Волчье сердце

Лана

Подходил к концу последний месяц осени. Тьма все глубже проникала в земли людей. Поглощала световой день, забирала тепло у солнца и несла за собой увядание и холод. Но люди все равно радовались концу сезона. Урожай был собран, амбары полны зерна, а в погребах доходило мясо после осеннего забоя. Настала пора отдыха и пожинания плодов труда.

Люди готовились к празднованию Самайна, но Лане было не до того. Она отжала полотенце и положила холодный компресс на лоб сына. Вилли перестал метаться по кровати и ненадолго затих.

Дверь в дом резко распахнулась, впуская внутрь холодный воздух. Вошла женщина средних лет. Анора скинула плащ и пригладила растрепавшиеся седые волосы.

— Ну что он сказал? — Лана подскочила со стула и с надеждой посмотрела на мать.

— Ничего не сказал. Старый пень напился и теперь спит. Возможно, к утру придет в себя, — ответила Анора и опустилась на сундук.

Она выглядела усталой и бледной. Уже вторую ночь они с дочерью не спали. Следили за Вилли.

Лана обняла себя за плечи и запрокинула голову.

— Не реви, — строго сказала старушка, что все это время неподвижно сидела у окна.

Валентии в этом году исполнилось девяносто четыре. Она повидала все: смерть мужа, детей, нищету. От некогда огромной семьи у Валентии осталась дочь Анора, внучка Лана и правнук Вилли — надежда и самое большое сокровище рода. Судьба готовила новый удар на ее долгий век, но дух Валентии был силен, несмотря на старое слабое тело.

— Не буду, бабушка, — тихо ответила Лана, смахивая набежавшие слезы. — А знахарка, что жила на окраине? Может, я сбегаю за ней?

— Так померла еще весной, — ответила Валентия, потирая узловатые пальцы. В плохую погоду их особенно сильно ломило. — Да и не помогут нам целители, знахари и ведьмы. У Вилли волчья болезнь. Настала пора его первой луны, но поблизости нет ни отца, ни вожака стаи, чтобы помочь пробудить у полукровки звериную ипостась.

Стоило произнести его имя, как Вилли снова заворочался в кровати, и Лана поспешила сменить компресс. Как же ее сын был похож на отца! Черные волосы, аккуратный прямой нос, маленькая ямочка на подбородке. И ресницы. Длинные, пушистые. Они обрамляли ярко-голубые глаза, что напоминали Лане чистое летнее небо.

На смену отчаянию пришла злость. Неужели она, вдова великого воина, героя королевства и первого рыцаря короля, оказалась бессильна?

Лана стиснула зубы и приказала себе собраться. От былого величия ее семьи не осталось и следа. Муж погиб, короля свергли, и Лана вместе с сыном теперь в опале. Ей предлагали выйти замуж второй раз, но она не могла предать память мужа, да и новый супруг, скорее всего, первым делом избавился бы от чужого приплода. Нет. Лана должна была сохранить плоть и кровь возлюбленного, чего бы ей это не стоило. И пусть жить приходится в захудалой лачуге из четырех стен, у Ланы еще остались достоинство и сила воли.

— И как назло в ночь Самайна, — покачала головой Анора, глядя в пустоту.

Лана до боли сжала кулаки, так как поняла, к чему клонит мать. Ну, нет! Она не позволить духам забрать у нее сына. Его час еще не пришел.

— Мама, присмотри за Вилли, пока меня не будет, — сказала Лана, накидывая на плечи шаль.

— Окстись, дочка, сумерки уже. Куда ты собралась? — испугалась та.

— За волчьей пастушкой. Эригор говорил, что отвар из ее цветов задерживает оборот.

— Лана, не дури. Ты нужна сыну. Останься с Вилли. Его луна все равно наступит. Ты не сможешь задерживать ее вечно. А так он хоть уйдет…

— Не смей! — рыкнула Лана, совсем как если бы сама была оборотнем. Ее голос клокотал от гнева, но она заставила себя успокоиться. — Я понимаю, годы испытаний подкосили твой дух. Я даже понимаю, почему ты готова сдаться, но это твой выбор. Не мой!

