Волчья ягода для Альфы

— Встает? — в нетерпении спросила я, ладонью водя по стволу.

— Еще чуть-чуть, — натянуто ответил Диг.

Я призывающе посмотрела на него снизу вверх. Крепкий, мужественный, красивый. И почему не женится? С таким-то достоинством! Все-таки заслуженный охотник на оборотней. Награды, грамоты, деньги. Все при нем. А он таскается со мной по лесам и борделям.

— А сейчас? — Я покрепче обхватила ствол, уже чувствуя его вибрацию от придавливания.

— Терпение, Реса, — произнес Диг, смакуя каждый звук. — Этот случай требует особого подхода.

— Но я уже не могу… — взмолилась я, рогаткой раскорячившись с задранной юбкой.

— Глотни...

— Надоело, — проворчала и заметила, как Диг облизнулся. — Хватит пялиться на сиськи!

— А на что еще пялиться?

Дотянувшись до ветки сверху, я поднялась чуть повыше и выхватила у него зрительную трубу.

— Дай-ка мне! — буркнула и поднесла к глазу, зажмурив второй.

Навела на цель — окно в борделе мадам Шинаре — и сосредоточенно присмотрелась. Сама госпожа расхаживала по комнате, а тот, кого мы выслеживали, сидел в кресле. Спиной к окну и в куртке с капюшоном, поэтому я не могла видеть его лица. Они что-то активно обсуждали, отчего хозяйка дома утех периодически жестикулировала и вульгарно смеялась. И наконец ее собеседник поднялся. Постоял несколько мгновений и обернулся, снимая капюшон. Круглолицый, рыжий парень с кривым носом.

Я разочарованно простонала:

— Это не он!

Сложив трубу, вернула Дигу и спрыгнула с дерева. Мой напарник спустился следом, откупорил фляжку и протянул мне:

— Глотнешь?

— Сказала же, надоело. Водой огонь моего азарта не потушить.

— Как хочешь, — улыбнулся он, пожав плечами, и отпил немного.

Я улыбнулась в ответ, указав на плетения на его височных зонах:

— А эти косички тебе идут.

— А тебе к лицу улыбка, Реса.

— Вот и обменялись комплиментами. — Я подобрала свой лук, закинула колчан со стрелами за спину, взяла сумку и зашагала в сторону городка.

— Ты куда?

— Искать ночлег.

— В Абрахосе? — с брезгливостью спросил Диг.

— В лагерь мы не успеем, а ночевать посреди леса я не хочу. Пусть лучше меня попытаются изнасиловать, чем сожрать.

Я затылком увидела, как Диг закатил глаза.

Тот озабоченный, кто в прошлый раз рискнул своим здоровьем в надежде заполучить меня в качестве подстилки, теперь ходил с перебинтованным половым органом. Сам виноват. Я била тем, что под руку попалось, и туда, откуда шла наивысшая угроза. Даже если Диг оставит меня в одиночестве в самом разбойничьем городе нашего континента, я не пропаду, а пара-тройка пропойц останутся калеками. Я же не только стреляла метко, но и не воротила нос выцарапать глаза.

Догнав меня, он высыпал на ладонь оставшиеся монеты и печально констатировал:

— Сможем снять пару комнат в какой-нибудь захудалой таверне на одну ночь, но остаться без ужина. Или одну комнату и омлет из не самых свежих яиц.

— Зато с зеленью, — ответила я, и мы рассмеялись.

За месяц своих поисков мы потратили весь аванс, а поймали разве что одного оборотня за мелким воровством и еще одного вытащили из капкана. Тоже мне — охотники!

В Абрахосе и днем всегда было полно беспросветной пьяни и бездельников, а ближе к вечеру оживали самые деятельные, заполоняя мостовую, проулки и бары. Предприимчивые торгаши каждому прохожему совали сверток курительного табака за определенную, зачастую не самую маленькую, плату. Шарлатаны обещали предсказать судьбу и заговорить зелье. Жрицы любви заманивали в сети борделя мадам Шинаре, откуда самые наивные выходили в одних лишь панталонах.

Отделавшись от всех этих дельцов, мы с Дигом добрались до таверны «Шемшарион», предлагающей гостям не только сносную выпивку, но еще приемлемые обеды и комнатушки без мышей. Конкуренты даже распускали слухи, что живности в «Шемшарионе» нет, потому что вся она уходит в начинку для пирогов. Наверное, потому мясные блюда здесь заказывали с опаской.

Мы осмотрелись и отметили для себя спящего на лавке бродягу, замотанного с головой в звериную шкуру; троицу в меру шумных работяг, зашедших опрокинуть по кружке эля; болтающего с самим собой старика; богатого детину, проматывающего тут свалившееся на голову наследство, и парочку проституток, трущихся о его колени.

Барная стойка была свободна. Я уверенно пересекла помещение, залезла на высокий скрипучий стул и положила перед хозяином бумагу с ориентировкой.

— Господин Майнардус, — обратилась я с деловой интонацией, — прошла неделя, а от вас никаких вестей. Неужели этот опасный хищник ни разу к вам не заглянул?

— Деньги не верну, — фыркнул он, натирая кружку тряпкой.

— Комната есть? — спросил Диг и бросил перед ним монеты.

Мужчина сгреб их на ладошку и кивнул на лестницу.

— Вторая свободна. Кровать одна. Но можешь взять матрас с чердака.

— Ужин нам приготовь, — скомандовал он, беря мою сумку. — Отнесу вещи и приготовлю матрас. Посидишь тут?

Опасности никто из посетителей для меня не представлял, так что я согласно кивнула, но лук не отдала. На Абрахос уже опустилась ночь. Хищники вылезали поохотиться. Мало ли в кого придется стрелять. Например, мне улыбнется удача и в таверну войдет одноглазый Раги. За него можно не только разжиться деньжатами, но и получить награду. А это шанс всем заткнуть рты. Ведь надо мной не смеялся только ленивый. Никто не верил, что девушка может быть отличным охотником на оборотней. Даже моя собственная мать.

Проводив Дига взглядом, я вернулась к делу:

— Господин Майнардус, я уже целый месяц торчу здесь без выходных.

— И донимаете меня, — проворчал он, ставя сковороду в печь.

— Не без этого. Но мне очень важно найти его. — Я ткнула пальцем в портрет. — Это самый страшный и агрессивный оборотень. Альфа самой свирепой стаи.

— Не знаю, где они свирепствуют. Меня не трогают.

— Надо дождаться, пока тронут? Тогда вы станете умолять охотников защитить вас?

Господин Майнардус достал из-под прилавка старый мушкет и коробку пороха:

— Меня не надо защищать.

— М-м-м… — промурлыкал кто-то у меня за спиной. — Красота какая. Прямо сонная дурь.

Я медленно обернулась и увидела перед собой того самого богача, бросившего своих купленных девиц и переключившегося на меня всем своим пьяным вниманием.

— А глазищи… И волосы… Люблю рыженьких… Свадебного камня у тебя нет. А Майнардус предложил вам дополнительное спальное место. Выходит, тот потный дикарь тебе не муж.

— Отойди от меня на два шага, или сегодняшней ночью твои сонные дурочки останутся без твоих интимных подвигов, — пригрозила я, оттолкнув его.

— Ты как со мной разговариваешь, дешевка?! — взревел он, схватил меня за плечо и толкнул на барную стойку.

Лук упал, и я не смогла до него дотянуться, а остальным посетителям не было до меня дела. Проститутки быстренько прикарманили мешочек с его монетами и сбежали. Господин Майнардус отвернулся к печи, увлекшись готовкой ужина. Работяги жадными глотками опростали кружки и тоже вышли, а старик залез под стол.

— Ди-и-иг!!! — закричала я, но эта богатая свинья накрыла мой рот ладонью.

Я брыкнулась в попытке пнуть его. Однако моя юбка зацепилась за гвоздь в стуле, сковав движения.

— Обещаю, тебе понравится, — судорожно сказал он, пробираясь ко мне между ног.

Когда его наглая ручища схватилась за мои панталоны, проснувшийся бродяга стащил себя с лавки, подошел к этому мерзавцу со спины и положил свою пятерню на его плечо.

— Ты, видимо, глухой, раз не понял, что она тебе сказала, — с утробным рыком произнес он.

Парень надменно хохотнул, отпустил меня, развернулся и тут же получил в челюсть, завалившись у ног моего спасителя.

Мое сердце выпрыгивало из груди. Самая глупая ошибка — считать себя в безопасности среди безобидных на первый взгляд незнакомцев. Ртом хватая воздух, я спрыгнула на пол и трясущимися руками поправила юбку. После такого приключения самой захотелось навернуть кружку крепкого.

Дергающийся и хныкающий от боли подонок, держась за челюсть, выполз из таверны, проклиная и меня, и моего заступника, и заведение, и шлюх, и весь Абрахос. Только после этого я посмотрела на того, кто не побоялся встать на защиту моей чести, и обомлела.

Передо мной стоял он. Высокий, широкоплечий, голубоглазый блондин. С топорщившимися вверху и выбритыми на висках волосами. С недельной щетиной и серьгой в ухе. Точь-в-точь как на портрете в ориентировке. Тот, кого я выслеживала, и перед кем здесь все трепетали. Одни его боялись, другие ненавидели, третьи ему служили или подражали. Средний сын короля Эмриана Мирного, избравший жизнь скитальца лесов.

Оборотень.

Альфа самой свирепой стаи.

