Волчьи тропы

«Закрытая территория. Всё строго по пропускам. Мне подходит. Здесь я могу спрятаться от всего и всех». — Так я думала, оказавшись в Проционе.

Моё появление не должно было перевернуть это место вверх дном, но вышло иначе. И в том, поверьте, нет моей вины. Разве что... я могла не приезжать и спасла бы множество жизней. Но обо всём с самого начала.

Судьбоносное решение бежать куда глаза глядят, настигло внезапно. Вряд ли человек больше жаждет жить, чем, когда оказывается на волосок от гибели. И я оказалась. Виновата ли я в доверчивости и открытости? Я поверила одному подлецу. Ошиблась. За ошибки приходится очень дорого платить...

В тот день мне стукнуло восемнадцать. Я ожидала праздника, подарков и чего угодно, но не того, что произошло. Человек, которого я искренне любила растоптал мои чувства, использовал и унизил.

«Не может быть ничего ужаснее!» — Билась в голове одна лишь мысль. Ах если бы!

Бедность фантазии, стадия отрицания или не до конца отбросившая копыта надежда — сказать сложно. Но в дурацком наряде, который и шлюха бы побрезговала надеть, я сидела на корточках в камере, иначе местечко с затхлым запахом и решёткой не назовёшь, и верила в удачное стечение обстоятельств, в силу справедливости и чего-то там ещё.

Перед глазами всплывало лицо Стаса. Он клялся мне в любви. Обхаживал несколько месяцев. Дарил милые побрякушки. Восхищался моей красотой и делал намёки, что мы вместе навсегда, как пишут в романах. Но здесь, в латексном изрезанном вдоль и поперёк дырявом недоразумении, я по его воле.

Людей продают. Людей покупают. А ещё их проигрывают в карты. Такие как Стас знают, чем погасить долги, не тратя ни копейки. Достаточно задурить мозги невинной девушке и дело в шляпе, а дурочка в клетке.

Некоторые люди наращивают толстую шкуру, делают вид, что всё хорошо, когда на самом деле жизнь подкидывает одни лимоны. Я так не умела. Придётся учиться. Слёзы не разжалобят тех, для кого чужой душе грош цена.

Вокруг тишина. Я одна в клетке и наверное это даже хорошо. Гораздо лучше, чем вместе с кем-то. Похотливыми взглядами меня уже успел облобызать Стас, а после тот, кому он меня проиграл.

Но вот, вдали раздались шаги. За мной идут. Что дальше? Нетрудно догадаться. Не хочу! Тело содрогалось от охватившего ужаса. Передо мной появился лысый бугай, звякающий ключами. Ехидная улыбка, отвратно-липкий взгляд.

— Ну что, крошка, скучала? Двигай сюда. — Подзывал, подкрепляя слова жестом.

— Куда? Зачем? — Срывались вопросы с губ.

— Тебе понравится. — Хохотнул мужчина и едва я поднялась на затёкшие от сидения в неудобной позе ноги и вышла из камеры, как меня шлёпнули по заднице.

«Мне определённо не понравится! Если срочно что-то не придумаю, мне конец.» — Думала я, подгоняемая тычками в спину.

Мужчина вёл меня по длинному тёмному коридору и я боялась, что рано или поздно он закончится. Дальше, явно ничего хорошего. Как резко приходится взрослеть. Вчера ещё девочка, а сегодня стану женщиной вопреки воле. Или не стану?

— Подождите. Сколько Стас задолжал? — Резко затормозила я.

— Зачем тебе это знать, детка? Отрабатывать всё равно придётся! Топай-шлёпай, голуба! — Гыгыкнул громила.

— Может, я смогу расплатиться иначе? Деньгами, например? — Размазывала я слёзы по щекам и шевелила шестерёнками.

— Ух ты! Богатая Буратинка, что ли? Не смеши!

— Стасик вас подставляет. Я действительно не так проста как кажусь. И моему отцу очень не понравится, если я не вернусь домой вовремя. Так и быть, смогу промолчать, если отпустите. А долг Стаса верну из карманных денег. К тому же сегодня мой день рождения и папа обещал подарок. Я просила тачку. — Безбожно врала я.

— Слушай сюда, цыпа! Эту лабуду втирать будешь кому-нибудь другому. Нашла дурака! — Прихватил за щёки так, что губы сложились как у уточки.

— Я бы на твоём месте её отпустил. — Раздалось из тьмы. Я не видела говорящего, но лицо моё отпустили тут же.

— Она здесь за долги, Рекс, а я не мать Тереза! И какого чёрта ты шастаешь по нашим лабиринтам? — Возмущался мужик.

— Ты забываешься, Гоблин. И у тебя дурные манеры. — Сказано так холодно и опасно, что хоть и говорили не мне, в жилах стыла кровь. — Девочка, иди по этому коридору до самого конца. Там железная дверь. Стукни два раза и скажи, что тебя забирает Рекс. Увидишь мотоцикл, топай к нему. Дождись меня, сладкая. Ты ведь не станешь делать глупостей?

— Н-не стану. — Ответила я совершенно искренне. Главное выбраться отсюда.

— Иди, а мы тут ещё немного побеседуем.

Я шла туда, куда меня послали. На автопилоте. Ноги несли сами, а голову словно ватой набили. Ни одной дельной мысли в ней не родилось. Я теряла драгоценное время. Секунды утекали, превращаясь в минуты. Вот та самая дверь. Нащупала её пальцами и постучала. Она со скрежетом отворилась.

— Меня... меня забирает Рекс. — Мямлила я, опасаясь, что вот-вот захлопнут обратно и прощай последний и такой странный шанс покинуть злачное местечко.

— Выходи. — Гаркнули неприветливо.

От долгого пребывания в темноте не сразу сфокусировала взгляд на лице того, кто охранял вход. Но он тут не один, к сожалению. Свежий воздух добрался до лёгких и меня качнуло. Еле устояла на ногах. Глаза слезились от уличного освещения, но мотоцикл я увидела. Мой спаситель велел дождаться его...

Каждый шаг под внимательными взглядами. Но едва остановилась у мотоцикла, как стала неинтересна охране подпольного казино. Если место, где играют в карты на людей и разные очень странные услуги можно так назвать.

Пару минут я ещё отходила от шока. Я не осталась в камере, меня пока ещё ни под кого не подложили. Есть одно «но» — своим освобождением я обязана какому-то Рексу, лица которого не видела. И судя по тому, как с ним разговаривал Гоблин, они хорошо знакомы. У нормальных людей не бывает таких друзей. Нормальные сюда не приходят.

