Волчий доктор или призванная во спасение

Прихожу в себя и не могу пошевелиться. Я связана. Нет, я привязана к кровати. Большой такой кровати, с балдахином и резными столбиками. В позе звезды, при этом абсолютно голая.

Воспоминания всплывают в голове, и я протяжно стону. Как же можно было быть такой дурой! Меня провели как девочку, а ты, Таша, уже третий десяток разменяла, а все такая же наивная и доверчивая дура. Пошла спасать больную собаку, называется. А тебя теперь кто спасет? Второй раз, как в храме, мне не повезет и не удастся скрыться. Профукала ты свой шанс.

Как только я закончила ругать себя, услышала, что в комнату вошел кто-то. Так как шторы балдахина были задвинуты, то увидеть, кто там пожаловал, я не могла. Плотная ткань отгораживала меня от моих палачей. А что это четыре маньяка, что призвали меня в этот мир, сомнений не было.

– Она еще не пришла в себя. Гаред, придурок, ты сколько ей снотворного сыпанул? – раздался слегка хрипловатый голос.

– Сколько дали, столько и сыпанул, – огрызается Гаред. Он самый молодой и бесшабашный. Все сыпал шуточками и сейчас пытается шуткануть. Массовик-затейник доморощенный. – А давайте проведем ритуал, пока она спит!

– То есть ты думаешь, когда мы пустим ей кровь, она не проснется? – раздался третий голос. Он говорил, слегка растягивая слова.

У меня все опустилось внутри. Если раньше у меня еще были сомнения, на черта я им понадобилась, то сейчас они отпали. Меня хотят принести в жертву, провести ритуал на крови. Для этой цели меня и призвали в этот странный мир.

– Она пришла в себя. Я слышу, как у нее участилось сердцебиение, – раздался четвертый голос.

– Тогда давайте приступать, – скомандовал обладатель хрипловатого голоса.

Я с ужасом замерла, сейчас меня будут убивать.

Покрывало балдахина резко отодвинули в сторону, и мне в глаза ударил яркий свет. Я зажмурилась и дала время глазам привыкнуть. Когда я снова открыла глаза, то уставилась на четырех мужчин. Они тоже смотрели на меня, у каждого в руке было по изогнутому клинку.

– Не убивайте меня, пожалуйста, – промямлила я и пустила слезу, до последнего не веря, что вот так вот оборвется моя жизнь.

– Замолчи, – скомандовал старший. Это была гора мышц, облаченная в белую хлопковую рубашку и кожаные штаны.

– Мы столько гонялись за тобой не для того, чтобы сейчас тебя слушать, – обрубил меня четвертый голос. Это был довольно поджарый высокий мужчина со шрамом на лице. Он был одет в черные штаны и рубашку.

– Она боится, – улыбнулся массовик-затейник, а мне так и захотелось двинуть его по роже, чтоб не скалился. Он был одет в голубую рубашку и брюки и, пока я его рассматривала, почесал ножом щеку.

– Правильно делает, – хмыкнул тот, что растягивал слова. Мужчина с утонченными чертами лица. Он единственный, у кого был надет камзол поверх рубашки.

Мужчины смотрели на меня как на кусок мяса, а я даже наготу прикрыть не могу, так как лежу в чем мать родила.

– Ну что ж, приступим, – проговорил главарь шайки маньяков и начал стягивать с себя одежду. Я во все глаза уставилась на него, не понимая, что, собственно, происходит и зачем они все начали раздеваться?

– Что вы собираетесь со мной делать? – я переводила испуганный взгляд с одного на другого. Дергаю руками и ногами в попытке освободиться, но, естественно, ничего не выходит, меня крепко приковали к этой чертовой кровати.

– Увидишь, – бурчит мужчина со шрамом.

– Если сможешь, – уточняет массовик-затейник.

– Я буду кричать, – пытаюсь напугать мужчин, но лишь вызываю улыбку у них на лицах.

– Конечно будешь, – усмехнулся тот, что с аристократичными чертами лица.

– Не отвлекаемся, – призывает к порядку гора мышц. – Завяжите ей рот, чтоб не отвлекала нас своей болтовней. И массовик-затейник по имени Гаред быстро завязал мне рот, и я беззвучно заплакала. Сволочи. Ненавижу этот мир и все, что с ним связано. А ведь сперва он мне даже понравился. Это ж он так заботился и переживал о той самой собаке. Мужчины разделись полностью, и я во все глаза смотрела на мужские достоинства, которые по какой-то необъяснимой причине были возбуждены. Каждый из мужчин взобрался на кровать и расположился у моих конечностей, схватившись кто за щиколотку, кто за кисть. Как по команде, они прикоснулись лезвием к моей коже, а я судорожно вздохнула, ощутив холод клинков.

