Волшебная аптека попаданки

Голова разрывалась дикой болью. Стучало в области затылка. Не открывая глаз, провела рукой по волосам и ощутила на пальцах что-то мокрое и густое. Черт! Кровь? Где я умудрилась разбить голову? 

С усилием разлепила тяжелые веки и уткнулась взглядом в спицы большого колеса. Это что еще за новости? Потрогала поверхность, на которой лежала – сырая, холодная земля. А надо мной – широкая деревянная доска. 

Быстро заморгала, чтобы прийти в себя. 

Приснится же такое! Обычно в снах, где меня преследовали маньяки или стреляли бандиты, я просыпалась как раз в тот момент, когда знала, что испытаю боль. Но сейчас что-то пошло не так. Боль я испытывала, но продолжала смотреть странное сновидение.  

Я с трудом повернула голову. В просвете между землей и дном громоздкого двигательного средства кто-то ходил. Я рассмотрела старые, потертые сапоги, которые застыли на несколько секунд, а потом куда-то исчезли.

Перевела взгляд на свою руку и с удивлением обнаружила, что она была обтянута атласным рукавом темно-лилового цвета, который заканчивался манжетой с воланом. Да и рука была не моя – слишком, скажем так, утонченная. Я же вчера сделала бордовый маникюр, а сейчас ногти были ничем не покрыты. 

Ну точно сон… я с облегчением вздохнула.

Видимо, я перечитала исторических романов, и мое подсознание выдало вот такую картинку, где я одна из героинь в каком-то пока не до конца понятном сюжете.  

Взгляд уткнулся в большой черный саквояж, который лежал рядом со мной. Я приподнялась, насколько мне позволял «потолок», и подтянула чемодан к себе. 

У колеса мелькнула тень, а в следующий момент из просвета на меня высунулось безобразное мужское лицо. Рыжие волосы, торчащие из-под шапки. На месте правого глаза был грубый, криво сросшийся шрам. Многодневная щетина. 

— Попалась, мерзавка, — мужчина зло усмехнулся почти беззубым ртом и попытался схватить меня за ногу. 

Я в ужасе дернулась, отползла подальше. Прижалась к противоположному колесу. Сердце бешено стучало. Кончики пальцев онемели. Хотела закричать, но не могла. Беззвучно хватала ртом воздух.

Кажется, сейчас был самый удачный момент для того, чтобы проснуться, а не переживать смерть от рук ужасного разбойника. Но почему-то этого не происходило. 

— Они здесь, капитан! – услышала я чей-то крик.

— Стреляйте! Чтобы ни один не ушел! 

Ничего не придумав лучше, я обхватила голову руками и зажмурилась. Послышался выстрел. В воздухе запахло чем-то едким. Серой? 

Когда я приоткрыла глаза, то увидела, что мой потенциальный обидчик лежал на земле лицом вниз в луже темной крови. 

Я вскрикнула и подобрала ноги. В одном из проемов вновь появились черные мужские сапоги, только на этот раз новые и начищенные до блеска, а потом и лицо – гораздо более приятное, чем предыдущее. Ястребиный взгляд, выступающие скулы, тонкие губы.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.

Кажется, этот красивый брюнет не собирался причинять мне вред. 

— Юная леди, вы в порядке? — обратился ко мне мужчина низким, бархатным голосом. 

Что еще за юная леди? Я вообще-то уже далеко не юная и максимум, гражданка. Но чтобы не получить пулю в лоб из старинного пистолета, который брюнет держал в руке, на всякий случай кивнула. Я не знала, чего ожидать от этой запутанной истории. Вдруг красавчик – психопат? 

Иногда у меня бывало, что один кошмар срастался с другим. Надо бы сходить к врачу, чтобы выписал новое снотворное.

— Сможете выбраться? — спросил брюнет. — Давайте я вам помогу. 

Мужчина протянул мне руку. 

Я снова кивнула. Повинуясь какому-то внутреннему чутью, прихватила с собой непонятный саквояж и, путаясь в пышной юбке, позволила извлечь себя из-под фургона (а это оказался именно он). 

Такие я видела в кино — средних размеров повозка, закрытая брезентовым тентом. В фильмах на них путешествовали коммивояжеры или бродячие артисты. Фургон был запряжен древней клячей, а на тенте красовалась витиеватая надпись. 

Леди Беверли. Волшебная аптека на колесах.  

Я отвлеклась от разглядывания повозки и окинула взглядом поляну. Тела убитых разбойников, военные на лошадях в гусарских или гвардейских  мундирах (я была не очень сильна в истории костюма), черная карета  с замысловатым гербом на дверце, запряженная парой вороных коней.  

 Перевела взгляд на брюнета. Широкоплечий, высокий. Подняла глаза  уперлась в мужественный подбородок с ямочкой.  

— Не волнуйтесь, вам больше ничего не угрожает. Нас специально послали вам навстречу, учитывая, как много разбойников развелось на лесных дорогах, — сказал он, — вы леди Беверли? 

Наверное, лучшей тактикой было все же молча кивать, а не рассказывать ему, что я вообще-то Ольга Орлова, директор трех аптек сорока пяти лет от роду, и никаких леди Беверли я знать не знала. Поморщилась от боли и снова потрогала ссадину на голове. 

— Вы ранены? — нахмурился брюнет. 

— Эээ… ударилась головой, — пробормотала я, — нужно промыть хлоргексидином, обработать кожу вокруг раны антисептиком и наложить повязку. 

— Что-что? — переспросил мужчина. —  Это какие-то новые зелья? Или вы бредите? Вы помните, что здесь произошло?

— Не..не совсем. 

Так-то я помнила. Засиделась на работе допоздна. Опять что-то не сходилось в финансовой отчетности. Почувствовала тяжесть в груди. Заварила себе чай с ромашкой… 

— Я Вальтер Девоншир, начальник королевской охраны, — отвлек меня от воспоминаний брюнет, —  мне поручено вас встретить и сопроводить ко двору. Лекарство же у вас? К сожалению, наследнику стало хуже. Возьмите все необходимое и предлагаю вам пересесть в карету. Мы будем сопровождать вас верхом. Ваш фургон, разумеется, тоже привезут. Так что соберите только снадобья. 

Ох! Голова шла кругом. Я понятия не имела, о чем он вообще говорит.

Вместо ответа с удивлением пялилась на свою одежду – корсет, темную кринолиновую юбку, отороченную широкой бордовой лентой, и кожаные короткие ботинки с острым носом. Один шнурок развязался.

Вдоволь насмотревшись на пышные складки, я снова окинула взглядом поляну.

— Сожалею, что вам пришлось пережить нападение, — сказал Вальтер, проследив за движением моих глаз, — прошу прощения, что тороплю, но мы спешим. Снадобья при вас? 

Про какие снадобья он меня все время спрашивает?

 Ах, да… лекарства…наследнику стало хуже…

Больше всего на свете я хотела сейчас проснуться от звука будильника. И пусть меня ждал тяжелый день, с кучей рабочих проблем, но их я хотя бы знала, как решать. 

Но чем дольше я слушала брюнета, тем больше осознавала, что все происходящее не было сном. 

Я прошла за Вальтером к карете, прижимая к себе саквояж. Он помог мне забраться внутрь и захлопнул дверцу. Я уселась на мягкое кожаное сидение, в изнеможении прикрыла глаза. 

— Трогай! – услышала я приказ Вальтера. 

Посмотрела на чемоданчик и прочитала выгравированную на крышке надпись. Такую же, как и на фургоне. 

Я откинула крышку и с удивлением уставилась на два десятка банок и склянок, выставленных в ряд. Каждая была подписана. Язык был незнакомым, но я почему-то его понимала.

«Хворь наведенная», «Мигрень», «Болеющее нутро» … 

Бред какой-то. 

Только сейчас осознала, что и с капитаном мы говорили не по-русски. Да и голос мой звучал по-другому. 

Расправила юбку, вытянула руки и ноги. Повертела запястьями. Потрогала лицо. И снова схватилась за голову. Кажется, я все же не сплю.  Теперь сомнений в этом у меня не осталось!  

Больно ущипнула себя за руку. Зажмурилась. Но нет. Фырканье лошадей и лесной пейзаж за окном. Все же я не спала, но или сон был слишком глубоким, так что я никак не могла проснуться. 

Прикоснулась к волосам и намотала на палец черную кудрявую прядь. 

Фух! Я теперь брюнетка, да еще и кудрявая. И явно моложе, чем я есть или… или была? По крайней мере, если ориентироваться по коже на руках. 

Допустим. 

Я принялась глубоко дышать, чтобы как-то переварить эту информацию. Как там нас учили на курсах по кризисному менеджменту? Сначала соберите и систематизируйте всю информацию, которая вам известна о проблеме. С чего бы начать?  

Меня подбросило на кочке. Снаружи слышались окрики кучера и щелканье хлыста. 

Судя по одежде и окружающей обстановке век на дворе примерно девятнадцатый, но это не точно. А странный язык? Не английский, не французский…какой-то… несуществующий. 

Как я ни старалась собрать воедино разрозненные кусочки пазла, у меня пока плохо получалось. Точнее, не получалось вовсе. 

Я кто? 

Хах! Забавно. Кажется, такой же вопрос мне задавал психолог в нашу последнюю встречу. А, может быть, у меня глюки от успокоительных? И я не то чтобы сплю, но просто головой совсем поехала и вообразила, что я перенеслась в другое тело и в другой мир?

Такой вариант меня устроил бы гораздо больше, чем принятие того факта, что это случилось на самом деле. 

