Волчья кровь

Он легко взобрался на высокую часовую башню с огромным циферблатом. Ночь была темной: небо густо заволокло тучами – ни звезд, ни луны, а до рассвета еще пара часов. Лучшее время, когда стражники дожидаются скорой смены, так что становятся сонными, менее внимательными, менее подозрительными. «Не работа, а рутина. Каждый раз, как по накатанной: пришел, осмотрелся, через пару дней оставил знак, через три сделал дело – и готово. Аж скучно», – мелькнула у наемника самодовольная мысль.

Но он слукавил: скучно ему не было, он разве что не дрожал от предвкушения и нетерпения. Разные были заказы, но Король! Это вызов с какой стороны ни взгляни: столько разного рода охраны в столице – просто тьма, а убивать придется прямо в замке, потому что Король в последние годы совсем его не покидает. И замок на острове посреди реки, хотя и соединен с городом каменным мостом, но на нем всегда стража… И как выбраться потом из города? Так многое нужно предусмотреть и так многое может пойти не по плану! Сперва он даже подумал, не стоит ли отказаться на этот раз от знака, который он оставлял каждой своей жертве, бесстрашно и дерзко бросая ей прямо в лицо: «Я здесь, и я иду за тобой». Но если не оставить знак, как тогда все узнают, что именно Черная смерть убил Короля?

– Какая-то блажь. Это обязательно? – спросил заказчик в их первую встречу, с трудом состоявшуюся в одном из брошенных домов за границами города. – Для чего их предупреждать? Они ведь лучше подготовятся к твоему приходу. Нынешний начальник стражи весь город держит...

– Подобное я слышу почти всегда. Однако все свои заказы выполнил, – перебил Черная смерть.

– Можно ведь и не рисоваться. Просто выполнить заказ без мишуры, – проворчал заказчик из темноты, скрывавшей его лицо.

– Можно нанять кого-то другого, – усмехнулся наемник. – Я так работаю, смиритесь. Или расходимся.

– У начальника стражи в арсенале есть лазутчицы – по-видимому, ваши же бандитки из Лагеря воров, потому что методы у них схожие. Из-за них другие не справлялись с задачей.

– То есть справиться могу только я? – подытожил наемник. – Не поднять ли цену?

– Можешь и поднять, но тогда два условия, – с закипающим раздражением ответил заказчик. – Сумму сверху оговоренного получишь после, а не до. Второе: уберешь и лазутчиц тоже.

– Считаете, выйдут на вас после смерти Короля?

– Тебе интересны мои умозаключения или все же мои деньги?

Ему не понравился заказчик. Они все, конечно, были малоприятными людьми, но этот не понравился как-то особо, хотя не было никаких очевидных причин. Черная смерть не решил окончательно, стоит ли выполнять вторую часть заказа, но склонялся к отказу: возни много, а гарантий добиться потом денег, конечно же, нет. Да и сумма, которую он уже получил за Короля, и так была выше всех ожиданий. Разве что лазутчицы сами попадутся под руку.

 Он вышел на тонкий карниз часов, и вся столица предстала перед ним, сверкая в ночи огнями фонарей. Неподалеку черной зубастой скалой возвышался замок. Налетел порыв ветра, Черная смерть слегка покачнулся и удержался за гигантскую стрелку давным-давно остановившихся часов. Наемник достал кожаный мешочек, высыпал на руку в черной перчатке прозрачный порошок и растер его по циферблату: светлая поверхность вмиг потемнела, черное пятно быстро ширилось, словно живое. Он повторил это несколько раз, пока чернота не расползлась до середины циферблата.

Черная смерть тихо спустился по стене башни, мягко спрыгнул на крышу прилегающего дома и оглядел безлюдную городскую площадь. Пара стражников только что пересекли ее и заходили в один из темных переулков.

«Закончу с площадью и дальше – в замок».

Волчья кровь присела на корточки, чтобы разглядеть рисунок на мостовой – черный угловатый символ прямо посреди городской площади. Она поскребла ногтем жирную блестящую краску, но та не поддалась, твердая и крепкая, будто застывшее стекло. Редкая вещь, дорогая. Быстро стереть не получится, так что меньше чем через час весь город будет стоять на ушах, переваривая новость.

– Это же Черная смерть, да?

Прямо на рисунок бесцеремонно встал мальчишка, грязный и одетый в серое рванье. Определенно бродяжка, хотя засушенная стрекоза, приколотая к его дырявой шапке, давно лишилась всех крыльев и напоминала теперь жирную гусеницу.

– Выходит, Король уже труп, да?

Он нахально пялился на Волчью кровь: наверняка ему впервые довелось поглазеть на лазутчицу в упор при свете дня. Черные длинные волосы, немного влажные сейчас из-за густого утреннего тумана, рассыпались по ее спине и плечам. Темно-коричневая куртка и штаны, кинжал на поясе – словно она явилась сюда прямиком из Лагеря воров. Но, конечно же, всецело взгляд мальчишки был прикован к ее лицу: за кроваво-красными замысловатыми узорами, покрывающими лоб, щеки, нос и подбородок, он, как и все, пытался угадать хоть малейшую знакомую черту. Напрасно, краска не позволит ничего узнать или запомнить. Серые глаза, черные волосы, средний рост, никаких особых примет – половина столичных девушек и женщин подойдет под это скудное описание.