Рада представить вам мою новинку про нашу отечественную попаданку, но в рамках Азиатского фэнтези. Не пугаемся, а идем читать. Обещаю, будет интересно.

https://litgorod.ru/books/read/37902
Аннотация:

На меня по ошибке указал древний амулет, и меня похитили. Теперь я в другом мире, где легенды оживают и становятся реальностью, а жемчужные драконы парят в небесах. Теперь я бесправная служанка во дворце императора, и здесь мне надо продержаться долгих пять лет, чтобы вернуться домой. Но, может, амулет не ошибся, и мое место здесь? А если это мой настоящий мир, то кто я в нем? Служанка или жемчужина для дракона?

– Наталь Серьгевна, ну там этот снова с хомячком пришел, - в кабинет вошла медсестра, помощница и по совместительству администратор моего ветеринарного кабинета. На клинику мое учреждение не тянуло, слишком оно компактное, но зато мое собственное.

– Что на этот раз? – я улыбнулась тому, как забавно Марина выражала свое негодование. Мужчина, что приходил каждую неделю и жаловался на плохой аппетит хомячка, оказывал ей знаки внимания, а она ждала принца на белом коне, а не мужчину средних лет с хомячком. Девушка считала, что достойна исключительно олигарха, ну на крайний случай состоятельного бизнесмена. Так что ухажер игнорировался, и все его попытки робких ухаживаний тоже.

– Уже иду в смотровую, пусть заходит, - я в отличие от Марины никого не ждала. Мне тридцать три года, я не замужем и без детей. Не замужем, так как всю жизнь любила лишь одного придурка. По молодости с любовью у меня не срослось. Была учеба, цели в жизни, потом заболела мама, а следом и папа. Было не до влюбленности и отношений. Потом родителей не стало, и пришлось барахтаться в этой жизни одной. А потом появился ОН, принц на черном мерседесе. Как в классических любовных романах. Начались ухаживания, цветы и походы в ресторан. Все было настолько красиво, что не могло быть правдой. Я влюбилась и потеряла голову. Так продолжалось ровно год, и я ждала предложения руки и сердца. Я тогда только перешла работать в крупную ветеринарную клинику, и это было мое первое дежурство. О своём собственном веткабинете на тот момент я и мечтать не могла.

И вот привозят к нам золотистого лабрадора-ретривера, который что-то не то съел. Привезла его на такси красивая молодая женщина, а рядом с собакой плакала девочка лет пяти. Собака что-то съела на прогулке в парке, и к вечеру ей стало плохо. Женщина не стала дожидаться мужа, взяла такси и рванула в ближайшую ветеринарную клинику, то есть к нам. Мы промыли желудок, поставили капельницу и предложили оставить собаку на ночь, но женщина отказалась. Сказала, что сейчас за ними приедет муж и заберет их домой, а если собаке не дай бог станет хуже, то они быстро к нам вернутся. И муж за ними действительно приехал. Я как сейчас помню ту сцену. Я стою в дверях смотровой, женщина радостно улыбается вошедшему мужчине, а девочка с криками “папа” бросается ему на шею и рассказывает о том, что Рокки умирал, но звериный доктор, то есть я, его спасла. Мужчина смотрит на меня, а я на него. И понимаю, что все. Все кончено. Мы так и не поговорили, он не объяснил ничего. Да и что здесь было объяснять? Мужик изменял жене, изменял со мной. А если я не видела тревожных звоночков, то, как говорится, сама дура. Вот и все. Конец истории. Но это был конец этой истории.

Я уволилась из клиники, залезла в долги и кредиты и открыла свой кабинет. Сперва было невероятно тяжело, но я расплатилась со всем и сейчас даже подумывала нанять еще одного доктора, так как одной работать без выходных и больничных невероятно сложно. Да, я в отпуске не была пять лет. Ровно столько, сколько расплачивалась со всеми долгами.

– Наталья Сергеевна, ну Миша опять ничего не ест. Ну, сделайте уже что-то с этим! – из воспоминаний меня вырвал немного гнусавый голос Марининого ухажера. Кто мог додуматься назвать хомячка Мишей? Но звучало это все комично.

