Волшебство с ведьминым настроением

Наш городок раньше никогда не становился центром каких-то событий. Обсуждали в основном погоду и грибы. Все у нас было тихо и спокойно, обыденно, а иногда до ужаса скучно. При этом для прекрасной и довольной жизни всего хватало. С первыми лучами открывались лавки мясные, конфетные, продуктовые и заморские со специями. Имелась ресторация для заезжих гостей, кофейня, чайная, трактир и даже мужской клуб. На главной улице жил целитель с помощниками, дальше алхимик, несколько брадобреев, модистка, швеи и, наконец, ведьма. Старуха с вредным характером и привычкой гнать всех поганой метлой после первой рюмки жила обособленно, на самом краю городка Эстекс. Но как ни странно, ее дом было видно издали. Непонятное строение в два этажа с остроконечной крышей возвышалось чуть на пригорке и пугало приезжих черными стенами и дверьми темного дерева. Сами же жители гордились, что у них есть такая вредная ведьма, которую заезжие купцы побаиваются, а потому лишний раз не завышают цены.

Меня, младшую ведьму и помощницу старухи, тоже опасались, но скорее по привычке. Большая часть лавочников, наоборот, старались встречаться со мной. Но мой внешний вид многих все равно настораживал, особенно приезжих. А таких в городе пруд пруди, недаром через нас все едут в столицу и останавливаются отдохнуть на пару ночей перед серьезным переходом через перевал.

Так вот, приезжие нас, ведьм, побаивались. Мы с хозяйкой придерживались старой поговорки «чем мрачнее ведьма, тем больше уважения». Потому ходили в черных платьях и черных плащах с капюшоном, волосы часто носили чуть собранными на висках, но в целом распущенными. Еще старуха подводила глаза черным, но мне это не шло. Как мне казалось, мои зеленые раскосые глаза становились щелочками без определенного цвета, если их подвести жирным черным цветом. Но так или иначе, образ ведьмы мы сохраняли. И ни к нам, ни к нашим жителям просто так не лезли ни пьянчуги, ни бандиты, которые ошивались вблизи большого тракта, ни даже стража.

Да, не лезли. В прошедшем времени.

– Это война! – с силой хлопнув дверью, воскликнула ведьма. Сдернув с себя плащ и бросив неаккуратно на вешалку, она начала нервно ходить перед прилавком. Я тихонечко убрала баночку со снадобьем, горелку, порошки и только успела поднять последнюю колбочку, как хозяйка грохнула кулаком по прилавку.

– Значит, мы их травим, наговоры шепчем да отправляем в нужник с поносами, – прошипела злая старуха. Хотя, несмотря на морщинистое худое лицо и почти седые волосы, назвать такую энергичную женщину старой вряд ли кто бы осмелился, тем более в лицо.

– Мариша, неси Огюста!

Только не это. Она собирается пить. Да чтоб этим наемникам икалось. Пьяная ведьма – это очень плохо, пьяная злая ведьма еще хуже, а пьяная злая ведьма с плохим характером…

Огюстом старуха любовно называла свой бокал для крепких напитков. Размером он был со среднюю пивную кружку, но выполнен в стиле утонченного аристократизма. На тонкой ножке, с пухлыми боками и узким горлом. Его я обычно наливала до половины, хотя и этого было более чем достаточно. Чувствую, грядет очередная темная ночка.

Что было в прошлый раз, даже вспомнить страшно. Троица наших самых активных мужчин просто обсудила в лавке с друзьями, что как-то их не тянет ложиться в постель к любовницам и получается только с женами. Вроде бы в шутку кто-то намекнул, что ведьма постаралась. Якобы к ней все женщины ходят, вот она и наговорила их мужьям верности. Хотя ходят не только женщины, надо признать. Наверное, потому и разозлилась старуха, что ходят все и знают – она почти никогда злого не шептала. А тут ее так оскорбили.

Ну, что же, ведьма услышала, вернулась рыча, взяла Огюста и бутыль какой-то укрепляющей настойки. Я пошла с ней, потому что пакости всегда надо делать вместе. И не из-за общего ведьминского дела, а просто ведь грохнется где-нибудь, а к ней в таком состоянии боятся подойти. Потому что она как выпьет, сразу обо всех рассказывает правду. И начинает с крайнего дома, где муж ходит налево, и его давно пора гнать поганой метлой. Следующий дом принадлежит градоначальнику, а потому правды набирается много, а уж то, что его пора гнать поганой метлой еще десять лет, назад знали все. Потом постепенно старуха переходила на шарлатана целителя, который под видом сладких шариков продает чудодейственное средство для поднятия настроения. И тех олухов, которые в это верят, надо гнать поганой метлой. Кстати, целителя она даже в пьяном состоянии метлой гнать не собиралась, все же ее основной собутыльник. Потом доходила до главной звезды местных новостей — госпожи Торкинс, которая торгует не только позавчерашними стейками, но и своими телесами, и, как уже всем ясно, ее надо гнать поганой метлой. Тех, кого надо гнать, набиралось с десяток, потом ведьма немного отходила, и люди могли вздохнуть спокойно. Правда, зря они это делали, потому как, испугавшись правды, жители прятались, а старуха приступала к главному.

Полгода назад она взяла укрепляющую настойку, отдала мне недопитого Огюста и, нашептав заговор, вылила ее близ водонапорной башни. А через несколько дней поднялся вой. Мужчины не могли выпить ни одного глотка чего-нибудь крепче воды. Все-таки старуха добрая, кто бы что ни говорил, могла бы что-то с мужской силой сделать, а так, считай, баловство. Это, конечно, был не первый случай мести, но раньше она попадала на конкретных людей, а тут то ли старуха забыла, кто о ней плохо говорил, то ли просто загрустила. А грустить она одна не умеет, ей нужны соратники.

– Мариша, где Огюст? – немного нервно напомнила хозяйка. Наемники мне тоже не нравились, но сдается, что с ними не получится как с нашими мужчинами, которые теперь переходят от ведьмы на другую сторону дороги и оттуда кланяются. Все-таки месяц трезвости сделал из них невероятно вежливых людей.

– А что случилось? – Перед тем как выдавать Огюста, за которого я теперь по ее же настоянию отвечала, надо быть уверенной, что наемников ничто не спасет.

– Мало того что всех девок перелапали и никакого наказания не получили! Так теперь говорят, что мы с тобой их отравили, чтобы они не могли наняться в охрану. Поносом мучаются!

– Кхм... госпожа Блакли, так понос наш. Мы же матерям тех девиц полапанных раздали слабительную настойку. Бесплатно.

– И правильно сделали! Где это видано, чтобы под боком у ведьмы хороших девчонок портили. – Тут она посмотрела на меня более осмысленно. – Мариша, говорю, неси Огюста!

– Госпожа Блакли, ну что же из-за какого-то поноса Огюста тревожить?

– Мариша! Ты не поняла – это удар по нам с тобой! Они же ни в грош не ставят ведьм, только что ноги не вытирают. Да еще людей подстрекают, что нас гнать нужно, — горячо проговорила старуха.

– Поганой метлой?

– Что?

– Да так. Слушайте, наемники, конечно, отвратительны, но люди к нам не перестанут ходить из-за каких-то глупых сплетен.

Старуха посмотрела на меня как на дурочку, обошла прилавок и сама достала Огюста вместе с бутылкой виски. Налила, перевалив за середину. Взяла его двумя руками и грустно проговорила:

– За неделю, которую они здесь ошиваются, к нам с каждым днем приходит все меньше народа. Сегодня к нам не пришел ни один человек. А знаешь почему? Наемников не устраивает, что какая-то ведьма пользуется большим авторитетом, чем градоначальник или главарь их банды, власть делить не хотят… Я думаю, они здесь надолго, но не знаю зачем.

Она задумчиво сделала глоток, потом посмотрела мне в глаза и сказала:

– Думаю, мы им почему-то мешаем. – И еще один глоток. Все, теперь пойдет песня о заговоре. – Точно, они не могут нас пока убрать, все-таки, если убить известных ведьм, это сразу всколыхнет народ. А вот если дамы вдруг войдут в немилость, то потом исчезновение легко оправдать тем, что ведьмы просто уехали.

После следующего большого глотка ведьма скривилась и понеслась.

– Гнать их надо поганой метлой из нашего города! Понаехали неизвестно кто, неизвестно зачем, сидят неделю, портят девушек, на ведьм охоту открывают. Мы им покажем, Мариша! – Еще один большой глоток, – Доставай гримуар!

Все. Гасите свечи.

Утро началось с громкого стука в нашу дубовую дверь. Причем стучали уже в дом, а не в лавку. Наше странное строение имело некую веранду, которую расширили и переоборудовали в лавку, а из нее шел узкий коридор в сам дом. Вот в этом узком коридоре, видимо, стояло много людей, потому как пыхтение, которое слышалось даже на втором этаже, не могло принадлежать одному человеку.

– Мариша, пойди скажи, что сегодня не работаем, – проскрипел голос из соседней комнаты. Конечно, как гнать всех поганой метлой, так вместе, а как открывать, так Мариша. – И воды принеси, будь душкой.

Я кое-как подвязала теплый халат и налила воды. Утром после попойки со старухой лучше не спорить, еще загрустит сгоряча.

Отдала воду и сама присела к ней на кровать. Оттого что почти не спала, в голове стучало и меня слегка мутило.

– Голова болит, шепните и мне на воду, пожалуйста, – попросила я старуху.

Да, быть неправильной ведьмой плохо. В основном все наши ведьминские заговоры от разных легких недугов хорошо приживаются в напитках, потому и торгуем мы главным образом зельями. Но мои заговоры держатся только на еде, а утром после бурной ночи от одного упоминания о завтраке могло замутить.

– Пей, девочка.

Внизу опять загрохотали, да так, что стены тряхнуло.

– Иди выпроваживай, скажи им, мне тишина нужна.

После заговоренной воды стало лучше, и я поплелась вниз. А там из-под двери пополз дым. Нет, ну кто додумался жечь дом ведьм! Вот им мало было вчера. Легко их стража приложила, не проняло, мало им! Вот сейчас попляшете!

Резко распахнув дверь и собираясь уже хорошенько гаркнуть, я запнулась. Передо мной на корточках сидел их главарь, и с его рук струился дым. За ним стояли двое плечистых ребят, а за ними, кажется, еще. И все как на подбор – у одного лицо желтое, у другого синее, у третьего красное, дальше палитра прерывалась. Это было так мило, суровые мужчины с мечами на поясе и хмурыми лицами выглядели как спелые фрукты. Не выдержав, я улыбнулась и фыркнула.

– Смешно, да? – угрожающе проговорил красный. – Зови ведьму, поговорим пока по-хорошему. Не спустится – достанем из постели.

– Красный, ты бы осторожнее с приказами в ведьмином доме, – напустив строгости, проговорила я. – А ты, желтый, кончай дым пускать, у нас тут не балаган и не ярмарка. Хотя…

Окинула взглядом первую троицу и собиралась уже предположить, кто кем мог быть на ярмарке, но их желтый главарь резко вскочил и заслонил мне своими плечами и красного, и синего.

– Тащи сюда ведьму, – тихо проговорил он. – И обращайся к воинам по имени, девочка.

– Что же, я должна знать поименно всех пятнадцать… мальчиков? Да и так я вас хоть отличаю, а то все на одно лицо, честное слово.

Осторожненько отпихнув главаря и плотно прикрыв дверь, я смело шагнула на красного.

– Так и быть, поговорю с вами. – И уверенно прошла в лавку, хотя коленки немного дрожали. Плохо, что у наемников главарь – маг. С ним бы дружить, а не ссориться.

Вышла, а там цветник – лица от зеленого до малинового. И все хмурые, сопят, морщатся. Интересно, как они по улице шли? И совсем непонятно, почему тройной лошадиный заговор на рост гривы и обновление копыт дал такой эффект.

– Доброе утро, цветочки! – Главное – понаглее и улыбаться. Так, теперь пора дружбу заводить. – Малиновый, будь другом, помоги мне на кухне с водой.

Еще раз окинула всех лучистым взглядом и честно призналась:

– Буду вас лечить. – Двое не выдержали, схватились за рукояти мечей, но, взглянув поверх моей головы, неохотно отпустили. Ну вот, значит, за спиной уже есть друг, а я даже еще лечить не начинала, приятно.

Подбадривая себя и стараясь не показывать виду, что страшновато находиться одной среди стольких разноцветных мужчин, я потопала на нашу кухню-лабораторию.

Малиновый помог поставить воду, но не успела я с ним заговорить, как он ушел. Подумаешь, какой обидчивый. Малиновый цвет вообще ему почти шел. Да, как-то плохо получилось, не надо было доставать гримуар, там никогда ничего дельного не найти.

В прошлый раз градоначальника этим гримуаром изводили, хотели ему чесотку, а вместо этого он начал ходить и всех чесать. Подойдет, поздоровается, начнет говорить и тихонечко так то плечико у собеседника почешет, то еще что, и чем дольше разговор, тем сильнее чесал, под конец двумя руками – и спину, и живот. После того как госпоже Торкинс градоначальник почесал грудь, она объявила о помолвке и почти женила его на себе. Но тот вовремя одумался, извинился перед моей ведьмой, даже не помню за что. Выставив мою старуху перед собой, сказал госпоже Торкинс, что действовал неосознанно и ничего не успел даже пощупать и, более того, даже не помнит никакой груди. И шепотом добавил, что у госпожи Торкинс ее отродясь не было.

Да, пора исправлять проделки гримуара. Пока грелась вода, я посмотрела по сторонам, к чаю нужно было что-то подать, а то никого не вылечу. Но вчера мы пакостили, а значит, кроме варенья, у нас ничего нет. Я разложила земляничное варенье в две вазочки и тут наткнулась на свои булочки. Вчерашняя сдоба все еще выглядела хорошо. Но знаю, что на второй день они и вполовину не такие вкусные, как в первый. Недолго думая, я порезала булочки толстыми брусочками, раскалила сковороду и быстро подсушила до румяной корочки. То что надо – брусочки, хрустящие снаружи и мягкие внутри. Сложила их на два блюда, распростерла над ними ладони и пожелала, чтобы помимо хорошего настроения брусочки даровали прежний внешний вид. Меня покачнуло, и я вцепилась в край столешницы. Как же неудобно быть слабой ведьмой, чуть переколдуешь – и качает. Сама точно все не донесу.

– Малиновый, помоги, пожалуйста! – крикнула я. Вежливость наше все. Прошла минута, прежде чем яркое недовольное лицо вплыло на кухню. Цвет у лица стал насыщеннее, особенно на щеках, почти красный. Еще бы пар из ноздрей – и можно пугать детей

– Господин Стечер, и никак по-другому, – грозно проговорило малиновое лицо. Я улыбнулась.

– Поднос с чашками твой, господин Стечер. – На такое лицо было просто невозможно злиться.

Он понес в лавку кружки, а я – поднос с брусочками и варенье. Не успели мы перешагнуть через порог, как нас остановило грозное:

– Стоять! – Желтый главарь подскочил с табуретки, подошел к подносу с чашками и провел над ними рукой, потом еще раз и в итоге с каким-то разочарованием пробормотал: – Чисто.

А все остальные, наоборот, даже повеселели, у кого-то заурчал живот. Не успели расставить чашки, синий протянул одну руку к кружке, а другую к брусочкам.

– Руки можно помыть на кухне, малиновый… господин Стечер поставил вам воду у рукомойника. – Гордо расправив плечи, я прошла за стойку и начала составлять тарелки и чашки с подносов.

– Ты же нас собиралась лечить, – осторожно уточнил главарь, и его ярко-желтое лицо уставилось на меня. – Или нет?

– Самое хорошее лекарство от плохого настроения – чай с вареньем и булочками… брусочками.

– Вот как, значит. Сколько действует этот цветной наговор твоей старухи?

– Тот заговор, что она читала, должен был неделю, а этот не ее. – Главное – говорить спокойно и не трусить. А это непросто: несмотря на ярко-желтое лицо, глубоко посаженные черные глаза на нем наводили страх. – А может, вас кто-то другой проклял? Другой маг?

Желтый скривился. А его люди уже встали у стойки. Они с невероятной скоростью кидали в рот брусочки и глотали, почти не жуя. Постепенно их лица расслаблялись, и они начали жевать медленнее, неторопливо передавать друг другу варенье и со смаком запивать его чаем. Желтый посмотрел на это дело, сглотнул и пошел мыть руки. Малиновый, который стоял почти напротив, вдруг очень по-доброму улыбнулся.

– Нас никто не проклинал, – сообщил он шепотом. – Просто Скэн как маг может снять почти любое ведьминское колдовство. Вот и снял.

Все тихо хмыкнули, а синий, который стоял совсем рядом, продолжил:

– Но это лучше, чем волосы, превратившиеся в гриву, и ногти, что на глазах росли. Ты бы знала, как орал Брэн, когда себя в зеркало увидел.

Все опять хмыкнули, а зеленый парень насупился. Цвет лиц заметно побледнел, и за ним уже проглядывалась нормальная кожа.

– А Скэн… – начал малиновый, отхлебнув чая.

– Еще не все рассказали? – спросил желтый, который на фоне других наемников лицом светился, как солнышко, очень злое и колючее солнышко.

Он внимательно окинул всех взглядом, взял чашку с чаем, еще раз провел над ней рукой, поставил. Потом вял варенье и над ним тоже провел. Улыбнулся и съел подряд две ложки. Да, старуха все варенье зашептала, чтоб хранилось дольше и от мелких болячек помогало. Конечно, кто подумает на еду, когда для заговоров хоть какая-то жидкость нужна. Хотя, может, и к лучшему. Брусочки главарь тоже начал уминать за обе щеки. Когда цвет гостей приобрел почти нормальный вид, ну, может, с легким оттенком синевы или зелени, я встала. Прошла к двери и распахнула ее настежь.

– Господа наемники, прошу на выход, – сказала я строгим голосом. – Лица у вас теперь неинтересные, и делать вам тут нечего. Старуха до завтрашнего дня не выйдет. Впредь, прежде чем злить ведьм, думайте головой.

Грозно окинула всех взглядом и указала рукой на улицу. Быстро проглотив остатки чая, все дружно двинулись на выход. Не пошевелился только главарь. Небрежно облокотившись на прилавок, он с интересом смотрел на мои босые ступни, торчащие из-под теплого серого халата. Как жаль, что я не успела надеть свое черное платье и остроносые туфли, эффект был бы лучше, и уважения в глазах больше.

Вдруг главарь отлепился от прилавка, медленно прошел вперед и закрыл дверь.

– Еще простудишься.

Ногам и правда стало не так холодно. Только вот я не поняла, зачем он остался. Посмотрела в его уже больше не желтое лицо и приготовилась слушать, не зря же выпроводил людей за дверь.

– Мариша, – и имя мое, оказывается, знает, – с чего ты решила, что нас пятнадцать?

– Видела вас в лесу, когда приехали ночью. Вы поехали в город, остальные сейчас живут где-то у старого озера. – Темные глаза недобро сверкнули. – Если из-за этого так переживаете, то не бойтесь, об этом знаю только я и никому говорить не собираюсь. В той глуши наши горожане не ходят, моя старуха тем более. Так что, если вы успокоитесь и не будете распространять непонятные слухи о ведьмах, я тоже буду молчать.

Глаза мага перестали сверкать, но начали немного светиться.

– Вам бы попить что-нибудь от нервов. Знаете, госпожа Блакли делает очень хорошие зелья как раз для таких, как вы. Когда каждый день нервы, попойки, драки, потом дамы. В общем, сплошные переживания. Дать? Безвозмездно.

– Нет, от прошлой бесплатной настойки мои ребята мучились как от очень дорогой. Обойдусь, – немного зло проговорил он. – Мариша, лично мне проблемы не нужны, и потому я с тобой пока по-доброму. То, что нас больше, не такой уж и секрет. Но я хочу от вас просто тишины. Так что и ты, и твоя старуха лучше к нам не лезьте, а то вас отсюда просто выставят. Договорились?

– Это наш город, нас сюда поставил королевский маг, только по его распоряжению нас могут изгнать.

– Либо по распоряжению градоначальника… А с ним у старухи плохие отношения, не так ли? И что-то мне кажется, что королевский маг не конкретно вас ставил, а дал распоряжение, чтобы в крупных городах селили ведьм и способствовали их закреплению, разрешали открывать лавки. – Потом уже без издевки и более четко он проговорил: – Но лично мне не нужны любопытные ведьмы, у которых в голове только звон, а не мозги. Так что сидите тихо, пока мы не уедем.

– Господин наемник, с каких это пор вы распоряжаетесь в этом городе?

Он нехорошо улыбнулся, чуть наклонился вперед и тихо произнес:

– С тех, как твоя полоумная хозяйка нас начала травить. Мы сюда работу искать приехали, а не развлекать скучающих… дам. У нас за неделю ни одного заказа милостью этой драной ведьмы. – Дальше он начал распаляться еще сильнее. – Три купца проехали мимо, когда им намекнули, что мы не поладили с вашей каргой. А как ты понимаешь, любым наемникам нужны заказы. И купцы как раз хорошо платят маленьким отрядам за охрану.

– Что сказать… Видимо, репутация вас подводит, а не ведьма. Госпожа Блакли, как вам наверняка сообщили, вообще только правду людям говорит, – высказалась я как бы между прочим. Главарь сжал губы в линию

– Мариша, держи старуху при себе. Чтобы тишина и про нас ни слова, ясно?

Я скептически на него посмотрела. Как он себе представляет – «держать старуху»? Да ее даже цепь не остановит, если уж кто-то не понравился, то это навсегда. А купцы такие, да, верят моей ведьме как никому, потому что тоже получали и знают, что за дело.

Но ссориться с магами нельзя, еще проснется их природная мстительность – и все, пакуй гримуар с Огюстом.

– Да что вы переживаете, у нас город проездной, и этих купцов пруд пруди, еще найдете себе кого поплешивее. И таких у нас хватает. – Я ободряюще похлопала его по плечу. Он дернулся, перехватил ладонь и прошипел:

– Скажи старухе, что мы не нанимались разгонять ее скуку, пусть дальше развлекается с местными, а про нас забудет.

Он вышел, громко хлопнув дверью. А я увидела, что на моей ладони лежит толстая серебряная монета и отливает черным. Кажется, старуха доигралась, и Огюст ее не спасет.

Три дня я не пускала старуху в город, всеми силами привлекала к домашним делам. То настоек понаделать из травок, то зелья сварить от ломоты в суставах, то разобрать старые запасы склянок со всякой всячиной. Дела закончились, а энтузиазм ведьмы только увеличился.

– Мариша, это безобразие! Что эти наемники только себе позволяют! Я потомственная ведьма, да моя прабабка таких в бараний рог скручивала, – распалялась она. Ну, не знаю, может, прабабка все же была повыше, а то сложно скручивать в рог кого-то, кому в прыжке до плеча не достаешь.

– Нет, как это называется! Они мне монету возврата, а я им еще извинения должна принести! Много чести для таких бандюг. – Старуха зло терла прилавок, который и так сиял. – А я им покажу, этим магам недоразвитым, как с ведьмой тягаться. Сейчас прочтем в гримуаре прабабки, как обходить возврат заклинаний, и крышка этому магу с его шайкой.

Я спокойно расставляла склянки и уже ничего не говорила. В первый день, когда я ей передала монету, пыталась. Напомнила, что маг может не просто возврат нашего заговора сделать, а усилить его во сто крат. И надо всего лишь извиниться, тогда он монету заберет. За это я стала «пугливой дурой», потом преобразилась в «мягкотелую тлю», «безвольную куклу» и окончила жизнь «бревном, плывущим по течению». Правда, старуха, окинув меня взглядом, тут же переименовала бревно в щепку.

Не понимаю я этой странной черты – делать пакости. Прав был наемник, скучно моей хозяйке. Потому примерно два раза в год жители города или купцы страдают. По мелочи обычно, но все же. У нас действительно очень скучный город. Люди здесь не задерживаются. Делятся новостями, ночуют, а потом уезжают так же быстро и незаметно, как приехали. Горожане привыкли видеть каждый день новые лица и относятся к ним как к мебели, так же как и сами приезжие к нам. И все вроде бы спокойно.

Но старой ведьме не нравится такая жизнь, потому от скуки и затевает непонятные вещи. Год назад, когда я только окончила ведическую школу и приехала сюда на работу, чуть не плюнула и не вернулась к родителям. Собиралась уже проситься в папину лавку, но напомнила себе, что хотела быть настоящей ведьмой. Хотя и тогда, и сейчас в меня мало кто верил. В своей семье я первый человек с даром, и никому дела не было до магии. Тем более такой, когда ее почти и нет.

Но я о другом. Не люблю глупых ссор, а ведьма создавала проблемы на пустом месте. Так первые недели моего тут пребывания я не могла купить ни в одной лавке хлеба, потому что старуха рассорилась со всеми пекарями городка. Когда один из них в шутку спросил, правда ли, что настоящие ведьмы едят только черный хлеб, госпожа Блакли разобиделась, попыталась что-то сотворить, а в итоге все пекари перестали ей продавать хлеб. Потому я начала печь его сама. Мне это дело очень понравилось, к тому же я почти сразу научилась делать булочки и заговаривать их на хорошее настроение. Думала, что старуха после таких булочек подобреет, но на скверный характер этот заговор, к сожалению, не влиял. И в хорошем настроении он прорезался еще сильнее. В итоге булочки пошли на продажу и, кстати, стали пользоваться популярностью. Их даже одобрил один из пекарей, с которым мне удалось подружиться. Вообще, чтобы наладить отношения с лавочниками, у меня ушло полгода, почти все были либо обижены, либо злы на старуху. Как она жила, когда с ней не торговали в половине лавок, не знаю. Питалась, наверное, только грибами из леса да ягодами.

Вот и сейчас она создавала ссору просто так, чтобы развеяться. Зачем злить мага, который и убить может, и в тюрьму посадить или на каторгу сослать?