– Считаешь, мы с ним не справимся? Обидно, Елхо, – Волчья кровь широко улыбнулась: она узнала бродяжку, который на днях сочинял для нее и Грозы потрясающе запутанную и лживую историю, когда они пришли в приют вытряхнуть из него украденное письмо.

Тогда Елхо едва шевелил языком и жмурился от страха, а теперь беззастенчиво фыркнул:

– Я слышал, что его жертвы сами мрут от страха. Как с таким справиться?

Волчья кровь лишь покачала головой. Бродяжка пересказывал нелепые слухи о наемнике. Якобы тот нарочно запугивает своих жертв до смерти, так что не все из них доживают до третьего дня с момента появления знака. Пустая рыночная болтовня. Известно, что он действительно ждет три дня, а в это время изощренно пугает жертву, похоже, просто играя с ней и утирая тем самым нос ее защитникам. Но затем убийца всегда является лично, чтобы закончить дело. И как правило, ножом – никто сам замертво от страха, конечно, ни разу не падал.

Лазутчица встала и с досадой пнула подвернувшийся камень. Он с плеском упал в ближайшую лужу, серую из-за отраженного свинцового неба. Она злилась, ведь и нескольких дней тишины не прошло с последней их работы, как вот, опять. А она даже не может вспомнить, кто именно был неделю назад – очередной вор? Контрабандист? Фальшивомонетчик? Нет, кажется, та история произошла ближе к началу лета... Их было так много за последние полгода, что голова идет кругом.

«Этот Лагерь с цепи сорвался, что ли? Как они вообще пролазят сюда?! Каждый день – каждый! – протрясать город до основания, чтобы что?! Чтобы под носом проскользнула очередная падаль! Да еще и с такой помпой!» Волчья кровь хмуро глянула на башню с часами: черное пятно на светлом циферблате не давало разглядеть замершие стрелки. И часы, и площадь как на ладони лежали перед замком, отделенным от них мостом через широкую протоку. Идеально для такой дерзкой показухи: самое охраняемое место столицы из тех, что доступны и каждому жителю города, и любому приезжему. Пощечина королевской страже на всеобщем обозрении.

– На рынке говорят, что… – начал было Елхо, но заметил кого-то позади лазутчицы, его глаза от ужаса расширились, лицо побелело, и он вдруг пустился наутек.

Волчья кровь, даже не оборачиваясь, догадалась и по лицу мальчишки, и по быстрым, уверенным шагам позади, что это Гроза.

– Разве мы не торопимся в замок? – спросила она.

Сжимая в руке лук, свой вечный спутник, Гроза проводила тяжелым взглядом убегающего мальчишку, пока тот не скрылся в переулке, и Волчья кровь внутренне сжалась, ожидая, что молчаливый упрек подруги может теперь достаться и ей, хотя на это и нет никаких причин.

Гроза, точно старшая сестра, вечно настороже, постоянно бдит, готовая наказать за малейшее нарушение. Почти во всем идеальной ей нетрудно было найти, за что зацепиться и отчитать Волчью кровь. Выше ростом, крепче в плечах, тверже в походке, сильнее физически и непоколебимее духовно – безупречная наставница и карающая богиня в одном лице. Вот и сейчас она строго и прозорливо вперилась в Волчью кровь глазами еще более темными, чем обычно, из-за черных узоров, густо покрывающих лицо Грозы.

– Торопимся в замок? А разве что-то случилось? – нервно усмехнулась Волчья кровь в бесполезной попытке смягчить подругу и продолжила уже серьезнее: – Сказали тут все сперва осмотреть, в замок идти запретили. Забрали Кобру объясниться с Королем. Велели ждать указаний…

– Чего-о-о? – протянула Гроза. – А надо что-то объяснять? И так все ясно!

– А что ясно? Что Черная смерть пришел? – Волчья кровь не сдерживала едкий тон. – Ну это да, а вот за кем пришел? Неизвестно же!

– В смысле – за кем? А что знак наемника повернут именно к окнам Короля, это так, просто из уважения к его величеству?! – Гроза начинала злиться и повышать голос, так что Волчья кровь жестом осадила ее: на площади прибавилось народу, люди ручейком текли из улиц и проулков в сторону рынка.

– В замке любят не замечать очевидного. И этот случай не исключение.

– Хорошее начало, – пробормотала Гроза, искоса взглянув на уродливую громадину королевского дворца. – Наверное, у Кобры сейчас идет трудный разговор.