Лана метнулась к двери, но в последний миг замерла, затем резко развернулась и кинулась к сыну. Ей хотелось до боли в мышцах сжать пылающее тело мальчика, но она только нежно поцеловала его в лоб, слегка сжала ладонь и бросилась прочь, пока не передумала уходить.

— Постой, — остановила ее Валентия. — Нельзя так идти. Духи и сиды заберут тебя. Анора, достань плащ из оленьей шкуры и красную шапку.

Та встала, откинула тяжелую крышку сундука и выудила со дна тяжелый плащ из оленьей шкуры и красный головной убор.

— Так они примут тебя за свою и не тронут, — Анора накинула дочери на плечи плащ и водрузила на голову странную шапку.

— Что это? — хмурясь, спросила Лана.

Она не могла посмотреться в зеркало, так как последнего в их доме попросту не было. Тогда Лана осторожно потрогала лоб и нащупала вышивку. Поднялась выше и вдруг поняла, что своеобразный головной убор заканчивается двумя конусовидными рожками из ткани.

— Ее твой дед привез с востока. Кичка. Кажется, так он ее называл, — объяснила Валентия. Она с трудом поднялась со стула и крепко обняла внучку.  — Ну все, милая. Коль решилась — беги!

Лана бросила взгляд на мать. Та едва слышно что-то шептала. “Молится”, — догадалась Лана и, кивнув на прощание, скрылась за дверью.

Мир вокруг стремительно терял краски и яркость. Осенью тьма наступала быстро. Это летом солнце разливалось по горизонту алыми всполохами и не спешило пускать на землю ночь. Лана ускорила шаг, стараясь обходить стороной ряженых. Пьяная праздно шатающаяся толпа визгливо смеялась, дурачилась. Считалось, что так они отпугивают всякую нечисть. С наступлением ночи по всей деревне зажгутся костры и гуляния приобретут особый размах. Кто-то будет проказничать, а кто-то прыгать через костер, чтобы очиститься от духов, проклятий и сглазов.

Путь Ланы лежал в лес к курганам забытых королей. Именно там она в последний раз видела волчью пастушку. Низкий цветок с круглыми листочками распускал свой бутон в полнолуние. Он-то и нужен был для отвара.

Послышался пронзительный вой. Лана вздрогнула и остановилась. Она как раз достигла границы поселения. Последовавший взрыв хохота разрядил обстановку. Это были всего-лишь ряженые.

— Да помогут мне предки, — прошептала Лана и шагнула в лес.

Под прелой листвой едва угадывалась узкая тропинка. Вскоре пришлось сойти с нее в самую чащу. Курганы обычно обходили стороной. Много нехороших историй крутилось вокруг этих мест. Родители пугали детей страшными историями про капища с жертвоприношениями, чтобы проказники держались подальше от леса. Но Лана сомневалась в правдивости тех легенд. Не первый год на курганах она собирала лучшие урожаи ягод и грибов. Всегда там было тихо, спокойно и безлюдно. А то, что есть зеленые рукотворные холмы… Так это ее ни капельки не смущало. Слишком многого Лана успела натерпеться от людей, чтобы бояться еще и бесплотных духов.

Но в ночь Самайна все было иначе. Полная луна, словно сторонний наблюдатель, следила за каждым шагом Ланы. Черные, когтистые ветви цеплялись за ее плащ, шапку, волосы… Тянулись к лицу и глазам. Подавив страх, Лана шла вперед. Она помнила, ради кого выбралась в лес.

Вскоре чаща закончилась, и Лана вышла на небольшую полянку в центре которой возвышался холм. Покрытый плотным слоем пожелтевшей травы, он напоминал горб неведомого чудовища, спрятавшегося в глубинах земли. Поклонившись, Лана мысленно попросила прощения за беспокойство и принялась рыскать вокруг. Света луны едва хватало, дабы разобрать, что растет под ногами. Трава была бледной и пожухлой после первых морозов. Все кустики волчьей пастушки, что удалось найти, давно отошли и представляли собой жалкое безжизненное зрелище.