– Сейчас посмотрим, – я улыбнулась пациенту и его хозяину, посмотрела на закрывшую глаза к потолку Марину и занялась лечением. Дело было в том, что у Миши было постоянное воспаление защечных мешков. – Геннадий Петрович, вы снова давали Мише сладкое? – я строго посмотрела на мужчину, а он потупил взгляд.

– Но он так любит шоколад. Хотелось его побаловать, – признался владелец хомячка.

– Хомякам нельзя пищу с нашего стола, а тем более сладкое, – пожурила я нерадивого владельца, и тот снова кивнул покаянно головой. – Вы лучше Марине его принесите, она тоже любит сладкое, только без орехов и изюма, – подсказала я мужчине, а тот зарделся как маков цвет и радостно кивнул.

– Спасибо, Наталья Сергеевна, – поблагодарил меня Геннадий Петрович. – Я могу забрать Мишу?

– Посидите в коридоре, мы сейчас с Мариной все сделаем, и придете через две недели снимать швы, – выпроводила из кабинета мужчину и позвала помощницу. Мы довольно быстро справились с хомячком и его защечными мешками. Абсцесс еще, слава богу, не начался, и потому я с чистой совестью через час вернула Мишу его хозяину. А тот улыбался и благодарил нас.

– У нас на сегодня все? Или кто-то есть по записи? – спросила у Марины, а та заглянула в журнал.

– Нет, Наталь Сергевна, сегодня все, – девушка с надеждой посмотрела на меня.

– Тогда можешь идти, я сама все закрою и уберу, – я поняла ее взгляд. Ну, конечно же, пятница, вечер, и молодой девушке хочется гулять, а не полы мыть в веткабинете.

Марина ушла, а я снова осталась со своими мыслями наедине. Чтобы не думать о прошлом, я всегда нагружала себя работой. Вот и сейчас я отдраила и без того чистую смотровую. Протерла все поверхности антисептическим раствором, помыла полы и привела порядок карточки моих хвостатых пациентов. И уже в сгущающихся сумерках собралась домой. Переднюю дверь я заперла давно и всегда уходила через заднюю, которая выходила в довольно темный проулок. Захватила мусор и покинула свой кабинет. На душе было как-то тревожно, но я отогнала дурные мысли, выбросила мусор в урну и зашагала по проулку.

Идти было недалеко, и если пройти по этому проулку, а затем свернуть во дворы, то через семь-десять минут я уже буду дома.

Шаги за спиной заставили меня обернуться и напрячься, а то, что я никого не увидела, вызвало мурашки на коже. Страх начал подкрадываться откуда-то изнутри, и я ускорила шаг. В ушах зашумело, и я не услышала бы даже топот слонов, и потому решила сбавить шаг. Но когда дыхание восстановилось, я снова услышала шаги. И они были так близко, словно в шаге от меня. Я резко развернулась, ожидая увидеть преследовавшего меня, но никого не было. Стало не просто страшно, ужас разлился по венам, и я побежала. До дома оставалось совсем немного, но, как назло, дворы словно вымерли. Ни гуляющей молодежи, ни алкашей на лавочках, хотя вечер был теплым, ни собачников. Словно город опустел, и здесь лишь я и мой преследователь. Когда я уже была около подъезда, каблуки не выдержали гонки. Все же это была обувь не для бега. Они надломились, и я упала. Больно стесала коленки и ладони, которые выставила вперед, но было некогда разглядывать раны. Потом обработаю. Сейчас главное – добраться до квартиры целой и невредимой. Схватилась содранной в кровь рукой за ручку двери, и меня словно током пронзило. Но я все равно дернула на себя подъездную дверь. Потом разберусь, что это было. Завтра, когда будет светло и липкий страх отступит. Я уже слышала дыхание преследователя у себя за спиной и потому, шмыгнув за дверь подъезда, с силой закрыла ее и прижалась к ней спиной, зажмурившись. Первое, что я поняла, – это то, что я не в подъезде. У нас в подъезде не пахнет ладаном и воском. А когда открыла глаза, то убедилась в правоте своего предположения. Я обернулась в поисках подъездной двери, но ее там не было. Была стена, а я была в комнате, напоминающей пещеру. В углу тюфяк, набитый соломой, в центре комнаты стол с одиноко горящей стеной. На том месте, где я стояла, на земле был нарисован круг с символами, и я с опаской шагнула из него. Вдруг в комнату забежал мальчишка в странной одежде. Хламида, как у средневековых священников, а в глазах страх и ужас. Он испуганно уставился на меня, а я на него.

