Солнце жарило капот. Машина фыркала от жары, как уставший пёс, а Рейчел напевала под нос какой-то бессмысленный припев, отстукивая ритм пальцами по бардачку.
— Не смотри на меня так, — даже не оборачиваясь, выдала она. — Ты сама сказала «да».
— Ты меня втянула, — буркнула , крепче сжав руль. — «Немного леса, девичник на выносе, новые лица, полный детокс». Звучало как выходной, а не как экспедиция в никуда.
— И что? Всё чистая правда, — Рейчел расправила плечи и шумно вдохнула, ловя воздух сквозь приоткрытое окно. — Только представь: утро в палатке, пар от кружки, сосны скрипят, водопад гремит где-то внизу. Просто магия. Без Wi-Fi и тревожности.
— И с комарами размером с ладонь. С грибами в супе, которые либо волшебные, либо смертельные. И без душа.
— Ты вслух сейчас думаешь или так, для настроения?
Я не ответила. Она всё равно знала, что права. Как бы я ни крутила глазами, мне нужен был перезапуск. Работа выжгла меня до донышка. А эта “Тропа Серебряного Каньона”, которую нашла Рейчел — вырезанная из старых карт, с маршрутами, передаваемыми устно, — звучала хоть и пугающе, но честно. Здесь не прячешься за экраны. Здесь просто идёшь.
Примерно через сорок минут асфальт закончился. Машина подпрыгнула на щебне, и впереди, за кромкой сосен, показался лагерь: шатры, импровизированные стойки регистрации, дым костров. И запах. Пыль, хвоя, горячее дерево, пот и… волнение. Всё гудело. Люди сгружали вещи, обсуждали спальники, спорили о маршруте, перекрикивались.
— Ну вот, — Рейчел вытянула руки, как актриса на сцене. — Добро пожаловать в дикую Пенсильванию. Надеюсь, ты упаковала свою тревожность подальше.
— Я упаковала только благодаря тебе, — буркнула и вылезла из машины, хлопнув дверью.
Она рассмеялась, схватила свой рюкзак — яркий, с нашивками из поездок — и направилась к регистрации.
— Пошли, девочка. Тропа зовёт. Проверим, чего ты стоишь, когда отключён интернет.
У входа в лагерь толпились такие же, как мы: уставшие от городского шума, романтизирующие выживание. Бородатый парень в тельняшке спорил с инструктором, как укладывать верёвку, рядом женщина лет пятидесяти угощала всех сушёными яблоками из пакета, на котором маркером было выведено «бабушка Лю».
Кто-то проверял навигаторы, кто-то снимал сторис, хотя обещал себе быть офлайн.
На спинах — рюкзаки, на лицах — смесь восторга и сомнения.
— Группа Б, — выкрикнул парень в форме рейнджера. — Подходим к флажку, берём маршрутные листы. Поход займёт три дня, две ночёвки. Днём будет жарко, ночью холодно. Не трогать животных, не сбиваться с тропы, не геройствовать.
Мы с Рейчел обменялись взглядами.
— Вот теперь я чувствую, что началось, — пробормотала она, зацепляя за плечо карабин.
Мы получили карту — неофициальную, с кривыми стрелками, приписками ручкой:
— Это вообще карта? Или ребус на выживание?
— Тут так принято. По памяти, из уст в уста.
— Понятно. А компас и вампира в комплекте не выдадут?
— Только если сильно попросишь, — фыркнула Рейчел. — Но, предупреждаю, тут все Эдварды лохматые, небритые и с ножами для выживания.
— Ага. Особенно на третий день, когда ты не помнишь, где душ, но точно знаешь, где растёт съедобная трава.
Мы переглянулись и засмеялись — не громко, но так, что сразу стало легче.
Даже несмотря на то, что “камень-гриб” на карте больше походил на каракульку, а “место силы” было подчёркнуто трижды и обведено сердечком.
— А «Гремучий уступ» — это прям грозное название или… маркетинговый ход?
