Волослав

«Судьба взывает к каждому и ждёт отклик. Если же индивид не реагирует, судьба затаивает обиду. Она не церемонится и как снежный ком обрушивается на индивида. Поэтому, услышав зов, лучше откликнуться…»

Из записей старца Тотона…

Дождь с грозой обрушились на землю-матушку. Порывы ветра ломали ветхие постройки, частично срывали крыши домов и загонов для домашнего скота, расшатывали вековые деревья.

По размытой дороге разгуливала фигура в тёмном одеянии. Разгуливала неестественно, совсем не реагируя на ураган. Будто на пути человека был штиль. Плащ не развевался, даже капюшон не слез назад. Задумчивый человек бродил без какой-либо цели. Погода его совсем не смущала. Крестьяне, случайно увидевшие его, крестились.

– Кто ж это такой, урагана не боится, не бес ли это явился из пекла?

– Да, точно бес, за Мелькой пришёл, душу его забрать, – перешёптывались крестьяне.

А фигура по-прежнему бесцельно двигалась по дороге. Животные попрятались. Птиц, не справившихся с ветром, уносило в небо. Тьма была почти не просматриваемая, лишь только молния раз в полминуты освещала горизонт.

Внезапно фигура остановилась, старый маг что-то услышал. Слух его был гораздо острей человеческого. Раскаты грома не мешали ему слышать, как в домах на печи теснятся испуганные дети, как курица кряхтит, закрыв гнездо с потомством. Он услышал что-то, что его мгновенно заинтересовало среди множества других звуков.

Старик поморщился и недовольно повернулся. Такой внезапный интерес мог быть только зовом судьбы. А судьба, как известно, находит каждое существо от муравья до божественных созданий. Догма бытия гласит, что однажды и саму судьбу настигнет ранее написанный ею сценарий. Многие пытались уйти от судьбы, кому-то удавалась долго бегать от неё, но она всегда находила беглеца и била в сотню раз сильней.

Понимая это, старик отложил внезапно накатившую на него философию. Маг перенаправил безопасный коридор, который прокладывал сквозь ураган и двинулся к обветшалой хижине, из которой доносился звук. Дождь размыл тропинку, но мага это не смутило. Дорогим кожаным сапогом на твёрдой подошве с каменистой дороги он смело ступил в грязь. Старик прошёл развалины, которые раньше служили загоном для скота.

Неясно было, ураган ли уничтожил постройку или война, недавно бушевавшая на этих землях.

Приблизившись, старик понял, что слышит плач голодающей женщины. Подойдя к хижине, он увидел, что дверь едва держится на петлях. Ветер вот-вот сорвёт её. Это означало, что мужских рук эта хижина давно не видела, а домовой отрёкся и покинул дом. А может быть, стал настолько стар, что просто не справлялся с обязанностями.

Он аккуратно открыл дверь и зашёл в хижину. Внутри была кромешная тьма, а в темноте слышен плач. Старик понимал, что означает этот плач – так могла звучать только безысходность. За тысячу лет накопленного опыта он отвердел и не реагировал на подобные людские слабости. Однако его распирало любопытство. Почему конкретно этот плач заинтересовал его? Что, возможно, умирающая женщина может дать ему? Из первого попавшего в руку предмета он материализовал свечу. Когда свеча загорелась, маг увидел, что плачущая женщина оперлась на давно погасшую печь. Склонившись над свёртком, она проливала слёзы. Её совсем не беспокоило, что в дом зашёл незнакомец.

На секунду он случайно эмпатически на себе ощутил её горе. Ощутил потерю любимого мужа, сгинувшего на войне за разорённое впоследствии княжество. Ощутил, как разрывается сердце любящей матери. Её ребёнок, сын её любимого, родился слабым и нежизнеспособным. Девичьи слёзы падали на свёрток, в котором угасала жизнь единственного дорогого ей человечка.

Почувствовав всё это, старик отступил на шаг назад и снял капюшон. Он явно не ожидал такого эмоционального удара. Старик, который бесцельно бродил от скуки, был потрясён. Внезапно он осознал, какую выгоду он может извлечь из этого и почему судьба воззвала именно сейчас. Хриплым голосом он произнёс:

– Его можно спасти.

– Да что вы можете? – спросила молодая и голодная мать. Безысходность в её голосе эхом отразилась от стен и ударила по ушам старика.

– Я многое могу, – сухо процедил маг, прислушиваясь к сердцебиению ребёнка.

Женщина подняла голову и взглянула на незнакомца. Она поняла, кто перед ней. Несостоявшаяся ученица старой ведьмы понимала, что у ребёнка появился шанс, но этот шанс явно подразумевал магическую плату.

– Какой ценой? – быстро спросила женщина.

– Будь хорошей матерью этому ребёнку, подари ему благополучное детство, вырасти его славным молодцем.

– Ага, а затем ты придёшь и попросишь об уплате долга, а долг подразумевает его душу?

– С кем ты меня сравниваешь? С ведьмой? – усмехнулся старик. – Нет, обещаю, ни его, ни твоя душа не пострадают. Считай, что я делаю это бескорыстно.

– Ты врёшь! – всхлипнула женщина.

– Я никогда не вру, – сухо процедил старик, – и это знают все.

Он подошёл и вытянул белую, худощавую руку над свёртком. Свеча стала гореть ярче, тень его исказилась и приобрела ужасную форму. В окне сверкнула молния, а через пару секунд раздался раскат грома, от которого заложило уши у всей деревни. Старый маг опустил руку на свёрток и погладил его. Ребёнок внезапно громко заплакал.

– Корми, – хрипло скомандовал старик.

– Без обряда, без заклинания, что вы сделали?

– Капля моей крови – лучшее лекарство, и не волнуйся, моя кровь его ни к чему не обязывает. Он ничем теперь не отличается от других детей, если не считать крепкого здоровья. Он не будет болеть, по крайней мере, ближайшие лет двадцать. А его душа на месте.

Женщина послушно взяла ребёнка и начала кормить. Она даже не подозревала, что минуту назад молока у неё не было. Однако маг решил эту проблему мгновенно, женщина этого и не заметила. После чего маг кивнул и двинулся к выходу.

– Кощей, – обратилась женщина к магу, – огромное вам…

– Как наречёшь сына? – прервал её Кощей.

– Волослав.

Услышав имя, Кощей вышел из хижины и вернулся на дорогу. Снова раздался раскат грома. Со словами «Хм! Надоело!» маг к небу вытянул белые руки. В одну секунду вспышка молнии осветила всё княжество. Все молнии направились к Кощею, он вобрал их в себя. Обуздав эту энергию, выпустил её обратно в небо. Гроза внезапно закончилась, а деревню стянуло туманом. В этом тумане и скрылась задумчивая фигура в тёмном одеянии – маг, который почти тысячу лет твёрдой рукой правил этими землями.

Так судьба и свела старого Кощея с величайшим из воинов этого света. Но до этого было ещё далеко. Сейчас это был лишь младенец, прижавшийся к материнской груди. Сам маг не мог подумать, каким вырастет мальчик и к чему приведёт союз с ним. Кто знает, стал бы Кощей спасать его, если бы предвидел будущее? Но сейчас он был уверен в одном – от судьбы не уйдёшь, и был абсолютно прав…

«Неужели сейчас я умру?» – подумал школьник, привязанный к дереву. Глаза мальчика наполнились слезами, когда тень ведьмы нависла над ним. Силуэты других девушек, участвующих в шабаше, замелькали на фоне костра, пламя от которого столбом уходило в ночное небо. Вот-вот ржавый нож войдёт в грудь, а душа будет разорвана на части. К такому невозможно приготовиться. «А ведь как хорошо начался этот день...» – пронеслось в голове у четырнадцатилетнего школьника...

***

Была ветреная погода. Май, трепетно любимый в школах, тянулся, как резина. Уставшие учителя с надеждой посматривали на календарь, мечтая о солнечном отпуске, но погода отстаивала свои права, как могла. Тучи угрожающе и ворчливо гремели над районом, иногда вдалеке показывая молнию, словно зверь – оскал. Кирилл шёл из школы по знакомой асфальтированной дороге с тяжеленным рюкзаком на спине. Когда дождь его настиг, он спрятался под козырьком остановки. У мальчика был зонт, но идти под дождём всё равно не хотелось.

Промочив обувь, он обязательно получил бы люлей от строгой матери, которая воспитывала его одна. Признаться честно, воспитывала она не только его, но ещё и целое подразделение уголовного розыска, где была начальником.

Школьник был худощав. Рюкзак и одежда висели на нём, как на вешалке. Хоть Кирилл был не глуп, взгляд выдавал ноту наивности. Отличался он от других школьников тем, что имел слишком длинные и густые для мужчины ресницы. Светло-карие глаза на солнечном свете походили на жёлтые.

Дождь долго не заканчивался, и Кирилл уже думал пойти домой под дождём, как вдруг на остановку пришла вымокшая до нитки девушка. Возраст было определить сложно. «Примерно от пятнадцати до двадцати», – мысленно прикинул Кирилл. Девушка была раздосадована тем, что промокла. Она стояла в одном лишь светлом платье, её хрупкие плечи дрожали от холода. Сама девушка была худенькая, но высокая, примерно на полголовы выше Кирилла. Определить цвет волос, заправленных в хвост, Кирилл не смог, так как они были мокрые от дождя. Она небрежно схватила свой хвост и выжала его, как половую тряпку.

Увидев это, Кирилл полез в рюкзак за кофтой, которую мать заставляет носить с собой, и протянул её незнакомке. Слегка нахмурившись, девушка настороженно посмотрела на Кирилла. Он увидел её голубые глаза с мокрыми редкими, но длинными ресницами, которые теперь недоверчиво хлопали.

– Она не кусается, – пояснил Кирилл, указывая взглядом на вещь, – зато согреешься.

– А сам не мёрзнешь? – недоверчиво спросила девушка.

– Я сухой, а ты промокла.

– И тебе не всё равно на человека, которого видишь в первый раз? – девушка с интересом смотрела на мальчика.

– Ну, я... просто... подумал... – смутился Кирилл.

– Спасибо, – взяв кофту, перебила его девушка, – я Ольга.

– Кирилл, – промямлил юноша.

– Сколько тебе лет, Кирилл? – спросила девушка и одарила школьника улыбкой.

– Четырнадцать, – выпалил Кирилл, подумав, добавил, – вчера исполнилось, а те…

– Пятнадцать! – прервала его девушка, а потом с улыбкой добавила, – три месяца назад исполнилось.

– Ты так удивилась... – начал было Кирилл, но девушка его прервала.

– Раньше мне никто не помогал, а если и помогали, то не просто так...

– Сочувствую, – огорчённо промямлил юноша.

– Ты мне? Хм... Пожалуй, это забавно! – сказала девушка.

– Я что-то не то сказал? – спохватился школьник.

– Нет, всё хорошо, – загадочно улыбнувшись, заверила Ольга.

Ливень шёл ещё около получаса. За это время странное и неловкое знакомство перешло в милую подростковую болтовню. Когда дождь закончился, Ольга сняла кофту и вернула хозяину. Пожелав друг другу удачи, они разошлись в разные стороны. После чего Кирилл побрел в сторону дома. Вот так в жизни и бывает, ты встречаешь человека, а через полчаса расходитесь, как в море корабли, у каждой жизни свои приоритеты. Кто знает, вдруг это была та самая главная встреча в жизни для одного из них или обоих?

Придя с этими мыслями домой, Кирилл решил позвонить однокласснице, которая пригласила его на днях на пикник. Из-за дождя земля мокрая, на улице холодно. Кирилл подумал, что перенести пикник было бы категорически разумно, однако одноклассница Люба заверила, что пикник всё равно будет и погода совсем не проблема.

Положив трубку, Кирилл вздохнул, он чувствовал, что идти на этот пикник не стоит, но обещание нарушать нельзя. Да и в целом, как это будет выглядеть, если одноклассники придут, а он нет? С другой стороны, одноклассники могут вовсе не прийти. «И правильно сделают», – с досадой подумал Кирилл.

Причину, чтобы не идти, Кирилл не придумал, поэтому решил, что он появится из вежливости, а потом позвонит мама, и он слиняет. Юноша покормил кота по кличке Матрос, сделал уроки. Несмотря на то, что была суббота, уроки решил сделать сразу, чтобы в воскресенье о них не думать.

Через три часа погода стала чуть получше, но всё равно было пасмурно. Кирилл повесил на плечо гитару в старом чехле, вышел из дома и направился к магазину, где должны были собраться все ребята. Однако на месте были только шесть одноклассниц и одна незнакомая девушка, выглядевшая лет на двадцать пять. «Ну вот, как я и думал, один я дурачок печальный? Даже Хвостиков не пришёл. Акробаты, чтоб вас», – с досадой думал Кирилл. Сёма Хвостиков – лучший друг Кирилла, пару часов назад загремел в травматологию с переломом ноги в двух местах. А Саня Суворов – тоже друг Кирилла, месяц назад сломал руку при попытке выучить какой-то сложный фокус.

Раздосадованный парнишка сразу же попытался слинять, но девушки окружили его и нагрузили пакетами, а затем потащили в рощу.

Трава была мокрая, как на ней можно расстелиться, Кирилл не представлял. Но, на его удивление, девчата нашли сухое место. Расстелили покрывала, выложили еду и даже разожгли костёр. Где девушки взяли сухие ветки, Кирилл и представить боялся. «Вот же монстры, им и море по колено, дай только у костра посидеть», – думал юноша.

Несмотря на отсутствие других парней, Кирилл не чувствовал себя неловко, наоборот, всё внимание девушек было приковано к нему. Мальчик играл на гитаре, рассказывал анекдоты. Ох, был бы Кирилл хоть чуть-чуть постарше, он бы обязательно заподозрил неладное. Опьяненный девичьим вниманием, подросток ничего не заметил. Девочка по имени Клава, которую до этого Кирилл не знал, начала петь. Песня была медленная, красивая, завораживающая, сладкая. В себя подросток пришёл, когда песня резко оборвалась, как магнитофон, внезапно выключенный сердитой матерью.

Кирилл обнаружил, что оказался привязан к дереву. «Как это произошло, наверное, они подлили мне алкоголь в сок? Что сделает мама, если узнает? Ну и игры у этих девочек», – слегка нервничая, думал Кирилл.

– Девчат, вы что творите, отпустите! – воскликнул Кирилл.

Клава посмотрела на него внимательным игривым взглядом. Кириллу показалось, что она получает удовольствие от происходящего. Она развернулась к остальным, и Кирилл увидел, как девушка распускает собранные в пучок волосы. Каштановым водопадом они упали на хрупкие плечи, затем на девушке сгорела одежда, вспыхнув и погаснув за секунду, как подожжённый зажигалкой тополиный пух. От её наряда остался лишь вьющийся вокруг неё дым, заменивший одежду. Кирилл лишь увидел, как в полумраке оголились плечи. Это произошло так быстро, что мальчик толком и не успел понять, почудилось ему увиденное или нет. И какие еще события подарит ему этот вечер? Клава махнула рукой, и маленький костёр превратился в огромный, высокий и неестественный столб огня. Ветки деревьев, свисающие над костром, сразу же опалило. Лишь чудом, из-за недавно прошедшего дождя, они не занялись огнём. Если бы ветки были сухие, роща бы точно вспыхнула, как спичка.

Тут Кирилла охватила паника, он не мог понять, что происходит и что за фокусы вытворяет эта незнакомая девчонка. Пока он паниковал, одноклассницы неуверенно сбились в кучу и пугливо, но с интересом, уставились на Клаву. Повернувшись к костру, она водила рукой по воздуху, словно что-то нащупывая. Дым по-прежнему окружал Клаву и никуда не собирался испаряться. Кириллу даже показалось, что дым добровольно принял форму одеяния для ведьмы. Она одновременно была нагая, но не открыта.

– Итак, дамы, сегодня вы собрались здесь для испытания шабашем. Вы привели сюда невинного, положительного мальчика, который всем вам нравится, но ещё не знаете, для чего, – игривым голосом сказала Клава.

– Мы должны провести какой-то ритуал? – спросила Люба.

– Можно и так сказать, – с ухмылкой произнесла Клава, и в её руке как веер появились шесть ржавых ножей. – Вы должны доказать мне, что достойны ведьмовского ремесла.

– Мы на такое не подписывались! – выкрикнула беловолосая Вика Скворцова, которая три года просидела с Кириллом за одной партой. Веер из ножей привел девочку в ужас.

– Иначе в нашу школу не попасть, – с хитрой вызывающей интонацией сказала Клава. – Вы должны доказать, что готовы обучению магией.

– Разве магия – зло? – протестовала Скворцова.

– Ещё какое! – с удовольствием протянула Клава. – Я никого не держу, можете валить на все четыре стороны. Я не люблю работать с неуверенными, они такие неуверенные.

Скворцова взяла свои вещи и решительно пошла в сторону района, однако, пройдя десять шагов, упала лицом в землю и перестала шевелиться.

– Ах, да, забыла упомянуть, пока огонь горит, шабаш не окончен. Его нельзя просто так покинуть, огонь костра поглотит ваши души, – равнодушно и властно произнесла Клава. – Каждая из вас должна проткнуть это молодое, привязанное к сосне тело, последний удар должен быть нанесён до того, как остановится его сердце.

Клава развернулась к парализованному от ужаса Кириллу и лёгким движением ржавого ножа, который по всем законам мироздания, исходя из его внешнего вида, должен был быть тупым, срезала с него куртку, оставив подростка в футболке. Мальчишка трясся от страха, он понял, что это не сон, что он не проснётся в своей тёплой мягкой постели от противного будильника. Как бы он обрадовался ненавистному будильнику, который мучает его по утрам, но нет, это был не сон и, судя по всему, не розыгрыш. Пощады мальчишка не просил, он понял, что ему конец. Попрощавшись с жизнью, он зажмурил глаза. И только слышал:

– Смотрите! – сказала Клава и почему-то икнула. После чего ткнула пальцем в грудь Кирилла. – Тут у него сердце, сюда не бейте, а то убьёте сразу, и зря собирались. Он должен испытать боль, иначе костёр не напитается его болью и просто съест его вкусную душонку. В этом случае нам не достанется силы и шабаш пройдёт напрасно. Итак, кто первая? Ммм! Люба, ты? Хорошо, бери нож, остальные – не задерживаемся. Человек быстро может потерять кровь. Поздравляю, ваша жизнь изменится, ведьмы!

«Еще и душа погибнет?» – с ужасом подумал школьник. Шаг, ещё шаг! Кирилл чувствовал, как к нему приближается Люба Виноградова, так называемая «будущая медалистка», так о ней говорит её мать – директор школы. «Чтоб тебя, Виноградова, зачем я вообще согласился сюда идти? Ненавижу! Нет, я не завизжу как девчонка, даже не пискну, не дождёшься от меня такого подарка!» – в панике думал Кирилл. Всё-таки в глубине души он ещё надеялся, что если не закричит от первого удара, как того хочет Клава, то его оставят и уйдут. Парнишка уже приготовился принять нож, как вдруг услышал нервный, можно сказать, панически дрожащий возглас Клавы:

– Нет, уходим! Быстро! Бросайте всё!

Кирилл открыл глаза и увидел, что Клава спешно потушила костёр, дым, обволакивающий её тело, снова превратился в некое подобие одежды. Шесть девушек скрылись во мраке, забыв о лежащей лицом в землю Скворцовой. «Чего они так испугались? Может, это был розыгрыш, а если это так, то почему меня не отвязали? Ну, хоть живой остался. Стоп, а чего они вдруг испугались? Неужели животного? Тут же медведи водятся!» – нервно перебирал мысли школьник, после чего в лесной тишине услышал ленивые человеческие шаги. Молния сверкнула и на секунду осветила весеннюю рощу. Незнакомец прошёл мимо дерева, остановился рядом с костром спиной к Кириллу и поглядел в сторону убежавших девушек. Затем включил фонарик и обернулся к привязному юноше. Он посветил на подростка и ослепил его. Кирилл не успел ничего сказать, как вдруг незнакомец лениво обратился к нему в меру грубоватым голосом:

– Далеко живёшь?

– На другом конце района!

– Слишком далеко, дождь уже срывается, не успею я тебя домой отвести, грозу у меня переждёшь.

Сказав это, незнакомец ловким движением руки разорвал хомут, сковывающий Кирилла.

– Как зовут? – безразлично спросил незнакомец.

– Кирилл, а вас?

– Зови меня дядя Слава.

– Значит, Вячеслав?

Незнакомец вздохнул:

– Нет, меня зовут Волослав.

– Ого, в первый раз слышу такое имя.

– Оно редкое, – нехотя подтвердил незнакомец.