– Тебе надо бежать, – тихо прошептал он, оглядываясь себе за спину. – Они хотят убить тебя, – добавил он, и у него из горла пошла кровь. Я бросилась к парню, но он уже успел завалиться набок, и я увидела, что у него на спине зияет рана, словно дикий медведь или волк размером с медведя ударил его сзади. Я присела около парня и приложила пальцы к шее. Он не дышал, и я в ужасе отпрянула.

Кажется, мне действительно лучше бежать. Но куда? Судя по одеянию паренька, меня в моей юбке до колена и в туфлях на сломанных каблуках не поймут. Я шарящим взглядом осмотрела комнату. У дверного проема лежал мешок, в который я заглянула. Удивительно, но там было все, что могло мне пригодиться. Словно специально мне его припасли. А может, действительно специально для меня, так как неспроста я оказалась здесь и к моему приходу готовились. Я схватила мешок, озираясь и оглядываясь, на цыпочках, словно вор, прошмыгнула в коридор. И куда дальше? Сунулась в одну сторону, прошла длинный темный коридор и выглянула за поворот. Там была большая зала, ярко освещенная факелами, а еще в центре помещения был то ли очаг, то ли костер. Пламя плясало в глубокой каменной чаше, а вокруг этой чаши была битва. По-другому я не знаю, как назвать то, что происходило там. Четыре волка, каждый из которых размером мог сравниться со взрослым медведем, бились с окружившими их людьми. Люди с копьями и мечами пытались оттеснить волков к огню, но те разбрасывали их в разные стороны, как котят. Кто-то из людей держал в руках зажженные факелы и пытался огнем испугать животных. Я не стала выходить в этот зал. Там было не до меня, и просить помощи у людей, которым самим была нужна помощь, я не стала. Когда волки начали одерживать верх, я и вовсе решила бежать отсюда подальше, пока эти звери не расправились с этими людьми и не принялись искать, кого еще прибить.

Я вернулась в тот коридор, из которого пришла, и пошла по другому ответвлению. Шла я долго и порядком устала, но все же выбралась из этих катакомб и оказалась в вечернем лесу. Мое сердце билось сильнее, когда я оказалась среди густых деревьев. И куда дальше?

Лес был полон загадок и тайн. Закатные солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая игру света и тени. Хруст сухих веток был аккомпанементом каждому шагу, словно призывающим меня к исследованию этого неизведанного мира. Вокруг меня поднимался густой аромат земли, смешанный с запахом дождя, который был в воздухе. Деревья, будто взявшись за руки, образовывали аллеи, в которых можно было заблудиться и забыться.

Листья шептали свои тайны, и я слушала их, пытаясь уловить каждое слово. Среди зелени пряталось целое сокровище: цветочные поляны, устланные пышной россыпью ярких и благоухающих цветов. Они закрывали уже свои бутоны, готовясь ко сну. Я отошла довольно далеко от выхода из пещеры и устало остановилась. Идти в туфлях с отломанными каблуками было сложно, и я устало села на камень и заглянула в мешок, который порядком оттянул плечо. Видимо, он действительно был приготовлен мне, так как здесь были одежда, обувь и даже еда, а в маленьком мешочке еще и пригоршня монет, ценности которых я, правда, не знала. Я переоделась в простое шерстяное платье в пол, оставив лишь свое белье. Осмотрела свои колени, которые нещадно болели. Не смертельно, но обработать бы их не мешало, как и ладони. Мне на глаза попался подорожник, и я решила действовать, как в детстве, когда сбивала коленки. Сорвала два листа подорожника, промыла их как следует из фляжки с водой, что была в вещах, и приложила к коленкам. Бинтов, естественно, не было, и я сняла колготки, которые имели на коленях дыры и расползлись на стрелки. И надела их задом наперед. Так, чтобы листы подорожника не сползли, а крепко прилегали к ранкам. Так, первую помощь самой себе я оказала. Решила перекусить. В платье, которое я надела, был завернут пирог, и я с удовольствием сьела кусочек и запила водой из фляжки, а оставшуюся часть пирога завернула в свою одежду, которую только что сняла и убрала в мешок.

