, без проблем.

—       Нет. Слишком рискованно. Она — дочь главы, Леди. Какое бы решение не принял Юзеф, от дочки он никогда не отречется полностью. Даже уйдя от дел, Юзеф будет иметь огромный вес в охотничьих кругах. Беата — отличный рычаг для давления на него.

—       А ты не думаешь, что я могу тоже воспользоваться…

—       Не думаю. Даже вздумай ты повлиять на Юзефа через Беату, ты вряд ли станешь это делать с корыстными целями. Леди, пожалуйста, выручи меня. Я не стала бы просить тебя, будь у меня хоть тень другого выбора.

Я вздохнула, чувствуя себя невероятно паршиво из-за невозможности помочь другу.

—       Нет, Агата, прости. Я могу попробовать помочь тебе подыскать нужного человека, но сама не…

Гася отпустила чашку и ударила по столу пальцами, оборвав меня на полуслове. С полминуты подруга молчала, сосредоточенно размышляя, а, когда подняла взгляд на меня, глаза ее отливали сталью, утратив всякий намек на мягкость или неуверенность.

—       Говорят, наемники держатся за свои обещания, так?

—       Да, — подтвердила я, не понимая, к чему она клонит.

—       Когда мы пленили Габриэлю, — произнесла Агата, едва не выплевывая каждую фразу, — ты просила меня отдать ее вам. И мы договорились, что взамен ты будешь должна мне одну жизнь.

—       Да, я помню. Я заберу для тебя любую жизнь, которую ты…

—       Ты должна мне одну жизнь, Леди. Спаси эту.

***

—       Может, она вообще не придет, — легкомысленно возразила Беата, сосредоточенно разглядывая правую руку. Лак на указательном пальчике безнадежно растрескался, обещая похоронить в безвестности труд целого часа.

—       Придет, — отрезала Агата.

Леди опаздывала уже на двадцать минут. Ей это было совершенно несвойственно. Наемница всегда отличалась завидной пунктуальностью, мгновенно раздражаясь, если к ней на встречу опаздывали без предупреждения. Агата начала беспокоиться, не случилось ли чего непредвиденного. Леди, несомненно, позвонила бы, имей она такую возможность.

—       И, Бетка, либо ты засунешь свой язык… — Гася шумно выдохнула и перестроилась, — либо ты начнешь думать над тем, что и кому говоришь, либо я за себя не ручаюсь. Я рискнула дружбой с Леди ради твоего призрачного благополучия…

—       А у меня ты не подумала спросить, нужно ли мне это твое благополучие? — взвилась девушка, вскакивая из-за стола.

—       Заткнись, — рассвирепела охотница, окончательно теряя терпение. — Если Леди откажет тебе из-за твоего поведения, клянусь, я придушу тебя лично. И батька мне слова не скажет.

В этот момент распахнулась дверь. Агата уже повернулась, чтобы поприветствовать Леди, но застыла с раскрытым ртом, созерцая появившуюся в дверях женщину.

Золотисто-бежевые лакированные ботфорты до колен, телесные колготки в сетку, короткая светлая юбка, блестящая блуза с воротником-стойкой. Небрежно наброшенная на плечи кожаная куртка, богато отделанная мехом, маленькая дамская сумочка в тон сапогам. Венчала это безобразие аккуратно уложенная прическа: завитые, залакированные и тщательно заколотые черные локоны. Агата удивленно сморгнула и уставилась в лицо гостье. Кропотливо созданный макияж, изобилующий оттенками розового и золотого, сбивал с толку, но обознаться не представлялось возможности: пришедшей была именно Леди.

Наемница приветливо улыбнулась блестящими кукольными губами и проворковала:

—       Прошу меня извинить, я опоздала.

Легко порхнув к своему месту, она ласково кивнула Беате и широко улыбнулась застывшей Агате.

—       Что-то не так?

Девушка медленно опустилась на свое место, позабыв сказать «здравствуйте». Агата сглотнула и выдавила:

—       Нет-нет, все в порядке. Мы просто беспокоились о тебе. Ты не любишь опаздывать.

—       Да, — беззаботно кивнула наемница. — Но сегодня такие пробки, просто ужас. К тому же, ты сама знаешь, как ведут себя за рулем мужчины! Я вся извелась, пока доехала.

Гася смотрела на Леди в упор, но не находила ни единого намека на причину такого поведения. Между последней их встречей и сегодняшним свиданием прошло едва ли два дня, вряд ли Леди могла так резко переменить свои вкусы. Наверняка этот маскарад имел какую-то цель. Но какую? Ответа у охотницы не было. В любом случае, следовало взять себя в руки.

Появился официант и осведомился, не хотят ли дамы сделать заказ. Прежде, чем Агата открыла рот, чтобы отказаться, в разговор вступила Леди:

—       О, принесите нам то чудесное вино. Розовое, игристое. У него неподражаемый вкус. И бокалы… полагаю, что три… Ты пьешь?

Последний вопрос был адресован Беате. От неожиданности та вздрогнула и, кашлянув, ответила:

—       Я несовершеннолетняя.

Леди нахмурилась:

—       Я спросила тебя о другом: ты пьешь?

Девочка замешкалась и бросила беспомощный взгляд на Агату. Наемница удовлетворенно кивнула и повернулась к официанту:

—       И три бокала, пожалуйста.

—       Что вы желаете к вину? — записав, поинтересовался мужчина. — Мороженное?

—       Мы же девушки, — кокетливо улыбнулась Леди. — Нам надо фигуру беречь. Фрукты, будьте любезны.

Агата изнемогала от желания застонать и хлопнуть себя по лбу. Еще больше хотелось перегнуться через стол и дать в лоб наемнице. Но охотница сдержала оба порыва. Поведение Леди ошеломило их обеих. Но если Гасе, в общем-то, было наплевать на то, что подруге вздумается выкинуть в следующую секунду, то Бетка явно растерялась. Образ пришедшей на встречу наемницы до основания разносил все то, что рассказывала охотница своей подопечной, подготавливая к общению с потенциальным мастером. Еще Гасе подумалось, что неплохо было бы схватить Леди за плечи и как следует встряхнуть, однако в данной ситуации такое поведение было недопустимым, и Агата прекрасно понимала, что наемница не позволит грубого обращения с собой на глазах у будущей ученицы. Внешней легкостью и хрупкостью обманываться не стоило: вряд ли Леди растеряла боевые навыки вместе с мозгами.

Тем временем наемница поднялась с явным намерением снять куртку. Официант, не мешкая ни секунды, помог ей и повесил одежду на вешалку у входа, после чего ушел, оставив их одних. Леди вновь вернулась на свое место и удобно расположилась, закинув ногу на ногу. Агату распирала злость. Охотница многое могла сказать подруге и о недопустимой длине юбки, и о дорогих украшениях, и о новых манерах, но по-прежнему сдерживалась. Из последних сил.

Леди выложила из сумочки пачку длинных дамских ароматизированных сигарет, вытащила одну и изящно прикурила, демонстрируя золотые браслеты на тонком запястье. Выпустив дым с запахом клубники, наемница перевела взгляд на девочку.

—       Значит, именно ты претендуешь на меня в качестве мастера?

Бета, до этого исподволь разглядывавшая будущую наставницу, напряглась и попыталась встать.

—       Сиди, — махнула рукой Леди. — К чему такие церемонии?

—       Это часть воспитания в охотничьих семьях, почтительное отношение к ста… — начала Агата, сама удивленная поведением племянницы, но подруга оборвала ее взглядом. За обильно накрашенными ресницами мелькнула знакомая охотнице холодность, и Гася осеклась.

—       Как тебя зовут?

—       Беата, — юная охотница мельком взглянула Леди в лицо, но тут же отвела взгляд. Наемница поморщилась. Гася насторожилась, пытаясь отгадать, что не понравилось подруге.

—       Ну, расскажи о себе, Беата.

Девочка вновь беспомощно взглянула на Агату, но та не оказала ей никакой поддержки: предупреждение Леди было вполне однозначным. Беата вздохнула и начала тихим, но достаточно твердым голосом:

—       Я родилась в семье охотников. Я — последний ребенок. Кроме меня у родителей есть еще четверо сыновей. Разница со старшим братом составляет двадцать лет. Воспитывали меня, в основном, братья. Отец очень много работает, дома бывает редко, поэтому мы мало общаемся.

—       А мама? — уточнила Леди. Она по-прежнему хмурилась, но Бетка этого не замечала: ее взгляд был неотрывно прикован к полированной поверхности стола.

—       С мамой, конечно, больше. Но ее, в основном, волновал вопрос моего успешного замужества. Она мне все уши прожужжала этим замужеством! А я так хотела охотиться!

Девочка неожиданно вскинула голову и посмотрела на Леди, столкнувшись с ее ласковой улыбкой. Когда наемница успела сменить выражение лица, Гася не заметила, увлеченная контролем над своей подопечной. Но сомнений не было: увидеть недовольную мину Леди девочке не позволила.

—       Понимаю тебя, — кивнула Леди. — Но разве тебя не учили охотиться?

—       Учили, — согласилась Бета, вновь опуская глаза, словно сожалея о своей вспышке. — Братья. Но мама всегда привлекала мое внимание к тому, что главная цель охотницы — рождение детей.

—       Ты с этим не согласна? — спокойно уточнила Леди.

Бета встревожено взглянула на свою тетю, но все же ответила:

—       Нет. Я думаю, что смогу принести больше пользы, охотясь.