Как и предсказывал незнакомец, началась гроза, сопровождающаяся сильным ливнем. Волослав снял куртку и накинул на Кирилла. После чего повёл вглубь рощи. Кирилл хотел было возмутиться, ведь дальше начинался лес, но Волослав пояснил, что на другой стороне рощи находится его дом. «Какой ещё дом в глубине рощи?» – подумал школьник, но спросить не решился. Минут через десять пути вглубь рощи среди деревьев показалось мрачное ветхое строение.

– Вы тут живёте? В старом имении? – сообразил подросток.

В школе на истории города рассказывали об этом месте. Это родовое гнездо некогда влиятельного помещика, который способствовал основанию города. Этому поместью старики приписывали всякие мистические события из-за его местоположения на границе рощи и леса.

Волослав ничего не ответил. Он завёл Кирилла внутрь, велел идти ему на кухню, а сам пошёл в гардероб, чтобы сменить промокшую от дождя одежду. Кирилл вошёл на кухню и оказался в замешательстве. Живя дома с мамой, он привык к хорошему ремонту. А в поместье он наблюдал трещины на стенах и потолке, обвалившуюся глиняную штукатурку, из которой торчало сено. Кирпичная старая печь, которую уже лет сто не затапливали, угрюмо смотрела на современный кухонный гарнитур. Несмотря на состояние здания, сама кухня была чистая, а на плите готовилась и вкусно пахла еда. На столе для приёма пищи, стоявшим между старой печкой и кухонным гарнитуром, располагалась шахматная доска с недоигранной партией. «Тут ещё кто-то есть», – понял юноша.

Волослав принёс чистую сухую одежду и дал телефон, после чего настоял, чтобы Кирилл позвонил родителям и сообщил то, где он и что с ним всё в порядке. Кирилл пытался дозвониться маме, однако у мобильной сети были другие планы, и она отказывалась пропустить даже дозвон. По Волославу было видно, что он огорчился тому, что не удалось дозвониться до матери Кирилла. Он явно надеялся, что мальчишку приедут и заберут.

Кирилл не мог понять, что, но что-то в Волославе вызывало доверие. На вид он был не стар, на лице не было морщин, однако в тёмных волосах средней длины прослеживалась седина. Уставший взгляд и недлинная борода его старили. На вид Кирилл не дал бы этому человеку больше тридцати пяти.

Пока Кирилл переодевался, Волослав сел за стол, на котором стояли шахматы. Он склонился над доской и едва заметно помрачнел. Он недовольно фыркнул и посмотрел в печь, словно там кто-то был. Кирилл не понял, что это было, и решил не придавать этому большого значения. Мало ли какие у людей привычки. Вот, например, старшая сестра Кирилла по имени Полина сама с собой разговаривает. «Не считать же её за это сумасшедшей?» – думал мальчик. Вот и сейчас по своей детской наивности и отсутствию критического мышления Кирилл не предал значения таким мелочам.

– Перед тем, как тебя привязали, ты хоть поел? – спросил Волослав.

– Нет, я не думал о еде тогда.

– А сейчас? – загадочно протянул Волослав, будто зная, что после этого вопроса у Кирилла забурлит в животе от голода. После чего хозяин поместья подмигнул и с ухмылкой продолжил:

– Будь как дома, путник.

Кирилл эту цитату узнал и не оценил. Глаза его чуть не вышли из орбит, сердце сжалось, а Волослав рассмеялся. Он пояснил, что шутит, после чего велел расслабиться. Он встал и подошёл к плите. Не успел он дотронуться до духовки, как раздался ворчливый, одновременно звонкий и глухой недовольный голос:

– Куда лезешь, я сам!

Кирилл глазам не поверил. Чтобы удостовериться в том, что он не спит, юноша загнал себе ноготь указательного пальца правой руки под ноготь указательного пальца левой руки. Почувствовав боль, Кирилл начал перебирать другие варианты. «Так, ага, больно, значит, не сплю. Что же тогда? Сошёл с ума? Шизофрения? На пикнике что-то подлили в сок, и я вижу галлюцинации?»

Со старой печи спрыгнуло нечто непонятное. Ростом оно было не выше человеческого колена, мохнатое и седое. Прямо из шерсти торчали два огромных глаза, микроскопический по сравнению с глазами нос, чем-то больше напоминавший кошачий или собачий, нежели человеческий, а под ним – почти человеческих размеров рот. Причём зубы были самые что ни есть человеческие, только клыки чуть длиннее.

Существо передвигалось, как старик со стёртыми суставами. Оно ковыляло к печке, а Кирилл по-прежнему загонял ноготь всё глубже под другой ноготь.

– Я тебе, конечно, доверяю, Слав, но у нас гость. Давай я всё красиво сделаю, а вы лучше руки вымойте перед едой, иначе за стол я вас не пущу, – важно сказало существо.

Оно уверенно заглянуло в духовку. Комната наполнилась новым вкусным запахом. А Волослав аккуратно переместил шахматную доску на холодильник, стоявший позади него, после чего пригласил Кирилла вымыть руки. Когда они вернулись с тщательно вымытыми руками, на столе вместо старой изрезанной клеёнки лежала белая скатерть и были расставлены приборы на три персоны. Существо ковырялось в шкафу и доставало белую блестящую посуду. Взяв нужные тарелки, существо спрыгнуло со столешницы. Достав из духовки казан, оно насыпало три порции и ловко, не разлив, забросило на стол. После чего на стол были закинуты порезанный хлеб необычной полусферической формы и нарезка из овощей.

– Присаживайтесь, дорогие мои, – сказало существо, обращаясь к улыбающемуся Волославу и застывшему Кириллу, который ни звука не мог из себя выдавить.

Когда они сели, существо заметалось и в панике куда-то утопало. Из коридора донёсся какой-то грохот. Вернулось оно секунд через десять с возгласом «Хех... нашёл!» и волочило за собой стул. Протерев его от пыли, оно закинуло на стул старый пуфик, лежавший под столом, и залезло на сию конструкцию.

– Ну, молодой человек, добро пожаловать к нашему скромному столу. Меня зовут Платон. Я домовой. Тебе же рассказывали сказки о домовых?

– В школе, да. Вы добрый из злых духов.

– Хех... да... хех... почти правильно, не пугайся, мы не причиним тебе вреда, малыш. Как тебя зовут?

– Кирилл.

– Угощайся, Кирилл. Я много лет не принимал гостей в этом поместье. Когда Марго приезжала, напомни, Слав? – с деловым тоном спросил домовой.

– Лет восемь назад, – ответил Волослав, взял половинку луковицы, откусил и вкусил блюдо, приготовленное домовым.

– Ммм... Очень вкусно, что это за блюдо? – удивленно спросил Кирилл.

– Это, золотой мой, щи, – увидев, что Кирилл уставился в тарелку, Платон с гордостью рапортовал, – исконно русское блюдо. Крестьяне утром рубили мясо, капусту на четыре части. Высыпали всё это в чугунок и такими специальными вилами ставили в печь. Вечером приходили и кушали. Конечно же, прогресс настиг человечество, но есть ещё те, кто помнит старые рецепты.

– Очень вкусно и необычно, я такого никогда не ел, – с восторгом выпалил Кирилл.

– Признаться честно, – домовой сделал хитрую гримасу, – я слегка модифицировал рецепт и довёл его до идеала. Всё дело в капусте, причём роль играет даже то, как её порезать. Ну, это ничего, на второе я котлеты сделал из нутрии, поверь, ты оценишь.

– Кир, – обратился Волослав.

Кирилла перетрясло, только отец называл его так. Собравшись с мыслями, школьник ответил:

– Да?

– Не ходи больше в лес с незнакомыми людьми, я мог оказаться не безопасней тех, кто привязал тебя к дереву.

– Что, что же там произошло? – с неистовым интересом вспыхнул домовой.

– Шабаш, – недовольно, с презрением процедил Волослав.

– Опять эти старухи проклятые, тьфу, гадость какая, – недовольно фыркнул домовой.

– Нет, не старые, это были мои одноклассницы, им по тринадцать-четырнадцать лет.

– Кир, заметив меня издалека, они сообразили, что нужно бежать.

– Узнали значит, гадюки, – вставил своё недовольство домовой.

– Да, иначе бы не спохватились, обычного прохожего попытались бы убить.

– Одна из них не была моя одноклассница, какая-то Клава, она чуть старше и…

– Клава? Хех… Эта старушенция? Я думал, она уже землю удобряет… тьфу... – презрительно, забыв об этикете, смачно сплюнул Платон.

– Расскажи подробно, что там произошло? – обратился Волослав и от удивления широко раскрыл глаза. Только сейчас его лицо было достаточно освещено, чтобы увидеть цвет его глаз. Настолько серого цвета глаз Кирилл ещё никогда не видел. Взгляд был выразительный и внимательный. А зрачки хоть и были человеческими, но напоминали нечто другое. Тогда Кирилл ещё не понял, что именно.

– Ну, там... – замешкался Кирилл, но домовой одобрительно и поддерживающе ему кивнул. После чего школьник рассказал всё в мельчайших подробностях и даже то, какие он аккорды брал, чтобы удивить девочек своей музыкой.

Закончив рассказ, Кирилл выдохнул. Волослав опустил глаза в тарелку и снова принялся есть.

– Рекрутируют, значит, молодых дев, в эту адскую школу. Жаль, ох жаль, Слава, что ж ты не перебил эту гадость, когда была возможность? – проворчал домовой.

– Прошлого не воротишь, – недовольно прорычал Волослав. – Да ты и сам знаешь, всех не перебить, обязательно кто-нибудь вылезет потом.

Домовой развёл маленькими мускулистыми пальцами и безнадёжно кивнул, после чего, сам принялся за трапезу. Попробовав щи, домовой помрачнел.

– Нет, недодержал, совсем немножечко недодержал, ещё б минутки три с половиной, – сказал он страдальческим голосом.

Кирилл начал убеждать Платона в том, что щи идеальные, что это самое вкусное блюдо, которое приходилось ему есть за четырнадцать лет своей жизни. Спустя несколько минут убеждений Платон спросил:

– Хочешь, я тебе с собой дам?

– А можно? – аккуратно спросил Кир.

Не успел он посмотреть на Волослава, как седой домовой счастливо воскликнул:

– Ну конечно же, можно!!!

Домовой, не доев свою порцию, спрыгнул и поковылял упаковывать казан. Кирилл посмотрел на Волослава. Тот смотрел на домового и улыбался. Ямочка на щеке выделила на его лице выразительную улыбку. Он кинул взгляд на Кирилла и одобрительно кивнул.

Упаковав казан, домовой подал на стол второе и снова уселся на свою конструкцию из стула и старого ободранного пуфика, которому, судя по его состоянию, было не меньше пятнадцати лет.

– А вы кто? Почему ведьмы вас испугались? – аккуратно спросил Кирилл.

– Я, Кир, очень стар и много видел в этом мире, кое-что ещё могу. Платону именно я дал имя, а он самый старый из когда-либо существовавших домовых.

Платон гордо повернулся к Кириллу, выпрямил спину и рукой зачесал шерсть назад, как это делает модель во время фотосессии.

– А сколько обычно живут домовые? – спросил Кирилл, опасаясь задавать дерзкие вопросы, которые его интересуют больше всего.

– Хех... заходит издалека, но задаёт правильные вопросы, – довольно прокомментировал Платон. – А сколько, молодой человек, существует дом? Запомни, срок существования дома и есть срок жизни домового. Иногда, конечно, когда домовой не справляется, он может покинуть жилище путём отречения.

– И куда он девается?

– Не знаю, я не отрекался от своего дома, – гордо заявил Платон.

– Значит, вам обоим не менее трёхсот лет? – вспоминая возраст поместья, спросил Кирилл.

Волослав и Платон загадочно переглянулись.

– С логикой у тебя в порядке, малыш. Однако на следующий вопрос, который ты уже сформулировал у себя в голове и собираешься задать, я отвечать не стану, – серьёзно сказал Волослав. – От этой информации тебе не станет ни тепло, ни холодно.

– Вы боитесь, что я это разнесу?

– Хех... Да говори кому хочешь, кто тебе поверит? У виска покрутят и всё, тьфу. Ну, может, если будешь настойчив, то могут в дурдоме запереть, – резюмировал домовой.

– То есть, вы меня не боитесь, а просто молчите о том, что может вас компрометировать?

Платон поперхнулся и закашлялся. Волослав вскочил и несильно стукнул его в область, которая у человека скорей всего была бы животом. Платон откашлялся и закатился смехом.

– Он сказал, скомпрометировать? – с истерической интонацией переспросил у Волослава домовой и снова закатился смехом.

– Да, забавный мальчуган! – выдавил Волослав, с усмешкой посмотрев на Кирилла.

Минут пять пришлось успокаивать домового, после чего он пришёл в себя и назидательно пояснил:

– Мы не говорим тебе, дорогой Кирюша, потому что не хотим, чтобы твой мир перевернулся. Хватит с тебя потрясений на сегодня.

– Ты сообразителен, это хорошо, – устало протянул Волослав.

– А если ведьмы, которых вы прогнали, захотят закончить начатое и меня...? – спросил Кирилл и с целью яркого продолжения фразы сделал жест пальцем по горлу.

– Не беспокойся, они не тронут тебя только по той причине, что прогнал их именно я. Клава знает, чем чревато вступать со мной конфликт. Ты ведь заметил, что они сбежали?

– Так что... хех... расслабь булки, – весело вставил своё слово Платон.

– Спасибо! – поблагодарил Кирилл.

Волослав и домовой посмотрели друг на друга и с вопросительным взглядом одновременно уставились на школьника.

– Спасибо вам, Волослав, за спасение в лесу, за то, что приютили, – уверенно с благодатным видом сказал Кирилл. На что Волослав едва заметно кивнул. После чего школьник продолжил. – Спасибо вам, Платон, за вкусный ужин и гостеприимство.

Домовой блаженно откинулся на пуфике и своим важным видом сказал: «Пожалуйста!». Его позабавил тот факт, что школьник понятия не имел, что соблюдает один из древнейших обрядов благодарности.

– И я вас обязательно от...

– Хватит! – хором прервали мальчишку Платон и Волослав.

– Не нужно, достаточно сказал, не порть вечер обещаниями... – начал Волослав.

– Да, абсолютно согласен, добрые дела совершаются бескорыстно, твоей искренней словесной благодарности достаточно, чтобы умаслить души двух стариков... хех... – закончил фразу Волослава домовой.

Кирилл послушался, но про себя в своём мысленном блокнотике поставил заметку: «При удобном случае отблагодарить этих двоих».

Остаток ужина прошёл спокойно: домовой, наливая чай, всё упрекал Волослава, что тот никак не съездит в Индию за вкусным чаем. Тем не менее, чай, которым угостили Кирилла, был очень вкусным. Кирилл попытался припомнить вкус этого чая и вспомнил, что несколько лет назад матери подарили дорогущий крупнолистовой чай, который имел такой же вкус. К слову, этот чай очень понравился его старшей сестре. Когда чай закончился, Полина долго ещё обходила магазины и рынки в поисках такого же. Но каждый раз она терпела неудачу. Только недавно, переехав в другой город, где она жила в студенческом общежитии, она подружилась с девочкой-иностранкой, которая угостила её таким. После чего новая подружка рассказала, что этот чай она привезла незаконно. Ох, кто знает, что Полина выменяла за пачку этого чая.

– А что это за чай? – спросил Кирилл.

– Ох, это? Хех... это вообще не чай, мусор по сравнению с тем, который кто-то мог привести из Индии, – поворачиваясь к Волославу, с укором прошипел домовой, на что Волослав лишь виновато отмахнулся.

Дождь и молния за окном не утихали. Сеть по-прежнему не ловила. Домовой постелил чистое бельё на старом, но не пыльном диване. Он стоял в одной из свободных комнат. Уложив школьника спать, домовой вернулся на кухню, где Волослав мыл посуду.

– А теперь поясни мне, друг мой, как ты услышал шабаш на другой стороне рощи? – деловито спросил домовой.

Волослав невозмутимо домыл посуду, вытер руки зелёным полотенцем для рук и повернулся.

– Сам не знаю, далеко очень. Наверное, везение? – предположил Волослав. – Я сначала думал, что это Герда вернулась.

– Хммм... пропала собака, жаль, – залезая на пуфик, прокряхтел домовой.

Волослав взял шахматную доску с фигурами, стоявшую на холодильнике, и переместил обратно стол, где она и стояла раньше. После чего сел за стол напротив домового.

– А не может ли это быть призыв? – почесав мохнатый подбородок или то, что у человека считалось бы подбородком, озадаченно предположил Платон.

Волослав недовольно покосился на домового.

– А что, вдруг получится, как у вас с Кощеем? – осторожно спросил Платон.

– Не говори ерунды, Кощей сразу ощутил и распознал магию судьбы, а я что-то её не чувствую, – серьёзно смотря на доску, выдавил Волослав. Ситуация на шахматной доске ему явно не нравилась.

– Как бы ты ни походил, следующим ходом я поставлю тебе мат, – важно сообщил домовой.

Волослав вздохнул. Ему пришлось принять поражение в этой партии. Домовой последние десять лет очень прилично научился играть в шахматы. Четыре года Волослав не мог победить. Сегодняшняя партия началась хорошо, можно даже сказать – идеально. Но домовой всё равно её выиграл.

– А что за вагончики ты притащил? Это зачем? – ворчливо спросил домовой.

Ворчливое и грустное состояние было нормой и для Платона, и для Волослава уже пару сотен лет. Они были настолько старые, что видели всё и им всё надоело. Умереть Волослав не мог. Конечно, двадцатый век и технологический прогресс двадцать первого скрашивали одинаковые десятилетия этих двоих. Они обогнули весь земной шар, побывали во всех странах. В деньгах они не нуждались. По меркам среднестатистического миллиардера Волослав был немыслимо обеспечен.

– Это для ремонта, – невозмутимо ответил Волослав.

– Что ж ты собрался ремонтировать? Стены крошатся, несущая способность теряется. Слав, дом не отремонтировать. Оставь эту затею. Отпусти меня, – разворчался Платон. – Тысячу лет мы дружим. Может, тебе всё-таки завести семью?

– Плохая идея, с моим образом жизни, – угрюмо отрезал Волослав.

– Это была плохая идея два века назад, когда магия ещё чего-то стоила. Когда врагов были полчища. А что теперь? Большая часть из них уже умерли, кто от старости, а кто от чьей-то тяжёлой руки, – возразил Платон с явно выраженным подтекстом. – А ну, скажи-ка мне, друг, когда ты дрался в последний раз? Молчишь? Так я тебе напомню. Семьдесят лет прошло. И после Могальта никто на этой земле не осмелится бросить тебе вызов.

– Ты хочешь оставить меня? – сухо спросил Волослав.

– Не хотел бы я умирать. Ты знаешь, есть способы остаться, но для чего? Я не согласен оставаться, если по дому не будут топать пара маленьких ножек, и если... и если... хех... – начал заикаться от злости домовой. – Если на твоей противной роже не будет улыбки!

Волослав принял этот выпад весьма спокойно. Раз в пять лет домовой нападал на него с этой темой. Однако стоит отметить, что в этот раз домовой реагировал на ситуацию более болезненно. Возможно, присутствие гостя растрогало старого Платона.

– Платон, я...

– Не хочу ничего слышать, много лет прошло! Даже у людей душевные раны заживают быстрее, – не уступал домовой. – Я думаю, мальчишка появился не случайно! Это был призыв! Сама судьба привела тебя к тому дереву! Я уверен!

– Друг мой, так вот почему ты вылез из печи и показался ему. Знаешь же, что теперь интерес не оставит мальчишку в покое.

– А.… а если и так? Ты ведь всегда мечтал о наследнике. О том, чтобы воспитать воина, который превзойдёт тебя.

– А если… – хотел было спросить Волослав.

– Никаких «если» не хочу слышать. Мы с тобой заржавели. И, надоело мне на твою недовольную физиономию смотреть, – грубо перебил домовой.

– Что ты предлагаешь?

– Научи мальца тому, что знаешь, передай опыт!

– Он ведь вполне может не захотеть?

– Ну, ну это да... тут ты прав. Но прошу тебя, если мальчик проявит интерес, не отталкивай его.

Волослав недовольно кивнул и начал собирать шахматы.

– Ты мне только одно скажи, ты ничего не чувствуешь? – осторожно спросил Волослав.

– Спина болит, – не задумываясь, брякнул домовой.

– Нет, не чувствуешь ли ты нечто магическое, нечто незнакомое?

– Нет, не чувствую, а что? – спросил Платон, прощупывая лохматую поясницу.

– Там, в роще, когда ведьмы собирались выпотрошить парнишку, мне показалось, что со мной что-то не так.