За ругательства я на ведьму уже давно не обижалась. В первый раз, спустя, кажется, всего неделю после приезда, я от нее получила нагоняй, причем не по делу. Она меня обзывала, я ей отвечала. Мы орали, она даже пыталась в меня плеснуть заговоренной водой. Но я увернулась. Помню, что высказала ей все, что думаю и о ссорах с лавочниками, и о ее поганом характере. А потом она достала Огюста и еще какую-то склянку, налила, и мы выпили. Старуха признала, что у меня есть характер и что она теперь намерена сделать из меня настоящую ведьму. В общем, почти подружились. Вот так теперь и живем – что ни день, то спор.

Расставив все скляночки под брюзжание ведьмы, я медленно прошла к вешалке, взяла свой черный плащ и, когда выходила, обернулась на притихшую старуху. Та посмотрела на меня виновато, но тут же гордо отвернулась. Знает, что, когда она такая, я всегда иду прогуляться, просто чтобы не наговорить лишнего.

Наш прекрасный лес был совсем недалеко от города, не больше тридцати минут быстрым шагом. В него невозможно было не влюбиться. Протоптанные дорожки между деревьев терялись, если забрести вглубь. Но при этом он не становился непроглядным или дремучим, просто густым, где можно смело идти между широко расставленных деревьев.

Почти все горожане осенью ходили за грибами, а потом с упоением обсуждали, кто, сколько и где набрал. Зимой все менялись баночками и дегустировали, у кого же лучше получилось. Это было местное развлечение для всех и вся, и даже ведьм в него принимали. Осень уже подходила к концу, и грибов в лесу не было, а значит, можно гулять где угодно, даже по самым известным местам. Правда, я чаще уходила вглубь, к старому озеру, куда никто больше не забредал.

Вот и сейчас я дошла до гладкого, немного заросшего по краю озерца и улыбнулась. Мы с ним были давними друзьями. Несмотря на то что я слабая ведьма, считывать воду у меня получалось. Точнее, смотреть то, что показывает озеро.

Я присела на корточки и опустила кончики пальцев в ледяную воду. Холодно, но все равно безумно приятно. Озеро мне обычно показывало что-нибудь очень доброе – как косуля пьет воду, как птички играют, или выдра ныряет. Я просто отдыхала, когда видела такие милые картинки. Только сегодня у озера на примете были совсем другие вещи. Его тихий мир посетили люди, а это всегда событие. Картинка медленно стала проступать на глади озера.

Вот стоят два мужчины: один высокий, с идеальной осанкой, копной светлых волос и смутно знакомым лицом, а второй – уже известный мне главарь наемников. Ниже ростом, хоть и худощавый, а все равно кажется внушительным. Возможно, потому, что ровные темные волосы до плеч подчеркивают их ширину. Не такой красивый, как блондин, но все равно взгляд останавливается на его фигуре. Они что-то обсуждают, светлый смеется, хлопает главаря по плечу, а тот хмурится.

Где же я видела этого блондина? И выправка, и посадка головы говорят, что он как минимум высокопоставленный венный, да к тому же аристократ. Только молод для высокого звания, ему не больше тридцати на вид. И тут блондин опустился к озеру, приблизил лицо, чтобы умыться. Лучики солнца засияли в волосах, а в меня как разряд молнии ударил. В нашем лесу умывался принц! Тот самый, что один из самых сильных магов, и, несмотря на то что младший, почему-то все прочат ему трон.

– И что же делает молодая ведьма в такой глуши? – Я вскрикнула от удивления, страха и какого-то ужаса, что сзади может быть принц. С замиранием сердца обернулась. И чуть опять не вскрикнула, но уже от радости. Это был малиновый, хотя в сумерках и с нормальным лицом узнать его было непросто.

– Гуляю. – Я улыбнулась. – А как у вас дела, работу нашли?

Малиновый тоже улыбнулся, но как-то не очень весело.

– Нет, и вряд ли так быстро найдем. Ведьма у вас очень… авторитетная, – пояснил он.

Малиновый сделал шаг вперед и уже собирался что-то сказать, но неожиданно схватился за горло. Он надсадно задышал и стал быстро оседать на землю. Еле успела подскочить, чтобы поймать его голову у земли. Как только он начал падать, я уже поняла, чьих это рук дело. Заглянула в его огромные испуганные глаза и сама испугалась. В них постепенно что-то угасало, и зрачки больше не расширялись.

– Ох, старуха, что ж ты сделала. – Я ощупывала лицо, наклонялась, чтобы почувствовать запах настойки, которую он мог выпить. Но ничего не обнаружила, а значит, ведьма просто изменила утренний заговор на новый. И если в теле остались частицы той водицы и нашего варенья, которое заговаривала тоже она, – все плохо. Трудозатратное и почти невыполнимое дело, но из упрямства она бы сделала и не такое. Это могло быть что угодно, а вспоминая толщину и содержание гримуара, это могло быть что-то никому не известное и придуманное несколько веков назад еще одной мстительной старушенцией.

Малиновый задыхался все сильнее, а его горло начало распухать. Я в панике полезла в карманы своего ведьминского платья, но не нашла ни одного сухаря, которые носила для белочек.

Рядом целое озеро, а я не могу заговорить воду, вот это называется самая настоящая насмешка судьбы. У меня на руках еще ни разу никто не умирал, да что там, даже просто не падал в обморок рядом со мной. И сейчас в голове, кроме панического ужаса, почти ничего не было, а руки непроизвольно ощупывали пустые карманы. Мужчина закрыл глаза и уже хрипел почти неслышно.

В панике я вскочила и начала искать хоть что-нибудь, пусть это будет даже гриб, что-то, что можно впихнуть в рот и прожевать. Увидела только зимнюю волчью ягоду. Даже в маленьких количествах это такая отрава, которая за несколько часов почти убивает человека. Я посмотрела на малинового, который затих, и смело шагнула вперед. Ему уже нечего терять, а так будет шанс.

Я подошла, сорвала три сиротливые ягоды и, накрыв их ладонью, начала шептать. В слова я вкладывала все небольшие магические таланты, что у меня были, шептала, чтобы спала припухлость, улучшилось самочувствие, а яды действовали медленнее. Слишком сложный заговор для такой слабой ведьмы, надо было что-то одно. Превозмогая слабость, я на четвереньках подползла к малиновому, открыла его рот, убрала уже безвольные руки от шеи и приказала:

– Жуй! – Но послышался хрип, и мужчина затих. Мои руки затряслись, я с остервенением открыла его рот и выдавила в него ягоды. Закрыла и опять приказала:

– Жуй! – Однако ничего не произошло. Кое-как я прошла три шага до озера, зачерпнула воды и влила немного в приоткрытый рот. Пощупала шею – пульс вроде есть, и дышит, кажется, потихоньку. Положила его голову к себе на колени и начала шептать добрые слова, которые говорят все ведьмы больным детям. Силы они почти не имеют, но могут немного помочь. Не знаю, сколько прошло времени, но ноги начали мерзнуть, а нос у мужчины порозовел.

– Эй, очнись. – Я погладила его по щеке. – Пожалуйста, очнись.

Я продолжала гладить его по волосам, уже ни на что не надеясь. А когда он с трудом открыл глаза, от радости у меня навернулись слезы.

– Жуй, у тебя во рту ягоды, они снимут действие заговора. – Он посмотрел на меня с непониманием и задышал почти так же надсадно, как в самом начале. Но затем медленно прожевал ягоды и кое-как проглотил.

– Вот и умничка. – Я опять начала нашептывать добрые слова, поглаживая его по волосам. Очень густым и мягким, в которых запутались маленькие листики, когда он упал.

Я сидела на холодной земле, гладила лицо, волосы и внимательно следила за его дыханием. Когда у меня заледенели не только ноги, а, кажется, все тело и от земли, по моим ощущениям, уже перестало тянуть холодом, малиновый задышал почти ровно. Теперь времени совсем мало.

– Нам надо идти, и быстро, – проговорила я как можно ласковее, все еще поглаживая его по волосам. – У тебя сейчас в крови яд, и его надо вывести как можно скорее.

– Хорошо. – Его хрип был еле слышен. Он перекатился и встал на четвереньки, даже тряхнул головой, но подняться никак не мог.

– Так, давай, опирайся на меня. – Я начала тянуть его вверх что было сил и кое-как закинула мужскую руку себе на плечо.

Его и меня шатало. И первый наш шаг был почти акробатическим номером. Да и второй тоже.

На подходе к городу нас встретили сумрак и зловещая тишина. В этом было что-то тревожное. В ближайших домах не горел свет, и только ведьминская лавка сияла, а это уж точно не к добру. Наши люди обычно не экономят на свечах и даже на дорогущих магических лампах, а тут все как будто затаились.

– Мариша, – малиновый, уже не особенно стесняясь, висел на мне, при этом пытаясь как бы ласково приобнять, – Мариша, а давай я тебе цветочек подарю… а ты… а ты… меня поцелуешь.

Он тут же постарался наклониться к обочине, где сиротливо стоял последний фиолетовый репей. По всем правилам малиновому сейчас должно быть плохо, а он ведет себя так, как будто ему очень хорошо. Обычно так хорошо бывает после виски, запитого элем.

– Малиновый, прекращай. – Я постаралась быстрее идти, но с таким весом, как у этого мужчины, это было невозможно.

– Ну что ты, Мариша. – Он попытался теснее прижать меня к себе и про репей сразу забыл. – Я же серьезный парень. Меня мама знаешь как воспитала?!

– А тебя сейчас не тошнит, голова не кружится?

– Ну, есть немного, но я с тобой говорю вот о чем. – Он запнулся, что-то как будто вспоминая, а потом с шальной улыбкой продолжил: – Мама меня учила, понимаешь? Так что я к девушкам со всем уважением.

И рукой к своей груди со всей силы ка-а-ак приложится! А потом он попытался проникновенно заглянуть мне в глаза, но споткнулся и чуть не упал. Но ничего, я на своей старухе натренировалась, и меня так просто не свалишь. Тем более мы были почти у цели, до лавки всего с десяток шагов. Малиновый опять завалился на меня и начал дышать на ухо. Кажется, он пытался шептать нежности или даже стихи, но выходило у него из рук вон плохо. Слов было не разобрать, а все остальное походило на астматическую одышку.

– Всего две ступеньки, давай, ты сможешь! – Я попробовала отцепить от себя одну руку и положить на перила, но она сползла и шлепнула меня по бедру. Ох, малиновый, я все запомню – и репей, и объятия, и руку. Вот откачаю тебя, а потом ты узнаешь, насколько злопамятными бывают ведьмы.

Перешагнув порог лавки, я поняла, что спокойная жизнь нашего городка закончилась именно сегодня. На прилавке дымились колбы, тут же разлилось резко пахнущее зелье, на полу валялись веточки разных трав и разбитые склянки, а на краю высокого табурета лежал раскрытый гримуар.

– Мариша! Кого ты там привела? – Из-за прилавка показалась растрепанное, но жутко довольное лицо старухи. – Ой, какой мальчик! Веди сюда, мне нужно три волоса мужчины в расцвете сил!

Ведьма как-то нетвердо вышла из-за прилавка и, чуть покачиваясь, прошагала к нам сама. Уже было подняла руку к волосам малинового, но тот вдруг встрепенулся.

– А ну, руки убери, ведьма, – сказал он твердо, и, если бы в конце не перешел почти на писк, моя старуха, наверное, даже бы отступила. Но голос его сгубил.

– Цыц! – Она лихо ухватила его за волосы и резко дернула.

– А-а-а! – Крик мне на ухо тоже был ошибкой, я тут же отпрыгнула, а малиновый от слабости упал на колени. Старуха же победно улыбнулась и, потрясая приличным клоком светлых волос, опять прошествовала за прилавок. Отсчитала три волосинки и остальное брезгливо бросила в сторону.

– Госпожа Блакли, что вы опять творите? – У меня закралось сомнение относительно безобидности зелья, в котором нужны волосы. Подпаленные волосы, потому как она их зажгла прямо над миской.

– Мариша, я тебе говорила, что это война, а на ней все средства хороши. – Она деловито отпила из Огюста, насыпала еще чего-то в миску и спокойно продолжила: – Открыла последний раздел гримуара – для особых случаев.

– Это тот, в котором экспериментальные заговоры… опробованные на каком-то лысом конюхе, который, кажется, после них и облысел? – тихонечко уточнила я.

– Замечательный раздел, столько полезного, а главное – последствия такие непредсказуемые, – с улыбкой проговорила ведьма. – Все-таки мои прабабки знали толк в таких вещах.

Над миской полыхнуло зеленым. Ведьма распростерла руку над еще дымящейся посудиной и начала шептать. И зачем я ее три дня сдерживала? У нее, наоборот, сил прибавилось, теперь она все неопробованные заговоры проверит.

Старуха закончила свое дело, еще отпила из Огюста и вместе с миской пошла в нашу лабораторию-кухню. Ладно, потом с ней поговорю как-нибудь, когда она закроет экспериментальный раздел гримуара. Становиться лысой во имя ведьминских экспериментов, как несчастный конюх, я не собиралась.

С пола послышался стон, я наконец опомнилась и перестала сверлить дверь кухни взглядом. Сдернула с себя плащ и поспешила к малиновому, который вольготно лежал на полу, закинув руку за голову. Не успела я присесть рядом, он заговорил.

– Мариша… – заговорщицки улыбнулся он. – А ты точно ведьма? Разве ведьмы бывают такими милыми?

Несмотря на расслабленный вид, малиновый был бледен, а глаза лихорадочно блестели. Рука, которую он протянул к моим волосам, немного подрагивала. Его лоб был влажным и холодным. Все-таки яд действует, но почему-то не так, как должен был. Его что-то сильно тормозило, и это явно не мой заговор, иначе было бы больше сознательности и стонов – боль он совсем не притуплял. Обычно так с ядами действует алкоголь или зелье какое-нибудь. Мои руки тоже начали подрагивать. Яд точно в организме, но теперь, когда неизвестно чего выпил малиновый, дозу антидота сложно рассчитать, и все может закончиться плохо.

– Скажи, перед тем как мы встретились, сколько ты выпил?

– Я не пью, – как-то обиженно проговорил он.

– Наемник – и не пьет? – хмыкнула я, но тут же запихнула свое искреннее удивление подальше, серьезно продолжила: – Это очень важно, если ты не скажешь, сколько выпил, антидот может не подействовать.

– Я не пью, – перебил он и даже попытался сесть, но сил у него не было, потому он остался возмущенно лежать. – Совсем не пью. У меня аллергия.

– У тебя что?

– Аллергия! Начинаю задыхаться, кашлять. – Потом, чуть задумавшись, он продолжил: – Прямо как сегодня.

– Но сегодня ты не пил, так?

– Нет. – Он еще более обиженно посмотрел мне в глаза. – Я же сказал, что не пью.

– Ладно, а зелья какие-нибудь принимал?

– Мариша, ведьминские штучки я вообще никогда в руки не беру.

Обида в голосе, насупленные брови, почти грозное пыхтение – не наемник, а просто чудо. Еще и не пьет. Эх, знала бы мама, с каким мужчиной я тут на полу сижу.

Только мне по-прежнему было ничего не понятно, если не зелье и не спиртное… На ум приходило только одно объяснение: моя старуха выискала заговор, который вызывает опьянение. Но это как-то слишком гуманно. Разве она бы стала делать такое добро для наемников? Скорее уж заставила бы их мучиться круглосуточным похмельем… Точно! Я вскочила и подбежала к раскрытому гримуару. Лихорадочно начала искать в экспериментальном разделе запись двоюродной прабабки моей старухи. Та неправильно что-то смешала, и вместо снятия похмелья получилось все наоборот. И чтобы будущие поколения не совершали ее ошибок, она записала все в гримуар. Точно-точно, там еще на полях история любви была, о том, что после недельного похмелья мужчина признался ведьме в нежных чувствах. Видимо, только, чтобы она сняла эту заразу.

Нашелся заговор очень быстро, моя ведьма не успела пролистать далеко. И снимался он, оказывается, просто, а это замечательно. Конечно, очень странный зеркальный рикошет для такого заговора, но остается надеяться, что маг просто сжалился над моей старухой. Но не помешает все же кое-что уточнить.

– Госпожа Блакли, вы наемников похмельем на этот раз решили мучить? – крикнула я в закрытую дверь.

– Самый действенный способ изводить наемников, – прокричали мне в ответ. – Они столько пьют, что лошади дохнут от одного запаха, но это их ничему не учит, за просто так живность травят. А похмелье мое теперь будет их воспитывать!

Пока старуха кричала, я успела взять сухарик из миски, порыться на полках и прихватить антидот. На ходу нашептала на сухарик заветные слова и присела рядом с малиновым. Теперь хотя бы примерно понятно, что нужно делать.

Он лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал. Его лицо стало серым, а на висках выступил пот. Я бережно приподняла его голову.

– Тебе надо съесть сухарь. – Малиновый лениво открыл глаза. – Осторожненько его прожуй и глотай.

Он послушно, как ребенок, все выполнил и даже постарался улыбнуться. Но уже через минуту застонал и схватился за живот.

– У-у-у… а я еще считал, что ты добрая ведьма, а вы все одинаковые, – прошипел он. – Я же к тебе по-человечески, а ты какую-то гадость мне дала.

– Тихо, теперь посмотри на меня. – Я взяла двумя руками его голову и заглянула в слегка затуманенные глаза. Пьяного блеска уже нет, просто камень с души! Я угадала с рикошетом!

– Ведьма, сделай что-нибудь… – сцепив зубы, простонал малиновый. Как быстро забываются имена, когда людям больно.

– Открывай рот и пей. Это антидот от волчьих ягод. – Он выпил, закашлялся и закрыл глаза. Я осторожно начала гладить его по волосам, с сомнением и страхом ожидая, что будет дальше. Прошло минут пять, прежде чем малиновый открыл глаза и сразу как-то недобро посмотрел на меня.

– Мариша, а почему антидот от волчьих ягод? – Надо же, опять имя вспомнил. – Ты меня отравить хотела?

– Я тебя спасла, дурень, – перестала я его гладить и отодвинулась. Ты тут из кожи вон лезешь, откачиваешь всяких наемников, а тебе вместо благодарности – «отравила».

– Когда я тебя встретил, чувствовал себя хорошо, но только поговорил с тобой, и стало плохо.

– Тебе стало плохо благодаря твоему магу! – На самом деле виновата старуха, конечно, но это уже детали. – Он, видимо, не смог вернуть заговор только моей старухе и переделал его так, чтобы его люди не пострадали… но у тебя аллергия.

По глазам малинового стало ясно, что он ничего не понял. Я и сама мало что понимала, мысли разбегались и не желали собираться. Чувствовала, что голова немного гудит, все-таки за последний час я дважды шептала. Мне бы отдохнуть, чаю восстанавливающего выпить.

Тут дверь кухни резко открылась, и в кубах зеленоватого дыма появилась моя старуха.

– Ох, Мариша, как же хорошо. – Она улыбнулась так, что кровь в жилах застыла. – Теперь наемники точно забудут сюда дорогу, хе-хе.

Я кинула тревожный взгляд на малинового, который уже сел. Не хочу опять его откачивать, да и сил может не хватить.

– И что же вы еще нашептали наемникам? – Мой голос был как будто не мой.

– Да так, маленькие проблемы со сном. – Она оперлась рукой о косяк и пригубила Огюста. – Похмелье и проблемки со сном, хе-хе, я гений.

Хвататься за голову поздно, вообще все поздно, маг теперь нас убьет.

– Госпожа Блакли, хоть расскажите, как вы возврат обошли… – Ситуация была печальной, но любопытство никуда не делось.

– Ой, да что там обходить, эти маговские монетки – детские забавы. – Затем она призадумалась, что-то припомнила, и ее лицо вытянулось. – Ох, Мариша, кажется, я … кое-что забыла, ох…

Над нашими головами прогремел гром, свет мигнул, и послышался грохот упавшего тела.

Старуха лежала у двери, малиновый опять повалился на спину. От общей слабости я даже не успела испугаться. Только отстраненно подумала: «Кажется, доигралась моя ведьма».

Я тихонько подползла к мужчине. Его лицо приняло нормальный цвет, разгладилось и стало очень юным. На губах даже заиграла довольная улыбка.

Но, глядя на малинового, почему-то показалось, что сон этот неправильный, не такой, как после обычного заговора или заклинания здорового сна. Осторожненько приподняла веко и тут же села обратно на пол. Черные глаза – «вечный сон».

Я закрыла лицо руками. Какие же маги сволочи. В душе злость боролась с обидой, слезы с яростью, и примешивалось еще что-то, убеждающее плюнуть на все и уехать к маме. Все навалилось разом, и как с этим справиться слабой ведьме – неизвестно.

С другого конца лавки в это время послышался самый настоящий храп.

Тихо шелестели страницы гримуара, на прилавке была зажжена одна-единственная лампа, а чуть поодаль на полу из-под пледа торчали черные сапоги. Восстанавливающий чай, конечно, придал сил, и я смогла даже оттащить свою старуху в гостиную на диван, но на малинового даже в лучшие дни вместе с чаем меня бы не хватило. А потому он тихо сопел на полу, ведьма громогласно спала за закрытыми дверьми, а я сидела на высоком табурете за прилавком, обхватив руками голову.

Толстый гримуар был напичкан заговорами на все случаи жизни, но вот про «вечный сон» тут не было ни строчки. Надежд на то, что я смогу найти какие-то заговоры против этой напасти, почти не питала – не могут ведьмы снимать такие сильные магические заклинания. Но все равно хотелось верить в лучшее. То, как моя старуха обошла заклинание возврата, стало ясно почти сразу. Для таких вещей тут был целый раздел, как видно, не только госпожа Блакли изводила магов, эта черта ей передалась от двоюродной прабабки. Вообще, судя по книге, от той самой прабабки ей много чего пришло. Начиная с тяги к крепким напиткам и заканчивая любовью к лошадиным заговорам. Но вот внимательности моей старухе не хватило. Тот обход возврата, что взяла она, был расписан на две страницы, но ведьма, видимо, прочла только первую. А я-то все думаю, что это она от одного Огюста такая деятельно веселая. Бутылка почти полная, бокал не допит, а она на ногах не стоит. Обычно ее штормило только после второго Огюста. Теперь хоть что-то ясно, от возврата вроде бы отбилась, но не закрепила, все вернулось к ней, да только маг прицепил еще какое-то заклинание.

Голова по-прежнему гудела, хотя силы более или менее восстановились. За окном уже наступил вечер, и лавка погрузилась в уютный сумрак. Хотелось забраться в постель с еще одной порцией чая и гримуаром. Как бы страшна ни была для жителей нашего городка эта древняя книжка, любая ведьма отдала бы руку, чтобы ее почитать. Не только из-за заговоров, рецептов настоек и советов. Книга была уникальна. Широкие поля напротив каждого рецепта или заговора пестрели заметками разных лет и разных ведьм. Здесь были советы, когда лучше настаивать и на какой воде готовить особые напитки. Или просто строчки о том, как кого-то постигла неудача с зельем и почему. И это все вперемешку, как ни странно, с добрыми историями, которые часто начинались с: «Обратилась ко мне жена за помощью мужу…» И только небольшая часть рассказов имела заголовок «Как извести надоедливого хрыча». Любимые истории моей старухи.

Только не время отдыхать, и раскисать тоже не время. Пора собраться и что-то делать. Снять такое заклинание мог маг, вот к нему я и пойду. Только с пустыми руками нельзя, надо как-то задобрить.

Я встала, взяла лампу и пошла на кухню. Слабость охватила все тело, стоило пройти эти несколько шагов до нашей небольшой кухоньки. Налила себе еще немного остывшего чая и плюхнулась на табурет.

На кухне царил бедлам. Весь стол был завален травами, посередине стояла миска с остатками чего-то обгоревшего, а на печке сияли разноцветные разводы. Наша замечательная волшебная печка вздыхала вместе со мной от такой несправедливости.

Я закатала рукава своего черного платья, заплела волосы в тугую косу, надела фартук с косынкой и принялась за работу. Уже через двадцать минут забыла, что устала, и даже новые силы откуда-то пришли. Всегда так, почему-то уборка действует лучше успокоительного и восстановительного, хотя делать ее никогда не хочется.

Печка сияла чистыми боками и была счастлива. А в доме, где довольная печка, и стол ломится. Она как будто услышала мои мысли и мигнула огоньком, мол, давай что-нибудь этакое сделаем. Ну, кто же сможет отказать этой проказнице. Тем более уже есть захотелось.

Я быстро замешала самое простое тесто на скисшем молоке. Тут же порубила мясо, лук, морковь, все немного обжарила, посолила. И пошла ставить пироги с мясом в печь. А эта проказница уже огонь ярче сделала и играла пламенем.

Теперь, чтобы привести себя в порядок, осталось мало времени. Печка у нас хоть и старенькая, но готовит шустро.

В своей комнате я достала самое эффектное черное платье в пол. Верх у него был отделан добротным кружевом, а рукава от локтя до кончиков пальцев представляли собой лишь черную ажурную паутинку. Платье застегивалось воротничком-стойкой на горле, но ниже был вырез капелькой до самой груди. А крой был такой, что свободная, правда, не пышная юбка подчеркивала фигуру. Моя старуха подарила его мне со словами, что ведьме нужно хоть одно черное платье, от которого мужчины перестают думать. Типа надо же как-то с ними, если что, договариваться.

Надевала я его в первый раз и, несмотря на то что сидело оно на мне прекрасно, понимала: мужчины при нем будут думать точно так же, как обычно, и примерно то же, что и при любом другом моем платье.

В целом элегантный наряд вряд ли сможет соперничать с одеждой наших девиц. Если вспомнить ту же госпожу Торкинс, то слава о ее декольте, в котором, по словам купцов, видно даже ребра, разошлась по всему королевству. А девушки все чаще стали заказывать полупрозрачные вставки в области декольте и оголять плечи.

Я расчесала свои пшеничные волосы, переплела две тонкие эльфийские косички сзади и тряхнула головой. Покрутилась перед зеркалом. Светлые волосы до пояса и черное платье смотрелись хоть и не как у роковой соблазнительницы, но тоже хорошо.