Вермунд Сердцеед…

Моя история с принцем Вермундом началась много лет назад, когда я еще была совсем девочкой, а он уже стал совершеннолетним юношей с обворожительной улыбкой и умением покорять женские сердца. Тогда я не интересовалась оборотнями, ведь в Бурых Скалах их отродясь не было. Я, как самая послушная дочь любого лорда, училась грамоте, музицированию, религиоведению, арифметике и, конечно же, основам домоводства. В семнадцать меня должны были сосватать за какого-нибудь благородного наследника и через год сыграть пышную свадьбу ради очередной страницы в семейной Книге Заветов. Но едва мне исполнилось тринадцать, как мой отец скоропостижно скончался от тяжелой болезни.

Моя матушка, леди Дафна Бартли, овдовев, получила приглашение от самого короля Эмриана Мирного провести некоторое время в королевском дворце. Собрав меня и мою четырехлетнюю сестренку Анику, она отправилась в Скайдор — столицу огромного королевства, занимающего едва ли не весь наш континент. Там-то мы и познакомились с наследниками короля — с его пятью сыновьями, рожденными королевой Элейной Жемчужной в одну ночь.

Аника была слишком маленькой. Ее окружали няньки и фрейлины королевы. Все ею восхищались и тискали. Мне же выпала честь оказаться в центре внимания принцев.

Кристера и Мортена я видела редко. Один занимался наукой, другой всюду таскался с холстами и кистями. Самый старший, Айварис, тоже часто пропадал на тренировках с Диггардом Эслингером. А Бранд и Вермунд не оставляли меня в покое.

Бранд был очень приветливым, гостеприимным и милым юношей. Он беспрекословно выполнял просьбу своего отца помочь мне почувствовать себя как дома. Но по-настоящему от горя меня отвлек именно Вермунд.

Поначалу мы даже подружились. Он умел войти в доверие, и с ним я действительно забывалась. Он не боялся на рассвете залезть на башню, чтобы оставить для меня цветок на подоконнике. Много рассказывал о своем предке Вандере Вольном и его войне с оборотнями. Тогда все это казалось сказкой. Воспринималось как эпическая легенда о рыцарях и волках. Мы гуляли по дворцу, по саду, ездили в лес на охоту с Эмрианом Мирным, где я впервые взяла в руки лук, а Вермунд прозвал меня дикой лисицей. Наивная, я даже начала мечтать о нашей помолвке, позабыв о его прозвище Сердцеед.

Но однажды все изменилось. Я застукала его с женщиной. И не с посторонней, а с собственной матушкой. Принц Вермунд стал моим первым разочарованием в мужчинах.

На следующий день мы уехали домой, а он даже не извинился.

С тех пор я стала хуже учиться. Матушка думала, что на меня сильно повлияла смерть отца и ее внезапное второе замужество с нашим восемнадцатилетним кузеном. Она не знала, что я видела их с принцем Вермундом, а я не осмелилась признаться.

Вскоре до нас дошли слухи, что на Скайдор напали оборотни. Королевская семья выжила, но король Эмриан почему-то принял решение отправить своих сыновей в Армарос — родину тех самых оборотней, где все еще стоял замок, некогда построенный Вандером Вольным. Все терялись в догадках и начали шептаться, что неспроста принцев выслали из Скайдора. Поползли сплетни, будто их укусили и в первую Багровую Ночь они превратились в оборотней. Не знаю, верила ли я в это, но наконец поняла, чего хочу.

Я раздобыла лук и в тайне от матушки начала тренироваться. Меткость пришла ко мне с годами. Но пока я училась охотиться, представляя, как убиваю принца Вермунда в облике монстра, не заметила, что выросла. Очнулась, когда матушка заявила, что мне пора замуж.

Это был мой первый побег. Я рискнула жизнью, лишь бы не сковывать себя кандалами брака. Меня нашли, вернули домой и строго-настрого пригрозили, что в следующий раз хорошенько выпорют.

Испугалась ли я? Немного. Но это не останавливало меня сбегать всякий раз, когда на пороге нашего дома появлялся очередной потенциальный жених.

Меня пороли, порой публично, запирали на замок, морили голодом, у меня отняли лук, ко мне приставили охрану, а окна в моей комнате заколотили.

Аника называла меня дурой. Ей, в отличие от меня, не терпелось поскорее повзрослеть и выскочить замуж. А так как матушка годами восхищалась принцем Вермундом, Аника, сама того не заметив, влюбилась в него. Она засыпала и просыпалась с его именем на губах. Каждый день измеряла размер своего бюста, радуясь, что грудь растет как на дрожжах, считала дни до своего совершеннолетия и делилась мечтами о будущем. Чем сильнее она влюблялась в Вермунда, тем сильнее я его ненавидела.

В то время, пока я избегала женихов, принцы Бранд, Кристер и Мортен обзавелись женами. И вдруг мы получили еще одно приглашение из Скайдора. В этот раз от королевы Элейны. Она объявила отбор невест для двух оставшихся сыновей. Матушка, даже не спросив нас, дала свое согласие. Аника, разумеется, была в бешеном восторге. Ей только исполнилось восемнадцать, и сама судьба предоставила ей шанс завоевать сердце принца Вермунда.

Я надеялась, что мне удастся сбежать по дороге. Но матушка приставила к нам целый отряд латников. Якобы по причине опасности пути. Но я-то знала, что им было велено не спускать с меня глаз.

В назначенный день мы с Аникой отправились в Армарос. Именно там в старом замке Вандера Вольного, где принцы провели почти половину своей жизни, готовился масштабный фестиваль. Туда съезжали лучшие невесты — дочери лордов, выпускницы королевского института и даже одна принцесса.

До замка оставалось полдня пути, когда мне наконец-то улыбнулась удача. Мы встретили беглянку. Молодую белокурую красавицу, ищущую укрытие от волков. Ее звали Кэрол. Уставшая, грязная, голодная, она неумело сжимала в руках лук.

Я хорошо разбиралась в оружии. У нее был лук охотника на оборотней, хотя она, судя по всему, сама этого не знала. Я предложила ей чистую одежду, еду и защиту. К счастью, она не отказалась, и между делом я предложила кое-что еще — обмен. Она под моим именем поедет на отбор невест, где скроется от преследователей, а я под ее видом улизну от нашего конвоя. Удивительно, но девушка сразу согласилась.

Аника, конечно же, запаниковала. Напомнила, чем мне грозит непослушание. Вот только последнее, чего бы я хотела, это видеть, как она воркует с принцем Вермундом, и оказаться в числе девушек, борющихся за его внимание.

Посреди леса мне удалось сбежать. Да еще и вооруженной настоящим луком охотника на оборотней. Правда, у меня была лишь одна стрела. Но мне большего и не требовалось. Я собиралась выяснить, действительно ли принц Вермунд оборотень, и если слухи подтвердятся, моя стрела найдет свою цель.

Как можно чаще протирая тело настойкой из семян слезолиста, которая глушила мой запах, я начала изучать местность. Я прекрасно знала, что в Армаросе полно оборотней. Восемнадцать стай — это почти три тысячи особей. Большинству из них я не была нужна. Они мирно жили в своих лагерях и маленьких деревушках. Но были и те, от кого следовало держаться подальше.

Я осторожно охотилась, добывая себе пропитание в лесу и реке. Ночевала в норах или на высоких деревьях. Пила из водоемов. Дожди смывали мои следы, но перед Багровой Ночью погода восстановилась. Я заметила, что меня ищут. Видела собственными глазами. Как незнакомых мне верзил, так и самого принца Вермунда.

Он повзрослел. Возмужал. Стал еще более обаятельным. Высокий, мускулистый, быстрый. Я следила за ним, пока он следил за мной. И я подтвердила свои догадки. Его реакция, повадки — все говорило о том, что он не совсем человек. Я не видела его в волчьем обличии, но была уверена — он оборотень.

Несколько раз у меня была возможность выстрелить. Но видя перед собой человека, мне не хватало духа. Я решила дождаться момента, когда он предстанет передо мной в ипостаси волка. Тогда я убью не принца, а чудовище.

Чтобы сбить своих преследователей со следа, я оставила куртку на берегу реки. Видимо, они подумали, что я утонула, и покинули лес. У волков приближался праздник красной луны, так что я уже никого не интересовала. Кроме принца Вермунда. Даже накануне Багровой Ночи он вернулся в лес. Настойка слезолиста у меня закончилась, и ему удалось выйти на мой след. К тому же он уже был не один, а с Диггардом Эслингером. Я не сразу узнала его. Только когда услышала разговор о луке охотника. Тогда до меня дошло, что Диг — тот раззява, у которого Кэрол украла служебное оружие. Юноша, который много лет назад тренировался с принцем Айварисом, стал охотником.

Вермунд искал меня, а Диггард — свой лук. Но нашли они приключения. Потому что в лесу на них напали. Я плохо слышала, о чем они говорили, но в какой-то момент Вермунду отдали мою куртку и запихали его в клетку на колесах. А Диггарда жестоко избили, и какой-то одноглазый урод передал через него послание в замок.

Я не понимала, что происходит, но моя сестра явно была в опасности. Дождавшись, пока все уйдут, я покинула свое укрытие и поспешила к замку. До самой полуночи мне пришлось сидеть в засаде. В долине собралось огромное войско королевских солдат и многочисленная стая волков. После короткого обмена любезностями между принцем Айварисом и Альфой оборотней началась кровавая битва.

Незаметно я подкралась как можно ближе, отыскала глазами клетку и увидела беснующееся в ней чудовище. Я не ошиблась. Принц Вермунд был оборотнем и ночью он превратился в монстра.