– С тобой? А ну, выкладывай, – забеспокоился домовой.

– Вначале мне показалось, что я что-то ощутил. Нечто магическое и совсем незнакомое.

– Хех… Ведьмы вполне могли наколдовать какую-нибудь гадость. С чего ты взял, что с тобой что-то не так?

– Потому что потом накатила необъяснимая тревога. Она длилась около минуты, а потом резко прекратилась. Я такой сильной тревоги ещё никогда не испытывал.

– Это как? Вся твоя жизнь – сплошная тревога, – удивился Платон. После чего обеспокоенно предположил, – может, с нервной системой что?

– Не знаю. Может быть...

***

Наутро дождь прекратился. Волослав не смог завести машину, чтобы отвезти Кирилла домой, поэтому пожелал удачи в пешем пути. Прогулка Кирилла не пугала, его больше пугало другое. Скорее всего, его мать себе места не находит от того, что четырнадцатилетний сын не ночевал дома. Оговорка, если начальник уголовного розыска сама ночевала дома.

Домовой упаковал казан и, вручая, потребовал, чтобы Кирилл обязательно его вернул. По словам домового, казан ему достался от его матушки и дорог как память. Кирилл пошёл, шлёпая кроссовками по мокрому грунту. Грязь моментально налипла на подошву. Домовой довольно провожал Кирилла взглядом.

– Казан твоей матушки? – с укором прорычал Волослав. – У тебя их гора и никакой матушки нет! Просто хотел, чтобы он вернулся сюда.

В ответ домовой фыркнул и, подняв нос, поковылял в дом. Не пройдя и половину пути, Платон замер, как животное, почувствовавшее опасность. Он посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую, словно пытаясь что-то учуять носом. После чего седая шерсть воинственно встала дыбом, как у кота, собирающегося вступить в неравный бой! Домовой зарычал, затрясся и пулей шмыгнул в дом. И внутри перед открытой дверью начал обновлять защитную руну.

Волослав знал, что происходит. Это был один из основных инстинктов домовых. Каждый день каждый домовой в мире проводил ритуал магической защиты. Он заключался том, что домовой вытаптывал руну перед входом в дом. Платон был более дотошным, он вполне мог вытаптывать руну и вокруг дома.

Внезапно на Волослава вновь накатило странное ощущение. Тяжело было сформулировать, что конкретно он почувствовал. Это было похоже на приступ секундной паники. «И что это может быть?» – озадаченно забеспокоился Волослав.

Екатерина Константиновна только приехала домой. Глаза не высыхали с того момента, как она час назад покинула место происшествия. При коллегах она не могла проявить слабость, но в пустом доме эмоции вырвались наружу. Закрыв дверь, не дойдя до коридора она упала на холодный пол и рыдала.

Для матери нет горя сильней, чем потеря ребёнка. Возможно, это правило касается не всех матерей. Однако Екатерина Константиновна, не смотря на свою строгость и твёрдость души не чаяла в своём сыне. Слёзы рвались наружу, силы покинули сердце матери, а душа кричала от нестерпимой боли. Словно её разорвали на две части. У матери не было сил даже сообщить родственникам. Она просто лежала на полу, смотрела в стену потерянным взглядом.

Как вдруг дверь тихо, медленно, будто виновато открылась. В дверь залезла рука с тщательно упакованным казаном. После чего, дверь закрылась. Екатерина Константиновна вытерла слёзы, подбежала к окну и увидела, как её сын во дворе моет кроссовки от грязи. Но почему-то куртка на нём была не его.

Огромный груз спал с материнского сердца. Её сын дома, минутное ликование прервалось, когда она увидела, что Кирилл вымыл кроссовки и направляется в дом.

Мать приняла строгую стойку и встретила сына:

– Не потрудишься ли объяснить, где ты был?

– Я эээ...Ну… – замямлил Кирилл.

– Рассказывай! – строго приказала мать.

Конечно же Кирилл умолчал о том, что его пытались зарезать. Он рассказал, что, когда был пикник он отошёл от девчат и заблудился в роще. Потом добрый дядя его спас от дождя и накормил. К слову, в той роще действительно можно было заблудиться, за рощей начинался старый лес. Неаккуратная прогулка часто заводила людей в дремучий лес, особенно туристов. Мать внимательно выслушала сына, после чего сдержано заявила:

– Тебе, сынок, очень повезло.

– Повезло? – с идиотским удивлением переспросил Кирилл.

– Кирюш, на твоих одноклассниц напал дикий зверь.

– Что?

– Вчера в отдел приехал ответственный гражданин и сообщил, что слышал крики на дороге, которая проходит через рощу. Участковый панику поднял, когда явился туда. Туда явились все, мы нашли шесть человек. Бывалых криминалистов перетрясло прям там. В трёхстах метрах оттуда путём обхода, нашли место вашего пикника и твою одноклассницу. Там были сумки этих девушек, Скворцова в тяжёлом состоянии, твоя гитара и твоя порванная куртка. Всё залито дождём, ни следов, ничего больше не нашли. Исходя из моего горького рабочего опыта, я не надеялась увидеть тебя живым.

Кирилл поморщился. Произошедшее для него явно было большим потрясением. Но спрашивать подробности он не захотел.

– А как ты поняла, что гитара моя? – с глупой интонацией спросил Кирилл. Он мог отличить свою гитару от любой другой, но то, что мать это смогла, его удивило.

– Это гитара твоего папы! Познакомившись со мной, он часто играл и пел для меня. Думаешь я не отличу её от любой другой? – с облегчением ответила мать.

– Ты никогда об этом не говорила, – озадаченно пробубнил школьник.

Екатерина Константиновна крепко прижала к себе сына. С самого раннего детства мать так сильно его не обнимала. Отпустила только после того, как Кирилл начал кряхтеть и задыхаться. После этого она пришла в себя и рассматривая во что одет её сын задала вопрос:

– А почему ты в футболке заблудился?

– Я лазил на дерево куртка порвалась, Люба дала мне запасную кофту, а Волослав куртку.

Мать этот идиотский ответ устроил, а Кирилл сам не мог поверить тому, как мастерски он врёт. За это школьника мгновенно начала мучить совесть. Через некоторое время, отзвонившись на работу и сообщив, что её сын жив и здоров, мать вернулась.

– Что за казан? – спросила мать.

– Это, мама, Щи, – гордо заявил сын.

– Что?

– Щи, настоящие русские, Волослав угостил.

– Порубленные овощи с куском мяса? – с недоумением спросила мать?

– Нет, рецепт слегка модифицирован, – важно повторил за Платоном мальчишка.

Кирилл распаковал казан и засунул в духовку. Стоит упомянуть, что с духовкой, как и с другой кухонной техникой парень дружил. Из-за тяжёлой работы начальником уголовного розыска Екатерина Константиновна готовила редко. Бабушка научила Кирилла и Полину не дурно готовить. Однако готовить хотя бы так же, как бабушка, уже не говоря о том, чтобы готовить лучше неё, внуки так и не научились. Когда Полина уехала учиться, вся домашняя работа упала на подросшего Кирилла.

Накрыв стол, Кирилл накормил мать стряпнёй домового. Как и ожидалось мать осталась в восторге. За столом деформированная работой Екатерина Константиновна совсем забыла о «ЧП» на работе. Она была счастлива разделить этот завтрак с сыном. Не хватало только его сестры, которая учится в Северной столице.

Поспав несколько часов или же несколько минут, Екатерина Константиновна задумалась. Да, для неё не было разницы. За двадцать лет работы в розыске женщина привыкла сутками не спать. Задумалась она об этом Волославе. Ей казалось, что она уже слышала это имя, когда была маленькая. Она бы и не вспомнила, где его слышала если бы Кирилл не упомянул о давно заброшенном поместье. С трудом она вспомнила, что, когда была маленькая отец был в этом поместье и разговаривал со смотрителем, которого тоже звали Волослав. «Не может же это быть тот же самый Волослав? Ему должно быть не менее шестидесяти лет.» – думала она.

Так как сегодня у неё был отсыпной день после дежурства она решила на работу не ехать. Хотя неявка на работу даже после суток была редкостью. Она села в машину и поехала к леснику.

Лесника на месте не было, поэтому ему пришлось звонить. Не молодой горбатый бородатый лесник с запахом перегара сразу же прилетел обратно. Старый лесник знал, что с органами внутренних дел лучше не шутить. Он появился внезапно, как будто стоял за ближайшим деревом. Женщине даже показалось, что он выскочил из-за дерева. Такое поведение покорное лесника было обусловлено тем, что местный участковый закрывает глаза на его мутные делишки.

– Чем могу помочь? – ехидно спросил Лесник. Он стоял на месте, однако создавалось ощущение, что он извивается на ветру как флаг.

– Ты уже знаешь, что произошло ночью? – властно спросила сотрудница. Чего не отнять, так это умения Екатерина Константиновны находить подход к любому гражданину или жулику. Ситуацию всегда облегчало то, что для сотрудницы полиции люди уже давно делились на «терпил», «жуликов» и «ментов».

– Да, ох, беда-беда, как же такое могло приключиться? – с той же хитрой интонацией завопил Лесник.

– Это могло сделать животное из этого леса?

– Ох, тут старый медведь есть, браконьеры гады несколько лет назад его зимой разбудили, разрыли берлогу, но убить не смогли. С тех пор несколько охотников порвал, огромная зверюга. Я сам его не видел, но следы гигантские. – с лукавой интонацией пропел лесник.

– Ясно, а расскажи мне, кто сейчас живёт в заброшенном поместье?

– Так, наследник ихний, Волослав, – с неожиданной серьёзностью сказал лесник.

Такая серьёзность сразу резанула слух сотруднику уголовного розыска. Дело было в том, что лесник никогда не менял свою хитрую интонацию. Он врал и говорил правду с одной жульнической интонацией.

Но внезапно заговорил настолько серьёзно, что его стало не узнать. Он выпрямился так, что от горба и следа не осталась. Речь стала внятная, как у диктора на телевидении. Из-под его длинного чуба стал виден ядовито зелёный глаз.

– Как вы его охарактеризуете? – спросила Екатерина.

– Исключительно с положительной стороны, взаймы всегда даёт, и обратно никогда не просит. На сигареты всегда даёт. Хороший мужик.

– Хочешь сказать ты бедствуешь? Браконьеры совсем не платят? – оглядывая опушку леса, на которой расположено жилище лесника спросила начальница уголовного розыска.

Жилищем лесника был небольшой сруб. Какая-либо ограда перед домом отсутствовала. Екатерина Константиновна заметила, что стёкла на окнах сруба не мылись с дня их установки. Рядом с домом стоял старый ржавый снаружи то ли фургон, то ли небольшой грузовичок.

– Ну это вы зря, тяжело живётся, лукавить не стану. Ну, а что делать? И долги я отдаю, с таким хорошим человеком ссориться не гоже, – возмущённо на дерзкий вопрос ответил лесник. – А вы, собственно, с какой целью интересуетесь Волославом? Натворил чего?

– А на какие средства он живёт, если так спокойно тебе занимает?

– Ну так недвижимость у него и счета за границей. Он же потомок помещиков. Богатый и умный.

– Если он богат, почему живёт в завалившемся поместье?

– Это вы сами у него спросите. Уверен, что он вам ответит, – с прежней серьёзностью сказал лесник.

Екатерина Константиновна вздохнула, ничего не сказав села в машину и уехала. Недолго думая, она направилась в поместье. Выйдя из машины, она сразу же увидела мужчину среднего роста. Он устало носил какие-то предметы и складывал в вагончик, стоявший рядом с воротами. Увидев Екатерину Константиновну, он сразу же направился к ней.

– Здравствуйте, чем могу вам помочь? – спросил молодой мужчина с выразительными чертами лица и небольшой проседью в густых тёмных волосах.

– Да, я мать Кирилла, мальчи... – остолбенела Екатерина Константиновна. Она была уверена, что это тот самый смотритель, с которым много лет назад разговаривал её отец. Больше всего её удивило, что смотритель довольно молод.

– Я понял, – вежливо прервал её Волослав.

– Вы Волослав? – растерянно спросила она, на что незнакомец кивнул, – Я привезла вам казан и ветровку обратно.

Она протянула казан Волославу, а тот грустно улыбнулся и кинул взгляд в сторону гаража. После чего, оттуда послышался грохот. Гараж был выдолблен прямо в одном из помещений поместья. Двор был завален старой мебелью и техникой, которую явно только что вынесли из дома.

– Собираетесь делать ремонт? – вежливо спросила женщина.

– Да, собираюсь вот обновить немного, – тяжело сказал Волослав, что не осталось незамеченным начальницей уголовного розыска.

– Почему же вы вздыхаете? Ремонт – это же хорошо?

– Да, хорошо, просто это поместье очень старое.

– Я хочу поблагодарить вас за вчерашнее. Мой сын заблудился в лесу, а вы его нашли.

– Я не сделал ничего особенного, – вежливо сказал Волослав и хотел было чихнуть.

– Вы сделали много, на его спутниц напало дикое животное.

– Что? – напряжённо переспросил Волослав так и не чихнув. А начальница уголовного розыска на инстинктивном уровне ощутила его ментальную силу.

– Они были на пикнике, на них напало животное и загрызло шестерых девчат.

– Скольких? – переспросил Волослав.

– Шесть девушек погибли.

– Животное? Неужели старый бурый медведь вышел к дороге? – в пол голоса задумался хозяин поместья.

– Лесник также думает, – подтвердила Екатерина Константиновна.

– Ясно, вчера повезло только вашему сыну, – сухо процедил Волослав, будто девочек ему вовсе не было жаль.

– К чему вы это говорите? – не поняла Екатерина.

– Девочки пригласили на пикник одного мальчишку не просто так. Они привязали его к дереву, срезали ветровку и начали ритуальный танец. Полагаю они его собирались зарезать. Если бы я не появился и не разогнал...

– О нет, снова оккультизм и язычники... Опять подростки! Вот значит, что за шесть ножей криминалисты нашли на месте пикника. В прошлом году они аналогичным способом с кошек перешли на человека. Бездомного зарезали и съели сырым. Мои оперативники всех поймали и посадили, – взорвалась начальница уголовного розыска. Она поверила Волославу, так как несколько лет назад местные язычники действительно совсем страх потеряли.

Также полицейская пришла в ярость, из-за того, что частично ответственность за произошедшее нёс уголовный розыск, который перестал кошмарить население по поводу язычества. Екатерина Константиновна задалась целью провести серьёзную профилактическую работу, особенно среди неокрепших умов школьников.

– Ну я уже провёл с Кириллом беседу, однако я ему не родитель, вы тоже проведите.

Екатерину Константиновну не особо удивила новость об оккультизме, в отличие от той, как сын нагло наврал о том, что заблудился и веком не дёрнул.

Волослав же имел тихий местами грубоватый голос. Его ярко выраженная харизма и поведение при разговоре давали понять, что это сильный и уверенный человек. Человек, который привык держать слово. Екатерина Константиновна встречала таких людей крайне редко. Не понимая почему, но она сразу же прониклась доверием к этому человеку. «Такого отца Кириллу, и я была бы счастлива» – невольно подумала она и сразу же осеклась. «Ну что за мысли?» – приводила голову в порядок женщина. Но мысли всё равно нередко её посещали. Отец её детей был слабым и не волевым человеком. Отцом он был хорошим и заботливым. Однако, когда нужно было ударить по столу кулаком, он не мог этого сделать. Била в основном она. За восемнадцать лет воспитания двух детей она сломала две столешницы из клееных опилок.

Она ещё раз поблагодарила Волослава и уехала. Недолго думая, она решила заехать на место происшествия. Мероприятия по сбору материалов закончилось и все разъехались, оставив только заградительную ленту. Екатерина Константиновна решила ещё раз всё внимательно осмотреть на свежую голову. Также она задалась вопросом: «кто же всё-таки, распространяет эти языческие ритуалы?». Ведь не факт, что кучка подростков самостоятельно пришли к этому. Подростки обычно не обращают внимания на то, что сейчас не модно. Кто-то должен был надоумить девушек на такие серьёзные действия. У опытной ищейки Екатерины Константиновны сложилось впечатление, что кто-то целенаправленно проповедует язычество. «Нужно опросить эту выжившую Скворцову» – подумала Екатерина Константиновна.

Приехав туда, она обнаружила Волослава со снайперской винтовкой на плече. Оптике на винтовке позавидовал бы любой опытный снайпер. Волослав рассматривал место происшествия. Он смотрел по сторонам, прислушивался и Екатерине даже показалось, что он принюхивается.

Сотрудница полиции выскочила из машины и набросилась на Волослава. Она потребовала с него разрешения на оружие. Выяснилось, что все документы имеются, а винтовка нарезная. Такие стоят на вооружении только в специальных армейских подразделениях. Екатерина поставила под сомнение подлинность документов и начала звонить местному оружейнику, который информацию подтвердил. Волослав же всё это время невозмутимо стоял и взглядом окидывал местность. Удивление сотрудницы так же вызвал возраст Волослава, по документам ему было почти пятьдесят лет, но больше тридцати ему она бы не дала.

Как только все вопросы были исчерпаны появился лесник. С хитрой интонацией он начал стыдить Волослава за то, что тот решил поохотиться весной, когда ещё охота запрещена. Лесник устраивал представление перед начальницей уголовного розыска, демонстрируя свою ответственность, а Волослав невозмутимо стоял, лишь край губ едва заметно изгибался в улыбку.

– Закрой рот, Лёня! – строго скомандовала сотрудница, на что лесник заткнулся и лукаво, будто чего-то ожидая посмотрел на Волослава.

– Волослав, будьте осторожны, медведь ведь большой?

– Не маленький, – серьёзно ответил тот, и Екатерина почувствовала, что этот человек ментально сильней неё.

– Я на вас рассчитываю, – сказала она, развернулась и было направилась к машине как вдруг что-то поняла, обернулась и спросила: – А как вы сюда так быстро добрались?

– По пересечённой местности пешком, тут рядом поместье, – невозмутимо ответил Волослав, а опытная сотрудница поняла, что даже если этот человек соврёт, то она этого не поймёт.

Женщина не была дурой и разбиралась в топографии. Пешком от поместья нужно было идти минут пятнадцать или двадцать. А разговаривали они пять минут назад. Даже если учесть, что Волослав не пошёл к сейфу за оружием, а вытащил его из кармана, он должен был бежать сломя голову, чтобы явиться раньше неё. Однако другого объяснения такому скорому прибытию она не нашла. Кроме того, другого объяснения таких быстрых передвижений просто не существовало. Точней не существовало для человека.

Она попрощалась с обоими и попросила Волослава доложить ей если он убьёт медведя. После чего, села в машину и уехала. Приехав домой, она обнаружила, что Кирилл в панике перебирает всю кухню. Как оказалось, он искал казан, чтобы вернуть Волославу.

Узнав, что мать без него поехала и отдала казан лицо мальчишки перевернулось. Весь вечер Кирилл ходил из угла в угол о чём-то размышляя. С матерью он разговаривал нехотя. Только «да» и «нет». В связи с этим разговор об язычниках пришлось отложить. «Думает значит, ищет повод чтобы снова туда сходить, неужели общение с чужим дядькой может так повлиять на подростка» – думала мать, отлично понимая, что Кирилл увидел в Волославе отца, пример для подражания. Мать хоть и понимала сына, но ей не особо нравилось это рвение. Мало ли кем может оказаться этот Волослав.

Примерно в девять вечера, когда начало темнеть ко двору подъехала машина лесника. Екатерина Константиновна вышла и увидела, что лесник не один. Следом за ней выскочил и Кирилл. Из машины вышел Волослав и твёрдым уверенным голосом сказал:

– Дело сделано!

Он открыл багажник грузовика и показал раненного связанного, живого медведя. Женщину снова накатило ощущение, что Волослав не человек, а монолитная стена. «Сказал и сделал! Я всё своё подразделение распустила бы ради такого опера.» – невольно подумала она.

– И что вы будете с ним делать? – аккуратно спросил Кирилл, ожидая, что ему взрослые, как всегда, ответят «меньше знаешь, крепче спишь».

– Лапу подлечим и в тайгу отвезу. Убивать не хочим. Очень старый медведь. Не гоже убивать, если не голодный, – гордо заявил лесник, подмигивая зелёным глазом из-под длинного седого чуба.

– Позаботьтесь, чтобы он не вернулся к людям, – попросила Екатерина.

– Не беспокойтесь, я далеко завезу в заповедник, – протараторил лесник. – Ох, большой зверюга.