— Нет, нет, нет, — чуть ли не плача, простонала Лана. — Хотя бы один маленький цветок, Вилли много не нужно. Хотя бы один…

И вот, когда надежда готова была покинуть ее сердце, Лана заметила около самой границы полянки белый бутон. Он словно фонарик выделялся на фоне черной травы и привлекал к себе внимание. Обрадовавшись, Лана хотела подскочить к нему, но вовремя остановилась. Тонкая линия едва различимых в прелой траве темно-серых лисичек окружила волчью пастушку. И надо же было ей распуститься именно в ведьмовском кругу! Лана до боли сжала кулаки. Должно быть это все происки сидов, жаждущих посмеяться над горем матери! Она знала, что входить в круг нельзя. Только не в ночь Самайна, когда грань между мирами тонка и есть шанс навсегда попасть в рабство к иномирцам.

— И не стыдно вам? — прошептала Лана, обращаясь к невидимым существам. Настолько был воспален ее разум, что она, казалось, бредила наяву. — У меня нет выбора, я вступлю в круг, но заклинаю, прежде чем уйти служить вам, позвольте отдать сыну цветок!

Она сделала шаг, упала на колени и трясущимися от волнения руками сорвала заветный бутон. В этот же миг раздался пронизывающий гул сотни горнов. По небу пробежали разноцветные всполохи, рассекая черное бархатное полотно пополам. День встретился с ночью. Луна и солнце разделили небосвод, а свет и тьма слились друг с другом, словно две реки с черными и белыми водами.

И Лана вдруг поняла, что она больше не принадлежит себе. Ее тело пронзила боль. Она выворачивала ее естество наизнанку, меняя по своему желанию, и Лана почувствовала себя куском мягкой глины в невидимых руках. Но вот пытка закончилась. Ноги и руки тряслись. Единственное, что смогла сделать Лана, это встать на четвереньки. Глаза все еще слезились, но она отлично различала запахи. Прелая трава, дым из деревни, метки животных. Слух тоже обострился и, когда Лане удалось проморгаться, она с ужасом увидела чьи-то копыта.

Гор

Это была первая охота в новом воплощении.  И вдруг такая честь — Король Охоты. Гору до сих пор не верилось, что боги решили выбрать его. Рядом с лапы на лапу переминался Эрин. Огромный, размером с лошадь, волк нетерпеливо ждал начала охотничьего гона. Гор потрепал его по загривку.

— Осталось совсем чуть-чуть, — обнадежил он своего…

Гор не знал, как его назвать. Питомец? Нет. Друг? Вряд ли. При жизни они делили одно тело. Эрин подчинялся воле человека, за исключением ночи полной луны. Но вот они вдвоем мертвы. Звериная натура Гора отделилась, и получила в дар свою собственную призрачную плоть.

— Готов к великой охоте? — спросил охотник, что находился чуть позади.

— Само собой! — весело ответил Гор, хотя на самом деле испытывал глубокое безразличие.

Он пытался разобраться в себе. Оборотень, прирожденный хищник, должен был предвкушать погоню за жертвой. Гор же предпочел бы охоте добрый поединок на мечах с себе подобным. Возможно, ответы крылись в прошлом, но как любил шутить один из предыдущих Королей Охоты, Один: “Кто старое помянет, тому глаз вон”. Да и не мог Гор ничего вспомнить, так как пересечь черту между жизнью и смертью можно только, пройдя через забвение.

— Не боишься, что волк тебя скинет? — не унимался охотник рядом.

— Нет, — насмешливо ответит Гор, — но Эрин вполне может откусить твоему коню голову. Так что не жмись к моему волку во время охоты.

По рядам существ, ожидавших начала гона, прокатился смешок. Охотник, пытавшийся поддеть Гора, тоже рассмеялся.

— И вправду славный волк! — подтвердил он, потирая длинную бороду. — Удачной охоты, Король!

— Удачной охоты! — вторило множество голосов.

И сотни горнов взметнулись вверх. Их гул прокатился по миру сидов. Гор хлопнул Эрина по боку, и они понеслись вперед. За ними последовали и остальные. Раз в год, в ночь Самайна, непроницаемая грань между двумя мирами стиралась, позволяя духам и сидам покидать свою страну изобилия.