Вошел официант, расставил принесенное, открыл вино и наполнил бокалы, после чего удалился, отпущенный игривым кивком Леди. Агата ждала, когда же подруге наскучит этот водевиль, и она, наконец-то, выйдет из образа. Пока что наемница безупречно держалась в выбранных рамках. И, похоже, испытывала явное удовольствие от игры.

—       Предлагаю отметить наше знакомство! — провозгласила Леди, поднимая бокал.

Агата почти что схватила свой, Беата робко протянула руку. Женщины чокнулись. Улыбалась наемница: широко, открыто. Улыбнулась и Бета: смущенно и растерянно. Гася проглотила едкий смешок, сожалея, что вынуждена участвовать в этом театре абсурда, и сохранила серьезное выражение лица. Свой бокал она осушила залпом.

—       Надеюсь, встреча окажется продуктивной, — добавила она, хмуро взирая на наемницу.

Леди ослепительно улыбнулась и вновь повернулась к Беате.

—       Из-за чего же ты рассорилась с семьей?

Девочка сжала руки на коленях.

—       Из-за непослушания.

—       Мой крест, по-видимому, — усмехнулась наемница, но тут же вернула своему лицу благожелательное выражение.

—       Не думаю, — покачала головой Агата. — Бетка прекрасно понимает свое положение и, полагаю, осознала ошибки. Не так ли?

Юная охотница лишь склонила голову в знак согласия, и это явно не ускользнуло от Леди.

—       Дорогая моя, мы поставили деточку под перекрестный огонь наших авторитетов. Конечно, ей сейчас ничего не остается, кроме как клясться в вечном послушании. Между тем, жизнь иногда меняет наши первоначальные планы. Кардинально.

Агата уже собралась было вступиться за воспитанницу, но Леди не дала ей и рта раскрыть:

—       В чем же заключалось твое непослушание, Бета?

Та помедлила, собираясь с мыслями.

—       Отцу не понравился мой парень. Папа потребовал расстаться с ним, но я отказалась.

—       Что же не понравилось родителям? — уточнила Леди с мягкой улыбкой.

—       Он вампир.

Гася перевела дыхание. Они подобрались к самой ответственной части разговора.

—       Бета, ты же охотница! — удивилась Леди. — Как у тебя завелся такой ухажер? Почему ты отказалась расстаться с ним?

—       Потому что ничего предосудительного мы не делали. Есть же вампиры, заключившие Договор. Они живут, как люди, — горячо ответила Беата. — Он… он не такой, как остальные.

Агата метнула на подопечную предостерегающий взгляд, но девочка не заметила этого. Леди закурила вторую сигарету, и Гася недовольно дернула головой: вентиляция в «Тыкве» работала отменно, но вытравить резкий химический запах клубничной отдушки недоставало сил даже ей. Выдержав паузу, наемница резко спросила:

—       У тебя с ним что-то было? Секс, я имею в виду. Он кусал тебя?

Бета вновь сжала руки, но голос прозвучал твердо:

—       Нет. На оба вопроса. Но папе все равно не нравились наши отношения. Мы с отцом поссорились, и он меня выгнал.

Агата перевела дыхание, мысленно выстраивая фразу, призванную сгладить впечатление, но ей вновь не суждено было заговорить — вошел официант.

—       Госпожа Камински, вас приглашают к телефону.

Гася была удивлена, но, тем не менее, поднялась со своего места. Если уж ее разыскали в баре наемников, значит, дело действительно не шуточное. Странно, что звонивший не воспользовался номером мобильного телефона.

Когда за Гасей закрылась дверь, Леди обернулась к Беате, подмигнула ей и сухо произнесла:

—       Теперь у нас с тобой не больше пяти минут.

—       Пяти минут до чего? — удивилась девочка.

—       До того, как Гася сообразит, что звонок был всего лишь предлогом, и вернется сюда, пылая праведным гневом.

Беата внимательно взглянула на наемницу. Та мгновенно преобразилась. Приторная улыбка растворилась без следа: сейчас плотно сжатые губы, нахмуренные брови и острый взгляд зеленых глаз разбили образ гламурной львицы. Кропотливо созданный макияж казался театральным гримом, абсолютно не сочетаясь ни с позой, ни с настроением сидящей напротив женщины.

—       Я выманила Агату, чтобы поговорить с тобой наедине. Мне необходимо знать, чего хочешь ты. На самом деле.

—       Я хочу жить, — уверенно ответила Бетка. — Жить сама. Выбирать сама. В мире охотников решали за меня. И решили, что я этого мира недостойна.

—       Хорошо, я переформулирую свой вопрос. Почему ты хочешь учиться именно у меня? — уточнила наемница.

—       Признаюсь честно, я не слишком хорошо знаю наемников. Вас мне посоветовала Агата. Она говорит, что вы — наилучший вариант. У меня нет причин не доверять тете. Мы всегда были дружны, — Беата пожала плечами.

—       Это не тот вопрос, который решается по рекомендации, — сурово возразила Леди. — Тебе со мной предстоит жить бок о бок года три-четыре. И, поверь мне, я в состоянии превратить твою жизнь в ад. Я буду добиваться полного подчинения. Тебе необходимо серьезнее подходить к своему будущему. Ты знаешь, что у меня уже есть ученик?

—       Да.

—       Ты знаешь, что он — дампир?

—       Да.

—       И тебя это не смущает? — Леди приподняла брови, удивляясь.

—       Нет. А должно? — вновь безразлично пожала плечами девочка. — Я понимаю, что мне придется с ним общаться, но не вижу в этом проблемы.

—       Какая ты толерантная, — насмешливо прокомментировала наемница, выделив голосом последнее слово. — Ты знаешь хотя бы основную историю наших с ним взаимоотношений? Тебе Агата хоть что-то рассказала?

—       Конечно, — кивнула Бета. — Если вы хотите намекнуть на то, что вы — достаточно жесткий человек, то я это знаю. Агата мне несколько дней это твердит.

Леди усмехнулась и хищно перегнулась через стол, сверля холодными зелеными глазами свою потенциальную ученицу:

—       Жесткий — это слишком деликатно сказано. Я намучилась со своим первым учеником сверх меры. И мне хватило, по горло. Я больше не допущу подобных ошибок в своем наставничестве. Ты лжешь мне через слово, Беата. Даже сейчас, когда от нашей беседы зависит твое будущее. Либо ты будешь повиноваться мне всецело, либо… я тебе не завидую. И ты можешь забыть о своем вампире. Навсегда. Подумай хорошенько, детка, нужны ли тебе такие… приключения.

Беата застыла, нервно сглотнув. В этот момент дверь распахнулась, и вошла разъяренная Гася.

—       Леди, что это за представление?

—       Мне необходимо было пообщаться с Бетой наедине, — невозмутимо ответила наемница, возвращаясь к прежнему гламурному образу. Но сейчас, после случившейся между ними сцены, Бету передернуло от приторной сладости, вызвавшей легкий озноб. — И теперь я готова дать тебе ответ, Гася. Я не отказываюсь взять Беату в обучение, но я должна быть уверена в ее желании учиться. Я даю тебе неделю, Бета. По истечении этого времени ты должна дать мне свой ответ. Тогда решим окончательно.

—       Но, Леди, в этом нет необходимости! — возразила Агата, садясь на свое место. — Я не думаю, что мнение Бетки изменится.

—       Я не хочу, чтобы ты давила на нее, Гася. Учиться предстоит именно ей, и решение она должна принять сама. Дай ей возможность пообщаться с наемниками, пособирать информацию обо мне. А я займусь тем же в отношении нее. И еще одно, Агата, организуй мне встречу с отцом Беты, — Леди убрала сигареты в сумочку и щелкнула замком.

—       В этом нет смысла, — удивленно отозвалась охотница. — Я не обратилась бы к тебе, не получив одобрения главы.

—       Есть. Такие решения не должны приниматься через посредников, — отрезала ее подруга. — Я хочу быть уверена, что у меня не возникнет проблем с охотниками. И мне принципиально важно, чтобы до моей встречи с ее семьей Бета ни с кем из родни не общалась. Исключая тебя, разумеется. Это возможно?

—       Да, — скрипнула зубами охотница. — Я сделаю все, что ты просишь.

—       Отлично, — улыбнулась наемница, поднимаясь, и оставляя на столе две крупные банкноты. — Тогда до встречи!

Все той же летящей походкой Леди покинула комнату, оставив после себя запах дорогих цветочных духов и клубничных сигарет. Несколько мгновений обе охотницы молчали, думая о своем. Потом Бета неуверенно спросила:

—       И что это было?

—       Творческая сторона Леди, — сквозь зубы процедила Агата и поднялась. — Поехали.

Я почти без сил ввалилась в холл, проклиная шпильки вместе с их изобретателем. Мой план блестяще удался, оправдав потраченные время и деньги. Я прекрасно понимала, что Беата, настроенная Агатой, будет отвечать только то, что нужно. Мне же необходимо было поговорить с девочкой напрямую. Учить человека, который в обучении не заинтересован — хуже не придумаешь. И соглашаться на наставничество против воли щенка я не собиралась, даже если отказ принудил бы меня нарушить собственное слово. Требовалось ошеломить их, вывести из игры Гасю и сбить с толку Бету, заставив ее если не быть откровенной, то хотя бы подумать головой. Похоже, я могла надеяться на то, что мне это удалось на все сто процентов. Однако платой за представление стала усталость и головная боль. Я терпеть не могла розовое вино. Да и от ароматизированных сигарет под конец вечера всерьез замутило. Остаток едва начатой пачки я без сожаления отправила в мусорку на крыльце бара.

Я дохромала до зеркала в холле, бросив на столик перед ним ключи от машины. Ирвин вышел из комнаты, на ходу листая газету.