Кирилл с матерью снова посмотрели на медведя. У них обоих сложилось впечатление, что медведь по собственному желанию тут находится. Медведь с шрамом на морде внимательно посмотрел на них, потом повернулся к леснику. И у Кирилла, и у его матери сложилось твёрдое мнение, что медведь слушается лесника. Но объяснить они этого не могли. Медведь недовольно фыркнул и отвернулся, будто говоря «везите меня уже в этот ваш заповедник».

Волослав закрыл багажник грузовика и хотел сесть в машину, как вдруг Екатерина Константиновна спросила:

– А что вы делали в лесу, когда нашли Кирилла?

Волослав обернулся посмотрел на Кирилла и вздохнув ответил:

– Собака убежала неделю назад, я её искал. Погналась за зайцем и след простыл.

Екатерина посочувствовала и попрощалась с Волославом. Лесник было хотел уезжать, как вдруг развернулся и лукаво спросил зачтётся ли его подвиг, как будто это он один поймал живого медведя. Сообразив, что запахло жаренным лесник прыгнул в машину и дал по газам. Машина резко дёрнулась и тронулась с места. Видимо этот резкий рывок потревожил раненную лапу медведя и тот издал жалобный и недовольный рык!

Кирилл остыл и снова начал тепло разговаривать с матерью. А мать в очередной раз подметила, что он такой же отходчивый и мягкий как его отец. «Всё-таки в его сестре жесткости побольше» – подумала мать, после чего осеклась и поняла, что думает о сыне плохо.

Наблюдая за тем, как, сын наматывает круги по своей комнате, спать она не легла, поехала в отдел и забрала гитару. Начальница уголовного розыска не позволила криминалистам изъять гитару с места пикника.

Отдел, как всегда, не был пуст, участковые дежурящие ночью снова притащили жуликов в недееспособном состоянии. Один из них с разбитым носом громко пел песню, другой, судя по всему, разбивший первому нос сидел прикованный наручниками к скамейке. Третий без штанов спал на полу. Не удивляясь этой картине, любящая мать поехала домой. Только её сын волновал её сейчас. Приехав, она обнаружила, что Кирилл по-прежнему наматывает круги по своей комнате. Наверное, он даже и не заметил, что мать уезжала, а если и заметил, то не придал этому значения. Мать часто уезжала ночью, если на районе что-то случилось. А ранее упомянутое «что-то» случалось периодически.

Мать вошла в комнату и показала сыну гитару в старом кожаном чехле. Кирилл подлетел к матери, выхватил гитару и быстро расстегнул чехол. Старая молния на чехле легко поддалась знакомой руке. Удостоверившись, что гитара его Кирилл поставил её и обнял мать. Пол ночи женщина слушала как сын за стеной, лежа на спине перебирал струны пока не провалился в сон. Мать зашла в комнату, аккуратно вытащила гитару из рук сына и бережно поставила на подставку. Женщина смотрела на своего спящего сына и всё ещё не могла поверить в своё счастье.

***

Весенняя ночь нависла районом. Ветер, колыхающий макушки берёз стих, как будто его выключили. Пустые улицы и переулки застыли в мрачной тишине. На улице, где расположен дом Кирилла внезапно загорелся давно сгоревший фонарь. Так давно, что ни Кирилл, ни его старшая сестра не помнили, чтобы он когда-нибудь горел. Кирилл как-то даже заметил, что в этом фонаре разбита лампа.

Под фонарём показались две фигуры. Выйдя на свет, показалась женщина преклонных лет, а за ней вторая помоложе.

– Это интересно, – сказала пожилая с женщина скрипучим голосом.

– Может сработать, – сверля взглядом дом Кирилла сказала вторая.

***

В тот же день…

– Вот эта баба, хватка как у крокодила, вцепится и не отпустит уже. Она, когда о тебе спросила, меня как будто молния ударила. Давно её знаю, она просто так не интересуется. Она ещё когда опером была её «удавом» называли. – рассказывал лесник.

– Не переживай, ты же видел, как она отреагировала на охоту, – отвечал Волослав. – Она может быть полезным союзником.

Волослав и лесник шли по рощи, которая незаметно переходила в густой лес. Погода была хорошая по сравнению с вчерашней ночью, только грязь, налипающая на подошву, портила охоту.

– Мне кажется он рядом. Ты его чувствуешь? –напряженно спросил Волослав.

Леший, коим являлся лесник давно знал Волослава, а если быть точней, то с самого рождения. Лес был дремучий. Возраст и состояние лешего подобно домовым зависело от возраста и состояния леса. Леший мог чувствовать и контролировать животных, если ему это необходимо. Часто он спасал животных от охотников и браконьеров. С помощью своей власти над лесом леший заводил их в густые непроходимые заросли откуда те не могли выйти, потом появлялся и за отдельную плату выводил оттуда. Конечно, не всегда получалось противостоять браконьерам и вырубке. Лесником он и устроился, чтобы бороться с вырубкой не только своими силами, но и с помощью закона.

Несмотря на способность контролировать животных со старым медведем он сладить не мог, да и не хотел, пока не произошло горе.

– Старый он, сознание сильное, почти как у человека. Будь там две извилины как у зайца, так легко. А этот зверюга опытный, сильный, – негодуя отвечал Леший по имени Лёня.

– Хм... Не хотелось бы такого убивать, – недовольно проворчал Волослав.

– Так, давай не будем убивать? – воодушевился леший. – Такой зверь, не губить же?

– Есть мысли?!

– Есть, родной, есть! Ты только лапу ему подстрели из своей штуковины, ну так чтобы больно было, а я уже схвачу его сознание, когда он будет от боли реветь. Так я его потом подлечу и в заповедник отдам к Митару, ты же помнишь его? Леший, чуть старше меня.

– План хорош, осталось его только найти, – хмуро сказал Волослав.

– А ты что, так далеко уже не слышишь?

Волослав недовольно шмыгнул носом и посмотрел в сторону холма.

– Да, правильно смотришь, там он, прям за холмиком. Ты его с этой штуки? – указывая на винтовку спросил леший. – Или так, по старинке?

Волослав в ответ молча передёрнул затворную раму.

– Ну так, значит так, обойти только надо холмик.

Волослав на безопасном расстоянии от медведя обошёл холм и вышел на линию удачного выстрела, как вдруг ветер подул в спину Волославу. Он сразу же понял, что это плохо, теперь медведь его почувствует. Так и случилось, медведь посмотрел в сторону Волослава. Старому медведю не нужно было объяснять зачем люди в лес берут оружие. Волослав не знал помнит ли этот старый медведь, как он тискал его и играл, когда тот был ещё маленьким медвежонком. Медведь со шрамом от дроби на морде, заднюю не дал. Он встал на задние лапы, словно говоря: «Смотри, я большой, сильный и опасный, тебя не боюсь».

Волославу показалось это поведение старого медведя странным, как будто не хотел вступать в бой. Создавалось впечатление, что медведь решил проверить не испугается ли его охотник.

Секунды хватило, чтобы Волослав прицелился и подстрелил медведю заднюю лапу. Мгновенно к зверю подбежал леший и зверь стал послушным.

– Ты ему кость не повредил? – панически спросил леший.

– Нет, оцарапал, – ответил Волослав, когда подошёл.

– Хорошая у тебя штуковина, точно бьёт.

Волослав недовольно поморщился, значит это винтовка точная, а не он. В последние лет сто Волослав болезненно принимал, когда его навыки ценят меньше, чем орудие труда. Конечно же лешему он ничего по этому поводу не сказал. Медведь встал на ноги и недовольно посмотрел на рану, потом на Волослава и недовольно рявкнул. Волослав подошёл к медведю, почесал ему голову и спросил:

– Ну и зачем же ты гад из леса вышел, не опасные те ведьмы были, – после чего, у Волослава закралось сомнение.

Медведи, животные чувствительные и ведьм действительно не любят. Относятся к ним весьма агрессивно. От ведьм разит смертью, и именно медведи почему-то этого не любят. По идее, животные должны их бояться. Однако, уже на протяжении многих веков Волослав наблюдал обратное. Не взирая на опасность, бурые медведи теряли голову и нападали на исчадия зла. Будто существовал какой-то раздражитель. Не везло тем ведьмам, что попадались медведям. Бывало, медведи целенаправленно охотились за ведьмами. Неделями выслеживали и вынюхивали. Нападали неожиданно и беспощадно, так чтобы исчадие зла не успевало защититься. Одно время, даже ходило мнение, что это древнее проклятье. И что каждую рабыню зла преследует медведь.

А нынче, в двадцать первом веке, далеко не каждая ведьма способна защититься от дикого зрения. Но Клава была ведьмой не того калибра. Это была ведьма из высшего круга. Медведя она бы не испугалась. Она вполне могла защититься.

Волослав присмотрелся. Когти и пасть животного были чистые, как будто он успел в реку окунуться.

Так, эти трое – леший, старый медведь и Волослав пошли обратно. Выйдя к дороге, где остался грузовик лешего, медведь послушно запрыгнул в кузов и дал себя связать.

– Ну что, я поехал?

– Погоди, давай умаслим душу нашей новой знакомой, знаешь где она живёт?

– Кому новая, кому не новая. Понравилась что ль? Хех… Красивая она... – хихикнул Леший и дал по газам.

Марго внезапно проснулась. Она тихо и мирно задремала в кресле перед телевизором, висящем на стене. Она смотрела какую-то мелодраму. Ей хотелось то ли поплакать, то ли пожалеть себя, однако фильм оказался настолько скучным, что в ходе просмотра она уснула.

Марго провалилась в приятный сон, где светило солнце, пели птицы, а её старшая сестра плела венок из цветов. В тёплый летний вечер они гуляли на берегу реки. Играли в догонялки, делились секретами и радовались жизни. Этот хороший сон, отвлекающий Марго от забот и тяжести, что она в себе носит, прервала тень матери, нависшей над девочками.

Ведьма открыла глаза. Она сидела перед телевизором в пыльной комнате, заставленной всяким хламом. Хламом, который уже давно ей не нужен, а выкинуть жалко. Старые сапоги не выкидывались, потому что подошву можно заново приклеить. Сапоги ещё старше стояли рядом целые, но они давно вышли из моды. Даже привередливые бабули такие не стали бы носить. Шкаф с чистыми, но скомканными вещами всегда был распахнут. В углу стоял старый дырявый ковёр, на который случайно пролилась кислота. На стене висел ещё один. Телевизор тоже висел на стене. Рядом с ним стояла напольная лампа, которая включалась через раз.

Марго оторвалась от спинки кресла. Она села и напряженно застыла. Она снова ощутила мать, будто та была жива. Но сейчас это ощущалось иначе и ни на что не было похоже.

– Ммм... странно...

Марго только сейчас заметила синий экран телевизора. «Связь недоступна» – гласила надпись посередине экрана.

– Ооо. Неужели я не заплатила? – пытаясь вспомнить, спросила Марго сама у себя.

Выключив телевизор, она вышла в кухню, заваленную грязной посудой. Пройдя кухню, девушка вышла на крыльцо.

Была тёплая весенняя ночь. Лес в это время зеленел и наполнялся жизнью. Крыша дома была переполнена птичьими гнёздами. Птицы предусмотрительно вили гнёзда именно рядом с домом Марго. Это было самое безопасное место в лесу. Дело было в том, что этот лес посадила сама Марго. Леший, родившийся вместе с лесом, всячески пытался ей угодить. Он постоянно оберегал хижину Марго. Он её так любил, что, когда стал достаточно могучим, построил ей крепкий двухкомнатный деревянный дом, а сам заехал в её хижину. Леший не позволял людям наткнуться на дом ведьмы. Лес вокруг её дома был такой густой, что заблудиться мог и он сам. Животные сами приходили к Марго, если поранятся или захворают.

Перед домом была опушка. Траву на ней заговаривал Леший, и она не вырастала длинней десяти сантиметров. На опушке так же, как и в комнате дома, где жила Марго, был разбросан всякий хлам. Нерабочее пианино, которое леший притащил неизвестно откуда и всё обещал починить. Пока он обещал, время шло и пианино наполовину сгнило и превратилось в кучу мусора. Ржавый велосипед, в котором заклинил подшипник и педали не крутились, стоял на импровизированной лешим подножке из двух пней. Все предметы, что остались на большой опушке – это то, что леший не смог или забыл починить. На свалку это было похоже не всегда. Леший зарабатывал тем, что чинил и продавал выкинутые предметы. И следует отметить, что он порядком облегчил жизнь Марго, которая, пользуясь мизером от магии, что ей был доступен, поддерживала быт. Кроме того, что он наполнил дом всякими вещами, так ещё и стабильно приносил деньги, тем самым ещё больше упростив жизнь Марго.

Мангал с пеплом стоял почти посередине опушки. Среди всего хлама, который притащил леший, мангал использовался периодически. Поесть мяса леший любил, даже держал своё небольшое хозяйство. Небольшое оно было для лешего, а вот для среднестатистического обывателя это была целая ферма. Опушка самого лешего была по соседству, и вот она действительно была похожа на свалку. Взамен Марго почти ничего не делала. Она просто жила и ждала одно событие, которое предвидела две сотни лет назад. Она считала, что только по наступлению этого события она снова сможет нормально, полноценно жить и колдовать.

Марго сунула в зубы ветку редкого дерева врима, которое оказывало на человека и других существ успокаивающее действие. Врим служил в качестве натурального успокоительного и угрозы здоровью не представлял. Да и мало что могло представлять угрозу здоровью ведьмы. Каждый год она готовила отвар, поддерживающий её физическое состояние. Таким образом, на протяжение двух веков Марго хорошо себя чувствовала и не выглядела старше двадцати или двадцати пяти лет.

Чтобы ускорить процесс, Марго подожгла ветку и начала вдыхать пары дерева. «Что же меня разбудило?» – озабоченно думала Марго, всматриваясь в звёзды. Ведьма по-прежнему ощущала едва уловимое присутствие матери. Она стояла так, пока волки не завыли на луну. Ощутив ночную прохладу леса, ведьма решила зайти в дом.

Стоило ей войти в тёплый дом, как девушке ужасно захотелось спать и есть. Марго прикинула, какое из желаний сильней, и уверенно пошла к холодильнику.

Открыв холодильник, девушка обнаружила, что там повесилась мышь. «Как я вообще могла забыть, что еда закончилась, башка дырявая?» – спросила она у самой себя. Разочаровавшись, ведьма закрыла холодильник, пришла в комнату и рухнула в кресло.

Снова провалившись в сон, она оказалась в темноте. Девушка почувствовала, что она в опасности. Нечто надвигалось из пустоты. Марго знала, что она слишком слаба, чтобы противостоять этому, ведь её защита ограничена. Она уже приготовилась, что не выйдет живой из этой схватки, как вдруг кто-то положил ей руку на плечо. Рука была сильная. Несмотря на тяжесть, нежно обхватила плечо. Тепло пошло от руки, и ведьма почувствовала, как наливается силой. Той самой положительной силой.

Открыв глаза, Марго вскочила и не сразу поняла, что она проснулась. Она по-прежнему ощущала положительную магию, которую обычно называли светлой.

– Это же невозможно? – не веря ощущениям, сказала Марго сама себе.

Не помня себя, она выскочила на улицу. Собрала мысли в кулак и сконцентрировалась, чтобы проверить, что на самом деле чувствует. Уже через две-три секунды она поняла, что никакой светлой силы нет. Ей это приснилось.

– Нет, нет, я должна удержать её, почему она уходит? – капризно простонала девушка. – Почувствовать это снова. Я должна!

Сосредоточившись на ощущении, девушка попыталась его восстановить. Она решила, что если восстановит ощущение, то ей действительно удастся зачерпнуть положительную магию. Однако попытка ни к чему не привела. Положительная магия по-прежнему была не доступна. Тогда она вспомнила сон и задумалась: «А чья это была рука? Неужели его? Он уже родился?». Несколько часов Марго просидела на траве, пытаясь понять произошедшее. В вещие сны она не верила, но конкретно этот сон плотно засел в её голове и сердце.

– А ты почему тут сидишь? – внезапно спросил леший, стоявший прямо перед Марго.

Перед Марго стоял Гера. Обычный человек принял бы его либо за разнорабочего, либо за бродягу, просящего милостыню. Такой вид ему придавала старая потёртая спецодежда. Густая растительность на лице была отвратная, но именно она придавала ему человеческий вид, что позволяло ему выходить за пределы леса.

– Давно ты тут стоишь? – недовольно спросила Марго.

– Пару минуток, – ответил Гера.

Марго встала и пошла в дом. Гера всё это время мялся на месте, как будто хотел на что-то решиться. Марго переоделась, и вышла из дома.

– Я в магазин, тебе что-нибудь нужно? – собирая русые ровные волосы в хвост, спросила Марго, а затем возмущённо добавила, – Ты представляешь, эти гады перестали просрочку выставлять.

– Что? Как это? А куда ж они её, гады, девают? – ужаснулся леший.

– Я думаю, перебивают даты и снова продают, – взглянув на обломавшийся ноготь, предположила Марго.

– Куда мир катиться, а что ж нам, пенсионерам, делать? – вознегодовал леший.

– Ну, технически мы не пенсионеры, – заметила Марго.

– Так нам сотни лет, возраст преклонный, как ни крути, – лукаво пропел Гера.

– Мир меняется, нужно искать новые способы существования, – удручённо заявила Марго.

– Только не говори, что хочешь переехать, – с отрепетированным ужасом в глазах спросил Гера.

– Нееет, я про другое, может, найти работу? – воодушевлённо предложила Марго.

Таким образом, ведьма воодушевлялась стабильно раз в неделю. Потом вспоминала, что её отшельничество есть важный процесс развития, после чего мысли о работе мгновенно улетучивались.

– Так нам тогда документы нужны, а то по советским бумажкам нам по девяносто лет, – как всегда подшучивая, ответил Гера.

– Верно говоришь, – задумавшись, согласилась Марго.

– И где же мы можем работать? – ехидно спросил леший, ожидая следующую заученную фразу.

– Пока не знаю, может, стоит сначала закончить какую-нибудь шарагу? Получим профессию, а там не пропадём, – воодушевлённо предложила ведьма.

Гера отшатнулся. Неосторожно сказанная и необдуманная мысль Марго сильно задела лешего. Если Марго и выглядела примерно на двадцать лет, то его лицо даже на человеческое походило слабо. Конечно, люди принимали это за врождённое уродство. Однако если кто-то из них и может поступить в учебное заведение, то это Марго. Также это означало, что на несколько лет он останется в лесу один. И после этих нескольких лет нет никакой гарантии, что Марго не захочет остаться в городе и построить успешную карьеру. Ведь именно так нынче поступает молодежь.

– Может, – с трудом выдавил Леший. – Так мы же знаем больше, чем в этих университетах учат.

– Верно, но прошли те времена, когда знания ценятся без бумажки. На любой, даже самой идиотской работе нынче встречают по бумажке, – огорчённо сказала Марго, но её огорчение было больше связано с тем, что ощущение положительной магии окончательно покинуло её тело.

– А с чего такие мысли? – обеспокоенно поинтересовался леший.

– Да просто посмотри, как мы живём, оглянись, мы нищие. Мы не развиваемся, застыли на уровне девятнадцатого века, – капризно проскулила Марго.

– Я думал, ты гордишься тем, что отличаешься от твоих матери и сестры. Гордишься тем, что ты пошла по пути добра.

– Да, так и есть, но добро не должно награждаться нищетой, – вспылила ведьма.

Леший потерял дар речи. Ему нечего было сказать. Ведь он никогда не считал, что они нищие. Его хобби и лес хорошо кормили их обоих. Гера затрясся, потоптался на месте, шмыгнул носом и только попросил купить халвы. После чего ушёл с озадаченным видом. Ведь только сегодня он хотел предложить Марго сделать современный ремонт в её доме. Он уже закупил материал, на который копил несколько лет. Он хотел переделать отопление, проводку. Красиво всё обставить.

Марго, провожая его взглядом, поняла, что обидела Геру. «Нужно будет как-нибудь извиниться», – подумала ведьма, как вдруг заметила, что леший остановился. Гера замер, простоял так мгновение, после чего вскинул кривые руки. Деревья вокруг опушки начали двигаться.

– А что ты делаешь, почему деревья ходят? – с недоумением спросила Марго. Ведьма знала, что леший способен на такое, но никогда ещё не видела это своими глазами.

– В руну их выстраиваю, чтобы место обезопасить. Давно не обновлял защиту, – грустно промычал Гера. В природе леших, домовых и иных первородных существ было нормально оберегать место своего обитания. Однако они редко это показывали. То, что леший сделал это в присутствии Марго, показывало высшую степень доверия.

– Никто кроме нас и так этого места не найдёт, даже если дорогу знает, разве не так? – поинтересовалась Марго.