Быстро прожевав кусок пирога и запив его совсем холодным чаем, я отыскала черную корзину. Сложила туда второй целый пирог и взяла самую убойную настойку на лесной малине. Для подкупа злого мага негусто. Но мне почему-то казалось, что главарь наемников из наших со старухой рук после бесплатной настойки вообще ничего не примет. Так что жест чисто символический.

Я накрыла корзину белым накрахмаленным полотенцем и вышла из лавки.

Холод окутал сразу же, даже теплый плащ и перчатки не смогли защитить от промозглого ветра. Ледяные порывы разогнали людей по домам, а потому улицы были пустыми и казались тусклыми. Обычно в нашем городке до самой ночи купцы и другие гости куда-то ехали, что-то искали или с кем-то встречались. Но сегодня ни один звук, кроме поскрипывающего на ветру фонаря, не разносился над головой.

Вздохнув поглубже и расправив плечи, я юркнула на соседнюю улочку. Направилась прямо к трактиру, который стоял при въезде в город. Судя по разговорам, наемники облюбовали это место с первого дня прибытия и остановились на постой там же. Место, прямо скажем, не было предназначено для женских глаз и ушей. Мамочки не подпускали своих дочерей даже близко к этой улице. Говорили, что тут от одного взгляда можно расстаться с невинностью, и барышни, что помоложе, даже верили. А самые рьяные блюстительницы нравственности убеждали, что приличная девушка упадет в обморок от сквернословия здешних гостей. Вот тут я бы поспорила. Весь город не раз слышал, как выражается моя старуха, когда идет гнать кого-нибудь поганой метлой, и уж ее богатый жизненный опыт вряд ли переплюнет хоть один мужчина. И ничего, некоторые девицы не то что не падали, а записывали за ней.

Но даже если бы барышни решились пополнить свой словарный запас, то не смогли бы незаметно сюда просочиться. Немного замызганный большой деревянный дом стоял хоть и при въезде, но как бы отдельно от всего города. И любой, кто шел в эту сторону, был как на ладони. Сюда стекались люди, которым был не по карману хороший ночлег. Купцы обычно выбирали постоялые дворы ближе к центральной улице, а люди с деньгами снимали шикарные номера. Трактир же был для всех остальных.

Когда я подходила к дверям, появились и первые люди. Двое мужчин, кстати приличного вида, остановились у трактира и начали разговаривать с пареньком, который стоял, прислонившись к стене. Как же неудобно они встали впритык ко входу.

Громко стуча каблучками по мостовой, с гордо поднятой головой в капюшоне, я пошла к ним. Еще при первом шаге головы резко повернулись в мою сторону. У одного на лице появилась масленая улыбка. Но парень у стены прошептал «ведьма», и мужчина застыл, не решаясь переспросить, впрочем, как и отвести от меня взгляд. Ни слова не говоря, я рукой отодвинула его, стараясь выглядеть по-ведьмински уверенно, и вошла внутрь.

В полумраке было ничего не видно, но стрелочка вниз с названием «Безголовый трактир» призывно блестела. Даже не знала, что у него есть название, надо старухе рассказать, она ценитель. Придет, заодно поближе познакомится с хозяином. Говорят, он неприятный тип, а моя ведьма как раз любит таким правду высказывать.

Крутая лестница вела к свету. И чем ниже я спускалась, тем светлее становилось. Резче ощущался запах вареной картошки, смешанный с элем, и громче слышались те самые слова, от которых приличные дамы должны падать.

Я еще сильнее расправила плечи и вошла в зал. Остановилась у стойки и обвела взглядом довольно просторный и на удивление светлый зал. Все и всех можно было разглядеть. И я почти сразу заметила наемников в дальнем углу.

– Кхм… э-э-э… желаете отдельный кабинет? – За моей спиной образовался небритый полный мужчина в засаленной рубахе.

– Нет, я уже присмотрела себе место. – И я опять развернулась к залу.

– Так все же занято, госпожа... а там только... мужики, а они... э-э-э…

Я внимательно посмотрела в мутноватые глаза, и слова у него совсем закончились. Теперь важно и дальше держать лицо и вести себя уверенно. Руки подрагивали, но я все равно аккуратно, по пальчику, стянула перчатку с одной, потом с другой руки. Мужчины за ближайшим столиком даже замолчали и уставились на мои руки. Сделала шаг – и еще за одним столом замолчали. Я аккуратно начала свое шествие в дальний конец зала, где за длинным столом громко пировали наемники. Не задевая никого полами плаща, шла вперед. Без резких движений сняла капюшон и на ходу начала развязывать плащ. Когда я подошла к столику наемников, разговоры в таверне окончательно стихли. Я аккуратно положила плащ на свободный край лавки, туда же отправились перчатки. А затем взглянула на главаря наемников... О, какое это было лицо. Раньше только моя старуха вызывала столько напряжения, какой-то обреченности и решительности одновременно на лицах людей. Теперь и я доросла, видимо. Собралась с силами и уже думала начать свою заготовленную речь, но не успела открыть рот, как заговорил наемник.

– Брэн, – громко обратился главарь к молодому парню на другом конце стола. – Сколько купцов в городе?

– Четырнадцать, но завтра утром половина уезжает, в основном у них продукты, так что надолго не задерживаются.

– Хорошо, тогда пора переходить к запасному плану. – Главарь бросил на меня взгляд и опять обратился к молодому человеку: – Ты знаешь, что делать.

Брэн легко поднялся, и через несколько секунд его и след простыл.

– Ну и что вы на этот раз придумали? – небрежно обратился ко мне главарь.

– Добрый вечер… простите, не знаю, как к вам обращаться.

– Джеймс Скэнмор. – И он лениво отсалютовал мне кружкой с элем.

– Господин Скэнмор. – Я похлопала одного из наемников по плечу, чтобы уступил место, присела и решила сразу перейти к делу: – Предлагаю перемирие.

– Что так? – Он недобро улыбнулся. – Лошадиные заговоры закончились?

– Что вы, их еще половина гримуара. – Я тоже улыбнулась, очень по-доброму. – Но у меня есть весомый аргумент для перемирия.

Выдержала паузу, проследила за скептическим взглядом, которым он окинул сиротливо стоящую у лавки корзину, и продолжила:

– У меня в заложниках ваш человек. – И еще раз улыбнулась, когда он поперхнулся.

– Очень странное у ведьм понятие о перемирии.

Вообще, пока я сюда шла, и не думала о таком повороте, но, когда он отправил куда-то своего человека, внутри что-то сжалось. Я решила подстраховаться, хотя, может, зря. С магами ни разу не сталкивалась, но знаю, что с ними все предпочитают дружить. И чувствовала – это не только из-за их природной мстительности.

Я взяла корзину с пола и начала выставлять снедь. Внушительная бутылка с настойкой сразу вызвала уважительные взгляды за столом. А вот на пирог никто даже не посмотрел. Только главарь недобро сверкнул на меня глазами.

– Нож принесите. – Мой негромкий голос в притихшей таверне прозвучал зловеще.

Сзади судорожно вздохнули, за столом поперхнулись, а торопливые шаги нескольких пар ног унеслись к лестнице. То-то же! Вспомнили, наверное, с кем я живу и чему могла там научиться. Оказывается, не зря моя старуха изводит людей гримуаром. Все ради авторитета.

Стоило только обернуться, как ко мне подошел тот самый мужчина в засаленной рубахе, протянул нож – охотничий, не кухонный. Рука его была твердой, а вот лицо абсолютно белым. Взяла, встала, а он посинел. Явно преодолевая себя, все же произнес:

– Госпожа ведьма, пожалуйста, будьте аккуратны, мы только купили новые столы… а кровь въедается. – И я, и главарь одновременно посмотрели на него, мужик не выдержал и, отступая, проблеял: – Не берите в голову. Надо так надо.

Я пожала плечами и начала резать пирог. Под острым взглядом главаря это выходило криво. Очень толстые куски перемежались со слишком тонкими, но я делала вид, что так и надо. А когда порезала, на тарелочке протянула один кусок главарю. На улыбку меня как-то не хватило, поэтому я просто на него смотрела. Главарь лениво изучал меня, как букашку, и взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Можете проверить, никаких заговоров, – уверенно сказала я.

– Это какая-то особая пытка? Ты не скажешь, что с моим человеком и где он, пока я не съем это? – хмыкнул он. За столом тоже послышались смешки.

– Нет, это чтобы закрепить перемирие. – Я поставила тарелочку перед ним и опять села. – Там правда никаких заговоров.

Он проверил и пирог, и бутыль с наливкой – кивнул своим, но никто даже руки не протянул. Потом достал какие-то косточки из мешочка, высыпал на ладонь и что-то зашептал. Над некоторыми сверкнуло синим и желтым и только над одной красным. Маг посмотрел на меня со снисходительной улыбкой. Оставил эту косточку на столе, остальные убрал и опять что-то проговорил. Все смотрели на мага, а он с прищуром на меня.

– Не получается найти? – Судя по всему, он пытался узнать, где спрятан малиновый. О, угадала, вон как глаза сверкают.

Но вот только лавку нашу строили не простые люди, там все кругом магия. Так просто в нее не проникнуть, ни физически, ни магически.

– Где Билл?

– Кто?

– Билл Стечер. – Видимо, это он о малиновом.

– Предлагаю сначала обсудить условия перемирия. Начнем с монеты…

– Мариша, ты забываешься. Все, что мне надо, я и так могу узнать. Но думаю, тебе не понравится то, как я достаю нужные мне сведения, – спокойно перебил он. – Лучше расскажи по-хорошему.

– Наверное, и вы страдаете забывчивостью. Не помните, что я ведьма, – говорила я, стараясь не опускать глаз. Было откровенно страшно, но, раз уж начала, надо продолжать игру. Хотя вся надежда только на удачу и немножко на наглость. – Даже если я скажу, где он, без меня вы туда не попадете, а он, кстати, очень хотел вам что-то важное сообщить, когда мы с ним встретились у старого озера.

Глaвaрь и все наемники разом подобрались. Крепкий мужчина с сединой в волосах повернулся, подался всем телом к магу и заплетающимся языком пробормотал:

– Скэн, если он нашел, то у нас счет на часы...

– Тихо. – Главарь встал и уперся руками в столешницу. – Значит, хочешь, чтобы я забрал монету?

Кивнула, а он как-то кровожадно улыбнулся.

– Идем, ведьма.

– Сначала магическое обещание, – уверенно посмотрела я в его темные глаза.

– Наглая, хотя выглядишь очень милой, даже безобидной, – вдруг улыбнулся он. Быстро проговорил заклинание. Я тоже встала и еле сдержалась, чтобы не вздохнуть с облегчением.

Как же повезло! Как же здорово, что мой папа – лавочник, который с минимумом информации умел заговорить зубы любому и убедить в чем угодно. Как-нибудь съезжу домой и расцелую его за науку! Расскажу, что делала, как он учил: малюсенькая ложь и обрывок правды. Эх, моему папочке тоже бы гримуары писать!

Холод на улице меня больше не трогал. Сердце стучало, а ноги несли вперед. Наемник даже не успел заикнуться о лошади, а я уже шмыгнула в проулок. Он, конечно, за мной. На подходе к лавке дыхание окончательно сбилось, и, когда главарь поддержал меня за локоть на наших ступеньках, я даже не возражала. Хотя его снисходительная и понимающая ухмылочка так и просила сказать что-нибудь ехидное. Ну да – пленник в лавке, а он думал, я что, посадила его в какую-нибудь будку на цепь? Я же не изверг, в самом деле.

Взялась за ручку, но прежде чем открыть дверь, обернулась к главарю.

– Вот монета, – сказала я, и он спокойно ее забрал, что-то шепнул и внимательно посмотрел на меня.

– А заклинания ваши снимете?

– Старушка никак не может протрезветь? – и проговорил это с такой неприятной улыбочкой.

– Снимете?

Он неопределенно качнул головой, но я убедила себя, что это было «да». Пропустила его вперед и закрыла за нами дверь. Тут же зажегся свет, а главарь остановился как вкопанный. Я еле протиснулась мимо него.

– Значит, мой человек в заложниках, – протянул он, выразительно показывая взглядом на малинового, который сладко сопел на полу под одеялом.

– Да, как видите. – Мой голос звучал спокойно, хотя стало немного неловко, конечно.

Главарь смотрел на меня, еле сдерживая улыбку, но все же не выдержал и рассмеялся. Потом подошел к малиновому, присел, похлопал по щеке.

– Вставай, парень, пора вызволять тебя из плена, – еще улыбаясь, проговорил он.

– На нем «вечный сон», – тихо пробормотала я.

У главаря округлились глаза, и он тут же оттянул веко у малинового. Убедился, разозлился, выругался. Потом медленно поднялся, крепко взял меня за плечи и с расстановкой проговорил:

– Где твоя ведьма? И как она это сделала? – И все вопросы под злое сверкание глаз.

– При чем тут ведьма? Мы не можем заклинания накладывать – это ваша работа! – Его пальцы сжались сильнее.

– Девочка, зачем мне вырубать своего человека, тем более таким мощным заклинанием? Говори, где ведьма.

– Спит она!

– Не понял.

– На ней тоже «вечный сон»! А что вы там со своими людьми делаете или не делаете и зачем – не знаю. Вон малинового чуть до смерти не довели со своими заклинаниями опьянения, или там чего еще! – Я думала, что дело сделано, раз маг пришел, все пойдет как по маслу. А тут какое-то выяснение не пойми чего, давно бы уже всех расколдовал.

– Еще раз. Как и кого до смерти чуть не довел?

– Его. – Я ткнула пальцем вниз. – У него аллергия на алкоголь, а вы что-то сделали…

– Поднял уровень алкоголя в крови, – задумчиво проговорил он и отпустил мои плечи.

– Вам лучше знать, но, если бы не я, он бы умер. – Пусть знает.

– Да, только если бы не твоя ведьма, вообще ничего бы не было, – не остался он в долгу. – Не пришлось бы изворачиваться и заменять одно на другое, когда стало ясно, что возврат почти не действует! Не подскажешь, как она вообще его обошла?

– А вы расколдуете их?

– Их? – Он внимательно посмотрел в мои глаза. – Пока твоя ведьма спит, есть гарантия, что жизнь будет спокойной.

Мы зло уставились друг на друга. Спустя несколько мгновений он опять развернулся к малиновому, сел на корточки и положил ему ладонь на голову. Что-то пробормотал, и над телом появилось серебристое сияние. Оно волнами проходило от головы до стоп малинового.

– Все-таки интересно, как же твоя ведьма наложила «вечный сон».

– Мы ведьмы и заклинания накладывать не можем! – Он просто издевается. Я редко выхожу из себя, но сейчас меня начало трясти от злости. – Это ваша работа, опять что-то нахимичили – и вот.

– Бессмысленный разговор… – пробормотал он, не отнимая руки ото лба малинового и внимательно изучая сияние над ним.

– Вот скажите, как это не вы? Если другие ваши люди не получили себе «вечный сон», а моя старуха получила? Скажите, не вы ли хотели от нее избавиться?

– Когда понял, что возврат работает криво, просто накрыл своих людей куполом. Кто под него не попал, тот и пострадал. А твоя старуха, по большому счету, сама на себя что-то наговорила… Теперь не мешай.

Он закрыл глаза и начал читать заклинание. Звуки были то резкими, то плавными, и с каждым словом наемник дышал все тяжелее. Заклинание закончилось, но маг не убирал руку с головы парня. Над телом ярче засветилось серебро, а с руки главаря полился желтый свет. Минута – и все прекратилось. Главарь утер со лба пот и похлопал малинового по щекам. При мне никогда не снимали заклинания, поэтому с затаенным интересом я наблюдала, как парень нехотя открыл глаза и бессмысленно уставился в потолок. Жалко его не было, но на душе стало легче. Мой пациент жив, и это не может не радовать. Он медленно перевел взгляд на мага и попытался встать.

– Скэн…

– Тихо. – Главарь поднял малинового, закинул его руку себе на плечи и двинулся к выходу. Все происходило как-то одновременно и быстро, и медленно. В голове неприятно зазвенело.

– Погодите, – опомнилась я. – А госпожа Блакли?

Главарь усмехнулся, но продолжил тащить малинового к выходу. Продвигались они медленно, но верно.

– Вы обещали… расколдовать. – Мой голос дрогнул.

Наемник ничего не сказал, взялся за ручку. Нет-нет, так не может быть, надо же что-то делать.

– Дверь. – Я топнула ногой, и она закрылась.

– Мариша, открой. – Голос главаря был глухим.

– Вы обещали снять колдовство.

Маг с трудом повернулся ко мне и покачал головой. Он выглядел измотанным, а на висках опять выступил пот. Наверное, стоило предложить восстанавливающий чай и потом говорить о госпоже Блакли.

– Открой.

Я упрямо сжала губы, а он с тоской посмотрел на дверь и окончательно отвернулся от меня. Тут же выбросил в воздух свободную руку и что-то прошептал. Дверь с грохотом распахнулась, и наемник немного неуверенно шагнул за порог. Дверь тут же захлопнулась, как будто ничего и не было.

В лавке повисла тишина. А я стояла напротив двери и совершенно не понимала, как такое могло случиться. Вроде бы все так хорошо началось, маг пришел со мной, даже вроде поговорили. Но моя старуха по-прежнему спит. В растерянности я обошла прилавок, села на высокий табурет и опять обхватила голову руками. Как же я устала за этот день.

Утро наступило неожиданно. Я вскочила с рассветом, не понимая, почему вообще встала. Прошлась по комнате, поняла, что спать уже не хочу. Но потом все равно долго сидела на постели и не могла собраться с мыслями. Люди к нам в лавку вряд ли пойдут. Ни хлеб, ни булочки ставить не надо, но глаза уже открылись как по команде. Тяжело вздохнув, я все же привела себя в порядок и спустилась.

Моя старуха сладко спала на диване в нашей небольшой гостиной и выглядела как никогда безобидно. Я присела на краешек, осторожно убрала растрепавшиеся волосы с ее лба и задумалась. Что дальше? Без мага тут не обойтись, и чем быстрее он найдется, тем лучше. Чем дольше спал человек, тем сложнее было его расколдовать. Были случаи, когда заклинания снимали спустя десятки лет. Только это было давно, занимались этим очень сильные маги, и, самое главное, не поодиночке.

Пойду к целителю, решила я, он человек неглупый, что-нибудь посоветует. Но надо идти не утром, когда он еще не проснулся и, возможно, мучается похмельем. И не вечером, когда его уже доведут местные барышни своими вымышленными хворями. Помнится, только из-за них он придумал свои сладкие шарики. Невозможно же слушать целыми днями «ой, умираю, чахну во цвете лет от неразделенной любви». Они всерьез думали, что есть такая болезнь, которая появляется от той самой неразделенной любви.

Сначала он повадился отправлять таких к моей старухе. Но она у меня человек прямой и каждой девице рассказывала, как мало у нее мозгов, а раз она чахнет, то наверняка подхватила от той самой любви кое-какие пикантные болезни. Обычно заканчивалось тем, что ведьма под бурные рыдания девицы читала лекцию по половому просвещению и выдавала какую-нибудь безобидную настойку от нервов.

После десятка таких историй все барышни стали ходить исключительно к целителю. А тот добрый, особенно когда немного выпьет, вот сидит и слушает целыми днями их нытье.

Решено, пойду к обеду, заодно к столу принесу свежего хлеба и булочек. Посидим, попьем чая, может, тоже пожалуюсь, что чахну, только не от любви, а просто от наемников. Никаких нервов на них не хватит.

Когда есть план, жизнь становится светлее. В приподнятом настроении я вошла на нашу кухоньку, повязала косынку с фартуком и, потирая ручки, начала расставлять баночки. Печка довольно пыхтела за спиной, а дело шло очень быстро.

Традиционную закваску для хлеба, которую настаивают чуть ли не трое суток, наша печка волшебным образом делала за десять минут. Да и опара ее стараниями поднималась всего за полчаса. Дома у меня такой роскоши не было, маме приходилось все по старинке делать. Так что старухину печь я очень ценила. Готовь себе да готовь. Наверное, только из-за нее во мне проснулась эта любовь к хлебам и выпечке.

Я достала опару, добавила еще муки, соли и начала разминать. Секрет хорошего хлебного теста – не месить, а именно разминать – мне поведал пекарь, с которым я подружилась. Размяла, посыпала мукой, конвертиком уголки сложила – и опять разминать.

Я поставила хлеб в печь и занялась булочками. Здесь все пошло быстрее. Сдобное тесто раскатала в колбаску, порезала, вылепила кругленькие булочки и отставила их в сторону чуть-чуть подняться. Зашептала их на хорошее настроение и окончательно поняла, что жизнь прекрасна, как бы ее ни портили.

С печкой мы быстро управились. День только начался, а дел у меня совсем не осталось.

Я послонялась по дому, полистала гримуар, обпилась чая. Да, без старухи жизнь как-то замерла. К двенадцати часам не выдержала, сложила все еще теплый хлеб и булочки в корзину и отправилась к целителю.

На улицах было многолюдно. Горожане в возрасте чинно гуляли по главному парку, а молодежь сидела в чайной, веселясь.

Таким живым город я давно не видела. Мужчины как будто забыли о работе, болтали друг с другом почти на каждом углу. А женщины шушукались, сидя в удобных креслицах на террасах. И свежий ветер им был нипочем.

Когда я прошла уже половину улицы, увидела на другой стороне Бетси и Кики – местных модниц и девиц на выданье. Девушки в розовых платьях разного оттенка оживлено болтали. Стараясь не привлекать их внимание, я сильнее натянула капюшон и пошла быстрее, но не тут-то было. Девушки меня поймали за локоток и начали что-то щебетать, перебивая друг друга. Мы, можно сказать, были подругами. Когда я только сюда приехала, хотела подружиться с ровесницами, и вот как-то судьба меня столкнула с ними и теперь не отпускала. Эти хоть и милые, но пустоголовые девицы убивали своим постоянным восторгом любые положительные чувства после десяти минут общения.

– Бетси, Кики, рада была вас видеть, но я очень тороплюсь к целителю.

– О, Мариша, опять старуха тебя гоняет с поручениями? – Лицо Бетси выразило печаль, но тут же просияло. – Мы прогуляемся с тобой, да, Кики? Нам же все равно нужно в ту сторону.

– Правда? – Кики увидела заговорщицкий взгляд Бетси и сразу исправилась: – Правда, правда.

Они взяли меня с двух сторон под руки, и мы неспешным шагом двинулись вперед.

– Мариша, а это правда, что ты была вчера в той жуткой таверне? – шепотом спросила Бетси. Как же быстро у нас слухи распространяются.

– И это правда, что там все мужчины попадали, когда увидели девицу в своем логове? – это уже Кики.

– А ты видела там женщин, ну…легкого поведения? – Бетси и Кики одновременно захихикали.

– Я там была, но никто не падал, женщин не было – никаких. – С ними вообще опасно не отвечать на вопросы, они сразу включают фантазию, и начинается такое, что к концу рассказа ты уже приворожила всех мужчин, вышла замуж и родила.

– Ты такая смелая! – воскликнула Кики. – Я бы не смогла даже подойти туда, там же мужчины так выражаются, что девицам от этих слов становится дурно.

– При мне никто не выражался. – Девушки посмотрели на меня с уважением.

– А наемники там были? – с таинственной улыбкой проговорила Бетси. Меня немного передернуло.

– Угу.

– Ой, они такие симпатичные, – пропела Кики, мечтательно закатив глаза.

Как наемники могут быть симпатичными? Среди этих, конечно, было несколько молодых парней, но остальные там явно повидали жизнь. Да и вообще, любые наемники обычно выглядят так себе. Избитые жизнью, пьющие и не особенно следящие за чистотой. Хотя эти и правда были более или менее аккуратные, даже подстриженные. Почти нормальные люди – странно.

Пока мы шли, мимо нас ни разу не проехало ни одной повозки или даже экипажа. Я обернулась, главная улица была пуста, только люди прогуливались по обочинам.

– Девочки, а вы не знаете, что случилось, почему по улицам никто не ездит? – Обе как по команде округлили глаза.

– Как? Ты не знаешь? – Бетси даже остановилась.

– Мы в осаде, – гордо проговорила Кики.

– В какой осаде? Правильно будет сказать – мы в заложниках, – перебила ее Бетси, потом призадумалась. – В общем, наемники захватили город, вот.

И девушки мне восторженно улыбнулись.

Мои глаза округлились, шаг сбился. Я еще раз посмотрела на девочек, бросила взгляд на смеющихся мужчин через дорогу и немного неуверенно спросила:

– А почему все такие... эм… довольные?

– Так чего горевать? Наемники никого не обижают. Подумаешь, стражу разоружили и держат в казарме, – пожала покатыми плечиками Бетси. – Они даже купцов с товаром выпускают. Считают, сколько товара, и берут сколько-то за выезд из города. Почти никто не жалуется.

– Вот именно! Подумаешь, деньги заплатить, зато какое приключение! Соседние города никогда не брали в заложники, а нас взяли! – улыбнулась Кики. – Даже папенька не злился, а, наоборот, решил пока отоспаться и отдохнуть от дел. Я его таким довольным вообще никогда не видела.

Странно это все. Городок у нас не прямо на дороге, а в стороне. Конечно, отоспаться и поменять лошадей перед крутым перевалом можно только здесь. Но при большом желании можно и сразу поехать в столицу. И чего тогда добиваются наемники? Ну, завернет еще пара купцов по ошибке, а потом молва разнесется, и все поедут мимо. А через несколько дней сюда прискачут воины из столицы, тогда наемникам совсем не поздоровится. Неужели такой разбой, лишь чтобы немного заработать?

– Ох, Кики, да твой отец два дня назад отправил свой товар, вот и спит спокойно, – продолжали девочки щебетать. – Вот мой сегодня встал злой, как болотный призрак, он для нашей кофейни зерна покупал у одного купца, который теперь застрял в городе. Так этот мужчина такую цену теперь заломил, а все, чтобы только оплатить проезд наемникам.