Итак, что мне делать дальше? Я осмотрела себя и отметила, что выгляжу как горожанка на средневековых фресках. И одежда у людей в пещере, где они сражались с волками, выглядела так же, словно они вышли со средневековой картины. Так что думаю, что не буду выделяться. Надо быть настороже, так как слова этого мальчишки о том, что меня хотят убить, врезались в память.

Ночевать в лесу не хотелось. Но куда идти – я не знала.

В этот момент до меня донеслись голоса, и я прислушалась. Говорили где-то сбоку, и я осторожно пошла на звук.

По узкой проселочной дороге шла женщина, опирающаяся на деревянную клюку. Вот именно так выглядят ведьмы из сказок. А если учесть, что она разговаривала с черным котом размером ей по колено, и этот кот ей отвечал, то сомнений не оставалось: передо мной ведьма. Куда я попала, черт возьми?! Волки размером с внедорожник, ведьмы с говорящими котами. Может, я упала и голову разбила, когда от преследователя убегала, и теперь в больнице лежу, и мое сознание подкидывает мне интересные картинки, чтоб не скучно было лежать в коме. Да нет. Ерунда. Я живая, целая и здоровая, и в своем уме и трезвой памяти. Просто попала в какой-то параллельный мир, вот и все. Вот эта мысль меня отчего-то успокоила, и я смело шагнула в сторону ворчащей женщины, которая выговаривала кота за то, что тот не нашел какие-то редкие грибы.

– Добрый вечер! Не подскажете, как мне к ближайшему селению выйти? – я решила не обращать внимания на то, что в сказках ведьмы как бы отрицательные персонажи. А баба-Яга так вообще людей ела.

– Ты откуда взялась, милая? – бабка подозрительно посмотрела туда, откуда я вынырнула.

– Заблудилась, – ляпнула первое, что пришло на ум. Я как-то не продумала, что мне начнут учинять допрос с пристрастием. Думала, мне покажут дорогу, и я поскачу бодрой козочкой в надежде, что где-то там, в поселении, найду где переночевать. Не привыкшая я как-то в лесу под открытым небом ночевать.

– А зачем ты вообще в проклятый лес пошла? – старуха оперлась двумя руками на клюку и внимательно смотрела на меня. – Кеша, ну-ка проверь ее,- дала команду коту старуха, а я шарахнулась в сторону от котяры, но поздно. Он уже каким-то образом оказался у моих ног.

– Стой, не дрыгайся! – приструнил меня Кеша. У меня это имя лишь с попугаем из мультика ассоциировалось, но никак не с котом.

– Повежливей, – огрызнулась. Всю жизнь я командовала животными, а теперь меня проверяет на что-то котик, которого “домашним” язык не поворачивался называть.

– Ничего сверхестественного, матушка Василина. Аура у нее хорошая, как у спасительницы, так что она или целитель, или знахарка. А, и еще волчьи метки. Только я не понял, какого клана. Словно всех четырех, – вынес свое резюме мохнатый проверяльщик.

– Очень интересно, – матушка Василина улыбнулась. – Так кто же ты? Призванная волками?

– Вижу, вы знаете обо мне больше, чем я, – почему-то такое снисходительное обращение меня задело, и я сейчас уже жалела, что решила спросить дорогу.

– Идем за мной, – старуха никак не отреагировала на мои слова. Обошла меня и пошла дальше. Котяра покосился на меня и почесал за женщиной. И что мне делать? Идти за ней? А что, есть большой выбор? Идти неизвестно куда, в неизвестность, или идти неизвестно куда, но со старухой. Я выбрала второй вариант. Поэтому поплелась следом, озираясь и глазея по сторонам, максимально стараясь быть начеку.

Дорога становилась все уже и уже, а в какой-то момент мы просто свернули на узкую тропинку. Я порывалась пару раз спросить, куда мы идем, но матушка Василина завела интересную беседу с котом, и я прислушивалась. Так за подслушиванием я и дошла до домика в лесу. Он стоял на полянке. Обычная деревянная изба-сруб из бревен. Немного просел от времени и крышу бы не мешало поправить, но выглядел довольно аутентично и живописно. Словно иллюстрация из сказки передо мной. Около домика была поленница с дровами, а еще дальше маленький домишко. Как я понимаю, там баня. Перед домиком был стол и две лавки. Нам навстречу выскочила собака гордой дворянской породы. Она радостно залаяла, завиляла хвостом и всем видом так и выпрашивала ласку и внимание. Но когда она увидела меня, то оскалилась, оголив клыки, и пружинящей походкой направилась ко мне. Словно готовилась к прыжку, и я испугалась. Вообще, я не боюсь животных, но они обычно так агрессивно и не вели себя в отношении меня.