– Так-то оно так, да тревожно мне, – прокряхтел леший. Ему всегда было тревожно. Он ещё помнил то время, когда за головой Марго одна за другой приходили другие ведьмы.

– На мою сестру намекаешь?

Гера поморщился, и, пытаясь не выдавать, того, как он боится ведьм, презрительно сплюнул. Руна руной, а запасы кончились, всё равно нужно было ехать в город за продуктами. Марго привыкла, что к остановке идёт прямая тропа. Однако после того, как Гера переместил деревья, тропа исчезла. Ну, или сместилась, и Марго её просто не нашла. Негодуя, Марго еле-еле нашла выход к дороге. Запоминать дорогу она не потрудилась. Если она и заблудится в лесу, то стоит только позвать лешего, и он мигом прилетит к ней. Марго спокойно съездила за продуктами. К счастью, леший заговорил для неё сумки. Таким образом, тяжеленные сумки стали легче и объёмистей. Однако в бытовых заговорах леший был не силён, поэтому эффект лёгкости сохранялся лишь несколько часов. Ох, сколько тележек из супермаркета было украдено из-за того, что магия Геры не всегда срабатывала. Однажды её даже остановили с такой тележкой. «Какой позор, чуть не арестовали из-за какой-то тележки», – думала тогда Марго. К счастью, пары от зелья забвения быстро дезориентировали полицейских. Зелье забвения Марго, как любая ведьма, использовала вместо духов, чтобы окружающие её не могли запомнить. У самих ведьм к нему был иммунитет, вызванный другим зельем.

Марго активно пользовалась рунами, зельями и травами, так как ограничивала себя в черпании магии. Следовательно, заговоры ей были недоступны.

Всё дело было в том, что ведьмы, как и большинство ныне живущих магических существ способны черпать только отрицательную, то есть тёмную магию. Например, ведьмам для этого всего нужны сильные негативные эмоции, боль и страдания. Обычно ради этого проливалась чужая кровь.

Конечно же, будучи ведьмой, Марго не всегда себя контролировала. Иногда могла кого-нибудь случайно сглазить. Её связь с магией была столь сильная, что она уже не нуждалась в тёмных ритуалах. В своё время она провела их столько, что её клетки будто чувствовали магию в воздухе. Ей только нужно было пустить её в себя, и она стала бы столь же сильна, какой была её мать в свои лучшие годы.

Марго не могла себе этого позволить. Около двух столетий назад ей взбрело в голову стать на путь света. Она считала, что для освоения светлой магии она должна полностью оборвать связь с тёмной. Верила, что однажды свет благословит её.

Однако, это было не просто, так как за тридцать тысяч лет известной истории овладеть светлой магией мало кто смог. А овладеть и светлой и тёмной магией одновременно никто уже и не пытался. Единственный маг по имени Кощей, который смог полноценно обуздать магию и пользоваться как отрицательной магией, так и положительной магией, погиб тысячу лет назад. Как он это сделал, никто так и не смог понять. Сотни колдунов пытались, однако никому не поддавалась и светлая, и тёмная магия одновременно. Таким образом, маг по имени Кощей превратился в красивую легенду. Легенду, в которую уже мало кто верил.

Всех остальных пользователей магии, кроме Кощея, нельзя считать полноценными магами. Были, конечно, богатыри и войско света, но их способности тоже были узко направленные и раскрывали потенциал только светлой магии. Тёмная вовсе была им недоступна. Колдуны в отличие от ведьм черпали отрицательную магию из менее кровавых источников. Точней, они вообще не прибегали к насилию. Чаще всего они брали магию из природных источников. Их способ получения магии был более долгий, но в отличие от ведьмовского способа считался чистым. Способ был хороший, однако по сравнению с ведьмовским неоправданно долгий. Чтобы стать полноценным колдуном, необходимо было потратить целую жизнь. В то время как ведьма с одного шабаша могла стать могущественней некоторых колдунов. Таким образом, тёмная магия в отличие от светлой была общедоступным ресурсом.

Закупившись продуктами в местном супермаркете, Марго приехала к лесу на автобусе. Дорога из города как раз шла через лес. Вышла ведьма на остановке с тяжелеющими сумками. «Магия слабеет, вот блин!» – огорчилась Марго, как вдруг её окликнули.

Обернувшись, Марго увидела двух домовых. Один из них был чёрный, а второй рыжий. Они молниеносно перескочили дорогу и остановились рядом с ведьмой.

– Марго, Марго, ты в магазин ходила?

– Чувствую, ребята, вы просите угощений.

– Ты что? Мы? – нервно и суетливо оскорбились домовые.

– Ловите, наглецы, – буркнула ведьма, сунув хрупкую руку в одну из сумок.

Ведьма достала из сумки два глазированных сырка и протянула домовым. Те посмотрели друг на друга и начали топтаться на месте, нервно спорить, стоит ли им брать гостинец или нет. Конечно же, они недолго сомневались. Ведь еда, а особенно вкусняшки редко попадают в руки скрывающихся за печкой хранителей дома. Не успев попрощаться с домовыми, Марго увидела, что верхушки деревьев неэстетично расступаются. Ограниченный порыв ветра пронёсся над их головами.

– Это Дуй. Руну чертит, – уверенно объявил один из домовых.

– Ух как старается, – заметил второй менее лохматый домовой.

Существо с неизвестным для всех происхождением Дуй не ладил и не общался ни с кем. По сути, он был обычным потоком сильного ветра. На планете всего их было около сотни, и ни с одним из них никто не смог наладить контакт.

Марго сомневалась, что Дуй в действительности существует. Она всегда считала, что это суеверие. Суеверие было свойственно не только людям, но и всем остальным более-менее разумным видам.

Марго не в первый раз видела Дуй. Но раньше она всегда находила научное объяснение потокам ветра. Только сейчас она увидела, что поток ветра действительно раз за разом обводит руну. Двухсотлетнюю ведьму мало чем можно было удивить. Но поведение Дуя начало Марго настораживать. «Что это ещё может быть, если не беспокойство?» – задалась вопросом ведьма.

Домовые по-прежнему топтались на месте. Они смотрели на Марго глазами, полными надежд. Явно ждали вторую порцию вкусняшек. Однако Марго не могла им ничем помочь. Ведь самой тоже нужно как-то питаться.

Из-за тяги к добру Марго была слабей остальных ведьм. Дочь старухи Яги владела почти всеми рунами в совершенстве, однако ими принципиально не пользовалась, так как они бы поддерживали её связь с ненужной отрицательной магией. Одними только зельями она не смогла бы уравновесить силы нападающей на неё могущественной и заряженной ведьмы. Благо ведьмы об этом не знали. В связи с чем уже сотню лет держались в стороне.

Последняя ведьма, пытающаяся убить Марго, была превращена в ворону и уже полтора десятка лет сидит в клетке. Иногда Марго использовала птицу, если ей необходимо было колдовать. Например, чтобы напитать отрицательной магией какой-нибудь амулет. Магией, которую зачерпывает превращённая в ворону ведьма. Используя ненависть птицы, тело Марго оставалось чистым от магии. Такой обходной путь позволял придерживаться намеченного плана.

Почти все местные существа, созданные магией, были уверены, что Марго всегда станет на их сторону и защитит от ведьм. Ведьм, которым внезапно понадобились ингредиенты для зелий. Например, лапы домового, которые у ведьм были на вес платины. Исключением были лишь те случаи, когда магические существа конфликтовали между собой. К примеру, когда какой-нибудь домовой нанёс руну неудачи на дом другого домового, который ему не нравился. А руну неудачи просто так не сотрёшь, нейтрализующую руну сверху не нанесёшь. При попытке стереть или заменить руну обязательно потерпишь неудачу. Ох уж эта вражда между домовыми. Этот народ никого никогда не прощал и в плен не сдавался. В их разборки Марго никогда не вмешивалась.

Марго оставила спорящих между собой домовых и позвала Геру. Гера почему-то вышел минут через пять. Хотя Марго отлично знала, что Гера был способен просто выйти из-за ближайшего дерева. Если Гера задерживался, значит был занят чем-то очень важным. «Интересно, что это у него важней меня и еды, которую я купила», – недовольно подумала Марго.

– Гера, я тебя чем-то...

– Нет, охранная руна не позволяет быстро перемещаться.

– Разве твоя руна может тебя ограничивать?

– Ещё как, – недовольно ответил леший.

Марго передала лешему уже тяжеленные сумки и почувствовала, что она, твёрдо стоя на месте, движется. Деревья аккуратно расступались, а затем становились на место. Так был способен передвигаться леший. Минуты через три они оказались на опушке, рядом с домом Марго. Опушка была пуста, весь хлам за исключением мангала куда-то исчез, а на его месте была заново заговорена травка.

– Ты так передвигаешься? – спросила Марго. Ведьма впервые стала свидетелем такого способа перемещения.

– Да, но обычно быстрей, руна тормозит.

– Ты странно себя ведёшь. Никогда раньше не накладывал такую сильную защиту, – с подозрением спросила Марго.

– Не знаю, что-то тревожно мне. Не могу объяснить, – нехотя признался Леший.

– И Дуй тоже чего-то забеспокоился, – озадаченно буркнула Марго, машинально пожав хрупкими плечами.

– Дуй? Ты с ним разговаривала? – картинно ужаснулся Герасим. Конечно же, он не поверил ведьме.

– Нет, видела, как он руну наносит. Странное поведение. Совсем ему не свойственно.

Гера ничего не сказал, лишь напряженно вздохнул.

Зайдя в дом, Марго пришла в ужас. Кухня сияла от чистоты. Вся посуда блестела. Все её чёрные котелки оказались не только не чугунными, но и вычищенными до белизны алюминия. Марго всегда думала, что склянки для зелий всегда были из жёлтого и зелёного стекла, но теперь они были прозрачными до рези в глазах. Но самое страшное было отсутствие клетки с птицей там, где Марго её вчера оставила.

– Гееера! – истерически позвала Марго.

– Что, что случилось? – отозвался леший.

– Что тут произошло? – чуть ли не крича, спросила Марго.

Леший прибежал и затоптался на месте.

– А, это? Это я решил тебе помочь.

– Птица? – нервно взвизгнула Марго. Если птица, полтора десятка лет копившая зло и обиду, вылетела, то весь лес был в опасности.

– В клетке птица, болтает она много! – недовольно сплюнул леший.

– Что значит, болтает? – с недоумением спросила Марго. При ней птица никогда не разговаривала, лишь презрительно каркала.

– Ну, сидит в клетке и просится полетать, но я-то помню, кто эта ворона, – сказал леший с умным видом и сделал назидательный жест указательным пальцем вверх, если этот палец, конечно, можно было считать указательным.

– Воспользовалась способностью птицы-пересмешника, – напряженно поняла Марго. – А почему порядок?

– Мы тут с Яшей...

– Яша вернулся? – с удивлением перебила ведьма.

– Да, – кивнул Гера.

– И где этот лентяй? – вспыхнула Марго, высматривая его на кухне.

Из-за электрической плиты вылез блондинистый домовой с виноватыми голубыми глазами. Непонятно, где Яша прохлаждался почти четыре года.

– Ах ты ж маленький негодяй, ты думаешь, мы тебя примем, после того, как ты...

– Я не убегал, – виновато проблеял Яша, – я уснул.

– Ты настолько обленился, что впал в спячку у себя там за печкой?!! – воскликнула ведьма.

– Я решил недолго вздремнуть, – виновато почесал ном домовой.

– На четыре года?

В ответ домовой виновато опустил глаза и пальцем, словно дрелью, начал сверлить стену. Видя, что Марго по-прежнему строго на него смотрит, домовой, как маленький ребёнок, подошёл к ведьме. Яша уткнулся мордашкой в правую ногу ведьмы и маленькими ручками обнял её. Такие искренние извинения растрогали сердце ведьмы, и она растаяла, прижав к себе домового. Гера смотрел на эту картину не без ревности. «Вечно она это лохматое чудовище обнимает и зацеловывает, а меня только один раз за сто пятьдесят лет обняла и то, когда думала, что меня убили, а я такой, раз и живой» – мысленно обижался леший. Вражды у Геры с Яшей не было, а вот соперничество за внимание Марго было не редкостью. Марго, исходя из старшинства, им обоим должна была считаться приёмной матерью. Ну, скажем, очень молодой и энергичной матерью. Настолько энергичной, что лешему она нередко казалась сестрой или даже дочерью. Леший знал, что Марго максимально отрезала себя от внешнего мира, но с какой целью, он точно сказать не мог. Ему достаточно было знать, что она рядом.

Внезапно зазвонил телефон. Марго посмотрела на экран и улыбнулась. Звонит старый друг. Они не созванивались уже несколько лет, и вдруг звонок.

– Да, – ответила ведьма.

– Марго, здравствуй, – раздался из трубки мужской голос.

– Привет! – поздоровалась Марго и тихо шепнула Лешему, – Это Волослав.

Герасим кивнул головой и куда-то пошёл.

– Как поживаешь? Я тебя ни от чего не отвлекаю? – спросил Волослав.

– Нет, я... я, как всегда, ничего не делаю. Уже давно, – грустно мяукнула Марго.

Утро этого понедельника оказалось ещё хуже, чем утро обычного понедельника. Что может быть хуже? Придя в школу, Кирилл оказался в центре неприятного внимания. Классная руководительница, которой в субботу ночью доложили о гибели пяти её учениц, одного ученика и о том, что одна ученица в тяжёлом состоянии, была черней тучи. Опухшее лицо и красный нос говорили о том, что весь вчерашний день она провела в слезах. Лёгкий запах алкоголя пояснял, как же всё-таки преподавательница смогла уснуть. Татьяна Карловна была человеком крепкой, старой закалки. Никакие новости не могли вывести её из её сурового равновесия. Однако произошедшее не просто вывело её из сурового равновесия. Новость потрясла её до глубин души. Весть от полицейских ударила её как наковальней по затылку. Никого и никогда Татьяна Карловна больше не отпустит ни на какие пикники. О том, что Кирилл оказался жив, здоров и невредим, ей, конечно же, сказать забыли.

Картина того, как Кирилл заходит в кабинет, сбила Татьяну Карловну с ног и нежно усадила на стоящий сзади офисный стул, подаренный, к слову, матерью Кирилла, Екатериной Константиновной.

Придя в себя, Татьяна Карловна подвергла подростка тщательному допросу. И Кирилл мог бы поклясться, что если бы он не был так сговорчив, то всё могло бы окончиться и пытками.

Конечно же, через час вся школа гудела слухами и новыми теориями, которые превращались постепенно в сплетни. Учебный день прошёл ужасно. Успокаивало только то, что это был один из последних учебных дней седьмого класса.

Перед выходом из школы Кирилл заметил, как из кабинета директора выходит Ольга с какими-то бумагами. Девушка уже не выглядела несчастной. Заметив своими зеленовато-голубыми глазами смотрящего на неё подростка, Ольга подошла и весело спросила:

– Ты чего уставился?

– Ты будешь тут учиться? – неуверенно спросил Кирилл.

– Да, тебя не проведёшь, – улыбнувшись, сказала Ольга.

Кирилл улыбнулся в ответ. Они мило поболтали, после чего секретарь директрисы вышла и позвала Ольгу.

Ждать Ольгу было бессмысленно, прождав двадцать минут, Кирилл принял решение отправиться домой. Школьник рассудил, что с Ольгой они ещё не раз пересекутся. Несмотря на то, что школа была большая и рассчитана на тысячу человек, Кирилл знал в лицо каждого ученика. «Интересно ли будет Ольге общаться с тем, кто младше неё? И с чего это я решил, что мы подружимся? А может, возраст — это не проблема?» – рассуждал подросток. Улыбка этой девушки замерла в сознании семиклассника. Кирилл шёл по коридору, а перед глазами стояла её улыбка.

Экзамены были сданы, впереди – три месяца каникул. О том, что на его обидчиц напал медведь, Кирилл вообще не думал. После того, что он пережил и едва не погиб от их рук, ему было их не жаль. Однако, всякий раз поймав себя на этой мысли, Кирилл начинал себя стыдить. «Они же люди были, плохо думать нельзя», – прокручивал в голове Кирилл.

Только к Скворцовой школьник не чувствовал обиды. Девочка, сидевшая с ним за одной партой много лет, отказалась участвовать в ведьмовском ритуале. «Она поплатилась... Стоп! А чем она поплатилась? Эх, жаль, что не у кого спросить», – подумал школьник. Кирилл решил, что нужно будет её навестить в больнице, когда она придёт в себя.

Кирилл беззаботно шёл домой. Дорога была знакома. Семь лет он ходил по этой дороге в школу и домой. Как и любой среднестатистический школьник, он к пятому классу изучил каждый квадратный сантиметр этой дороги. Если на пути появлялось что-то новое, оно сразу же подвергалось доскональному изучению. Например, взрослый человек пройдёт мимо недавно установленного знака, а школьник обязательно узнает, крепко ли забетонирован этот знак. И не успел ли какой-нибудь негодяй оставить похабную запись. Кирилл таким никогда не занимался. Воспитанный в семье полицейского, Кирилл знал, что портить чьё-либо имущество – непростительный проступок. Непростительный проступок в случае Кирилла мог стать смертным грехом. Если его поймают за вандализмом, после всех разбирательств придётся иметь дело с разъярённой матерью. Такая перспектива школьника не устраивала, поэтому он никогда не позволял себе сделать какую-нибудь шухарную пакость.

В этот прекрасный солнечный весенний день Кирилл шёл домой и изучающе осматривал недавно покрашенный забор. Ещё только вчера на этом заборе висела табличка «Осторожно! Злая собака!». Собака по кличке «Шакал» там действительно была и действительно была злая. Вот только её размер уже десять лет забавлял школьников. Исходя из сообразительности некоторых индивидуумов, собака периодически подвергалась тщательному и добросовестному дразнению. А ребята постарше часто маркером исправляли «злая собака» на «опасный берсерк». Так было, пока Шакал в марте месяце не сделал подкоп. Когда этот маленький зверь оказался на свободе, все школьники, да и не только школьники, поняли, почему табличка не врала все эти десять лет.

Кирилл уверенно шагал по асфальтированной дороге. Машины по ней ездили крайне редко. Поэтому, школьники считали, что двигаться нужно исключительно посередине дороги.

Старушка, стоявшая на краю дороги, попросила подростка ей помочь. Рядом с бабулей стояла огромная сумка. Видимо, старушка шла с рынка и набила сумку продуктами. «Почему бы и не помочь бабуле?» – подумал школьник и взял тяжёлую сумку из рук старушки, как вдруг врезался в дерево. «Что, откуда на дороге дерево?» – не понял Кирилл. Не успев прийти в себя, подросток ощутил нестерпимую боль. Обернувшись, он увидел, что старуха держит его за запястье. И как-то странно молится. Боль пронзила всё тело парня, но закричать он не смог. Он не помнил, как потерял сознание.

В себя Кирилл пришёл очень тяжело. Он смотрел в пустоту. Вдруг, ни с того, ни с сего, словно из мозаики, начало выстраиваться небо, а потом деревья. Минут пять школьнику понадобилось, чтобы встать. Он обнаружил, что лежал на жёлтой траве под высохшим деревом. Стоит отметить, что трава высохла только рядом с подростком. Губы потрескались от сухости. Слюны, чтобы просто смочить губы не было. Юноша осмотрелся и понял, что он на лесной дороге, недалеко от старого поместья. Кирилл принял единственное правильное решение и поплёлся к Волославу. На расстоянии метров тридцати от поместья Кирилл увидел Волослава, который таскал что-то крупногабаритное.

Кирилл попытался его позвать, но вместо голоса раздалось болезненное шипение. Юноша упал на колени и снова потерял сознание. Открыв глаза, Кирилл увидел Волослава и Платона, склонившихся над ним.

– Это же высасывающая руна, – негодуя, прорычал старейший из домовых.

– Да, глубоко въелась, до кости прожгла, – напряженно сказал Волослав.

– Кто же это такой смелый, хех... нашёлся? Хех... ведьмы проклятые, ух попадись мне! – рычал Платон.

– Не знаю, но точно не глупые. Мало кому из ведьм эта руна известна. Я сверху нанесу другую, нейтрализующую руну.

– Так просто, а что, так можно? Может, проще руку того? – суетливо спросил домовой, сделав рубящий жест ладонью.

Отращивать мальчишке руку Волославу не хотелось. Слишком болезненный процесс.

– Не просто, совсем не просто. Посмотри, он ещё жив. Не характерное действие для высасывающей руны.

– Ну да, заговорили что ль? – задумался домовой.

– Думаю, да. Не для него эта руна, иначе его кости уже рассыпались бы. Когда я буду наносить и заговаривать нейтрализующую руну, высасывающая руна меня сильно ослабит. Во время контакта её действие перенесётся на меня и...