Я снова сосредоточилась на дыхании и продолжила «упражнение» с пазлом.

Аптека на колесах. То есть я и была коммивояжером, только продавала не энциклопедии, швейные машинки и сковородки, а как выразился Вальтер «снадобья». 

А кто их готовил? И по каким рецептам? Я? Или кто-то еще, а я просто распространяла? 

Может, лучше во всем признаться? 

Что-то мне подсказывало, когда речь шла о судьбе наследника, у меня вряд ли получилось бы нарушить существующие договоренности. Королевская охрана выехала меня встречать, значит, я была об этом в курсе… и теперь… 

Кончики пальцев снова онемели, и меня бросило в холодный пот. 

Я должна была лечить наследника?! Но как? 

Я, конечно, владею аптеками, но я не фармацевт. И училась финансам и менеджменту, а не на химфаке. Я закрыла глаза руками. 

Моя будущая судьба рисовалась в самом мрачном свете. Я явлюсь ко двору и заявлю, что бессильна? Наверное, это виселица. Ну или каким способом тут казнят? 

Я судорожно схватилась за саквояж. Если что-то и могло меня спасти, то это склянки его предыдущей владельцы. 

Принялась внимательно изучать содержимое чемоданчика. Порошки, зелья, подписанные под ними странные названия болезней. Ну вот откуда я могла знать, что такое «таинственная полуночная выморозь»? Воспаление легких, которое обостряется ночью? Или бессонница пополам с лихорадкой? 

К моему несчастью, ни одно из названий не звучало так, как произнес его Вальтер, когда говорил о наследнике. 

Запустила руку в кожаный карман на крышке саквояжа и извлекла оттуда старую, исписанную корявым почерком тетрадь, желтый лист бумаги, сложенный пополам, и маленький ключик. Уже кое-что. 

Развернула листок и начала продираться сквозь витиеватый почерк. Надо заметить, что понимала я местный язык легко и, судя по общению с Вальтером, говорила бегло, а вот чтение требовало больше усилий и времени. Собственно, читала я как первоклассник, с трудом преобразуя слоги в слова. 

Карета подпрыгнула на очередной кочке. Я обеими руками вцепилась в саквояж и выронила тетрадку, листок и ключик. Проклиная все на свете, полезла за ними, путаясь в юбке. Кто же знал, что эта одежда такая неудобная, да еще и в корсете не согнуться. 

Подобрала с пола свои сокровища, тяжело вздохнув, уселась обратно. 

Ощутила рядом легкое трепетание воздуха, словно незримая бабочка махала большими крыльями.

Осторожно повернулась и увидела прозрачную мужскую ногу. В ужасе заорала. Да так, что мой крик, наверное, был слышен в покоях короля. 

— ААААА! Твою ж мать! — я забилась в угол, поджав ноги, и уж не знаю, в какой по счету раз за сегодня, зажмурилась. 

Почувствовала, что карета остановилась. А через минуту услышала голос Вальтера. 

— Леди Беверли? Что случилось? С вами все в порядке?

Нет, черт возьми, со мной вообще ничего не в порядке! Я не понимаю, кто я, где я, как я здесь оказалась, и куда делась вся моя прежняя жизнь! А еще…

— Здесь призрак! – выпалила я вслух. 

— Позвольте, — в голосе Вальтера звучало недоумение, — но здесь нет никаких призраков. Возможно, вы все же сильно перенервничали, но в карете только вы. 

— Нет, нет, нет, — я замотала головой, не открывая глаз, — здесь призрак. Я его видела. Ох, мамочки! Как же страшно!  

— Леди Беверли, успокойтесь, — сказал Вальтер, — я уверяю, что вы здесь одни. Откройте глаза и сами в этом убедитесь. 

Я осторожно убрала руки от лица и приоткрыла глаза. Вальтер оказался прав. В карете, действительно, больше никого не было. Я почувствовала, как краска залила щеки. Неудобно получилось. Но ничего, это тоже можно списать на пережитый стресс. В конце концов, не каждый день на юных леди нападают в лесу. 

— Да, — тихо произнесла я, — наверное, и правда показалось. Простите, что доставила столько беспокойства. 

— Не волнуйтесь об этом, — сказал капитан Девоншир и приказал трогать. 

Я прикоснулась к холодному лбу, покрытому испариной, и откинулась на сиденье, приходя в себя и уже сильно переживая за свое ментальное здоровье. 

— Ну и стоило так орать? – прозвучал глухой голос над ухом.   

Я зажала рот рукой, чтобы снова не заорать, и во все глаза уставилась на призрака. Ошибки быть не могло – бестелесная, прозрачная форма, при этом вполне себе узнаваемая. Прямо как в кино. 

Рядом со мной восседал почти голый красавец с рельефным торсом, в тоненькой набедренной повязке, едва прикрывающей причинные места. На шее у него почему-то был платок. Я даже хихикнула про себя, забыв про сковывающий меня страх, – настолько наряд мужчины был нелепым. При этом выглядел он как греческий Бог.

— Ты…ты кто? — выдавила я из себя, вперившись глазами в накаченный бицепс призрачного незнакомца. 

— Перестань прикидываться, — отозвался красавчик, — ты прекрасно знаешь, кто я, и даже обращалась к колдунье, чтобы от меня избавиться. 

Час от часу не легче. Я еще и по колдунам, оказывается, ходила. То есть мы с “божеством” были знакомы. 

Я замолчала, чтобы немного прийти в себя. Мне нужно было придумать, как вытащить из призрака информацию, не выдав себя. Я же не знала, как он отреагирует на то, что леди Беверли больше нет. Хотя судя по оброненным им фразам, отношения у них были напряженные. 

Красавчик окинул меня недоуменным взглядом. Мое молчание он принял за восхищение. 

— Все же я тебе нравлюсь? Да? – уверенно улыбнулся мужчина. – Этим ты меня не удивила. Когда я был жив, то пользовался бешеной популярностью у женщин. Причем разных возрастов. Однажды леди Валькирия, которая на тот момент был фавориткой короля, передала мне на празднике лилию…

Пока незнакомец распространялся про свои любовные победы и сыпал незнакомыми женскими именами и придворными сплетнями, я с сожалением отметила — помимо того, что он был призраком, так еще и страдал нарциссическим расстройством. В общем, мне дважды не повезло.

— Подожди… подожди…, — прервала я мертвого красавчика и демонстративно схватилась за голову, — мы говорили не об этом. На меня напали, и у меня сейчас небольшие проблемы с памятью. Так кто ты?  

Призрак улыбнулся идеальными, тонкими губами. 

— Лорд Кьюллиам Розенкранц Секстон Тедди Апвуд Виватма Уэйленд Ксилон Ярдли Закари, — отозвался призрак таким тоном, будто делал мне большое одолжение, — если ты считаешь, что выдумкой про память сможешь меня разжалобить, то ошибаешься. 

Я лишь пожала плечами.

— Я же говорю, ударилась головой, и память отшибло, —  я решила придерживаться единой легенды для всех, — так что напомни, почему ты мне являешься?

Закари помолчал и эффектно поиграл бицепсами, видимо, все еще надеясь произвести на меня неизгладимое впечатление. Ох! Знал бы он о моих проблемах! Может быть, тогда бы понял, что мне сейчас не до красивых мужских тел. Хотя нет. Этот бы не понял. 

— Как люди легко теряют память и забывают о сотворенном зле, —  театрально произнес Закари и, уткнувшись высоким лбом в руку, замер в позе мыслителя. 

Я выжидала. Гадать здесь было бессмысленно, но я была бы очень благодарна лорду, если бы он поторопился, так как мне надо было разобраться с саквояжем и с лекарствами. 

— Совсем не думают о том, что их страшные поступки будут иметь последствия в веках, — Закари кинул на меня быстрый взгляд, проверяя произведенный его словами эффект. Убедившись в том, что бурной реакции он от меня не дождется, призрак сменил позу, развернувшись таким образом, чтобы я могла рассмотреть идеальные мышцы на его груди, и отодвинул шарф. 

На сильной шее виднелось черное, кровавое пятно. 

— Меня пытались спасти, но не получилось. Твоя прабабка Елизавета Беверли влила в меня слишком большое количество яда. 

Я выпрямилась на сиденье, словно меня огрели палкой по голове. Жизнь в этом мире становилась интереснее с каждой минутой. Только что я, например, выяснила, что я была из семьи отравителей. 

— А я поклялся не давать покоя ни ей, ни ее роду до седьмого колена, — завершил Закари, — ты четвертое колено, — уточнил он.

— То есть ты постоянно присутствуешь… эээ… рядом? – вздохнула я. Какая несправедливость. Я же не Беверли! Хотя не могу сказать, что не ощутила укол совести. Все же кара была заслуженной, раз кто-то в роду девушки действительно отнял человеческую жизнь. 

Я украдкой взглянула на лорда, весь голый вид которого источал неизбывную печаль. Жаль, конечно, погиб во цвете лет. 

Ольга, ты вообще осознаешь, что запросто болтаешь с призраком о его несчастной судьбе? 

Я помотала головой, пытаясь прогнать от себя видение. 

— Ничего не выйдет, — проговорил призрак, — ты не сможешь от меня избавиться. 

А как же я буду спать и мыться? Несмотря на всю абсурдность ситуации, в которой я оказалась, естественные потребности никто не отменял. 

Все это было, конечно, важно, но сейчас основной задачей было —  выжить, а для этого нужно спасти наследника. 

— Ты случайно не в курсе, какое использовать лекарство, чтобы вылечить сына короля? — обратилась я к Закари, — а то, знаешь ли, в голове совсем пустота. 