Толстые, серые пальцы старого Короля, украшенные массивными перстнями, барабанили по подлокотнику деревянного стула. Другой рукой он нервно теребил свою седую бороду, скрывавшую три подбородка и толстую шею. А стеклянными глазами вперился куда-то за спину Королевской кобры, застывшей перед ним в тягостном ожидании.

– И что теперь? – его резкий скрипучий голос вдруг разорвал затянувшееся молчание.

Девушка смахнула с лица, раскрашенного синими узорами, легкую прядь черных волос и, тяжело вздохнув, взглянула на Короля.

– Черная смерть – известный наемник. Поэтому ни для кого не секрет, что, оставив такой знак, он…

– …приходит через три дня за своей жертвой! – нервно отмахнулся Король. – Знаю! Слышал! Но почему все думают, что он пришел именно за мной? Во дворце много вельмож, мои дочери, их мужья… Откуда уверенность, что жертва – я?

Казалось, он пытался обвинить Королевскую кобру во всем случившемся. Обвинить и покарать. Но даже он должен понимать, что это ничем ему не поможет. «А что, – мысль холодком пробежалась по спине Королевской кобры, – если он уже совсем ничего не понимает?»

– Я почти уверена в этом. Если вы жертва, то сегодня мы наверняка найдем какой-то знак, указывающий именно на вас… Ну, или на кого-то другого, – нахмурившись, добавила Кобра под свирепым взором Короля.

– И когда же вы соизволите начать поиски этого знака?! И где?! – гневно произнес Король, и в его лице промелькнуло нечто безумное, отчаянное.

Он тяжело, с кряхтением поднялся со стула и шагнул к лазутчице.

– Скорее всего, он будет в ваших комнатах, в вашей спальне… Я пока не знаю, нас не пустили… – со злой досадой выдохнула Кобра, сверкнув исподлобья золотисто-зелеными глазами, но Король перебил ее.

– А кто знает? Кто должен это знать?! – он пришел в ярость и метался по залу, задыхаясь после каждого слова и шага. – Ваша работа! Ваша, Королевская кобра! Искать, ловить, истреблять наемников, только помысливших пересечь границу столицы! А вы не просто упустили Черную смерть! Вы… Он смог добраться до площади! Что ему стоило проникнуть во дворец и убить меня?!

Королевская кобра молчала и даже не пыталась смотреть на Короля, а разглядывала замысловатый узор трещин на каменном полу – ей не впервые случилось стать свидетельницей подобной сцены. «Если он сейчас доистерится до удара, придется ли искать новую работу? Или новая Королева позволит остаться?» – она сковырнула носком сапога отколовшийся кусочек серого мрамора.

– Ваши жизни теперь висят на волоске! Если наемник совершит на меня покушение, я казню вас без всякого суда! И убивать вас будут мучительно долго!

«То есть вы рассчитываете остаться в живых, если мы не поймаем Черную смерть? Логично!» – подумала Королевская кобра, отчего ядовито-насмешливая улыбка предательски скользнула по ее лицу. Она настороженно бросила беглый взгляд на Короля, не заметил ли: шутка отличная, но вряд ли он способен ее сейчас оценить. А ведь когда-то был способен! И обожал подобные дерзости Кобры, особенно, небрежно брошенные в самых неподходящих и рискованных ситуациях вроде этой. Но теперь… Только все время трясся от страха, в котором сгорали остатки его разума.

– Не поймаете Черную смерть за эти три дня – пощады от меня не ждите!

Тяжело дыша, Король, измотанный своей же вспышкой, рухнул на стул и взглянул на Кобру. И увидел, как в мгновение ока лицо лазутчицы исказил неописуемый ужас. Тут же что-то больно обожгло его руку, а спину обдало страшным жаром. Король быстро оглянулся.

Поблизости не было ни свечи, ни факела, ни камина. Ни единой искры. Но подол королевской мантии вспыхнул, и за пару секунд огонь пробежал до плеч Короля, стремясь перекинуться и на рукава его рубашки, и на седые волосы, и на бороду. В ужасе он заорал и метнулся в сторону, безумно, отчаянно, как дикий зверь. От этого мантия вспыхнула еще ярче, и огонь охватил волосы Короля. Его крик из крика ужаса превратился в вопль нечеловеческой боли. Он грузно упал и стал кататься по полу в попытке стряхнуть огонь, но бесполезно: пламя быстро и жадно пожирало его одежду, волосы, кожу.

Кобра сдернула тяжелое покрывало со стула и кинулась Королю на помощь. В зал с криками ворвались слуги и стражники; воздух наполнился удушливым зловонием гари, жженых волос и кожи. Поверх общей суматохи и испуганного гама звериный и истошный вой Короля продолжал разрывать уши, пока не стих ужасающе внезапно.

– Как ты это допустила?! Ты ведь была рядом! – не удержалась Волчья кровь от гневного замечания, пока они бежали по лестнице в комнаты королевской семьи на последних этажах замка.