Волослав замешкался и продолжил:

– И в этот момент кто-то может напасть. Мальчишку выкинули здесь не просто так.

– Может, всё-таки руку? – нервно спросил Платон, снова показывая рубящий жест.

– Если с нейтрализующей руной не выйдет и меня выключит, отрубишь, – твёрдо сказал Волослав, на что домовой кивнул.

– Можешь на меня надеяться, я буду биться насмерть! – воинственно пообещал Платон.

У Волослава не было оснований не верить другу. Однако состояние домового оставляло желать лучшего. Домовой же весь взъерошился, нахохлился и начал бегать вокруг. Следами от своих ножек он рисовал защитную руну на земле. Волослав принялся за дело и сразу же ощутил, что он слабеет. Руна предназначалась не для мальчишки, а для него. Если бы руна была для Кирилла, то она высосала бы его за несколько секунд. Кто-то намеренно нанёс заговорённую руну на мальчишку, как червя на крючок. Иного способа помочь, не посягая на целостность конечности, Волослав не видел.

В десяти метрах от них появились четыре фигуры. Трое из них были старушки. Они приблизились и наткнулись на домового, который воинственно бросил в глаза ведьмам землю. Надеясь, что он их ослепил, Платон кинулся в атаку. Однако, то ли возраст подвёл домового, то ли удача отвернулась. Старухи схватили его, бросили на землю и начали беспощадно топтать. После чего ослабевшего домового выкинули в траву как дохлую кошку. Закончив наносить руну Волослав, встал. Он посмотрел на Кирилла и увидел, что едва заметный румянец к нему возвращается.

Высасывающая руна подействовала на Волослава. Он слегка был дезориентирован и не понял, куда делся Платон. Начиная что-то соображать, Волослав собрался расправиться с ведьмами, как вдруг руку что-то обожгло. Волослав обернулся и увидел, что к нему сзади подкралась самая молодая из ведьм. Её волосы были чёрными, как ночная тьма. Воспользовавшись временной дезориентацией противника, она защёлкнула на руке воина уродливый стальной браслет. Рука стала тяжёлой, и Волослав слегка покачнулся.

– Попался, Волослав, приемник Кощеев. Теперь ты служишь нам! Твоя сила – наша сила!

Ведьмы зловеще заиграли глазками. Их ликованию не было предела. Видимо, они были хорошо подготовлены к этой встрече, планировали это нападение не один год.

– Ты убьёшь Анну и всех её приспешниц, – властно приказали старухи.

– Забавно, – сказал Волослав с томной усмешкой и почувствовал, что рука стала ещё тяжелее. – Вы так верите в свой успех...

– Подчинись!!! – приказали ведьмы, и браслет стал жечь и колоть.

– Вы, видимо, забыли, на кого решили напасть, – с презрением сказал Волослав.

Он отлично понимал, что будь эта боль настоящей, то браслет уже оторвал бы ему руку. Ведьмы были настолько в себе уверены, что и не подумали отступить, они по-прежнему пытались подчинить Волослава. Тогда в ответ Волослав поднял руку перед собой. Браслет рассыпался на глазах у ведьм. На глазах, в которых мгновенно родилась паника и осознание того, что сейчас будет. Ведьмы в ужасе попятились.

– Сколько младенцев вами съедены? – сурово спросил Волослав. – Сколько невинных душ вы выпили? Сколько людей и животных замучено ради их боли, которая вас питает отрицательной магией?

Ведьмы бросились убегать, но было поздно. Понимая, что их ждёт, молодая ведьма ослепила всех вспышкой света. Кирилла эта вспышка привела в себя. Она обожгла школьнику кожу и одежду. Подросток увидел, что Волослав стоит к нему спиной и смотрит на три чёрные статуи в форме старух. Растения и деревья вокруг почернели.

– Что… что случилось? – к Кириллу вернулся голос.

– Одна из них поглотила силу остальных, а потом сбежала весьма интересным способом. – ответил Волослав, внимательно осматриваясь.

– Как это, поглотила? – спросил Кирилл.

– Вот так, – сказал Волослав и смахнул статуи небрежным движением руки.

Фигуры, минуту назад бывшие ведьмами, рассыпались. А в кустах послышались жалобные стоны домового. Волослав не торопился к нему, он стоял и высматривал, в какую сторону удрала молодая ведьма. К Кириллу постепенно начали возвращаться силы, он встал и пошёл к домовому. Он нашёл Платона в высокой траве и взял его в руки.

– Ох, совсем стар стал! Стар и бесполезен стал, – причитал Платон.

– Всё будет хорошо, не ной, – сказал Волослав, стоявший в стороне и по-прежнему высматривающий след ведьмы.

– Нет, мой час настал, – начал картинно причитать домовой, видя, что Кирилл растерялся. – Обещай мне, Кирилл, что не оставишь моего лучшего друга в полном одиночестве. Один на один с этим мрачным поместьем.

Волослав недовольно поморщился, при этом он едва сдерживался от смеха. Конечно же, в отличие от Кирилла Волослав прекрасно знал о том, что час домового ещё не настал. Старый хитрюга пытается выудить обещание. Не дав Кириллу ответить, Волослав отобрал домового и понёс в дом.

– Тебе особое приглашение нужно? – небрежно бросил Волослав, не оборачиваясь.

Кирилл растерянно поплёлся за ним в поместье. Когда они зашли в помещение, подросток заметил, что комнаты опустели. Книжные шкафы разломаны, а на полу в разрушившихся комнатах остался только хлам.

– Вы собираетесь делать ремонт? – деликатно спросил школьник.

– Да, – загадочно ответил Волослав, покосившись на Платона, которого нёс в руках.

Волослав пришёл на кухню. Немного посуды одиноко стояло на кухонном гарнитуре. Кроме кирпичной печи в помещении ничего не было. Он бережно положил домового на старую печь, которая была затоплена. Домовой пригрелся и моментально уснул.

– Оставим его пока что, пусть отдохнёт и восстановится, – сказал Волослав. – За мной.

Волослав направился во двор, который сейчас напоминал мусорную свалку. Старая пыльная мебель, доисторические треснутые шкафы были свалены в огромную кучу. Волослав подошёл к одному из вагончиков, стоявших на улице. Кирилл не помнил, чтобы видел их в прошлый раз. Волослав открыл навесной замок и зашёл внутрь. Через минуту он вынес пузырёк с чёрной вязкой жидкостью и протянул её школьнику.

– Выпей это, – сказал он сухо.

– Что это?

– На твоей руке была выжжена многоуровневая высасывающая руна, тебе повезло, что она предназначалась не для тебя. В ином случае ты был бы уже прахом. – серьёзно, но в то же время расслаблено ответил Волослав.

– Выглядит и пахнет мерзко, – скривился Кирилл.

– Не хочешь, верни, – Волослав с усмешкой протянул ладонь.

– Я смогу, – выдавил школьник и выпил жидкость.

На удивление Кирилла чёрная вязкая жидкость с неприятным запахом оказалась совсем не противной, а запах лишь придаёт специфический оттенок. Кирилл сразу же осознал, что с удовольствием попробовал ещё.

– Через несколько часов будешь как новый, организм восстановится, воды больше пей.

– Спасибо, – сказал Кирилл, – мне нечем Вас отблагодарить.

– За что? За то, что тебя использовали как приманку, чтобы подчинить меня? Я слишком долго нахожусь в тени. Я самонадеянно думал, что вся эта погань ещё помнит меня. Решил, что тебя тронуть не посмеют. Просто не рискнут, – с презрением сказал Волослав. – Пожалуй, больше таких ошибок допускать нельзя.

Холодная капля пота пробежала по спине Кирилла. Кто бы ни был этот Волослав, он недвусмысленно дал понять, что опасен. При этом себя в опасности школьник почему-то не чувствовал.

– Прежде чем наши пути разойдутся, я нанесу на тебя и на твой дом защитные руны, – смотря в сторону дома, задумавшись, сказал Волослав.

– Руны?

В ответ на недоумение школьника Волослав поднял голову. Он отдернул ворот потёртой фланелевой рубашки и показал ожоги на своей шее в виде трёх непонятных знаков. Он пояснил, что в двадцать первом веке можно просто нанести татуировку.

– А почему вас не защищают эти руны?

– Эти руны мне во младенчестве нанёс мой наставник. Они очень долгое время защищали меня. Эти руны были уничтожены в битве с самой сильной и могущественной из когда-либо живущих на земле ведьм. До её могущества никто не дотянул, – серьёзно сказал Волослав, а после секундной паузы задумчиво добавил, – пока что. Однако и сейчас есть несколько перспективных ведьм, способных на разрушение этих рун.

– А почему вы не нанесли эти руны снова?

– Не имею потребности. Руны защищают от проклятий, сглазов, подчинения и одержимости. На тот момент мой разум стал достаточно сильным, чтобы выдержать всё это. Да и как я сказал ранее, осталось мало ведьм, способных разрушить эти руны. Все они не рискнут открыто противостоять мне.

– А те, кто напали сейчас?

– Это был какой-то отколовшийся ковин от их сестринства. Они хотели подчинить меня. Но не знали, что я уже разрушал такой артефакт и второй раз я на это не попадусь. Кроме того, займусь поиском сбежавшей ведьмы.

– А если на меня нападут, те, могущественные, может, вы меня научите..., – Кирилл не был уверен, как закончить эту фразу.

Волослав тяжело вздохнул и посмотрел словно сквозь Кирилла. В голове воина пронеслась фраза друга: «Прошу, если мальчишка проявит интерес, не отталкивай его». Взгляд в никуда продолжался не долго.

– Нет, – жёстко ответил Волослав.

– Почему? – не понял подросток.

– Ты не сможешь, да и неактуально. Кроме того, слишком опасно для тебя. Став моим учеником, ты получишь не только знание, возможно, и сам станешь мишенью, – лениво протянул Волослав, отмахнувшись обожженной после подчиняющего браслета рукой.

В ответ Кирилл напрягся, его взгляд хаотично заметался.

– Я…

– Не готов и готов не будешь. Кроме того, не имею никакого желания тратить на тебя время и силы. А теперь иди сюда, нанесу руны.

– Нет, не хочу руны, хочу уметь защищаться самостоятельно, – вырвался юнец.

– Да? – с небрежной усмешкой спросил Волослав и щёлкнул Кирилла по носу. – От щелбана защититься не можешь, а хочешь от ведьм защищаться.

– Ау… – покраснев, поморщился Кирилл. Внезапно понял то, что раньше понимать не хотел.

Ранее он либо не замечал, либо отвергал истину. Заключалась она в том, что он по факту является маменькиным сынком. В его боевой сестре мужества гораздо больше, чем в нём самом. А его внутренний стержень – лишь вялая висящая ниточка в сравнении с внутренним стержнем его матери. Женщина, которая успешно начальствует над целой толпой взрослых суровых мужиков. На этот раз истина ударила его, а не Волослав. Дышать стало тяжело. Доли секунды, когда осознание его постигло, стали немыслимо долгими. Но и они закончились. Кирилл увидел, как Волослав поворачивается к нему спиной. Школьника разозлила его слабость и неуверенность. Внезапно, сам того не ожидая, он пнул отвернувшегося Волослава по ноге.

Волослав вначале замер, а затем повернулся с таким видом, будто его облаяла чужая собака в его собственном дворе. Он уставился на школьника с вопросительной интонацией. Кирилл понял, что совершил глупость, но отступать было некуда.

– Зато могу дать сдачи, – бросил он с вызовом и почувствовал, как трясутся его колени.

Волослав едва не засмеялся, так как сей поступок школьника его порядком позабавил. Мальчишка боялся его до ужаса, более того, отлично понимал, что у него нет шансов, и всё равно показывал зубы. Хоть ситуация этого и не требовала. На секунду Кирилл напомнил Волославу его самого, когда тот пнул Даала палкой, защищая мать. Едва сдерживая улыбку, но с теплотой в голосе Волослав сказал:

– Поверь, в современном мире тебе это не нужно. С каждым годом колдуны и ведьмы всё меньше прибегают к магии. Скоро технический прогресс заменит и полностью вытеснит блага магии. На обучение древним наукам уйдут годы, десятилетия, а ты молод. Возможно, ты перечеркнёшь своё будущее. Подумай, сколько тебя ждёт в жизни, многое тебе станет недоступно.

Волослав, конечно же, преувеличил. Десятилетия ушли бы на оттачивание навыков и теории до немыслимого совершенства. При особом желании на обучение ушло бы лет восемь-десять, учитывая минимальную практику. При этом обучение никак не помешает юнцу отучиться и работать в социальной среде.

– Жизнь человека, в лучшем случае, около века. И ты готов отдать это драгоценное время ради обучения забытым наукам?

– Готов! – неожиданно даже для самого себя выпалил Кирилл.

– Нет. Я так не думаю. Даю слиток платины на то, что сбежишь через неделю. – поморщился Волослав и ещё раз хотел щёлкнуть школьника по носу, но передумал. – На этом разговор окончен.

Кирилл недовольно потёр нос, куда его недавно щёлкнули. Он задумчиво посмотрел на Волослава. Мальчишка явно пытался быстро сообразить, каким аргументом зацепить Волослава. Однако в голову ничего толкового не приходило.

В гараже послышался шум. Когда Волослав и Кирилл пришли, обнаружили, что Платон трещит ключом под машиной. Машина было относительно не старая. Большой чёрный внедорожник с огромным багажником был не старше десяти лет.

– Перебрал... Хех, заводи, – довольно кричал Платон, вылезая из-под машины.

Волослав сел в машину, она завелась и заревела, как зверь.

– Послушай мотор! Хех… это не машина, это жеребец, только копытом землю не роет, – ликующе подытожил домовой и запрыгнул на переднее пассажирское сиденье. Он быстро пришёл в себя после взбучки от ведьм. Смотря на то, что Кирилл до сих пор не ушёл, Платон расцвёл.

Около часа ушло на то, чтобы собрать все инструменты и закинуть в багажник внедорожника. После чего Волослав прошёлся по поместью и убедился, что помещения пусты. Во дворе перед поместьем лежали две огромные кучи. Волослав предусмотрительно разделил всё то, что может сгореть и не может. Всё это время домовой ходил хвостом и требовал прекратить. «Никакой ремонт мне уже не поможет» – сердито кричал домовой. Кирилл всячески пытался помогать Волославу, однако не всё выходило. Сердитый домовой выбивал из рук предметы и всячески пытался саботировать процесс.

Когда на улице начало темнеть, Волослав поджёг одну из куч. Поджёг, не применяя спичек. Он просто щелкнул пальцем, и искра отлетела от пальцев в кучу, которая моментально схватилась. Из кучи повалил неуверенный дымок.

– Как вы это сделали? – любознательно спросил школьник.

– Ничего особенного, обычная сила трения, мои пальцы и кожа на них гораздо крепче и быстрей человеческих. Лет через сто семьдесят и ты так сможешь, – не подумав, пошутил Волослав. На самом деле он воспользовался огненной руной.

Глаза Кирилла расширились пропорционально просыпающемуся интересу.

– А какие ещё магические существа бывают в мире?

– Раньше много кого было. Сейчас, конечно же, мало осталось. Домовые, лешие, речные, водяные, грибки, – ответил домовой.

– А земляные бывают? – в шутку спросил Кирилл.

– Тссссс! – одновременно среагировали Платон и Волослав.

Огонь при этом в костре усиливался.

– А что не так? – шёпотом спросил Кирилл.

– Если услышал, припрётся, – поморщился домовой.

– Мы с ним не в ладах, – недовольно сказал Волослав.

– В последний раз он нам крота в огород подкинул. Гадина! – негодующе проворчал Платон.

– И я рад тебя видеть! – произнёс кто-то позади.

Волослав вздохнул и обернулся вслед за резко повернувшимся домовым и Кириллом. Из земли торчала чёрная уродливая голова. Шерсть Платона встала дыбом, он стал похож на фыркающего ежа и начал браниться самыми отборными сочетаниями слов как древнего, так и современного русского языка. Прежде чем домовой добежал, голова нырнула обратно в землю. Домовой ещё долго прыгал на том месте.

– Кир, сейчас уже поздно, я отвезу тебя домой. Если не желаешь, чтобы я нанёс тебе защищающие руны, на этом наше с тобой общение заканчивается, – сказал Волослав и протянул руку, намекая, что может нанести руны прямо сейчас.

Кирилл молча и демонстративно сел в машину. Уже через полчаса юноша сидел дома на кровати и задумчиво бродил пальцами по грифу отцовской гитары. Волослав оказался прав: за несколько часов чёрная вязкая субстанция привела школьника в норму. Кирилл даже ощутил, что чувствует себя гораздо лучше, чем обычно.

Волослав открыл свои большие глаза. Было раннее весеннее утро. Лесные птицы с четырёх утра словно по расписанию начали свой грандиозный концерт. Концерт, который по совместительству был каждодневный. Волослав сел на старой кровати и обнаружил, что у него по всему телу проступил пот. Судя по всему, ему снова что-то снилось. По необъяснимой причине Волослав никогда не мог вспомнить, что ему снилось. Вздохнув, он осмотрел комнату. Обои, которые он клеил двадцать лет назад, совсем отошли. Углы были в трещинах. Из трещин виднелась принявшая коричневый от старости цвет монтажная пена. Где-то в поместье послышался грохот. Суде по всему, это домовой гремел посудой.

Волослав, собрав оставшиеся кусочки воли в кулак, резко встал и пошёл на грохот. Как и предполагал Волослав, домовой готовил завтрак.

– Сходи на прогулку сначала, – проворчал домовой. – Рано для завтрака.

– Почему глаза красные? Снова всю ночь с ноутбука не слезал? – с укором спросил Волослав.

– А если и так, то что? – проворчал домовой.

– Да ничего, ночью спать нужно. Не в том ты возрасте, чтобы по ночам в танки играть.

Платон плюхнулся на то место, что у человека было бы пятой точкой. Он растерянно уставился на Волослава своими большими зелёными глазами.

– Я не с командой играл, – с досадой сказал домовой и поёрзал на столешнице.

– Ого, что ж так? Они узнали, что ты не так прост?

– Нет, просто решил самостоятельно поиграть. Попались какие-то малолетки. Дети совсем, – страдальчески выдал домовой.

– Для тебя и столетний старик младенец, – саркастично заметил Волослав.

Волослав заглянул в чайник. Набрал в него воды и поставил на плиту. Потом решил, что не хочет чай, и начал искать турку.

– В мойке, – пояснил домовой и с досадой добавил, – я не успел помыть.

– Так чем всё закончилось? Они что, тебя победили? – с интересом спросил Волослав, высматривая турку в горе грязной посуды, предусмотрительно сваленной домовым в мойку.

– И я их, и они меня, – смотря в никуда, пробубнил Платон.

– Ляг отдохни. В ногах правды нет.

– Знаешь, я сколько живу, не могу понять, – страдальчески начал рассуждать домовой. – Вот есть младенец. Его разум чист. В его разуме есть только свет, любовь к матери. Он просто божий одуванчик. Но стоит ему немного социализироваться вместе с такими же чистыми как лист бумаги детками, они наполняются злобой, ненавистью, кучей пороков. Откуда это в них берётся?

– Да, дети жестоки. Стоит им оказаться рядом друг с другом, появляется соперничество. А вот соперничество может проявляться в самых жестоких формах. Никакое воспитание не спасает, – согласился Волослав. – К сожалению, на земле нет тех, кто корректно может трактовать природу детской злобы.

Видимо, ответ Платона не устроил. Мимика домового отражалась на его лицевой шерсти. Иногда Волослав задумывался о том, не побрить ли Платона, чтобы увидеть его истинное лицо. Седая шерсть мимически дрогнула.

– Ты знаешь, как они называли мою мать? – с болью в голосе спросил домовой.

– У тебя же нет матери, – уточнил Волослав.

– А если б была? – спросил домовой с отрешённым взглядом. – Это же святое!

– Если бы была, я уверен, ты бы не дал её в обиду, – обнадёжил Волослав, оторвав взгляд от горы посуды.

Он посмотрел на домового. Отрешённый взгляд Платона начал теряться. Волослав понял, что старенький домовой засыпает. Он взял друга на руки и бережно отнёс к старой русской печи. Решив, что кофе подождёт, Волослав решил не шуметь и дать домовому поспать.

Он вышел на улицу немного размяться и наткнулся на торчащую из земли чёрную морду.

– Ещё какую-то пакость приготовил? – проворчал Волослава.

– На этот раз нет. Вражда враждой, но я вот заметил, что фундамент поместья дал огромную трещину.

Волослав напряжённо посмотрел на поместье.

– Я и сам это знаю, – сказал почти шёпотом Волослав.