— Лорд Кьюллиам Розенкранц Секстон Тедди Апвуд Виватма Уэйленд Ксилон Ярдли Закари не будет опускаться до таких мелочных вопросов, —  надменно произнес призрак, — к тому же, с чего ты решила, что я буду тебе помогать? Вдруг ты кого-нибудь убьешь?  

Я должна была попробовать. Стараясь не обращать внимания на ущемленного в своем самолюбии лорда, я развернула листок, который держала в руках и принялась разбирать аккуратный почерк. Вверху была надпись, прочитав которую я чуть не выпрыгнула из кареты на радостях. 

Рецепт от тайной хвори для королевского наследника.

Я была спасена! 

Три грамма порошка из листьев волчьей морошки.

Эликсир Тендола.

Дать настояться в течение пяти минут. 

Далее добавить: 

Болотный Ерень.

Яд гадюки оранжевой.

На слове “яд” я поморщилась. Насколько можно было доверять этому рецепту? Один отравленный уже сидел рядом. Что, если опасения лорда были не напрасными, и я тоже кого-нибудь отравлю, да не кого-нибудь, а королевского наследника? 

С другой стороны, что произошло между моей прабабкой (точнее, прабабкой Киры Беверли) и Закари, я не знала. Вряд ли при жизни у последнего был сладкий характер, так что допускаю, что он понес наказание заслуженно. К тому же на дворе был не двадцать первый век. Мало ли как тут было принято расправляться с обидчиками. 

Ставить под сомнение правильность рецепта, который я нашла в саквояже самой же Киры, у меня причин вроде бы не было. Как и другого выхода. Я потерла уставшие глаза и продолжила изучать инструкцию.  

Я сравнила надписи в рецепте с теми, что были под пузырьками и склянками. Успевшая захватить меня радость, тут же испарилась. Ни одно не совпало! Я знала, что необходимо для того, чтобы смешать лекарство, но у меня не было ингредиентов!

Я тяжело вздохнула. Может быть, есть у придворного аптекаря? Интуиция подсказывала, что ни «болотный ерень», ни «эликсир тендола» не продавались в ближайшем магазине. Я пыхтела и вертела в руках листок, чтобы не выдать своего замешательства перед лордом Закари, который заметно заскучал, видя, что я не реагирую на его голую плоть. Вот же неутомимый. Какую же силу воли нужно иметь, чтобы привлекать внимание к своему призрачному телу уже четвертое поколение в роду Беверли.

Я бы, конечно, еще поболтала с призраком, чтобы выяснить у него как можно больше деталей про ту, в чьем теле я имела несчастье оказаться. Но, во-первых, меня пока смущало само словосочетание «болтать с призраком», а во-вторых, нужно было как-то разобраться с волшебным эликсиром от тайной хвори, от которого зависела не только жизнь наследника, но, видимо, теперь и моя. 

Аккуратно сложила тетрадь и рецепт в карман саквояжа и принялась вертеть чемоданчик в руках. У меня еще был ключик. От какого-то тайника в фургоне? Было опрометчиво с моей стороны усесться в карету, даже не заглянув в жилище леди Беверли. 

Красавчик-капитан заверил, что фургон тоже привезут. Будет повод потянуть время под предлогом, что я была не совсем в себе после нападения и поэтому не взяла все необходимое. 

Будут ли уместны оправдания? Я никогда в жизни не представала перед королевской семьей, максимум – перед налоговым инспектором, вряд ли мои книжные или киношные познания могли тут пригодиться. 

Отогнула обшивку саквояжа и увидела под ней еще одно отделение. Дрожащими руками вставила в маленькую скважину ключик и провернула его два раза. 

Послышался заветный щелчок, на меня выехал потайной ящик, в котором… О, чудо! В нем были колбочки с необходимыми мне ингредиентами! Все, подписанные под баночками названия совпали с теми, что были указаны в рецепте! Маленькая хрустальная чаша и стеклянная палочка (пипетка), бликующая нежно-голубым светом. 

Теперь точно спасена! 

— Да-да, именно с помощью этих инструментов меня и отправили на тот свет, — невозмутимо проговорил лорд, в очередной раз заставив меня вздрогнуть. 

Еще немного, и я начну испытывать угрызения совести за то, к чему вообще не имела никакого отношения. Надо бы при случае все же объясниться с Закари. Может быть, узнав, что я не Беверли, он откажется от своего плана мести?

Я снова взяла рецепт и мысленно прошлась по процессу изготовления. Не успокоилась, пока не заучила все наизусть. Дело как никак ответственное. 

Чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, выглянула в окно. 

Лесной пейзаж закончился, и карета катила по грунтовой дороге, вдоль деревень. Я с любопытством разглядывала деревянные и каменные постройки и редко встречавшихся людей. Женщины в основном были одеты в простые длинные платья, часто с передником, волосы их покрывали чепцы. Мужчин же я пока не видела. Лишь одного, шедшего по обочине с бутылкой какого-то темного напитка в руке. Завидев карету, он обернулся и поднял бутыль вверх. 

— Да хранят Маги Короля! — воскликнул прохожий, он хотел было сделать глоток, но не удержался на ногах, покачнулся и брякнулся в канаву. 

Маги? Какие еще маги? Интересно, это стандартное приветствие, принятое при дворе? Или просто демонстрация патриотизма? На всякий случай, запомню. 

Вскоре карета подъехала к широкому каменному мосту. Мне было настолько любопытно, что я высунулась из окна почти наполовину, чем, кажется, смутила охранявшего экипаж гвардейца. Собрала выбившиеся из прически локоны и заправила их за ухо. Мужчина с удивлением на меня посмотрел, придержал лошадь. 

Город был окружен высокой каменной стеной и чем-то напоминал средневековую крепость. У моста, ведущего к воротам стояли стражники, которые тут же расступились перед нашей процессией. 

По всей видимости, это был отдельный вход, так как кроме гвардейцев и кареты, здесь больше никого не было. 

— Открыть ворота!

— Открыть ворота! – послышались выкрики. 

— Да хранит Короля Меркурий! 

Я записывала на подкорку. 

Закари оживился и тоже высунулся из кареты рядом со мной, положив свой прекрасный подбородок мне на плечо. Я поежилась. Вроде бы я ничего не ощущаю, но как-то это все же за рамками приличия для мужчины и женщины, которых ничего не связывает. 

— Не надо ко мне прижиматься, — сказала я и резко дернулась, чем опять же поставила в тупик гвардейца. Он был вынужден снова притормозить. 

Кажется, славу ненормальной я себе уже почти завоевала. 

Ворота за нами закрылись, и экипаж покатил по чистым мощеным улицам. Перед процессией все расступались. 

— Да хранят Маги Короля!

— Слава Меркурию!

— Слава Зевельте!

Слышалось со всех сторон. Кажется, просто так сойти за свою не получится. Надо бы разобраться в местной системе мироустройства. Меркурий и Зевельта – это и есть Маги? Или Маги отдельно? 

Я во все глаза смотрела на низкие каменные домики, лавки с витиеватыми вывесками, уютные, полупустые таверны, где хозяйки меняли скатерти и воду в кувшинах. Навстречу прошли две женщины в темных, пышных платья, в корсетах. На плечах у обеих были накинуты тонкие шали, головы украшали черные шляпы с широкими полями.

Я вообще заметила, что темные цвета в одежде у городских жителей преобладали. Все женщины были с покрытыми головами. Так принято, или это из-за болезни наследника? 

Провела рукой по волосам. У меня-то ни накидки, ни шляпы. Только сейчас заметила на юбке пятна грязи. Да и ботинки были все в пыли. Скажем так, выглядела я далеко не так ухожено, как те горожанки, которых уже успела рассмотреть. Потрогала прическу, пытаясь понять, как она сделана, и нащупала в волосах с десяток шпилек. Ох! С этим надо хорошенько повозиться перед зеркалом, которое наверняка у меня было, но в фургоне. 

С каждым метром дороги, который приближал меня ко дворцу, я начинала все больше нервничать. 

Карета миновала большую торговую площадь, где торговки и торговцы выкрикивали названия своих товаров. 

— Свежее молоко!

— Булавки!

— Свежий хлеб!

— Шляпы!

Экипаж свернул в зеленый парк и покатил по широкой платановой аллее. Я судорожно вцепилась в саквояж и закусила губу. 

— Так вот! – вдруг включился Закари. — Когда баронесса фон Кройцберг выбежала в парк, я уже был там!

Честно говоря, я прослушала первую часть истории. Настолько мне было не до любовных похождений лорда. И не собиралась погружаться во вторую. Что, видимо, ни капли не смущало призрака. 

Карета остановилась перед высокими коваными воротами. Сердце учащенно забилось. 

— Да хранят Маги Короля! – донесся снаружи голос Вальтера. Дверца кареты распахнулась. — Выходите, леди Беверли, нас ждут.           

На подкашивающихся ногах я вышла из кареты и опершись на руку Вальтера прошла ко входу. Красота раскинувшегося вокруг дворца сада, великолепие фасада, мраморные статуи мифических существ с лицами людей, но с телами змеев, вытянутые в струну гвардейцы у украшенной вензелями двери — все было как в тумане. Я изо всех сил сжимала ручку саквояжа и повторяла про себя рецепт лекарства. 

Вальтер распахнул передо мной дверь, и мы оказались в полутемном коридоре.

Меня вмиг окутала тишина. Резкий контраст с городской улицей и уж тем более с поляной, где вообще-то стреляли.

Большие окна были завешаны темно-зелеными бархатными портьерами. На полу — узорчатая мозаика. 