— Не знаю, — пожала плечами Рейчел. — Но если упадёшь, звучать будет эпично. Типа: «Погибла на Гремучем уступе. С картой и компасом в руках».
Я только хмыкнула. Где-то на фоне инструктор пытался привлечь внимание группы, но большинство уже отвлеклось на то, как правильно пристёгивать котелки.
— И зачем я сюда поехала? — спросила , не ожидая ответа.
— Потому что ты скучала по лесу. И по мне, — подмигнула Рейчел.
— И по картам, нарисованным карандашом восьмиклассника?
Мы примкнули к своей группе — человек десять, все выглядят бодро. Кто-то слишком бодро. Парень в зелёной куртке сразу полез устанавливать свой авторитет:
— Я уже бывал на этой тропе. Там есть срез через долину, если пройти по осыпи, то можно срезать минут двадцать, — продолжал он с таким видом, будто лично прокладывал маршрут. — Главное — не бояться высоты. Я там как-то с братом…
— Не стоит, — раздалось спокойно, но так, что перекрыло весь фон.
Парень в зелёной куртке осёкся. Все головы повернулись к голосу.
Перед нами стоял мужчина лет сорока, поджарый, с выцветшей банданой и лёгкой небритостью. На бейдже — Марк, старший инструктор.
— Тропа одна, — добавил он, глядя прямо на зелёную куртку. — Не геройствуйте. Тут лес не любит самодеятельность.
Парень открыл было рот, но закрыл обратно. Решил, видимо, оставить подвиги до Instagram.
— Итак, — Марк оглядел всех. — Первая точка — стоянка у Голубого утёса. Шесть километров, без резких наборов высоты, но тропа местами сырая. Держимся группой, если кто-то уходит вперёд — сообщаете. Если отстаёте — не паникуйте. Рейдовый идёт замыкающим.
— Рейдовый? — шепнула я Рейчел.
— Это такой человек-призрак. Обычно бородатый. Всегда появляется, когда ты думаешь, что потерялась.
— Отлично, — пробормотала я. — Надеюсь, он не в зелёной куртке.
Рейчел хихикнула, и группа наконец выдвинулась.
_____________________________
💬 Оставьте комментарий — я читаю каждый.
🖤 А ещё — подпишитесь, это поддержит меня как автора.
Первый час пути прошёл бодро. Почти весело. Нас не смущала тяжесть рюкзаков, не смущал пот на спине и отсутствие сигнала. Все были на адреналине. Или на кофеине. У кого что.
Тропа вела вдоль ручья, шуршала под ногами хвоей и местами напоминала лестницу в ад. Причём без перил.
— Это ещё лайтовый участок, — бодро комментировал Марк, обходя лужу с грацией горного козла. — Вот к вечеру будет повеселее, там подъём такой, что вы проклянёте весь фитнес.
— Уже проклинаю, — выдохнула, цепляясь за ветку.
— Держи позитив, — Рейчел протянула мне флягу с водой. — Мы в середине леса, без интернета, с чужими людьми и комарами размером с хомяка. Что может быть лучше.
— Диван, Netflix и кондиционер?
К полудню группа слегка просела. Даже зелёная куртка, которая вначале строила из себя эксперта, начал подозрительно молчать. У кого-то слетела лямка, у кого-то сандаль застрял в грязи, и в воздухе повисло коллективное «ну и зачем мы сюда попёрлись?».
Мы остановились на небольшой поляне, куда по легенде «по утрам приходят олени попить воды». Олень, видимо, в курсе, что сегодня тут люди, и заранее отписался.
Я плюхнулась на кедровые корни, выдохнула так, будто только что взобралась на Эльбрус с рюкзаком из бетона. Рейчел уже рылась в рюкзаке, как голодный енот.
— Осторожно, сейчас будет гастрономический шедевр, — предупредила она и вытащила из фольги криво сложенный кусок пиццы. — Домашняя. Вчерашняя. Всё как ты любишь — с загадкой. — Она, надеюсь, не оживёт? — подозрительно глянула на расплывшийся сыр и что-то подозрительно зелёное по краям.