—       Привет. Слушай, тут интересная заметка, по-моему, тебе будет любопытно взглянуть, — он поднял голову и осекся, окинув меня взглядом. Его глаза расширились, потом медленно пробежались по моему телу, жадно впитывая каждую деталь.

—       Что? — раздраженно спросила я, не сразу поняв причину его реакции.

—       Ты выглядишь… — дампир сглотнул, — ошеломляюще.

Я расхохоталась, осознав комичность ситуации.

—       Вин, ты не представляешь, какой комплимент мне сейчас сделал. Именно этого эффекта я и добивалась. Но если ты поможешь мне выбраться из этих чертовых сапог, я буду стократ благодарнее.

Пришедший в себя Ирвин тут же иронично улыбнулся:

—       А можно я тебя сначала сфотографирую?

—       Нет, — сморщилась я. — Представляю, что ты будешь делать с этой фотографией.

Дампир засмеялся.

—       Вообще-то, я собирался шантажировать тебя, демонстрируя ее нашему окружению, но твой вариант мне тоже нравится.

—       Пошляк, — огрызнулась я, роняя сумочку на столик и склоняясь к сапогам.

—       Мне есть, у кого учиться, — не растерялся Ирвин. Он отложил газету, приблизился ко мне и опустился на колено. Его пальцы бережно потянули замочек молнии, ладони нежно скользнули по лакированной коже, помогая мне вытянуть ногу из узкой обуви. Я подняла голову и встретилась с ним глазами. Вин был серьезен. Выражение, застывшее в его карих радужках, разобрать не представлялось возможным, но общий смысл я уловила, моментально смутившись. Сцена вышла слишком личной. Слишком интимной. Резко отступив назад, перенеся вес на освобожденную ногу, я покачнулась, но удержалась.

—       Дальше я сама, — тоном, не терпящем возражений, заявила я. — Спасибо.

—       Мастер, если ты в этой юбке нагнешься, ситуация получится куда более двусмысленной. Позволь, я помогу. Я не буду тебя больше смущать, обещаю.

Я фыркнула:

—       С чего ты взял, что…

Лгать ученикам непедагогично, и я вовремя об этом вспомнила. Спрятавшись за привычной ухмылкой, махнула рукой:

—       Валяй.

Вин помог мне снять второй сапог. На этот раз его прикосновения были менее трепетными.

—       Извини меня, — тихо произнес ученик, — это вышло случайно.

Я с облегчением пошевелила затекшими пальцами ног и спокойно улыбнулась ему.

—       Мы, вроде, выяснили позицию каждого из нас по данному вопросу.

Слова давались мне с трудом. Желания, приходящие в голову, я предпочитала сразу же задвигать глубже в сознание, не акцентируя на них собственное внимание.

—       Я помню. Давай забудем? Игнорировать меня у тебя прекрасно получается.

Я вновь фыркнула, снимая куртку. Взвинченность ученика была мне понятна, и продолжать ситуацию, выводя ее на неизбежную ссору, мне совершенно не хотелось. Ирвин окинул меня оценивающим взглядом.

—       И к кому ты ходила, такая красивая? Это была романтическая встреча?

—       Вин, перестань! Ты можешь представить себе мужчину, ради которого я бы так разоделась?

Судя по мелькнувшему в глазах раздражению, Ирвин пытался.

—       Смотря что он тебе сделал, — наконец изрек вампир, натужно улыбаясь.

—       Да, про извращенную месть я как-то не подумала, — весело согласилась я. — Это было свидание. С Агатой.

Ирвин закатил глаза, подавая мне сумочку.

—       По-моему, некрасиво уводить замужнюю женщину.

—       По-моему тоже. Я же тебе сразу сказала, цель была ошеломить. Что, впрочем, и получилось. Мы встречались по делу.

—       Что-то случилось? — тут же оживился мой ученик. — Есть новости?

—       И да, и нет. Возможно, я беру нового ученика, Вин.

Дампир застыл посреди холла, распахнув глаза и резко вложив руки в карманы. По его лицу пробежала судорога, выдавая тщательно скрываемые эмоции. Шумно выдохнув сквозь сжатые зубы, Ирвин отвернулся и коротко отозвался:

—       Ясно.

Я быстро подошла к нему, опустив ладонь на плечо дампира.

—       Мне, несомненно, интересно, что именно ты себе надумал. Но, вынуждена тебя разочаровать: почти наверняка любая твоя версия обречена на провал.

—       Тебе нет нужды оправдываться, — глухо ответил ученик, не повернувшись. — Я не собираюсь требовать от тебя объяснений или оспаривать твою волю.

—       А я и не планировала оправдываться. И моей воли в данном вопросе удручающе мало. Я нового щенка не хотела и не искала. Но Агата выкручивает мне руки. Вин, я сейчас все тебе расскажу, но сначала переоденусь. Мне уже осточертел мой наряд.

Оставив дампира в явном замешательстве, я начала подниматься по лестнице на второй этаж, но на пятой ступеньке остановилась, спиной ощущая его взгляд. Конечно, я могла ошибиться в предположении, но, по-моему, в этом взгляде было куда больше мужского, чем ученического.

—       Вин, если ты будешь так на меня пялиться, лишишься возможности жить в этом доме, — пригрозила я с показной сердитостью.

—       Я просто ищу глаза у тебя на спине, — отозвался вампир, вновь шелестя газетой.

—       Две пары, ты же помнишь? А еще на затылке и левой пятке.

Я скрылась в комнате, но дверь оставила приоткрытой на десяток сантиметров. С отвращением стянув неудобную одежду, облачилась в джинсы и футболку и окликнула ученика:

—       Ну, так что там за статья?

—       По-моему, кто-то из наших засветился, — откликнулся Вин из коридора второго этажа.

Я мучилась со шпильками, остервенело выдергивая их из прически, рискуя прихватить пару прядей.

—       Совсем засветился? — беспокойство в моем голосе было окрашено злостью на шпильки.

—       Нет, — тон Ирвина был преувеличенно спокоен. Я легко могла вообразить себе его глаза, в десятый раз невидяще пробегавшие по строчкам. Отвлеченная болтовня нисколько не успокаивала, напротив, сгущала образовавшееся напряжение. — В статье только некоторые подробности дела, без имен и предположений.

—       Ерунда, — волосы рассыпались по плечам, и я вышла в холл. Вин протянул мне газету, раскрытую на нужной странице. Выражение его лица было безмятежно, но глаза выдавали дампира с головой. Я вздохнула и взялась за газету. Быстро пробежав глазами статью, я согласилась.

—       Ага. Работа Тени, судя по всему. Удивляться тут нечему, слишком известная цель. Такое громкое дело не могло остаться незамеченным.

—       Пожалуй, — согласился ученик.

Я вздохнула и махнула рукой, призывая следовать за собой. Включив на кухне электрический чайник, я нашарила на полке банку растворимого кофе и вопросительно взглянула на ученика. Тот уселся за стол и отрицательно помотал головой.

Собравшись с мыслями, я заняла привычное место напротив и, бездумно вертя в руке банку с кофе, начала рассказывать. Вин слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, но лицо его все больше мрачнело.

—       Думаешь, она решится? Ты кого угодно способна напугать, — спросил он, когда я замолчала.

—       У нее выхода нет, Ирвин. Агата дожимает нас обеих, и дожмет, можешь быть уверен. Черт, дорого мне далась Габриэля.

—       Мастер, это вопрос твоей компетенции, но мне ситуация кажется откровенно опасной. Девушка-охотник, влюбленная в вампира…

—       Не о том беспокоишься, Вин, — махнула рукой я и поднялась, отреагировав на призывный щелчок вскипевшего чайника. — Зубастого мы убьем, если охотники не доберутся до него раньше. Проблема не в этом. Беата будет ершиться, тут к гадалке не ходи. Характерец у детишек Ковалей тот еще. И меня крайне беспокоит реакция ее семьи после того, как я поставлю девчонку на место. Если я не получу гарантий абсолютного невмешательства охотников в наши дела, обучения не будет.

Дампир угрюмо кивнул, но его поза неуловимо расслабилась. И в это мгновение, со скоростью, сделавшей бы честь любой черепахе, до меня дошло, что Вин ревнует. Оставив наполовину залитый кофе киснуть в чашке, я развернулась и в упор посмотрела на своего щенка.

—       Послушай… Разумеется, часть моего внимания, и, подозреваю, довольно внушительная, переключится на Беату. Но тебе, Вин, мое участие уже не требуется в том количестве, что и раньше. Ты вышел на новый этап. И, хотя я не считаю возможным тебя покуда отпустить, ограничивать твою волю и носиться с тобой, как наседка, я тоже не вижу никакой необходимости. Тебе нужна свобода. Необходима. Для окончательного формирования как профессионала. У нас с тобой все останется по-прежнему. Я рада бы отказать Агате, но не могу: она связала меня моим же словом. Я не хочу учить Беату. Но мне придется.

—       Я понял, — кивнул дампир, неотрывно глядя мне в глаза.

Быстро улыбнувшись, я отвернулась и занялась кофе. Дело было не только в нежелании становиться наставницей Беаты. Меня передергивало от мысли о том, что в нашем доме будет обитать кто-то еще. То удивительное ощущение мира, спокойствия и защищенности, что я обретала, оставаясь наедине с дампиром в стенах логова, безвозвратно разрушится с пришествием абсолютно чужого, а, возможно, и враждебно настроенного человека. Но озвучивать свои чувства ученику я не собиралась. Хотя и предполагала, что, возможно, он испытывает нечто подобное.

Агата позвонила следующим же утром. В ее холодном голосе отчетливо слышалась злость.