Стены украшали искусно написанные картины, в основном, портреты. Обратила внимание, что сразу у входа стоял позолоченный курящийся алтарь с большим золотистым кристаллом посередине. Я с интересом уставилась на камень. Идеально ровные грани, а внутри — светящаяся сердцевина. Никогда не видела такой красоты. Почувствовала, что чем дольше я смотрела на кристалл, тем мне становилось спокойнее. Может быть, это какая-то специальная штука для гармонизации ауры? Или обязательный элемент местного фэншуя?

Тихие, но при этом очень отчетливые шаги отвлекли меня от раздумий. 

— Леди Беверли прибыла, — сказал Вальтер. 

Я обернулась и встретилась с холодным взглядом стоявшего передо мной светловолосого мужчины. Настолько холодным и пронизывающим, что мурашки побежали по спине и кончики пальцев снова онемели. 

Голубые глаза скользнули по моей фигуре. Так смотрят на неодушевленные предметы. Или вообще на пустое место. Пожалела, что новое тело мне досталось без шали. Захотелось во что-нибудь закутаться. 

Одет незнакомец был подчеркнуто строго – в темно-серый мундир, застегнутый наглухо.   

— Да хранят Маги короля, — ледяной, безэмоциональный голос. Аж кровь застыла в жилах. Таким голосом, наверное, отправляют на смертельную казнь.

— Да…хран…, — во рту пересохло, и я облизнула губы, не договорив фразу. 

Ноль эмоций на лице моего визави. 

— Эддард Коннингтон. Все, что касается здоровья Короля и семьи его Величества находится в моем ведении. Следуйте за мной, — проговорил мужчина, резко развернулся и зашагал по коридору, сделав едва уловимый жест рукой Вальтеру оставаться на месте. 

Идти мне за ним не хотелось. Хотелось убежать и спрятаться подальше, хоть обратно под колесо фургона. И в то же время почему-то невозможно было за ним не идти.  От этого человека веяло силой и властью. 

В голове творился полный сумбур. Обрывки рецепта, любовные истории Закари, тайная хворь наследника. Так, Ольга, успокойся и хотя бы начни дышать. Тебе сейчас придется смешивать лекарство. Присутствие Эддарда Коннингтона уверенности, прямо скажем, не добавляло.

Коридор показался мне бесконечным. Петлял, заворачивал. Какой-то лабиринт, а не дворец! 

Наконец, мы остановились перед высокой дверью из черного дерева, украшенной вензелями и гербом, такими же, как были на карете, которую за мной отправили. 

Эддард бесшумно открыл дверь и, пропустив меня вперед, зашел внутрь. Я оказалась в роскошно обставленной комнате, четверть которой занимала кровать с балдахином из прозрачной ткани. 

Пахло горькими травами и какими-то настойками, похожими на календулу. У кровати стоял седой старичок с колбой и со стеклянной трубочкой в руках. Он хмурился и пристально смотрел на того, кто лежал на кровати — худого, почти прозрачного подростка с темными волосами, утопающего в подушках. 

Увидев, что мы вошли, старичок тут же подошел к Эддарду . 

— Советник Коннингтон, да хранят Маги короля, — зашептал он, —  наследник теряет силы с каждым часом. Боюсь, что ему осталось недолго. 

Я обвела глазами комнату. В одном из зеркал отразилась стройная, растрепанная брюнетка в темно-лиловом пышном платье. Я даже на минуту забыла, зачем я здесь оказалась. Все же это было первое знакомство со своей новой внешностью.

— Не будем терять драгоценное время, — проговорил Эддард, заметив, что я пялюсь на свое отражение, — Слишком многое на кону. И помните — у вас только одна попытка доказать, что вы не шарлатанка. Очень дорогая попытка. Про вас ходят удивительные слухи, но я не одобряю ваши методы. 

Этого мог бы и не говорить. Итак понятно, что ничего хорошего от него ждать не стоило.

Я нашла в себе силы только на то, чтобы молча кивнуть. 

— Мне…нужно место…, где я могла бы… смешать лекарство, —  выдавила я почти шепотом. Я уже не знала, чего боялась больше – того, что ошибусь в рецепте или убийственного взгляда Коннингтона, которого он с меня не сводил. 

Советник сделал подзывающий жест, и из темной ниши в противоположном конце комнаты отделились двое слуг, бесшумно поставившие передо мной деревянный столик.

— Будете работать здесь, — опять эта отреченность в голосе, которая заставляла подчиняться.  

Я водрузила на прямоугольную деревянную поверхность саквояж и трясущимися руками открыла крышку. Советник стоял позади меня, но я чувствовала на себе его неотрывный взгляд.  По позвоночнику пробежал холод. 

Открыла потайной ящичек, извлекла на свет чашу и палочку. Вздохнула и, следуя рецепту, принялась смешивать эликсиры и порошки. 

— Смотри не ошибись, — шепнул мне Закари, как раз в тот момент, когда я отсчитывала капли яда гадюки, — одна лишняя капля, и ты на виселице, — ехидно улыбнулся призрак. 

— Сгинь, — шепнула я, — и без тебя проблем хватает. 

Наконец, последняя капля темно-зеленого эликсира упала в чашу. Жидкость внутри вспыхнула ярко-синим пламенем, и я с испугу отскочила от стола. Конечно, мое непроизвольное движение не осталось незамеченным для Коннингтона. 

Я быстро взяла себя в руки, подошла обратно к своему «рабочему месту». Осторожно поднесла чашу к лицу. Смешанное зелье стало бесцветным. Вроде бы так и должно было быть. 

— Вы уверены в том, что делаете? — прозвучал низкий голос Эддарда, и опять меня словно окатили ледяной водой. 

Нет, я вообще ни в чем не была теперь уверена. Раньше хотя бы могла уцепиться за то, что я это я, а теперь и этой опоры лишилась. Так что всем мы тут сейчас рискуем. 

Я молча протянула советнику чашу. Он передал ее старичку (видимо, доктору), а тот принялся поить наследника. 

— Страшно? – не преминул уточнить Закари.

— Я же сказала, сгинь, — зашипела я.  

Старичок отставил чашу. Я затаила дыхание и зажмурилась.     

Я не знала, сколько прошло времени, пока я сидела в небольшой комнатке. Сюда меня отвели сразу же, как наследник принял лекарство. Еще и оставили у входа двух гвардейцев. Неужели настоящая леди Беверли была настолько опасной и ловкой персоной, что ей требовалась охрана? Или таков был протокол?

Как только дверь за стражниками закрылась, я начала мерить шагами комнату, чувствуя себя запертой в клетке птицей. Неизвестность томила.

Находившись вдоволь, уселась на мягкое кресло и попыталась успокоиться. В любом случае, что могла, я сделала. Теперь оставалось только надеяться, что моя предшественница не была шарлатанкой, как обозначил Коннингтон. 

Образ советника возник в голове. Непроницаемое лицо с высокими скулами, тонкие губы. Хорошо сложен, высок. Не вей от него убийственным холодом, можно было бы даже назвать Коннингтона красивым. Но эта ледяная аура… или как там это называется? 

О чем я только думала? Моя жизнь, вообще-то, висела на волоске. 

Прогнав от себя образ Эддарда, я схватила со стеклянного столика, стоявшего перед креслом, хрустальный стакан с графином и наполнила его жидкостью нежно-фиолетового цвета. Осторожно пригубила. Отдавало лавандой. Выпила залпом весь стакан. Оказалось, что меня мучила жажда.

Подошла к окну и выглянула за бархатную портьеру. Миленький внутренний дворик с фонтаном и беседкой в окружении розовых кустов. Идеальное место, чтобы коротать полуденные часы, например, за чаем с книгой или за вышиванием. По моим представлениям именно так проводили свободное время знатные особы. 

Дверь тихо отворилась. Знакомые тихие, но твердые шаги. Сердце сжалось.  Я не понимала, от чего больше – от того, что сейчас узнаю новости о здоровье наследника или что снова придется посмотреть в глаза Коннингтона.

— Леди Беверли, — проговорил советник. Я вздрогнула. Повернулась к нему. Почему этот взгляд заставлял меня сжиматься, а голос — трепетать от страха? Ледяные голубые глаза безразлично скользнули по моему лицу. На стену и то смотрят с большим интересом, — опасность для здоровья наследника миновала.

Этот человек вообще способен что-то чувствовать? Сын короля, за здоровье которого он тоже отвечал, пошел на поправку. Как никак, а был повод порадоваться.

— Методы у вас сомнительные, и я их не признаю, — продолжил Коннингтон, — но Его Величество всегда держит слово, а королева пожелала, чтобы в нашем городе у вас появилась аптека, — с этими словами советник протянул мне запечатанный сургучом конверт с королевским гербом.

— Да хранят Маги короля, — пролепетала я, пытаясь переварить все сразу — и новость о чудесном выздоровлении наследника, и осознание, что меня не отправят на виселицу (вопреки чаяниям Закари), и неожиданный подарок. 

Не то, чтобы я собиралась обзаводится собственным делом в новом мире, я бы предпочла все же вернуться в свою привычную жизнь. Но пока не понимала, была ли вообще такая опция. А какая никакая собственность, помимо старого фургона, точно не помешает.

— Вы и ваше аптека впредь будете находиться под моим личным контролем. В ваших же интересах действовать в рамках закона, иначе… я вынужден буду принять меры, впрочем… — бесстрастно проговорил советник, — вас проводят. Да хранит Короля Меркурий.

Я вздохнула. Знать бы еще, что считалось тут законным, а что — нет. Ну ничего, к проверкам мне было не привыкать.   