— Это базилик, а не споры плесени, — отрезала Рейчел и откусила с достоинством гурмана. — Всё под контролем.
Вокруг кто-то расстелил каремат, кто-то делал сторис под звуки леса, кто-то уже ковырялся в своих запасах, жалуясь на сухость крекеров.
Лагерь ожил. Даже комары казались довольными.
Марк оглянулся на нас и кинул:
— Десять минут. Кто не успеет поесть — будет есть на ходу. Или жевать мох.
— Не слушай его, — Рейчел склонилась ко мне. — Это у него педагогика такая. С намёком на драму.
И в тот момент, когда казалось, что привал — это просто привал, я снова почувствовала это…
Чужое внимание. Будто кто-то смотрел. Не сверху. Не сбоку. Из леса. Тихо. Спокойно.
Словно ждал, когда мы уйдём.
Я обернулась — только деревья. Тень. Тишина.
Наверное, показалось. Ну конечно. Лес же.
— Ты в порядке? — Рейчел кинула на меня быстрый взгляд, пережёвывая пиццу.
— Ага. Надеюсь, из кустов на меня сейчас не зырит кто-то голодный.
— Если начнёшь рассказывать мне байки про приметы и лесных духов — я тебя официально бросаю. В ближайший овраг.
Усмехнулась, сделала глоток воды и спрятала тревогу куда-то под ребра.
Привал был коротким. Мы снова двинулись в путь.
Лес стал глуше, тени — плотнее.
И тропа… интереснее. С намёком на то, что она нас ещё проверит.
Поляну выбрали ближе к ручью. Место вроде бы удобное — ровное, под соснами, с мягким мхом. Но всё равно было ощущение, что оно не наше. Будто мы тут только временно. В гостях. И не факт, что нас ждали.
Рейчел швырнула рюкзак и выдохнула:
— Пожалуйста, скажи, что ты умеешь ставить палатку. Потому что я максимум — могу держать фонарик.
— Я умею читать инструкцию, — буркнула я, разглядывая схему, которую будто рисовал школьник.
Минут через двадцать кое-как справились. Палатка стояла криво, но гордо. Костёр уже разгорался, кто-то шарил в рюкзаках в поисках еды, кто-то щёлкал фото заката, кто-то шептался про диких зверей — очевидно, чтобы сделать атмосферу.
Я только собралась сесть, как вдруг… почувствовала.
Не услышала. Не увидела. Почувствовала.
Взгляд. Спокойный, тяжёлый, как будто измеряющий не рост и вес — а суть.
Он стоял у самой кромки леса. Высокий. Лаконичный. Весь — в тёмном: треккинговая ветровка, чёрные штаны, крепкие ботинки. На поясе — фляжка, перочинный нож, перчатки. Ни одной лишней детали, но было ощущение, что он готов ко всему. Хоть к лесному походу, хоть к спасению мира.
Если бы мне тогда сказали: «Это местный супергерой, просто не из “Мстителей”, а из лесного филиала» — я бы поверила.
Он шагнул ближе. Не торопясь. Взгляд — ни капли доброжелательности, но и не холодный. Просто… уверенный. Слишком уверенный, как для туристического инструктора.
— Рэй, — кивнул ему один из старших мужчин у костра. — Опять ты?
— Как всегда, — коротко отозвался тот.
— Значит, до финиша дойдём, — кто-то хмыкнул.
Он ничего не ответил. Только посмотрел по сторонам, задержался на каждом — и чуть дольше, чем положено, на мне.
Я сглотнула. Внутри что-то шевельнулось. Инстинкт?
Или просто чувство, что этот человек… не просто человек.
Не хищник. Не спаситель. Не проводник.
Он — будто черта между «до» и «после». И я только что её перешла.
— Ребята, группа! Подойдите на минутку! — крикнул наш инструктор, Джек, тот самый, что с утра раздавал всем карты и выглядел так, будто уже пожалел о своей работе.