Удушливая паника накатила по новой. Иллюзия свободы. На мне уже ошейник и скоро придёт хозяин, если только я не сбегу. Пора подумать о себе. Соберись, Ника!

Надо запомнить этот день и отметить в календаре. Я оказалась в плену, но получила шанс на свободу. Искала возможность сбежать и вот она. Вой сирен, визг шин и требование немедля открыть ворота. Полиция! Пожалуй, лучший подарок на день рождения.

Мужчины в форме ворвались на территорию. Они положили охрану мордой в асфальт, а я сидела в кустах и наблюдала за чудесной картиной. Главное вовремя прошмыгнуть, но не так всё просто. Здание оцепили, внутри раздавались выстрелы, ещё немного и меня тоже загребут, если не перестану дрожать и трясти кусты. Попытаться пронырнуть и получить пулю? Уж лучше посидеть тихонечко...

— Кто у нас тут? — Раздался голос сверху. Ну вот, допрыгалась. — Вылезай, крошка.

— Я? — Пискнула, будто здесь ещё кто-то кроме меня сидит.

— Угу. Давай-ка пошустрее! — Поторапливал полицейский.

— Я здесь случайно. Ну то есть... — Лепетала сбивчиво, но голос дрожал и совершенно не слушался.

— Отстань от неё. Девушка со мной. — Узнала я тот холодный голос, в котором сейчас прозвучал металл. — Я где сказал тебе ждать меня, сладкая? — Обратились уже ко мне.

— У м-мотоцикла?

— Верно! — Воскликнул мужчина неожиданно эмоционально.

Перед глазами всё плыло от пережитого стресса. Я даже толком не видела его лица. Взгляд не фокусировался, коленки подкашивались, а руки дрожали как у алкоголички со стажем. Высокий и широкоплечий хозяин моей свободы шёл ко мне уверенной походкой. Так, будто весь мир принадлежит ему, он послал полицейского заниматься своей работой. Я начала падать, но не встретилась с землёй.

— Тш-ш... Какая ты неустойчивая! Разве я разрешал тебе разбивать себе черепушку? Нет-нет, такая хорошенькая головка должна оставаться целой и невредимой. — Нёс он какой-то бред и это последнее, что я слышала перед отключкой.

Очнулась я в машине. Одна. На заправке. Значит, водитель где-то недалеко. Времени на раздумья нет. Я открыла дверь, которая, к счастью, оказалась незаблокированной, и побежала. Увидев такси, махнула рукой и буквально ввалилась внутрь.

— Гони! — Потребовала и машина резко рванула с места.

— Клиент буйным оказался? — Усмехнулся водила ехидно. Ну да, видок у меня тот ещё. За кого ещё можно принять, как не за шлюху. — Деньги-то есть?

— За меня расплатятся. — Ответила как можно увереннее.

— Ладно, лапуль, я сегодня добрый. Так и быть, поверю! — Врубил он музыку погромче и прибавил скорость, как только я сообщила домашний адрес.

Видела как выбежал из магазинчика Рекс и мотал головой в поисках меня. Ведь ещё не добежал до тачки, как понял, что я сбежала? Я пригнулась, будто сможет увидеть меня на таком расстоянии и клянусь, в миг перед этим мне показалось, что он и правда увидел.

Весь путь меня трясло. Всё боялась, как бы не нагнал нас тот странный Рекс. Когда увидела очертания родного дома, облегчённо выдохнула. Но скоро поняла, рановато. Мне ещё предстоит показаться родителям в таком виде. Жуткая жуть!

— Подождите пожалуйста. Я сейчас возьму деньги и вернусь. — Бросила на ходу. Ворота отворились почти сразу. Конечно же папа и мама волновались. Их дочь не из тех, кто проводит ночи в клубах и на тусовках.

— Бог мой... — Окинул отец потерянным взглядом.

— Пап, я всё объясню, но мне даже за такси нечем расплатиться. — Сдалась я сразу. Никакое враньё не перекроет такой внешний вид.

— Я понял. Иди в дом и постарайся не разбудить маму. Я наврал ей с три короба. — Отправил меня папа.

Свет был включён только в прихожей. Как хорошо, что отец позаботился об оправдании для мамы. Хоть кто-то не станет думать обо мне плохо. Им не нравился Стас, зато он нравился мне. Теперь же я сожалею, что не пригляделась к нему получше.

Как добралась до своей комнаты сразу же накинула халат поверх латексного безобразия. Стало так жаль себя. Глупая! Как могла не чувствовать подвоха, не видеть гнилое нутро ухажёра? Вот и поделом!

Едва присела на краешек кровати, как начался отходняк. За сегодняшний день я узнала о взрослой жизни больше, чем могла вынести. Меня предал любимый, проиграл в карты как вещь, я стала объектом чужих пошлых желаний и вишенка на торте — меня могли пристрелить полицейские при попытке побега из ада. Ах да, ещё есть некий Рекс, от которого удалось свинтить.

И всё же, я не могла назвать прошедший денёк неудачным. Всё закончилось бы куда хуже, если бы не удача, которая оказалась на моей стороне. Так я думала. Была ли права? Кто знает... Следующим испытанием стал разговор с отцом.

— Я жду объяснений, дочь. — Потребовал папа, едва вошёл в мою комнату и прикрыл за собой дверь. Из меня же вырывались одни только всхлипы при попытке произнести что-нибудь внятное. Увидев моё состояние, отец присел рядом и обнял.

— Пап...

— Ну всё-всё. Я не могу выносить твои слёзы. Скажи одно, он сделал то, чего бы ты не хотела? — При том, как отец пытался говорить мягко, в голосе проскользнули стальные нотки. Ни на минуту он не усомнился в том, кто виновник моих страданий.

— Ничего не случилось. Мне повезло. — Призналась я честно. Обелять подонка не планировала. — Вы с мамой были правы. Ты был прав! — Не сдержала я всхлип.

— Прими душ и ложись спать. Утро вечера мудренее. И ты под домашним арестом.

— Хоть под двумя. — Выдохнула я устало. — Спасибо, что прикрыл перед мамой. Мне жаль, что ты увидел меня такой.

— Глупости! Ты моя дочь. Мы любим тебя, что бы не случилось. — Поцеловал меня в лоб и оставил одну отец.

Я чувствовала себя испачканной. И не из-за того, что с меня содрали платье перед тем, как засунуть в камеру, бросив в неё латекс, который теперь мне хотелось сжечь. Мерзко, что я верила Стасу. Влюбилась как дурочка, а он лишь играл, стремясь к своей цели. Я любила, он делал вид.

Родителям мой ухажёр не понравился с первого взгляда. Я посчитала такое отношение к незнакомому человеку предубеждением. Чем чаще меня пытались убедить, что он мне не подходит, тем сильнее я противостояла добрым советам.