Вместо ответа я присела в неуклюжем реверансе — как мне казалось, я применила универсальный инструмент светского этикета.

В глазах Коннингтона на минуту промелькнуло недоумение. Хоть какая-то эмоция. 

Не удостоив меня больше ни взглядом, ни словом, советник покинул комнату, и через минуту появился Вальтер, который сопроводил меня до кареты.

Усевшись на знакомо сиденье, я вскрыла конверт и медленно прочитала текст дарственной. Довольно стандартный, если не принимать в расчет упоминавшихся в нем Меркурия, Зевельты и некого Тира, которые якобы даровали власть королю. В конце приводился адрес аптеки, улица Лланвайр, тринадцать.

Хм, суеверной я никогда не была. Больше верила логике и цифрам. Так что число как число.

В конверте также обнаружился среднего размера ключ. Я зажала в руке прохладное железо и слегка улыбнулась — первый раз с тех пор, как обнаружила себя на земле под фургоном. 

Собственная аптека в непонятном мире? Судьба определенно водила меня извилистыми дорогами. Знать бы еще пункт назначения. 

Меж тем карета плутала по мощеным улочкам, удаляясь от дворца и центральных площадей и районов. Я выглянула в окно. Мы переехали мост и покатили вдоль широкой реки. Синяя, будто выкрашенная гуашью вода, сверкала в лучах осеннего солнца. Осеннего, конечно, на мой субъективный взгляд. Какая в этом мире сезонность, и была ли она вообще, мне предстояло еще выяснить. 

По реке плыли лодки. На оставшемся на той стороне берегу стоял ярко-белый шатер со столами под ним, заполненными до отказа. Популярная таверна? Или кафе? 

Мой же экипаж удалялся все глубже в город.  Карета свернула в узкий переулок, по обеим сторонам которого расположились невысокие каменные домишки. Какие-то были древними, даже стены поросли мхом и плющом. Какие-то – поновее. На одном из строений я прочитала название улицы – Лланвайр. 

Из-под колес кареты выскочила серая, облезлая кошка, чем испугала шагающую по тротуару женщину в темно-оливковом платье. Последняя отпрыгнула к ближайшему забору и принялась читать то ли молитву, то ли заклинание. Я не успела разобрать слов.

Экипаж проехал еще метров триста-четыреста и остановился перед покосившимся домом под номеров тринадцать. Кучер спрыгнул с козел, распахнул дверцу карету и протянул мне руку. 

Я сошла на мощеную брусчаткой дорогу и замерла перед двухэтажным строением со скошенной черепичной крышей. Странное нечто — вроде и дом, но какой-то неказистый. Не разрушенный, но при этом не сказать, чтобы целый. Нелепый, потому что не семеричный, и видавший виды. Здание  находилось прямо в центре улицы в окружении мелких лавочек, одной таверны и десятка других жилых строений.  

Потянула носом воздух. До меня донесся запах свежеиспеченного хлеба. Булочки пекли прямо по соседству, слева. Справа же, если верить вывеске и «аромату», находилась кожевенная мастерская, на пороге которой стоял мужчина в простой черной шляпе с трубкой во рту. 

— Да хранят Маги Короля, — процедил он сквозь зубы, окинув меня и кучера оценивающим взглядом. 

Я вежливо кивнула и подошла к покосившейся двери под номером тринадцать. Два окна по обеим ее сторонам были заколочены. На фасаде – следы от когда-то находившейся тут вывески. Я немного помедлила, взвесила в руке ключ. Собралась с мыслями и вставила его в замочную скважину.   

Я уже было приготовилась вставить ключ в проржавевшую скважину, как вспомнила о фургоне, который Вальтер обещался доставить. В нем наверняка были чистые платья. Они, конечно, не были моими в прямом смысле этого слова, но хотя бы точно по размеру. 

Мне очень хотелось переодеться, причесаться. К тому же, раз леди Беверли жила “на колесах”, то я рассчитывала обнаружить в фургоне и постельное белье, кухонную утварь, вещи первой необходимости, а самое главное — товары для аптеки.   

Что-то мне подсказывало, что в новоиспеченном жилище такой роскоши у меня не будет. Судя по заколоченным окнам и покосившемуся крыльцу, тут давно никто не жил. А даже если что-то и осталось, то сначала все это нужно будет хорошенько отмыть и отстирать. 

— Эээ… послушайте, — обернулась я к кучеру, не зная, как правильно к нему обратиться. 

Мужчина остановился у кареты. 

— Я к вашим услугам, леди. 

— Когда доставят мой фургон? Тот, что остался в лесу, на поляне? 

— С ним вышла заминка. Отвалилось колесо, и фургон съехал в высокую канаву, — проговорил кучер, — вы не волнуйтесь, за вещами следят. 

Час от часу не легче, то есть платье мне не сменить…

— Но его же привезут? Просто попозже? — с надеждой в голосе поинтересовалась я. 

— Через неделю он точно будет у вас.

Что? Целая неделя? Я понимала, что злиться на кучера было бессмысленно. Он был вообще не причем, поэтому я поблагодарила его и попрощалась. 

Повернулась к двери и вставила ключ в замочную скважину. С трудом провернула его два раза. Осторожно взялась за холодную ручку, которую украшала голова птицы, похожей на сову. Надавила… и, затаив дыхание протиснулась внутрь. 

В нос тут же ударил запах пыли и старости. Да… это помещение не проветривали добрый десяток лет, если не больше.  

Сразу обратила внимание на внушительные слои паутины под потолком, кое-где стены отсырели и на них появилась плесень. Над головой висел дверной колокольчик без язычка, который лишь робко, беззвучно дернулся при моем появлении. 

Я закрыла дверь и сделала несколько шагов вперед на цыпочках. Здесь было так тихо, что мне стало как-то неловко нарушать царствующий в помещении покой. 

Я стояла посреди бывшего торгового зала. Передо мной располагался деревянный закрытый прилавок, буквой Г, который занимал почти всю комнату. Лак, покрывавший дерево, облез. Белая краска во многих местах облупилась. 

Подошла поближе и провела рукой по пыльной поверхности. Громко чихнула, чем ненадолго спугнула вьющегося вокруг Закари. Призрак демонстративно уселся на прилавок и положил одну ногу на другую. 

— Так-с, посмотрим, что тут у нас, — проговорил лорд, — выглядит заброшенно, но хотя бы просторнее, чем твой фургон. Однажды, когда у меня был страстный роман с леди Мелоун, мы скрывались от ее мужа-изверга в старой конюшне…, — далее последовало подробное описание любовных утех, которое я предпочла пропустить мимо ушей. 

Пока Закари распространялся про то, как его в очередной раз захватила неистовая страсть, я занялась изучением стеллажей и полок, находившихся за прилавком и частично завешенных старенькой портьерой. Ткань была местами дырявой, местами – оборванной. 

На стеллажах даже остались маленькие и большие банки, миниатюрные пузырьки, миленькие фарфоровые и стеклянные флакончики. Взяла один из них, на дне которого были остатки чего-то засохшего и оранжевого, открыла крышечку в форме пирамидки, поднесла к лицу.  Слабый запах, похожий на камфору. 

Под ногой хрустнуло стекло. 

С удовлетворением отметила наличие старенького кассового аппарата. По меркам моего мира – шикарный раритет, который можно было бы сдать в антикварный салон, а по меркам этого – видимо, обычное оборудование, которое даже не вывезли и не утащили, а просто вскрыли.   

— Так вот конюшня, — не унимался Закари, — была и то шикарнее, чем это помещение. 

— Не нравится, можешь испариться, — сказала я, в задумчивости обводя взглядом комнату. 

В целом, расположение мебели было удачным. Можно и не менять. В зале еще находился круглый деревянный столик, у ножки которого валялся стакан. Покрасить, поставить пару кресел, графин с освежающей водой (мятной или огуречной), разложить журналы – и будет место для отдыха и ожидания. Перевела взгляд на заколоченные окна – придумать, как интересно оформить витрину. 

Заметила выключатель на стене. Люстру сняли, но разводка под нее присутствовала. Хм, значит, в этом мире было электричество, на каких бы принципах оно не работало. 

— Ах нет, конюшня все же была больше, — подал голос Закари, — хотя тут есть еще одна комната. И даже не одна. 

Я быстро прошла за прилавок в темную нишу и обнаружила открытую дверь, ведущую непосредственно в лабораторию. 

Небольшая комнатка — метров шесть-семь, всю обстановку которой составляли длинный верстак и шкафы, расставленные по стенам. Я подошла к столу, сдула с него слой пыли. Бронзовая ступка, растирательный камень в виде гладкой порфиритовой плиты. Ржавые ножницы. 

Осмотрела полки. Большая открытая бутыль, на которой я разобрала полустертую надпись «Капли спокойствия. Разведение 1:3». С интересом понюхала пустую емкость. Зажмурилась и громко чихнула. В нос ударил резкий запах какого-то химического эвкалипта. Даже глаза заслезились. Ничего себе спокойствие.

Изучила почти пустые стеллажи.  У одного из них стоял большой плетеный ящик. Возможно, сюда складывали сырье в виде трав и листьев перед тем, как их измельчить. 

Закари зависал перед маленьким шкафчиком на стене. Подошла и распахнула резную дверцу. Ожидаемо, на полках ничего не было. Лишь один фарфоровый пузырек и то без надписи. 

— Их похожего шкафчика твоя прабабка достала тот самый флакон, —  горестно проговорил Закари, — а я доверчиво принял его из ее рук. Углы губ призрака опустились вниз, глаза уставились в стену. 