Когда я уже натянула тетиву, чтобы выстрелить, оборотни подожгли замок. Я не знала, что мне делать — убить опасного хищника или бежать спасать сестру. Пока я сомневалась, Вермунд выбрался из клетки. Он бросился в толпу, раскидал нескольких солдат и волков в стороны, оттолкнул принца Айвариса от Альфы и, выдрав у того сердце, сожрал его.

Я застыла в ужасе. Моя рука срослась с луком. Стрела стала продолжением пальцев.

Битва была окончена. Волки начали обретать человеческий вид, а солдаты опускать оружие. Кровавая луна встречала нового Альфу — того, кому не было равных в силе и выносливости.

Понимая, что Багровая Ночь породила воплощение жестокости, я прицелилась и выстрелила. Но Вермунд среагировал молниеносно. Обернувшись, он лапой поймал стрелу у своей головы и, взглянув на меня горящими красным светом глазами, угрожающе зарычал.

Дальнейшее я помню плохо. Все смазано, как во сне. Принц Айварис кинулся к Вермунду, а ко мне подбежал Диггард. Он схватил меня за руку и потащил в лес. К утру мы были в Абрахосе. Он купил коня и телегу, накормил меня и повез в Скайдор. Там нам обоим пришлось отчитываться перед его величеством королем Эмрианом. Он был взбешен и тем, что Диггард потерял свой лук, и тем, что я, не разобравшись в ситуации, едва не убила его сына. Он собирался выслать меня домой, но я запросилась в отряд охотников. Учитывая, какую опасность я представляла для Вермунда, король дал свое согласие и даже лично написал об этом моей матушке.

Но я не получила ни задание, ни оружие. Меня отправили на обучение. Целый год я тренировалась вместе с парнями, обзаводясь смешными прозвищами и решимостью во что бы то ни стало доказать, что женщина — это не только жена, мать и повариха. Я поставила перед собой цель добиться высот, до которых никто из них никогда не дорастет: поймать и привести в Скайдор Вермунда. И пока моя сестра выходила замуж за племянника королевы Элейны, я сдавала экзамены.

К тому времени король и сам стал переживать. Все знали, что вместе с сердцем старого Альфы Вермунд заполучил всю его энергию, агрессию и психические расстройства. Он возглавил самую свирепую стаю и исчез вместе с ней. Никто не знал, где они и когда дадут о себе знать. Охотники искали их всюду — в городках вроде Абрахоса, Кийсавриина, Тегана. Обследовали ближайшие провинции Тамас и Аур. Но Вермунда и след простыл, а король Эмриан не хотел повторять ошибок Вандера Вольного.

В день вручения мне диплома он взял с меня клятву. Пообещав дать мне задание разыскать его сына, он попросил не убивать его, а привести в Скайдор. Живым. Король Эмриан верил в меня.

— Только ты способна его поймать, — сказал он. — Потому что он помешан на тебе не меньше, чем ты на нем.

Взамен я попросила в помощники Диггарда Эслингера. Вермунд хорошо его знал, доверял ему. Да я и сама успела с ним подружиться.

Мы получили задание, аванс и месяц назад отправились в Армарос. Днем мы прочесывали территории, опрашивали жителей, искали следы, ставили ловушки, развешивали ориентировки. Ночи проводили то в лагере охотников, то в дешевых комнатах таверн. Но все делали вид, что в глаза не видели Вермунда. Даже мадам Шинаре и ее девицы утверждали, что не знали никого похожего. Будто он ни разу здесь не был. Хотя его братья говорили, что принц Вермунд был постоянным клиентом борделя, баров и винных погребков.

Я уже начала терять надежду, и вот он сам нашелся. Стоял передо мной посреди «Шемшариона» на расстоянии вытянутой руки.

Справа от меня на полу лежал лук. Колчан со стрелами слева на барной стойке. Ножи, увы, в сумке, которую унес Диг. Сковорода слишком далеко в печи. Рядом ни единой пивной кружки.

Я была перед ним абсолютно беззащитна, но он словно не узнавал меня. Сосредоточенно смотрел в одну точку и не двигался.

Мой взгляд скользнул по его наряду. Плотные брюки, заправленные в сапоги, темно-синяя туника и длинная жилетка из волчьей шкуры. Принц Вермунд никогда не одевался так просто. Белые рубашки со стоячими воротниками, расшитые камзолы, начищенные до блеска туфли. Все это осталось в прошлом. Единственная вещь, напоминающая о его королевской крови, — это широкий золотой браслет с драгоценными камнями и народным узором скайдорцев.

Я судорожно сглотнула и допустила еще одну грубейшую ошибку. Я обратилась к нему:

— Благодарю вас, ваше выс…

Голубизна его глаз вмиг сгорела в красном пламени. Изменившись в лице, он склонил голову набок и произнес с пугающей одержимостью:

— Дикая лисица…

Словно одурманенный, бывший принц, а в настоящем Альфа самой грозной стаи сделал медленный шаг назад в поисках лучшего ракурса, чтобы разглядеть меня в мельчайших подробностях.

Совершенно не зная, что у него на уме, я не шевелясь опустила взгляд на лук.

Нечисть Багровой Ночи! Слишком далеко. Не успею дотянуться.

— Твое сердце бьется так рьяно, — произнес он с нездоровым наслаждением, — даже воздух вокруг тебя вибрирует.

Его ноздри дернулись, но в следующее мгновенье он мотнул головой, будто смахивая наваждение. Стиснув зубы, опустил лицо и закрыл глаза.

Воспользовавшись этим моментом, я левой рукой выхватила стрелу из колчана, метнулась к луку и, натягивая тетиву, крутнулась на коленях, но прицелиться не успела, как к моей шее было приложено холодное лезвие меча.

— Если умрем, то вместе, Тереса Бартли, — оскалился Вермунд. — Без тебя я не отправлюсь к духам Багровой Ночи. Не дури. Есть масса более приятных способов стать волчицей. Зачем же сразу начинать с проклятия убийства Альфы?

Не убирая меча, он устремил все внимание на лестницу. Из-за скворчащих на сковороде яиц я не слышала, что происходит наверху, но матерый волк явно следил за каждым шагом Дига. Скользя взглядом по потолку, он дождался, пока мой напарник появится на ступенях, и остановил его.

— Стой на месте, Диггард. С тобой я позже разберусь.

Я перестала дышать. Каким бы опытным охотником ни был Диг, броситься в драку с самым сильным и агрессивным монстром — самоубийство. Вот если бы с нами была еще дюжина крепких ребят, можно было бы попробовать.

— Ваше высочество, — обратился к Вермунду Диг и разве что не опустился на колени, — мы не желаем вам зла…

Альфа насмешливо изогнул бровь и, наконец отняв меч от моей шеи, со всей силы вонзил его в барную стойку, прибив к ней бумагу с ориентировкой и заставив меня вздрогнуть.

— А ЭТО ЧТО?!

От его рева в таверне заплясали огоньки свечей.

— Приказ короля не носит враждебного характера! — начал оправдываться Диггард, а я тем временем осторожно залезла во внутренний карман своей куртки.

Графиня Аррингтон, жена принца Айвариса, первого сына короля Эмриана, еще до замужества тесно общалась с оборотнями. Перед моим отъездом на поиски принца Вермунда она поделилась со мной шприцем с особой настойкой из сока волчьей ягоды. Ни для кого не было секретом, что он ядовит. Не смертелен для оборотня, но способен обессилить и даже оставить ожоги. Многие волки намеренно обрабатывали свои раны этой отравой, чтобы обзавестись брутальными шрамами. Одного такого сумасшедшего и убил принц Вермунд в ту проклятую Багровую Ночь, когда стая дала ему клятву верности.

— Ваше пренебрежение королевской заботой вызывает у его величества досаду, — продолжал Диг. — Ваш открытый диалог со Скайдором принесет всем пользу.

— Знаешь, что принесет всем пользу, Диггард? — уже спокойнее произнес Альфа и, глазом не моргнув, схватил меня за запястье, заставив выронить шприц. — Твое донесение в Скайдор. Объяви всем, что Великий Князь Вермунд скоро женится. Пусть готовят подарки, а заодно оповестят госпожу Дафну Бартли. К назначенной дате все получат свои приглашения с указанием места и времени проведения церемонии. Но для начала… — он перевел одержимый взгляд на мое искаженное мукой лицо, — невеста должна будет стать волчицей.

Я вытаращила глаза, забыв, как больно его железные пальцы стискивают мои хрупкие косточки.

ОН ЧТО, ОБО МНЕ?!

— Не бесчинствуйте, ваше высочество! — попросил Диг, но Вермунд лишь изобразил гримасу недовольства, словно мой напарник — надоевшая ему муха.

— Ни шагу, Диггард, — предупредил он с маниакальной выдержкой. — Не хочу никого поранить.

Затащив меня за барную стойку и спугнув господина Майнардуса, Вермунд швырнул горячую сковороду вместе с шипящим содержимым в мусорное ведро, подкинул дров в печь и выдрал из дерева свой меч с парой щепок.

Пятерней сгреб бумагу, смял и швырнул в огонь. А потом, не отводя от меня взгляда, порвал горловину своей туники и без обезболивающего эфира начал вырезать на своей рельефной груди мое имя.

Меня замутило. И от вида густой багровой крови, и от мысли, что он официально делал мне предложение. Но от Альфы шло какое-то незнакомое магическое сковывание всех мышц. Мы с Дигом даже не пытались сбежать или кинуться на него. Оба были как замерзшие.