– Твой папенька всегда злой, – фыркнула Кики. – И когда мы были не в заложниках, кричал еще громче из-за сахара, который подорожал всего на медяк.

– Точно, – засмеялась Бетси и опять повернула голову ко мне. – Мариша, но самое интересное знаешь что?

– Что? – Девушки заговорщицки переглянулись.

– Наемники заперли градоначальника в своем доме, и тот от скуки решил завтра устроить вечер с танцами для всего города. – Глаза Бетси горели.

– В большом зале, – мечтательно вздохнула Кики. – Там, где обычно проводят только пышные приемы! Весь зал под танцы!

– И, Мариша, без тебя никак. – Бетси заглянула мне в глаза.

– Если честно, не люблю танцы, – поморщилась я, но Кики, даже не дослушав, перебила:

– Мариша, нам нужно то зелье для кожи, что твоя старуха нам давала полгода назад. Помнишь, от которого нежный румянец и кожа такая ровненькая и мягкая?

– И может быть, у тебя есть что-нибудь такое, знаешь, чтобы от нас глаз не могли отвести? – Бетси опять заговорщицки переглянулась с Кики.

О да, у меня еще как есть. Лошадиный заговор на рост копыт. Глаз от такой девицы с копытами точно никто не отведет. До этого дня не была вредной, но эти наемники меня раздражают, а девицы, которые им хотят понравиться, – еще больше.

– Мариша, ну чего же ты молчишь? – Мне достался жалобный взгляд от Кики, печальный вздох от Бетси. – Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, помоги нам. А то ты же знаешь госпожу Торкинс, она опять всех затмит своим декольте, и еще эти Лилиан с Мари. Представляешь, им платья матушка заказывает в столице! А нам шьют здесь, понимаешь? Без тебя никак.

– Хорошо, приходите завтра утром, что-нибудь придумаем. – От визга заложило уши, девушки меня тут же расцеловали и убежали.

Дальше я шла в гордом одиночестве и, на самом деле, в приподнятом настроении. У меня появился первый самостоятельный заказ на зелье! Не беда, что заговоры мои не держатся на жидкости, что-нибудь придумаем.

У дома целителя собралась целая толпа, преимущественно девушек. Они переговаривались между собой, смеялись, и было ощущение, что пришли сюда просто поболтать. Я уверенно прошагала в гущу толпы и чуть не получила по носу у самого входа. Из резко распахнувшейся двери прямо на меня выскочил малиновый. Выглядел он ошарашенно и немного затравленно. Когда увидел меня перед собой, лицо немного прояснилось, и он даже хотел что-то сказать. Но из-за его спины послышался надтреснутый неприятный голос:

– Билл, ногами шевели. Не уйдем же. Чтоб болотные призраки этих мымр подрали!

Малинового протолкнул мимо меня седеющий наемник и напролом через толпу пошел к дороге. Среди девушек послышалось шушуканье, самая смелая невзначай заступила дорогу и принялась что-то щебетать, глядя на малинового из-под ресниц. Тот попытался остановиться и что-то вежливо ответить, но его сзади толкал седой, ругаясь сквозь зубы. Кое-как пробравшись через дам, наемники вскочили на лошадей и быстро ускакали. А толпа начала таять на глазах.

В самом доме целителя было не протолкнуться. Жители явно устроили себе внеплановый выходной и решили наконец-то пожаловаться на свое здоровье. Меня не пустили дальше помощника, даже несмотря на то, что я ведьма при полном черном облачении.

Молодой парень протянул мне бумажку, я быстро черкнула три слова для целителя и отдала корзину. Помощник заулыбался, но отвлечься от госпожи Маклас, которая выспрашивала, может ли ее сердечная настойка заставить сердце мужчины биться быстрее, никак не мог. Зная эту цепкую старушку, у которой шесть внучек, можно было понять, к чему она задает такие вопросы. Но помощник целителя был человеком чрезмерно доверчивым и потому начал объяснять, что для этого надо выпить как минимум три бутылочки такой настойки. Но пусть она не переживает, люди таких глупостей обычно не совершают, вещал он. Госпожа Маклас сразу заскучала и обратила внимание на меня, причем ее глаза странно блеснули.

Пора бежать. Не прощаясь, немного спотыкаясь и уже не заботясь о том, что ведьмы в черных платьях ни в коем случае не бегают, а только чинно плывут, я выскочила на улицу. Под хрипловатое «Мариша, душечка-а-а-а» я пробежала несколько домов. И только после удивленного лица кого-то из прохожих вспомнила, что я серьезная ведьма, приняла строгий вид и перешла на шаг.

К госпоже Маклас у меня давняя нелюбовь. Во-первых, это ее «душечка», кто так к ведьме обращается? Во-вторых, это ее внучки. Невыносимые девочки, младшей из которых только восемь, а она уже у меня выспрашивала все о любовном привороте и не поверила, что его не существует. Еще недавно их было семь, но одну госпожа Маклас с горем пополам выдала за какого-то паренька из ближайшего села.

Что стало с родителями девочек, я так и не поняла, но знала, что они живы и вроде бы присылают деньги на их содержание. Конечно, средств не хватало, и потому главной задачей было выдать внучек хоть за кого-нибудь. Говорят, старшую вот-вот должны отдать за помощника портного. Парень сопротивлялся целый год, смог так долго продержаться благодаря тому, что почти везде водил с собой сестру, но месяц назад она вышла замуж. Помощник портного с горя выпил и в тот же вечер, будучи в подпитии, поцеловал старшую внучку. Тут же откуда-то взялись свидетели этой неземной любви, и все, помощник портного пропал. Хотя сам, конечно, виноват, кто же пьет, когда по твоим следам идет такая внучка.

Это семейство меня раздражало. Понятно, что содержать столько ртов одной старушке сложно. Но все равно, их поведение вызывало оторопь. У меня три младшие сестры, и, когда мне исполнилось пятнадцать, мы чуть не потеряли лавку. Было сложно. Если бы я не училась в ведической школе, где нас кормили, мы бы еще сильнее голодали и сестрички бы совсем зачахли. Но даже тогда никто не собирался для меня искать мужа, тем более так нахально. А тут любой холостяк – это сразу муж, сколько лет и что он за человек, никого не волновало. Одно радовало: в этот раз пострадают наемники. И для девочек это была даже выгодная партия. Судя по тому, что наемники одеты далеко не в лохмотья и главарь – маг, у них неплохой доход. И внучки, одной из которой пятнадцать, а другой шестнадцать, своего не упустят. Только даже с наемниками я им помогать не хочу. Помогу, а их замуж никто не возьмет, и я точно окажусь виноватой. Они-то умницы-раскрасавицы с рыбьими лицами, а вот что там ведьма нашептала – неизвестно.

Я шла к лавке и постоянно оглядывалась: мало ли, может, меня тоже стережет какая-нибудь внучка. Ради мужей они и ведьму могут поймать. Только закрыв за собой дверь, я облегченно выдохнула.

Чай, гримуар, и пора уже вспоминать, что там за зелье для лица. То, которое мы делали в ведической школе, было обычным, освежало лицо, да и только. А у моей старухи заковыристое. Я нашла рецепт и ахнула: зелье надо было делать на ключевой воде да еще на свежем воздухе. Вот так новость. Я ломала голову, чем бы таким, что можно пожевать, заменить воду. На ум приходили только листья белорошки. Они мясистые и по свойствам ничем не уступают ключевой воде, ну вроде бы. Только, зараза, горькая, ее не то что съесть, а надкусить не получится. Подумала-подумала и решила, что ради красоты девочки и не на такое пойдут. Подумаешь, пожевать лист сорняка, что на навозных кучах растет.

Заговор был сложный, моих сил на него еле хватало, так что нужно было быть очень внимательной. Я вышла в наш дворик с миской, белорошкой и травкой для закрепления. Опять поднялся холодный ветер, рукам стало зябко, но перчатки надевать нельзя. Эх, отморожу руки из-за этих девиц. Хоть я и бухтела, а было что-то в этом всем такое, отчего захлестывал азарт. Как будто первый раз делаю зелье или что-то наподобие зелья. Хотя во взрослой жизни и чтоб без контроля старухи – точно первый.

Я разожгла огонь, повесила над ним миску, бросила туда листья и начала шептать заговор. Руки над чашкой от напряжения подрагивали, по телу разливалась слабость, еще чуть-чуть – и закружится голова. Взяла горсть закрепляющей травы и бросила в нагретую чашу, продолжая шептать. Повалил белый дым, а я выдохнула: кажется, все получилось. Но дым сделался еще гуще и начал окрашиваться в черный цвет. А потом как полыхнуло! Раздался оглушительный хлопок, и я повалилась на спину. Огонь погас, ветер унес остатки дыма, а миска при этом осталась мирно болтаться на крючке.

Я ощупала себя, даже не ударилась. Кое-как встала, забрала миску и пошла в дом. Что-то я не то добавила. Взяла гримуар и села на кухне разбираться. Перед глазами как будто все качалось, но я, закусив губу, старалась сосредоточиться на буквах. Довольно долго ничего не выходило, так что я плюнула на слабость и трясущимися руками сделала себе восстанавливающий чай. С этого вообще надо было начинать, еще до зелья, промелькнула мысль. Но довольно быстро в голове опять закрутились названия травок, слова заговора и расчет силы.

Попила, полистала книжку, чего-то перекусила. Еще раз все обдумала и решила, что нужен второй эксперимент, но с меньшим количеством трав, и еще нужно добавить кое-что новенькое вместе с закрепителем.

Силы вернулись, голова прояснилась, и мне очень хотелось, чтобы все получилось. На третий эксперимент меня уже точно не хватит, так что последний шанс.

Костер, миска, листья и мой тихий шепот в опустившихся сумерках, наверное, выглядели зловеще. Я бросила травы и замерла, ожидая, что будет. Повалил белый дым, как и надо. Но почти сразу он окрасился в красный, а это уже плохо. Из последних сил я заставила себя поднять руку, чтобы погасить свой заговор, но на первом же слове горло сдавил спазм, а в голове появился туман.

Дым становился все ярче и стремился вверх, собираясь в грозное облако. Он все поднимался, а меня так шатало, что ни погасить заговор, ни дойти до дома сил не было. Вот я и стояла, задрав голову вверх, ждала. Дым собрался, заклубился, внутри что-то сверкнуло, а затем прогремел взрыв. Меня швырнуло на землю, а все вокруг заволокло чем-то едким. Заслезились глаза, в нос набился дым. И каждый второй вздох теперь я прокашливала, силясь переползти к двери в лавку.

Со стороны дома раздался грохот, не такой, как здесь, но тоже сильный. Неужели и туда достало? В голове звенело, а туман забирался дальше в горло, мешая дышать. Кое-как я встала на четвереньки и поползла вперед. Вдруг дверь в сад открылась, и послышались шаги.

Туман резко рассеялся, как будто его просто стерли, а передо мной появилось обеспокоенное лицо малинового. Он бесцеремонно ощупал мою голову и поднял на ноги, придерживая за плечи.

– Жива? – из-за его плеча вынырнул главарь наемников.

Я кивнула и поморщилась, голова болела со всех сторон. А главарь деловито оглядел меня, потом прошел во двор и что-то шепнул над моей многострадальной миской. Остатки дыма тут же улетучились, а маг взял миску и с интересом начал перебирать влажные листики.

– Навозный цветок? – Он удивленно поднял брови. – Даже боюсь спросить, что ты такое творила.

– Зелье для улучшения кожи, – сиплым голосом прошелестела я, после чего повисла многозначительная пауза.

– Лучше бы я не знал, как женщины сохраняют свою красоту. – Главарь развернулся спиной и бросил через плечо: – Билл, отведи нашу ведьму в дом, я пока подчищу магический фон.

Тихо что-то насвистывая, маг начал водить руками в воздухе, а меня потащили в лавку.

– На кухню, – прохрипела я.

Малиновый не спорил, только с беспокойством посмотрел в мое лицо. Ноги не шевелились, и, строго говоря, меня почти тащили на себе. Усадили на табурет, немного отряхнули платье.

– Мариша, тебе бы умыться, – тихо проговорил малиновый, но, увидев в моих глазах что-то на тему, что даже потрепанным девушкам ничего не говорят про внешний вид, быстро добавил: – От копоти не видно, есть ли ссадины.

– Вон ведро, вода во дворе, – просипела я.

Вернулся он быстро, за ним зашел и главарь. Мне сунули в руки полотенце и подтащили поближе ведро. Руки плохо слушались, но я кое-как протерла лицо. Оба мужчины все это время внимательно смотрели на меня.

– Мариша, у вас вроде бы магическая лавка. К стенам, двери и даже печи явно приложил руку маг-созидатель, а вода во дворе в колонке. – Главарь немного удивленно смотрел на меня. – Как так? Особенно когда у вас в городе есть рабочий водопровод.

– Лавка очень древняя, эта часть дома сохранилась еще со времен молодости прапрабабки госпожи Блакли. – Я чуть закашлялась и добавила: – И здесь почти ничего нельзя изменить без того мага, который строил и позже перестраивал. Но он умер… В жилой части есть водопровод, ее позже строили.

Голос окончательно сел, и я замолчала, сама не понимая, почему вообще что-то объясняю этим наемникам. Тем временем они, не стесняясь, уселись на наши табуретки и чувствовали себя вполне раскованно. Более того, главарь вдруг подался вперед и, чуть улыбнувшись, предложил:

– Может, чаю?

И еще наглой называют меня. Подсыпать бы им чего-нибудь. Чего именно и как, когда руки не слушаются, сообразить не могла, мне вообще было нехорошо. А вот восстанавливающего чая выпить было бы кстати, иначе меня тут еще сутки будет шатать и мотать. Так что я собралась и, вцепившись в стол, начала подниматься – чай так чай. Но меня усадил обратно все тот же главарь.

– Показывай, где что лежит. – Я несколько секунд просто хлопала глазами, пока маг вполне доброжелательно смотрел на меня. А дальше я тыкала пальцем на полки и каркающим шепотом говорила «чай», «сахар», «заварник», «чайник». Теперь точно надо вставать, печка чужих не любит, я опять вцепилась в столешницу и замерла.

Главарь с полным чайником в руках подошел к моей печке, нежно погладил ее по пухлому боку и ласково спросил:

– Ну что, согреешь для Мариши чай?

А эта предательница взяла и мигнула огоньком.

Тут же сверху нагрелся магический камень, главарь поставил чайник и еще раз погладил, а она опять поиграла пламенем. Пребывая в легком шоке, я даже не заметила, как главарь по-хозяйски обследовал кухню, нашел мои булочки хорошего настроения и вернулся с блюдом к столу.

– Так, значит, зелье было не для нас? – Все еще поглядывая на довольную печку, я кивнула. – И оно не криминально-лошадиное, а для кожи?

Я посмотрела на довольного жизнью мага, перевела взгляд на подозрительно собранного малинового и опять кивнула.

– Очень интересно, а зачем для такого зелья навозный цветок? – Я поморщилась и промолчала. – Мариша, ты этими листиками чуть пол-улицы не разнесла.

– Дважды, – подал голос и малиновый.

– Первый был послабее, да? – Главарь, несмотря на свою расслабленность, смотрел на меня очень внимательно, как будто что-то пытался понять по выражению лица. – Знаешь, мы были уверены, что это опять все для нас. Надеялись успеть до того, как ты еще что-нибудь нахимичишь, немного не успели.

Вскипел чайник, и, чтобы как-то избежать этих разговоров, я хотела сама его снять, но, едва сделала попытку встать, вскочил малиновый. Быстро залил воду в заварник, себе я попросила в кружку, куда бросила восстанавливающий сбор, и накрыла чашку блюдцем. Главарь, смотревший на меня в упор, немного напрягся и с прищуром посмотрел на кружку.

– Это мне – восстанавливающий чай, а вам обычный, – пояснила я. – И без заговоров.

– Это хорошо… Но мне по-прежнему интересно, почему так грохнуло простое зелье для кожи? –Ичто он никак не отвяжется?

– Случайно добавила не те травы.

– Дважды? – Я уверенно кивнула, а он продолжил: – Травы очень редко взрываются, обычно так действуют магические порошки.

Что-то мне не нравится, к чему он ведет.

– У вас на кухне я их не заметил, только травы. – Надо же, успел все обшарить, а я-то думала, правда за булочками ходил. – Но по остаточному следу очень похоже, что ты туда бросила серую пыль.

– Что бросила?

– Это порошок. Он запрещен для использования. Для людей он как наркотик, для магов – как блокиратор способностей и только на ведьм не действует. – Цепкий взгляд главаря и слишком серьезное лицо малинового мне не понравились.

– Подождите, вы сейчас пытаетесь сказать, что я взяла какой-то запрещенный порошок и сделала с ним что-то незаконное? – Голос все еще хрипел, потому передать моего удивления не мог.

– А это не так?

– Нет! Да за кого вы меня принимаете? – Я закашлялась, отпила чуть-чуть из своей кружки и уставилась на главаря.

– Скэн, не могла она, – подал голос все еще слишком серьезный и напряженный малиновый. Я хотела кивнуть, но, встретившись взглядом с главарем, замерла.

За использование любых запрещенных веществ, которые действуют на магов, у нас сразу выносили приговор – ссылка и работа без продыху в каком-нибудь болоте, а если доказательства использования неоспоримы – смерть. А маг учуял какой-то след, выходит, у него есть неоспоримые доказательства?

Наверное, я побледнела, потому что малиновый более или менее ожил и с волнением подался ко мне.

– Мариша, не бойся, если ты не виновата, Скэн не станет докладывать. – Я смотрела на этого парня, а видела только свои неприятности.

К тому же не могла никак сообразить, что значит «докладывать»? Если он наемник, то отвечает только по контракту, а у них же нет сейчас работы. Или есть? Голова заболела с удвоенной силой. Я закрыла глаза и начала массировать виски. Почему именно сейчас моя старуха спит? Она бы знала, что делать. Достала бы Огюста, гримуар.

– Так что ты туда случайно… – это слово главарь подчеркнул, – добавила?

– Ничего, только травы, там даже жидкости не было, и порошку неоткуда было взяться. – Я схватила свою чашку и сделала несколько глотков в надежде, что голова пройдет, а я успокоюсь.

– А как же ты собиралась делать зелье без жидкости? – На лице наемника было невероятное удивление.

– Ну… – Я не любила рассказывать про свой нестандартный дар, но ситуация, видимо, слишком серьезная. – Мои заговоры держатся только на еде, или на том, что можно прожевать и проглотить. Поэтому я и взяла листья белорошки, их и пожевать можно, и их сок по свойствам чем-то на ключевую воду похож.

– Прожевать и проглотить, значит. – Наемник усмехнулся. – Кого ты так не любишь?

– Да так.

Главарь опять выглядел расслабленным и довольным, но мне было совсем не до веселья.

– Ладно, где трава, которую ты добавила в свое жевательное зелье?

Я показала на две баночки на полках. Маг их снял и отвинтил крышки. Первую быстро отставил, а над второй долго водил рукой. Потом надел одну перчатку и аккуратно вытащил оттуда листик. Повертел его, довольно ухмыльнулся, положил обратно и опять закрыл.

– Это я заберу. Так откуда, говоришь, у тебя эта трава?

– Из леса. А что с ней не так?

– На ней та самая серая пыль, Мариша.

Кровь окончательно отлила от лица, а в голове билось «неоспоримые доказательства», только стражи для полной картины не хватало.

– Не бледней, я ничего никому не скажу. – Главарь подошел к столу провел рукой над моими булочками и уточнил: – Заговор?

– На хорошее настроение. – Он взял, откусил и неожиданно улыбнулся. – Вкусные. А где именно ты собирала эту травку?

– Недалеко от старого озера, там вокруг ее очень много.

Мне кивнули, и… все.

– Ладно, Билл, идем. – И они направились к выходу. У дверей главарь обернулся, еще раз улыбнулся. – Я ничего никому не скажу об этом, но ты мне будешь должна.

– Но… это же не я посыпала траву какой-то там пылью. – Хотелось еще добавить, что я ни в чем не виновата, но главарь все еще улыбался, и это настораживало.

– Слушай, а кому ты все-таки делала зелье из навозного цветка?

– Девочкам для бала. – Оба наемника как по команде засмеялись.

– Какого такого бала?

– Ну, может, не бал, а танцы. Градоначальник завтра позвал всех к себе на вечер, – пробормотала я.

– А нас не позвал? – Главарь обернулся к малиновому, тот отрицательно помотал головой. – Непорядок это, столько разных людей придет к градоначальнику, а мы и не знаем. Мариша, а я тебе говорил, что Билл мечтал с тобой потанцевать?

У меня и малинового одновременно вытянулись лица, а главарь продолжил:

– В общем, на завтрашний вечер у тебя уже есть спутник.

– Я не собиралась туда идти. – На меня посмотрели недобро, но я после восстанавливающего чая почти пришла в себя и потому решительно уточнила: – Это в качестве отработки долга?

– Ладно, пусть в качестве отработки, – нехотя согласился главарь и вышел из кухни. А я так осмелела, что вдогонку крикнула:

– Может, мою ведьму расколдуете, раз уж мы теперь друзья?

– Не наглей, – донеслось в ответ.

День начался неплохо. Я выспалась и успела приготовить что-то вроде зелья для улучшения кожи, но по своему рецепту. Эффект был не такой мощный, как у того, что делала моя старуха, но тоже неплох. Сначала я думала заняться выпечкой, но печка ни разу мне не мигнула, когда я вошла. Вот так запросто меня на какого-то мага променять! Раньше ведь только мне подмигивала, а теперь… Было немного обидно, и готовку на пару с печкой-предательницей я отложила.

Вместо этого начала перебирать травы. Как выглядит эта самая пыль, я так и не поняла, но если маг ее заметил, значит, и я смогу. Дело это оказалось кропотливым и нервным. Каждый раз, когда я видела какой-то налет на травинке или листике, меня накрывало холодной волной. Их откладывала в мешочек и собиралась потом просто закопать где-нибудь в лесу, жечь явно нельзя.

Еще со вчерашнего вечера я пребывала в некоторой панике. Ни на болото, ни тем более на плаху идти совсем не хотелось. Но маги во всем мире – это особый вид людей, который всеми оберегаем и храним. Так что даже намека на вредительство их магии достаточно, чтобы тебе сломали жизнь. Однозначно надо избавляться от этих листьев. Хотя непонятно, конечно, откуда этот порошок взялся на моих травках. Я перебирала долго и даже не заметила, как прошло время и явились мои подружки.

Утро у Бетси и Кики наступило примерно в двенадцать. Именно в это время они ввалились ко мне в лавку. Еще немного сонные, но, как обычно, восторженные. Заявили, что ради меня они встали с рассветом и требуют свое зелье. Получили по пузырьку, а после, похихикивая и щебеча что-то о своих платьях и симпатичных наемниках, быстро засобирались на выход.

– Знаете, а наемников там не будет, – как бы между прочим сообщила я. – Их не пригласили.

– Как так? Всех же… – Кики выглядела уморительно с таким недовольным и вместе с тем угрожающим лицом.

– Не всех. Думаю, градоначальник на них обиделся. Но знаете, что я придумала? – Обе девушки подались ко мне, а я заговорщики продолжила: – Если вы их сами пригласите, то градоначальник ничего не скажет.

На самом деле, он бы и так ничего не сказал, если бы наемники действительно захотели к нему прийти. Кто ж будет спрашивать разрешения у человека, которого они сами заперли в своем же доме, но у девочек глаза заблестели.

– Мариша, только они же… могут отказать или даже спрятаться от нас, они часто так делают последнее время. – Бетси немного грустно посмотрела на меня.

– Девочки, вы будете очаровательны, и они не откажут, – достала я из-под прилавка еще один пузырек и продолжила: – И еще у меня в помощь есть тонизирующая настойка, созданная специально для наемников. Добавлять по пять капель в бокалы всем, кроме главаря, он такие настойки… эм… не любит. Но остальные очень даже. После нее они расслабятся и станут очень сговорчивыми, главное – найти, как добавить в напитки.

Девочки смотрели на пузырек с вожделением, потом переглянулись и кивнули друг другу. Они явно думали о том же, о чем и я. Что в трактире, где остановились наемники, в подсобке работает троюродный племянник Бетси. Мальчик расторопный и за сладости готовый на все.

Они схватили бутылочку и, не прощаясь, выскочили из лавки. Чувствую, день будет очень хорошим.

В нашу лавку, к сожалению, так никто и не заходил. Раньше к нам, так же как к целителю, заглядывали толпами, а сейчас все полки заполнены зельями, в мешочках лежат снадобья, а людей нет. И самое главное, целитель в любом случае кого-нибудь да отправил бы к нам с какими-нибудь простыми болячками. Или просто за укрепляющими зельями, но никого нет.

Я грустно вздохнула и отправилась в комнату готовиться к вечеру, все равно заняться больше нечем. Отгладила платье, завила волосы и решила полистать гримуар. Был там один заговор «откровение». Пьешь зелье, в моем случае ешь что-нибудь с этим заговором, и на короткое время люди становятся с тобой немного откровеннее.

Так, глядишь, наемники мне расскажут что-нибудь такое, что сможет заставить мага забыть о той травке с пылью или даже расколдовать старуху. К тому же, если все получилось, наемники должны быть в очень-очень хорошем настроении, и шансов узнать какую-нибудь тайну о главаре становится больше.

За чтением незаметно подкрался вечер. Я накрутила на голове высокую прическу, опять надела свое эффектное черное платье, подкрасила глаза и пошла на что-нибудь шептать мой откровенный заговор. Отыскала кусок хлеба и только собиралась начать, как услышала хриплый скрип входной двери.