Похоже на отдельный ящичек для ядов. Насколько я знала, в прошлом, ключи от такого имелись только у главного аптекаря, чтобы никто не мог злоупотребить опасным лекарством. Что же за история с отравлением призрачного лорда? 

По недолгому общению с Закари я уже успела понять, что говорить прямо и тем более правду он был не способен, так что придется вытаскивать из него факты постепенно. 

Фух! Дел тут предстояло много. Помимо аптечных, еще неплохо было бы разобраться, с тем, что мне есть и где спать.  

Под лабораторией находился подвал, заваленный всякой рухлядью – преимущественно гнилыми досками и разломанной мебелью. Разглядела кресло с раскуроченной обшивкой. На полу валялась разбитая дубовая бочка. Здесь не только потолок был обвешан паутиной. Тонкие, белые кружева вплелись в гору деревяшек, покрытых пылью. О! в углу помещения стояла метла. Ее я прихватила с собой и захлопнула дверь до того момента, как у меня дойдут до подвала руки.  

— Ты что будешь убираться? — поинтересовался Закари. — На тебя это не похоже. 

— А ты предлагаешь жить в таком бардаке? — ответила я. 

— Если ты не заметила, то я не живу, — голос призрака вновь наполнился скорбью. При этом он зачем-то снова поиграл мышцами на груди. Может быть, смерть и сексуальность как-то были связаны в его сознании? Или все привлекающие внимание жесты он делал неосознанно? 

Смежной с лабораторией комнатой оказалась гостиная, а за ней – кухня. В гостиной мебели не было. А вот на кухне стояла печка, небольшой столик, два стула и буфет, где я обнаружила старые кастрюли, ведра, оловянные тарелки, чашки и приборы. Уже кое-что. Жить можно. Даже коробка спичек нашлась. 

От той части дома, что я обошла, у меня создалось впечатление, что большую часть предметов интерьера и домашней утвари вывезли предыдущие владельцы. Остальное – разворовали. А мне досталось уже то, что не пригодилось ни первым, ни вторым. 

По крайней мере, целыми были полы, крыша и окна, что уже вселяло какой-никакой оптимизм.

Я поднялась наверх по скрипучей лестнице. Оказалась в небольшом коридоре. На стенах остались следы от когда-то висевших здесь четырех светильников. Справа располагались две спальни. В одной из комнат обнаружилась односпальная кровать с тюфяком на ней. Вторая опять же была пустой. Ни шкафа, ни трюмо, ни даже тумбочки, где могли быть одеяла, подушки или постельной белье. Но на это я с самого начала не рассчитывала. 

К спальне примыкал санузел с медной ванной и унитазом. На стене висел обломок зеркала. В очередной раз удивилась, когда в нем мелькнуло незнакомое лицо, окаймленное черными кудрями, к тому же раза в два моложе, чем я была до… в общем до того, как сюда попала. 

Я остановилась перед болтающимся на стене осколком зеркала и попыталась себя получше рассмотреть.

Ровная, гладкая кожа, большие серо-зеленые глаза, пушистые ресницы. Пухлые губы. Естественный румянец на щеках. Все это вкупе с идеальной фигурой. Да я была, черт возьми, красоткой! Кажется, еще и талантливой. Хотя дар леди Беверли вряд ли мне передался. Только внешность.   

Завершив сеанс изучения собственной персоны, я подошла к ванной и открутила красивый узорчатый вензель на кране. Все вокруг загудело и затрещало. Мне показалось, что дом сейчас лопнет от напряжения. В кране что-то забулькало, заурчало. Я зажала уши, краем глаза заметив, что Закари повторил мое движение, хотя его призрачный слух вряд ли сильно страдал. 

Еще через минуту громкого бульканья, журчания и урчания из крана, наконец, потекла тоненькая струйка не очень чистой воды. Холодной. Я закрыла кран и в задумчивости застыла у ванной. Водопровод, значит, тут тоже был. Пусть и в зачаточном состоянии. Система очистки воды оставляла желать лучшего, но тем не менее… Это сильно облегчало жизнь. 

Я вышла из ванны и спальни и отправилась по коридору налево, где находилась еще одна большая комната, судя по оставшейся обстановке, бывшая библиотека. 

Здесь из мебели остались стол, полки и даже лампа на потолке, прикрытая простеньким абажуром. Я тут же подбежала к выключателю на стене и дернула рубильник. Никакого эффекта. Даже не мигнуло ничего. 

Может быть, где-то повреждена проводка? Подошла к столу и стала перебирать лежавшие на нем бумаги. Список лекарств (его отложила в сторону, надо же учить матчасть), записи имен и фамилий (может быть, постоянные клиенты? Или новые заказчики?), вырезка из какого-то журнала с домашним рецептом от зубной боли и два квитка. 

О! Эти бумажки не спутаешь ни с чем, окажись ты хоть на луне! Собственно, они и объясняли отсутствие в доме света и горячей воды. Неоплаченные счета за ЖКХ. На аптеке висел долг в сто пятьдесят терралов. 

Я понятия не имела, много это или мало. Закари, который тут же пообещал мне разорение, умер слишком давно, чтобы разбираться в современных финансах.

К тому же сейчас он предавался очередному сладострастному воспоминанию, о том, как караулил юную леди в старинной библиотеке ее родового замка. По замыслу лорда, они с возлюбленной должны были сначала предаться любви, а потом сбежать, но ее батюшка застукал незадачливых любовников, и бежать пришлось одному Закари. 

Я уже начинала думать, что прабабка Беверли оказала лорду услугу, отправив его на тот свет. Учитывая то, в какие переплеты он попадал из-за неуемного либидо, его точно кто-нибудь да пристрелил бы. 

Я смахнула пыль и уселась на стол, перекладывая квитки из одной руки в другую. 

В животе предательски заурчало. Только сейчас я осознала, что была зверски голодна. Еще и денек выдался не сказать, чтобы спокойным. 

Рядом с аптекой была булочная, но у меня не было денег. Где же я могла их взять? 

Может быть, что-то продать? Увы, я пока не нашла ничего ценного. А за оловянную посуду, которую даже воры не забрали, я, скорее всего, не выручу ни копейки. Попросить хлеб в долг? Не сбегу же я в конце концов. А через неделю приедет фургон. Там наверняка обнаружатся какие-то деньги.

Я спустилась вниз, решив еще раз как следует осмотреть саквояж. Аккуратно выставила на прилавок все бутылочки и пузырьки. Открыла потайное отделение, опустошила карманы. 

Взяла тетрадку и хорошенько ее потрясла, что принесло свои результаты. На стойку вывалились две синие купюры по пять терралов.             

Интересно, на что мне этого хватит? Если сопоставлять с долгом за электричество, то на самый простой набор продуктов и вещи первой необходимости точно должно было хватить. 

Тратиться в ноль я не собиралась, все же хотелось дождаться фургона, наладить бизнес и тогда уже позволять себе покупки. Дел в аптеке было невпроворот.

Помимо генеральной уборки (и не одной), дом требовал ремонта. Хотя бы косметического. Работы я не боялась. Свою первую квартиру отремонтировала, можно сказать, в одни руки. Так что я и покрасить могла, и полачить, да и прибить пару досок, если возникнет такая необходимость. С тоской посмотрела на кружащегося по комнате Закари. Жаль, что ему нельзя было вручить молоток и гвозди. 

Взяла с прилавка деньги, сложила обратно в саквояж все банки и склянки, задвинула чемоданчик под прилавок и отправилась в булочную, которая находилась по соседству. 

На улице было пусто. Светило солнце, с реки дул прохладный ветерок. Я зажмурилась от ярких лучей и с наслаждением подставила лицо солнечному свету, ощутила тепло на коже. Погода  здесь напоминала бабье лето, поздний сентябрь или ранний октябрь. Я любила это время. В отличие от промозглого ноября — последний день которого был как раз, когда…

— Перестала заботиться об аристократической бледности? – тут же нарушил мой недолгий покой Закари. – Видимо, ты и правда сильно ударилась головой. У тебя же целых тринадцать пузырьков с зельями, которые выбеливают кожу и не дают солнечным лучам оставлять на ней следы. 

Запомню, что средства защиты от солнца в моем косметическом арсенале имелись. Сейчас же у меня была первая минута безмятежности и покоя после всех пережитых событий, когда я просто стояла на улице и наслаждалась солнышком, а не пряталась от убийц под фургоном и не тряслась за свою жизнь под холодным взглядом Коннингтона. Мне хотелось еще немного так постоять, наплевав на «аристократическую бледность».

Доносившийся со стороны булочной запах, напомнил мне про голод. Я заперла аптеку, спустилась по ступенькам и подошла к одноэтажному домику, на витрине которого были выложены аппетитные пирожные и пухлые буханки белого хлеба. 

Толкнула резную дверь и оказалась в светлом помещении с большой печью и прилавком, за которым дремала внушительных размеров женщина в белом накрахмаленном чепце и в простом сером платье. Ее лицо относилось к тем лицам, про которые говорят, что они не имеют возраста. Но зато оно имело четкую форму – круглую. 

Услышав звон дверного колокольчика, женщина встрепенулась и поднялась со стула. 

— Добрый день, леди… — проговорила она низким, грудным голосом, пристально меня изучая.

— Леди Беверли, — ответила я, — мы еще с вами незнакомы. Я решила больше не экспериментировать с реверансами, поэтому просто выразительно кивнула в знак приветствия и встретилась взглядом с добрыми карими глазами. 

— Это вы сегодня приехали в карете с королевским гербом? – поинтересовалась булочница. 