Закончив высекать последнюю букву, Альфа снял браслет со своей руки, вынул из него пустую стекляшку и раскрыл. Собрав в обе половины свою кровь, соединил их и, держа на ладони, сунул руку в огонь.

Я отвернулась, увидев появляющиеся в дыму волдыри и услышав, как лопается горящая кожа. Меня затрясло до кончиков пальцев. Ужас, беспомощность, понимание, что мы недооценили степень безумия принца Вермунда, вгоняли меня в невидимую клетку. Свобода стремительно теряла очертания.

Как только огонь создал твердый камень, наполненный кровью, Альфа вынул руку из печи. Ни разу не поморщившись. В мгновенье ока обратил человеческую кисть в волчью лапу и обратно, тем самым избавившись от любых следов ожога.

Мы с Дигом ошеломленно переглянулись. Подобные метаморфозы охотникам не были знакомы. Оборотни могли принимать полный облик человека или волка. О частичном обращении никто никогда не слышал.

Вставив камешек в ячейку, Альфа взял меня за руку и с щелчком надел на нее браслет. Как кандалы. Тяжелые, обжигающие, уничтожающие надежду.

— Дичайшая формальность, — прокомментировал он этот ритуал, — но нужно же доказать Скайдору серьезность моих намерений. Тереса Бартли, согласна ли ты выйти за меня? Или хочешь добраться до яда и лука и попытать удачу, наплевав на жизнь своего напарника Диггарда Эслингера, которому я сверну шею, и до конца своих дней буду проклинать себя за это не меньше, чем ты себя?

Я остолбенела. Мы имели дело не с безумцем, а с маньяком!

Король Эмриан сказал, что только мне под силу его найти. Я нашла. Вернее, он меня, но это уже неважно. Проблема в том, что единственный способ заставить принца Вермунда сесть за стол переговоров со Скайдором, это подыграть ему, а меньше всего в этой жизни мне хотелось даже в шутку быть его невестой!

— Ваше высочество! — очередной раз попытался достучаться до него Диг. — Вам требуется помощь!

— Не доводи меня, Диггард, пока помощь не потребовалась тебе, — ответил Альфа, не сводя с меня пронзительного взгляда. — Поверь, я сейчас не о физических увечьях. Я могу раздавить тебя одной тайной, после которой ты уже не захочешь возвращаться в Скайдор и будешь умолять меня принять тебя в стаю.

Мы с Дигом напряглись. Не хотелось верить, что король Эмриан скрывал от нас что-то опасное. Но никто не гарантировал, что сошедший с ума от пьянства, разгульного образа жизни и власти принц Вермунд не играл с нами.

— Охотники приносят клятву верности королю, — вымолвила я, глядя на него исподлобья. — Никто из нас никогда добровольно не попросится в стаю.

— То есть ты не в курсе маленького секретика Диггарда? — Альфа улыбнулся уголком губ и перевел взгляд на лестницу.

Диг стоял неподвижно. Его глаза потемнели. На лице заиграли желваки.

Вермунд обошел меня со спины, положил свои горячие ладони на мои плечи, склонился к уху и прошептал:

— Твой напарник, Тереса, тоже оборотень…

Все вокруг поплыло. Я смотрела на Дига во все глаза и ждала его объяснений. Но он молчал. Не оспорил слова Вермунда ни единым звуком, разрушая во мне доверие.

Я так часто оставалась с ним наедине, поворачивалась спиной, видела в нем опору и защиту, а он все это время мне лгал?

— Так что, дикая лисица, — не переставал давить на меня Альфа, — пойдешь с ним и дальше жить во лжи или отправишься со мной?

Четыре долгих дня меня везли в место обитания стаи Альфы, называющим себя Великим Князем. В комфортной карете, запряженной двумя лошадьми и с конвоем из отъявленных мерзавцев Армароса. У меня были самые мягкие и теплые одеяла, вкусная еда, чистая питьевая вода. Мы останавливались всякий раз, когда я об этом просила. Ночевали у костра, умывались на реке. Пересекли непроходимые леса, равнину, горный хребет. Обогнули Кийсавриин, прошли по окраине Тегана, пополнили запасы в провинции Тамас и вышли за пределы самой крайней провинции Аур. Там, за болотами, сверкала мирная водная гладь озера Делей, а на другом берегу располагался большой лагерь, с трех сторон защищенный высокими скалами и густым лесом на их вершинах.

Ни один лорд никогда не рассматривал это место для поселения. Озеро быстро бы осушилось, и жители остались бы без пресной воды. Плодородной почвы здесь тоже вовек не было, а охотиться в лесу не представлялось возможным, так как на скалы нельзя взобраться. На карте континента это место обозначалось как «Мертвая Земля». Но люди позабыли, что оборотни везде способны выжить. Более крепкие, выносливые и неприхотливые.

Мои сопровождающие развернули ярко-красный флаг и подали сигнал. Вскоре за мной отправили лодку. Иного пути к лагерю не было.

Активно гребя веслами, лодочник все приближался, и я начинала понимать, какую большую ошибку совершила.

Я дала свое согласие на брак с Альфой вовсе не потому что разозлилась на Дига. Мой тренер в Скайдоре тоже был оборотнем, но это не помешало ему стать наложником графини Аррингтон. А она, как-никак, будущая королева. Меня опечалило, что Диг скрыл от меня свою сущность. Год назад я была готова убивать всех оборотней, но обучение в Скайдоре на многое открыло мне глаза. Я простила бы Дига, будь он со мной откровенен. Но была и другая причина, почему я оказалась здесь. Я дала королю клятву, что приведу принца Вермунда во дворец. У меня появился шанс выполнить свой долг. Да, потребуется немало времени войти в его доверие и убедить его пойти на сотрудничество. Но я терпеливая и настойчивая. Все преодолею и доживу до дня, когда король Эмриан на глазах всех, кто надо мной потешался, выдаст мне самую высокую награду.

Однако сейчас, глядя на место, откуда фактически нет выхода, я пожалела о своем решении. В случае опасности я даже не смогу сбежать. Альфа все продумал.

Я дотронулась пальцами до тяжелого браслета, провела подушечкой по камню с кровью и скривила губы в горькой улыбке. Это же надо было так просчитаться!

— Карета подана, мадам! — усмехнулся подплывший лодочник и стянул с головы капюшон куртки.

Я увидела перед собой одноглазого здоровяка с абсолютно безобразной ухмылкой. Через все его лицо шел диагональный шрам. Под ногтями на толстых пальцах скопилась грязь. От одежды разило несвежестью и потом. А его щетина требовала немедленного бритья, потому что он даже в таком обличии был мало похож на человека.

— Я тебя знаю, — ответила я, вспомнив, что уже видела его.

В ту Багровую Ночь, которая изменила историю Армароса, именно он со своими дружками напал на принца Вермунда и Диггарда в лесу.

— Одноглазый Раги, — угадала безошибочно. — Ты в розыске.

— Да, — кивнул он, почесав в затылке. — Меня даже разрешено убить на месте. Рискнешь, охотница?

— Рискну, — ответила я. — Как только представится возможность. И мне плевать, что ты служишь Альфе. Твои преступления не останутся безнаказанными.

— В лодку прыгай, красивая. Мне некогда обмениваться с тобой любезностями. Князь велел немедленно доставить тебя в его шатер, — последнее он сказал с откровенной усмешкой, словно я очередная шлюха, доставленная для утех Альфы.

Один из моих сопровождающих вытащил из кареты мой лук и стрелы, переложил в лодку и помог мне взойти на борт.

Отплывая от оставшейся на берегу кареты, я размышляла над тем, что много раз хотела сбежать в дороге. У меня даже были подходящие случаи. Охрана дважды прозевала меня. Один раз, когда мы остановились размяться, я ушла за ягодами и потерялась в лесу. Второй — на деревенском рынке в Тамасе. Я не убежала из-за дурацких принципов. Из-за жажды доказать всем, что женщина способна быть охотницей не хуже, чем мужчины. Вот только я добивалась признания не совсем честно. Ведь принц Вермунд был одержим именно мной, а не другими охотниками. Дамский угодник, в свое время получивший прозвище Сердцеед, не пропускал мимо ни одной юбки. Подчинить меня, единственную в своем роде охотницу, своей воле — это жирный плюс в репутации Альфы.

Ближе к другому берегу я стала обращать внимание на времянки и палатки. До того, как принц Вермунд стал Альфой, в этой стае насчитывалось около четырехсот особей. Самая многочисленная из всех. В других стаях порой было меньше сотни волков. Но здесь меня встречала без малого тысяча пар глаз. Новый Альфа сумел переманить к себе волков из других стай и одиноких Омег. Поэтому они внезапно исчезли из Армароса.

Кое-где дымились печи и костры. Дети играли с деревянными мечами и имитировали волчьи грызни. Женщины стирали, готовили, шили. Мужчины что-то мастерили, рубили дрова, точили инструменты и оружие.

Все хижины протянулись вдоль берега в два ряда. Крайний от воды отделяла достаточно широкая дорога.

Я слышала ржание лошадей и кудахтанье кур. Видела кусты овощей в деревянных ящиках. Не скрылись от моего вида и высушенные шкуры зверей.

Оборотни обеспечивали себя всем необходимым, затаившись в этом всеми забытом месте. Но расслабляться было рано. Их Князь наращивал силы. Значит, что-то планировал.

