Волчий капкан. Верни мне сына

Холод. Вот что она чувствовала в ту ночь. Сейчас, как и тогда, холодно. Холод и снег. Серое небо, накрывшее этот город защитным панцирем. Тяжёлые, рыхлые тучи, обещающие или мокрый снег, или докучливый дождь.

– Дакота… Значит, теперь тебя так зовут, – Дерек стоит сзади и держит её за волосы. К её затылку приставлен пистолет, лицом её уткнули в серую бетонную стену. Обратиться? Успеет она или нет?

– Да-ко-та… Вроде как и-ко-та… Какое-то глупое человеческое имя. Неудачное, тебе не кажется? – бывший муж сильнее прижимает её к стенке. Её руки связаны за спиной. Обратись она сейчас в волчицу, лапы окажутся вывернутыми. Кости сломаются. Останавливает ли её это? Нет. Но Дакота твердит себе, не произнося вслух: “терпение… терпение”. Не позволять брать верх эмоциям. Не тогда когда Дерек рядом. 

– Не кажется, – она отвечает, как сплёвывает. Слова слетают с губ, и бывший муж, словно ждал сигнала, сильнее тянет её за волосы. 

– Ты думаешь, что-то можно изменить, поменяв имя? Многого ты добилась, когда сбежала? Теперь ты снова  со мной, – Дерек прикусил ей ухо. Дакота поморщилась. Спокойнее. Не нужно дёргаться. Не провоцировать. Где её пистолет? Пистолет Дерека у её виска, это она знает. А её ствол где, чёрт возьми?

– Ты принадлежишь мне. Ты не имела права уходить и забирать волчонка.

– Я поступила как должна была, – Дакота не выдерживает. Когда дело касается Лиама, она теряет самоконтроль. Никто не смеет её упрекнуть в том, что она плохая мать. Дакота сама себя в этом постоянно упрекает, но больше не смеет никто.

– Он не твоя собственность. Мы не твоя собственность, – Дакота хрипит. Когда они дрались, Дерек слишком сильно сжал её горло. Теперь она будет хрипеть. 

– Разве нет? Напомнить тебе? – бывший муж проводит языком по её шее ниже уха, прикусывает кожу. – Ты всегда была сучкой, тогда и сейчас. Уверен, сейчас тоже, – свободной рукой он проводит по её бедру и направляет ладонь между её ног, останавливаясь на промежности. Дакота инстинктивно отдёргивается, сильнее вжимаясь в стену, и тут слышит слабый стон. Лиам! Лиам жив! Дерек ударил его. Одиннадцатилетний сын Дакоты отлетел к стенке, ударился головой и потерял сознание. Волки сильны. Дерек мог убить своего сына таким ударом. Дакота прислушивалась, но не могла сказать точно. Мешало шумное дыхание Дерека, мешал стук его сердца. Она слушала что есть сил, она пробовала вертеть головой, но не могла понять, что с Лиамом? Она только надеялась, всем материнским сердцем надеялась, что он жив. Она только что нашла его, и не для того, чтобы навсегда потерять.

Дерек не понял. Не заметил. Он слишком занят ею. Его сердце теперь звучит громче, дыхание глубже. Мысленно он, конечно же, уже раздел её и наказал. Медлит он, чтобы почувствовать её страх. Дерека возбуждает страх. Только вот… Дакота больше его не боится. С тех самых пор, когда пережила кошмар, из которого вырвалась вместе с шестилетним сыном, страх ушёл. Иногда он возвращается, преследует её по ночам. Тогда Дакота просыпается, мокрая от пота и слышит отголоски ненавистного нашептывания. В ушах звенит этот голос.

В ту далёкую ночь её шестилетний сын за неё заступился...

В ту далёкую ночь её шестилетний сын за неё заступился, причём не самым обычным способом. Он нашёл пистолет отца. Тогда Дерек впервые ударил Лиама. И тогда Дакота поняла, что пора бежать.

В ту ночь она взяла обещание с сына – даже если с ней что-то случится, он побежит один. Лиам обещание не выполнил. 

Дерек тогда жил большой волчьей общиной в загородном доме. В большом доме на краю леса. В доме, окруженном лесной чащей и болотами. В доме далеко от дороги, по которой хоть кто-то ездил. Именно туда он привез похищенную Дакоту. Именно там запер, объяснив, что так решил клан. Её продали ему, потому что при одном взгляде на неё он понял, что она должна принадлежать ему. И вскоре она сама поймёт.

Если Дакота что-то такое и поняла, то ненадолго. Она училась в полицейской академии, когда её похитили. Почти доучилась до выпуска, но не успела. Когда Дерек похитил её и увёз к себе, ей было двадцать лет. В двадцать один она родила Лиама. В двадцать семь сбежала с ним от его отца. И уже пять лет жила себе спокойно под чужим именем, закончив обучение в полицейской академии, получив новые документы и поступив на службу в один забытый богом штат.  

И всё было хорошо. Настолько, насколько может быть что-то хорошо у матери-одиночки, по совместительству копа и у сына тинейджера.

Всё было хорошо, до того момента, когда после цепочки странных событий появился Дерек и похитил Лиама. Дакота хороший коп, она нашла сына, для того чтобы убежать снова, но сейчас всё сразу пошло не так. Всё пошло не так, и тогда, в ту страшную ночь. Но ту ночь Дакота и её сын пережили. Кто же знал, что кошмар повторится снова?

Тогда она сказала Лиаму – беги. Он кивнул. У них был один шанс на побег. Чтобы пройти через лес и болота, им нужно было обратиться в волков. Пришлось ждать полнолуния. У Дерека было много гостей. А у Дакоты было много времени, ножницы и красная простынь. Она, в очередной раз избитая, не могла выйти к гостям и сказалась больной. Якобы болел и её маленький сын. Весь вечер они нарезали из простыней красные флажки. Не все оборотни могут пройти за флажки. В некоторых очень сильна звериная натура. А озверев в полнолуние, не все оборотни осознают в себе человеческое. Дакота надеялась, что они будут слишком пьяны, чтобы разобраться. Ей нужно было их немного запугать и задержать. 

Пусть оборотни не боятся флажков и всего, что связано с людьми – ведь сам по себе красный цвет волкам безразличен. Но они могут решить, что кто-то устроил на них охоту. Они будут заняты защитой периметра и не сразу сунутся за него. На это Дакота рассчитывала и она не ошиблась. Почти не ошиблась.

Она взяла сына за руку и провела через флажки. Потом они обернулись волками и побежали. И вскоре почувствовали погоню – Дерек понял, что она ушла. Эти же флажки и сыграли злую шутку. Когда её муж начал их обследовать, он почувствовал её запах.