—       Я сделала все, что ты просила. Юзеф Коваль готов встретиться с тобой завтра вечером.

—       Спасибо, — я прижала трубку плечом, стараясь аккуратно перевернуть блинчик на сковородке. Разумеется, получилось совсем не так, как задумывалось: вся конфорка украсилась брызгами масла. — Гася, ты на меня злишься?

—       Я не очень понимаю, зачем тебе эта игра, — устало ответила подруга. — Конечно, ситуация — хуже не придумаешь. Я поняла бы, если бы ты отказалась, вопреки всему. Но зачем устраивать такое шоу, выставляя дурами нас обеих — вот этого я понять не в состоянии.

Я улыбнулась, представив нахмуренные брови подруги.

—       Послушай, мне действительно важно мнение девочки. Я возьмусь учить ее, но если она сама этого не захочет — все бессмысленно. С Вином у меня было много проблем, и как раз этого я не боюсь. Но Ирвин хотел учиться, поэтому все трудности мы преодолели. Я могу подмять характер Бетки, но я не смогу заставить ее учиться тому, чего она не хочет. Помимо этого, мне нужны гарантии лояльности ее семьи.

—       Я поняла, Леди, — вздохнула Агата. — Я принимаю твое решение. Встреться с Юзефом, если тебе это так необходимо. Хотя, я рассчитывала, что моего слова будет достаточно.

—       Твоего слова достаточно, Гася, — терпеливо ответила я. — Но я должна уважать чувства ее семьи. Как бы они не поступили с Беатой, они остаются ее родителями. И я не считаю себя вправе учить дочь без согласия ее отца.

—       Юзеф это оценит, — подвела итог Агата. — Ну что ж, завтра, в шесть вечера. Встречу тебя у главных ворот, как обычно.

—       Договорились. До встречи.

***

Ирвин вошел в младший бар, расстроенный донельзя. Новость его, мягко говоря, огорошила. Мысль о том, что у Леди появится новый ученик, почему-то была невыносимой. Даже о новом любовнике, вроде Драгоша, думать оказалось приятнее. По крайней мере, такой расклад занимал время и эмоции наставницы, не претендуя на душу. Помимо всего прочего, мысль, что дампиру придется терпеть соседство нового человека в логове, вызывала откровенную ярость. Это был мир, принадлежавший им двоим. Мир, где можно было чувствовать себя свободно, быть самим собой, не прячась за подобающими статусу манерами. Похоже, и этому миру приходил конец. Рассказ Леди несколько поумерил ревность Вина. Во всяком случае, нежелание брать нового ученика отражалось на лице мастера столь ярко, что не оставляло места для сомнений в ее искренности. Тем не менее, Ирвин уже ненавидел эту девочку, по большому счету, оказавшуюся такой же заложницей ситуации, как и они сами.

Уже направляясь к лестнице на балкон, дампир углядел у стойки знакомую фигуру Артиста и резко сменил маршрут. Разумеется, у Леди было больше шансов разговорить молодого наемника. В конце концов, она обладала определенным весом в профессиональном сообществе, и дружить с ней было куда выгоднее, чем ссориться. Особенно, учитывая прошлые огрехи Артиста и Пастуха в их адрес. Вин был почти полностью уверен в том, что поделиться информацией молодые коллеги не откажутся, несмотря на святое право не раскрывать подробностей собственной работы. Но дампиру откровенно надоело быть молчаливой тенью наставницы, прячась за ней в любой мало-мальски угрожающей ситуации. Он допустил много ошибок в прошлом, не раз подводя своего мастера, и теперь отчаянно хотел реабилитироваться. И, пожалуй, выстроить свою собственную жизнь. Хотя бы наметить ее.

Он нарочито медленно, демонстрируя отсутствие агрессивных намерений, подошел к Артисту, одиноко сидевшему в стороне от вечернего шума, и кивнул.

—       Куришь? — поинтересовался дампир, пристально изучая недавнего противника. Лицо у молодого наемника, которое впервые Вин смог разглядеть при нормальном освещении, оказалось открытым, внушавшим симпатию. И даже заживающий шрам на правой щеке, сейчас заклеенный пластырем телесного цвета, впечатления не портил.

—       Нет, — ровно ответил тот, не посчитав нужным поздороваться. Взгляд ясных голубых глаз оставался таким же безмятежным, ярким штрихом довершая картину абсолютного спокойствия. Слишком очевидно демонстрируемого спокойствия.

—       Тогда просто составь мне компанию, пожалуйста, — вежливо попросил Ирвин. — Разговор есть.

—       Такой же, как в том тупике? — усмехнулся Артист левой стороной рта, слегка склоняясь к дампиру: жест, добавивший сарказма в и без того доходчивые интонации. — Я сейчас не в той форме, чтобы составить тебе достойную партию.

Вин уже и сам понял, по специфичным, осторожным движениям коллеги угадывая, что свободный вязаный джемпер наверняка скрывает под собой тесные объятия стянувшего корпус бинта.

—       Нет, не такой. Профессиональный. Не касающийся наших с тобой личных дел.

Артист пожал плечами и поднялся, предлагая Вину идти первым. Они захватили куртки и вышли в атриум, расположившись в стороне от занятых другими посетителями беседок, на открытой всем ветрам одинокой лавке. Артист обошел ее и наклонился, облокачиваясь на спинку. Ирвин, с пониманием относившийся к желанию оставить между ними вещественную преграду, остался перед скамьей.

—       Сесть не хочешь? — поинтересовался он у выжидательно застывшего собеседника, кивая на напряженную спину.

—       Нет. Ирвин, послушай… Я прекрасно понимаю, что, в данный момент, ты сильнее меня.

—       Да, — ровно подтвердил дампир, просто соглашаясь с фактом, не желая рисоваться или добавлять себе веса.

—       И понимаю, что соотношение сил может когда-нибудь перемениться, — задумчиво продолжил Артист.

—       Может, — вновь подтвердил очевидное ученик.

—       И, думаю, ты понимаешь, что я вряд ли когда-то прощу тебе вот это, — молодой наемник ткнул себя указательным пальцем в правую щеку, — хотя, не могу не признать, что ты был в своем праве.

—       Понимаю, — с прежней сдержанностью откликнулся дампир, но, неожиданно даже для себя, иронично добавил, — особенно, учитывая, что Леди вовсе собиралась вас убить. Но позволила мне разобраться самому.

Его собеседник хмыкнул и запрокинул голову к небу. Голос прозвучал тихо и отстраненно:

—       Обладай я большей информацией, не стал бы к вам лезть. Вы оба наглядно продемонстрировали, как невыгодно быть вашим врагом. Да и, в целом, на фоне последних событий, мое мнение о тебе изменилось. Я не встану на твоем пути. Не потому, что боюсь. Если ты встанешь на моем…

—       Попробуешь меня с этого пути убрать, — понимающе кивнул Ирвин. — Аналогично. Теперь, когда мы заключили временное перемирие, могу я перейти к теме нашего разговора?

Ответом ему стал прямой взгляд в лицо и приглашающее молчание.

—       Сразу хочу озвучить, что давить на тебя каким-либо образом я не намерен. Я прошу помощи. Информационной. Мне стало известно о том заказе, на котором ты пострадал. Это не случайность, Артист. Не знаю, слышал ли ты, но немногим раньше погиб Косой. В практически аналогичных условиях, — молодой наемник едва заметно наклонил голову, подтверждая. — Ваши объекты оказались слабее. Но это чистое везение. Подобные ситуации будут повторяться. Нам с мастером стало известно, что вампиры стали куда внимательнее относиться к собственной боевой подготовке. И это не отдельные веяния, а вполне общая тенденция. Мой источник информации сообщил мне, что у вас сложилось впечатление, будто вампиры что-то охраняют. Мне… нам обоим необходимо знать, где именно вы работали.

—       Неужели вы благородно решили разобраться с возникающей проблемой? — насмешливо проронил Артист.

—       Боюсь, что еще немного, и разбираться с проблемой придется сообща, желают ли того наши прочие коллеги или нет.

Мужчина помолчал, задумчиво изучая собственные ладони. Потом, словно приняв некое решение, вскинул голову и спокойно произнес:

—       В общем-то, секрета никакого нет. Расскажу.

Утро окрашивало заснеженный сельский пейзаж в сиренево-розовые тона. Дымок, поднимавшийся над укрытыми плотными белыми шапками избами, слегка золотился в рассветных лучах. После того, как Вин, свернув все свои планы, связался с Леди и передал ей полученную от Артиста информацию, наемница развила бурную деятельность. И еще затемно небольшая разведывательная группа выдвинулась в сторону указанных координат. Поселок лежал у самого подножия гор, в этом месте практически неприступных, поэтому и дорог к искомой точке, фактически, не было, за исключением тех путей, которыми пользовались жители окрестных селений. Стоило отойти от проезжей части на метр, как ноги проваливались в снег. Создавалось ощущение, что горная цепь ловила проплывающие тучи за пузатые брюшки и заставляла выворачивать карманы, вытрясая все, что есть, прежде чем позволить преодолеть перевал. Во всяком случае, во всем Грожене в эту зиму не набралось бы и трети сугробов, которыми могли похвастаться местные просторы. Тихо ругаясь себе под нос, Мрак прошел еще метров пять и остановился.

—       Не знаю, где тут лазили ваши приятели, но снежок девственно чист. Куда нам дальше?

—       Здесь за сутки может все запорошить, а прошло намного больше, — напомнил Санька, не спеша догонять мастера.

Святоша, отчаянно зевая, огляделся. Ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего дорогу или тропинку, в поле зрения не находилось.