Раги проводил меня и моего сопровождающего в центр деревни, где стоял самый большой шатер. Подняв плотное покрывало, небрежным жестом руки пригласил внутрь.

Я вошла первой. В шатре было просторно и свежо. Пахло сладким дымком. Посередине стояла широкая кровать с красивым шелковым бельем. С обеих сторон пара низких столиков, вместительный сундук и объемное кресло с высокой спинкой. Обеденный стол ломился от ароматных блюд. Вокруг горело множество свечей. А сам хозяин дома царственно развалился на кушетке, обитой бархатом и украшенной резной спинкой и подголовником. Он потягивал курительную трубку, пока троица полураздетых девиц наносила на его грудь татуировку — красивую вязь прямо поверх шрамов. Он навечно выбивал на себе мое имя.

«Шизофреник», — подумала я.

Отмахнувшись от девушек, которые с низким поклоном выползли из шатра, Альфа поднялся и степенным шагом подошел ко мне. Посмотрев сквозь меня, утробно спросил:

— Трогали?

— Да, мы каждый вечер устраивали жесткие оргии прямо в карете, — ответила я. — Веселые были деньки. А если честно, они с содроганием смотрели на меня. Были готовы подбирать каждую мою выпавшую волосинку. За четыре дня я не узнала от них ни единого имени. Они между собой общались шепотом. Чем вы их запугали? Поэтому в Армаросе никто вас не выдает? Вы держите людей в страхе. Это ненормально. Король Эмриан правильно сделал, что отправил на ваши поиски. Вы опасны, ваше высочество.

— Шавка, заплати им, и пусть проваливают, — бросил Альфа одноглазому, и тот вытолкнул моего сопровождающего из шатра. — Вот ты и прибыла ко мне. Наконец-то мы с тобой остались наедине, Тереса Бартли. Поговорим о нашем будущем?

— Мы еще с прошлым не разобрались, — отметила я.

Он скучающе втянул воздух ноздрями и отошел к столу. Оторвав виноградину от лозы, закинул в рот и побарабанил пальцами по добротному деревянному полотну.

— Прошло пятнадцать лет, но я до сих пор помню тот случай.

— Ты про тот случай, когда твоя матушка лишила меня девственности? — с бессмысленной улыбкой спросил он, беря кувшин и наполняя кубок вином. — Да, прозвище Сердцеед я получил рано. Нас было пятеро, но меня женщины обожали больше, чем братьев. Они сами научили меня сводить их с ума. Когда мы с тобой познакомились, я не умел ничего, кроме как флиртовать. Мне было всего восемнадцать, в конце концов. Мне и в голову не пришло, что безобидный разговор с Дафной Бартли о тебе приведет к тому, что она опустится на колени, стащит с меня штаны и...

— Мама бы никогда…

— Тс-с-с… Ты сама захотела поговорить о прошлом. Так слушай. — Он сделал глоток, облизнулся и продолжил. — Твоя матушка не была убита горем. Она ликовала, что наконец-то у нее нет престарелого мужа, и начала охоту на молодых юношей. Наверстывала упущенное. Или ты считаешь, она по большой любви вышла за племянника усопшего лорда Бартли? Ей было тридцать три, а ему всего восемнадцать. Еще скажи, что за эти годы ни разу не видела у матери любовников. Она далеко не леди, Тереса.

К сожалению, он был прав. Репутация моей матери сильно подпортилась после смерти отца. В ее постели побывало много мужчин. Она спала и с нашими латниками, и с некоторыми слугами, и умудрялась отдаться какому-нибудь женатому лорду на светском мероприятии. Я все это замечала. Но я была подрастающей девчонкой и в распущенности матушки винила именно принца Вермунда, забыв, что на тот момент он сам еще не повзрослел.

— Выпьешь? — Он протянул мне кубок.

— Спасибо, я не пью.

— А твоя матушка пила. Много. — Альфа сделал еще глоток, не сводя с меня глаз. — Я не оправдываю себя, Тереса. Что было, то было. Прости.

Я остолбенела. Вот чего я точно от него не ожидала, так это извинений.

— Мне следовало проводить тебя, когда ты уезжала, поговорить, объясниться. Но поняли бы мы друг друга тогда? Я даже не представлял, что сказать о твоей матушке. В те времена я еще не привык называть женщин шлюхами. Да меня и сейчас коробит от этого слова. Каждая женщина — альмейра. За исключением тебя. Ты не обольстительница. Ты отрава. Яд. Волчья ягода.

— Надо было проводить, — призналась я. — Я ждала вас, но вы даже не вышли. Вы разбили сердце маленькой наивной мечтательнице. Сейчас перед вами другая Тереса. Я уже не дурочка, по уши в вас влюбленная. И вы прекрасно знаете, почему я приняла ваше предложение.

— Разумеется. Ты надеешься убедить меня поговорить с моим отцом. Только я не сяду за стол переговоров с лжецом и предателем.

Меня передернуло от его слов. Наш король обладал безупречной репутацией. Мы все его любили и уважали, служили ему верой и правдой. Он никогда никого не подводил.

— Ваше высочество, я знаю, что произошло между вашим отцом и Рах-Сеимом. Его старший сын Конри Головорез напал на Скайдор больше тридцати пяти лет назад. Король Эмриан лично возглавил отряд охотников и обезглавил Конри. За это Рах-Сеим пообещал ему, что заберет его первенца в день его девятнадцатилетия. Но королева Элейна родила не одного, а сразу пятерых сыновей. И вы все пострадали. В ночь, когда вам исполнилось девятнадцать, Рах-Сеим не убил никого, но всех вас укусил. В ближайшую Багровую Ночь вы должны были стать оборотнями. Но лучшие ведьмы, алхимики и маги спасли вас наложением проклятия. Каждую ночь вы должны были пребывать в облике волков до тех пор, пока каждый из вас не обретет истинную любовь в лице девушки из человеческого рода. Если же кто-то из вас взаимно полюбит волчицу, то быть ему оборотнем до конца своих дней. А если кто-то из вас совершит убийство или обратит человека в себе подобного, проклятие с него никогда не будет снято. Поэтому вас отправили в Армарос. Каждую ночь вы заковывали себя в цепи и до самого рассвета томились взаперти. И только с первым лучом солнца, когда обретали человеческий облик, вновь получали свободу. Только двенадцать лет спустя с ваших братьев Бранда и Мортена спали чары проклятия. Ваш брат Кристер полюбил волчицу Зарину, дочь Рах-Сеима. Поэтому он остался оборотнем, что не мешает ему подолгу гостить в Скайдоре. А ваш брат Айварис нашел свое спасение в лице графини Каролины Аррингтон и готовится стать королем. Но этого бы не произошло, если бы в ту ночь вы не оттолкнули его от Рах-Сеима и не вырвали тому сердце.

— Кто рассказал тебе все это?

— Его величество король Эмриан. Когда Диг привез меня в Скайдор, ваш отец был в ярости, узнав, что я собиралась вас убить. И он поведал мне семейную тайну. На вас уже было проклятие, а вы оставили на себе печать нового. Процесс вашей мутации необратим. С годами в вас начнут проявляться манеры, повадки и желания Рах-Сеима. А он был самым кровожадным монстром во всем Подлунном мире. Он собственноручно вырвал глаз Раги, своему младшему сыну. Просто потому что разозлился из-за гибели старшего. Он был безумцем. Вот от чего король хочет вас уберечь.

— Король никого не может уберечь, — совершенно спокойно произнес Вермунд. — Ты хорошо знаешь, через что нам пришлось пройти, проведя почти полжизни в Армаросе. Но ни ты, ни даже мои братья не знают, почему Конри вообще напал на Скайдор. Не стал бы я Альфой, тоже до сих пор жил бы во лжи.

— Конри был сумасшедшим. Но в стае Рах-Сеима, конечно же, числился героем. Вам промыли мозги, ваше высочество.

— Во-первых, Тереса, мои мозги всегда варили лучше, чем у моих братьев. Во-вторых, я и раньше был не менее безумен, чем Рах-Сеим. В-третьих, я уже не принц. Перестань обращаться ко мне «ваше высочество». Я Альфа. Великий Князь Армароса.

— В Армаросе не может быть Князя. Эта земля принадлежит вашему отцу.

— Она никогда ему не принадлежала. Наш предок Вандер Вольный сам отдал ее оборотням. И я собираюсь основать здесь свое королевство. Если король Эмриан не изволит добровольно вывести отсюда свои войска, я объявлю ему войну.

— Значит, король не ошибся. Вы — угроза, ваше высочество.

— Пока нет. Но стану, если мне не оставят выбора. Скайдору придется отдать нам Армарос. Таково его будущее. Что же касается нас, мы поженимся по всем волчьим традициям. Поэтому ты будешь обращена еще до свадьбы. Я все сделаю аккуратно, чтобы твое посвящение в волчицу прошло почти безболезненно.

Меня затрясло. В пересохшем горле заскребли колючки. В ушах глухо зазвенело от ужаса.

— С этого дня ты будешь жить здесь. Шавка будет за тобой присматривать. А ты присматривай за ним. Не переживай насчет близости. Я никогда тебя не изнасилую. Однажды ты сама запросишься ко мне в постель, а я очень терпелив, дождусь. Сегодняшняя ночь будет громкой. Мои волки будут праздновать приезд будущей Княгини. С завтрашнего дня мы начнем подготовку к твоему обращению. Процедуры будут не из приятных, но и ты не из трусливых. Хотя я могу все сделать быстро. Один укус — и в первую Багровую Ночь ты станешь волчицей.