– Самого наемника там точно не было, – спокойно ответила Кобра, поглощенная размышлениями. – Как удалось? Думаю, какой-то алхимический фокус…

– Давайте об этом не здесь, – прервала ее Гроза, крепче сжимая в руке лук. – Лучше решим, с чего начать. Думаю, если наемник не дурак, то в замке его уже нет.

– Поищем следы в зале для приемов. Риндан велел все обыскать сверху донизу, боится, что он мог оставить что-то для Короля, какие-то ловушки… Но мне кажется, это терпит: Король все равно не встанет с постели в ближайшие несколько недель, а в его покоях сейчас толпа охраны.

– Он так плох? – Волчья кровь от злости стиснула зубы, чтобы не вывалить на Кобру всю свою несправедливую, как она все же понимала, ярость.

– Ужасно плох, – лазутчица произнесла это тихо, почти одними губами, потому что они вошли в длинный общий зал, откуда множество дверей вели в разные уголки замка.

На стенах между широкими окнами висели картины: огромные пейзажи, небольшие портреты, исторические сюжеты. Зал необычно пустовал, словно обитатели замка в ужасе попрятались по углам, но лазутчицам это было на руку. Два этажа отделяли их от зала для приемов, где с пола, наверняка, не успели пока стереть кровь Короля и сажу от его сгоревшей мантии.

Волчья кровь быстро осмотрелась и попыталась вспомнить, когда в последний раз их троих допускали сюда? Кажется, еще лежал снег. Ей почему-то запомнилось, что тогда за первым разноцветным окном, всегда притягивающим ее взгляд глуповатым изъяном в рисунке витража, на карнизе белел пушистый снег. Когда начальник королевской стражи вдруг объявил им о запрете входить во дворец.

Она и сейчас непроизвольно глянула в это окно: из открытых настежь створок виднелся далеко внизу просторный двор, где нашлось место как для множества аляповатых построек, жмущихся по отдаленным уголкам, так и для роскошного, изящного сада, провожающего гостя от моста и стен прямо к главному входу в замок. Самые верхушки деревьев в саду уже подернулись первой желтизной. Кто-то беспокойно переговаривался там, внизу, но слов было не разобрать. Наверняка, все разговоры сейчас только об одном.

– Осмотрись тут, он не мог здесь не пройти, – скомандовала Кобра. – Мы пойдем в зал и покои…

Шум огромных крыльев перебил ее: через открытое окно в зал ворвался ястреб и, сделав круг, сел на руку Грозы, слегка задев крылом щеку отпрянувшей Кобры.

– Давно не виделись, Грим, – Гроза любовно погладила ястреба, не отрывая от него восхищенных глаз.

– Что толку от птицы, которая прилетает, когда сама захочет? – неодобрительно проворчала Кобра.

Гроза не удостоила ее вниманием и пересадила ястреба на другую руку, нежно поглаживая по спине, но он не мог усидеть на месте: огненно-карие глаза метались, а крылья вздрагивали, будто птица вот-вот расправит их и взлетит. Несколько раз Грим беспокойно крикнул куда-то наверх, во мрак, расстелившийся под потолком, несмотря на огромные окна, сквозь которые в зал лился тусклый солнечный свет, повторяя на каменном полу рисунок витража.

– Что там такое, Грим? Голубь? – слабо улыбнулась Волчья кровь и погладила птицу, пытаясь утихомирить беспокойного ястреба, крутившего головой по сторонам в попытке что-то или кого-то отыскать.

– Наверное, мышь упустил… – не успела Кобра это сказать, как Грим вдруг расправил огромные крылья и с пронзительным криком бросился наверх. Гроза и Волчья кровь отпрянули от вспорхнувшей птицы, и между ними пролетел черный нож, со звоном ударившись о каменный пол: нападавший, очевидно, целился в ястреба.

Быстрая черная тень, взявшаяся не пойми откуда, повалила Волчью кровь на пол ударом в грудь. Ей показалось, что из легких выбили весь воздух, а вздохнуть теперь просто физически невозможно. Но сквозь боль и страх запаниковавшего тела, разум холодно напомнил, что бывало и хуже, и, раз она еще жива и не лежит с пробитым насквозь легким или сердцем, значит, надо срочно вставать. Оправиться, отдышаться секунду и подниматься на ноги. Тем более что подруги дали ей отсрочку, встав между ней и наемником.

Кобра первой кинулась на наемника с ножом, но, получив мощный отпор – голыми руками! – быстро отступила. А тем временем Гроза бросила на пол лук и обнажила кинжал. Поймав момент, она вынырнула из-за спины Кобры и атаковала наемника. Тот сперва отступил под ее натиском, похоже, неготовый к такому напору и удивленный силой лазутчицы, так что на короткий миг его рука даже скользнула к кинжалу на поясе. Но почти сразу же наемник приноровился и снова, даже без оружия в руках, перехватил инициативу, надвигаясь угрожающей тенью. Весь в черном, даже лицо наполовину скрывала черная ткань маски, наполовину – тень от капюшона черной куртки. Быстрый, как молния, черный демон, а не человек.