Вышла, а передо мной малиновый. Весь зачесанный, наглаженный и до безобразия серьезный. Плащ перевязан наискось на старый манер, а под ним явно парадная кожаная куртка с заклепками. Да и сапоги блестят так, что глазам больно. Стоит и смотрит на меня огромными глазами. Наверное, такого эффекта ждала бабка, когда покупала мне это платье. Хотя, может, все дело в том, что с высокой прической я выгляжу старше и солиднее, а вот малиновый с огромными глазами, наоборот, моложе. Хотя из-за носа картошкой он и так часто выглядел как наивный ребенок. Но сегодня это особенно бросалось в глаза. Наконец он прокашлялся и все же с запинкой произнес:

– Идем?

– Идем, постой тут минутку, я быстро.

Забежала на кухню, прошептала заговор над хлебом, быстро проглотила, запила водой и засекла время. У меня всего два часа на расспросы. Ну что ж, малиновый, начнем.

Пока мы неторопливо шли по главной улице к дому градоначальника, я изо всех сил пыталась разговорить своего кавалера. Но он отвечал односложно и больше походил на стражника на службе, чем на молодого человека на почти романтичной прогулке. Мой заговор на откровения на него, видимо, не действовал или даже наоборот – не давал произнести фраз длиннее «да» или «нет». Так что к переливающемуся огоньками особняку градоначальника мы подошли в молчании. Слуги в праздничных ливреях открыли нам двери, и мы сразу оказались среди шумной толпы горожан.

Вечер не был еще официально открыт, и все толпились у столиков с напитками. За неимением других развлечений люди сплетничали и со значением стреляли глазками по сторонам в поисках тем для разговоров. И все, кто входил в парадные двери, ненароком становились объектом для всеобщего перемигивания.

И когда малиновый помог мне снять плащ, заговорщицкое общение глазами достигло своего пика. Люди стали похожи на пучеглазых рыб с нервным тиком. Они толкали соседей локтями и довольно громко переговаривались о том, что даже ведьма влюбилась в наемника. И теперь парню просто не жить.

– Мариша, если ты не против, я пока оставлю тебя на минутку, – почти паническим шепотом проговорил мой спутник. Я обернулась, чтобы высказать этому трусу все, что думаю о кавалерах, которые бросают девушек у дверей, только его уже не было.

Зато ко мне сразу подплыла разодетая в яркое платье с перьями Кики.

– Мариша, ты решила тоже повоевать за кавалеров?

– Э-э-э…

– Знаешь, это нечестно. Ты же ведьма, а мы обычные девушки, которые не могут просто так околдовать мужчин. Нам остается рассчитывать только на природную красоту. – Она грустно потупила ярко накрашенные глаза и невзначай выпятила декольте вперед.

– Кики, ты прелестно выглядишь, ни один кавалер не пройдет мимо, уверена. У тебя такое невероятное платье, никогда не видела подобных. С перьями, торчащими из… хм… шлейфа. – Я подцепила ее под локоток и отошла с линии прицельного огня, который вели глаза госпожи Маклас.

– Ах, спасибо! Это платье мне привезли только вчера. – Она вырвалась и крутанулась передо мной. Юбка игриво приподнялась и показала ножки.

– Прелесть. А где же Бетси?

– Она смогла заполучить того черненького молоденького наемника, – чуть поморщившись, сообщила Кики, оглаживая свою юбку в перьях. – У них, оказывается, все старые, представляешь? Мы рядом с таверной крутились, крутились, чтобы первыми поймать, то есть пригласить кого-то на танцы. Всех смогли рассмотреть, и все старые. Кроме двоих – черненького и того, с которым ты пришла.

Грустные глаза Кики смотрели на меня с укором. Я огляделась и поняла, что многие девушки на меня смотрят так же. Судя по всему, эта печаль после нескольких бокалов перерастет в ненависть и мне устроят темную, даже не посмотрят, что я ведьма. Неожиданно рядом возник малиновый, учтиво поздоровался с Кики и, предлагая мне локоть, проговорил:

– Сейчас выступит градоначальник и откроет вечер, можно идти в зал.

– Билл, вот и Кики, – чуть отодвинувшись, указала я на девушку. – Кики, а я тебе говорила, что Билл мечтал пригласить тебя на два танца подряд? Он мне все уши про тебя прожужжал.

Глаза малинового округлились, щеки побледнели, он в панике мотал мне головой и пытался что-то сказать. Но за его локоть уже зацепилась довольная Кики. А вот нечего было меня оставлять у дверей! Хотя, рассматривая настолько счастливую Кики, мне стало все-таки жалко Билла. От него может ничего не остаться после такого счастья. Но и ждать подножки от какой-нибудь девицы из-за угла ради этого неблагодарного наемника тоже не хотелось. В общем, я себя быстро простила и, не обращая внимания на взгляды малинового, прошла в зал.

Градоначальник эффектно появился наверху широкой лестницы и под бодрую музыку спустился до середины. Там замер и, приподняв руку, остановил мелодию. Голоса смолкли, люди подались вперед в ожидании не речи, нет, – закусок. Голодные взгляды ощупывали зал и точно подмечали столики у стен с тонко нарезанным окороком и мягкие диванчики в нишах у столов со сладкими закусками. На градоначальника обращали внимание далеко не все, хотя выглядел он, как всегда, сногсшибательно. В темно-синем фраке казался еще более подтянутым и высоким, чем был на самом деле. К тому же издалека был почти молодым мужчиной с русыми густыми волосами и яркой улыбкой. И только вблизи заметные морщинки в уголках глаз говорили о возрасте.

Судя по слухам, о нашего красавца за все его десять лет пребывания в Эстексе сломали копья, кажется, все женщины, девушки и даже почтенные вдовы, которые жили не только в нашем городе, но еще и в двух ближайших. Там градоначальниками служили пузатые старики, так что на нашего в первые несколько лет совершались массовые набеги. Но украсть его так и не смогли. Как он умудрился всех вежливо выпроваживать и, ни с кем не ссорясь, оставаться неженатым – загадка. В конце концов дамы поостыли, и теперь только самые отчаянные бросались к его ногам. Остальные предпочитали закуски. Так что и слушали его невнимательно, да и тишину соблюдали скорее по привычке.

Пока градоначальник говорил, я старательно выискивала в зале наемников. На глаза не попался ни один. Даже малинового Кики куда-то быстро увела. Строго девушки тут со своей добычей обходятся, сразу прячут. Речь завершилась, и оркестр начал неожиданно играть не традиционный для открытия балов полонез, а так называемый трактирный танец. И сразу стало ясно, что сегодня именно танцы для народа, а не бал. Но хозяин почему-то решил соблюсти нормы хотя бы частично. Он спустился в зал явно с намерением кого-то пригласить и открыть свой вечер. Градоначальник довольно неспешно шел сквозь толпу и улыбался всем направо и налево. Увидел меня, еще шире улыбнулся и в несколько шагов оказался рядом.

– Позволите? – и протянул руку.

Сказать, что я была удивлена, это значит промолчать. Я просто окаменела и хлопала глазами. А градоначальник сам взял меня за руку и повел в центр зала. Несмело перебирая ногами, я старалась как-то прийти в себя и думать о чем-нибудь хорошем. О том, что на крайний случай в гримуаре есть заговор для облысения. Ведь явно мужчина гордится своей шевелюрой, раз так ее начесывает и пышно укладывает волнами.

Музыка играла, а я по привычке двигалась по кругу. Танец был более чем простым. Ходишь вокруг партнера, хлопаешь в ладоши, потом он вокруг тебя, и опять хлопки.

– Мариша, скажите, как себя чувствует госпожа Блакли? Не болеет? – Голос градоначальника вывел меня из оцепенения.

– Она в порядке, господин Фосет.

– Слышал, она не поладила с наемниками, – как бы невзначай уточнил он. – Надеюсь, они ей не досаждают?

– Нет, сейчас старательно обходят стороной нашу лавку. – Все понятно, обидно градоначальнику сидеть под арестом, думает, что моя старуха их на себя отвлечет. – А вы как?

– О, не берите в голову, временные трудности. Знаете, у нас с госпожой Блакли были, конечно, разногласия. – О да, «разногласия» чуть не дошли до поножовщины после ее трех Огюстов. Что пил в то время градоначальник, неизвестно, но точно пил. – Но мне бы очень хотелось с ней встретиться, почти как в старые добрые времена, поговорить о жизни. Передадите ей, что я ее жду?

Я внимательно посмотрела в честные глаза градоначальника и поняла: у него что-то с памятью. О жизни они с моей старухой говорили однажды, как раз после третьего Огюста, и, кажется, обсуждали, насколько быстро она может закончиться.

– Как проснется – передам, – на всякий случай согласилась я, но градоначальник настораживал. С ним всегда было сложно, несколько раз он пытался закрыть лавку по непонятным причинам и, казалось, искренне недолюбливал ведьм, хотя вел себя всегда вежливо. Но эта обманчивая учтивость вызывала еще больше недоверия.

– Буду ждать ее завтра, – засиял кошачьей улыбкой он. – Наемники скоро уйдут, а нам еще здесь жить и жить, так что надо держаться вместе, не находите?

– Ну да, – согласилась я и поняла, что, если ему что-то надо от моей старухи, он, возможно, сможет помочь с магом, который ее расколдует.

Ради такого какое-то время можно и держаться вместе, а заговор, если что, всегда под рукой.

– Только завтра вряд ли, на ней «вечный сон». Я заходила к целителю, но у него столько клиентов, что он пока не смог к нам вырваться. Вот как придет, станет ясно…

– Подождите, «вечный сон» – это же очень сильное заклинание.

– Да, главарь наемников неплохой маг.

Градоначальник пожевал в задумчивости губами, что-то прикинул и после положенных хлопков сообщил:

– Целитель у вас будет завтра утром, никуда не уходите, а там мы что-нибудь придумаем. – Он еще раз широко улыбнулся и поцеловал кончики моих пальцев.

Танец закончился, и градоначальник отвел меня к столикам с закусками. Мило улыбнулся и скрылся из виду, оставив среди неулыбчивых дам всех возрастов.

Девушки, которые остались без кавалеров, окинули меня недовольными взглядами, коротко посовещались и синхронно сделали несколько шагов в сторону. Вокруг меня сразу образовался незримый кокон свободного пространства. И дышать стало легче, и дорога к столикам освободилась, можно сказать, оказали услугу. К тому же в этом городке мне так и не удалось подружиться с ровесниками, и печалиться из-за недовольства совершенно безразличных мне девушек я не собиралась. А затеряться в толпе, чтобы по-тихому подобраться к наемникам, мне бы все равно не удалось. В своем черном платье среди карнавала красок я была как бельмо на глазу. Так что делала независимый вид и осматривалась. Прошлась в своем пузыре вдоль столов, посматривая на гостей, посидела на уютном диванчике, опять прошлась, но так никого и не выискала.

Музыка громыхала, люди танцевали и пили, а изредка попадавшиеся наемники были настолько поглощены своими дамами, что вопрос о правильной дозе моего зелья все чаще всплывал в голове. Это сколько же надо было накапать, чтобы серьезный воин с сединами так бережно и одновременно вожделенно обнимал госпожу Торкинс? В счастливые до сумасшествия глаза этого наемника я старалась не смотреть. Еще станет стыдно, и пойду спасать, а у меня сейчас совсем другая проблема. Наемники мелькали изредка и всегда под конвоем своих прелестниц.

Вечер разгорался, и зал все больше походил на огромную таверну, где в праздничные зимние вечера устраивали народные гуляния. Время действия заговора откровения вот-вот должно было закончиться, и я ужасно нервничала. Мало того что от мага могу получить за то, что споила и все-таки, видимо, поженила его наемников. Так еще и ничего не узнала, чтобы от него хоть как-то защититься или понять, что там с этим порошком и зачем они его ищут.

Я нервно ходила мимо столиков, пугая людей своим кислым лицом, и свободного места вокруг меня становилось с каждой минутой все больше. Кроме градоначальника, никто больше не рискнул пригласить на танец. Почтенные горожане лишь вежливо здоровались, а молодые парни хоть и весело улыбались, но предпочитали танцевать с понятными и простыми девушками, а не с ведьмами.

Зло махнув рукой, я развернулась к выходу и неожиданно замерла. Очень осторожно, по стеночке, мимо больших окон на балкон прошмыгнул черненький молодой наемник. Тот, которого себе присвоила Бетси, кажется, его звали Брэн. Девушка, кстати, появилась в поле зрения следом за ним. И к моей радости, в сторону балкона даже не посмотрела, а ушла к темным нишам в глубине зала.

За считаные секунды я оказалась у балконной двери и, не раздумывая, вышла в уличную темноту. На улице было морозно, а легкий ветерок даже заставил обнять себя за плечи. Наемник стоял в углу и затравленно смотрел на меня.

– Я могу тебя спасти, – начала я с самого главного.

– Ото всех или только от Бетси? – А у парня есть деловая хватка.

– Ого, как все, оказывается, сложно.

– Вашими стараниями, – хмуро сообщили мне.

– А при чем здесь я? – честными глазами посмотрела я на него.

Он хмыкнул, но промолчал. За дверью послышался шорох, и мы замерли, но люди прошли мимо. Меня все больше пробирал мороз, так что действовать надо было быстро. Только наемник меня опередил.

– Ты знаешь, где сейчас градоначальник? Он в зале?

– Нет, наверное, когда я уходила, не было. А зачем тебе?

– Я за ним должен был следить, а тут эта клуша, – зло проговорил он, потом понял, что, видимо, сказал что-то лишнее, и подозрительно уставился на меня, но продолжил: – Ты сказала, можешь помочь.

– Могу тебя отсюда вывести, незаметно. Только скажи: зачем ты следишь за градоначальником?

– У меня такое задание, у всех, кого сюда пригласили местные девушки, такое задание. Незаметно следить, делать вид что, напились и нам ни до чего дела нет, кроме дам. Нужно следить и понять, с кем Фосет хочет встретиться, ради кого эта ширма с танц… – Парень в недоумении замолчал, с каким-то недобрым подозрением посмотрел на меня и даже собирался что-то сказать, но я его опередила.

– А ваш маг тоже здесь? – на всякий случай уточнила я.

– Нет, он у старого озера с прин… – Он опять замолчал. Что-то мой заговор дает сбой.

– И что он там делает?

– Ищет следы тех… – В этот раз он шагнул ко мне, взял за плечи и прошипел: – Прекращай это, ведьма. Если ты меня по-тихому из зала не выведешь, обещаю, Скэн узнает о твоих проделках, и монета возврата уже будет у тебя.

Меня ничуть не испугал его грозный голос, в глазах парня не было и сотой доли уверенности в своих словах. По лихорадочному блеску стало понятно, что его и самого совсем не погладят по головке за наш недоразговор. Вид у него хоть и был внушительный, все-таки высокий парень, но лицо выдавало с головой – слишком открытое и даже наивное. А руки, которые лежали на моих плечах, скорее согревали, чем действительно как-то давили. Но я изобразила что-то наподобие раскаяния и решила все-таки помочь парню. Все равно мой заговор откровенности действовать перестал.

Я скинула его руки с плеч, проскользнула обратно в зал, схватила первую попавшуюся закуску и быстро вернулась на балкон. После нескольких секунд в тепле на свежем воздухе меня сразу затрясло от холода, и как тут заговор шептать? Да еще напряженная фигура наемника, стоило вернуться, нависла надо мной.

Я собралась, набрала воздуха в грудь и постаралась на одном дыхании произнести слова. Чуть подрагивающими пальцами протянула закуску наемнику.

– Это что? – Глупо было надеяться, что он возьмет из моих рук еду, но я сделала над собой усилие и немного подрагивающим от холода голосом сообщила:

– Отвод глаз, действует минут пять, не больше. Если ни на кого не налетишь или не встретишься лицом к лицу, сможешь выбраться из зала.

Наемник долго смотрел на все сильнее мерзнущую меня, потом столько же на закуску, но в итоге просто недовольно поджал губы.

– А какие гарантии, что это не очередная гадость?

Сделать оскорбленный вид на таком морозе у меня бы уже не получилось, так что я просто откусила половину и, еле прожевав, проговорила:

– Смотри. – Я сунула ему в руку другую часть и шагнула в зал.

Намеренно ни от кого не прячась, я пересекла полный зал и обернулась только у выхода. Показалось, что штора, закрывающая дверь на балкон, колыхнулась. Буду считать, что свое обещание я выполнила.

С самого утра у меня было хорошее настроение. Печку я простила после первого ласкового огонечка и по привычке начала замешивать тесто для булочек. Но этого было мало, если градоначальник не подведет, то сегодня придет целитель. И мне вдруг так захотелось сделать для этого во всех смыслах доброго человека что-нибудь вкусненькое. Он у нас любитель яблок, а значит, пирог будет к месту.

Воздушное тесто пропеклось быстро. Его нижнюю часть я пропитала сахарным сиропом, смешанным с ромом, а сверху украсила дольками яблок. Засунула в печку буквально на минутку – и готово. Осталось только присыпать сахарной пудрой перед подачей.

Целитель не заставил себя долго ждать, и не успела я поставить чай, как в лавке раздались шаги.

Господин Хельсон был не местным. Он родился в очень суровом краю, где зима стояла большую часть года, и потому в Эстексе даже в мороз ходил в легком плаще и без перчаток. При этом руки у него всегда были теплые, за что его любили без исключения все местные жители. Но сегодня его вид меня почти напугал.

Он пришел в теплом плаще, с шарфом на шее и в перчатках. Голос у него был хриплым, как после перенесенной простуды, а глаза покрасневшими. Но он упорно говорил, что это остаточное явление, и запретил мне шептать для него заговоры. То, что пирог уже заговорен на укрепление здоровья, рассказывать я не стала. Почти все пироги для этого милого, но, к сожалению, быстро стареющего человека я заговаривала уже по привычке.

Он снял только плащ, быстро осмотрел мою старуху и пообещал написать одному знакомому магу. Но предупредил, что тот может не согласиться. И мои надежды начали таять вместе с приподнятым настроением.

Мы грустно повздыхали над старухиной долей и пошли на кухню пить лесной чай. Он был как память об ушедшем теплом лете. Сушеная земляника и чабрец пахли лугом, а листики дикой малины и мяты – лесной чащей. Когда его умопомрачительный запах заполнил всю кухню, а целитель довольно смотрел на кусочек яблочного пирога, в лавке опять раздались шаги. Кто-то стремительно, без единого скрипа прошел по дощатому полу и без стеснения открыл дверь на кухню. К этому моменту я только и успела, что встать, но при виде визитера опять села.

– Как здесь вкусно пахнет, – улыбнулся главарь наемников. – Добрый день, Мариша, господин Хельсон. Мариша, можно мне тоже чай?

Наемник бесцеремонно подтянул себе стул, сел точно между нами и сразу заговорил:

– Господин Хельсон, вижу, вы заболели?

– Остаточные явления, уже почти пришел в себя.

– Знаете, мои люди к вам приходили несколько раз за последние два дня. Помните наш уговор? – Главарь внимательно смотрел на целителя, которому стало заметно хуже.

– Да-да. Как раз занимаюсь этим вопросом, – покашливая, быстро проговорил он.

– Угу, я вот думал, что сегодня утром вы как раз предоставите мне человека, но вы как будто сбежали. Только мальчишка на улице случайно увидел, куда вы пошли. – Главарь пригубил чай и улыбнулся… мне.

– Так вот, собственно, Мариша и есть тот человек, – промямлил целитель. А я в недоумении уставилась на него, но он взгляда от стола не поднял, только смущенно кашлянул в кулак. Я громко поставила чайничек на стол и строго спросила:

– О чем речь?

– Понимаешь, Мариша, тут господам понадобилось вглубь нашего леса, а там без проводника никак. Ну вот жители и обмолвились, что лучше тебя этот лес никто не знает… – тихо проговорил целитель.

Это, может, отчасти и так. Но я была уверена, что жена кузнеца, которая здесь прожила всю жизнь и любила ходить в самые потайные места леса, знала все тропинки лучше меня. А самое главное, целитель точно догадывался об этом, но сейчас пытался спихнуть на меня какую-то свою договоренность неизвестно о чем.

– Хм, когда мы говорили в первый раз, вы упоминали, что это благоразумная замужняя женщина, – подал голос главарь, а я напряглась.

Наш целитель явно нервничал и побаивался мага. Его растерянный вид вызвал в душе какое-то очень щемящее чувство, и я поняла, что буду кивать, даже если он сейчас меня отправит с наемниками в лес.

– Мариша не по годам умна, а насчет замужней… не помню даже, я точно так сказал? – Целитель говорил быстро и с придыханием, потом сильно закашлялся и поднялся. – Мне бы отдохнуть, дальше вы, я думаю, сами разберетесь.

Он суетливо поклонился и, кашляя, удалился. Через мгновение хлопнула дверь, а главарь перевел веселый взгляд на меня. Он как будто не заметил странного поведения целителя и теперь спокойно пил чай. Сам отрезал себе кусок пирога и с очень довольным видом поглощал то, что я приготовила не ему.

– А зачем вам вглубь леса?

– Приятно, что ты уже согласна туда отправиться, я думал, придется уговаривать.

– Угрожать.

– Все же уговаривать, – подчеркнул маг.

– Соглашусь, если расколдуете госпожу Блакли.

Наемник таинственно ухмыльнулся и, качая головой, отпил чай. Значит, уговаривать меня точно не будут. Эх, сейчас наверняка напомнят про тот порошок. Захотелось хоть чем-то умыть это довольное лицо. Так что достала свой последний козырь.

– А вы познакомите меня с принцем? – И глаза сделала такие честно-ласковые. Надеялась, что маг поперхнется, но он допил чай одним глотком и поднялся.

– Познакомлю, пошли, – и двинулся к выходу.

Честно сказать я рассчитывала на другую реакцию. Так хотелось его вывести из равновесия, да и почему-то надеялась, что он начнет отнекиваться. Якобы никакого принца и все такое, а я бы ему сразу про то, как они стояли у озера. А там, глядишь, может, удалось бы его как-то подловить хоть на чем-то и опять заикнуться о моей старухе.

Но все случилось наоборот, шокировали не его, а меня. Потому я безропотно шагала за главарем. И до конца не верила, что мы идем к принцу, а не в какую-нибудь камеру для тех, кто покусился на здоровье магов.

Шли молча и очень быстро. Еще солнце толком не успело разогреться, а мы уже преодолели самую длинную главную улицу и вошли в дом градоначальника. Я даже не успела удивиться, почему пришли именно сюда, когда меня быстро подцепили под локоток и повели к кабинету.

А там за столом восседал тот самый принц – широкие плечи, светлые волосы и пронзительные голубые глаза. До нашего появления он внимательно изучал бумаги и своим присутствием пугал градоначальника. Тот стоял по левую руку от принца и что-то, запинаясь, говорил. Но стоило нам появиться, оба отвлеклись.

– Джеймс? Так быстро? – Низкий строгий голос заставил подобраться не только меня.

Градоначальник вытянулся по струнке и сильнее побледнел. Это наводило на мысль, что познакомился он с принцем недавно и еще не успел взять себя в руки, хотя обычно владел собой слишком хорошо, любой актер бы позавидовал.

– Хотелось бы быстрее выдвинуться, вот наш проводник, – кивнул главарь в мою сторону. – Мариша, а это принц Эдвард.

Главарь достаточно бесцеремонно представил человека королевской крови. Забыл как минимум учтивый поклон и наименование герцогства, которое принадлежит второму сыну короля. Но сделал это, видимо, неосознанно, скорее всего, потому, что был с ним на короткой ноге. Принц этого даже не заметил, а просто внимательно смотрел на меня. А я на него. И только спустя минуту вспомнила про этикет и, как полагается человеку с даром, присела в легком реверансе, почти без поклона, и сама представилась:

– Мариам Стоунс, ведьма в первом поколении.

– Первом? Я был уверен, что в нашем королевстве в обычных семьях уже перестали рождаться люди с даром и их можно найти только в древних родах, – сказал принц и перевел взгляд пронзительных глаз с меня на градоначальника. – Фосет, пока свободны. Но через пятнадцать минут жду вас с книгой расходов.

Дверь за моей спиной закрылась, и я осталась стоять в давящей тишине под взглядом слишком умных глаз. Спас меня от принца неожиданно наемник.

– Не получилось?

– Ты слишком рано. – Затем принц поморщился и добавил: – Хотя этот – крепкий орешек. Хорошо знает свои права и уже успел напомнить, что аристократов судит только король и если существуют доказательства. Так что работать с ним еще и работать, дня два точно.

– Значит, надо быстрее выдвигаться. – Принц кивнул и опять перевел взгляд на меня.

– Баронет успел рассказать, что от вас требуется? – Я отрицательно покачала головой и, только когда принц неодобрительно вскользь посмотрел на главаря наемников, поняла, кто тот самый баронет.

Мне определенно не везет. Ладно мы бы со старухой перешли дорогу магу, опасно, но терпимо. Только вот маг-аристократ – это уже совсем другая штука. Закуют в кандалы в десятки раз быстрее, да еще получат королевскую награду. Я неосознанно сглотнула, но моего замешательства и страха никто не заметил. Принц продолжил спокойно говорить:

– Мы здесь по государственному делу, и нам нужно попасть вглубь леса, а точнее, к той его части, где опускается горный хребет. Там обрывы, но по известным нам сведениям есть хоженые тропы. Знаете, как туда попасть?

Я кивнула, потом отрицательно помотала головой и опять кивнула. Голос как-то пропал от переизбытка эмоций, а пристальный взгляд голубых глаз мешал взять себя в руки.

– Так знаете? – уже с легкой улыбкой и более мягким голосом поинтересовался принц.

– Примерно, – чуть сипло проговорила я. – Знаю, где тропинки начинаются, но до места, где опускается хребет, ни разу не ходила.

– Лучше, чем ничего, – все еще с улыбкой сказал принц. – У вас час на сборы, потом за вами зайдут. Ваша задача – слушаться Джеймса и провести его ребят по тропе до указанного места. Да, и перед этим вам придется принести клятву о неразглашении. И само собой, при положительном итоге вам заплатят.