— Вы уже насилуете меня, ваше высочество. Вы даже не спросили, хочу ли я быть волчицей.

— Захочешь. Ты, наверное, все еще видишь во мне чудовище, Тереса. Будь я таковым, ты уже была бы укушена и, обнаженная, металась бы подо мной. Но я не собираюсь брать тебя силой. Мы поженимся, когда ты сама этого потребуешь.

— Проще говоря, я так и умру в статусе вашей невесты.

— Нет. Мы проживем долгую и счастливую жизнь. Наши дети будут чистокровными оборотнями от рождения, а для внуков мы станем историей. Первые Князь и Княгиня Армароса. Основатели волчьего государства. Вот наше будущее.

— Чудно.

Альфа допил вино, поставил кубок на стол и улыбнулся:

— Добро пожаловать, Тереса. Располагайся.

Он зашагал на выход, но я задержала его последним вопросом:

— Дига укусил Раги?

— Нет, — ответил он и вышел, оставив меня недоумевать.

Я толком не осмотрелась, как в шатер уже вошли те три девицы, что украшали грудь Альфы татуировкой. Глянув на них внимательнее, я отметила, что они все абсолютно разные. Одна бледнолицая блондинка с мягкими чертами лица. Вторая смуглая, кареглазая обладательница густых черных кудрей. Третья высокая сероглазая шатенка со взглядом кобры. На всех них по-прежнему были обрывки одежды — лифы и подобие коротких юбок. Взлохмаченные и босые, словно минуту назад трансформировались из волчиц в женщин. Но красивые, особенно рядом друг с другом. Столь любимое принцем Вермундом разнообразие.

— Князь велел помочь вам, — сообщила шатенка, выйдя чуть вперед. — Я Руна. А это — Пурга и Дымка. Как к вам обращаться?

— Никак, — ответила я. — Уходите.

— Для вас истопили баню. Князь желает, чтобы вы ее приняли. Если откажетесь сделать это с нашей помощью, он лично вас искупает.

Я носом вобрала воздух в легкие и медленно выдохнула через рот, заставляя себя успокоиться. Скандалы и истерики мне здесь точно не помогут.

— Я леди Тереса Бартли из Бурых Скал. Обращайтесь ко мне «миледи».

— Как скажете. Позвольте вас раздеть, миледи.

За год учебы в Скайдоре я отвыкла от помощи служанок. Нехотя повернулась к ним спиной и дождалась, пока они снимут с меня плащ и вязаную жилетку.

— Осень в этом году прохладная, — заговорила я. — А вам вроде жарко.

— Благодаря Князю нас греет волчья кровь.

Я обратила внимание на их руки и увидела метки чуть выше локтя. Знак качества борделя мадам Шинаре. Выходит, эти девицы из Абрахоса. В прошлом были проститутками.

— А эта постель, похоже, не остывает, — я кивнула на кровать.

— Что вы, — уязвленно ответила Руна, отряхивая подол моего плаща, — кровать поставили только сегодня. Белье новое. Из заграничных шелков. Князь для вас старается. С тех пор, как вернулся из Абрахоса, не прикоснулся ни к одной девушке. Вас ждал.

— Не дождется. Так что не грустите, скоро вы снова окажетесь в его объятиях.

Все трое на редкость плохо скрыли довольные улыбки. Похоже, появлению будущей Княгини в стае рад был только Вермунд. Самки видели во мне конкурентку, а самцы — охотницу. Ни тем, ни другим я не импонировала.

В шатер вошел Раги, держа в руках мой лук и колчан со стрелами.

— Куда? — спросил у меня без должного почтения.

— Еще раз войдешь сюда без позволения, и твой единственный глаз напорется на одну из моих стрел, — пригрозила я ему, забрала оружие и положила под кровать.

— Ума не приложу, почему Князь вообще разрешил охотнице иметь при себе лук? — хмыкнул он.

— Стань его невестой, может, и тебе чего-нибудь разрешит, — пробурчала я. — Чего стоишь? Выйди. Я переодеваюсь.

— Стесняешься? Все равно скоро мы увидим тебя голой. В тряпках у нас обращаться не принято.

— Тогда это будет последнее, что ты увидишь. Выметайся.

Хохотнув, он вышел, а девушки зашептались:

— Какой он мерзкий.

— И почему Князь принял его в стаю?

— Говорят, он отличный воин. В стае у него много сторонников. Для них Шавка все еще сын бывшего Альфы.

Казалось бы, обычные сплетни, но как много полезного из них можно почерпнуть. Если у Раги были сторонники, то не все волки принимали Вермунда с распростертыми объятиями. Остались верные Рах-Сеиму, кто держал если не злость, то хотя бы обиду за его убийство. А раздробленность стаи не позволит Вермунду собрать сплоченное войско.

— Где у вас баня? — вернула я их к делу.

Проникшись ко мне благоговейным уважением за обещание вскоре вернуть их под горячее тело Альфы, девушки любезно проводили меня до строения из бруса. Деревенские все еще смотрели на меня косо. Знали же, что я не только невеста, но и охотница. Однако никто со мной не связывался.

Я вошла в теплый предбанник и уже с порога почуяла головокружительный запах дерева, смолы и мяты. Здесь было две лавки, стол с напитками, зеркало и приготовленные банные принадлежности — простыня, полотенца, мочалка, щетка, корзина с мылами и чистое хлопковое платье, чтобы было в чем дойти до шатра.

— Уютно. Ее тоже для меня построили?

— Два дня. Не покладая рук, — оповестила Руна, берясь за шнурки на моем платье.

— Я сама, — отмахнулась я от нее. — Вы свободны.

— Но…

— Я не маленькая. Сама разденусь, сама помоюсь, сама оботрусь и даже вернусь в шатер. Ваш самопровозглашенный Князь ни о чем не узнает. Лучше идите причешитесь и приоденьтесь. Если хотите мне прислуживать, то должны выглядеть чисто, скромно и аккуратно.

Девушки недоуменно переглянулись. Они привыкли ходить полуголыми. Сначала работа в борделе, потом утехи Альфы. Но тут явилась я и озвучила новые правила.

— Просто вы слишком красивые. Я комплексую на вашем фоне, — добавила я, заставив их снова воодушевиться.

Пусть думают, что я им завидую, лишь бы не ненавидели и почаще откровенничали.

Как только они вышли, я заперлась изнутри на предусмотренный крючок. Стащила с руки тяжелый браслет, сняла с себя сапоги, чулки, платье, нижнюю сорочку, панталоны и расплела косу, вытащив из волос ленту. Мимоходом взглянула в зеркало.

Нет, я точно никому не завидовала. Порой даже проклинала себя за внешние данные. И ростом не коротышка, и фигуристая, и волосы, как огнем поцелованные. А дерзкий взгляд ярко-голубых глазищ хлестал сильнее розог. Если улыбку я еще могла спрятать, будучи девушкой серьезной, то глаза оставалось только выколоть. Будь я кривая, косая или хотя бы с бородавкой на лице, принц Вермунд даже не заметил бы меня. Но судьба сыграла со мной злую шутку. Такую сказочную красоту он не мог пропустить мимо себя. Наклонности не позволяли. Он же так и остался рабом страстей.

«Изуродовать себя, что ли? — подумала я. — Порезать щеку. Можно еще губу задеть…»

К сожалению, это не выход. Альфа сразу же меня укусит, чтобы при первом обращении все мои шрамы исчезли. А сока волчьей ягоды у меня с собой нет. Шприц он сжег в печи в «Шемшарионе». Я даже сбежать отсюда не смогу. За мной всегда кто-то будет следить.

Взяв с собой простыню, я отправилась в парилку. Вовсе не потому что этого пожелал здешний Князь, а потому что я замерзла по пути. Погреться мне бы не помешало, чтобы не подхватить простуду.

Но разве могла я остаться тут наедине с самой собой? Тогда принц Вермунд не был бы Вермундом. Естественно, он уже сидел на полке в облаке пара. И откинувшись назад, встречал меня самодовольным взглядом.

— Тебя предупредили, что если откажешься от помощи обслуги, я лично тебя искупаю?

Прикрываясь простыней, я скрипнула зубами и шикнула:

— Да.

— Тогда не жалуйся.

Бежать было не лучшим вариантом. Я без претензий прибыла в деревню, и устраивать сейчас публичные скандалы, как минимум, странно. Волки должны меня опасаться, а не смеяться надо мной. Так что я даже не сдвинулась с места.

Бедра Альфы, к счастью, были обернуты полотенцем, так что моему взору предстал лишь внушительный бугор в области паха. А обнаженный скульптурный торс я уже давно не считала чем-то постыдным. В кулачном бою охотники всегда тренировались без рубашек. Еще и надо мной посмеивались, прося тоже раздеться.

Вместе с головой обмотавшись в простыню, я заняла край полка, но все равно была слишком близко к Альфе. Он-то нарочно расселся в самом центре. Со сверкающей капельками пота кожей, расслабленный, почти дремлющий.

— Вы как будто знали, что я откажусь от помощи ваших любовниц.

Он лишь улыбнулся уголком губ. Конечно, знал. Я для него как открытая книга с предсказуемым сюжетом.

— Кстати, вам нельзя в баню со свежей татуировкой, — заметила я.

— Тереса, я волк. — Альфа повернул голову и разомлевше взглянул на меня. — Мне ничего не навредит.

Я глазами скользнула по витиеватым буквам и мысленно признала, что красиво получилось. Изящная, безупречная каллиграфия. Хотя неудивительно: принц Вермунд с рождения любил все лучшее, изысканное и уникальное.