Мы нехотя поднялись с ковриков и подошли ближе, кто с чашкой, кто с половинкой сэндвича. Некоторые — с выражением “опять собрание?”.
— Познакомьтесь, это Рэй, — сказал Джек и кивнул в сторону незнакомца. — Он местный гид. Поможет нам на сложных участках маршрута. Знает все тропы, разломы и повороты, которых нет даже на спутниковых снимках.
Рэй стоял спокойно, будто не нуждался в представлении. Его не смущали ни взгляды, ни тихие шепотки. Просто кивнул всем разом — коротко, по делу.
— Он с нами до конца маршрута, — продолжил Джек. — Так что если кто-то решит устроить самовольный спуск в каньон или пересчитать камни в реке — идите с ним. Он знает, где безопасно. И где не стоит наступать.
Группа оживилась: кто-то хмыкнул, кто-то шутливо предложил Рэю чаёк, кто-то просто вернулся к своему термосу.
— Он всегда такой… хмурый? — прошептала мне Рейчел, приглядываясь к Рэю, как к новой загадке.
— Думаю, это его фирменное лицо. И, возможно, оно отпугивает медведей, — пробормотала я, стараясь не попасться на его взгляд.
Конечно же, попалась. Он посмотрел. Недолго. Но как-то слишком прямо. Я тут же отвела глаза.
— Отлично, — пробормотала Рейчел. — Гид с лицом человека, который в одиночку может развернуть экспедицию, — пробормотала Рейчел. — Нам явно достался не тот, кто шутит у костра.
Я не ответила. Но внутри всё сжалось. В первый раз за весь день мне стало не по себе — и не от усталости.
_______________
💬 Хочешь читать дальше?
📖 Истории продолжаются — и твоя поддержка вдохновляет.
👉
Утро началось, как и положено: туман над верхушками сосен, холодный воздух, запах сырой земли и ощущение, что мне снова придётся быть взрослым среди детей.
На ближайшие пять дней моя задача была простой: оберегать стаю. Точнее — границы. Чтобы никто случайно не увидел то, что нельзя объяснить фотографиями в соцсетях. Чтобы после очередной “экспедиции на природу” сюда не притащились с камерами, радарами и квадрокоптерами. Уже бывало. Хватило.
Спустился к ручью, умылся ледяной водой и на бегу связался с Оливером — моим бетой. Тот, как обычно, зевал в голос и пытался не воспринимать происходящее всерьёз.
— Ну, Рей, дай людям поразвлекаться, — проворчал он. — Ну пропадёт парочка. В первый раз, что ли? Они потом сами возвращаются. Или не возвращаются — тогда вообще тишина.
— Оли, даже не начинай. — Я проверил на поясе флягу и рацию. — Пропадёт парочка — потом сюда притащится десяток, а за ними журналисты и полиция. Потом начнут землю рыть. А нам это надо?
— Вот ты такой весь серьёзный, а сам всё равно пойдёшь встречать. Смотреть, как они путают морошку с ядовитым паслёном и думают, что медведь — это просто пушистый лось?
— Зато не придётся потом вытаскивать кого-нибудь из оврага. Или зашивать следы зубов.
Около двадцати лет назад на этой тропе пропала пара. Молодые, из тех, кто думает, что карта в кармане и термос с кофе — это всё, что нужно для выживания в дикой местности.
Они отстали от группы, решили «проверить альтернативный маршрут». Тогда ещё не было массовых трекеров, телефоны ловили только в городах, а GPS работал в лучшем случае по военным каналам. Если пропадал человек — его искали ботинками, фонариками и собаками.
Они блуждали два дня. Без еды, без направления, без понимания, что лес здесь дышит сам по себе и не терпит чужаков. А потом наткнулись на границу. Не физическую — ту, что мы чувствуем носом и шкурой.
Стая Блейда нашла их первой. Он был жёстким вожаком. Не спрашивал, не разбирался. За его ребятами тянулся шлейф лая и крови, и ту пару они не пожалели. Всё произошло быстро. Без шанса.