– Я это, в общем, вот, – виновато замялся земляной.

Из земли показалась черная рука и протянула грязный мешок из грубой ткани.

– Эх! Где была твоя совесть и жалость четыре года назад, когда я начал делать новый мешок? – схватив мешок, раздражённо спросил Волослав. Он огляделся. Было важно, чтобы Платон не заметил сей артефакт.

– Ну я ж не знал... Извини, я...

– Я бы уже давно обновил поместье. Сгинь, ворюга! Сгинь! – устало вздохнул Волослав.

Земляной не нашёл, что сказать, и нырнул в свою обитель. Волослав и перечислить не мог, сколько пакостей принёс земляной за последние семьдесят лет. Чёрный ворюга знал, что его убить невозможно даже высасывающей руной, и активно пользовался этим. На зло соседям он воровал всё, что неаккуратно оставлено. Причём земляной даже не подозревал, что именно он крал. Таким образом он украл несколько важных артефактов, включая оружие немыслимой силы, хранившееся в подземелье. Волослав ничего не мог сделать земляному, а если бы и мог, то убил бы леса в радиусе на сотню километров вместе с их лешими. Единственное, что ему оставалось, это брать лопату и вручную откапывать сворованные предметы. Конечно же, глубина могла быть немыслимая, поэтому всё, что делал Волослав, это разводил руками.

Однако конкретно этот случай Волослава насторожил. Земляной знал, для чего нужен мешок, а значит, мог изучить и остальные украденные предметы. Больше всего Волослава беспокоил его наруч, украденный лет пятнадцать назад. Воин понял, что необходимо отмониторить чёрный рынок. Вдруг чёрный пакостник додумался продавать найденные артефакты? С другой стороны, зачем ему деньги?

Надежда найти общий язык с земляным была ничтожна. Волослав мог бы поспорить, что земляной не по доброте душевной вернул мешок, а просто потому, что понял, что без конфликтов и стычек с Платоном ему будет скучно.

Волослав решил перепроверить печати на вагончиках. Земляной вполне был способен улыбнуться, а через час утащить камень Даала. Проверяя печати, Волослав наложил поверх рун заговор.

– На всякий случай, – проворчал приемник Кощеев.

Вдруг Волослав осёкся. Он снова ощутил неистовую мощь. Будто где-то рядом возникло сосредоточение огромной энергии. Такое же ощущение он испытал в тот вечер, когда обнаружил ребёнка, привязанного к дереву. Он не успел сконцентрироваться на ощущении, чтобы понять, что именно он почувствовал. Понять, где источник этой силы. Но через мгновение Волослава будто стрелой пронзило. Пот хлынул по всему телу, ноги задрожали. Его будто ударили в солнечное сплетение, проткнули грудную клетку, добрались до сердца и туго его сжали. Это продолжалось не дольше десяти секунд. Как только его отпустило, в глазах начало темнеть. Это означало, что кровь отходит от головы и он вот-вот потеряет сознание. Чтобы этого не случилось, Волослав лёг на землю. Он лежал на спине и смотрел в небо. Постепенно к нему пришло осознание – он только что пережил ужас, какого никогда не испытывал.

Воин так и не понял, на что среагировал организм. Встав на ноги, он ощутил дрожь в руках и ногах. Ученика Кощея наполнили смешанные чувства. Сжимая и разжимая, он начал разрабатывать кисть.

«Паническая атака» – озадаченно уставившись на дрожащую руку, решил Волослав.

Таким образом, утренняя прогулка превратилась в испытание. Вернувшись в поместье, приемник Даала обнаружил, что домовой по-прежнему спит. Убедившись, что сон друга достаточно крепкий, Волослав перемыл посуду и приготовил завтрак.

Проснулся Платон от запаха поджаренной картошки. Он недовольно заворчал, мол, сам бы мог, стоило только разбудить. Но Волослав заткнул ему рот завтраком.

– Когда мальчишка придёт? – ворчливо спросил домовой.

– Не знаю. Может, сейчас, а может никогда. Я дал понять, чтобы он сюда не совался. Вот и узнаем, из какого он теста, – безразлично ответил Волослав.

– Прогнал, значит, – обиделся домовой и уткнулся в тарелку.

– Я лишь намекнул, что ему место среди людей, а не реликтов.

Домовой на любезности размениваться не стал. Волослав узнал о себе много нового. Более того, таких речевых оборотов, какие применял домовой в ярости, Волослав не слышал даже среди опытных слесарей на старых пароходах.

– У меня есть опасения на счёт мальчика, – перебил домового Волослав.

– Опасайся за своё ворчливое эго, – по-прежнему сокрушался домовой. – Если думаешь, что мальчишка в опасности…

– Нет, я не думаю, что он в опасности. Меня беспокоит тот факт, что он удивил меня, – сказал Волослав.

– Что ты хочешь сказать? – моментально успокоившись, спросил домовой. Похоже, Платона застали врасплох слова Волослава.

– Не знаю, был момент, когда я увидел в мальчишке его предка.

– Костика? – любознательно и осторожно спросил Платон. Ведь он был не слеп и догадывался, о чём говорит друг.

– Нет, на него он совсем не похож. На более древнего предка. Он очень похож на молодого Ивана.

– Хм… И чем же он отличается от других потомков молодого князя? Мы их много видели. Восемьсот лет прошло.

– Тем, что ни один из них не похож на него так, будто он его сын, а не далёкий прапрапра, – пояснил Волослав и обожжённой рукой задумчиво почесал бороду.

Весь следующий день Кирилл жертвовал своим присутствием на занятиях. Он показывал Ольге школу и рассказывал об учителях. Совесть, мучившая Кирилла из-за пропущенных занятий, уступила желанию пообщаться с девушкой. Однако подросток обещал себе, что полностью восстановит конспект и выполнит домашнее задание. Если, конечно, в конце учебного года кто-то из учителей даст это домашнее задание.

Они мило беседовали, гуляли по школе, как вдруг перед глазами появился образ Клавы. Незнакомая девушка с ангельским голосом чуть его не убила. Кирилл понял, что развитие знакомства с Ольгой проходит слишком быстро и было необходимо придержать коней. Ведь нет никакой гарантии, что она не привяжет его к дереву. Сама же Ольга не знала об опасениях Кирилла, поэтому её ошарашило резкое прощание. Она так и осталась стоять посреди широкого школьного коридора с толпящимися школьниками и смотреть Кириллу вслед.

Восстановив конспект и сделав заданные математичкой уроки, которые по факту были повторением пройденного материала, Кирилл вылетел из дома и побежал в поместье. Успел как раз вовремя.

Волослав и Платон сидели у костра перед домом и пекли в нём картофель.

– Придёт! – яростно доказывал домовой.

– Не придёт, – упрямо спорил Волослав.

– А я говорю, придёт! Вот ты бы пришёл?

– Пффф… Конечно.

– Вот и он придёт, вот увидишь!

– Не-а, струсит, как и все остальные бравые молодцы. Сколько мы таких видели? Сначала напросятся в оруженосцы, а потом бегут в монастырь.

– Это ты про кого? Про того мальчонку, который видел, как ты сражаешься с Апофисом?

– Ага! – довольно подтвердил Волослав.

– Я сам чуть в монастырь не ушёл, когда увидел Апофиса. Зачем такого молодого и неподготовленного помощника было брать на такую серьёзную битву?

– А что ж, я с ним нянчиться должен был? Мой ученик должен быть готов к таким испытаниям. Если этот Кирилл и придёт…

– Ставлю свой любимый самовар на то, что он придёт.

Волослав осёкся. Он заметил Кирилла, подходившего к воротам поместья. Домовой ликующе хрюкнул. Точней, он хотел взвизгнуть от радости, но боль в пояснице остудила его пыл.

– Ты чего пришёл? – раздражённо спросил Волослав, когда Кирилл подошёл к костру.

– И вам привет! У вас ремонт, хочу чем-нибудь помочь. – выпалил Кирилл заученную фразу.

Волослав прищурился и с укором посмотрел на домового. Платон же сильно контрастировал с Волославом. Он приветливо подмигнул школьнику.

– А почему бы и нет. Лишние руки нам не помешают, – сказал Платон и лукаво скосился на Волослава.

Казалось, Волослав сейчас задымится от раздражения, но через секунду вздохнул и смягчился. Он жестом показал Кириллу, что тот может присоединиться к позднему обеду.

Обугленный картофель был для мальчишки в новинку. Платон в своей манере задвинул целую гипотезу о том, сколько времени нужно держать картофель в раскаленном пепле, чтобы вкус был идеален.

– Только не передержи, – нервно твердил домовой Волославу.

Волослав послушно доставал картофель и складывал в посудину. Платон на этом не успокоился и начал рассуждать о том, как полезно питаться натуральными продуктами.

– Вот вредной едой, мальчик мой, хех, желудок посадишь... хех... зачем тебе гастрит или язва? Вот слежу за Славиком, чтоб гадости не ел – и смотри, какой он статный и красивый. И ты таким станешь, если правильно питаться будешь. Ох, боюсь представить, что будет, когда я не смогу за ним ухаживать, – грустно бормотал домовой, взглядом указывая на Волослава.

– Не слушай его, я пока не могу умереть, – вздохнул Волослав, подавая Кириллу картофель.

– Да, мусором бы и питался без меня, – пренебрежительно рявкнул Платон.

– Не можете умереть? Почему? Разве это возможно? – не без удивления спросил подросток.

– Да, возможно. Кощей подгадил, – вздохнув, сказал Волослав.

– Кощей бессмертный?

– Да, сейчас его помнят под таким прозвищем. Как я ни пытался вычеркнуть это прозвище из мировой истории, он так и остался в сказках и преданиях, – Волослав сделал небольшую паузу, после чего, задумавшись, дополнил. – Славянский и европейский эпос задел.

– Вы сражались? – спросил Кирилл.

– Бывало, хех... – хихикнул Платон, палкой ковыряясь в костре с целью перевернуть картофель.

– Кощей не враг, но сразиться с ним пришлось, – сделав небольшую паузу, Волослав вздохнул и добавил. – Однажды.

– Не враг? Почему же вы пытались вычеркнуть его из истории?

– Он сам меня об этом попросил перед тем, как уйти. Он был моим наставником, моральным ориентиром, заменил мне отца. Мало кто знал настоящего Даала таким, каким его знал я. Нас свела сама судьба. Судьба и разлучила.

– Угу, Даал – это имя, – понял Кирилл, затем спросил. – А каким его знали другие?

– Величайшим магом в истории, сильным царём с твёрдым словом, – вмешался Домовой. – Его одарённость была непостижима для величайших умов того времени. Одна лишь судьба, хех… была способна ему указывать.

– Зов судьбы? – неуверенно спросил Кирилл.

– Да, Кир, возможно, ты с этим столкнёшься. Иногда судьба обязывает тебя к неким действиям, которые должны исполнить её волю, – смотря в огонь начал Волослав. – Даал услышал зов судьбы в тёмный час и откликнулся.

– Не понимаю, разве мы не сами отвечаем за своё будущее?

– Это лишь иллюзия выбора. Любой твой выбор приводит тебя к судьбе. Уйти от предначертанного невозможно, мальчик мой. Много кто пытался уйти от своей доли, избирал другой путь, – лениво прожужжал Домовой.

– И на том самом пути хитрецы и находят коварную сестрицу-судьбу. В таком случае последствия могут быть менее приятными. Судьба одна из старейших... – продолжил Волослав и поморщился. Он не знал, какое слово подобрать, чтобы доступно объяснить мальчику, что такое судьба. Слова «существо» и «сущность» не подходили. – В общем, старше судьбы только творец. Судьба могущественней света и мрака вместе взятых. Они зависимы от неё, как любое существо, сущность и тело во вселенных.

У Кирилла пробежал холодок по спине. Его мышление ещё никогда не выходило за рамки планеты. Религию, суеверия и предания о высших существах, таких как, Бог, он представлял ограничено. Кирилл почувствовал, что представление Волослава об одной только судьбе выходит за рамки человеческого понимания.

– Как всё это устроено? – спросил Кирилл, очищая картофель.

– А ты готов к таким знаниям, а? Хех! – с усмешкой заметил Платон. Но это только больше раззадорило интерес школьника.

– Вы утверждаете, что существует судьба, а учёные говорят, что зарождение жизни – это случайность и естественный отбор.

– Учёные говорят верно. Эволюция имеет место быть, – сказал Платон и укусил картофель, даже его не почистив. Горячая кожура застряла в зубах, и домовой завыл от зубной боли.

– Ты ведь из курса физики за седьмой класс знаешь, что любое вещество состоит из молекул, молекулы – из атомов, атомы – из протонов и нейтронов и так далее?

– Да, мы это проходили, – почесав затылок, сказал Кирилл.

– А что связывает между собой молекулы, почему они не рассыпаются на более мелкие частицы?

– Магнитные поля, – ответил Кирилл, который с жалостью смотрел на то, как Платон пытается выковырять из щели между зубами картофельную кожуру.

– Верно, а как работает магнитное поле?

– Ну, там есть полярность, – с трудом вспоминая курс физики, начал заикаться Кирилл.

– Не утруждайся, объяснение есть, но не оно так важно. Как ты думаешь, кто задал правила, согласно которым формируется атом или клетка?

– Не понимаю вас.

– Ну, представь видеоигру, всё мироздание в ней существует по определённым законам и правилам, которые заложены в системном коде. Кто задаёт эти параметры?

– Разработчик?

– Верно, а кто задал правила существования мельчайших частиц в нашем мире?

Кирилл понял, на что намекает Волослав, но это не укладывалось в голове. Заметив растерянность школьника, Волослав продолжил:

– Создатель задал эти правила. Мы не знаем, кто он и как это сделал. Это случилось неисчислимое количество миллиардов лет назад. С тех пор в космическом хаосе сформировались дециллионы космических тел, как громадных, так и микроскопических.

– Откуда вы всё это знаете, просто верите? – скептически спросил Кирилл.

– Ну, так слушай. Когда условия и климат на нашей планете устаканились, начали формироваться углеродные формы жизни. Жизнь на земле формировалась много миллионов лет. Когда приматы эволюционировали в людей, эволюционировали не только тела и мозг, но и сознание. Наличие сознания в организме не проходит бесследно. Организм начинает, как бы правильно сформулировать... Ну, скажем, выделять собственное уникальное энергетическое поле, эмитирующие организм при жизни. Современные учёные ещё не придумали, как его определять.

– Я же спросил, откуда вы знаете? – переспросил Кирилл, который начинал понимать, что Волославу нравится, когда он задаёт чётко поставленные вопросы.

– Я не закончил! – безэмоционально сказал Волослав и продолжил: – После биологической смерти организма это самое энергетическое поле никуда не девается, оно остаётся. В первобытные времена мир содрогнулся от присутствия таких страдающих призраков. Они были повсюду. Каждая такая душа чувствовала себя так же, как и в момент рокового часа. Но так продолжалось недолго, может, тысячу лет, может две. Крики озлобленных страдающих душ были услышаны. И тогда землю посетили два посланника от создателя. Эти существа буквально имели полярность, положительную и отрицательную. Служители так называемых света и мрака. Так мы их называем. Они были посланы творцом с целью наведения порядка. Полагаю, это не первый их мир. Они и поведали первым людям о существовании творца. Чтобы избавить землю от страдающих душ, они создали два подпространственных кармана. Один из них около ядра для душ, отрицательно эволюционирующих, так называемых грешных душ. А другой, где-то в атмосфере, для положительно эволюционирующих. Соответственно, ты понимаешь, что это «Рай» и «Ад», мы же называем их «Эдем» и «Тартар», или «Дуат».

– Ходят слухи, что есть ещё один карман, – вмешался домовой.

– Так думал Даал, он чувствовал что-то, но не мог объяснить, – подтвердил Волослав и задумался, что-то его напрягло.

– Мой мир перевернулся, получается, религия... – начал было школьник, но Волослав с серьёзным наседающим видом его перебил.

– Религии придуманы людьми, однако относиться к ним необходимо с уважением. Ведь в каждой из них есть истина. Разница лишь в трактовке этой истины. Нельзя какую-либо из религий называть неверной и относиться с неуважением, заруби себе на носу, Кир. Каждая религия имеет огромную силу. Возьми одно только язычество, это ведь оно описало таких, как Платон.

Картофель был съеден, и Волослав принял решение отложить лекцию и браться за ремонт. Платон, как всегда, ворча предложил для начала оббить глиняную штукатурку или демонтировать отопление, сделанное ещё до падения СССР. Волослав кивнул головой и отпустил домового вперёд, а Кирилла задержал рукой. Хватка у Волослава была стальная. Кириллу вдруг показалось, что одной только рукой Волослав остановил бы локомотив. Разумеется, если бы пришлось.

Волослав выпрямился и оказался выше Кирилла почти на пол головы. Обычно он сутулился и казался низковатым. «Метр семьдесят три или метр семьдесят пять», – мысленно прикинул Кирилл.

Волослав взял мешок из плотной ткани, на котором сидел возле костра. Потом он порылся в кармане и достал какой-то шнурок с деревяшкой, похожей на бирку. Он вручил её Кириллу и жестом позвал его за собой, при этом не издав ни звука. На всякий случай, а именно на случай, если Кирилл не понял, что нужно действовать тихо, Волослав поднёс указательный палец к губам, показывая известный каждому жителю этого мира и сотни других миров жест. Волослав бесшумно пошёл в сторону домового. Кирилл пришёл в недоумение. Как минимум под ногами Волослава должен был хрустеть мусор, оставшийся от переноса и выноса из поместья вещей. При этом Волослав не шёл на цыпочках и не выглядел крадущимся. Под ногами Кирилла ранее указанный мусор хрустел, как двадцатисантиметровый слой снега под ногами.

Однако для Платона не оказалось секретом, что над ним стоит Волослав.

– Как думаешь, надолго ли ещё хватит несущих стен? Наверное, твоя идея с ремонтом мне не поможет. Мои дни сочтены, ещё лет десять, ну, может быть, двадцать, а потом догниёт и развалится.

– Поможет, – холодным голосом сказал Волослав, стоя над домовым.

Домовой узнал этот тон. Он его уже слышал, когда-то. Это был тон хищника-убийцы. Платон не успел и вякнуть. Волослав грубо схватил его. Домовой в долгу не остался. Он начал махать руками и сильно оцарапал руку и лоб Волослава, пока тот запихивал его в мешок. Как домовой дотянулся до лба Волослава, не понял даже сам ученик Даала. Душераздирающий крик домового пронёсся по окрестностям. Один фермер даже подумал, что кто-то решил заживо осмолить свинью.

– Давай шнурок! – рявкнул Волослав, крепко сдерживая Платона в мешке.

Домовой был уже в мешке, но удерживать его было тяжело.

– А что за шнурок, и что вы делаете? – в панике спросил Кирилл, наблюдая за тем, как Волослав завязывает мешок.

– Сам что-ль не видишь? Мешок для хранения, шнурок с печатью для сдерживания. Не смотри на то, что он стар. Он на самом деле может быть очень силён, если захочет. Он старейший из домовых, ему тысяча лет, – возясь с мешком, ответил Волослав и сразу же поймал себя на мысли, что рановато сболтнул о возрасте домового.

Волослав завязал мешок и отпрыгнул на несколько метров. Кирилл даже не понял, как это получилось, его прыжок выглядел неестественно, как будто Волослав сам решает, когда ему весить много, а когда быть как пушинка.

Кирилл последовал примеру наставника и отскочил от мешка с домовым. Мешок дёргался вибрировал, менял форму и даже вздулся. Казалось, что мешок вот-вот лопнет, но этого не случилось. Мешок сдулся, и домовой внутри закряхтел. Звуки были такие, будто домовой умирает. Через несколько минут мешок вообще перестал двигаться. Волослав подошёл к мешку и довольно его осмотрел.

– Он умер? – испуганно спросил школьник.

– Нет, притворяется, надеется, что мы снимем печать, чтобы проверить, не убили ли его случайно, – отмахнувшись, ответил Волослав с ровной пугающей интонацией.

– Ах ты, гад! Хех... Выпусти меня отсюда! Я знаю, что ты задумал! – внезапно ожил мешок. – Я не согласен.

Кирилл вопросительно посмотрел на Волослава. А тот пояснил, что жизнь и состояние домового зависит от стен дома, в котором он родился или за который отвечает. Когда разрушается или сгорает дом, такая же участь постигает и домового. Кроме того, домовой эмоционально сильно привязан к дому, к его планировке, к каждому кирпичику и песчинке, застывшей в бетоне. Также Волослав пояснил, что заточение под печатью в мешке защитит домового от смерти, если в ходе ремонта дом разрушится. Также данную процедуру осуществляют при переносе домового в новое жильё.