Он увернулся от очередного удара Грозы и подловил лазутчицу на отходе: сделал подсечку и швырнул ее на Королевскую кобру. Та как раз прошмыгнула к окну, чтобы поднять с пола лук, и не успела выпрямиться, как Гроза навалилась всем весом, и обеих бросило в окно. Хрупкое стекло разбилось, и лазутчицы вылетели на крышу. Проехались по крутому, короткому скату и сорвались вниз, в бурлящую желто-серую реку.

Гроза и Кобра разом погрузились в холодную воду. Вмиг промокшая одежда отяжелела и сковала движения, но им удалось вынырнуть и выбраться на узкую песчаную отмель у стен замка. Тяжело дыша, обе упали без сил на песок и высохший ил. Над их головами поднимались каменные стены, а высоко наверху виднелись окна зала, где осталась Волчья кровь. На растущем неподалеку прямо из стены дохлом деревце сидел Грим, внимательно наблюдая за ними и изредка беспокойно вскрикивая.

Несколько мгновений тяжелого молчания сменились истерическим хохотом Королевской кобры.

– Он чуть не убил нас! – мрачно заметила Гроза, надеясь оборвать неуместную веселость. – Его предшественники вели себя скромнее.

– Если бы мы выпали в окно с той стороны или со стороны двора, нас бы отскребали от мостовой… – задыхаясь от смеха и заливаясь слезами, пролепетала Королевская кобра.

Гроза встала, ощупала предплечье и зашипела от боли.

– Вставай, надо вызволять Волчью кровь!

Волчья кровь, не помня себя, бросилась к окну. «Что если они разбились?! Что если…» От испуга в лицо, казалось, впились иглы, а жар сжигал щеки и уши. Она уже готова была вскочить на подоконник, несмотря на трясущиеся ноги, как услышала далеко внизу голоса. «Живы!» Паника мгновенно разомкнула свою пасть и отпустила. Тогда лазутчица наконец опомнилась и обернулась к наемнику, удивляясь, почему тот не использовал момент – ведь она только что так опрометчиво повернулась к нему спиной.

Но он просто стоял поодаль. Легкомысленно безмятежный, словно теперь, когда лазутчица осталась одна, он больше не чувствовал никакой опасности и лишь пристально, с любопытством разглядывал ее. Волчьей крови стало не по себе. Он не вынимал ни кинжал, ни нож, не двигался с места, и его молчаливое бездействие сбивало лазутчицу с толку: никто из этих отбросов обычно так себя не ведет.

«Выходит, он всего-навсего самонадеянный недоумок… Значит, одолеть его можно!» Она обнажила кинжал с витыми красными узорами на лезвии и сделала первый осторожный шаг к наемнику, как вдруг его грубый и смутно знакомый голос прибил ее ноги к полу неожиданным вопросом:

– Это ты Волчья кровь?

Ледяное предчувствие сковало каждую мышцу в ее теле, не давая ни двинуться, ни сказать хоть слово.

– Это действительно ты! – неожиданно удивился наемник, и в его голосе прозвучали нотки хищной веселости. – На этот раз хватит духу напасть? Или опять коленки дрожат?

Волчья кровь нахмурилась, пока память лихорадочно перебирала всех, кого лазутчица встречала за последние годы на службе Королю… Но, бездна, как будто за его черной маской и капюшоном можно разглядеть хоть что-то! Никакой зацепки, ничего. «Выродок обознался или попросту врет!»

– Несешь чушь, мы никогда не встречались, – ответила осмелевшая Волчья кровь. – Либо ты не Черная смерть, но выдаешь себя за него. А если так, то лучше тебе…

– Ты забыла, Волчья кровь, кто дал тебе твое имя?

Усмешка Черной смерти заставила ее отшатнуться. Слабость и дрожь пошли по телу, и сильнейший страх, какого она давно не ощущала, овладел ей. «Невозможно! Это просто не может быть он!» – кричало что-то внутри, но голос разума безжалостно отвечал резонным: «Почему?». Ведь тогда она тоже не видела его лица.

– Может, ты и его забыла? Неблагодарно! Он бы обиделся.

Она не смогла ответить на его укол из-за кома, подкатившего к горлу. На глаза навернулись предательские слезы и, не дав ей ни единой секунды, чтобы их сдержать, покатились по щекам прямо по кроваво-красным узорам.

– Времени прошло порядочно, а слезки так и текут? – незамысловатые издевки Черной смерти все равно били по самому больному.

– Я убью тебя, – прошипела Волчья кровь, однако совершенно не чувствуя в себе сил хотя бы просто пошевельнуться: страх, хоть и смешивался со жгучей яростью из-за его едких слов, все равно неумолимо перерождался в парализующий ужас. – Я отомщу…

– Быстро мы шагнули к таким низменным вещам. Я подозревал, что высокая мораль тебе будет не по зубам, хотя он так старался сделать из тебя человека, – язвительно усмехнулся Черная смерть, но затем, секунду помедлив, внезапно посерьезнел: – Волчья кровь, знаешь, если ты сейчас отступишь, я, пожалуй, не трону тебя, как и тогда… Если не нападешь первая и дашь мне уйти. Маленькая трусиха.