Наверное, мой разум затуманился. Возможно, интуиция заглушилась симпатией. Стас был так внимателен ко мне, так обходителен. Я не видела подвоха. Он казался вполне искренним. Но вот, я пожинала плоды своей наивности.

Стоя под тёплыми струями воды, я надеялась, что однажды мне станет легче. Смыть грязь с тела легко, а как же душа? Её, будто в лужу бросили и придавили сверху грязным башмаком. Спать я легла удручённая и обиженная на весь белый свет, но прежде всего на себя. Нельзя быть доверчивой, если не хочешь повторения.

Утро принесло сюрпризы. Да такие, что уж точно не ждёшь. Едва продрала глаза, как увидела обеспокоенное лицо папы. Он тряс меня так, что голова норовила отлететь за ненадобностью.

— Вставай! Просыпайся, Ника, живо! — Несвойственно себе повысил тон папа. Он буквально кричал шёпотом.

— Что случилось? — Потерянно пролепетала я. Неужели, мою казнь за вчерашнее отложили до утра и одним домашним арестом дело не ограничится?

— Ты уезжаешь. Сейчас. — Бросился к шкафу отец и кинул мне первые попавшиеся джинсы с футболкой. — Ника, нет времени! Шевелись!

— Но куда? Почему? — Забрасывала я вопросами уже натягивая джинсы.

— Поедешь в Процион. Там они тебя не достанут. Я очень на это надеюсь, дочь.

Таким бледным я видела папочку впервые в жизни. И нервным тоже. Спокойный до нельзя человек сейчас был похож на параноика. И если бы вчера я не попала в передрягу, наверное, усомнилась бы в его здравомыслии. Но я причина проблем — это ясно. И, похоже, вляпалась ещё сильнее, чем думала.

Пока я шустро умывалась, папа объяснял, что я должна делать дальше. Он всучил мне пропуск в Процион, мой рюкзак и деньги. С мамой проститься мне не дали. Во дворе ожидала машина, за рулём которой сидел какой-то бугай.

— Объясни мне! — Требовала я на бегу. — Пожалуйста, пап.

— Я всего лишь хочу спасти тебя. Будь храброй. И помни, мы с мамой очень любим тебя. Всегда. — Открыл он мне дверцу машины.

— Когда я смогу вернуться?

— Не знаю. Может быть, никогда. Запомни одно — тебе нельзя покидать пределы Проциона. Только на его территории ты в безопасности.

Дверь захлопнулась, отрезая меня от отца, ничего не подозревающей матери, от привычного мира. Машина тронулась с места, как только папа сказал «гони». Обернувшись, я видела как удаляется место, где я росла, где осталось моё детство. Знакомый силуэт исчез из зоны видимости, как только автомобиль набрал скорость.

Я разглядывала виды за окном, но больше думала о превратностях судьбы. Ещё вчера утром я была счастлива и собиралась отметить день рождения с человеком, который занимал все мои мысли. Я отвоевала право на романтический вечер, расстроив родителей своим решением. И вот теперь, покинула дом, в котором выросла, не успев даже с мамой проститься. Она очень чувствительная натура. Папе придётся не сладко.

Процион... Что я знала о нём? Тоже, что и все. Место, куда нельзя попасть, не имея пропуска. У меня он был. Хотелось верить, что это временно и очень скоро я смогу вернуться к привычной жизни, но прощание с папой вышло странным. Получу ли я право на возвращение или мне выдали путёвку в один конец?

Машина мчала так, словно мы уходили от погони. Молчаливый водитель не проронил ни слова, да и у меня не возникало желания общаться с горой мускул за рулём. Этого человека я видела впервые, но судя по всему, отец ему безоговорочно доверял. Как папе удалось достать пропуск? Откуда он узнал, что мне грозит опасность посреди ночи? Увидимся ли мы когда-нибудь? Вопросов много, ответов нет.

— Беги! — Услышала я. Едва машина затормозила, водитель сорвался с места и чуть ли не выдернул дверцу с моей стороны с корнем. — Быстрее! — Толкнули меня в спину и я рванула вперёд.

Что-то пошло не так — это я поняла почти сразу. Я бежала, слыша позади визг шин. Никогда не бывала в Проционе. И никто из моих знакомых тоже. Сюда попадают избранные. Единицы, которых забывают, будто и не было их на свете.

Впереди пропускной пункт. Я летела к нему быстрее ветра, веря, что поступаю правильно. Отец сказал, я должна оказаться на территории Проциона, значит, так и есть. И судя по погоне, он был прав. Оглянувшись на миг, увидела, как громилу положили лицом в асфальт, а за мной гнались несколько мужчин.

Быстрее! Ещё быстрее! Я должна оторваться от них.

Когда впереди показались вооружённые до зубов рослые и накаченные мужчины, стало жутко. Они ведь не пристрелят меня? Я слишком молода, чтобы умирать! Казалось, раньше, чем меня настигнет пуля, я выплюну лёгкие. Они горели, словно, туда ливанули бензина и чиркнули зажигалкой рядом.

— У меня... у меня есть пропуск! — Вырвался хрип из горла. Достать этот самый пропуск прям сейчас затруднительно. Где-то в рюкзаке он есть. Стоп. А где мой рюкзак?

— Залетай, птичка. — Разошлись двое, пропуская меня и клянусь, я готова была расцеловать их, а потом асфальт, на который почти упала. — Добро пожаловать в Процион! — Услышала я приветствие.

— Благодарю за гостеприимство. — Вялое выдала в ответ, пытаясь отдышаться.

— Вы в опасной близости от черты. Если нарушите, мы имеем право стрелять на поражение. — Предупредили моих преследователей.

— Верните девчонку и мы уйдём. — Раздалось громкое. — Ну же, сладкая, иди ко мне! — Узнала я голос Рекса.

— Знаешь его? — Чуть повернул голову один из здоровяков с автоматом в руках.

— Едва ли. Мы виделись однажды и обстоятельства встречи трудно назвать приятными. — Не солгала я ни на грамм.

— Охотно верю, малышка. Слышь, Рекс, ты ей не понравился. Катись отсюда! Девчонка на нашей земле.

— Зря ты так, сладкая. Очень зря! — Сказал тот самый Рекс и рыкнул, а потом прозвучали выстрелы.

Я закрыла уши руками, перепуганная до чёртиков. Так и сидела на асфальте, пока меня не подняли за плечи и не поставили на ноги. Вооружённые до зубов громилы окинули меня очень проницательными взглядами. Наверное, они ждали, что пропуск я им всё-таки покажу.

— Отведи гостью к Дарвину. — Скомандовал старший.