Кирилл слушал Волослава и наблюдал, как тот относит мешок и кладёт в машину.

– Постой тут, посторожи мешок, на уговоры выпустить не соглашайся, – наставил Волослав и ушёл в сторону вагончиков, прижав палец к кровоточащей царапине на лбу.

– Кирилл, Волослав забыл тебе рассказать, что сия процедура очень болезненная. Он хочет переехать в новый дом. Для меня это неприемлемо. Сделай доброе дело, нанеси на мешок высасывающую руну. – протараторил домовой из мешка.

– Разве эта руна не убьёт тебя? – испуганно переспросил школьник.

– Убьёт? Неееет, ты что? Хех... мешок только откроет, – сказал домовой слишком нервно.

Достаточно нервно, чтобы различить в Платоне паникующего вруна. Ведь даже Кириллу было понятно: чтобы выпустить домового, достаточно ослабить узел с удерживающей руной.

– Я не умею, – резко ответил Кирилл.

Он не солгал, он и правда не умел самостоятельно наносить руны. И даже не помнил, как выглядит эта смертоносная высасывающая руна. Руна, которая чуть его не убила.

Домовой завопил и начал умолять убить его. Но Кирилл почему-то чувствовал, что Волослав действует во благо.

Волослав долго рылся в вагончике, после чего, спотыкаясь, выпал из него, держа в руках меч в старых повидавших много веков ножнах. После чего встал, выругался и отряхнулся. Царапина на лбу уже затянулась и не кровоточила. Он стал перед домом и застыл. Кирилл подошёл к нему. Волослав с интересом рассматривал не примечательные на первый взгляд ножны и рукоять.

– Это меч Богатыря Фёдора! Он – первый богатырь, отправившийся на сражение с Ягой. Он не вернулся, – не без грусти поведал Волослав. – Славный богатырь был, от него остались только меч и разорванные доспехи. От Тихона и того не осталось.

– Не понимаю, богатыри?

– Три богатыря, которых помнят былины, не были единственными.

– Ну, само собой, наверное, их была целая армия? – выпалил Кирилл, которому не терпелось сумничать.

Волослав поморщился:

– Ты не понимаешь, о чём говоришь! Богатыри – не обычные люди. С богатырской силой не рождаются. Богатырской силой наделяют. Ты ведь помнишь, что Илья Муромец тридцать лет и три года пролежал на печи, пока не совершил добрый поступок в отношение незнакомого старика?

– Так просто, сделал доброе дело – и богатырь?

– Нет, конечно. Богатыри – это воины, стоящие на службе у света. Они появляются только при дисбалансе так называемого добра и так называемого зла. Присяга обязывает богатыря действовать исключительно в интересах света.

– На что способны богатыри?

– Они очень сильны, один богатырь стоит войска. Они чувствуют, где нужны, туда и идут. Сама душа Богатыря эволюционирует и даёт своему богатырю почти неограниченный доступ к положительной магии. Вот только как показывает история, использовать ее толком они не могут. В обычное время они похожи на людей, но во время битвы способности Богатыря обширны, – сказал Волослав, по-прежнему рассматривая ножны, а потом поспешил дополнить, – в допустимых для земли и магии пределах, конечно.

– Вы сражались с богатырями?

– Приходилось, с Тихоном приходилось биться.

– И что, вы оказались сильней?

– Нет, я оказался опытней и сообразительней. Я был гораздо старше этого богатырёныша. Несмотря на то, что его богатырская сила была самая мощная из всех, что я встречал, в тот дождливый день мне удалось одержать над ним верх.

– Если Богатыри – воины света, значит, вы были злодеем?

Волославу вопрос понравился:

– Я не убил его, лишь обезоружил и дал уйти. На тот момент мне уже мало было равных воинов. Хоть богатырь, воин света, был гораздо сильней меня, опыт при встрече всё равно стал решающим аспектом этой битвы.

– А какая причина конфликта, и почему вы ушли?

– Тихон считал, что обязан уничтожить ученика Кощея. Может быть, он дал бы достойный равный бой в будущем. Бой, что заставил бы землю содрогнуться. Бой, что вспоминали бы тысячи лет. Но этого не случилось. Кроме того, убить мальчишку оказалось ниже моего достоинства. В те незапамятные времена я грезил мечтой встретить противника, который окажется мне не по зубам. Сломить его дух, одержать великую победу или погибнуть в бою.

– Почему второй бой с Тихоном не состоялся?

– Когда богатырь Фёдор не вернулся от Яги, импульсивный Тихон отправился на битву с ней. Он точно так же не вернулся. Она тогда жила в своём лесу. Позже обосновалась на болотах, где сейчас стоит Санкт-Петербург. В отличие от богатыря Фёдора, от Тихона не осталось даже доспехов. Думаю, она его утопила, – с болью поделился мнением Волослав.

Кирилл задумался и замолк, переваривая информацию. Волослав извлёк меч из ножен и начал рассматривать лезвие. Остановив взгляд на глубокой зазубрине на острие, Волослав заворчал:

– Фёдор был отличным мечником. Наличие этой зазубрины говорит о том, что он в последний момент заблокировал смертельный удар. Иначе он не держал бы меч под таким углом.

– Почему? – любознательно спросил Кирилл.

– Меч, особенно богатырский – оружие очень дорогое. Я уже не говорю о редкости конкретно таких клинков. Если отражать удары под углом девяносто градусов, на лезвии остаются зазубрины и оружие быстро приходит в негодность.

Кирилл внимательно рассмотрел меч. Рукоять и гарда меча не были примечательными. А вот лезвие заинтересовало школьника. Не всё лезвие было острым и заточенным, а определённая его часть. На незаточенной части вдоль меча виднелась мелкая едва различимая гравировка на старославянском. Зазубрина, на которую указал Волослав, была огромная.

– Тяжеловат для меня, – сказал Волослав и отбросил назад ножны.

– Дадите подержать? – не думая, ляпнул Кирилл.

Волослав, державший меч, как будто это было пёрышко, с интересом взглянул на подростка. Он демонстративно протянул меч Кириллу рукоятью вверх. Ничего не подозревая, Кирилл взялся за рукоять. Убедившись, что подросток взял меч в руку, Волослав разжал свою тысячелетнюю кисть.

Меч под собственной тяжестью впился в грунт. Кириллу будто в руку передали стокилограммовый блин от штанги, замаскированный под монетку. Подросток испуганно посмотрел на Волослава. «Неужели он настолько силён?» – пронеслось в голове мальчика. Он применил усилие, чтобы вытащить меч из земли: взявшись двумя руками, он с трудом поднял лезвие на уровень глаз. Видя, что подростку не хватает сил удержать меч, Волослав пальцами придержал лезвие, чтобы Кирилл не поранился.

– Тяжеловат, говорите? – воскликнул Кирилл, передавая меч Волославу. – Да он же неподъёмный.

– Да, Кир, тяжеловат. Меч слишком много весит и перевешивает меня. Но для руки богатыря такое оружие в самый раз.

Кирилл понял, но задать вопрос не успел. «Интересно, зачем он его достал именно сейчас, явно не для того, чтобы мне показать?» – подумал Кирилл.

Как вдруг случилось немыслимое. Волослав стал в стойку и сжал рукоять меча одной рукой. Кирилл понял, что Волослав смотрит на поместье и что-то прикидывает, после чего изогнулся и взмахнул мечом.

Кирилл только и видел, как пространство, которое очертило лезвием меча, изогнулось, превратилось в ударную волну, которая снесла фасадную стену старого поместья. Хорошо, что на улице была пасмурная погода, так как звук от удара был похож на раскат грома. Иначе могли бы сбежаться случайные зеваки.

– Ты что творишь?! – послышался вопль домового, сидящего в мешке.

– Что вы делаете? Вы же его убьёте! – воскликнул подросток, показывая в сторону машины, где лежит мешок с домовым.

– Не убью. Его защищает печать. Пока он в мешке, он в полной безопасности. Но не скажу, что ему не больно. Я думаю, он обрадуется, когда на этом месте вырастет новое крепкое поместье, – холодно ответил Волослав.

Вопль Платона отдался эхом по округе, что удивило Кирилла. Посреди леса не должно было быть такого эхо. Видимо, оно исходило из разрушающегося дома.

Волослав посмотрел на содеянное и вздохнул. В этот раз обхватил рукоять двумя руками.

– Что это было? Богатырская сила? – внимательно рассматривая клинок, спросил Кирилл.

– Я ведь упоминал, что у богатырей были особенные клинки? – загадочно, но по-прежнему холодно спросил Волослав.

– Он магический, стреляет магией? – вопросительно воскликнул школьник.

– Нет, магических клинков в мире очень мало, всего несколько, заговорённые – большая редкость. Богатырских мечей тоже по пальцам сосчитать можно. Однако богатырские не относятся ни к магическим, ни к заговорённым. Первый такой меч был выкован по заказу и чертежам моего наставника полторы тысячи лет назад, – Волослав зациклил свой взгляд на острие лезвия. – Видишь, что свет заточенного острия отличается от остального лезвия?

Кирилл взглянул на острие и действительно увидел, что после удара заточенное острие стало чёрным.

– Сердцевина меча из особого материала. Мой наставник остановил метеорит когда-то. Это едва не стоило ему жизни. В космосе этот булыжник был не опасен. Однако, если бы он вошёл в нижние слои атмосферы, мы бы с тобой и не родились. Всё дело в силе трения. При взмахе мечом лезвие взаимодействует с кислородом. Под действием силы трения метал сильно нагревается. Создаётся разница температур, которая образует собой область резкого сжатия энергии. Этот процесс сопровождается... – Волослав замолк и дал понять, что ожидает от Кирилла продолжения фразы.

– Образуется ударная волна, – решительно ответил Кир. – Но у меня вопрос.

– Задавай! – одобрил Волослав.

– Разве область резкого сжатия энергии – это не взрыв?

– Взрыв, – кивнул Волослав.

– Почему тогда при ударе мечом ударная волна распространяется не на триста шестьдесят градусов?

Кирилл не поверил своим глазам. Волослав уверенно открыл рот, чтобы ответить, но подросток не услышал ни одного слова. Волослав закрыл рот, нахмурился и задумался. Он озадаченно уставился на меч. После чего Волослав с уважением посмотрел на Кирилла и пробубнил:

– А ведь действительно. Вопрос хороший. Мне нравятся хорошие вопросы. Это говорит о двух вещах. Первая – ты внимательно меня слушаешь. Вторая – то, что ты не дурак. А невнимательного дурака я бы в собеседники не хотел.

– Что вы имеете ввиду?

– Чем больше человек узнаёт, тем больше вопросов задаёт. Как только человек перестаёт задавать вопросы, его развитие останавливается. Ну да ладно, вернёмся к теме, – уже громко сказал Волослав. Похоже, ему нравилось рассказывать. – За полторы тысячи лет ни один богатырь не погиб от собственного оружия.

– Но ведь всё бывает в первый раз, вы упомянули, что от богатыря Тихона ничего не осталось.

Волослав снова крепко взялся за меч и грустно процедил:

– Мдааа... Фёдору или Тихону понадобился бы один удар, а мне придётся раза четыре жахнуть. Кир, раз ты такой наблюдательный, отойди метров на сто.

Кирилл послушался Волослава и решил отойти. Развернувшись, он увидел бежавшего к ним лесника.

– Это что ж ты делаешь? Ты же убьёшь его! – сокрушался Лесник.

– Не вмешивайся, леший, – отрезал Волослав.

Лесник осёкся на Кирилла, после чего нервно перевёл свой вопросительный взгляд на Волослава.

– Знает он, – пояснил Волослав.

– А его мать?

– Нет, – сказал Волослав, после чего вздохнул и раздражённо пояснил: – Платон в порядке, не паникуй. Я хочу его омолодить. Тут будет новое поместье.

– Ааа… А ну погодь, я опушку расширю, чтоб деревья не поранил, – внезапно спокойно, с беспрекословным доверием сказал леший.

Он развернулся и пошёл туда, откуда пришёл. Пропорционально его уходу деревья дружно отошли от поместья на добрые полсотни метров.

Кирилл издалека наблюдал, как его новый тысячелетний собеседник крошит в песок старое поместье. Волослав делал это мастерски. Казалось, что они с мечом единое целое, он пользовался весом меча, чтобы каждый следующий удар был мощней. Последний удар и вовсе оказался настолько мощный, что задел часть отступившего леса.

Наблюдая за этим, Кирилл захотел задать ещё с десяток вопросов. Главными из них были: «Как наставник Волослава узнал о приближении такого опасного метеорита? Ведь технологии того времени не позволяли осуществлять мониторинг космоса так далеко» и «Насколько должен быть сильный взмах, чтобы трение о воздух раскалило лезвие? Насколько полезным проводником может быть этот металл?», и, наконец, «Почему этот метал в отличие от других металлов-проводников такой крепкий?».

Через пару минут от поместья ничего не осталось. Волослава не устроила даже небольшая горка, оставшаяся от строения. Он бил мечом, пока на месте здания не образовалась яма. Конечно же, весь уничтоженный материал не исчезал, а превращался в пыль. Волослав перестал бить, только когда пылевая завеса не дала увидеть вытянутую руку.

Душераздирающий крик домового не давал Кириллу покоя. Подросток перестал ориентироваться в пространстве. Пыль набивалась везде, где только могла, даже смотреть было больно. Кирилл стал на месте и решил подождать, пока пыль осядет, но Волослав, держа меч в руке, нашёл подростка и не дал ему потеряться.

Через какое-то время пыль осела, и Кирилл увидел, что вместо старого поместья осталась неровная яма.

– Все деревья в пыли, – грустно заметил Кир.

– Ничего страшного, сегодня ночью будет дождь, – спокойно сказал Волослав. Увидев, что подросток вопросительно на него смотрит, добавил: – Я прогноз погоды смотрел.

– А где же вы будете ночевать? – спохватился Кирилл.

– Не переживай за нас, мы не пропадём, выживали и в более... – начал было Волослав, как увидел, что подросток звонит матери. – Кир, ты что делаешь?

– Алло, мам, тут такое дело. Я ходил в гости к Волославу, помнишь его? Тут такое случилось. Его поместье разрушилось. Всё обвалилось. В общем, человек в машине ночевать собирается. Мы перед ним в долгу, может, приютим?

Волослав всё это время растерянно наблюдал. Кирилл минут десять приводил достаточно умные и серьёзные доводы, что для подростка его возраста было необычно. Как правило, сообразительность четырнадцатилетки ограничена малым жизненным опытом. Но Кирилл не знал, что мать бы не согласилась, если бы не слышала в трубку, как Волослав пытается остановить Кирилла. «Не вздумай... ты что, мне есть где переждать... мне ничего не нужно... Кир, немедленно отключись...». Сказанное Волославом «Кир» задело душу начальницы уголовного розыска. Так Кирилла называл его отец.

– Добро. – с трудом ответила Екатерина Константиновна. – Но дома мы ещё поговорим.

Кирилл услышал в трубку, как в кабинет ворвался дядя Петя – мамин подчинённый оперативный уполномоченный Козырьков. Он завопил что-то и мать отключилась. Кирилл понял – что-то случилось на районе. Ну, или дядя Петя пришёл качать права и заявлять, что он работает больше всех. Подростку было уже всё равно. Он своего добился.

– Ну, и зачем ты это сделал? – спросил Волослав, вытряхивая пыль из тёмных с проседью волос.

– Вы помогли мне, должен же я чем-то вам отплатить. К слову, дома готовлю я. И теперь я буду угощать вас ужином, – гордо выпалил Кир.

– Ужин, продукты которого куплены за деньги твоей матери? – с усмешкой уточнил Волослав.

Подросток побледнел и замялся. Мальчишка явно не продумал всё до конца. Посмотрев на мешок, Волослав задумался. Ему внезапно стало одиноко. Чувство одиночества было не особо знакомо воину, так как всегда рядом был верный друг в лице домового. Даже во время долгих странствий Платон сопровождал его и морально поддерживал. Таким образом, ни дома, ни у костра в тысячи миль от дома Волослав не был одинок. Но сейчас, когда Платон оказался в сдерживающем мешке, Волослав осознал, что впервые за несколько веков проведёт вечер один. И на удивление самого Волослава, такая перспектива не просто застала его врасплох. Тысячелетний воин, сражавшийся с древними монстрами, не менее древними чертями и магическими хищниками, пришёл в ужас. Ветер обдал Волослава тёплым майским потоком воздуха. Настырный мальчишка уставился на него глазами, полными надежды, как однажды на него смотрел его далёкий предок. Сердце воина замерло от замешательства. Спустя несколько секунд – удар, ещё удар, и смятение покинуло тысячелетнего воина.

– Ну, раз ты такой добрый, с моей стороны будет неразумно отказаться. Поехали, заедем за продуктами, чтобы не быть большой обузой для твоей матери. Но готовишь ты. Завтра тяжёлый день, тебе в школу, а мне – встречать рабочих и технику.

Волослав потянулся и зевнул, по-прежнему держа меч в руке клинком вниз. Пыль осела достаточно, чтобы пройти к вагончику. Волослав бережно отнёс меч на место. Он показал Кириллу, как наложить печать на замок. Не было предела восторгу юнца, когда руна, нанесённая им, запульсировала, а потом постепенно замерла. Как только они сели в машину, начался дождь.

– Слишком часто нынче дожди идут, – хмуро заметил Волослав и нажал на педаль газа.

Дождь лил как из ведра. К роще подъехала дорогая иномарка в кузове непонятного цвета. Цвет машины зависел от освещения. В данный момент она была серебристо-серая. Машина остановилась. Из неё вышла русоволосая стройная девушка среднего роста. Волосы были прямые, кожа чистая. Выглядела она дорого и ухоженно, одета была по погоде. Приталенный осенний тренч, сшитый в форме пальто, скрывал её ноги до колен. Она не побоялась вступить в грязь дорогим кожаным сапогом. Грязь не налипала на её обувь. Если бы какой-нибудь зевака увидел бы её, то непременно заметил бы, что дождь, как и грязь, её обступает.

Девушка шла по роще, внимательно всё рассматривая. Её тянуло к определённому месту. Это место было отделено оградительной лентой. Это говорило о том, что девушка пришла на место преступления. Внимательно рассмотрев территорию, девушка достала флакон с распылителем, похожий на огромный пузырёк с туалетной водой, и распылила. Увидев, что дождь ей мешает, она взглянула в небо, поймала взглядом Дуй и заговорила его, внушив ему защищать конкретное место. Дуй послушно начал носиться по кругу, не давая дождю попадать на место преступления. Это был первый в истории мира случай, когда кто-то смог подчинить Дуй.

Девушка уже беспрепятственно распылила что-то, и перед ней возникла ужасающая картина из капель. Нечто нечеловечески быстрое сносит обнажённой женщине голову.

– И что же это было, Клавдия? – властно задала вопрос девушка, наблюдая, откуда бежала ведьма.

Девушка уверенно направилась в сторону, откуда бежала Клава, распыляя свои духи. Так же она припоминала, что где-то в окрестностях этого леса, когда лес ещё не вырос, когда-то было целое княжество. Княжество, где стоял один из замков мага по прозвищу «Кощей» с огромным подземельем. По крайней мере, так гласили записи её матери.

Вместе с Клавой бежали ещё несколько ничего не понимающих испуганных девушек, скорее, даже не девушек, а девочек. Кроме них из капель ещё формировались сотни других людей, бывавших на месте распыления, но ведьма умело распознавала необходимую ей информацию. Дуй по-прежнему оберегал её от дождя. Ведьма пришла на небольшую опушку. Посередине были следы ритуального костра. Ведьма начала распылять своё зелья на все деревья. На стебле самого толстого из деревьев из капель сформировалась фигура подростка. Сформировались сразу все его положения. Перед деревом также сформировалась фигура Клавы, которая так много двигалась на этом месте, что чёткой фигуры не распознавалось. Только было понятно, что она чего-то испугалась.

– Клава, ты спасаешься бегством? Пятая в высшем совете? Кого же ты увидела?

Несмотря на то, что уже темнело и формирующиеся фигуры стало плохо видно, ведьма распылила зелье вокруг дерева и увидела знакомую фигуру. Эти плечи невозможно было не узнать. Она узнала бы их из тысячи. Даже темнота не вызвала сомнений.

– Вот, значит, кто! – с раздражением и разочарованием в глазах воскликнула ведьма.

Она хотела было распылить ещё зелье, чтобы увидеть, что же было дальше, но обнаружила, что оно закончилось. Нужно было ещё зелье, а с собой она взяла только один флакон. Раздосадованная ведьма вернулась в машину. V-образный двигатель заревел, машина мгновенно дёрнулась с места и унеслась в неизвестном направлении.