Через день в округе появились люди в форме. Спецслужбы, лесники, волонтёры. Облавы, тепловизоры, вертолёт с прожекторами, репортёры в оранжевых жилетках. В лес зашли с камерами, как в декорации к фильму ужасов.
Отец тогда был ещё в силе. Он сработал быстро. Стер все метки, отвёл следы, направил собак по ложному маршруту. Официально — пара потерялась, не вышла. Версий было много, тела не нашли. Через неделю лес снова замолчал. Как и всегда.
С тех пор мы не ждали беду. Мы заранее на шаг впереди.
До метки у северного ручья — чуть больше часа ходу. Если они не собьются с тропы, через сорок пять минут будут уже на границе. Всего в трёх километрах от стаи. А значит, мне нужно успеть первым.
Сбросил с себя человеческую форму быстро — без колебаний, без остановок. Лес принял меня сразу. Под лапами пружинил мох, нос ловил привычные запахи — смола, трава, глина… и что-то ещё. Совсем не привычное.
Запах, которого здесь быть не должно.
Он тянул волка, как магнит. Сильный, насыщенный, живой. Не опасный, не враждебный. Наоборот — странно притягательный. Он перекрывал всё: следы белок, отпечатки чужих ботинок, даже звериный инстинкт тревоги.
Я шёл на него — чётко, будто меня вели.
Группа остановилась на привал — на старой поляне у каменного круга. Я остался в лесу, под ветками, в тени. Издалека — обычные люди. Рюкзаки, ботинки, термосы. Кто-то фотографирует дерево, кто-то спорит о маршруте. Все одинаковые.
Маленькая. Хрупкая. Городская до кончиков пальцев. Улыбка — вымученная, взгляд — цепкий. Сидела на кедровом корне, натягивая носок и поглядывая в чащу так, будто уже пожалела, что сюда приехала.
Но запах… От неё шёл запах, от которого у волка срывает башню.
Это не страх. Не пот. Не духи.
Он не должен был идти за ними. Не обязан. Но волк — пошёл.
Тропу знал наизусть, шаги их предугадывал по нажиму мха. Двигался бесшумно, по касательной, не ближе пятнадцати метров. Слишком близко — они почуют. Слишком далеко — потеряю из виду. А потерять её не хотелось. Волк упрямо цеплялся за этот аромат, сворачивая туда, куда даже он обычно не совался. Как будто тело шло само.
Она пахла… иначе. Не остро — глубоко. Тепло и живо. Сладко, как дождь после сухого лета. В груди с каждым шагом нарастало рычание. Не агрессия — нужда.
Когда они остановились у ручья и начали ставить палатки, волк лег в тени, притаившись за буреломом. Смотрел. Не мигал. Не двигался. Только уши дергались в ответ на её голос.
Она смеялась. Присела у костра, поправила волосы. Не знала, что уже не одна. Что за ней следят. Точнее — один. Я.
Дождался, пока лагерь окончательно утихнет: кто-то чистит котелок, кто-то вытягивает ноги у огня. Тогда и позволил себе перейти.
Кожа натянулась. Кости хрустнули, сдвигаясь. Мгновение — и я снова стоял на двух ногах, вытирая ладони от земли.
Зашагал к лагерю. Не спеша. Прямо к Джейку — местному инструктору, с которым пересекались уже шесть лет. Он меня узнает с полувзгляда. Не задаёт лишнего. И умеет держать язык за зубами.
— Ты снова тут? — Джейк поднял бровь, будто ждал.
— Вижу, группа шумная. Подстрахую, — я кинул взгляд через плечо, туда, где она поправляла спальник. — Есть ощущение, что кто-то может свернуть не туда.
— Опять ты с этими предчувствиями, Рей.
— Просто предупреждаю.
Он ничего не ответил. Только кивнул — мол, понял. А я остался. На всякий случай.
На её случай.