Волчья кровь проглотила наживку и в ярости бросилась на Черную смерть, почти ничего не видя перед собой от злости и слез, а он без труда увернулся, отступая легкими, почти беззаботными шагами, по-прежнему не обнажая своего оружия, точно для него все это была только веселая игра.

Которая все же быстро ему наскучила. И Черная смерть, улучив момент, перехватил Волчью кровь за руку, с силой вырвал у нее кинжал, выкручивая ей пальцы, и швырнул оружие на пол. Она задохнулась от ужаса – и перед ним, и перед собственной слабостью, беспомощностью, которая совершенно лишила воли к сопротивлению. Рука наемника железной хваткой сдавливала ей запястье до пронзительной боли. Еще немного, и тонкие кости с противным хрустом сломаются под его пальцами.

Волчья кровь попыталась освободиться, но от ее слабого рывка Черная смерть даже не покачнулся, а лишь сильнее сжал пальцы. Он проделал все это так непринужденно и властно, так легко и страшно, что ее тело, казалось, расплавилось и растеклось перед ним в покорную, податливую жижу.

Под его насмешливым и кровожадным взором – в точности тем же, что и тогда! – из ее рук ушла привычная сила, ноги стали ватными и подогнулись, а все внутри замерло так, как замирает, не дыша, жертва лесного зверя, надеясь неподвижностью и бездыханностью сойти за мертвую. Он возвышался над ней нечеловечески бесконечным и всесильным черным ужасом, не позволяющим даже подумать о сопротивлении. И Волчья кровь ясно поняла, что Черной смерти больше не нужно ничего делать – ни наносить удары, ни обнажать оружие: еще секунда этого осязаемого кошмара, и она сама упадет здесь замертво прямо к его ногам.

Но вдруг в соседних коридорах послышались тяжелые шаги и голоса. Казалось, из каждого уголка замка сбегается королевская стража и вот-вот волной хлынет в общий зал. С нескрываемой досадой наемник отшвырнул Волчью кровь и тут же легкой тенью выскользнул в открытое окно. А девушка бессильно осела на пол, бесшумно всхлипывая и сотрясаясь от крупной дрожи.

– Где он?! – вбегая в зал и яростно озираясь вокруг, прорычала мокрая до нитки Гроза.

Следом показалась Королевская кобра и шумная толпа стражников, но Волчья кровь никого и ничего не замечала. Секундное облегчение, что Черная смерть ушел, оставив ее в живых, почти мгновенно сменилось непрестанной звенящей в голове тревогой: он может снова вернуться в любой момент. Полузабытый ночной кошмар – он существует, он рядом!

– Где наемник? Ты не ранена? – мягко спросила Кобра и опустилась на колени перед Волчьей кровью.

– Ушел, – глухо отозвалась та, невольно и с опаской взглянув на окно.

Несколько стражников через него уже выбрались на крышу и осматривались по сторонам в тщетных поисках наемника.

Подошла Гроза и недоуменно повертела в руках нож Черной смерти, которым тот едва не убил ястреба. Небольшое, темное лезвие наискосок отломилось.

– Что это за дрянь?

Кобра взяла в руки осколок, осмотрела и нахмурилась.

– По задумке это остается в теле.

Гроза присвистнула:

– Верная смерть. Будь ранена хоть нога.

– Почему же? – холодно усмехнулась Королевская кобра. – Шанс выжить есть. Но умереть проще.

– Где он взял это оружие? – почти не вникая в разговор, слабо подала голос Волчья кровь в надежде, что подруги не заметят, насколько сильно она выбита из колеи, и спишут все на попытку отдышаться после драки. – В столице никто такое не делает.

– Неужели ты думаешь, что наемники станут заказывать оружие у городских оружейников? Они же не дураки, сделают его там, где оно не вызовет никаких подозрений, – ответила Королевская кобра.

– В Лагере воров?

– Конечно. Было бы здорово найти это воровское гнездо, тогда проблем было бы намного меньше. Надо предложить Королю, чтобы он отпустил нас из города найти его.

– Кобра, – не согласилась Волчья кровь, с трудом поднимаясь с пола, – если бы кто-то не заказывал Короля, не было бы и проблем.

– Заказчиков может быть несколько, а прошлые наемники ни разу так и не назвали своего. Ты…

– Может, для начала решим, что будем делать с Черной смертью? – прервала их Гроза. – А уже потом будем решать проблему с заказчиком, нет?

– А с наемником нечего решать. Он всегда убивал одинаково: оставлял знак, а наутро четвертого дня находили труп жертвы, – с ледяным спокойствием ответила Кобра. – Сейчас он покрасовался перед нами, а теперь затаится. Искать эти дни его нет смысла, значит, у нас будет одна возможность остановить его – ночью третьего дня, когда он придет убивать его величество.