Я стояла и кивала, а сама думала, что знакомиться с принцем не стоило. Идти неизвестно куда по какому-то государственному делу – это не ко мне. Еще в школе поняла, что не люблю приключения, совсем. Даже когда кто-то подшучивал над друзьями или нарушал правила ради веселья, я никогда в этом не участвовала. Никого не выдавала, не мое это дело, но и сама никуда не лезла. Я предпочитаю ведьминскую лавку и булочки, а не королевские секреты, от которых добра не жди. У меня и так проблем хватает. Тем более только сейчас я поняла, что забыла взять с мага как раз ту самую клятву, или что-то типа того, по поводу порошка. Я же вроде бы в счет той находки уже сходила с малиновым на бал. Но ведь никакого обещания больше не припоминать того случая маг не давал. Пока я размышляла, принц говорил, а затем резко прервался и с широкой улыбкой посмотрел на меня.

– Мариша, я могу вас так называть? – Я кивнула, что уж. – О чем вы так задумались? Вас что-то не устраивает в том, что я сказал?

– Эм… – Как бы так аккуратно уйти от темы того, что я почти все прослушала. – Вот вы сказали, что заплатите. Но мне монеты не нужны, я могу сама заработать.

– А что нужно? – спросил принц с интересом.

– Понимаете, госпожа Блакли попала под «вечный сон» из-за какой-то неизвестной магической ошибки, – осторожно подняла я глаза на принца, стараясь не обращать внимания на смешок со стороны наемника. – И если это не будет расцениваться как наглость, я бы хотела просить вместо оплаты пригласить мага, который ее расколдует.

Принц откинулся в кресле и широко улыбнулся главарю наемников.

– Слышал? Просит пригласить мага. – Он явно потешался и вообще как-то за секунду перестал походить на принца.

Я опустила глаза в пол и нахмурилась. С одной стороны, я особенно не рассчитывала на положительный ответ, а с другой – было неприятно, что над тобой, считай, смеются в твоем же присутствии.

– Мы подумаем, – уже серьезно сказал принц. – Мариша, подождите Джеймса в столовой.

Долго сидеть одной не пришлось. Почти следом появился главарь, сообщил, что меньше чем через час они заедут за мной. Потом вскользь бросил, что до старого озера едем верхом и у них только мужские седла, да был таков.

На сборы оставалось очень мало времени, так что я быстро зашла к целителю, у которого опять было полно людей. Оставила ему записку, чтобы приглядел за моей старухой, и в задумчивости пошла обратно в лавку.

На сколько дней мы уезжаем, что нужно с собой брать или, наоборот, не нужно, мне не сообщили. Но это были мелочи, хуже всего, что мне стало как-то все равно. То, что я еду с наемниками в лес, а их маг-аристократ на меня имеет зуб, просто перестало волновать. Как-то вдруг накатило осознание, что детские забавы кончились. И моя спящая старуха тому лишнее подтверждение. Увильнуть от поездки или общения с наемниками уже явно не получится, если только сбежать. Только вот где гарантия, что удастся, тем более теперь, когда и с принцем знакома. А таким людям нельзя отказывать, особенно если они тебя почти наняли на работу.

Сборы проходили быстро. Я достала потрепанные широкие штаны, которые надевала, только если собиралась в самые дебри. Теплую кофту на меху, еще более древнюю, чем мои шаровары, надела сразу на две рубахи.

Дополняли картину потертого временем путника добротный старый плащ с капюшоном и проверенные временем сапоги. Быстро собрала кое-какие зелья в заплечную корзинку, туда же сгрузила булочки, а сверху прицепила скрученное одеяло. Когда заплетала косу, на улице послышался цокот копыт. Так что уже на ходу завязывала волосы и натягивала перчатки.

На улице было оживленно. Наемники, которые в седлах смотрелись в десятки раз лучше, чем наши стражи и тем более городские парни, привлекли к себе слишком много внимания. Горожане, вышедшие кто перекусить, кто прогуляться с утра, как будто шли в сторону лавки. Близко никто не подобрался, но и с расстояния было видно, что любопытных глаз от наемников никто не отводит. Девушки, кстати, оказались наглее и стояли почти у моих дверей. И потому их лица, скукоживающиеся при взгляде на меня, можно было хорошо разглядеть.

Но это все мало трогало, я вообще как-то разом со всем смирилась и перестала нервничать. Пусть будет как будет и будет что будет.

Повернулась к двери лицом, погладила ее.

– Не открывай чужим, пускай только господина Хельсона, целителя. – Я замерла, прислушиваясь к тишине в лавке и ощущая легкое тепло под рукой.

Сзади послышался окрик, а мне почему-то стало грустно. Я понимала, что уезжаю недалеко и ненадолго, но покидать лавку отчаянно не хотелось. Остаться бы да заварить опять летнего чая, почитать гримуар.

– Мариша! – Повторный окрик заставил отвернуться от лавки. И я быстрым шагом подошла к четверке наемников. Никто при моем приближении не спешился, а главарь кивнул на смирную кобылу, которую придерживал малиновый.

Верхом я умела ездить, но делала это не больше пяти раз за всю жизнь. Для дочки городского лавочника это совсем ненужное умение. У нас даже своя лошадь появилась, только когда я уже заканчивала школу. Но она в основном таскала телегу с товарами на ярмарки да груз какой, если нужно было. Так что смотрела я на кобылу настороженно, как, впрочем, и она на меня. В ее глазах отчетливо читалось короткое, но очень содержательное послание: «Ты на меня не садишься – я тебя не сброшу». Но вдоволь попереглядываться с умным зверем не получилось, малиновый не выдержал, спешился. Сгреб меня в охапку и закинул на лошадь. Как у него это лихо, а главное, для меня удобно получилось, сама не поняла. Ноги мои он собственноручно поставил в стремена, поводья всучил в руки, а потом лихо запрыгнул на своего коня. И мы тронулись в путь.

Ехали быстро и замедлились только в лесу, а на подходе к озеру лошади совсем перешли на шаг, тропки здесь были не для всадников. Обычно среди деревьев, в этой тишине и рассеянном свете, мысли становились ясными, в теле появлялась легкость, а в душе наступал покой. Но в этот раз лес не проник в сердце. И мое отстраненное безразличие перешло в апатию.

Обогнув озеро, мы вышли на небольшую поляну, где находился лагерь наемников. Никакой суеты, как бывает на постоях, никаких возгласов. Мы спешились, и к нам просто подошли еще трое. Коней забрал какой-то расторопный паренек, а мы остались на месте. И все почему-то оценивающе посмотрели на меня.

– Мариша, надень это. – Главарь протянул мне какой-то амулет.

– Что это?

– Защита и гарантия того, что ты нас не заведешь куда-то не туда.

– А где моя гарантия, что это штука безопасна?

– Мы все их носим, – вмешался малиновый и из-за ворота достал точно такой же амулет.

– Нет, – твердо посмотрела я в глаза главарю и покачала головой. – Я и так вам клятву принесла и завести куда-то не туда не смогу.

– Клятву, если хорошо подумать, можно обойти, – ровно сказал маг, потом резко выдохнул и добавил: – У нас очень мало времени.

Не дожидаясь моего согласия, главарь одним быстрым движением подтянул меня к себе и нацепил амулет. Я только и успела его немного пихнуть, но он уже сделал свое дело, так что без лишних слов отступил.

– Всем проверить оружие и провизию, – раздавал распоряжения маг. – Пойдем так: Мариша и я впереди, Билл, ты замыкающий.

Наемники зашуршали пожитками, а я попыталась снять с себя амулет. Пыхтела, вертелась, дергала веревочку и даже попробовала перегрызть. Зная магов, это мог быть какой-нибудь хитрый амулет повиновения. На ведьм такое почти не действовало, да и его обычно нужно надеть добровольно, чтобы все команды выполнялись. Но кто знает, что подсунул маг.

– Его могу снять только я, – прозвучал над ухом насмешливый голос.

Я вздрогнула и повернулась к главарю, который в коротком вытертом плаще и с мешком за плечами сейчас ничем не отличался от остальных наемников. А из-за того, что был ростом ниже половины, даже наоборот стал незаметным. Странно, он казался мне выше, наверное, это все из-за его самоуверенности и чувства превосходства, что отражалось в глазах. Но сейчас он слился со всеми. Я вдруг поняла, что этот страшный маг всего на полголовы выше меня, вполне себе обычный человек, и я его не боюсь.

– Если бы добровольно надела, могла бы и сама снять, – все так же чуть насмешливо сообщили мне. – И если ты хорошо попросишь – сниму, а ты своими руками его сразу наденешь.

– Скэн, мне тут в голову пришло, это значит теперь на нее готовку можно спихнуть, раз она зла не может сделать? – поинтересовался жилистый наемник с сединами.

Все заулыбались, видимо, готовили в походе по очереди, и никого это не прельщало. Я немного напряглась, а потом все же ответила, в конце концов, ведьма я или не ведьма.

– А оставлю-ка я себе эту висюльку. Говорят, в каждом амулете остается частичка мага, – доверительно сообщила я им. – Мало ли, вдруг пригодится, тем более надетая на меня самим магом.

Я понятия не имела, сам ли главарь создавал эти амулеты, но по тому, как недобро он посмотрел на меня, стало ясно, что попала в цель. Быстро спрятала амулет за ворот рубахи, и, напевая легкий мотивчик, неспешно пошла вглубь леса. Что делать с этой частичкой, я пока не придумала, но еще не вечер. Эх, и это они еще не подозревают, на какое количество добра я могу заговорить обычную кашу. Тоже мне, испугали, что буду готовить, еще кому бояться надо.

Судя по гримуару моей старухи, ведьмы только добром и мстили. Чего стоил заговор «зоркий глаз», когда вдаль видишь все до мельчайших точечек. Правда, вблизи не разглядишь даже своей руки. Мы, помню, купцу как-то так «помогли», после того как нам продали «лучшие ведьминские плащи». То, что от одного движения нитки повылезали и ткань начала рваться, его не смутило, сказал, это мы сами виноваты. Вот мы и подправили ему зрение, а то не видит же ничего.

Благодаря нам он стал очень ярким и запоминающимся мужчиной. И под глазом синяк, и рука на перевязи, и на правую ногу хромает – даже я тогда засмотрелась на плоды наших трудов. Жаловался стражам, что ведьмы его избивают, но доказать этого не смог. Сам трижды упал перед стражником, а еще документы читал, стоя от стола в другой комнате. В общем, вел себя слишком странно для добропорядочного купца. Хотя, мне кажется, даже если бы мы со старухой его правда избили, что мне представляется с трудом, ибо ростом тот купец был головы на две выше меня, стража бы промолчала. А возможно, даже помогла побить.

Мое настроение наконец-то изменилось в лучшую сторону, а апатия потихоньку начала отступать.

Довольно быстро меня нагнал маг и пошел рядом без лишних слов. После тридцати минут сосредоточенного молчания и подозрительной тишины за спиной я обернулась. Наемники шли по пятам бесшумно, и это выглядело пугающе. На расстоянии в десять шагов друг от друга бодро шагали крепкие мужчины, под ногами которых даже листья не шевелились. От этой неожиданной картины я так и застыла на месте вполоборота.

– Мариша, не останавливайся, – бросил мне маг. – Нам вообще не помешало бы ускориться.

– Мы куда-то торопимся? – Было очень любопытно, что же такое нашли эти наемники, что так спешат.

– Да. – Короткий жесткий ответ не подразумевал дальнейшего разговора. Так что я замолчала и принялась думать, как бы заговорить кашу, чтобы на мага не подействовало. Так, на всякий случай, я его, конечно, не боюсь, но жить все-таки хочется. В любом случае надо задействовать амулет, вроде бы мы даже что-то такое проходили еще в школе. Через довольно простой заговор амулета с частицей мага, а раз это защитный кулон, то она там есть, можно немного воздействовать на создателя. Одна беда, надо находиться к нему довольно близко. А с моим крошечным даром это расстояние, скорее всего, измеряется парой шагов.

Мы уже довольно долго шли, даже на ходу успели перекусить вяленым мясом, как вдруг маг нас остановил взмахом руки. Провел сапогом линию у моих ног и прошептал:

– За нее не заходи, – а сам, проговаривая заклинание, пошел вперед. Наемники подтянулись ко мне ближе, но за линию тоже не заступали. Главарь вперед шел медленно и постепенно поднимал правую руку, над которой клубился сизый дым. Он отошел всего на пару десятков шагов, когда слева и справа к его руке со свистом устремились две светящиеся стрелы. Они замерли над рукой, опутанные туманом, и начали вибрировать, а вместе с ними немного подернулась рябью земля и деревья. На всем пространстве после прочерченной линии виднелась магическая сеть. Под действием заклинания она вертелась и сжималась. Постепенно вся собралась в сгустке тумана над рукой мага и с легким хлопком исчезла.

Нам махнули рукой, приглашая подойти. Я тоже пошла, хотя стало не по себе. Магическая сеть – вещь малоприятная, выпутаться из нее почти невозможно без помощи ее создателя. А глядя на эту, я подумала, что сеть могла быть с каким-нибудь убийственным заклинанием. Наш поход в лес окончательно перестал мне нравиться.

– Давно поставили? – спросил жилистый с сединами.

– Почти сутки назад, – хмуро проговорил главарь, что-то растирая пальцами на своей перчатке. – Они и порошок сюда добавили, только он липкий. Не могу понять, зачем мочить порошок, который на магов действует именно в сухом виде…

– В зависимости от того, чем разбавляют порошки, меняются их свойства. Если это что-то липкое – скорее всего, сироп из определенных листьев. Так иногда выглядят закрепители в зельях, редко, но для открытого воздуха очень действенное решение.

Порошок, который главарь растирал, немного светился и был похож на густой сок.

Любопытно стало, чем же они его разбавили. Я даже подалась вперед, чтобы понюхать, но меня за плечо придержал темненький наемник.

– Дай магу разобраться, а потом уже лезь, – авторитетно заявил он.

– Как скажешь, – улыбнулась ему. – Все равно увечья украшают мужчин, а без руки он будет выглядеть хоть немного симпатичнее.

– Брэн, на ведьм порошок не действует, – спокойно глядя на парня, сообщил главарь. Перчатку при этом отряхивать даже не думал, а сам поднес ее ко мне. – Зачем им потребовалась такая консистенция и при чем тут открытый воздух?

Очень хотелось съязвить, плюнуть им под ноги и гордо пойти вперед, но исследовательский азарт пересилил. Я наклонилась, понюхала, внимательно все рассмотрела и ухмыльнулась. Как все просто-то.

– Так зачем им смешивать порошок с сиропом из листьев? – выжидательно посмотрел на меня маг.

– Чтобы закрепить эффект порошка, кстати, что он там точно делает?

– Вызывает эйфорию у людей и блокирует магию у нас. – Главарь сверлил меня взглядом и ждал пояснений, но я делала вид, что не понимаю, и рассеянно улыбалась ему. – Мариша, это не шутки, и твоя безопасность сейчас зависит от нас и от того, насколько мы сможем справиться с ситуацией.

– Угу, это-то и настораживает. Идете в лес, хотя сами не знаете, что вас тут ждет, – пробурчала я, но на вопрос ответила: – Этот порошок с сиропом, прилипая на кожу, воздействует на человека или мага, а так как сироп закрепитель, то эффект длится дольше, судя по концентрации – около суток. Также на открытом воздухе сироп сохраняет все свойства порошка, не позволяя ему разлететься. Ну, и так как нанесен он был на магическую сеть, то свойства сети, возможно, тоже изменились.

На меня опять внимательно посмотрели, но я была не уверена, что вообще права. Под взглядом мага все же сдалась и быстро проговорила:

– Возможно, из-за компонентов сиропа сеть стала как бы частью окружающей среды и для поисковых заклинаний почти не уловима. Вы такого, случайно, не заметили?

Маг грязно выругался, что на общепринятом в культурном обществе языке значило – заметил.

Он с силой тряхнул рукой, и порошок лихо скрутился воздушным потоком в маленький шарик. Его главарь спрятал в карман.

– Идем в том же порядке, но теперь держимся за моей спиной. Как только подаю знак, останавливаетесь и не шевелитесь. Совсем. И вперед не лезете, – последнее было адресовано лично мне.

И мы пошли. Сначала все были напряжены и каждый раз, когда маг давал знак остановиться, а сам шел вперед, с опаской смотрели ему вслед. Но главарь делал остановки слишком часто, при этом никаких сетей на пути не находил, и все расслабились. Потихоньку, когда маг уходил вперед, начались разговоры. И все чаще они касались меня. Сначала было почти шепотом.

– Ты видел, какая с нами ведьма? Не боись, Брэн, она тебя, если что, спасет от сети. Ножкой топнет, ручкой поведет, нос задерет, – как бы шутил наемник с сединами.

– У ведьм знаешь как, Брэн, ежели раз спасла, то уже все – влюбляется до беспамятства. А она тебя с бала вывела, вот и посуди. Видишь, на тебя не смотрит, значит, точно влюблена, по ведьмам такое сразу понятно, – это говорил бугай с двуручным топором за спиной.

– Так она и меня спасла, – прозвучал напряженный шепот малинового.

– Дело плохо, Билл, на двоих, стало быть, охотится, – отвечал ему бугай. – Но ты зубы сцепи и терпи, может, еще пожалеет да одного кого оставит для своих утех. Но вообще, они уж больно активные, так что и ты лучше готовься. Тренируй силушку.

Тихие смешки, покашливания в кулак и опять какие-то перешептывания. Я стояла к ним спиной и делала вид, что не слышу. Просто внимательно смотрела на главаря, уходящего вперед, и все. Когда он возвращался, наемники резко замолкали и по-деловому шли дальше. Потом на остановках стали говорить чуть громче и обращаться ко мне.

– Мариша, а как часто ведьмы меняют кавалеров? – это наемник с сединами.

– Да как только испробуют гримуар, так и меняют. Но беда в том, что до конца книжки ни один не доходит, закачивается, – это я.

– А какие парни-то ведьмам сподручнее для дел ваших? Темненькие или светленькие? – это бугай с топором.

– Да мы по зубам выбираем, волосы-то после первых дней практики у них же сразу вылезают, – опять я.

– Что, на всем теле, даже если прикрыться там, в нужных местах, каким амулетом? – со смешком опять седой.

– Хм, бывает, и остаются, но эффект сложно просчитать – цвет от зеленого до красного, и густота прореживается. Плеши то тут, то там, такого потом уже и не используешь, – сухо поясняла я.

Старички потешались над молодежью. И если Брэн старался больше отмалчиваться либо язвил, то малиновый отвечал очень нервно. Даже заступился за меня, мол, добрая ведьма, а они все наговаривают. Душа-парень, маме точно бы понравился. Но именно сегодня, уверена, малиновый тоже вспомнит, что я не такая уж добренькая ведьма. Пока эти увальни чесали языками, я подъедала сухарики с заговором пополнения сил. Так что к вечерней каше у меня хватит запала на очень доброе нашептывание.

Привал объявили, когда под ногами уже было не разобрать дороги. Наемники быстро распаковывали вещи, мужчина с сединами сунул мне пшено, соль и какой-то кусок мяса. Поймал малинового и отправил его за водой для каши. А потом принес одну какую-то корягу и, посчитав свой долг выполненным, удобно устроился на скатанном одеяле. Он немного ухмылялся, глядя, как, спотыкаясь на ровном месте почти в кромешной темноте, наемники организуют лагерь. Сам сидел, что-то попивая из фляжки, и подбадривал молодежь шутками.

– Сэм, молчи уж, дрянная душонка, а то и тебя к делу приобщим, – пробасил бугай с топором. – Или молодежь вон ведьме на опыты отдаст.

– Да меня нельзя, разве ты не знаешь? – посмеивался наемник, делая очередной глоток. – Ни на работу, ни ведьме. Косточки старые, еще попортят зелья или… работу.

Несмотря на шутки, большая часть наемников смотрела на Сэма неодобрительно, но тому было хоть бы что. Сидел и пил, потом еще мне напомнил про кашу, якобы пора уже кушать. Улыбнулась ему как родному, но его это не насторожило.

Рядом уже разгорался костер, который как-то хитро был прикрыт еле видимым магическим куполом. Значит, ни дыма от него, ни света вдалеке не видно, и жар сильнее. Я удовлетворенно потерла руки, готовиться все будет быстро, а это уже полдела. Силы после сухариков прибавилось, и не хотелось, чтобы они просто так исчезли, пока вода закипает.

Я нарезала подкопченное мясо, бросила в котелок с водой и огляделась в поисках мага. Пора начинать действовать, и, пока сил в избытке, лучше приступить к самому сложному. Осталось найти главаря. С ним шутить я не собиралась, но что-нибудь «доброе» сделать, так чтобы ночь запомнилась, конечно, хотелось. И если все правильно рассчитать, даже могло получиться.

Вокруг лагеря стоял как будто невидимый полог, на это указывала только четкая закругленная линия под ногами. Не заходя за нее, я прошла до ручья, где и увидела мага. Он стоял спиной и, видимо, опять колдовал. Вот пока он занят, и займусь своими ведьминскими делами.

Я поспешно вытянула из-за ворота амулет и начала шептать, но сразу стало ясно, что отклика нет. Подошла на пару шагов ближе, та же история. По-тихому приблизилась и встала всего в трех шагах, но опять ничего. Маг хоть и не подал вида, но, мне показалось, заметил, что сзади кто-то стоит. Я рискнула и остановилась в шаге от его спины, сжав кулон, прошептала заговор. Точно получилось, я не могла ошибиться. Маг обернулся быстро, но я все же успела.

В бледном свете магического огонька на меня выжидательно смотрели уставшими глазами.

– Мариша? – Взгляд опустился к моей руке, в которой я сжимала амулет.

– Да. – Я кивнула, потом поняла, что от меня все же ждут чего-то более вразумительного, и решила опять рискнуть. – Думаю, что могу надеть амулет добровольно.

Маг плавно шагнул ко мне и снял веревочку, невзначай коснувшись голой ключицы. Я неожиданно поняла, что, доставая амулет, расстегнула и жилетку, и ворот обеих рубашек. Так сосредоточенно шагала, что и забыла, как глубоко его засунула. Мне протянули вещицу, и я быстро повесила ее на шею.

– Мариша, мне надо ждать чего-то особенного?

– Например, чего?

– Гривы, копыт?

– Нет, конечно. С чего вы взяли?

– Ты слишком покладистая, и это настораживает. – На меня смотрели сверху вниз, и опять казалось, что маг выше, чем есть на самом деле. Я улыбнулась, как можно более беспечно похлопала его по плечу и поспешила перевести тему:

– А откуда вы вообще узнали, что лошадиные заговоры мы с моей ведьмой на вас насылали?

По губам мага скользнула улыбка.

– Идем, там, наверное, каша уже готова. – И он направился в сторону лагеря.

– Нет еще, сегодня же я готовлю.

Маг с шага не сбился, не обернулся, но немного замедлился, а я от души улыбнулась его спине.

Вода в котелке бурлила, пар поднимался и рассеивался у купола, а наемники, почти не переговариваясь, внимательно следили за мной. И чтобы не разочаровывать их, я от души бубнила, что они, старые хрычи, заставили настоящую ведьму кашеварить. Пока добавляла пшено и солила, ни на минуту не прекращала тихо болтать, но так, чтобы они слышали обрывки фраз. Мое бурчание возымело действие, и наемники более или менее расслабились, кто-то достал пузатую фляжку и предложил выпить.

Я очень старалась делать хмурый вид, но при виде этого добра не удержалась и улыбнулась. Какие же наемники молодцы! Никогда не подводят, в любой ситуации пьют. Теперь-то мой заговор точно заставит их действовать.

Сосредоточенно помешивая кашу и продолжая бубнить, я следила за мужчинами. После нескольких глотков браги они повеселели и почти перестали обращать на меня внимание. Недолго думая, я придержала длинную ложку раскрытой ладонью и произнесла заговор. Проговаривала все старательно, настраивая себя на то, что делаю настоящее добро. Потом как бы попробовала кашу и вместе с солью бросила измельченный закрепитель. Несколько минут – и можно подавать.

– Готово, – громко и очень недовольно сообщила я всем.

Первым ко мне нетвердой походкой подошел Сэм, отнял ложку и сам себе наложил каши с горочкой. И куда столько такому худому? Дальше пошло быстрее. Они подсовывали миски, я накладывала. В самом конце взяла себе порцию и только тут заметила, что никто кашу не пробует. Все смотрят на меня. Нарочито громко фыркнула и приступила к еде.

Эх, есть что-то невероятное в походной каше. И вкус у нее особенный, и пахнет она по-другому. А казалось бы, все так просто – пшено да мясо в котелке, но какой вкус. После заговора в голове звенело, и первая ложка каши прошла почти незамеченной. Но чем дальше, тем больше раскрывалась целая палитра из смеси крахмалистых сытных ноток и духа копченого мяса – да, о такой каше надо говорить именно так. Пока я смаковала, наемники поглотали свои порции и теперь, сидя тесным кружком на бревнах, передавали друг другу выпивку. Постепенно почти все расслабились, кто-то начал укладываться спать, а заговор, как обычно, сначала подействовал на самого пьяного.

У наемника с сединами волосы стали как будто гуще и здоровее, губы заалели, а на смуглых скулах проявился здоровый румянец. Его настроение стало более игривым, а выпивка, довершив мое дело, явно отключила мозг и помогала принять желаемое за действительное.

Пьяно улыбаясь, Сэм посмотрел на рядом сидящего Брэна так, будто видел впервые. Хотя узнать его было действительно сложно. От природы длинные ресницы теперь были загнуты до бровей, сами брови выгибались дугой, а губы приобрели призывную влажность. И без того смазливое лицо черненького наемника дышало настоящей девичьей прелестью. А обычная растерянная улыбка, которой он наградил Сэма, стала женственно смущенной.

– И откуда ты здесь такая? – еле ворочая языком, пробормотал наемник с сединами, тут же наклонился и поцеловал Брэна.