—       Либо снова тупик, либо… — пожал плечами рослый наемник.

—       Ты что-то говорил про какое-то особенное дерево, Вин? — задумчиво проронила Леди, вглядываясь в белоснежные просторы. — Не оно ли?

Проследив за указывающим жестом наставницы, дампир увидел расколотый надвое дуб, скрючившийся у самого подножия крутого склона. Артист описал примету достаточно подробно, чтобы сомнений не возникло.

—       Похоже. Проверим?

Изящным и легким их продвижение было назвать затруднительно. Чертыхаясь и оступаясь, наемники и ученики пробирались по колено в смерзшемся снегу к единственному ориентиру. Да уж, если их там ждал сюрприз в виде организованной вампирами засады, ситуация и вовсе переставала быть радужной: драться в таких условиях врагу не пожелаешь. Однако до дерева группа добралась без проблем. И обнаружила то, что искала: скала, расположившаяся позади приметного ствола, прилегала к основному массиву не вплотную. Расщелины с дороги видно не было: белоснежное покрывало надежно маскировало особенность рельефа. А за скалой, отступающей от каменного бока горы, обнаружилась узкая, в пару шагов, тропинка.

—       Я первая, — коротко произнесла Леди. — Свят, замкни.

Ирвин пошел следом за мастером, за ним потянулся Мрак. Святоша пропустил вперед Саньку и послушно встал в конце группы. Поднимались молча и сосредоточенно: снега на тропке оказалось куда меньше, видимо, естественная преграда мешала природе похоронить извилистый путь под тяжелым одеялом. Для боя это место подходило еще меньше: тесно сдвинувшиеся каменные своды не дали бы полноценно размахнуться даже единичкой: одноручным мечом. Ирвин уже собирался позвать мастера, предложив поменяться: все же, его организм был более пригоден для внезапного нападения, когда тропа резко свернула, огибая очередную скалу, и раздалась вширь, одарив их почти полутора метрами свободного пространства. Правда, и снега здесь было куда больше: плотные, слежавшиеся комки, видимо, сползшие по склонам, периодически попадались под ноги, обещая обманчивую устойчивость.

Подъем занял около сорока минут, и даже Ирвин почувствовал необходимость глотнуть воздуха, выйдя следом за мастером на небольшой, метра четыре в диаметре, круглый пятак пространства. Идти дальше было некуда. Со всех сторон, кроме той, откуда пришла группа, площадку окружали скалы.

—       И? — нетерпеливо озирался по сторонам Мрак. — Это все?

—       Тихо! — резко оборвал его дампир, услышав едва различимый звук. Будто снег скрипнул под чьей-то ногой. Сверху. — На скале!

Но было уже поздно. Первый вампир буквально рухнул на них, сбивая с ног Святошу. И здорово просчитался со своей целью: масса тяжеловесного мужчины не позволила окончательно лишить его подвижности. Свят распрямился, словно поднявшийся на задние лапы медведь, и сбросил с себя ошарашенного противника, способного похвастаться силой, но не весом. Сверху спрыгнули еще трое вампиров, и Ирвин отвлекся от наблюдения за Святошей, погружаясь в бой. Леди, инстинктивно шагнувшую вперед, чтобы закрыть учеников, подвел снег: нога скользнула в сторону, выбивая тело из стойки. Мастер отклонилась влево, и, мгновенно оценивший ситуацию Санька ударил поверх ее головы, умудрившись достать противника в лицо. Ирвин скользнул вправо, обходя друга и принимая на себя атаку второго зубастого. Третий нападавший столкнулся с неожиданной преградой в лице Мрака.

—       Вин, сколько еще? — бросила включившаяся в схватку Леди.

Дампир, обманным финтом вынуждая вампира провалить удар в пустоту, на ходу принюхался и ответил:

—       Я больше не чувствую.

Наемница с Санькой, весьма сносно работая в паре, быстро разобрались со своим противником и переключились на зубастого, атаковавшего Ирвина. Свят тоже довольно споро уложил оппонента и поспешил на помощь Мраку.

—       Одного оставим, — приказала Леди.

—       Лучше двоих, — напряженно отозвался ее брат. — Гася обрадуется.

Схватка заняла еще пару минут. Нападавшие и в подметки не годились тем, что встретились наемникам во время отработки заказа с грузовиком. Явно слабее, хуже подготовленные, они полагались каждый на себя, даже не пытаясь выстроить хоть подобие командной работы. Обездвижив вампиров на некоторое время серебром, люди переглянулись.

—       Надо как-то понадежнее их связать, — выдал мысль Святоша.

—       Да, жаль, что мы не запаслись травками от Агаты, — хмыкнул Санька.

На пленение вампиров группа не рассчитывала, поэтому транспортировка представляла собой некоторую проблему. Ирвин вздохнул и шагнул вперед.

—       Есть один способ…

—       Вин! — одернула его Леди. — Не стоит. А если это…

—       Придется рискнуть, мастер, — поджал губы дампир. — К тому же, я голодный, как черт.

Разрезав рукав ближайшего к нему зубастого, Вин с наслаждением впился в вену. Есть, и правда, хотелось невероятно. После того, как ему довелось испробовать крови Геральда, дампир заметил, что промежутки между вынужденным питанием, в течение которых он не чувствовал влияния «голодания» на свой организм, стали длиннее. Теперь он мог охотиться реже, правда, и голод, накатывавший после такого «воздержания», оказывался сильнее. Кровь пойманных ими зубастых даже близко не напоминала ароматный и вкусный напиток, что тек в венах Геральда. Но потребности удовлетворял. С сожалением оторвавшись от первого вампира, Вин перешел ко второму. Кровопотеря ослабила зубастых, так что, на некоторое время они были выключены из игры. К тому же, представилась отличная возможность выяснить, способны ли вампиры восполнить запасы крови с помощью регенерации, и как долго продлится этот процесс.

Закончив разбираться с зубастыми, группа еще раз тщательно обследовала площадку, на которой им пришлось сражаться, методично, едва ли не по сантиметру ощупав каменные бока окруживших их скал. Ирвин, как наиболее ловкий из всей команды, слазил наверх, обнаружив места засады напавших на них вампиров. По всему выходило, что лежали зубастые долго: на снегу остались отчетливые вмятины. Но цель столь кропотливого ожидания оказалась по-прежнему не ясна.

Раздосадованные, наемники повернули прочь. Транспортировку вампиров до машины взяли на себя Вин и Свят. Надежно связав и устроив пленников в багажниках обоих автомобилей, товарищи уже практически тронулись в путь, как вдруг Ирвин, садившийся последним, застыл.

—       Что? — поинтересовалась мгновенно собравшаяся Леди.

—       Тихо. Слышишь?

Мастер вышла из машины, осторожно прикрыв дверь, и прислушалась. Из второго автомобиля высунулся Свят, с немым вопросом взглянувший на замерших мастера и ученика.

—       Не слышу, — с досадой произнесла наемница минуту спустя. — Что тебя насторожило?

—       Тихо. Абсолютно.

—       И что? — нахмурилась женщина.

—       Там, впереди, деревня, мастер. Вас не обеспокоила тишина, потому что ваш слух не столь острый, с такого расстояния можно и не различить, — пояснил Ирвин, ощущая, как тревожное предчувствие захватывает душу. — А я сейчас понял, что не слышу никаких звуков. Вообще. Ни лая собак, ни кудахтанья птиц, ни людей… Тишина стоит мертвая.

—       Поехали, — мгновенно сориентировалась наемница и махнула рукой сидевшему за рулем второго автомобиля брату.

Скрываться смысла не было, никакого: к селу вела единственная дорога, и они на этой белой скатерти выделялись, словно горошинки перца в сахарнице. Поэтому решено было подъехать максимально близко, сразу же развернув машины. Саня и Святоша пересели за руль, чтобы оба автомобиля могли мгновенно стартовать, в случае вынужденного бегства. Остальные же отправились на разведку в деревню.

Тишина, о которой говорил дампир, накрыла группу мгновенно. Кроме негромкого урчания моторов оставленных позади машин, безмятежного спокойствия села не нарушал ни один звук. Дымок уютно вился над крышами, к каждому крыльцу вели цепочки следов.

—       Ты тоже это видишь, да? — шепотом спросил Мрак. Леди кивнула. Теперь уже Ирвин непонимающе уставился на наемников.

—       Следов мало, — тихо пояснила ему наставница. — К каждому порогу подходили три, максимум, четыре раза. Когда люди живут в доме, вокруг всегда натоптано. Подходы же к сараям и вовсе заметены.

—       Пошли. Все вместе, — предложил Мрак.

Они обошли все село, созерцая одну и ту же настораживавшую картину: во всех домах топились печи, сонные окна закрывали уютно задернутые шторы. Но жизни в селении не чувствовалось. В одном из дворов висело на веревке белье. Задубевшее до такой степени, что им можно было воспользоваться, как оружием. Рискнув наведаться в жилища, наемники зашли в первый от дороги дом. Единственным, что содержало хоть какой-то намек на жизнь, была печь: в ней весело потрескивали дрова, сложенные таким образом, чтобы гореть максимально долго. Несмотря на тепло, распространявшееся от беленых стенок, вошедших пробил озноб. На полу, столе, на всех горизонтальных поверхностях лежала пыль. И лишь те же цепочки следов разбивали ее ровный ковер. Ни крови, ни следов борьбы, ни каких-либо других признаков пребывания в доме людей.