Охотники беспрепятственно ворвались в мир людей. Дикая Охота началась.

С погоней к Гору пришел и азарт. Он выбрал жертву сразу, как только увидел. Огромный вепрь с острыми клыками и мощными короткими лапами достигал полутора метров в холке и весил не менее трехсот килограмм. Животное не сразу бросилось убегать от охотника. Казалось, оно раздумывает не напасть ли на Гора, но слишком велик был Эрин. Вепрь все же попытался сбежать.

— Не уйдешь! — крикнул один из призраков, не отрывая горящего взгляда от добычи.

— Посторонись, он мой! — злобно рыкнул Гор, и Эрин без команды ударил боком несущегося рядом коня.

Призрака повело в сторону, и он едва удержался в седле. “Будет уроком. Нельзя переходить дорогу Королю”, — подумал Гор и прижался всем телом к Эрину. Ветер бил в лицо. Азарт, волнение и жажда убийства смешались внутри Гора. Он снова ощущал себя живым и был не против умереть второй раз, лишь бы эти пьянящие чувства продлились дольше одной ночи в году.

Эрин рывками догонял вепря. Тот устал. Черные, покрытые колючей шерстью бока лоснились от пота. Гор слышал, как со свистом животное втягивает воздух, подходя к своему пределу.

Король охоты достал из-за спины стрелу и прицелился. Он метил аккурат под лопатку, чтобы достать до сердца. Ни к чему животному мучиться. Гор хотел все закончить быстро и чисто. В последний момент, когда стрела была готова сорваться с тетивы, вепрь словно почувствовал опасность и дал в сторону. Стрела пролетела мимо. Эрин начал резко тормозить. Гор, державший в руках лук, не успел ухватиться за длинную серую шерсть волка и улетел вперед. Лицом ударившись оземь, охотник впервые обрадовался тому, что давно уже мертв.

Дезориентация быстро прошла. Рука Гора сама вытащила из-за пояса меч. Земля подрагивала от надвигающейся туши, и Гор почти испытал страх. Размеры вепря впечатляли. Он показался особенно огромным, так как теперь охотник стоял на своих двоих, а не возвышался над землей со спины своего верного волка.

От первого столкновения Гор ушел кувырком в сторону. Животному с огромной тушей требовалось время, чтобы развернуться и броситься в атаку вновь. Приняв устойчивое положение, Гор выставил меч вперед. Тут как раз подоспел Эрин. Волк набросился на вепря сверху и, вцепившись пастью в загривок, повис.

Все произошло быстро. Сталь легко вошла в плоть под грудиной, скользнула по ребрам и достала до самого сердца. Горячая кровь полилась по рукояти меча. С жертвой было покончено.

— Хорошая работа, — Гор похвалил Эрина. — Самое время возвестить всех о первой крови.

Используя горн, король охоты подал знак. По небу прокатился всполох алого. Боги приняли жертву. Туша вепря в мгновение засияла тысячами огоньков, которые, подобно искрам от огня, поднялись в небо.

— Ну, дружище, охота еще не закончена, — произнес Гор и запрыгнул на спину волка.

И снова они гнали одну жертву за другой. Отовсюду доносились утробные стоны горнов, и небо не переставало озаряться всполохами. Это была ночь Дикой Охоты, которая, казалось, будет длиться вечно.

Внимание Гора привлекла одна необычная лань. Вместо привычной пятнистой окраски на спине, ее ноги, бока и морду покрывала короткая красная шерсть, пятном выделявшаяся среди серой чащобы. За ней и погнался Гор. Догнать лань оказалось несложно. Она петляла, и бег ее был неуклюж, словно у юного олененка, который толком не научился стоять на ногах. Видимо, сказывалась болезнь. Такую жертву Боги не примут, но прикончить ее будет, скорее, делом милосердия.

Лань быстро выбилась из сил и рухнула в заросли орешника, в надежде, что охотник этого не заметит и проскачет мимо. Но яркая красная шерсть в свете полной луны решила ее судьбу. 

Не спеша, делая вид, что смотрит в другую сторону, Гор достал лук и стрелу. Знал, что стоит навести на животное оружие, и краснобокая лань снова попытается сбежать. Король приготовился сделать выстрел, как Эрин взбрыкнул и сбросил с себя седока. Такого предательства Гор не ожидал.