– Буско, ты чего? – старуха удивленно посмотрела на пса и попыталась его приструнить, но псина и не думала реагировать.

– Буско, я друг, – позвала собаку по имени в надежде, что она не нападет и не покусает. Когда между нами оставалось каких-то пара метров, псина вдруг заскулила и начала прижимать голову к земле, подставляя шею и выворачивая голову в заискивающем взгляде.

– Он чует оборотней, – объяснил собачье поведение котяра, а старушка довольно прытко схватила меня за руку и поволокла к избе. А я испуганно обернулась. Здесь еще и оборотни водятся? Вот это я угодила!

– Да что ж ты еле ногами передвигаешь! – заворчала матушка Василина. – Ты к оборотням хочешь? – мы замерли перед дверью в избу, а я отрицательно замотала головой и снова испуганно посмотрела в сторону леса. Там сейчас отчетливо раздался волчий вой. И, судя по всему, эти волки-переростки в пещере и были оборотнями. И если я правильно поняла мальчишку, которого они задрали, его последние слова перед смертью были именно о них. К гадалке не ходи, именно они и хотели меня убить. А если верить коту Кеше, то именно они меня и призвали. Осталось узнать, зачем и для чего. Но думаю, я была просто овцой, которая сбежала с заклания. И теперь эти машины для убийства ищут свою жертву. – Если не хочешь, чтобы они тебя забрали, сиди как мышь. И чтоб ни звука! – старуха схватила что-то из корзинки, которую я только заметила, и начала шустро бегать вокруг домика. Котяра при этом зажал в зубах связку трав и начал кружить вокруг меня.

– Это перебьет твой запах, – объяснил кот свои действия, всучивая мне в руки связку трав из своих зубов. К нам вернулась матушка Василина и, схватив меня за руку, утащила в избу.

– Кеша, запутай следы! – скомандовала она и захлопнула дверь. – Садись в подпол и молчи! – старуха открыла люк, и я, осторожно ступая, спустилась в погребок. Здесь пахло травами и отчего-то дегтем. А может, мне так показалось. Я села на сундучок и прижала колени к груди, испуганно прислушалась.

Сверху сперва было тихо, только слышна шаркающая походка старушки, а затем и котяра что-то у нее спрашивал, и она что-то отвечала. Слов разобрать было невозможно. А потом начался такой грохот, шум, топот, что на меня посыпалась пыль и песок сверху, а я забилась в уголочек и забыла, как дышать.

– Ведьма! – услышала я громкое обращение. Затем был такой рык, что у меня все внутри задрожало от страха. Удивительно, но голос старухи не дрогнул, она отвечала так же, как и разговаривала с Кешей. Не громче, не тише. Вот же выдержка у бабки. Я восхищенно покачала головой.

– Лапы убрал! Мяяяя-у! – это уже Кеша верещит на кого-то. Затем слышно было, как этот кто-то шипит от боли. Видать, котяра оказал сопротивление.

– Ну-ка, прекратили громить мне избу! – вот сейчас я разобрала голос матушки Василины, которая, видимо, возмутилась не меньше Кеши на какие-то действия незнакомцев. И не побоялась же прикрикнуть? Я все больше и больше восхищалась пожилой женщиной.

Разговор уже принял другой тон, и, судя по звукам, сверху двигали стулья. Может, за стол сели? Я от любопытства и нетерпения ерзала и грызла ногти, хотя вообще-то еще в школе избавилась от этой пагубной привычки. Отдернула руки от лица и постаралась успокоиться. Сколько длилось это все наверху – не знаю, но я устала сидеть. Тело затекло и ныло. Я легла на сундук и свернулась калачиком, подсунув под голову свой мешок, и уснула. Не планировала спать, но усталость взяла свое, и я засопела.

Разбудил меня Кеша, который вышагивал у меня перед лицом, щекоча меня своим пушистым хвостом. Открыла я глаза в самый неподходящий момент, когда он повернулся ко мне задом, и мне открылся не совсем презентабельный вид кота сзади.

– Ты что делаешь? – я отмахнулась от хвоста, и котяра, довольно ухмыляясь, повернулся ко мне.