Наемники вышли на улицу и, переглянувшись и жестами попросив ожидавших их в машинах коллег подождать еще немного, направились во второй дом. Картина не изменилась. Только судорожно сглотнувшая Леди наклонилась и подняла валявшуюся на полу игрушку. Мягкую набивную куклу, со следами каши вокруг нарисованных улыбающихся губ. После посещения третьего дома настроение идти дальше и вовсе пропало. Группа вернулась в машины, озадаченная донельзя.

Может, вампиры охраняли именно подступы к деревне-призраку? Тогда почему в горах? Их вылазка прибавила вопросов, вместо того, чтобы дать хоть какие-то ответы.

Тревожные зимние сумерки сгущались над городом, когда я затормозила перед воротами охотничьей деревни. Створки дрогнули, неожиданно легко отодвигаясь в стороны и ныряя в предназначенные им пазы, и пропустили меня вперед. На гостевой стоянке, кутаясь в наброшенное на плечи пальто, стояла Агата. Сухо кивнув мне, она поинтересовалась:

—       Готова?

—       Угу, — отозвалась я, выходя из машины. — К чему такой суровый вид? Ты меня будто на спецзадание посылаешь.

—       Вроде того. Встреча будет проходить в доме Юзефа. Со всеми вытекающими. Оружия при тебе много?

—       Не больше, чем обычно, — я дернула подбородком в сторону багажника, где лежали мечи.

—       Не выпендривайся особо, ладно? — попросила меня Гася. Ее голос потеплел. Видимо, она готовилась к худшему. Напрасно. Заявиться к отцу будущей ученицы, к главе рода охотников, в столь же легкомысленном виде, что и на встречу с Беатой, я не могла. На этот раз моя одежда полностью отвечала канонам образа: пошитое в военном стиле пальто скрывало кожаные штаны, застегнутую доверху рубашку и тонкий кожаный жилет. Стереотипная рабочая униформа наемника. Примерно так нас и описывают в городских байках. Круто, стильно и откровенно неудобно в серьезной работе.

—       Не буду. Это же официальная встреча. Я умею себя вести, Гася.

Охотница фыркнула и бросила, кивая через плечо на машину:

—       Жаль, галстук не надела. Садись.

—       Если что, у меня с собой, — отшутилась я, послушно поворачиваясь к своему автомобилю.

—       Метров триста вперед проедешь, там развилка. Тебя встретят. Извини, я не могу сопровождать, у меня совещание по поводу той информации, что ты с утра передала. После вашей беседы с Юзефом обсудим.

Коротким кивком подтвердив усвоенную информацию, я тронула машину вперед. Гася, поплотнее запахнув пальто, провожала меня долгим встревоженным взглядом.

Через указанное расстояние я действительно увидела развилку и замерший у обочины силуэт. Я остановилась, не заглушая мотора, и открыла дверцу. Молодой мужчина приблизился и склонился, заглядывая в салон:

—       Леди?

—       Польщена. Вам ориентировку на меня дали?

—       Да ладно вам язвить. Юзеф вас ждет. В машину пустите? Я вас провожу.

Я гостеприимно махнула рукой. Мужчина забрался внутрь и повернулся ко мне, улыбаясь. Разглядев его лучше, я обнаружила, что он очень молод. На вид — никак не больше двадцати лет. Неровно обстриженные жесткие каштановые волосы, тонкие губы, прямой нос и светлые глаза напомнили мне юную охотницу.

—       Вы — родственник Беаты? — уточнила я, трогаясь.

—       Вы наблюдательны. Ага. Старший брат. Вальдек.

—       Для старшего брата вы слишком молоды, — усмехнулась я, вспоминая Каспера.

—       Сейчас направо. Ну, для Бетки я старший. А вообще, из братьев — самый младший, — Вальдек скривился. Видимо, такое положение дел его не устраивало. — Церковь видите? После нее еще раз направо.

Мы ехали по улице. Справа и слева вдоль дороги тянулись аккуратные белые заборчики. Деревья в садах разрослись настолько густо, что дома я могла различить лишь мельком, несмотря на отсутствие листвы. Костел был невысоким, но на фоне одно- и двухэтажных коттеджей казался величественным. В узких окнах горел свет. Шпиль, пронзивший сумерки, утопал в темноте.

Меня поразило, что улицы были пустынны. Ни игравших детей, ни переговаривавшихся взрослых, ни машин.

—       У вас всегда так многолюдно? — поинтересовалась я.

—       Нет. Те, кто активно охотятся, сейчас с Гасей. А остальные собрались в церкви. Готовят праздник. Теперь налево и по дорожке к дому. Леди, а можно перейти на «ты»?

—       Легко, — кивнула я.

—       Ты возьмешь Бетку учиться? — Вальдек искоса взглянул на меня.

—       Только если она сама того захочет. А ты против?

—       Не то, чтобы... Я просто беспокоюсь за нее, — охотник отвернулся к окну. Я заинтересованно посмотрела в его сторону, но в отражении в стекле выражение прочесть не представлялось возможным. Интересно, Вальдек выражает позицию семьи или их с отцом мнения расходятся по этому вопросу? В любом случае, если я не получу одобрения от господина Коваля, я откажу Беате в обучении, не задумываясь. В конце концов, ссориться с охотниками из-за девчонки мне ни к чему. Охлаждение отношений с Агатой представлялось куда более радужной перспективой. Да и, если придираться, то просьба о наставничестве имеет весьма мало общего с данным мной обещанием насчет одной жизни. Я припарковалась, и мы вышли из машины, направившись к крыльцу. Этот дом был явно больше тех, что я проезжала по дороге. Островерхая крыша вызывала неуловимые ассоциации с замком. Три этажа, облицованные теплым кирпичом насыщенно-бордового цвета, внушали уважение к основательности постройки. Вокруг окон змеился причудливый белый контур, несколько смягчая первое впечатление и придавая дому уютное, домашнее тепло. Крыльцо, все еще увитое гирляндой из хвои, было приветливо освещено желтоватым фонарем.

Вальдек проводил меня до гостиной, через холл и длинный темный коридор. Верхний свет был погашен, лишь тусклые настенные лампы разгоняли мрак, собирая душные густые тени под потолком. Едва различимые в тусклом свете, на стенах висели портреты.

—       Наши предки, — коротко прокомментировал Вальдек, поймав мой заинтересованный взгляд в сторону картин. — Художественного интереса портреты не представляют, но для семьи они бесценны. Наша сила — в нашей памяти и связи поколений.

—       Для такого огромного дома здесь слишком темно и пусто, — заметила я.

Вальдек согласно кивнул.

—       Раньше дом был наполнен шумом и радостью. У нас большая семья. Но Каспер и Берчик давно уже живут отдельно. Адриан еще не женился, но тоже обособился. Гася съехала от нас, как вышла замуж. Так что сейчас, фактически, от нашей семьи остались только мама с папой, я да Беата. Вот, теперь папа и Бету выгнал.

—       Скучно тебе? — посочувствовала я.

—       Бывает. Мы дружно жили. И сейчас, каждое воскресение — как штык, на семейный обед. Но привычных с детства будней не хватает. Очень, — Вальдек внезапно стал серьезным. — Так, мы пришли. Леди, пожалуйста, сделай одолжение… на маму не обращай внимания, ладно? Она у нас… порох.

Я невольно улыбнулась. Вальдек вызывал у меня симпатию, даже невзирая на регулярные жалобы Агаты в его адрес. Несмотря на то, что я была старше него на каких-то четырнадцать-пятнадцать лет, молодой охотник почему-то стойко ассоциировался с подростком.

Вальдек распахнул дверь и приглашающе кивнул в сторону комнаты. Я прошла внутрь, очутившись в огромной гостиной. Первое, что сразу же бросилось в глаза — отсутствие телевизора. Для современного дома — неслыханная редкость. Стены были оформлены в болотно-зеленом цвете. Декор составляли портреты, вроде тех, что я видела в коридоре. Один из них, висевший над камином, привлек мое внимание. На полотне был изображен высокий и статный мужчина, с шапкой пепельно-русых волос, скрывавших уши. Портрет был написан нестандартно, никакой парадной позы и прочих атрибутов: мужчина стоял, откинувшись назад и уперев руки в бока. Глаза его смеялись, губы растянулись в искренней улыбке. Ямочки на щеках и иронично изогнутые брови не оставляли сомнений: этот человек находился в прямом родстве с Агатой.

—       Матеуш Камински. Дед Агаты и Малгоши. Первый действующий охотник в их роду после долгого перерыва, — прокомментировал глубокий бархатный голос, и из кресла, что пряталось справа от камина, куда не долетал теплый свет абажура, поднялся хозяин дома. Я в очередной раз поразилась тому, как он высок: минимум, на полторы головы выше меня. Глубоко посаженные глаза смотрели внимательно и ясно. Юзеф Коваль был одет в теплую рубашку, расстегнутую до груди, и обычные джинсы. Беседа явно планировалась без формальностей.

—       Здравствуйте, Леди. Агата передала мне вашу просьбу о встрече.

—       Благодарю, что нашли для меня время, Юзеф, — я склонила голову. — И особенно лестно мне быть гостьей в вашем доме.

—       Так ведь вы о личном пришли поговорить, — пожал плечами действующий глава охотников и приглашающе указал на второе кресло, — присаживайтесь, прошу вас. Вальдек, бестолочь, прими пальто у гостьи. Малгоша сейчас принесет чай и пирог. В выпечке ей равных нет. Дети разъехались, баловать некого, так что теперь отдуваться приходится гостям.

Шутка была произнесена столь ровным тоном, что радости не принесла. Я ощутила скованность. Присев во второе кресло, я постаралась выбрать максимально свободную позу, но тяжелый взгляд Юзефа буквально придавливал меня к земле. Сам охотник остался стоять.