— Да, я новая владелица аптеки, что по соседству. 

— Ох! – женщина всплеснула руками. – Какое счастье, что здесь снова появится лавка с лекарствами! А то не находишься в другую часть города, да к тому же хвори никогда не предупреждают о своем появлении, а застают, как правило, тебя врасплох. Вот, помнится, у господина Дагласа, кожевника – ваш сосед с другой стороны – разболелся бок. И одному Меркурию было известно, что болело в этом боку. Мы всей улицей делали ему примочки и прикладывали грелки, чтобы снять боль, да только бок никак не унимался. Пришлось господину Фейберу, чей дом находится в соседнем переулке, запрягать свою клячу и ехать за лекарем. А потом еще и в аптеку за необходимыми снадобьями. Вылетело все это в копеечку. 

С одной стороны, для меня было очень даже выгодно отсутствие конкурентов. История леди Милн (так представилась булочница) была ярким примером того, что спрос на аптечную продукцию был. 

С другой же стороны, я понимала, что мне как можно быстрее нужно разобраться с этой самой продукцией. Я понятия не имела, как и из чего ее изготавливать. В фургоне Беверли, скорее всего, был какой-то запас на первое время, а потом? 

К тому же у меня не было медицинского образования. Как ставить диагнозы? Как понимать, от какой конкретно болезни следует лечить? 

— Я вас совсем заговорила, — всполошилась булочница, когда поняла, что я никак не реагирую на ее слова, — вы, наверное, пришли за хлебом? К выпечке могу предложить еще домашний, густой сироп. Если намазать хлеб маслом, а сверху — сиропом, у вас получится самое вкусное чаепитие. Уж поверьте, в этом я разбираюсь. 

Я не стала спорить с леди Милн. Взяла буханку хлеба и баночку джема (именно он здесь назывался сиропом) красного цвета, заплатив за все пятьдесят слоток (местных монет). 

— Тонкая талия тебя тоже больше не заботит? — тут же оценил Закари мои покупки. Я махнула рукой, чтобы отогнать назойливого призрака. 

— Муха? — озабоченно спросила булочница и уставилась в потолок, пытаясь разглядеть там насекомое. 

— Да, наверное, — пожала я плечами и хихикнула, наблюдая оскорбленное лицо лорда. 

Поблагодарила булочницу и уже было развернулась, чтобы уходить, как дверь открылась, звякнул колокольчик и на пороге появилась молодая женщина с перепуганным, бледным лицом. 

— Леди Милн, у нас дома беда! Мой младший сын весь горит. У него никогда не было такого сильного жара. Вы не посмотрите за моей лавкой, пока я схожу в аптеку? Я не могу позволить себе закрыть ее на целый день. 

— Ах, дорогая Фелисия, вы не представляете, как вам повезло. Маги, наконец, сжалились над нами. Сегодня приехала леди Беверли, — с этими словами булочница указала на меня, — новая владелица аптеки, что по соседству. Больше не нужно ходить в другую часть города, чтобы купить необходимые лекарства. 

Я вцепилась в завернутый в грубую бумагу батон, чувствуя, как к горлу подкатил ком, а ноги затряслись. Мне предстояло каким-то образом вылечить очередного ребенка. Ох, почему в другой мир нельзя было взять с собой хотя бы аптечку первой помощи с парацетамолом? 

Фелисия дотронулась до моей руки, заставляя вернуться в новую реальность. 

— Прошу вас, пойдемте! – проговорила женщина.             

— Но…аптека еще закрыта, — пробормотала я, не поддаваясь на уговоры женщины, — в здании требуется сделать ремонт, прежде чем… прежде чем я смогу создавать там лекарства. 

— Может быть, у вас есть уже что-то готовое? – продолжала настаивать Фелисия. — Понимаете, помимо жара, мой сын еще бредит. И говорит, что кто-то из другого мира тянет из него силы. 

Я словно приклеилась к месту. И что мне с этим делать? Еще жаропонижающее я, может быть, и отыскала бы в саквояже, а вот с чем-то потусторонним я вообще никогда не имела дела. Да и не очень в это во все верила до того момента, как очутилась здесь. 

Закари явно оживился, услышав про «кого-то из другого мира» и тут же зарядил историю про очередную пассию, которая страдала чем-то подобным. А вот это уже интересно. Я стала прислушиваться к повествованию лорда. Возможно, в этот раз мне оно пригодится. 

— Может быть, вызвать лекаря? — обратилась я к Фелисии. — Я обычный аптекарь. К тому же еще и без лекарств, а тут дело серьезное. 

— Что вы! – отмахнулась женщина. — Лекарь стоит огромных денег. Пятьдесят терралов за визит. Моя лавочка, где я продаю оловянную посуду и разную домашнюю утварь, не приносит такого дохода. Нам едва хватает на пропитание. А чтобы прокормить четверых детей… 

— Ох, милочка, вы правы, — подключилась хозяйка булочной, —  жизнь нынче стала дорогая. 

— Прошу вас, не откажите мне в помощи. Мне больше не к кому обратиться, – в глазах Фелисии стояли слезы. 

— Я… я попробую, — выдавила я, — но я ничего не могу вам обещать. Я не знаю, чем болеет ваш сын, и у меня может не быть с собой необходимых препаратов. 

Всеобщая идея каким-то образом вылечить призрачную горячку вызывала внутри страх и неприятие. А если я сделаю хуже? С другой стороны, отказать женщине, которая была в отчаянии, я тоже не могла. Если у меня имелись необходимые средства, а я ими не воспользуюсь из-за неуверенности?  Не помогу, хотя были все шансы?

 С наследником же сработало. Может быть, и сейчас получится? Дала себе слово не давать сыну Фелисии никаких лекарств, если не буду твердо уверена, что они те самые. Фух! Авантюра на авантюре.   

Я сказала Фелисии, что мне нужно взять с собой лекарства. Забежала в аптеку, схватила саквояж и снова вышла на крыльцо. В крайнем случае я могу отказаться на месте под предлогом, что боялась навредить.

Женщина нервно мерила шагами улицу, теребя серый передник. Увидев меня, она благодарно улыбнулась и поспешила по неровным плитам вниз по улице.  

Голод снова напомнил о себе громким урчанием в животе. Я до сих пор держала в руке хлеб и джем. Уютное чаепитие откладывалось, но есть я хотела зверски. Поэтому отломила от булки большой кусок и быстро его зажевала. Предложила угоститься и Фелисии, но та отказалась. 

— Вы только сегодня приехали и, наверное, устали в пути? – участливо проговорила женщина. — Ужасно неловко вас беспокоить.

Я шла по дороге и жевала хрустящую булку, вкус которой был немного пряным. Не корица, но что-то похожее. Фелисия рассказывала про свою нелегкую жизнь, отсутствие денег и нормальных жилищных условий. Но я слушала ее вполуха. Все мои мысли были о больном мальчугане, которого я не представляла, как лечить. 

— Так чем там болела твоя подружка? Расскажи поподробнее, —  обратилась я к Закари и тут же осеклась, забыв, что призрак являлся только мне. Интересно, увижу ли я тех, кто одолевает бедного ребенка? Или каждому в этом мире выдавался персональный мучитель?   

Мы свернули на соседнюю улицу и углубились в сеть узких переулков, которые с каждым метром все больше напоминали трущобы. Низкие крыши домов сгрудились друг к другу, загораживая голубое небо и яркое солнце. Улочки, вымощенные старыми, треснувшими плитами, переплетались между собой, словно лабиринт, уводя нас все дальше в мрачный, странный мир, который даже своим обликом отличался от того, где я побывала утром.  

На стенах домов, покосившихся и обветшавших, были видны следы бедности — облупившаяся краска, вручную написанные названия улиц, старые объявления. 

На углу ветхого строения стояли четверо мужчин, одетых в лохмотья. Один из них недобро на меня покосился, сально причмокнув губами. 

Я прижала к груди саквояж и, затаив дыхание, проследовала мимо. Мне сегодня чудом удалось избежать смерти от руки разбойника, не хватало еще, чтобы на меня напали уличные хулиганы. 

Меж тем Фелисия чувствовала себя здесь уверенно. Женщина быстро шагала вперед, не обращая внимание ни на выкрики в наш адрес, ни на улюлюканья.  

 — Шли бы лучше работать, — тихо проговорила Фелисия, — только и думают о том, как бы им раздобыть выпить, и пугают честных людей, — вздохнула моя провожатая. 

Я бы лучше себя чувствовала, имей я какое-то оружие – нож или пистолет. О чем ты, Ольга? С кем ты задумала драться? Ты же таракана боишься убить, не говоря уже о человеке. Или во мне сейчас проявились другие гены? Леди Беверли, если судить по прабабке, была не из робкого десятка.  

В воздухе витала смесь запахов: пахло гарью, едой из открытых окон, помоями. То и дело приходилось перепрыгивать через лужи нечистот. 

Вокруг шла жизнь – на улицах играли дети, спорили две женщины у покосившегося дома, во дворах лаяли собаки.   

Мы свернули в переулок между неуклюжими зданиями. На одном из них даже осталась часть вывески – слово «дом». Окна были забиты досками. Здесь как будто было еще темнее и еще меньше воздуха. Дорога стала забирать вверх. Над головой на веревках сушилось белье. Откуда-то доносился запах дешевого табака. Из-под разрушенного крыльца выскочила здоровенная крыса, да так неожиданно, что я вскрикнула. Закари демонстративно поморщился и зажал нос. 