Если бы кто-то сказал мне, что верх гастрономического блаженства — это подгоревший зефир на ветке, я бы посмеялась в лицо. А теперь вот сижу у общего костра, держу палочку с машмеллоу, который превратился в обугленный шарик, и думаю: «Да, жизнь удалась».
— Не забудь дунуть, — Рейчел ткнула меня локтем. — А то опять как в прошлый раз — зефир в огне, ты в панике, я давлюсь от смеха.
— Это был один раз, — буркнула я, аккуратно сдувая пепел с зефира. — И между прочим, ты хохотала, пока я пыталась не поджарить себе лицо.
Костёр весело трещал. Вокруг сидели участники, кто на бревне, кто на складных стульях. Кто-то с термосом, кто-то с едой в фольге. Все выглядят уставшими, но довольными. Как после марафона по пересечённой местности… и без права сойти с дистанции.
Парень в зелёной куртке — тот самый, который днём пытался навязать свой «альтернативный маршрут», — взял слово сам собой. Видимо, почувствовал, что настало его время блистать.
— …А вообще, вы знаете, что в этом лесу каждый год кто-то пропадает?
Кто-то закашлялся, кто-то хмыкнул, Рейчел закатила глаза.
— Я серьёзно, — парень оживился. — Тут целая куча историй. Уходят по тропе — и всё. Без следа. Один мужик в девяносто четвёртом вообще так растворился, что даже следы от ботинок обрывались.
— Может, он просто взял и улетел? — фыркнула девушка из пары с Юты.
— Ага, по радуге, прямо в магическое озеро, — подхватил кто-то из группы. — В ту самую Нарнию для туристов.
— Ну серьёзно. Тут ведь ни связи, ни камер, ни Wi-Fi. Прямо как в «Сайлент Хилле». Только вместо монстров — волки. Или что похуже.
— Началось, — пробормотала Рейчел мне на ухо. — Сейчас пойдут оборотни.
— …и, если верить слухам, — вдохновлённо продолжил он, — некоторые гиды здесь не совсем обычные.
Старательно рассматривала свой подгоревший зефир. Он в этот момент был куда убедительнее, чем байки нашего рассказчика.
— Конечно, — произнесла Рейчел, прищурившись. — Взгляд исподлобья, как из драм Netflix, у всех есть что-то темное в прошлом.
— Слушайте, я просто делюсь фактами, — не сдался он. — Не я придумал, что с 2003 по 2011 тут пропало девять человек.
— И с тех пор? — спросила я.
— Ну… — он замялся. — Меньше.
— Потому что теперь мы жарим зефир у костра, а не гуляем по лесу в одиночку, — пожала плечами Рейчел и снова подтолкнула меня. — Давай, Иви. Раунд два, только без возгорания, пожалуйста.
Я прижала зефир к углям. Пламя облизнуло его почти с любовью. Где-то в тени Рэй мельком посмотрел в нашу сторону, но ничего не сказал. Только чуть прищурился.
Парень в зелёной куртке отступил, потеряв интерес аудитории.
— Удивительно, — сказала , — как хорошо на вкус может быть расплавленный сахар, когда ты замёрз и думаешь, что у тебя ноги отвалятся.
— Это и есть магия природы, — ответила Рейчел, — только не забудь, где палатка. А то потом тоже будешь «пропавшей с 2025 года».
Мы рассмеялись, и лес ответил шорохом листвы. Или это просто ветка упала.
Сделала глоток тёплой воды, прижалась спиной к дереву и подняла глаза к звёздам. Небо было чистым. Почти чересчур.
Вокруг костра затихали разговоры. А я всё думала — почему же в рассказе парня в зелёной куртке было что-то… слишком знакомое?
— Рей, ты же у нас главный, — подала голос девушка с косой, явно из тех, кто уже бывал на тропе. — Расскажи что-нибудь. Ну, чтобы все испугались и спать не могли.
Рэй поднял взгляд от кружки, как будто решал — стоит ли вообще отвечать.