– Ты тут дрыхнешь, пока я грудью защищал тебя от оборотней. Это хорошо, что ты не храпела, а то матушке Василине не удалось бы убедить их, что в избе больше никого нет. Можно было, конечно, сказать, что она в подвале любовника прячет, но не в ее же возрасте, – продолжал рассуждать Кеша.

– Любви все возрасты покорны, – ответила всем известной фразой.

– Ну не в триста пятьдесят же лет, – моментально выдал возраст своей хозяйки котяра.

– Болтун – находка для шпиона, – снова заученная фраза из детства.

– Какого шпиона? – не понял Кеша моего юмора.

– Вражеского, – я встала с сундука и потянулась. Мышцы ныли и болели. Частично от неудобной позы и сна на жестком сундуке. Частично от того, что мое нетренированное тело офигело от марш-броска по лесу. В общем, жизнь меня к такому не готовила.

– У нас нет врагов. Порой селяне норовят обвинить матушку Василину в море или засухе. Но, как только выясняется, что это пастух отвел скотину к гнилому ручью, а дождь идет в тот же день, передумывают, – Кеша крутится под ногами, и у меня складывается впечатление, что он любит поболтать, а матушка Василина не слишком общительна или устала от гиперболтливого котяры.

– А оборотни? – закинула на плечо мешок.

– Идите ужинать? – крикнула сверху старуха. – Не слушай ты его, милая, он тот еще болтун, – подтвердила мои мысли женщина. – Ступай, ступай, каша уже готова.

Я выбралась из-под пола и осмотрелась. В избе практически ничего не изменилось, не считая того, что в углу валялся сломанный табурет, а дверь висела на одной петле.

– Ох, это они натворили? – я уставилась на дверь.

– Ничего, сейчас поедим и все поправим, – старушка будто и не расстроилась из-за сломанной двери и мебели.

Я села за стол, сунув мешок к себе под ноги. Спрашивать, куда его поставить, было неловко. Передо мной поставили миску с кашей и дали деревянную ложку. Я ела, а сама поглядывала под стол, так как поняла, что Кеша решил устроить в мое мешке раскопки. Он терся сперва у моих ног, а затем и вовсе, пренебрегая всеми правилами приличия, полез внутрь.

– Ты чего там забыл, Кешка? – окликнула его старушка.

– Да тут гостья наша мышей притащила, а я ее найти не могу, – ворчливым тоном ответил котяра. Я удивленно посмотрела под стол. А там меня ждала живописная картина. Все мои вещи были вытащены из мешка и валялись бесформенными кучами, а кот все рылся в поисках мифической мыши.

– Там нет мышей, а пахнут мои вещи хомяком, которого я лечила накануне, – внесла ясность, а у Кеши пропал охотничий азарт.

– Ну так не интересно! – Кеша даже не потрудился сложить вещи обратно в мешок, а просто развернулся и ушел. И запрыгнул на лежанку около очага.

– А ты, значит, милая, лекарь? – старушка заинтересованно посмотрела на меня.

– Можно и так сказать, но только я зверей лечу, – я сомневалась: рассказывать или нет о том, кто я. Но матушка Василина сейчас рисковала жизнью, и врать у меня язык не повернулся. Я села, выдохнула, чтобы собраться с силами, и как на духу выложила все, что со мной произошло. Женщина молчала и не перебивала, а мне уже стало немного не по себе, оттого что не понимала ее реакции.

– Значит, ты у нас призванная, – когда я замолчала, проговорила женщина.

– Да, – я выжидательно смотрела.

– Ну, значит, будешь осваиваться, – старушка усмехнулась своим мыслям. – Кеша, готовь девочке место, – скомандовала старуха.

– Прямо сейчас? – котяра недовольно сверкнул глазами. Обиделся, что не удалось проявить себя как хищника.

– Ну а когда? Пора спать укладываться, – матушка Василина посмотрела на кота, и тот, недовольно морщась, встал с лежанки и поплелся в угол. – А я тебе сейчас баньку быстро истоплю и спать уложу, – я сразу вспомнила, что в сказках с Бабой-ягой все так и начиналось, и нервно хихикнула.