Лань помчалась прочь, и волк последовал за ней. Гор в замешательстве остался лежать на земле. Он не мог поверить, что звериная сущность бросила его.

Дальше охотнику пришлось идти пешком. Возвращаться обратно без волка нельзя, да и другие сиды засмеют. Веками будут придумывать шутки про короля, которого оставил посреди охоты собственный волк.

Гор отправился в чащу по следам. Пробирался недолго. Он вышел к небольшой опушке с поваленным деревом и остановился, увидев непонятную  картину. В корнях огромного дуба пряталась лань, а Эрин поскуливал и на согнутых лапах пытался подползти к дикому животному.

С волком Гора происходило что-то неладное. Да и лань теперь не казалась похожей на своих сородичей. Красные бока, бутон белого цветка во рту… Гор счел, что повстречал слабое мифическое животное, прорвавшееся вместе со всеми в ночь Самайна на землю. Возможно, его магия подействовала на Эрина. Отсюда и странное поведение. Как бы то ни было, Гор собирался это пресечь. Король поднял лук и едва слышно достал стрелу. Легкого шороха было достаточно, чтобы волк резко обернулся. Заметив в руках хозяина оружие, Эрин ощетинился. Утробный рык вырвался из оскаленной пасти.

— Это же я. Друг, ты чего? — удивился Гор, но лука не опустил.

Лань, до этого вжимавшаяся в корни дерева, неуверенно привстала. Ее морда показалась из-за спины волка. Белый бутон упал на землю. Гор узнал цветок волчьей пастушки — травы, из которой готовили отвары для оборотней. Король перевел взгляд на лань. Обычная вытянутая морда, трепещущий черный нос, уши вразлет, но глаза… Огромные, как и положено животному, они отличались цветом радужки. Обычно у оленей радужка темно-каряя с горизонтальным зрачком. У этой же лани глаза оказались зеленые. В лунном свете сложно разобрать, но Гор готов был поклясться, что и зрачок у нее круглый, как у человека. И взгляд… слишком осознанный для дикого животного.

Король охоты опустил лук. Эрин тут же расслабился и перестал скалиться.

— Эрингор, — донес до Гора ветер. — Эрингор…

Сердце, которое уже давно не билось в его груди, вдруг до боли сдавило. Зеленые глаза лани напоминали ему о ком-то, но он никак не мог вспомнить, о ком именно…

— Эрингор, — снова позвали его.

Он различил мягкий женский голос. Король схватился за сердце. Казалось, оно вот-вот разорвется на части. В памяти Гора всплыли даже не образы, а ощущения. Мягкий шелк волос под пальцами. Тепло тела.  Больших трудов Королю стоило снова посмотреть на лань. Неужели это она?

— Лана? — спросил Гор, оседая на землю.

Это имя инстинктивно сорвалось с его губ. Воздух вокруг красной лани заискрился. Сотни светлячков закружились вокруг животного, возвращая ему очертания человека. И вот перед Гором появилась самая прекрасная дева, что он когда-либо видел. Фигуру скрывал безразмерный плащ из оленьей шкуры. На голове надета странная красная шапка с рожками. Но бледное и перепачканное лицо… Оно было таким родным. На его фоне глаза, полные слез, казались просто огромными.

— Боги, — раздался до боли знакомый голос в голове Гора. — Это правда ты? Ты живой? Но ведь я сама видела твои останки…

Гор схватился за виски. Это было наваждение, не иначе. Лана бросилась к нему и крепко обняла. Он сразу узнал ее запах, в котором чувствовались ароматы диких трав. Эрин крутился вокруг, вилял хвостом, жалобно скулил, прося подарить и ему ласку тоже. Волчье сердце первым признало хозяйку. С разумом человека все обстояло сложнее.

— Это все Самайн, — выдавил из себя Гор. — Боги решили сыграть со мной злую шутку…

В его памяти всплывали забытые образы и тут же исчезали, но Король судорожно цеплялся за них. Он пытался вспомнить. Вспомнить все.