Гроза изумленно вскинула бровями:

– Ты с ума сошла?! А вдруг Черная смерть придет за ним раньше! Сейчас ведь он был здесь! Что помешает вернуться? Нужно охранять Короля и днем, и ночью! И как только тебе в голову приходят такие дикие идеи?!

– Это действительно безумие, – вялым голосом поддержала Грозу Волчья кровь.

– Ладно, ладно, – кисло согласилась Кобра. – Но я все равно права... Гроза, узнай все, что можно в замке – любые разговоры и слухи подойдут, может, выйдем на заказчика или тех, кто помогает Черной смерти проникать в замок. А мы продолжим поиски следов или ловушек… Хотя я думаю, что их нет: зачем бы ему так напрягаться, если Король лежит не вставая? Кстати, я утопила твой лук, Гроза.

Обшаривать замок… Волчья кровь похолодела, представив новую встречу с Черной смертью где-нибудь в темном коридоре или во мраке под крышей. Неожиданную, застающую врасплох и разбивающую волю на куски. Или он выберет тихо, исподтишка убить ее ножом в спину, быстро, чтобы не позволить даже осознать произошедшее?

«Нет, скорее он поступит наоборот, и так будет стократ хуже». Ужас опять разлился по венам ледяным параличом. Только Черная смерть делает выбор, он один! Только его воля решает ее судьбу, а ей остается разве что наблюдать. Как и тогда.

Черная душная ночь, и лишь одна тонкая свеча догорает на окне. А в каждом темном углу дома, под потолком и за дверью ей мерещатся неясные, мелькающие тени.

– Что бы ни случилось, ты не сдвинешься с этого места и ни слова не скажешь тому, кто придет сюда! Даже пальцем его не коснешься! Обещай! – приказал он стальным голосом, нависая над ней и больно стискивая рукой ее по-детски хрупкое плечо.

Почему? Кто или что могло так напугать ее всегда самоуверенного, неизменно непоколебимого, бесстрашного отца? Отца… Вообще-то, он злился, когда она называла его так, но она все равно упрямо продолжала. Про себя, конечно. Как бы настойчиво протискивалась ему под руку, исподволь, как приставучая, ластящаяся собачонка. Присваивала себе всеми способами его скупую, требовательную любовь, которую обычно каплями получала за особые заслуги. Может, и сейчас это очередная проверка ее послушности? Или ее смелости?

Она внимательнее вгляделась в его лицо, изуродованное старым, синеватым шрамом, по форме подозрительно напоминающим ладонь и пальцы, будто потусторонняя, ядовитая рука когда-то давно прожгла на коже чудовищную рану. Но по его каменному лицу, как обычно, ничего нельзя было прочитать. Однако если это просто уловка, чтобы проверить ее, то почему его голос дрогнул, а воздух вокруг густеет от паники?..

– Бездна! Где ты витаешь?! – он грубо встряхнул ее. – Обещай! Немедленно!

– Не могу! Кто это? Кто придет сюда? А если вы будете драться…

Его страх перекинулся на нее, вцепился клещами, и слезы сами собой потекли по ее щекам, стиснули горло.

– Не смей реветь! Краска потечет!

Несколько минут назад он ворвался в дом, рывком выдернул ее из-за стола, где она перебирала сухие травы – она больно ударилась локтем об угол, так что рука противно онемела, – и принялся лихорадочно шарить на полке с лекарствами и травами, не замечая, как случайно смахнул несколько банок на пол, и те с грохотом разбились. Наконец, нашел жестяную коробку с алой краской редкого растения, с которым пока ни разу не позволял ей работать, зачерпнул оттуда, как густой мед, щедрую порцию краски и покрыл ее лицо неровными мазками. От изумления в первую секунду она лишилась дара речи и могла только стоять покорным истуканом.

Теперь краска смешалась со слезами, отчего немного щипало кожу, и стекала по шее редкими теплыми каплями.

– Ты должна мне пообещать, что ты ничего не сделаешь этому человеку. Что бы ни случилось!

– Нет... – еле прошептала она упрямо, но под его яростным и отчаянным взором, переборов себя, все же проговорила срывающимся голосом: «Обещаю».

Он едва подошел к входной двери, чтобы выйти наружу, как вдруг от тени в дальнем углу отделилась фигура – юноши в черных одеждах, с черной повязкой на лице и ножом в руке.

– А ноги у тебя быстрые, Звездный волк. Не ожидал, что прискачешь раньше меня, – тихо сказал незнакомец, но за его напускным спокойствием отчетливо слышались нетерпение и неприязнь.

– Решим это между собой! Она не должна пострадать! Ведь ты-то детей не трогаешь, верно? – с нажимом произнес Звездный волк, указывая на нее. – Ты же не такой…

Он осекся, и незнакомец усмехнулся:

– Ее жизнь в ее руках. Я не стану трогать, если не нападет первой, – он наконец взглянул на нее, словно заметил только сейчас, со странным, почти хищным интересом.