— Будет сделано. — Ответил бритоголовый. — Ну что, птичка, полетели! — Улыбнулся он криво. — Испугалась?

— Д-да. — Закивала я как китайский болванчик.

— С нарушителями у нас строго. — Бросил конвоир по пути. Я нервно сглотнула. Меня за отсутствие пропуска тут случайно не расстреляют?

Спиной я чувствовала чужие взгляды. Мои преследователи оказались бессильны. Гарантий, что здесь мне окажут дружеский приём нет. Я осталась без документов, пропуска и денег. Всё в рюкзаке, который я забыла на заднем сидении машины. Не сориентировалась, получи и распишись. Как буду выкручиваться одному богу известно, но я жива, а это уже немало.

На ватных ногах я шла рядом со «шкафом» выше меня настолько, что рядом с ним я выглядела маленькой девочкой. Роста я среднего. Не метр с кепкой, но и не «ноги от ушей». Сейчас я чувствовала себя жалкой, но по крайней мере не как вчера.

Разбитое сердце, неопределённость будущего и прошлое, в которое нельзя вернуться. Отмотай я время назад, не пересеклась бы со Стасом и моя жизнь не претерпела бы таких изменений.

Мы вошли в здание, которое усиленно охранялось. Казалось, сюда отбирают исключительно высоченных и здоровенных. Армейская выправка и все вооружены до зубов. Похоже, сюда и мышь не проскочит без особого разрешения.

— Не трясись ты так, не на расстрел же веду! — Усмехнулся мой провожатый.

— Кто вас знает. — Буркнула я в ответ. — Простите, а этот Дарвин, он кто?

— Хм-м... Познакомишься, узнаешь. Дам совет на будущее: не ври. Никогда и ни при каких обстоятельствах не обманывай.

— Странный совет, не находите? Я вообще честная. — Собиралась я с духом, но так и не собралась.

— Вот и ладушки. Мы на месте. — Постучал в одну из множества дверей мой конвоир и открыл, впуская внутрь. — Прибывшая. Утёрли нос Рексу! — С гордостью сообщил мужчина.

За столом сидел сурового вида человек. Он поднял на меня свои глаза-сканеры. Под взглядом Дарвина возникало желание стать невидимкой или провалиться сквозь землю, лишь бы он перестал пялиться.

Он кивнул на стул и тот тут же отодвинули, не давая возможности отказаться и остаться стоять. Слишком близко к пугающему незнакомцу. Мужчина черкнул что-то на листе, отложил ручку и отправил лысого. Мы остались наедине.

Молчание угнетало. Сколько минут прошло в абсолютной тишине? Я не знала. Время будто остановилось. Внимательные и цепкие глаза изучали, пригвождали к месту, глядели в самую душу.

— Пропуск. — Протянул мужчина руку ладонью вверх. Вот и наступил час расплаты за рассеянность.

— Он был. — Начала я свою оправдательную речь. — Правда. Но остался в рюкзаке, а рюкзак в машине. Нас преследовали и пришлось бежать. Мне так сказали. В тот момент я забыла о пропуске, документах и деньгах. — С каждым словом мой голос становился всё грустнее, а взгляд Дарвина всё мрачнее.

Губы мужчины сжались в тонкую линию. Затяжное молчание приводило меня в состояние ужаса. В жилах стыла кровь от осознания своего, наверняка, не радужного будущего. Глупая моя голова! Неужели так сложно было, прихватить рюкзак!

— Простите. Я понимаю как это выглядит. Я... я могу вернуться за рюкзаком, если машина всё ещё на месте. Он там на заднем сидении лежит, а в нём пропуск. — Становился мой голос тише с каждым сказанным словом. И сама понимала как глупо выгляжу.

«В зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце игла — смерть Кощея!» — Усмехнулась я мысленно.

Человек, сидящий напротив поднялся с места и теперь глядел на меня с высоты своего роста. Прихлопнет и мокрого места не останется. Поёжилась от неприятного ощущения чужой силы, способной уничтожить маленькую меня.

— Я закрою кабинет на ключ. Сиди здесь. В бумагах не рыться, на помощь не звать. Поняла? — Прозвучало отрывистое и недружелюбное.

— Да. Мне некого звать на помощь. И бумаги мне ваши не нужны. — Зачем-то высказала, что думала.

Дарвин, как звал его мой лысый конвоир, имени которого я не знала, вышел и запер дверь с той стороны. Я осталась одна в просторном кабинете, столь же неприветливом как его хозяин. На столе куча аккуратно сложенных листов и какие-то папки. Ни одного цветочка в горшочке. Наверное, даже кактус загнулся бы от витающего тут в самой атмосфере напряжения.

Время шло, а мужчина не возвращался. Я занервничала ещё больше. Решалась моя судьба. Она в руках того, кто смотрел на меня волком без всяческой симпатии и жалости. А выглядела я действительно неважно и могла бы вызвать сочувствие. Элементарное. Человеческое. Ладони ободраны, джинсы обчёсаны. Упала ведь на асфальт и наверное, от прилива адреналина, что удалось улизнуть от преследователей, и перелома бы не заметила.

Сидела не шевелясь и тело затекло от неподвижности. Глаза слипались от недосыпа и я проваливалась в дрёму, привалившись спиной к спинке стула, а головой к стене. Когда в замке повернулся ключ, резко вынырнула из сонливости и проморгалась. В кабинет вошёл Дарвин. Выглядел он жутко. Плечо в крови, которая стекала по руке.

Мне конец. Точно. Что это вообще за место такое? Почему отец посчитал, что мне будет безопаснее в Проционе, чем в доме, в котором я жила с рождения? Может, не стоило его слушать? Могла обратиться в полицию. Накатать заявление на Стаса. Если бы и Рекс переступил черту, то и на него.

Зачем я сдалась последнему вообще не понимала. Возможно, он за меня заплатил тому Гоблину. Деньги... Их можно отработать и отдать. Полиция... Рекс у них на хорошем счету, судя по всему. Плохая была бы затея привлекать стражей правопорядка.

Дарвин подошёл к сейфу, открыл его и достал оттуда шприц. Он будто забыл, что я тут сижу и всё вижу. Вогнал иглу в кожу и глазом не моргнул. Я наблюдала, не выдавая своего присутствия. Холодный пот струился по спине. Взмокла как мышь. Когда мужчина обернулся, я была близка к потере сознания.

— Твой пропуск останется у меня. — Продемонстрировал мне ламинированную карточку. Она перепачкана кровью и брошена в ящик стола. — Вряд ли кто спросит его у тебя, но если... так и скажешь, что отдала его мне.