Глухой удар в челюсть прилетел почти сразу, седой опрокинулся на спину, но продолжал улыбаться. А Брэн вскочил на ноги, громко проклиная всех и вся, но выглядел при этом до неприличия хорошо. Раскрасневшиеся щеки, сверкающие глаза, и даже его короткие волосы как будто мягко обрамляли лицо. Заметила эту красоту не только я. Наемники замерли, а один из самых щуплых вдруг прыгнул со спины на Брэна и скрутил ему руки.

– Я... это… ее держу, – пьяно сообщил он.

Сэм обрадовался и попытался подобраться к застежкам на куртке Брэна. Но тут его кто-то оттащил за ноги.

– Девица в мужской одежде… надо же, – пробормотал слегка покачивающийся бугай с топором.

М-да, не ожидала я такого, когда шептала. То ли алкоголь так действует, то ли я опять неправильно что-то рассчитала. Однозначно заговоры на еде и те же заговоры на воде – разные вещи. Надо бы это где-то записать на будущее.

Все, кроме главаря и малинового, который был в таком глубоком ступоре, что с трудом моргал, столпились вокруг Брэна. Более пьяные сыпали ласковыми словечками, даже трепали парня по щекам.

– Страшная какая-то баба, – вдруг проговорил вечно молчащий наемник.

Вот именно поэтому заговор очарования так редко используют. Рассчитать его эффект невозможно. Если от природы большие глаза, то силами магии будет обеспечена пучеглазость на пол-лица. В общем, все становится либо чересчур, либо ничего не меняется. Но обычно первое, особенно когда вкладываешь столько силы, как я. Так что теперь ресницы Брэна стали до безобразия длинными и полезли на лоб, губы увеличились в несколько раз и стали похожи на сосиски, а черные брови срослись на переносице.

Наемники замерли, разглядывая свою девицу более осмысленно.

– Да это ж мужик! – срывающимся шепотом пробормотал щуплый. Как только ослабла хватка, Брэн вскочи и кинулся с кулаками сначала на Сэма, потом на щуплого, но его быстро поймали и опять принялись рассматривать.

– Да отпустите его! – вот и очнулся малиновый, как все-таки трезвенникам жить скучно. Даже в общем веселье не поучаствовать.

– Еще одна баба? – щуря пьяные глаза, проговорил Сэм.

Малиновый был сообразительней Брэна и сразу вырубил седого. При этом его огромные глазищи в пушистых ресницах становились все больше. Лицо преобразилось до неузнаваемости, и даже нос вдруг стал женственным, почти пуговкой. Наемники синхронно подались к нему и попытались поймать.

Бег с препятствиями за «прекрасным» вокруг костерка закончился неожиданно резким звуком барабана. Маг наконец тоже принял участие в веселье. Он с легкой улыбкой выбивал рваный ритм. Скинул с себя плащ с курткой и начал танцевать. Под бой барабана мужчина в одной рубашке выплясывал, как настоящий дикарь, готовящийся к бою. Это было завораживающее зрелище. Правда, привлекло это только мое внимание.

Пришедший в себя седой отчаянно пытался уцепить малинового. Тот, кстати, от поклонника просто отступил на шаг, и Сэм упал к его ногам. Девушки обзавидовались бы силе такого притяжения.

Тем временем очарование брало свое. Уже и в малиновом кое-кто признал юношу со словами: «Мужика, братцы, едрить твою налево, ловим». Как раз в этот момент Билл и Брэн отскочили в сторону, а потом посмотрели друг на друга и закричали. Другие наемники тоже что-то поняли и начали ощупывать себя. Душа моя пела.

Сейчас даже тощий с пышными усами походил на барышню. Его редкие волосы завились в тугие кольца, а глаза будто изменили разрез. И теперь он томно смотрел из-под полуопущенных век. Барышня с буклями и усами, вот что такое сила колдовства!

Что тут началось! Крик, ор, даже вой в исполнении верзилы с топором, картинно пытающегося выдрать великолепные золотистые локоны, в которые превратился чуб. Одни смеялись над другими, те отвечали им сильными ударами в корпус. Потасовка грозила перерасти в мордобой, но тут запел маг.

О, почему я могу слышать?! Такого фальшивого исполнения военного марша в истории точно не было. Уверена, рядом с нами даже черви, у которых отродясь не было ушей, зарылись глубже. Тут мага поддержал Билл, и стало ясно – лучше бы я умерла минуту назад. Пучеглазый малиновый вместе с одухотворенным главарем и внешне-то били по нервам, что же говорить об общей композиции этих шагающих и каркающих мужчин.

Даже наемники сыпали проклятиями и убегали в кусты. Правда, потом стало ясно, что убегают они, чтоб никто не видел их лиц. И мое ведьминское самолюбие почти ликовало бы, если бы Билл с главарем не стали исполнять так называемую походную версию марша, где было тридцать шесть куплетов.

Но и эта пытка прекратилась, поклон автору, что он не стал писать тридцать седьмой и тридцать восьмой куплеты. Тем более к последнему главарь перестал выглядеть слишком бодро, и его заговор эйфории наконец закончился. Как только прозвучала заключительная строчка, он рухнул и уснул с улыбкой на губах. Да, очень простой заговор короткого действия. И всегда заканчивается безмятежным сном.

У меня тоже почти сразу начали слипаться глаза, и постепенно я уплыла в сладкую дрему. Сделала это вовремя – Билл и Брэн, устроившись на бревне, начали подробно обсуждать женскую анатомию. Сладко зевнула и с легким сердцем провалилась в небытие.

***

Спалось как никогда хорошо и спокойно, но вот пробуждение вышло резким – от криков. Громко переругиваясь, рядом со мной стояли две пары сапог.

– Никто же не умер, – это был точно голос малинового.

– Да начхать мне на это. – Меня резко вздернули, и от такой быстрой смены положений закружилась голова. – Вот отлуплю эту мелкую ведьму как полагается, тогда и говори мне о том, кто не умер.

Шипел наемник с сединами. Малиновый попытался забрать меня от этого Сэма, но сам получил ощутимый тычок под ребра. Тут же мои руки перехватили и больно сжали за спиной. Затем Сэм сел и перекинул меня через колено мягким местом кверху. Все еще пребывая в легком ступоре после сна, я даже не пискнула. Но теперь точно знала, кто получит дополнительную порцию ведьминской «доброты».

– Отставить, – послышался хрипловатый голос мага. Меня тут же попытались поднять, но пальцы Сэма сильнее впились в мои запястья.

– Скэн, если ее не проучить, мы так и будем пес знает как спать ночами.

– Сэм, отпусти Маришу.

– Да запросто. – Меня почти швырнули на землю. – Думаешь, она станет тебе хорошей грелкой? Она ведьма, Скэн! Глаза протри!

– Я прекрасно все вижу, Сэм. – Пока я поднималась, маг подошел ближе. – Отличный у тебя синяк.

Наемник хотел что-то сказать, но маг перебил:

– Вопрос закрыт. И готовка опять на тебе, раз сам спихнул ту кашу на Маришу.

Сэм сплюнул под ноги и ушел, за ним потянулся Билл, а другие наемники, как и минуту назад, делали вид, что собирают пожитки. Маг смотрел на меня без злобы, очень спокойно, но с небольшим укором.

– Знаешь, Мариша, я так давно не спал без тревог, что готов простить тебе эту выходку. – По его губам скользнула еле заметная улыбка. – Собирайся, идем дальше.

Мое не особенно радостное пробуждение исправил день дороги. Во-первых, все наемники были биты. Только у малинового и главаря не было синяков на лице. Во-вторых, все косились на меня с опаской, а в-третьих, между собой они тоже перестали разговаривать. Что было в лесу, видимо, останется здесь. Ночью, помню, доносились, возгласы, когда кто-то в потемках опять натыкался на «дев». Потом шла борьба, ругань и восклицание «опять мужик!». Да, мозги у них отключились как-то основательно.

Мы шли в тягостном молчании, а передача перекуса сопровождалась злыми взглядами. Особенно хищно смотрел Брэн. Ему досталось больше всего внимания, и теперь наемники прятали от него глаза и даже розовели от своих переживаний.

Жизнь была прекрасна, и я беспричинно всем улыбалась. Но к вечеру даже мой энтузиазм угас. Шли мы очень быстро, и, когда объявили привал, я, не дожидаясь ужина, уснула.

Ночью меня никто и ничто не беспокоил, хотя я думала, что хотя бы один наемник пойдет мстить, но обошлось.

Проснулась я первой, когда вокруг еще были сумерки. Тело ломило, голова немного гудела. Для таких долгих пеших маршрутов я оказалась плохо подготовленной. Даже встать с первого раза не смогла, так все задеревенело. Кое-как поднялась и решила найти одну травку, которая даже в конце осени попадалась в лесах. Выпью с ней отвар и смогу нормально передвигаться. Все же приличная ведьма не должна ходить боком, как краб, на полусогнутых ногах, поминутно вздыхая.

За магическим контуром воздух оказался прохладнее, и голова немного прояснилась. Но вот телу стало еще хуже, руки и ноги отказывались шевелиться. Кряхтя, я осторожно двинулась между деревьев, внимательно рассматривая травки под ногами.

Лес был спокойным, как будто тоже сонным. Пошептаться с таким мне бы точно не удалось. Тем более рядом и воды почти нет, только несколько ключей. Но все равно он был каким-то родным, и его сила, уверенность, пусть и сонная, успокаивала.

Я медленно шла вперед, все больше погружаясь в себя, и уже довольно далеко забралась от лагеря, когда нашла свою травку. Она сиротливо росла пучками у пожелтевшего пня, была уже вялой и пригибалась к земле. Чтобы наклониться за ней, пришлось собрать всю силу воли. Спина, как и ноги, не гнулась. Сосредоточенно пыхтя, я совсем не замечала, что происходит вокруг. И точно подпрыгнула бы от голоса, неожиданно раздавшегося за спиной, если бы могла.

– И что же здесь делает такая милая девушка? – В мою сторону лениво двигалось трое незнакомых мужчин.

Одеты в кожу, на поясах мечи, а на губах неприятные улыбки. Я постаралась выпрямиться, чтобы выглядеть более уверенно, но это далось с большим трудом и гримасами на лице. А мужчины тем временем подошли вплотную. Один встал за спиной, другой сбоку, а тот, что начал говорить, поставил ногу на пень и, облокотившись на колено, разглядывал меня.

– Ну, что ты, милая, мы не кусаемся, не надо так смотреть, – улыбаясь, промурлыкал он.

– Вы помяли траву, которую я собирала для зелья. – Я очень надеялась, что мой спокойный голос их хоть немного остановит. Но у самой в душе все замерло. Их трое, я одна и при всем желании сейчас убежать далеко не смогу.

– Хм, ведьмочка, – послышался голос из-за спины.

Мужчина передо мной подался вперед и с предвкушающей улыбкой погладил меня по щеке.

– Как удачно. Ты нам очень пригодишься. Возвращаться с пустыми руками будет слишком подозрительно, – почти прошептал он.

Я изо всех сил пнула его по ноге, отчего он не удержался и присел. Рванула в сторону, но тело плохо слушалось, и после трех шагов меня схватили за руки. Я выворачивалась до хруста суставов, но силы были неравны. Оставалось только брыкаться, превозмогая боль. Попыталась кричать, но мне даже рот никто не закрыл. Мы же были глубоко в лесу, тут, кроме нас, никого. Паника накрыла волной, никого – это значит никого. Я даже перестала сопротивляться от этой острой и страшной мысли.

Неожиданно один из мужчин отшатнулся и упал. Но быстро поднялся и прыгнул мне за спину, за ним отправился второй, а я осталась один на один с высоченным шкафом. Раздался лязг мечей, но меня так крепко держали, что даже голову было не повернуть. Мы с ним стояли, а за спиной кто-то вскрикнул, и послышался звук упавшего тела. Бугай дернулся, но меня не выпустил. Опять лязг, какое-то шипение, основательные проклятия. Очень хотелось понять, стоит ли радоваться, что кто-то дерется с этими мужчинами. Мысли стали лихорадочными, но хотя бы паника немного отступила.

И тут кто-то прыгнул на бугая сбоку, повалил его вместе со мной на землю. Я забарахталась, пытаясь отцепить от себя его руку, но он держал мертвой хваткой. При этом другой рукой кого-то душил. Но этот кто-то оказался непрост и, извернувшись, сильно ударил бугая. Рука того наконец меня отпустила, и я с хрипом отползла. Хотелось бежать без оглядки, только деревянное тело не позволяло, а увидев лица сражающихся, я окончательно замерла.

За моей спиной, оказывается, сражался малиновый, у него было сразу два противника, но один уже плохо стоял на ногах, и из раны на боку текла кровь.

А вот катался с бугаем по земле маг, который выглядел слишком изящно на фоне мускулов верзилы.

Я вертела головой то в одну, то в другую сторону и с замиранием сердца ждала развязки. И одни и другие были профессионалами. Бой шел быстро, четко и очень жестко.

Хруст кости, когда малиновый сломал раненому руку, заставил вздрогнуть. Теперь он полностью переключился на второго соперника. Даже в мыслях себе пообещала, что буду звать его Билл, заслужил. Он был быстрым и точным, сопернику приходилось лишь отбиваться. Можно было не сомневаться, что Билл победит.

У мага получалось не так хорошо. И почему он до сих пор не вырубил противника каким-нибудь заклинанием, я не понимала. Он упорно продолжал рукопашный бой, причем его били все больше. Наконец кое-как он смог оттолкнуть соперника и вытащить меч. Дело пошло лучше. Быстрые и резкие движения ввели громилу в ступор, чем маг и воспользовался. Он нанес подряд несколько колющих ударов, и из верзилы полилась кровь. Но бой не остановился, а бугай даже как будто приободрился и пошел на мага с удвоенной силой.

У Билла все закончилось. Оба противника были мертвы, и их тела небрежно валялись у ног наемника. Сам парень был собран и, мельком посмотрев на меня, бросил спокойный взгляд на мага. И там, где, как я думала, идет кровавый бой, все неожиданно и жестоко завершилось омерзительным хрустом. Верзила завалился на бок и хрипел, а маг что-то у него спрашивал.

В моей голове не укладывалось, как у главаря это получилось. Да и вообще, все развивалось слишком быстро, и я пока не осознавала, что конкретно произошло.

Меня поднял Билл и теперь сосредоточенно смотрел в глаза. Его окровавленные руки очень крепко держали за плечи, а на лице был какой-то шок и немой вопрос.

– С тобой все нормально? – спросил он деревянным голосом.

– Да, спасибо, вы вовремя. – Мой был похож на шепот. Послышался предсмертный хрип, и в поле моего зрения появился маг, пучком травы вытирающий меч.

– Зачем ты ушла? – Голос по-прежнему был неживой. – Ты разве не знаешь, что молодым девушкам нельзя ходить по лесам в одиночку? Здесь если не бандиты, то дикие звери, забыла?

– Меня звери не трогают, а бандиты обычно обходят стороной, – хотелось его успокоить, но мои слова только заставили его поджать губы. – Я ведьма, помнишь?

– Да какая из тебя ведьма? – прошипел он. На его лице бешенство перемежалось все с тем же шоком или даже испугом. – Ты даже нормальных зелий делать не умеешь, а от одного заговора в обморок падаешь! Думаешь, я ведьм не знаю? Они одним взглядом могут испепелить, на целый город беду наслать и не поперхнуться! А ты, ты... куда тебе одной ходить с такими силами?

Мне стало обидно. Да, я слабая ведьма, но и малиновый перегнул. Те, про кого он говорит, учатся в Высшей школе магии. Мне туда поступить ни сил, ни денег не хватит. Да и таких по пальцам можно пересчитать, они почти маги, не совсем ведьмы. Обида быстро сменилась холодной злостью. Думает, не ведьма? Я стянула с руки перчатку и дотронулась до его голой шеи. Одно слово – и все мои силы ушли, а у Билла перехватило дыхание. Он выпустил мои плечи, упал на колени и схватился за горло. В его глазах плескалось непонимание и еще больший шок.

– Что бы ты ни думал, я – ведьма. – Стоять было очень сложно, но я медленно развернулась и пошла за деревья.

Зашла за первое попавшееся и прислонилась спиной, ноги окончательно ослабли, и я осела. Такой простой трюк на грани заговора и заклинания, который знает каждая ведьма, отнимает слишком много сил. «Кожа к коже» действует недолго, но если бы на моем месте был кто посильнее, то смог бы убежать, а не валялся бы под деревом.

– Скэн, – хрипел у меня за спиной малиновый.

– Это сейчас пройдет. Само развеется, – спокойно ответил ему маг. – И вообще, Билл, ты как маленький. Тебя же предупредили, что ведьма, а ты все – нет да нет. Эх ты.

Ни холода, ни напряжения я уже не ощущала. В голове звенело, руки и ноги превратились в кисель. И когда передо мной на корточки сел маг, я даже не сразу поняла, что меня о чем-то спрашивают.

– Мариша, подняться можешь? – видимо, он задавал этот вопрос уже не первый раз.

– Да, думаю, смогу. – Голос меня слушался плохо, и, кажется, слова я произнесла только мысленно. Главарь осторожно потянул меня вверх, перебросил мою руку себе через плечо и, придерживая за талию, двинулся вперед.

– Скажи, а зачем ты вообще ушла из лагеря?

– Тело ломит, хотела заварить травку, чтобы в дороге легче было.

– Нашла?

– Кого? – В голове по-прежнему звенело.

– М-да, и что с тобой теперь делать? – пробормотал маг, а затем громче, уже обращаясь ко мне: – Травку свою нашла?

– Да, там, где… эти… стояли.

Он отвел меня к пню, усадил, спросил, как выглядит трава, и сам набрал. Вокруг все было примято, кое-где виднелись потемневшие пятна крови, но тел уже не было. Что с ними сделали, даже думать не хотелось. Хотя в голове постепенно начало проясняться, и, как обычно, потянуло узнать подробности, но начала я с другого:

– Спасибо. – В этот раз было за что благодарить, это точно.

А когда смогла сфокусировать взгляд на моих спасителях, поняла, что слов, наверное, будет мало. Маг, например, даже не натянул перчатки, и теперь его сбитые костяшки алели запекшейся кровью, ворот куртки был застегнут кое-как. Билл выглядел не намного лучше. Оба были без плащей, хотя ветер дул ледяной. И душу как-то согрело, что они вроде бы торопились. Пока я раздумывала, маг сосредоточенно что-то исследовал под своими ногами и ходил вокруг пня.

– Билл, сходи-ка вон по той тропке, только тихо, посмотри, есть ли там следы лагеря. Надеюсь, их было только трое. Что замер? Быстрее. Отсюда пора убираться.

И парень почти бесшумно сорвался с места, хотя до этого напряженно смотрел на меня. Неужто подумывал опять читать нотации?

– Мариша, когда они появились, ты заметила, было ли что-то магическое? Свет, изменение цвета, хлопки, странные запахи?

– Вроде бы нет, но появились они неожиданно, как будто их тут и не было до этой минуты.

– Угу, понятно.

– Скажите, а почему вы отправили Билла за какими-то следами? Не легче ли магией? Да и в драке кулаками махали, теперь у вас вон руки… и глаз еще заплывает.

– Магия оставляет следы, а нам это ни к чему.

– Есть же куча разных штучек, чтобы скрыть что-то магическое.

– Мариша, нам идти надо, а не языками чесать. И от хорошего мага скрыть следы невозможно, а я подозреваю, что он у них есть. Он и еще сильная ведьма. – Он задумчиво огляделся и посмотрел на меня. – Так, щеки у тебя начали розоветь, идем.

Мы кое-как доковыляли до нашего лагеря, где все были уже в боевой готовности и с напряжением смотрели по сторонам. Ладно, признаю, ковыляла только я, маг шел ровно и даже поддерживал.

– Что-нибудь заметили?

– Нет, Скэн, кругом все как и вчера. А вы, значит, нашли с кем кулаками помахать?

– Да, трое. Даю голову на отсечение, наши клиенты. Одежда, оружие, плюс у одного был затуманен разум, точно имел дело с порошком.

– Значит, у нас есть след? И нам не надо больше блукать впотьмах? – воодушевленно произнес громила.

– Следа нет. – Главарь усадил меня на бревно, вручил траву и внимательно оглядел свой отряд. – У кого там кости ломило? Только у одного? До этого жаловалось четверо. Ладно, Мариша, вместо «спасибо» приготовь свой отвар на всех, такие марш-броски ни для кого не бывают легкими.

Не успела я даже рта раскрыть, как все опять подобрались и тихонько взяли оружие в руки, а спустя секунду из-за деревьев вынырнул Билл.

– Скэн, никаких признаков лагеря. Даже их следы обрываются через несколько шагов от той полянки.

– Как будто их туда сразу перенесли. М-да, дело дрянь. Мариша, принимайся за свой отвар, надо, чтобы к полудню мы могли выдвинуться.

– Куда выдвинуться? Следов-то нет, – как-то обреченно спросил седой.

– Все туда же, куда и шли. Мариша покажет дорогу.

Дальше послышались еще какие-то распоряжения, и очень скоро со мной остался всего один наемник. Да и тот, который остался, был очень занят. Хотя первым делом всучил мне хлеб с мясом и только потом методично стал собирать оружие и что-то чистить.

Медленно прожевав сухой паек, превозмогая боль и слабость, я принялась за отвар. Готовился он быстро: кипятишь воду и заливаешь ей травку. Настаиваешь час – и все готово. Так что, когда наемники с главарем вернулись, я была готова, уже выпила отвара и почувствовала себя намного лучше. И вопросов стало больше, особенно меня интересовал один, про «дело дрянь». Так что без раздумий подошла к магу, который деловито размахивал палочкой перед наемниками и чертил что-то на земле. Лицо его было серьезным, и наливной синяк на всю скулу на нем выглядел романтически трагично. Когда я подошла, все резко замолчали и с подозрением уставились на меня.

– Мариша, какие-то проблемы?

– Нет, я хотела предложить вам действенный ведьминский компресс на лицо. Был опробован на людях, – как бы между прочим уточнила я, вспоминая самый мощный рецепт, который, конечно, предназначался лошадям. Но в этом же нет ничего страшного. Прабабки моей старухи были из семьи заводчика лошадей, вот и наследство у них соответствующее. Что ж им, разорваться было – на людей и лошадей разные рецепты придумывать?

– Хорошо, вечером на привале, сейчас мало времени. Все?

– Отвар готов.

– Раздай всем. – Затем он затер ногой свои рисунки на земле и тихо добавил: – И пойдем прямиком к ним.

Наемникам я сообщила, где стоит котелок с отваром, а сама осталась рядом с магом, пора уже было узнать, куда же я вляпалась.

– Вы говорили, что «дело дрянь»…

– Так оно и есть, – задумчиво проговорил маг, рассматривая деревья за моей спиной.

– Почему? Что-то изменилось? И вообще, не пора ли уже рассказать, за кем мы тут гоняемся?

– Гоняемся за теми, кто контрабандой ввозит порошок в наше королевство. А дрянь, потому что они о нас знают многое, в том числе сколько нас и что я – единственный маг, как и то, что мы идем пешком и направляемся к хребту. А мы о них ничего, кроме того, что с ними очень-очень сильная ведьма. – Он внимательно посмотрел на меня и добавил: – Так что давай на некоторое время отставим все разногласия и заговоры и просто дойдем до места назначения.

Повернулся спиной и ушел к своим. От неожиданности, что мне ответили и что дело оказалось еще серьезнее, чем я думала, стало не по себе. Правда, долго пребывать в унынии мне не дали. Через каких-то пять минут мы шли по тропинке вперед. И с каждым шагом становилось яснее, что мы все ближе и ближе к людям, встречаться с которыми я точно не хотела.

Лес по-прежнему был сонным. После слов мага о ведьме даже подумалось, что его заколдовали, но это же невозможно, чтобы целый лес. Мы двигались очень быстро, и поразмыслить об этом времени не было. Тем более когда ноги опять начало ломить и ощущение, что ты тащишь на себе как минимум кабана, стало единственным во всем теле, несмотря на отвар.

– Стоять, не шевелиться. – Голос мага прозвучал неожиданно, и по инерции я протопала еще несколько шагов, пока не уткнулась носом в его плащ. Осторожно выглянув из-за его плеча, поняла, что мы на развилке. Маг забросил в каждую сторону магические светлячки, и все три начали трещать. Он выругался и проделал еще какой-то магический трюк. На всякий случай я еще чуть-чуть придвинулась к его спине, все же за магом должно быть безопаснее, чем перед ним.

Прошло, наверное, минут пять, прежде чем главарь опустил руки и тяжело вздохнул.

– Мариша, хватит сопеть мне в спину.

– Все делаю, как вы просили – держусь позади и, если говорите стоять, стою.

Он обернулся, и мы оказались лицом к лицу. Его глаза немного светились, бледные губы были плотно сжаты, синяк почти сиял, общую картину помятости подчеркивали выбившиеся из хвоста волосы.

– Что-то не так? – спросила я, и мы с ним одновременно тяжело вздохнули.

– Здесь все не так. Не пойму, почему маячки показывают ловушки, но не находят их, причем во всех направлениях.

Мы помолчали, еще раз тяжело вздохнули.

– Можно обойти это место и выйти в нужной нам точке?

– Вообще, я сюда не заходила. Мы шли по самой известной дороге, мне про нее говорили, но, возможно, я кое-что смогу разузнать у болота.

Брови мага взлетели вверх и замерли.

– Чуть в стороне я видела болото, не сказать, что водоем, но хоть что-то можно узнать, я сейчас.

Я осторожно повернула назад и пошла к нему, следом, конечно, последовал и главарь, и еще Билл, который шепотом выспрашивал, что же такое произошло.

Болото было очень старым, его почти не питали воды, и надеяться на настоящий ведьминский разговор не стоило. Но я кое-как пробралась почти на его середину, остановилась на кочке и присела. Опустила кончики пальцев в мутную воду и замерла, прислушиваясь. По пальцам резануло холодом, но я удержалась и не выдернула руку. Старое болото ворчало, не хотело ни с кем соприкасаться. Хорошо, что так, если бы оно было полностью безразличным, шанса что-то узнать не было бы.