—       Благодарю за гостеприимство, — вежливо отозвалась я, — но, полагаю, что мы оба знаем, какова цель моего визита. Я предлагаю сразу перейти к ней, чтобы не вводить друг друга в неловкость.

Охотник согласно кивнул.

—       Юзеф, я полагаю, вам известно, что ко мне обратилась Гася с просьбой взять на обучение вашу дочь, Беату. На днях у нас состоялся разговор, в котором Беата подтвердила свое желание учиться у меня. Я дала ей несколько дней, чтобы все обдумать. Мне известно о произошедшем конфликте. Тем не менее, я не могу принять в ученицы вашу дочь, не переговорив с вами.

Охотник удивленно поднял брови.

—       Скажите, Леди, если бы Бета не была дочерью главы охотничьего рода, вы были бы столь же щепетильны?

Я сухо улыбнулась.

—       Юзеф, безусловно, политика взаимоотношений между нашими сообществами меня интересует, но…

В это время дверь распахнулась, и в комнату вплыла Малгожата, катившая перед собой сервировочный столик. На нем примостились чайник с чашками, сахарница, ложки и большое блюдо с пирогом. Выпечка, действительно, пахла изумительно. Смешиваясь с ароматом травяного чая, запах яблок и корицы создавал атмосферу тепла и уюта. Что совершенно не вязалось с выражением лица хозяйки дома. Малгоша оказалась маленькой и сухощавой. Темные волосы с густой проседью были искусно собраны в пучок, из прически выбивалась лишь пара вьющихся прядей. Лицо, испещренное сетью морщин, было хмурым и недобрым. Тонкая фигура, затянутая в длинное строгое платье темно-синего цвета с белым воротником и манжетами, излучала напряжение. Я поднялась, приветствуя хозяйку.

—       Госпожа Малгожата.

—       Добрый вечер, — голос у Малгоши был приятно-низким, но в нем проскальзывали металлические нотки, давшие мне понять, что я — не самый желанный гость в ее доме. Тем не менее, хозяйка пересилила себя и натянуто улыбнулась:

—       Рады видеть вас под нашим кровом, Леди. Чаю?

—       Да, пожалуйста, — кивнула я, понимая, что отказываться невежливо.

Женщина принялась переставлять посуду на журнальный столик и, не оборачиваясь, бросила:

—       Вальдек, выйди.

Я, совсем забывшая о младшем сыне Ковалей, оглянулась. Молодой охотник, тенью замерший у стены, рядом с дверью, дернулся, было, к выходу, но его остановил голос отца.

—       Останься, сын. Разговор касается всей семьи, Малгоша.

—       Наша семья уже не вся, Южек, — холодно возразила мужу охотница.

—       Мы не станем обсуждать это сейчас, — интонации Юзефа приобрели оттенок угрозы, но его жену, похоже, это мало волновало. Отставив в сторону чайник, она скрестила руки на груди и сердито посмотрела на мужа и главу рода.

—       По-моему, мы собрались именно для того, чтобы это обсуждать. И, уверена, Леди будет интересно послушать, раз уж она планирует учить нашу Бетку. Но это разговор для взрослых, а не для детей, уважаемый господин Коваль.

—       Вальдек останется, — с расстановкой произнес Юзеф, сверля жену взглядом.

Я наклонилась, чтобы взять со стола чашку с ароматным чаем, и, вложив в свой голос максимум спокойствия, попыталась усмирить бурю.

—       Малгожата, я понимаю ваши чувства и разделяю их. Юзеф перед вашим приходом как раз задал мне вопрос, проявила бы я столько же такта, будь Бета девочкой из обычной семьи. Мой ответ — не знаю. Поверьте, я не горю желанием сейчас принимать ученицу. Еще меньше мне хочется брать в ученики урожденную охотницу. Но я задолжала Агате, и Гася решила потребовать с меня долг именно таким способом. Если быть точной, Гася просила меня спасти Беату, как когда-то она спасла, по моей просьбе, другую жизнь.

Малгоша, внимательно меня слушавшая, устало опустилась в кресло Юзефа и потерла виски руками.

—       Да, я знаю. Агата рассказала мне, что, фактически, вынуждает вас принять Беату. И это меня тоже беспокоит. Поймите, Леди, мы с Южеком — люди старой закалки. Сейчас у наемников с охотниками установились партнерские отношения. Это правильно, это хорошо, это идет на пользу нашей общей цели. И, во многом, ситуация переменилась в лучшую сторону, благодаря вам обеим. Но нам с мужем довольно трудно это принять. Мы росли во времена, когда охотники и наемники на дух не выносили друг друга. Вы — один из самых лояльных к нам представителей вашего сообщества. Меня греет эта мысль. Но беспокоит то, что за вами закрепилась репутация достаточно сурового мастера.

Я кивнула, обдумывая ее слова, и мягко возразила:

—       Мой первый ученик — дампир. И история у него весьма непростая. Я не считаю нужным объясняться.

—       Я и не требую этого от вас, Боже сохрани, — всплеснула руками охотница. — Не мне вас судить. Однако я, как и любая мать, хорошо знающая своего ребенка, не могу не беспокоиться. У Беты очень трудный характер. Весьма. С ней было непросто даже в детстве. Я понимаю, что перед вами не стоит задача нянчиться с ней, и меня волнует судьба дочери.

—       Да уж, запас прочности у нее поменьше, чем у вампира, — улыбнулась я.

—       Зато запас вредности вряд ли уступит в объеме, — грустно отозвалась Малгожата.

Я перевела взгляд на отца моей потенциальной ученицы и обратилась к нему:

—       Собственно, именно это я и хотела вам сказать, Юзеф. Если я приму Бету в обучение, я возьму на себя полную ответственность за нее. Согласно Клятве Мастера и Ученика, я обязана сохранить жизнь и здоровье щенка в целости. И не имею права наносить сколько-нибудь серьезных травм без весомого повода. Но, разумеется, наказывать я Беату буду. И мне вовсе не улыбается встретить где-нибудь в темном переулке пару охотников, настойчиво желающих поинтересоваться причиной появления у Беаты нескольких синяков. Я откажусь от наставничества, если у меня будут связаны руки.

Малгожата судорожно вздохнула и отвернулась.

—       Уверен, ей это пойдет на пользу, — ответил мне охотник.

—       Как ты можешь такое говорить, Южек? — Малгоша вскочила с места и приблизилась к мужу, сжимая кулаки. — Она девочка! Еще совсем ребенок!

—       Твой «еще ребенок» едва не сбежал с вампиром, Малгожата! — повысил голос глава рода. — Эта девочка дралась с родными братьями, защищая зубастую тварь! Ты можешь вправить ей мозги? И я нет. А Леди может.

—       Я тоже когда-то была совсем девочкой, — тихо произнесла я, вновь стараясь сбить тон беседы. — Мне было пятнадцать, когда я убежала от родителей. И они меня отпустили. Девочки бывают разные. Беата хочет охотиться.

Малгоша успокоилась и присела обратно в кресло.

—       Скажите, Леди, вы счастливы? — вдруг тихо спросила она.

—       Вполне, — твердо ответила я. — У меня такое же призвание, как у вас. И в нем вся моя жизнь.

—       Вам ведь уже за тридцать, — задумчиво произнесла Малгожата. — Неужели вам никогда не хотелось завести семью, родить детей?

—       Нет, — я покачала головой. — Но моя профессия не лишает меня права быть женщиной. Если однажды мне захочется семьи и детей, я не думаю, что откажу себе в этом удовольствии.

Юзеф подошел к жене и присел перед ней на корточки, взяв ее маленькую ладонь в свои большие руки.

—       Мана, послушай меня, — ласково и серьезно начал он, — я очень люблю нашу девочку. Мне так же непросто, как и тебе. Но я не только отец Беаты. Я еще и глава рода. Мы живем в очень трудные времена. Возможно, стоим на пороге войны. Если я прощу Беату, предавшую нас, выбравшую вампира, сейчас, оставив ее поступок безнаказанным, я создам прецедент. Он может слишком дорого обойтись нам. Я знаю, ты тоже не веришь в искренность так называемых чувств вампира к нашей Бете. Зубастые твари на многое готовы пойти, чтобы заполучить рычаг давления на охотников. И мы должны показать, что подобные проступки в нашем роду прощаться не будут. Вариант, предложенный Агатой, идеален. Леди идеальна. Я верю ей настолько, насколько вообще могу верить наемникам.

—       Малгожата, если Беата передумает учиться, я отпущу ее, даю слово, — тихо произнесла я. — Мне сейчас куда выгоднее подогреть вашу тревогу и отказать Гасе, сославшись на возникшее противоречие. Но нарушать своего слова я не хочу.

Охотница смотрела в сторону, отвернувшись от мужа и поджав губы.

—       Я смогу видеться с дочерью, Леди? — в ее голосе прозвучало такое глубокое страдание, что мне стало жаль немолодую женщину.

—       Разумеется. Но не сразу. Первые месяцы Беате надо привыкнуть к обстановке. И, думаю, ей пойдет на пользу разлука с близкими. Позволит многое обдумать.

Юзеф поднялся и вернулся на прежнее место, подле занятого женой кресла.

—       Итак, подведем итог. Леди, если вас беспокоят политические аспекты, то их лучше обсуждать с Агатой. Я потихоньку отхожу от дел, и власть моя перейдет именно к ней. Мои сыновья оказались умнее меня, вешать на шею ярмо не стали. И, должен признаться, я на них не в обиде… Хоть внуков понянчу. Если же вы волнуетесь о наших чувствах, то могу пообещать, что ни я, ни моя семья, ни другие охотники не станут вмешиваться в ваши с Беатой дела. Если у вас возникнут претензии к кому-либо из моих людей, просто сообщите мне. Я не возражаю против того, чтобы вы учили Бетку.