Он сходил за ним сам? И из-за этого получил ранение? Из-за меня? Недоумение смешивалось со страхом, который так из меня и не вышел. Кажется, суровый мужчина позволит мне остаться в Проционе. И по всей видимости, я не буду гнить в тюрьме за незаконное пересечение границы.

— Мюнхен проводит и поможет разместиться. Завтра в полдень прибудешь на инструктаж. Иди, Вероника Солнцева. — Отправлял меня Дарвин. Сам он не посчитал необходимым представиться. Имена у них странные. Но спрашивать о том, я точно не стану. По крайней мере, не сейчас.

— С-с-спасибо. — Поднялась я и едва не рухнув, придержалась за стену.

— Дойдёшь? — Прозвучало грубоватое.

— Да.

В голове кучковались вопросы. Задавать их бессмысленно. Всё равно ничего не запомню и не усвою в таком состоянии. Прямо за дверью меня ожидал уже знакомый лысый громила. Мюнхен, значит...

— Ну что, потопали, воробушек. Что-то ты совсем бледная! — Отметил мой конвоир.

— Будешь тут румяной! — Запыхтела я в ответ.

— Доковыляешь?

— Угу.

Мы вышли тем же путём, которым пришли. Свежий воздух проник в лёгкие и помог не склеить ласты раньше отпущенного мне земного срока. Сразу видно, что жизнь в Проционе разительно отличается от привычной мне. Здесь много мужчин и пока я ещё не видела женщин. Но, возможно, потому что мы у самой границы.

Огромное здание с зеркальной облицовкой всё не заканчивалось. Мы шли вдоль него. Всюду стояли внедорожники и патруль сновал туда сюда. Кормят их тут, наверное, чем-то особенным. Все как на подбор здоровенные и высоченные. Генофонд, что надо!

— Есть одно правило. Но о нём тебе расскажет Дарвин чуть позже. Старайся ни с кем пока не заговаривать без особой причины. И не прикасайся ни к кому. Тебя никто не тронет... какое-то время... — Услышала я и внутри что-то содрогнулось.

— Пока — это как? — Почти пропищала я.

— Не дрейфь, птичка! Всё объяснит Дарвин. Обычно он не берёт на себя возню с новенькими. — Бросил на ходу мужчина. Это мне так подфартило или наоборот? Вспоминая суровое лицо без капли теплоты во взгляде, я тряхнула головой, прогоняя пугающий образ.

— Объяснит? Он такой «словоохотливый». — Ворчала я скорее от волнения, чем по злобе. Мюнхен хохотнул, но промолчал.

Из Мюнхена получилась бы хорошая нянька. Он лично сопроводил меня до здания, в котором временно размещали таких как я — прибывших из-за черты. Судя по размерчику строения, гостей раньше было немало. Теперь же нет. И причина ясна. Сюда не пускают кого попало.

У входа охрана, внутри строгий седовласый дядька. Он окинул меня хмурым взглядом и принялся допрашивать провожатого. Тот пояснил, что Дарвин распорядился разместить. Вопросы сразу отпали. Похоже, тот самый Дарвин пользуется авторитетом и его решения не принято оспаривать.

— Залетай, птичка. И не проспи. Завтра в полдень на ковёр к сама знаешь кому. — Видя мою реакцию, не стал он называть имя. Чуть помедлив, Мюнхен добавил: — Так и быть сопровожу, но ждать он не любит.

На том мы и расстались. Громила ушёл, оставляя меня на ответственного теперь за моё размещение. Дядечка не сильно уступал ростом молодым обитателям Проциона. Суховат по сравнению с ними, но если сравнивать с людьми его возраста, которые встречались мне ранее, этот человек в прекрасной физической форме.

— На этаже ты одна. — Сказал мужчина, нажав кнопку лифта с цифрой семь. — В комнате есть всё необходимое. Выходить не желательно. Тут повсюду камеры, так что сама понимаешь, я буду в курсе твоих перемещений.

— В комнате тоже камеры? — Ахнула, представляя как стану раздеваться под наблюдением.

— Нет. Там без надобности. — Будто прочитал мои мысли седой.

— Как к вам обращаться? Я Ника.

— Тебе вряд ли придётся ко мне обращаться. — Цокнул дядька и двери лифта распахнулись, выпуская. Я последовала за ним.

Едва отворилась дверь предоставленной мне комнаты, седовласый ушёл. Дружелюбие и приветливость не свойственны местным жителям. От них веет холодом и осторожностью. Только Мюнхен был добрее других.

Ключ-карту я выдернула и, закрыв дверь, не совсем облегчённо, но выдохнула. Есть передышка до завтра. Я надеюсь на это. Хотелось простых человеческих вещей: принять душ и заесть стресс.

Осмотрев жилище, я обнаружила, что в холодильнике есть продукты, в ванной чистые полотенца и даже новый халат. Прямо как в гостинице. Что ж, раз камер нету, можно и раздеться, и помыться.

Отражение в зеркале показало какой увидели меня первые встреченные жители Проциона — его защитники. Я выглядела убого. Бледная, взлохмаченная с огромными печальными глазами, голубыми как ясное небо. Оцарапанные ладони ныли, едва их коснулась вода. Умереть от заражения крови — не было причиной моих мечтаний, потому я сжала зубы и терпела.

Смыв с себя переживания дня прошедшего и ещё нет, я вылезла, насухо обтёрлась и спешно надела халат. Влажные каштановые волосы оставила сохнуть естественным способом. Завтра меня ждёт очень сложный день и войти в него надо, хотя бы чистой и причёсанной.

Забавно, Дарвин добыл мой пропуск, но не рюкзак. Иначе, наверняка, отдал бы его мне. Зачем ему моя сменная одежда, паспорт, да мятная жвачка? Незачем. Для чего ему вообще было напрягаться из-за меня? Наверное, больше проблем от девчонки без пропуска. Пришлось бы писать гору отчётов, как они пустили на территорию постороннюю без соответствующего документа.

Отчего-то я была уверена, что меня не побеспокоят. Какое-то ощущение, что слово здесь имеет вес сразу записалось на подкорку. Так и вышло. Для новой встречи с Дарвином лучше крепко стоять на ногах, а для того нужно подкрепиться. Я не скромничала, хотя, честно говоря, не привыкла к тому, чтобы брать что-то даром. Свалиться в голодный обморок — незавидная перспектива. Пока я не понимаю своей роли в новом обществе.

Процион мог дать мне защиту от тех, кому я понадобилась. Сюда сложно попасть. Можно ли покинуть это местечко по одному лишь желанию — тоже вопрос. Пока я должна остаться. Жаль, что не удалось как следует расспросить отца. Всё случилось слишком неожиданно. Сама виновата. Говорили не верить Стасу, а я поверила.