— Шрифт специально для вас разработали?

— Для тебя. Это же твое имя высечено на моей груди.

— Думаете, оно вас защитит? Ваше сердце — источник невообразимой силы. Я уверена, среди ваших приближенных немало желающих покончить с вами при первой возможности.

— Например, ты.

— Увы, его величество король запретил мне убивать вас, — вздохнула я, чем рассмешила Альфу.

Спрыгнув с полка, он маленьким черпаком с длинной ручкой зачерпнул мятной настойки из ведра и плеснул на камни, повысив в комнате и температуру, и влажность, и уровень моего беспокойства.

За коротким разговором я успела вспотеть, и тонкая простыня облепила все изгибы моего тела. Пришлось, обнять себя за плечи, пряча грудь.

— Ты очень зажата, Тереса. Если бы я не знал, чья ты дочь, не подумал бы, что Дафны Бартли. Она всегда была женщиной раскрепощенной.

Он медленно повернулся ко мне корпусом, и я ощутила, как его пристальный взгляд просачивается сквозь ткань. Опытному любовнику не составило труда во всех подробностях представить, какая я под ней.

— Я раскована, когда это уместно.

— Сейчас ты наедине со своим женихом. Нет причин сдерживать себя в проявлении чувств.

— То есть вы не будете против, если я толкну вас на печь? — Я вопросительно вздернула бровь.

— На эту? — Альфа положил ладонь на горячие камни, напомнив мне, что огонь его не убивает, а делает сильнее. — Ложись. — Он кивнул на полок.

— Спасибо, я посижу.

— Это не предложение, а приказ.

Я заметила, как на его ладони затянулись и исчезли волдыри, и сглотнула. Он и правда был неубиваем.

— Тереса, не испытывай мое терпение. Не ляжешь сама, положу я. Будет больно.

Смахнув пот со лба, я подняла ноги, вытянула вдоль полка и легла.

— На живот, — сказал Альфа.

— Что вы задумали?

— Тебе понравится.

Я выдохнула и перевернулась, стараясь не выпасть из простыни. Как только удобно легла, уложив голову на мягкий подголовник, Альфа подошел и неторопливо стянул ткань с моей спины. Я замерла, когда его пальцы коснулись поясницы, но мои ягодицы он оставил прикрытыми.

Аккуратно убрав мои длинные волосы набок, принц Вермунд зачерпнул ковш чистой воды из таза и тонкой струйкой полил вдоль позвоночника. Меня ужалило приятными импульсами, разбежавшимися по всему телу до самых кончиков пальцев. Кажется, я даже застонала, закатив глаза. Настолько это были ни с чем не сравнимые, поразительные ощущения.

В воздухе появились нотки сосны, белого чая и лунной лаванды, целыми полями растущей в Армаросе. Моей спины коснулась тугая струйка эфирного масла. Жар стал обволакивать даже сознание, и когда мужские руки легли на мои плечи, я уже не могла пошевелиться. Словно под воздействием сонной дури. Парализованная. Податливая.

Сделав несколько поглаживающих движений, Альфа начал надавливать в некоторых точках, отчего у меня перед глазами с щелчками взрывались звезды.

— Твое тело совсем не знает ласок, Тереса, — урчал он, разминая и массируя каждую мышцу. — Кожа обновилась и скрыла следы, но я чувствую каждый рубец от старых порок. За что с тобой так?

— За нежелание выходить замуж, — пролепетала я, не открывая глаз.

— Так цивилизованный мир взращивает в юной леди женщину? И после этого ты продолжаешь служить своему королю?

— Это же не он отдавал приказы наказывать меня.

— Но если бы король наказывал матерей за такое воспитание, девушки не выходили бы замуж без любви. Ты достойна не порок, а нежности.

Подушечки его больших пальцев надавили на какую-то точку, и у меня едва не отстегнулись ноги. Тело обрело легкость. Я перестала чувствовать под собой горячее дерево. Будто воспарила в воздухе, возносясь все выше.

— Извини, маленькая моя, — зашептал Альфа, вернувшись к простым поглаживаниям. — Ты хорошо натренирована, но не знакома с разрядками. Теперь все будет иначе. Завтра снова сделаю тебе массаж.

Он накрыл мою спину простыней, но я была не в состоянии самостоятельно подняться. Терялась в реальности. Ловко перевернув меня на спину, Альфа поднял меня с полка, прижал к своей твердой груди и вынес в предбанник, где усадил на край стола и налил мне кружку какого-то напитка.

— До дна, — произнес завораживающе.

Сладковатый и терпкий эликсир окончательно меня расслабил, но вернул сознание. Я подняла глаза и увидела, с какой озабоченной напряженностью смотрит на меня Альфа.

— Ты даже не представляешь, чего мне стоит сдерживать себя. Я, пожалуй, пойду. Отдыхай, сколько хочешь. Никто тебя не потревожит. Баню построили для тебя. Твоей она и останется.

Допив глоток, который я оставила, Альфа стукнул кружкой о стол и вышел. Я же не спешила покидать это место. Меня тревожил его нездоровый интерес. Когда графиня Аррингтон и король Эмриан говорили, что принц Вермунд на мне помешан, я думала о другом. Все оказалось намного сложнее. Я для него не очередная альмейра. Я его кара.

Остыв, я еще раз погрелась в парилке, хорошенько помылась, обсохла, надела приготовленное для меня платье, обернула волосы полотенцем и, прежде чем выйти на улицу, защелкнула на своем запястье ненавистный браслет.

У порога меня уже ждали Руна, Пурга и Дымка. Нарядов у них, по всей видимости, не было. Кто что нашел, то и надели. На одной большого размера платье, подпоясанное ремнем. Другая влезла в старую кофточку и длинную юбку. Третья вообще просто во что-то обмоталась. Да и волосы собирать они не умели. Наплели на головах птичьих гнезд и во всем своем обличии были похожи на варварок.

— Не пойдет, — сказала я. — Завтра пришлете ко мне всех швей.

Покивав, они проводили меня до шатра, но сами остались на улице.

Альфа, уже облаченный в брюки и расстегнутую рубашку, стоял перед кроватью, держа в руке кубок с вином. Все его внимание было приковано к новой одежде, разложенной поверх покрывала.

— Это тебе, — сказал он.

Я перевела взгляд с его кубка на вещи. Лиф, расшитое узором платье с длинным рукавом, жилетка из шкуры и кожаные туфли вопросов у меня не вызывали, но какая-то странная маленькая деталь привела в недоумение. Подцепив это пальцами, я покрутила со всех сторон и спросила:

— Что это? Тряпичная фероньерка?

Альфа хохотнул.

— Нет, это надевается ниже. Нательное белье для пикантного места.

— Нательное белье — это сорочка и панталоны. А это просто какие-то веревочки, сшитые между собой, — ответила я.

— Чтобы я не видел тебя в панталонах, — мягко выдвинул он условие.

— Но как это носить?! — начала беситься я.

— Руна! — окликнул он девушку, и та мигом вбежала в шатер, низко кланяясь.

— Фу, — поморщился Альфа. — Что на тебе надето?

Она растерянно посмотрела на меня, и у меня тут же поднялось настроение.

— Это мое распоряжение, — вступилась я за Руну. — Раз отдаешь своих любовниц мне в услужение, то пусть выполняют все мои поручения.

— Ревнуешь? — усмехнулся Вермунд.

— Прямо сгораю от ревности, — усмехнулась я в ответ.

— Руна, подними платье, — велел он, и девушка повиновалась, показывая мне, как на ней надето это странное белье. Оно едва прикрывало интимное место спереди. — Повернись, — продолжил Вермунд, и мне стало неловко.

Тонкая полоска сзади не играла никакой роли. Это было не белье, а извращение!

Я надеялась, что принц немедленно возбудится и отвлечется на Руну, или хотя бы шлепнет ее, чтобы доказать свой распущенный нрав, но он небрежно вытолкнул ее из шатра.

— На наглядном примере ясно? — спросил у меня и отхлебнул из кубка.

— Даже не подумаю такое носить! — Я швырнула вещичку на кровать.

— Либо ты будешь носить то, что я тебе даю, либо будешь ходить голой. Меня оба варианта устроят, — оскалился он.

Его угрозы не звучали злобно. Наоборот. Он манипулировал мной спокойно, ненавязчиво, без грубости. Будто заботливый наставник, желающий показать мне незнакомую сторону жизни.

— Тогда и у меня будет условие. Я буду носить то, что вы мне даете, но вы бросите пить!

Его глаза вмиг расширились и тут же сощурились. В них вспыхнули уже знакомые мне красные огоньки.

— Идет, — вдруг согласился он и в сторону выплеснул из кубка остатки вина, застав меня врасплох. — Надевай.

Одевалась я самостоятельно. Шнуровка на платье была спереди, так что помощь мне не требовалась. Боковую косу я тоже заплела без труда. А к настольному несессеру с косметикой даже не притронулась, как бы маняще ни выглядели золотые футляры и хрустальные баночки. Но не отказалась от верхней одежды. Меховая жилетка с кожаным поясом, инструктированным драгоценными камешками, явно шилась не наспех. Хорошо отмоченная шкура, прошедшая все этапы обработки, ничуть не пахла животным жиром. Все волоски были мягкими, одинаковой длины, а подкладка из теплой, приятной к телу ткани. С тех пор, как я оставила отчий дом, эта жилетка — первая достойная вещь, которую мне довелось носить. Ведь в Скайдоре я отреклась от любых благ высокородных барышень, чтобы быть ровней другим охотникам.