Фелисия свернула в невысокую арку, и мы оказались в квадратном дворике, посреди которого торчало засохшее деревце. Вокруг скрюченного ствола носились мальчишки и девчонки. Тут же на лавке сидели две старухи. Я ощущала на себе их взгляды — любопытство, неприязнь, недоверие. В этом мире я была чужой. Как, собственно, и в том, что остался на верхних улицах. 

Я протиснулась за Фелисией в покосившуюся дверь и закашлялась – настолько спертым был внутри воздух. Не нужно было получать медицинского образования, чтобы понять, что любому в этом помещении необходим был хотя бы свежий воздух, а уж тем более больному.  

Мы оказались в большой комнате, разделенной занавесками на несколько частей. Сколько же человек тут проживали? 

— Нас тут шесть семей, — сказала Фелисия извиняющимся тоном, словно прочитав мои мысли. 

Я прошла за ней к самой дальней перегородке. Женщина отодвинула штору, за которой стояли две кровати. На одной из них сидели три белокурых девчушки, а на второй – метался в бреду такой же белокурый мальчуган. 

— Леди, вы принесли нам хлеб? — проговорила одна из девочек и вскочила с места. 

Фелисия хотела было ее приструнить, но я тут же отдала малышке буханку и джем. А сама подошла к бледному мальчугану, который вдруг сел на кровати и начал выкрикивать бессвязные обрывки слов. 

Воспаленные глаза мальчугана смотрели в одну точку. Из того, что он говорил, я не понимала ни слова. Какие-то имена? Или, может быть, герои здешних сказок? Последняя моя догадка оказалась верной. Фелисия бросилась к сыну, пытаясь уложить его обратно в постель. 

— О чем ты говоришь, родной? — приговаривала она. — Ты же знаешь, чтобы страшный Амарок исчез, нужно обратиться к Меркурию, сделать что-то доброе и правильное, и тогда Великий Маг защитит тебя.  

Учитывая состояние ребенка, кажется, эта концепция была не очень жизнеспособна. 

— Мальчику нужен свежий воздух, — сказала я, собравшись с силами, — откройте все окна. Положите ему на лоб холодный компресс. 

Фелисия побежала выполнять мои распоряжения. 

Ее сын снова опустился на подушку, но бредить не перестал. А потом начал кашлять. Неужели воспаление легких? Какого Великого Мага можно попросить доставить сюда антибиотики? 

Я в отчаянии вглядывалась в пространство вокруг мальчика. 

— Закари, — прошептала я, — ты видишь рядом каких-нибудь призраков?

Лорд лишь развел руками и усмехнулся. 

— Если ты не поторопишься, то скоро этот несчастный ребенок станет призраком, — прошептал Закари мне на ухо, — никого тут нет. 

Не могла сказать, что мне стало легче от этой информации. Хотя нет, все же немножко стало. По крайней мере не придется осваивать на ходу местные обряды экзорцизма. 

В комнату влетел порыв прохладного ночного ветра, остудив немного и мою голову. Я подошла к мальчугану и укутала его в тонкое одеяльце. Приложила руку ко лбу. Хотя бы спиртом растереть, чтобы сбить температуру. 

В этот момент в ногах кровати появилась тучная старуха в черном платье, щедро расшитом заплатами. 

— Хватит студить комнату, — проворчала она, — развели тут проходной двор. А ты кто такая? — воззрилась она на меня. 

— Я местный аптекарь, — твердо ответила я, раскрывая саквояж с лекарствами. Слова Закари о том, что ребенку осталось недолго, придали мне решимости, — а комнату необходимо проветрить. 

— Я говорила, что мальчуган не жилец, как только он появился на свет. По глазам было видно, что Темные Маги скоро приберут его к себе. Надо было сразу от него избавиться…

— Перестаньте нести чушь, — не выдержала я. Мой натренированный финансами и маркетингом ум отказывался принимать подобные объяснения, — а тем, что вы держите окна закрытыми, вы создаете благоприятную среду для распространения инфекции. 

Черт! Выдала себя с потрохами. 

Старуха явно ни слова не поняла из моей короткой, но пламенной речи, но на удивление промолчала. У кровати появилась Фелисия с мокрым полотенцем, которое женщина тут же положила на лоб ребенку. 

Я же углубилась в изучение содержимого чемоданчика, вмиг позабыв о присутствии всех на свете. Теперь мне предстояло найти лекарство, и я очень надеялась, что в саквояже Беверли оно имелось. 

Извлекла на свет первую склянку – пухлый пузырек, заполненный мутной зеленой жидкость. Прочитала название. 

Возрождение упавших звезд.

Хм. Что-то не очень было похоже на снадобье, связанное с кашлем и с жаром. 

— О! Этим зельем пользовался муж леди Мелтон, — проговорил Закари, — и думал, что оно помогает, в то время как его обожаемая супруга ложилась с ним в постель лишь после встречи со мной. И к тому моменту чувствовала себя уже абсолютно насыщенной любовной страстью. Так что ей было совершенно все равно, что там творил ее супруг, спустивший целое состояние на подобные порошки… Ты знаешь, как я любил ее ласкать? 

— Пожалуйста, — тихо взмолилась я, — только не сейчас. Есть дела поважнее.  

Я положила местную виагру в саквояж и схватила следующий пузырек. Ребенок снова зашелся кашлем. 

— Ничего у тебя не выйдет, — проворчала старуха, до сих пор стоявшая у открытой шторки, — все эти банки и зелья создали лишь для того, чтобы обманывать простых людей. Кому судьбой предназначено свернуть с земного пути, тот с него свернет. 

— Я, кажется, просила вас помолчать, — сказала я и встретилась с мутным, старческим взглядом, — не мешайте мне работать. А лучше – задерните штору. Здесь и без вас – много людей. 

Вокруг все притихли, а я вернулась к лекарствам.  

Красивые сновидения. 

Тоже мимо. 

Капли для ровного сердечного стука.

Эликсир от зубной боли.

Огненная вода, забирающая жар. 

О! это уже ближе к делу. Я открыла пузырек и понюхала бледно-оранжевую жидкость. Основа была явно спиртовая, а еще отдавало анисом. 

— Ты, случайно, не знаешь дозировку? — обратилась я к Закари, делая вид, что разговариваю сама с собой. 

— Неужели ты не помнишь, как тебя домогался очередной лорд?

— Как это связано? – еще тише пробормотала я. 

— Когда он заболел и прислал слугу за лекарством от жара, ты прописала ему принимать на десять капель больше, и он чуть не сгорел изнутри. В общем, что ты, что твоя прабабка…

— Сколько я ему прописала?

— Сорок капель. 

Значит, ребенку нужно пятнадцать. Но начнем, пожалуй, с десяти. Я велела Фелисии развести лекарство водой и дать мальчику. Но это жар, а что было делать с кашлем, да еще и с таким запущенным?

— Ты забыла сказать, что лекарство надо принимать три раза в день, — поучительным тоном продолжил Закари, — я тебя не узнаю. 

Не поверишь, я тебя тоже. Да и себя.  

Тем не менее сейчас я была очень благодарна своему невидимому помощнику. То, что кто-то в роду Беверли накосячил, пока шло мне только на пользу.

— Это леди Рентелтон принимала, чтобы убрать боль в животе, —  прокомментировал Закари очередной пузырек, — однажды она помешала ей отправиться со мной на конную прогулку, а я уже намеревался заночевать с леди в маленьком охотничьем домике. Надо признаться, она была страстной натурой и предпочитала неистовую любовь. 

— Великолепная история, — пробурчала я, — лучше скажи мне, какое дать лекарство мальчугану. 

Я извлекла из саквояжа красивейший пузырек, который выглядел как произведение искусства. На фарфоровом корпусе были вылиты стеклянные узоры. 

— Это и дай, — проговорил Закари, — самое редкое, что у тебя есть, приготовленное по рецепту прабабки. Жаль, что меня напоили другими каплями, — призрак вздохнул и вновь отодвинул с шеи шарф, под которым виднелось темное пятно. 

А я снова ощутила укол совести. 

Пузырек был подписан. 

Живая сила. Творящая. 

Хм… если следовать логике, то похоже было либо на местный антибиотик, либо на иммуномодулятор. 

— Весь? – робко обратилась я к Закари. 

Призрак утвердительно кивнул. 

— Эти люди не смогут тебе столько заплатить. Ты вообще раньше отказывалась его продавать и хранила для особых случаев, так как живянка цветет раз в году и на каком-то там заброшенном болоте, — добавил лорд. 

«Живянка», по всей видимости, была основным действующим веществом. А особый случай – наступил сегодня. Я протянула Фелисии пузырек. 

— Дайте весь. 

— О! Какое красивое стекло, — восхитилась женщина, принимая от меня лекарство. 

— Между прочим, алендорское, — подхватил Закари, —  дороже него нет. Этот пузырек тебе подарил твой любовник. Или этого ты тоже не помнишь? 

Я судорожно кивнула. Как-то об этом аспекте жизни леди Беверли я еще не успела подумать. Были ли у нее родные? Если они меня найдут? Или объявится же самый любовник?

Фелисия стояла у кроватки сына, держа в руке пузырек с чудодейственным средством. 

— Почему вы медлите? – спросила я. 

— Лекарство, наверное,... очень дорогое, — пробормотала женщина, — я не смогу расплатиться. 

— Это единственное, что поможет вашему сыну. Берите. Я не возьму с вас денег. 

Глаза женщины наполнились слезами. 

— Вы, вы не представляете, как я вам благодарна, — пролепетала она, - что я могу для вас сделать? 

— Для начала давайте вылечим мальчика, — проговорила я и тоже подошла к изголовью кровати, глядя на бледного, белокурого мальчугана.