—       Благодарю вас, — я церемонно склонила голову, скрепляя договор, — но последнее слово, все же, будет за Беатой. Я не стану учить ее против ее воли.

Малгоша слабо улыбнулась мне, а потом словно спохватилась:

—       Леди, все же, попробуйте пирог. Он того, действительно, стоит.

—       Надеюсь, вы положили в мою порцию достаточно цианида, — серьезно кивнула я, принимая из рук хозяйки тарелку, и услышала, как Малгоша звонко рассмеялась.

Обратно меня провожал сам Юзеф, пожелавший поучаствовать в нашем с Агатой разговоре касательно последних событий. Уже в холле, принимая галантно поданное мне хозяином пальто, я застыла, вглядываясь в очередной портрет, скромно притулившийся в углу. Мужчина, изображенный на нем, явно был не простых кровей: о том свидетельствовала и одежда, и парадная поза, и рука, небрежно придерживавшая несколькими пальцами яблоко воткнутого в землю меча. Он стоял вполоборота. Словно снисходительно взирая на принадлежавший ему мир. Но заинтересовали меня вовсе не атрибуты власти. Что-то неуловимо знакомое сквозило в суровых чертах лица древнего воителя. В тяжелом ироничном взгляде мутно-серых глаз, в решительно сжатых губах, волевом подбородке. Юзеф, заметив мой интерес, встал вровень со мной и тоже погрузился в созерцание портрета.

—       Эммануил Второй, — негромко пояснил охотник. — Правил нашим Княжеством лет восемьсот назад.

—       Это когда мы из войн не вылезали? — припомнила я, никогда не интересовавшаяся историей государства настолько, чтобы держать в памяти мелкие детали. Моего рабочего кругозора исторические факты касались мало.

—       Именно. Собственно, с него все и началось. Десять лет правил, а народу умудрился конкретно жизнь попортить. Амбициозен был сверх меры, кровожаден и хитер. Затеял свары со всеми соседями, загнал страну в голод и разруху. Но на войне был успешен, в талантах военачальника ему не отказать. В итоге, свергли его. Нет даже сведений о том, как именно он был убит. Подозреваю, что как бешеная собака. Восстание было кровавое.

—       Интересуетесь историей? — из вежливости спросила я.

—       Нет, — поморщился Юзеф. — Знаю неплохо, это одна из охотничьих традиций: сохранение наследия, памяти. Но не интересуюсь. А портрет висит тут, потому что Эммануил является давним и весьма косвенным прародителем одной из охотничьих ветвей. Немного его крови есть в моей семье. Откровенно говоря, я бы задвинул паршивца подальше в кладовую, но уважение к предкам… Пришлось повесить у выхода.

Я засмеялась и толкнула дверь, окунаясь в бодрящий морозцем январский вечер.

—       Ирвин живет с вами? — словно невзначай поинтересовался охотник, шагнув следом за мной.

—       Разумеется. И будет жить, вплоть до выпуска. Так принято. Беата, соответственно, тоже. Комнат хватит. Беату он не тронет. Вы можете не волноваться. Ни в каком смысле, — поразмыслив, добавила я.

—       Я не за дочку беспокоюсь, — хмыкнул Юзеф и не проронил ни слова до тех пор, пока мы не вошли под кров строгого и торжественного здания Совета, где в душном зале, над расстеленной на столе картой, корпели Агата, Каспер, Роман и Берчик. Остальные охотники, судя по тяжелому, несмотря на распахнутые окна, содержащему удручающе мало кислорода воздуху, разошлись не так давно.

—       Ты точно все там осмотрел? — с сомнением произнес Юзеф, когда охотники закончили вводить нас в курс дела. Группа вернулась только два часа назад, и Ромек с Каспером как раз отчитывались перед Агатой по результатам поездки.

—       Обижаешь, батька! — Роман даже надулся, хмуря широкие брови. — Разве что картоху в огородах не подкопал. Ну, так зима же. Все прошныряли, каждый погреб облазили, под каждый подойник заглянули. Нет там ни черта. Ни хода, ни подкопа, ни схрона. Печи эти только.

—       И тишина. Ромек прав, пап, — вступился Каспер. — Что бы ни произошло в том селе, сейчас никакой ценности оно для вампиров не представляет.

—       Ага, а топят они, чтобы погреться. Прилетают, за матицу ногами цепляются, и висят, сохнут. Кровушку переваривают, — взорвался Коваль, грохнув руками по столу.

—       Потолок тоже чистый, проверили, — ввернул Берчик, сидевший чуть поодаль, у стены. Сходство с братом он имел минимальное, и, если рослый и широкоплечий Каспер явно пошел в отцовскую породу, то невысокий, тонкий и шустрый Роберт унаследовал материнские черты. Как и ее глаза: небольшие, но яркие и живые, будто освещавшие все лицо, оживлявшие его.

Юзеф уже набрал воздуха в грудь, чтобы осадить второго сына, но я решила сбить негативный настрой:

—       Таким образом, мы знаем, что в селе никакого интереса для вампиров не осталось. Тем не менее, они топят печи, поддерживая иллюзию мирного течения обычной жизни. Логично предположить, что у подобных действий мотив может быть только один: не вызвать у посторонних желания в село наведаться. И, если уж обнаружить нам ничего не удалось, остается лишь думать, что…

—       Куда делись люди? — перебила меня Агата и, бросив в мою сторону извиняющийся взгляд, пояснила. — Полагаю, мы с Леди подумали об одном и том же. Вампиры не хотели, чтобы мы обнаружили опустошение целой деревни. Исчезли все жители, вплоть до детей. Исчез скот. На что похоже?

—       Эксперименты? — тихо подал голос Берчик.

—       Кормежка, — отрезал его отец. — Сейчас мы с подобным почти не сталкиваемся, а раньше у зубастых было в практике стремительное похищение большого количества людей сразу. Чтобы выкормить одного или нескольких вампиров. Быстро привести их в боевое состояние. Последовательное исчезновение одного человека за другим, разумеется, не могло остаться незамеченным. Вырезать же деревню — смело, рискованно, но мало шансов, что потом кто-либо сможет отыскать следы.

—       Кормежка… — едва ли не по слогам протянул Роман, и мы разом переглянулись.

—       Гислина что-то там рассказывала про старого вампира, — неуверенно напомнил Каспер. — Может, он проснулся?..

Я едва не прыснула.

—       Друзья мои, мы же с вами не в третьесортном фильме ужасов. Для того чтобы наесться после спячки, вполне достаточно запасов любого ближайшего госпиталя. Кровь отлично продается нечистыми на руку дельцами. Безопаснее и шума меньше.

—       Куда же девать такое количество свежатины? — хмыкнул Роман.

Откровенно говоря, меня передергивало от тона, в котором велась беседа. Все же, наемники жили куда более отстраненно от интересов зубастых. Нас волновали лишь те из них, за кого заказчики готовы были платить. Охотники же варились в противостоянии постоянно. И их мрачный юмор являлся лишь защитной реакцией на специфику жизни и окружавшей действительности. Я абсолютно точно знала, что, подвернись хоть малейшая возможность, каждый из присутствующих приложил бы немало усилий к спасению жизней обитателей села-призрака. Кстати, в отличие от тех же наемников, которым зачастую на беды ближних было наплевать. И, тем не менее, меня задевал сарказм, звучавший в словах моих союзников. Поэтому ответила я несколько раздраженно.

—       В версии Берчика насчет экспериментов есть смысл. Гис упоминала, что зубастые готовят армию. Голодные рты надо чем-то кормить. И постоянно.

Агата мою мысль уловила мгновенно.

—       Ромек, бегом к Славеку. Пусть свяжется со всеми областями. Надо быстро, но, по возможности, незаметно, прочесать страну. Нет ли где еще таких селений. Каспер, набери человек сорок, сделай четыре группы, прочешите окрестности Грожена, километров на сто в каждую сторону. Сон отменяется, действуем максимально шустро. С народом поговори, сплетни послушай. Не замечал ли кто чего подозрительного. Жду вас через два дня.

—       А я? — вновь подал голос Берчик.

—       А ты дома сиди. Лечись, — фыркнула на него Агата. — Твоя женушка и так обещала мне открутить голову, если с тобой что-то случится. А спорить с недавно родившей женщиной я не посмею. Ты дома сейчас нужен.

Роберт кивнул и поднялся, направляясь к дверям. Когда мужчина поравнялся со мной, я, не увидев явных повреждений, сочувственно уточнила:

—       Работа?

—       Беата, — сухо отозвался тот и вышел за дверь, не сочтя нужным попрощаться.

—       Бетка сделала его в поединке, — вдруг довольно хохотнул Юзеф, — вот Берчик и бесится.

Агата укоризненно взглянула на приемного отца, а я и вовсе не поняла его радости, но про себя сделала пометку насчет боевых навыков потенциальной ученицы.

—       Значит так, — подытожила Гася для нас троих. — Засады мы выставили, но печенкой чую, что ждать нам нечего. И ты с наемниками славно пошумела, и мы в стороне не остались. Если за местностью наблюдали, то вряд ли можно ждать новых кочегаров.

—       Мне непонятно, почему они такое странное место для наблюдения выбрали, — задумчиво проронила я. — Село оттуда плохо видно.

—       Зато дорогу хорошо? — подбросил идею Юзеф.

—       В том то и дело, что нет… Странно. Пожалуй, съезжу я туда еще разок, чуть погодя. Проверю, — решила я.