— А вам страшилки или то, после чего захотите идти обратно ещё до рассвета?
— Ну… сначала страшилки, — неуверенно сказала она. — А там разберёмся.
Он отставил кружку, опёрся локтями о колени и медленно оглядел нас всех.
— Хорошо, — произнёс Рэй. — Только потом не жалуйтесь, если ночью будете путать шорох лисы с чем-то… посерьёзнее.
Мы переглянулись. Кто-то усмехнулся. Но уже не так весело.
От костра тянуло дымком, поджаренный зефир тянулся с палочек липкими нитками, кто-то шептался, кто-то ржал. Всё как обычно — пока не заговорил Рей.
— Раньше эти места считались священными, — начал он так буднично, что сперва никто не сразу понял, что это рассказ. — Здесь жили шаманы. Старейшины. Те, кто не пользовался картами, потому что и без них знал, где заканчивается «человеческое» и начинается то, что трогать не стоит.
Кто-то хмыкнул. Кто-то перестал жевать. Я тоже вскинула брови, глядя в костёр.
— Они верили, что у каждой земли есть граница. Не забор. Не река. А невидимая черта. Переступаешь — и уже не гость. А добыча. Именно такие места, как это, они оберегали особенно. Потому что дальше — не просто лес. А территория тех, кто был… другим.
— Ты сейчас про кого? — с набитым зефиром ртом спросила девушка из пары. — Медведи?
— Почти, — Рей чуть улыбнулся. — Только не четырехлапые. А двуногие. Те, кого потом в байках стали называть оборотнями. Люди-волки. Только раньше их звали иначе — Хранителями Границы. Их стаи жили здесь. Не просто так. Они следили, чтобы сюда не лезли лишние. Чтобы лес оставался лесом. А не парком развлечений.
Повисла тишина. Кто-то шевельнулся. Кто-то перестал щёлкать семечки.
— И они что, до сих пор здесь? — пробормотал парень в шапке с фонариком.
— А ты как думаешь? — Рей посмотрел в лес. — Эти места до сих пор не поддаются картам. Тропа каждый год чуть-чуть меняется. Иногда возвращается. Иногда — нет.
— Ну супер, — выдохнула Рейчел. — Значит, я сегодня не усну. Спасибо, Рей, очень вдохновляюще.
— Просто легенда, — усмехнулся он, откинувшись назад. — Или не совсем.
Я сделала глоток воды, прикрыла глаза.
— Ты хочешь сказать, что у нас тут реальный Джейкоб Блэк? — хмыкнула , пытаясь придать голосу лёгкость.
Рэй не ответил сразу. Только поднял на меня взгляд.
Долгий. Прямой. Холодный.
— Хочу сказать, — произнёс тихо, почти не двигая губами, — что в этом лесу есть вещи, которым не нужны сказки. Их достаточно просто не тревожить.
Никто не засмеялся. Даже парень в зелёной куртке замер с ложкой на полпути ко рту.
Рейчел перевела взгляд с Рэя на меня, потом подалась ближе и прошептала:
— Иви, хватит глазки строить, пошли.
— Я не…
— Пошли. Он такой с виду весь молчаливый, но я по глазам вижу — может и голову снести, если что.
Она схватила меня за локоть и потянула к палаткам. Я пошла — почти автоматически. Но на секунду оглянулась.
Рэй стоял всё там же. У костра.
Не ел, не разговаривал. Просто смотрел в лес.
Как будто ждал чего-то. Или кого-то.
И тогда, с самой глубины деревьев, снова донёсся вой. Глухой. Протяжный. Уже ближе.
Никто не сказал ни слова. Люди начали молча расходиться — кто к палаткам, кто к рюкзакам, будто кто-то невидимый раздал им команды.
Рейчел фыркнула:
— Ну вот. Называется «развлекательный вечер».
ТЕЛЕГРАМ
Книжный Вестник
Поиск книг
Любовные романы
Детективы
Фантастика
Классика
ВКОНТАКТЕ