Выстирав свои вещи, развесила их в надежде, что они успеют высохнуть и завалилась спать. Беспокойный сон скорее измучил, чем наполнил энергией. При всём желании я бы не сумела проспать до полудня.

Утром я откопала кофе в одном из шкафчиков и пребывала в неважном настроении. Многое, что упустила вчера, сегодня обрушилось на мою бедную гудящую голову. Отложенные переживания накинулись с новой силой.

Душу выкручивало от обиды, нанесённых оскорблений и разочарования. Меня предали и унизили. Лишили дома. И сделал это один человек. Любовь разбилась как корабль о скалы. Её обломки барахтались на волнах. Надо понять и принять. Но как же больно!

Слёзы брызнули из глаз против воли. Я растирала их пальцами по щекам. Губы дрожали. И только запах кофе задерживал в реальности, да долг явиться к Дарвину на серьёзный разговор. Глоток, ещё глоток... Обожжённый язык — не самое страшное. Горела моя душа, превращаясь в пепел.

В таком разобранном состоянии меня и застал некто, постучавший в дверь. Часы показывали семь утра. Похоже, планы изменились. Возможно, меня выбросят обратно. Я поспешила открыть нежданному визитёру.

— Вы?! — Открывала и закрывала я рот, как рыбка, выброшенная на берег. Дарвин, собственной персоной.

— У вас принято держать гостей на пороге? — Изогнулась густая бровь. Мужчина прошёлся по мне взглядом, от которого все волоски на теле встали дыбом. — Ты плакала. — Утверждение. Не вопрос.

Я бы сказала, что у нас не принято приходить в гости в семь утра, но я на птичьих правах в Проционе. Потому засунула свой сарказм поглубже и промолчала, впуская внутрь мрачного человека. Едва прикрылась дверь, он уставился на меня, но заметив как съёжилась, отвёл взгляд.

— Я бы тоже выпил кофе. — Прозвучало почти требование.

— Вы нашли мой рюкзак? — Обрадовалась я, увидев мой родненький рюкзачок с тем, что может мне очень сильно пригодиться. Надеюсь, содержимое осталось внутри, а не было изъято.

— Да. — Снял он его с мощного плеча и протянул мне. Я забылась и схватив тут же взвыла от боли. — Рюкзак снова отобрали, а моя рука оказалась в мужских крупных ладонях.

Мы оба застыли. Боль ещё не отступила, но сменилась шоком. От простого прикосновения будто током шибануло. Мужчина, казалось, удивлён не меньше меня. Он быстро прекратил контакт и ушёл на кухню. Полагала самостоятельно делать себе кофе, но ошиблась.

Вскоре мои ладошки намазали и забинтовали. Дарвин действовал умело и быстро. Без эмоций. Молча. Он вообще мужчина неразговорчивый. Когда медицинская помощь оказалась получена, я благодарно кивнула, а брюнет включил кофемашину.

Мы сидели на кухне и пили кофе, изредка обмениваясь взглядами. Такие чужие и зачем-то оказавшиеся в одном месте. Ах да, он пришёл в семь утра, чтобы... что? Вопрос так и вертелся на языке.

— Я должна была прибыть в полдень. — Начала я диалог, надеясь хоть немного прояснить будущее.

— Да. Но в том уже нет необходимости. Я изменил решение относительно тебя. — Огорошил меня мужчина. Как это? Что значит, изменил?

— Мне нельзя обратно. — Пролепетала я жалко. — Меня там... там...

— Ты не вернёшься. — Остановил мои потуги объяснить почему я не переживу возвращение.

Как бы не хотела обнять отца и поплакаться в мамину жилетку, я не могу подставлять свою семью. Если папа отправил сюда, знал что-то, чего не знала я. Вспоминая как Рекс звал меня «сладкой» аж передёрнуло. Возможно, не Стас моя самая большая проблема, а тот, кто вытащил меня из камеры. Рекс.

— Я получил новое назначение и перебираюсь в центр. — Сделал паузу Дарвин.

— Идёте на повышение? — Поддержала я разговор, не понимая каким боком эта информация касается меня.

— Да.

— Поздравляю. — Робко сказала в ожидании продолжения, но мужчина кивнул и умолк.

Мне становилось душно в халате на голое тело. Возникло ощущение, что он всё-всё видит сквозь одежду. И даже мысли мои известны странному человеку. Эти люди отличаются от нас. Они ведут себя иначе. Говорят совсем не так, как мы. Наверное, потому что я для них чужачка. Всё равно, что шпионка.

— Что ж, раз вы уезжаете, вероятно, мною займётся кто-то другой. Могу я узнать к кому обратиться? — Прощупывала я почву.

Вчера мне обещали инструктаж. Ничего не знаю о местных порядках. Вполне бы устроило затеряться среди обычных жителей, занимаясь каким-нибудь простым делом, приносящим доход, достаточный для проживания здесь.

Мужчина выглядел очень напряжённым. Нечитаемое выражение лица и чашка в его руках, которая, казалось, вот-вот треснет под натиском сильных пальцев. Проследив за моим взглядом, Дарвин освободил бедняжку из хватки.

— Допивай. Одевайся. Ты едешь со мной. — Забили гвоздь в крышку гроба моей надежды, что мне достанется новый и возможно более дружелюбный куратор.

Нет, я не искала дружбы с чужаками, но ощущать себя надоедливой мошкой не хотела. Именно так я видела себя в его глазах. Нежелание возиться с новенькой написано у Дарвина на лбу. Так отчего не перепоручит меня кому-нибудь?

— Наверное, я могу и сама справится. Расскажите о правилах и я постараюсь не доставлять проблем. В моих интересах остаться в Проционе на какое-то время. — Решила я помочь ему избавиться от меня.

— На какое-то? — На миг показались эмоции. Не понравилось ему, что я не мечтаю стать местной? — Ты здесь навсегда. Советую привыкать к этой мысли, Вероника.

— Ника. — Поправила я. Не люблю, когда зовут полным именем.

— Ивар.

— Что?

— У меня тоже есть имя, можешь себе представить. — Недовольно буркнул мужчина.

— П-приятно п-познакомиться. — Сказала на автомате, он кивнул.

— Буду ждать внизу. Если не спустишься через пятнадцать минут, я поднимусь. — Перед уходом сообщил Дарвин. Ивар Дарвин.

Это хорошо, что он ушёл. У меня появилось время на панику. Почему я еду с ним?! Сердечные раны отошли на второй или третий план, а на первый вышел мрачный тип, проливший кровь за мой пропуск в Процион. Тот, кто должен был лишь проверить его, как я понимаю, а не доставать под пулями из-за моей рассеянности.