А она могла смотреть лишь на Звездного волка, боясь даже вскользь обратить глаза на незнакомца. Объятую ужасом не столько от вида незнакомца – таких она уже повидала немало, – а от удивительной, странной потерянности отца, ее всю затрясло.

– Ты пришел отомстить, так что тянешь? – внезапно разъярился Звездный волк, проследив за взглядом юноши, и выхватил из ножен, висевших на стене, свой меч, так неудачно подвернувшийся ему под руку.

Она внутренне сжалась и с горечью подумала, как не к месту такое оружие в тесной комнате, насколько выгоднее теперь расклад для незнакомца с его ножом! И для него это тоже было очевидно: незнакомец, легко уклонившись от атаки Звездного волка, молниеносно нырнул ему за спину.

Ее подмывало броситься на помощь, но окаменевшее тело не слушалось. Что так ее сковало – обещание Звездному волку или животный ужас, затопивший каждую ее клеточку и не дающий свободно вздохнуть? Она изо всех сил вжалась в холодную стену, ища в ней несуществующую защиту.

Звездный волк успел сделать всего несколько тяжелых, чудовищно медленных выпадов, как юноша выбил меч из его рук. Впервые она видела, что кто-то сделал это так быстро и легко. И ясно поняла, что Волк сегодня совсем не тот. Она в ужасе зажала рот руками, чтобы не вскрикнуть при виде того, как он падает на колени и с жутким хрипом хватается за грудь: незнакомец успел ножом рассечь его от плеча до живота. Невозможно! Это обман, сейчас, вот-вот Звездный волк сделает ловкий, обманный выпад, и черному конец!

Но даже собрав всю волю и стиснув зубы, Звездный волк нашел в себе силы разве что посмотреть незнакомцу в лицо. А юноша медленно поднял с пола меч и, мгновение помедлив, нацелил острие прямо в грудь Волка.

– «Бей врага в самое сердце». Так ты мне напутствовал тогда, выродок?! – срывающимся голосом прошипел юноша, задыхаясь от злобы; от его наигранного хладнокровия не осталось и следа.

– Только моя болтливость и спасла тебе жизнь, воровской недоносок!

Звездный волк по-звериному оскалился и плюнул под ноги незнакомцу. И одним сильным тяжелым ударом меча тот пробил грудь Волка насквозь. В его изумленных глазах яркими искрами сверкнула жизнь, и тут же угасла. Но юноше этого оказалось недостаточно: он неловко попытался вонзить меч глубже, до самой рукояти. Не удалось – мертвое тело осело и грузно упало на пол в страшной, неестественно изогнутой позе.

Она громко всхлипнула, но пошевелиться все равно не смогла. А меж тем лужа багровой горячей крови уже медленно подбиралась от тела Звездного волка к ее ногам. Юноша потер лицо – на мгновение ей показалось, что вытер слезы, – глубоко и судорожно вздохнул. Волна стыда захлестнула ее, когда боль и ужас произошедшего внезапно затмил страх, что теперь настанет ее очередь, что незнакомец вспомнит о ней, обернется и…

Кровь, коснувшаяся босых ног, заставила болезненно задохнуться. В висках оглушительно стучало, туманило голову, а слезы текли и текли все сильнее, смывая с лица краску, но она не могла отвернуться от блестящей лужи. И не заметила, как подошел незнакомец, небрежно переступив через труп. Как молча оглядел ее вблизи: детские черты еще сохранялись в неуклюжести и худощавости вытянувшегося в рост тела, в наивной растерянности больших серых глаз.

– Что же ты ему не помогла? Струсила? – насмешливо спросил незнакомец.

Слова целились в ее гордость и ярость, открыто провоцировали, но она лишь затряслась от страха еще сильнее, желая сейчас только одного: чтобы не подогнулись дрожащие колени, и она не упала в лужу теплой крови, иначе точно лишится рассудка.

– Я оставлю тебя в живых, – не дождавшись ответа, презрительно бросил он. – Но если когда-нибудь мы встретимся снова, я с величайшим наслаждением прикончу тебя!

Незнакомец сжал в руке прядь ее волос. Не дернул, не притянул, а хуже – сдавил прядь изо всех сил прямо перед ее лицом, так что она увидела, как выступили под кожей белые костяшки пальцев, и у нее перехватило дыхание. А он прошипел сквозь зубы:

– Я знаю, что он обучал тебя убивать таких, как я. И уже за одно это я тебя ненавижу.

Он нехотя отошел от нее, видимо, преодолевая соблазн убить прямо сейчас – нерешительно помедлил, а его рука, точно ведомая собственной волей, судорожно сжала рукоять ножа. И все же юноша сделал еще один шаг прочь.

– Волчья кровь, – вдруг усмехнулся он, наступив в багровую лужу, и в последний раз взглянул на девочку. – Тебе пойдет это имя – Волчья кровь!