Ближе к началу волчьей пирушки ко мне зашла Руна и сообщила, что Князь ждет. К тому времени на озеро уже опустилась ночь, а лагерь освещался множеством костров, факелов и свечей.

Меня потрясывало от одних лишь звуков с улицы. Как я вынесу это торжество, будучи его виновницей, я не представляла. Общее ликование с воем на луну, жаркой кабанов на вертеле, безумными танцами и самодовольной ухмылкой Альфы не вызывало у меня ни восторга, ни интереса, лишь отвращение и страх. Я хоть и привыкла к оборотням за прошедший год, но впервые оказалась в их логове. Это логично, что время от времени я боялась оказаться растерзанной. Хотя сами оборотни боялись этого не меньше. Потому что принц Вермунд нашьет новых жилеток, если кто-то посмеет даже подумать о моем убийстве.

— Князь осерчает, если вы не воспользуетесь хотя бы румянами, — предупредила меня Руна. — Косметику для вас привезли из королевства Горных Пик. Такая делается по исключительному рецепту для принцессы Эйрен.

— Когда же ваш Князь все это успел? — полюбопытствовала я, надевая туфли. — Волки не настолько быстры, чтобы за четыре дня успеть сбегать в королевство на другом краю континента.

— У Князя было не четыре дня, а целый месяц. Ему сразу доложили, что вы его ищете, как только вы появились в Армаросе.

— Даже так? — произнесла я, понимая, что он меня обыграл.

Год назад за ним следила я, а весь последний месяц он — за мной. Тогда почему он не сразу узнал меня в «Шемшарионе»? Не может же у оборотней спросонок отшибать память.

Мой выход на публику сопровождался боем в бубен и общим воем.

Вся улица пропахла дымом горящих трав и запеченным мясом. Половина стаи была обращена в свои волчьи облики и нагоняла на меня панику. Так много оборотней в одном месте я видела только в бою у замка Вандера Вольного. Огромные, жуткие, омерзительные твари. И принц Вермунд хочет сделать меня одной из них? Никогда!

Девушки проводили меня к Альфе, восседающему в широком кресле у большого костра. Он, в отличие от меня, в праздничный наряд не облачился. Даже рубашку не застегнул. Мазнул по мне одобряющим взглядом и кивнул на кресло рядом.

Мои ноги с трудом гнулись, но я, презрев опасность, села. Едва положила руки на подлокотники, как горячая мужская ладонь накрыла и слегка сжала мои пальцы. Вспомнив, какой восхитительный массаж умеют делать эти руки, я мысленно выругала себя за слабости плоти. Нельзя поддаваться на обаяние Альфы. Он с детства учился покорять женщин. Не устоять перед ним — это проиграть.

Я попыталась избавиться от его тисков, но не позволил. Сильнее сдавил мои пальцы, не переставая улыбаться прямо мне в глаза.

Мы несколько минут молча смотрели странные волчьи танцы вокруг костра, а потом все стихло. Все оборотни вернули себе человеческий облик, опустились на колени и склонили головы. К нам, звеня монистом и ножными браслетами, вышла старая шаманка. Ее лицо было прикрыто кистями, из седых волос торчали перья, в сухих руках она держала пучок трав и скрученные восковые свечи.

— Хаш вара-хам! — рявкнула она, отчего я вздрогнула, и Альфа большим пальцем успокаивающе погладил тыльную сторону моей ладони.

Шаманка подожгла у костра травы и свечи, вознесла их к небу и обратила лик к луне.

— Сха-а-а… — утробно захрипела она, входя в транс. — Вхи-и-и… Хо-ор-р-р…

Я напряглась до самых пят. Никогда не любила колдовство. Все эти проклятия, привороты, заговоры вызывали у меня мурашки по коже.

— Это обязательно? — спросила я.

— Разве ты не хочешь узнать благоприятную дату для нашей свадьбы? Луна подскажет шаманке степень нашей совместимости, и та определит подходящий день.

Альфа поднес мою руку к своим губам и нежно поцеловал, уколов щетиной. Кое-как поборола желание не дать ему в зубы.

Старуха, поболтав с луной, бросила свои недогоревшие атрибуты в костер и повернулась к нам. Вытащив из кармана какие-то яркие бусы и золотой медальон на веревочке, начала бормотать заклинание.

Стая так и стояла на коленях. Никто не смел нарушать ритуал. Даже мои служанки покорно выполняли свой долг, хоть и не были рады нашему с их Князем союзу.

Закончив общение с потусторонними силами, старуха подошла к Альфе и поманила его склониться. Что-то прошептала ему на ухо, заметно подпортив приподнятое настроение.

— Что она сказала? — спросила я, как только Альфа откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на старуху.

— Говорит, что через три дня после Багровой Ночи будет подходящий день для зачатия сына. — Он с улыбкой повернулся ко мне. — И лучше это сделать в облике волков.

Я поморщилась. Только животных случек мне не хватало и сыновей от этого сумасшедшего.

Он вдруг обратил пристальное внимание на Руну, отпустил мою руку и встал. Зашагав в сторону своего шатра, схватил девушку за руку и поволок за собой. Я недоумевающе посмотрела им вслед. Вовремя он возбудился. Прямо посреди праздника. Оставив меня в обществе стаи и разбросанных мыслей.

— Это не поможет, — пробормотала шаманка. — Я сказала ему, что вы истинные.

— Какие еще истинные?

— Пара, которую тянет друг к другу на инстинктивном уровне. После того, как он вверил тебе свою кровь, вы были обречены. Вы никогда не расстанетесь и не сможете быть с кем-то другим. Вашу связь не разорвать до самой смерти.

— Бред. Меня к нему совсем не тянет. Он пошел заниматься любовью с другой, а я ни капельки не ревную. Даже рада, — я криво улыбнулась.

— У него ничего не получится. Он рассчитывал жениться на тебе, но иметь десятки наложниц и любовниц. Луна распорядилась иначе. Ни его плоть, ни дух уже не примут другую женщину.

— А если я разорву помолвку?

— На это должны быть причины. Измена, предательство, рукоприкладство. Ты же не иномирянка. Знаешь законы Подлунного Мира. Хочешь, чтобы все шептались о твоей распущенности?

— Обо мне и так шепчутся. Перетерплю.

— Если разорвешь помолвку без причины, он взбесится.

Я поджала губы. Сама себя загнала в тупик.

Старуха, заметив, что я приуныла, подошла ближе и вполголоса сказала:

— Ты имеешь над ним власть. Поступишь умно — и вскоре будешь им управлять.

— Не имею я никакой власти. Он бы уже поехал в Скайдор, будь это так.

— Любую власть надо закрепить. Начинай с малого. Со временем он станет выполнять все твои капризы. — Она положила свои кривые пальцы, обтянутые морщинистой кожей, на мою грудь и добавила почти шепотом: — А сердце твое никого, кроме него, не любило. Она все еще тут.

— Кто — она?

— Любовь.

Я увидела возвращающегося к нам Альфу, и старуха отступила. Он был разгневан и возмущен. Руна, плетущаяся за ним, тихо шмыгала носом и утирала слезы. Ни разу не взглянув на меня, она так и села с опущенным лицом.

— У меня для тебя плохие новости, невеста, — произнес Альфа, усаживаясь в кресло.

— Для меня? — улыбнулась я, поняв, что шаманка оказалась права: у него ничего не получилось, другие женщины его больше не волновали. — Это не я привыкла каждую ночь менять мужчин. Тебе будет туго.

— Но это же тебе в одиночку придется за всех отдуваться, — оскалил он зубы, хищно посмотрев на меня. — А я любовник ненасытный. Мне скучного совокупления под одеялом мало. Я трахаюсь жестко. Так, чтобы наутро стыдно было в зеркало смотреть.

У меня пропал дар речи. Выражения Альфа не подбирал. Говорил начистоту, как оно есть.

— Ваша истинность, — заговорила старуха, — дает вам право заключить брак в любое время. Все дни для вас благоприятны. — Она растянула бусы и надела их через мою голову. — Амулет с силой луны. Он поможет тебе пройти все испытания перед посвящением в волчицы.

Медальон с изображением оборотня она повесила на шею Альфе. Но от чего он его защищал, поведала ему на ухо. В этот раз спрашивать я не стала. Все равно опять соврет.

Повернувшись к стае, шаманка взяла нас за руки и заставила встать.

— Встречайте будущую супругу вашего Князя! С этого великого момента она Невеста!

Оборотни поднялись и заликовали, будто я их общая невеста.

Старуха соединила наши руки, повязала запястья колючей веревкой и строго наказала:

— Не снимайте до рассвета.

— А что будет, если снимем? — спросила я.

— Тебе предстоит сложный период, — пояснила шаманка. — Не каждая женщина в силах выдержать первое обращение. Поэтому в стаях всегда больше самцов. Ты хоть и сильная, но энергетическая подпитка тебе не помешает. Утром развяжешь, а Князь пусть обвяжет веревочку вокруг твоей руки, шеи или ноги. Не имеет значения, где она будет. Главное — носи ее до самой Багровой Ночи.

Низко кланяясь, старуха под удары в бубен покинула деревню и растворилась в темноте.

Размышляя над проведенным ритуалом и безрадостными перспективами, я медленно подняла глаза и напоролась на плотоядную улыбку Альфы.

— Получается, спать сегодня будем вместе, — облизнулся он.