Не очень осведомлена о том, что является нарушением границы, но то, что Ивар покинул не только свой кабинет, но и вышел за пределы может аукнуться ему. Я не маленькая девочка и догадывалась, что он наверняка превысил допустимые полномочия. Хотя, кто его знает, обязаны ли проционцы соблюдать правила или они писаны лишь для нас.

Уйдя в глубокомысленные размышления, я едва не надела футболку задом наперёд. Вряд ли бы Дарвин хотя бы улыбнулся, заметив какая я дурында бестолковая. Нет, об этом он знает и так. Только безголовая могла оставить самое важное в минуту опасности. Документы и пропуск, от которого зависела моя жизнь, я бросила как нечто ненужное. Ну не дура ли? Почему он не вернул мне рюкзак ещё вчера я отмела за ненадобностью. Ответа всё равно не добиться. Изучал содержимое?

В дверь постучали и я глянула на часы. Пятнадцать минут закончились слишком быстро...

Пришлось открыть дверь раньше, чем была готова к выходу. Ивар смерил меня с головы до ног внимательным взглядом, забрал рюкзак и вышел. Мне оставалось наспех пригладить волосы пальцами и последовать за ним.

Поравнявшись с мужчиной, я старалась дышать ровно, не выдавая растерянности. Он сказал, что я в Проционе навсегда, но очень надеюсь, Дарвин ошибается. Моя мечта —вернуться в прежнюю жизнь без потерь, залатав сердечные раны.

Когда высокий и здоровенный резко остановился и я замерла. Мужчина вдруг присел на корточки у моих ног и... завязал шнурки. Мои шнурки! Я и не заметила, что они развязались. После он как ни в чём не бывало с прежним достоинством поднялся и пошагал дальше.

Стопроцентно Дарвин просто предотвратил очередную проблему, а не по доброте душевной тут занялся моими кроссовками. Так и вижу логическую цепочку в его голове: «эта недотёпа запутается в собственных ногах, шмякнется, разобьёт нос, из него потечёт кровь и заляпает мою машину.»

— Не отставай. — Раздалось негромкое, но я услышала.

— С-спасибо. — Выдохнула в ответ.

У входа стоял внедорожник. Я припустила, чтобы успеть залезть на заднее сидение. Вовсе не хотелось сидеть рядом с Иваром. От него веет таким холодом, что кажется вот-вот пойдёт снег. Да и чувствовалось, что моё появление — проблема, которую ему выпало решать. Я его раздражаю, прям нутром чую.

— Тебе там удобно? — В голосе послышался упрёк или мне показалось?

— Вполне. — Не стала заострять внимание. Он не в настроении, а я не способна поддерживать беседу. Хотя, вряд ли между нами завяжется нормальный диалог.

Машина тронулась с места, а я погрузилась в размышления. О своей жизни, которая перевернулась вверх дном. Иногда стоит подумать... проанализировать свои поступки и ошибочные решения, сделать выводы. Один я уже сделала: мужчинам верить нельзя. Таким дурочкам, которые глупеют от любви, лучше вообще не испытывать подобных чувств. Закрыть сердце и повесить замок, а ключ выбросить в реку.

Вспомнилось улыбающееся лицо Стаса. Каким искренним он казался! Мы ели мороженое и смеялись. Ходили в кино. Он провожал меня до дома после каждой нашей встречи. А после... Уничтожил. Растоптал. Унизил. Каким азартом горели его глаза! Сказал «заедем в одно местечко» и я ожидала сюрприза. Да... Сюрприз получился, что надо!

— Ника. — Раздалось совсем рядом. Я вынырнула в реальность и увидела, что машина остановилась, а Ивар развернулся ко мне и внимательно изучает. — Не плачь. — Сошлись его брови на переносице.

По щекам струились слёзы без моего на то разрешения. Вот такая я размазня. Губы дрожали, а сердце болело. И плевать, как я выгляжу в глазах громилы за рулём. Он холодный как айсберг, вряд ли когда-то любил. Сомневаюсь, что его сердце разлеталось на части. Легко сказать «не плачь».

Кончики его пальцев приблизились к моему лицу, но я отшатнулась. Всё во мне кричало «не тронь!». Душа моя как оголённый провод. Тело на автопилоте дышит и живёт. Существует. Вчера не было времени на истерику, на жалость к самой себе. Сегодня нервы сдали.

Ивар отвернулся и завёл двигатель. Машина снова пришла в движение. Я старалась успокоиться, выходило скверно. Слишком больно и противно. Будь я дома, могла бы получить поддержку близких. Но здесь я одна. В Проционе, который мне чужд. Тут неприветливо и одиноко.

В рюкзаке я откопала мобильный. О чудо, он даже не разрядился. При Иваре звонить не стану, но пошлю сообщение домой, чтобы родители не волновались. Я тыкала пальцами по экрану, набирая текст. Нельзя показывать как мне плохо. Мама расчувствуется, а отцу придётся её успокаивать. Сделать всё равно ничего не выйдет. По крайней мере пока.

— Почему не отправляется? — Пробубнила я вслух.

— Здесь нет связи. — Коротко пояснил Ивар. Нет, так нет. Попробую позже.

Спустя несколько часов быстрой езды, картинка местности сменилась. Уже не такие пустынные просторы и сиротливые строения, которые охраняются как нечто очень важное. Кажется, мы приближались к крупному городу, проезжая мелкие поселения и городишки.

Внедорожник сбрасывал скорость и вскоре остановился у какого-то кафе. Похоже, кто-то проголодался. Что ж, я рада просто возможности размять ноги, если мне позволят.

Дарвин успел выйти из машины и открыть мне дверцу, пока я как «тормоз» подтянула рюкзак с сидения, успев его уронить и случайно вывалить содержимое. Руки слабо слушались, когда я спешила засунуть всё обратно. Ивар не подгонял и не помогал за что ему «спасибо». Кажется понял как я отношусь к прикосновениям чужаков.

— Я могу подождать вас здесь. — Едва ступила на асфальт, проронила я.

— Идёшь со мной. — Прозвучал краткий приказ. С ним, так с ним...

Столик он выбрал в самом закутке, подальше от чужих глаз. На меня смотрели как на восьмое чудо света по пути к укрытию. Неужели не видели людей в глубокой депрессии? Вот уж не поверю! Наверняка, каждый, кто попадал в Процион ощущал себя безумно тоскливо.

Официантка принесла меню и я наконец-то увидела хоть одну женщину вблизи. Красивая, высокая и сильная. Кажется тут все не пренебрегают качалкой. Девушка быстро ушла, оставив меню. Я пялилась в одну точку. Отрешённо, не интересуясь происходящим вокруг. Местная радиостанция крутила попсовые песенки одну за другой.