Вопреки моим опасениям, вечер прошел без приключений. Я искупалась в бане, мне дали чистую рубашку и напоили после бани чаем, а вовсе не в печку посадили. Пока я парила свои косточки в баньке и мазала какой-то чудо-мазью коленки и руки, ободранные за все это время моих злоключений, в избе произошли некоторые метаморфозы. Дверь встала на место, словно ее не высадили всего пару часов назад. В уголке, где матушка Василина сказала Кеше устроить мне место, появилась деревянная постель с матрасом и подушкой, а загораживала все это дело занавесочка. Все было просто и по-деревенски, и туалет на улице. Нужник, так его назвал Кеша, когда проводил мне экскурсию. За домиком оказался небольшой огород, который в сумерках я плохо рассмотрела, но запах мяты уловила. Она просто росла у самой тропинки, что вела к огороду.

– Можно я сорву пару веточек? – я решила спросить разрешения.

– О чем ты? – Котик не понял вопроса.

– Я про мяту, – показала на растение, а котик удивленно покосился на меня.

– Рви, а тебе зачем? – Кеша с любопытством смотрел на то, как я осторожно срываю листики и пару веточек. Я с наслаждением принюхивалась к запаху любимого растения. Уже один запах успокаивал меня.

Мы вернулись в избу после прогулки, так как экскурсия получилась неинформативная: стемнело, и я половину не рассмотрела того, о чем говорил мне Кеша. Там нас ждал пирог с лесными ягодами и отвар из трав. Я помяла листик мяты и бросила в свою кружку, как в заварник. По комнате сразу же распространился запах растения.

– О, я вижу, ты знаешь кое-что о травах? – старушка протянула руку, и я отдала ей листики и веточки. Матушка Василина помяла листы так же, как и я, и бросила листики в пузатый металлический чайник, который висел над очагом, а веточки поставила в небольшую глиняную вазочку и водрузила на стол.

– Боюсь, что я только мяту и могу узнать из трав, – ответила женщине. Похвала, конечно, была приятной, но только если она заслуженная.

– Ничего, я тебя всему научу, – ответила старушка, и мы сели за стол. А что? Хорошая мысль! Чем-то же заниматься мне в этом мире нужно, и почему бы не стать ведьмой. Я усмехнулась своим мыслям.

– А вернуться мне домой никак нельзя? – я с надеждой посмотрела на старушку.

– Боюсь, что нет, – старуха пододвинула ко мне кусок пирога. – Не серчай, милая. Будешь жить со мной, я тебя всему научу, с голоду не помрешь, – успокоила меня матушка Василина. Так себе, конечно, перспектива: собственный ветеринарный кабинет сменить на избу в лесу с нужником на улице и обучением у Бабы-яги в отставке. Но женщина от чистого сердца предлагает помощь, и я была ей искренне благодарна. Она могла и не звать меня к себе. А оставить там, на дороге, где меня, скорее всего, нашли бы эти оборотни и не пойми что со мной сделали. Так что я уже ее должница.

– Спасибо, я вам очень благодарна, – ответила я старушке.

– Что, про дом думаешь? – проницательности пожилой женщине было не занимать.

– Да, – я кивнула. – Но нечего грустить, это ничего не изменит, – я знала, что это лишь бравада с моей стороны, но мне это сейчас нужно было, иначе если я начну хандрить, то сама загоню себя в глухую депрессию. Нужно что-то делать, работать, шевелиться, иначе в противном случае начнешь думать о вечном и смысле бытия. А это верный путь в апатию и хандру. Знаю, проходила уже это.

Меня уложили спать за занавесочкой, а старушка забралась на лежанку над печкой и Кешу с собой прихватила. Воцарилась тишина, в которой отчетливо можно было различить волчий вой где-то вдалеке. Я испуганно села на кровати.

– Что ты, милая? – старушка услышала мое шевеление.

– Это они? Оборотни? – сердце готово было выскочить из груди от непонятных чувств.

– Может, они. А может, просто волки воют в лесу. Не обращай внимания, ложись спать. Тебя здесь не тронут, не переживай, – ответила матушка Василина, и я легла на постель. Сердце все не хотело успокаиваться. Вой был таким протяжным, тоскливым, словно животное потеряло свою пару и теперь тосковало и звало ее. Может, это моя романтическая натура все придумала. Но я уснула, и приснился мне странный сон, где я иду по лесу, а животные мне кланяются, словно я хозяйка леса. Они склоняют головы, а белочка прыгнула мне на плечо и сует орешки в маленьких лапках. Я принимаю такой щедрый дар, а она, радостная, скажет с моего плеча на дерево и скрывается в листве.

Во сне мне спокойно и хорошо. Нет этого щемящего чувства тоски, нет страха, а лишь радость и спокойствие. Уверена, это все действие мяты на мой уставший организм.