— Сама закажешь или как? — Грубоватый голос требовал ответа.

— Не хочу есть. Просто посижу. — Отодвинула я меню. Дарвин остался недоволен.

— Надо поесть, Ника. — Сказал Ивар и подвинул меню. — Если не закажешь сама, придётся есть стейк.

— Стейк, так стейк. — Кивнула, лишь бы отстал. И опять зажужжала мысль: «он упрощает себе задачу.» Я бахнусь в обморок, таскай потом на себе бездыханную тушку или закапывай где-нибудь. Проще накормить. Ах да, ещё и плечо небось болит после ранения, особо не потаскаешь. — Как ваша рана? — Вспомнила, не поинтересоваться невежливо.

— Нет причин волноваться. — Мне показалось, что Ивар хотел улыбнуться, но пресёк появление доброжелательности на лице.

— Нет, так нет.

Мы сидели в тишине, каждый думал о своём. Лучше бы поручил меня кому-нибудь, а не снисходил до самостоятельной возни с новенькой. Заставляет чувствовать обязанной ему. Мне не нравится быть должной. Никому не нравится.

Дарвин ел с большим аппетитом, я же ковыряла несчастный стейк вилкой. Делать вид, что ешь, не менее утомительно, чем действительно жевать. Ивар отобрал у меня тарелку и вилку, разрезал мясо на множество кусочков и вернул на место. Я получила молчаливый приказ бросить маяться дурью.

Сытая против воли, я отпросилась в уборную. В голове творился кавардак. Мне бы узнать дальнейшие планы Дарвина на меня, но чувство, что я не способна обдумать ещё что-то, принять и переварить. Нет сил. Ни моральных, ни физических.

Из зеркала на меня смотрела бледная особа с бездной в глазах, отражающей внутреннее состояние. Я опустошена. Вымотана бесконечным потоком мыслей, атакующих усталый мозг. Что, если бы я никогда не встречала Стаса. Если бы послушалась родителей с самого начала. Сплошные «если бы».

Возвращаясь, я едва не столкнулась с Дарвином. Неужели, он думал я утоплюсь в унитазе или сбегу через окно? Больно надо. Не совсем же идиотка бегать наперегонки с тем, у кого мой пропуск и, как я поняла, документы. В рюкзаке их не оказалось, значит, забрал. Зачем? Не всё ли равно? Я сама прибыла в Процион в поисках убежища. Сама.

Мы выдвинулись в путь и спустя час с небольшим Ивар сообщил, что прибыли. Внедорожник остановился у большого дома. Ворота открылись, пропуская. Я крутила головой по сторонам, оглядывая место прибытия. Охраны не наблюдалось. Странно.

Наступал момент, когда хочешь или нет придётся задавать вопросы. Моей жизнью управляют ввиду того, что я передала руль. Передышка закончилась. Скоро Дарвин озвучит приговор. Он что-то говорил о решении в отношении меня, которое изменил. Не помешали бы раскалённые угли. Сам мужчина так молчалив, боюсь, не вытянуть из него и слова.

— Этот дом я купил несколько лет назад. Мне уже предлагали назначение в самом сердце Проциона, но тогда я отказался. — Внезапно поделился Ивар, помогая мне выбраться из внедорожника. Я на миг забылась и вложила свои пальцы в предложенную мне руку.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Почему согласились теперь? — Поддерживала я разговор.

— Обстоятельства изменились. Пойдём внутрь. — Ждал, когда я сдвинусь с места Дарвин.

— Простите... Не могли бы вы рассказать, что будет со мной дальше? Я готова работать, если мне найдётся место. И поменяла бы деньги. Не знаю местных цен, но возможно смогла бы снять небольшую квартирку. — Терзала я лямку рюкзака пальцами.

— Давай. Твои ладони ещё не зажили. — Отобрал мою ношу мужчина.

— Вы не ответите?

— Хочешь говорить здесь? Не лучше ли в гостиной за чашкой чая? — Развернулся Дарвин и, подавая мне пример, направился к входу.

Внутри оказалось просторно и пустовато. Кажется в этом доме никто не жил. Собственно, что соответствует словам Дарвина. Купил недвижимость, обставлять её не обязательно. Не моё это дело. Я разулась и переминалась с ноги на ногу в нерешительности. Хозяин милостиво пригласил жестом пройти в комнату.

Гостиная почти не мебелирована. Один диван, пара кресел. Засохший фикус, напоминающий древнюю мумию. Вот и всё. Сомневаюсь, что на кухне обнаружится чай. Хотя, кто знает. Пыль здесь достигла особого уровня развития.

Дарвин, вероятно тоже не ожидал, что, оказывается, за домом следить нужно. Он пребывал в прострации. Я же отправилась на поиски тряпочки. Если есть вода, не всё потеряно. Но в пути меня перехватили.

— Я сам. — Принялся шарить по шкафчикам Ивар и быстро нашёл необходимое. Уговаривать помочь не стала. Он умел глядеть так, что все аргументы выпадали в глубокий осадок. — Присядь. Тут уже чисто.

Раз уж мы добрались, я сделала ещё одну попытку связаться с родителями. Сообщения не получены, дозвониться не получалось. Беспокойство нарастало. Лицо Дарвина оказалось напротив моего. Неожиданно и обезоруживающе.

— Они волнуются за меня. Здесь тоже нет связи?

— Нет. Из Проциона ты не сможешь позвонить домой. — Не щадил Ивар. Стальные глаза сверкнули.

— Но как же...

— Никак. Ты здесь, они там. — Вот и узнала я правду. Не созвониться. Прежнюю жизнь как отрезало.

Мужчина всё же откопал чай. Мы сидели в скудно обставленной гостиной. Между нами вопросы. Ответы есть только у него, а я вынуждена ждать, когда Дарвин соизволит заговорить со мной. Он не спешил, словно откладывал казнь.

— Мне бы успеть снять жилище. — Подала я голос. — Скоро будет поздно что-то искать.

— Уже поздно. Заночуешь здесь.

— Здесь? — Просипела недоумённо. Нет, вовсе не потому что я привыкла к комфорту. Зачем мне оставаться в его доме? С ним!
_____
Друзья! Заглянем к космическую историю — 
Планета драконов существует! Хотя и тщательно спрятана в космосе. Я была там рабыней, сумела сбежать, а теперь хочу вернуться и отомстить.
Горячий капитан напрасно думает, что пленил меня, и сам станет рабом.
Трепещите драконы - вам не устоять пред своей Истинной!