– Ну давай же, я тебя не обижу, только поговорю, – шептала я тихо, стараясь мысленно к нему пробиться.

Единение с природой у меня всегда проходило быстро и легко, но здесь я действительно напрягалась. Ведьминских сил это не требовало, только внутри нужно было себя правильно настроить, чтобы услышать и понять.

Болото начало чахнуть почти пять лет назад, воды прибывало все меньше, местность становилась сухой, и даже птички, что селились здесь в гнездах, разлетелись. Но хуже всего стало, когда полгода назад последний ручеек кто-то перенаправил, и теперь вода из болота только убывала.

Жалобы сыпались одна за другой, картинки почти не мелькали, только общие ощущения да смазанные эпизоды. С трудом я вообще понимала, что с ним происходило последнее время. Как часто бывает, в грязной воде не разобрать ничего, поэтому общаются с озерами, там хоть по картинкам о чем-то догадаться можно.

Пока болото жаловалось, его вода колыхалась, вздымались пузырьки, и в воздухе становилось все больше мошек. За моей спиной взволновано зашептались, но, так как болото именно в этот момент успокоилось, сказать пару добрых слов тем, кто мешает, я не успела. Кое-как, наводящими вопросами, эмоциями, силой своего воображения я все же смогла кое-что из него вытянуть. В итоге оно показало тропинку, по которой смело шли люди в кожаных куртках, точно таких, как были на убитых. Но почти сразу болото подернулось рябью, зафырчало и выплюнуло мои пальцы. От неожиданности я чуть не упала, но сзади меня поддержали.

– Первый раз со мной такое, представляете, вот так вышвырнуть руку. – В темных глазах мага не было понимания, но больше не с кем было поговорить об этом. – Оно же старое, слабое, как так получилось? Да даже если сильное, я же ничего с ним не делала магией, значит, связи не было, а оно раз – и выбросило.

Я потрясла перед лицом мага рукой, он ее перехватил и поднял меня на ноги.

– Я мало что в этом понимаю и, если честно, собирался тебя расспросить, что ты только что делала.

– Узнавала дорогу, конечно.

В воздухе повисли вопросы, лица выражали недоверие. А чуть поодаль наемники уже собирались покрутить пальцем у виска, но быстро одумались и завертели головами по сторонам.

– Ну, что стоим, господа наемники? Нам туда.

Шли быстро. И к концу дня силы начали покидать всех. Только главарь шел как ни в чем не бывало. Маги все же не люди. Как можно так идти, когда на теле в любом случае куча синяков, вон как лицо его светится. Но по походке сказать, что у этого человека что-то болит, было невозможно. Привал произошел неожиданно, прямо посреди дороги рухнул седой и даже с третьего раза не смог подняться. Главарь на это дело хмуро посмотрел, что-то зашептал, проверил, покрутил головой и подал знак Брэну.

– Привал, прямо здесь.

Никого долго просить не пришлось, все, в том числе и я, упали там же, где стояли. Один наемник упал в репьи да еще на кучу с жалящими муравьями, и его счастье от мягкого приземления услышали все.

Минут пять – и тишину начало прореживать шуршание. Ко мне ползли с двух сторон. Те самые наемники.

– Мариша, красавица наша, не в службу, а в дружбу, дай настойки, – сипел бугай. – Ног не чую. С самой Крылатой эльфийской войны так не хаживал.

– Мариша, не бросай соратников, – шипел с другой стороны седой.

Знаю, что я неправильная ведьма, но мучить никого не хотелось. Без лишних слов разделила отвар на всех. Билла даже пришлось почти уговаривать. Он делал вид, что не устал, и гордо поднимал подбородок, вцепившись рукой в тоненькое деревце.

Даже магу оставила чуть-чуть, но он куда-то скрылся. Не то чтобы я нервничала, но, когда такой человек поблизости, ночь с разбойниками выглядит как-то спокойнее. Немного покрутившись, в конце концов я пошла к ключу, который почувствовала, как только мы остановились.

Как и ожидала, ключ привлек не только меня, здесь же сидел на корточках маг. Он был в одной окровавленной рубахе. С шипением пытался прощупать плечо.

– Почти уверена, что это вывих.

Он вздрогнул и резко обернулся. В тусклом свете его магического огонька помятая часть лица была почти черной, а вторая белой. Жуткое сочетание с такими темными глазами.

– Я вам отвара принесла. – Мне показалось, что я здесь появилась как-то не вовремя.

– Спасибо.

Он неотрывно смотрел точно в глаза, как будто ждал подвоха. Хотя чего же еще можно ждать от нас, его заклятых ведьм?

– Ну вот.

Фляга перекочевала в его руки, и он опять отвернулся к ключу.

– Да, я же еще обещала помочь с синяком.

– Не стоит, ты уже и так нам очень помогла. И за отвар правда спасибо, без него мы бы так далеко не ушли.

– Я думала, вы постоянно в такие походы отправляетесь.

– Нет, обычно на лошадях. На них как-то удобнее.

– Все же я действительно могу помочь с синяками. Вы же не ведьма, себя никак лечить не можете, и магия вам не помощница. Целителей вокруг нет, а у меня и мазь кое-какая и зелье есть.

Ко мне опять обернулись, оценивающе смерили взглядом. Тяжелый вздох и кивок стали полнейшей неожиданностью. Я без раздумий подошла, села рядом. Как после такого удара остался лишь синяк, а не переломанные кости?

Тихо достала свои мази, кусок тряпицы и принялась лечить. Дело было нехитрое, мажь себе синяк, прикладывай тряпицу и шепчи несколько простых слов на нее. Несколько раз, пока не почувствуешь, что кожа нагрелась и кровь разгоняется быстрее. Синяк был знатный, «несколько раз» растянулись на полчаса. Мои скромные силы истаяли в конце, но результатом я была довольна. К утру останется лишь еле заметный след.

– Спасибо, Мариша. – Мне от души улыбнулись.

Лицо преобразилось, и передо мной сидел уже как будто обычный человек, а не маг, главарь и опасный мужчина. Не ответить на улыбку было невозможно. Но тут глаза зацепились за кровавые пятна на горловине рубахи. Я осторожно оттянула ее в сторону и ахнула. Плечо было опухшим, красно-синим, с каким-то смещением вниз. А от ключицы убегал в сторону какой-то кривой шрам. Я схватила другую мазь, но руку перехватили.

– Это старый шрам, – спокойно сообщили мне. – Проблема в другом. Вывих мои ребята вправить не смогут.

– Надо просто дернуть…

– Нет. Как следует дернуть руку, так, чтобы оторвалась, они могут. Но от этого будет хуже. Из-за старой травмы плечо сначала надо приподнять и зажать вот здесь. – Он указал под ключицу. – У тебя тонкие пальцы, и ты сможешь, они нет.

А дальше начался кошмар. Мои руки поставили на плечо, начали объяснять, как и что давить, куда дергать. У меня не получалось, маг терпел и, стиснув зубы, шипел.

Обливаясь потом на морозе и шепча успокоительные слова, я ворочала плечо. Под руками оно ходило свободно и, казалось, вообще не принадлежало этому самому магу.

– Для ведьмы у тебя очень слабые руки, – просипел измученный главарь. – Как же с такими мышцами ты передвигаешь котлы для своих зелий?

Лес огласил надтреснутый хрип и облегченный выдох.

– Наконец-то, думал, никогда не решишься сильнее надавить.

Маг упал прямо на холодную землю и закрыл глаза. Его грудная клетка судорожно вздымалась, а руки безвольно лежали по сторонам. Я осторожно тронула за плечо – никакой реакции. Отключился.

Маги. Почти наши враги. Редко когда к обычным городским или сельским ведьмам относятся с уважением, обычно в чем-то подозревают или плюют, не считая нас за носителей дара. Слабы и бесполезны, так нам они говорят в лицо. К себе в конторы не принимают, а если есть возможность, всегда втопчут в грязь. Поэтому в городах, где есть маги, практически нет ведьм, а если и есть, живут на окраинах, как изгои. Конечно, если ты не тот счастливец, который окончил ведический факультет и имеет степень не только ведовства, но и магии.

Изможденное лицо главаря сейчас было расслабленным, беззащитно-утомленным. И хотела бы к нему относиться плохо, но почему-то не получалось. Да, он был неприятным типом. Как и другие маги, относился к нам свысока, слишком хорошо знал себе цену, да еще аристократ. Он очень усложнил жизнь нам со старухой.

Рассказал давнишнюю историю о том, как она наслала вредителей на поля крестьян. Она и правда такое сделала. Те самые крестьяне почти до смерти избили ее мужчину, как раз за то, что связался с ведьмой. Она не стерпела. Как полагается, на такое разбирательство приехал маг, не вникая, за три минуты, вынес приговор. Старуху отправили на год в болота, лишили звания ведьмы на пять лет и на такой же срок запретили колдовать. А мужчина оказался с гнильцой, сказал, что он к ней и не думал ходить, она его приворожила. Маг, конечно, знал, что чувства невозможно наколдовать, но в расчет это не брал.

Все в городке знали, что у старухи крутой нрав, но после этой истории и копий документов, которые как бы невзначай увидел секретарь градоначальника, жители стали опасаться нас еще сильнее. И тут же с подачи кого-то пошли жуткие слухи. Якобы мы и кровь младенцев используем.

Да, маги почти враги.

Я закатала рукава и занялась делом. Кожа с кровавой коркой морщилась, от воды становилась темнее в месте, где проступал синяк. Возилась долго, маг не приходил в себя и не шевелился. Так что ворочать его с бока на бок приходилось самой. Зашептала немного плечо, так, чтобы не все силы ушли. Боль должна была притупиться, и кровь чуть быстрее побежать. И этого хватит для мага. Осторожно ощупала лицо, синяк все же уменьшился. Вот странно, как у магов так получается – он без сознания, а огонек горит. Лицо у него все же было симпатичным, хотя и излишне строгим. Я осторожно завела выбившиеся пряди неожиданно мягких волос ему за уши. Да, есть что-то в его лице.

– Это очень приятно. – Его голова дернулась, когда я резко убрала руки.

Он поморщился и открыл глаза. Осторожно приподнялся и с трудом сел.

– Рада, что очнулись, а то вы как-то слишком много весите для ведьмы со слабыми руками.

Он осторожно ощупал плечо, прикоснулся рукой к щеке и кивнул.

– Предлагаю отметить мое чудесное выздоровление окороком.

– Вообще-то, до выздоровления вам еще дней пять, а то и десять.

– Но поесть все же предлагаю сейчас, никому не помешает. Особенно слабой ведьме. – И улыбнулся, гад.

Он с трудом подтащил к себе свою сумку, но сделал вид, что как бы разминает плечо. Достал оттуда небольшой кусок мяса в промасленном пергаменте и деловито развернул прямо на коленях. Кинжалом разрезал его пополам, отломил краюху хлеба и протянул мне. Кусок хлеба был равен мясу и мог поместиться разве что во рту у великана.

– Силы еще понадобятся, и, мне кажется, очень скоро, – все еще протягивая мне куски, прошамкал маг, еле пережевывая свою порцию.

Взяла, есть хотелось, чего уж там. Я вынула из-за его пояса нож и порезала все на несколько частей, достала из своих карманов немного зелени, ее как раз найти под пожухлой травой было просто, и соорудила приличные бутерброды. Маг смотрел на мои творения с неподдельным аппетитом.

Взяла его куски, тоже разрезала и отдала оставшуюся зелень. Жевали мы в тишине. И было на самом деле спокойно, даже несмотря на странные взгляды, которые бросал маг. Бутерброды закончились, а мы все сидели на земле, правда, уже не настолько холодной, маг постарался. Усталость брала свое, тело не хотело шевелиться, хотя сна не было ни в одном глазу. Еще полчаса назад хотелось съязвить, задеть этого наемника или даже напакостить, но сейчас внутри все успокоилось. Все-таки он перешел почти в разряд клиентов или даже пациентов. Да, дела.

– Мариша, а ты с госпожой Блакли давно живешь?

– Год. Приехала к ней сразу после ведической школы.

– Тебе только девятнадцать?

– Ну да, а что?

– Ничего. – Маг замолк и отвернулся к ключу, осторожно оперся на здоровый локоть, а перевязанной рукой призвал новые огоньки. Теперь они кружили вокруг его пальцев, подныривая и переливаясь.

– Думаете, что такая молодая ведьма ничего не умеет, а с моим странным даром пользы от меня никакой? – Внутренне я напряглась, такие вещи мне часто высказывали.

– Нет, – задумчиво шевеля пальцами, проговорил маг. – Наоборот, считаю, что ты очень изобретательна. При таком неординарном даре у тебя получается многое. Да еще, как понимаю, ты можешь с учетом своих особенностей переделать рецепты зелий. Такое выпускницы ведических школ обычно не практикуют, они скорее работают по инструкциям, как все.

Волей-неволей я и заслушалась, и засмотрелась на огоньки. Когда еще услышишь от мага добрые слова.

– Знаешь, а полгода назад ты была другой.

– В смысле – полгода назад?

– Когда только началась эта история с порошком, следы нас вывели в Эстекс. До этого везде, где продавали порошок, были замешаны ведьмы. Через их лавки или с помощью их дара его сбывали или прятали. Когда следы привели сюда, конечно, мы подумали, что ведьмы не остались в стороне.

– Но мы ничего не слышали про ваш порошок.

– Я заходил в вашу лавку раз десять, наверное, – продолжил он, как будто не замечая моих слов. – И всегда там были люди, причем приходили к тебе. Ты их внимательно слушала, и, несмотря на то что никогда не улыбалась, они общались лишь с тобой. Сначала я даже подумал, что госпожа Блакли – это ты. Настолько строго и взросло ты себя вела. Кстати, было странно, что тебя называют каргой. В общем, сначала проверяли тебя, но ничего не нашли. А потом ночью я увидел вторую ведьму, и кое-что встало на места. Правда, ненадолго, почти сразу мы нашли более свежие следы и помчались в другой город. И вот спустя полгода следы опять здесь.

– Совсем ничего не понимаю, – пробормотала я и встретилась взглядом с магом. – При чем тут следы и то, что я изменилась?

– Люди и раньше общались только с тобой, а сейчас появилось ощущение, что ты стала главной ведьмой. Выглядишь увереннее, раскованнее и иногда ведешь себя так же, как госпожа Блакли, только значительно хитрее. В уме тебе не откажешь. Уверен, при желании ты смогла бы скрыть и свое участие, и старухи в чем угодно, а местные тебя бы не выдали или начали помогать. – Он пристально посмотрел на меня. – Мариша, хочу просто услышать «да» или «нет». Ты или твоя старуха замешаны в этом деле?

– Нет! – Огоньки между его пальцев вспыхнули и погасли. – Да я вас тут спасаю, веду по тропкам, сама не знаю куда! А вы опять!

– Спокойно, просто дополнительная проверка. – Маг поднял обе ладони вверх. – Даю слово, что на этом все. Я тебе верю.

– Да что мне ваше слово! Как взяли, так и заберете. – Я вскочила на ноги и в сердцах пнула булыжник, охнула и от неожиданности поджала ногу. Маг тоже поднялся, подошел, развернул лицом к себе. И, придерживая мой подбородок, очень серьезно проговорил:

– Мариша, я тебе доверяю и клянусь, что ты не пострадаешь от этого странного дела с порошком и от моих действий. – Его глаза на секунду блеснули.

– А от действий принца?

– Это вряд ли, ему нужны виновные, а не ведьмы, на которых можно все повесить и отчитаться.

Маг все еще не отпускал мой подбородок и еле заметно водил пальцем по нему.

За спиной послышался шорох, главарь отпустил подбородок, но продолжал внимательно на меня смотреть.

– Скэн, никаких следов, все чисто, у Брэна тоже. – В свете огонька показалось бледное лицо Билла.

– И это настораживает. – Маг подхватил свои вещи и бодро пошел в сторону лагеря, и снова как будто его ничего не беспокоило. Мужчины. Ни в коем случае не показывать слабину.

– Мариша, он же старый, – не успела я сделать и шага, как меня остановил Билл, причем говорил он довольно громко.

– Ты о чем?

– Говорю, Скэн – старый для тебя. – Лицо у парня было очень серьезным.

– Так для ведьмовских экспериментов любой сгодится, главное, чтоб дышал да ножками сам передвигал.

– Мариша, я же серьезно. Да и маг он, понимаешь? А ты молодая и совсем наивная ведьма. Тебе такой мужчина не нужен.

– Милый, ты случаем не зарвался?

– Я знаю Скэна, он ведьм обычно за людей не считает, да и к женщинам, думаю, относится очень легко. Понимаешь?

– Меня трогает твоя забота, – с улыбкой посмотрела я на Билла. – Но с ведьмами шутки плохи, так что за меня не переживай. Лучше подумай вот о чем: я-то, конечно, молода и наивна, и, по твоим словам, обидеть может каждый, а ты вроде как умный воин и такой рассудительный парень с мамиными наказами в голове, да только работаешь на мага и на ведьму поглядываешь. Хотя сам не знаешь, что могут сделать слабые и наивные ведьмы и что скрывают маги за своими амулетами, которые висят на ваших шеях.

Похлопала его по плечу и тоже пошла в лагерь, ночь в разгаре, спать пора.

Умопомрачительный запах каши с сухофруктами вывел из дремы. Прямо перед моим носом стояла глубокая миска, от которой шел пар. Вокруг раздавалось тихое шуршание и удивленное причмокивание. Тарелка выглядела до невозможности аппетитно. После нескончаемых перекусов на бегу любая горячая еда воспринималась как деликатес, а тут еще и сухофрукты. Либо идем на верную смерть и нас решили побаловать перед кончиной, либо у кого-то хорошее настроение. Но что-то мне подсказывает: верно первое.

Я обвела лагерь взглядом и замерла. Рассвет еще не занялся, и в серо-голубом цвете люди казались полупрозрачными тенями, духами, которые пришли на землю, чтобы подкрепиться. Их медленные движения и какая-то неестественная тишина вокруг фигур почти убаюкивала, отчего опять клонило в сон. Взгляд цеплялся лишь за фигуру Билла. Не такая степенно мрачная, как другие, более живая. Он, склонившись над котелком у еле теплящегося костра, споро раскладывал по тарелкам остатки. Поймал мой взгляд, улыбнулся и подмигнул.

Стало как-то неловко и приятно одновременно. Потому, уткнувшись в кашу, я взялась за ложку. Это было блаженство. Подъедая последнюю черносливину, заметила, что седой недобро поглядывает в мою тарелку.

– Билл, а с каких пор ведьмам особые каши раздают? Разве ж это она, если что, мечом махать будет? Ей и силы-то особо не нужны. Или ты тоже ждешь ее на своем лежаке? Потому нам каша обычная, а ей со сливками? Ты уж скажи, если что, я тоже на твой лежак прийти могу.

Несколько человек загоготало.

– Язык попридержи. – Билл, хоть и казался живее всех, все равно выглядел хмуро и помято. – Марише награда за наши целые кости и ноги, которые ты все еще в силах переставлять. Вчера ты сам после кружки отвара обещал вознаградить ее по-королевски.

Он встал и подошел ко мне. В руках была объемная кружка с компотом. Билл присел на пень возле меня, протянул кружку и тут же из кармана достал пряник. Немного помятый, но явно припрятанный для особого случая. При этом смотрел парень на меня с улыбкой и какой-то надеждой. Разочаровывать его не хотелось, да и как-то опять неловко стало. Как будто мне преподнесли что-то очень дорогое сердцу. Я осторожно погрызла пряник, но он не поддавался. Посмотрела на него, явно вкусный, даже глазурь почти сохранилась. Билл со словами: «Надо вот так» – бережно взял из моих рук и кружку, и пряник, макнул его и протянул, чтобы я укусила. Такое простое действие меня ошарашило. Не очень соображая, откусила пряник в руке малинового и, кажется, покраснела.

– На сбор две минуты, – прозвучал резкий голос мага.

Все вздрогнули, я обернулась, но увидела только очень прямую спину главаря, шедшего в сторону от лагеря.

Люди-тени преобразились, движения стали резче, звуки – как будто четче, только сонное марево все равно их не отпускало. Но сборы закончили вовремя. Даже я успела скатать свое одеяло и вернуть Биллу посуду.

– Брэн, нужна проверка, слева мой маяк не вернулся, увидишь его – сожми амулет дважды. – Маг был собран, хмурил брови и в задумчивости потирал щеку, на которой от синяка остался едва заметный желтый след. – А мы идем дальше.

Билл, стоявший рядом со мной, как-то напрягся, когда черненький наемник скрылся в кустах. Потом подошел к главарю и почти шепотом произнес:

– Скэн, я же обычно хожу в разведку, у них не такой острый глаз, сам говорил.

– Угу.

– Брэн что-нибудь пропустит, как в тот раз с лошадиной подковой или с ведьминской настойкой, ну, из-за которой в нужник потом.

– Билл, сколько часов ты спал?

Бледное лицо парня вытянулось.

– Отвечу сам. Нисколько. Двое суток на ногах – и острый глаз становится обычным. Так что извини, благодарить за кашу, на которую ты потратил время своего отдыха, не буду. А когда вернемся в город, еще назначу отработку. Может, тогда голова встанет на место. Дохлый мерин! Нашел время… каши готовить.

При последней фразе на меня вскользь был брошен абсолютно нечитаемый взгляд. Я же внимательно смотрела на Билла. Он и правда выглядел не очень. К сожалению, и помочь я ему почти ничем не могла. За кашу хотелось отблагодарить, но зелий восстановления со мной не было. Оставалась полузасохшая булочка хорошего настроения да кое-какие сухари.

Дорога под ногами давно перестала быть дорогой, и в задумчивости я шла, часто спотыкаясь о корни. От места нашей стоянки мы отошли всего ничего, когда начало расти смутное чувство тревоги. Корни. Я шла спотыкаясь.

– Стойте. – Никто на меня не обратил внимания, маг шел, как обычно, впереди и, видимо, даже не услышал.

– Стойте! – громче сказала я.

Но люди продолжили движение. Определенно есть из-за чего волноваться. Я бросилась вперед и со всей силы дернула мага за больную руку к себе. Он обернулся и с трудом сфокусировал взгляд на мне. Потом как будто проснулся и уже осмысленно посмотрел в глаза.

– Мариша? Что такое?

– Посмотрите вокруг. – Он обвел пространство взглядом, потом остановился на мне. – Лес молчит, совсем. Здесь не просто птиц не слышно, а он как будто умер. Даже не так, как там, рядом с болотом, а просто абсолютная тишина, я его не чувствую. Совсем.

– И что это может значить? – Маг тут же что-то произнес, с его пальцев сорвались огоньки. Люди сгруппировались вокруг нас, и постепенно в их взглядах тоже появилась осознанность, а не сон.

– Не знаю, но все, что лес может, это не пускать нас дальше, нам туда нельзя. Корни видите? Они по всей тропинке торчат.

Наемники выглядели сбитыми с толку и теперь просто смотрели на своего главаря.

– Нам надо отсюда уходить, лучше назад, к развилке, попробуем обойти или вообще лучше вернуться. – Такой лес меня пугал, и я не стеснялась того, что мне страшно.

Если здесь была какая-то магия, то настолько же сильная, насколько противоестественная. Чтобы так усыпить лес, скорее всего, убили все живое, а сам лес теперь будет очень быстро умирать. Это было больно и отвратительно. Ведьмы слишком хорошо чувствуют природу, чтобы быть равнодушными к таким вещам. Поэтому и меня сейчас лихорадило, даже руки подрагивали. Я опять взглянула на мага.

– Пойдемте, пожалуйста.

– Поздно. – Он напряженно посмотрел за мою спину на Билла. – Брэн сжал амулет три раза.

Вокруг раздались судорожные вздохи, и земля задрожала.

В воздух полетели комья земли, а к нам, пропахивая борозду в тропинке, мчался яркий золотой свет. Маг схватил меня за плечо и со светящимися глазами зашептал заклинание. А дальше была боль, тело выгнулось так, что затрещали позвонки. Голову сдавило, а кости вывернуло, четко ощущалась только рука мага на плече. Нечеловеческий крик разорвал горло, и наступила тьма.

Я стояла в лесу. Чувствовала его, как будто давно знала, и плакала. Древние деревья доживали последние дни. По их коре струились трещины, их корни сохли, а ветви лишь скрипели на ветру. Воздух был пропитан чужеродной магией. Она забирала силы, блокировала все вокруг и закручивалась в узлы, питая собой исполинский камень, что стоял в самой чаще. Белый, испещренный символами и рисунками.

Рядом стояла женщина, что именно она делала, было непонятно. То ли питала камень, то ли, наоборот, забирала силу. Чуть поодаль перешептывались двое наемников, тех самых, что я встретила в лесу. Они казались недовольными. Один из них подкидывал кожаный кошель.

– Эстель, так дело не пойдет. – Наемник засунул деньги в карман и шагнул к женщине.

Картинка начала расплываться, я сощурилась, попыталась шагнуть вперед, но не смогла. Меня тянуло совсем в другую сторону.

Тело начало нестерпимо болеть, в глазах появились круги, и опять накатила тьма.

Меня трясло. Целиком – от головы до кончиков пальцев. В сознание пробивался еле различимый шепот. Меня звали по имени, потом опять что-то шептали. Из тьмы выбираться не хотелось, я как будто знала, что здесь лучше, чем там. Но это никого не волновало, меня усердно звали.

В голове все закрутилось, и из тьмы появились круги и квадраты, а потом и свет. Вместе с ним пришла боль, не такая жгучая, но тоже заметная. Я застонала, и свет загородило обеспокоенное лицо с еле святящимися темными глазами. Меня гладили по щеке и, казалось, шептали нежности, но по сути слов было не разобрать. А потом голос изменился, стал громче и злее.

– Дохлый мерин, Мариша, хватит изображать смерть! Я вижу, ты пришла в себя.

Это был маг, кто же еще может так бесцеремонно обращаться с ведьмой. Боль нехотя уходила, голова прояснялась, а вот дрожь в теле почему-то осталась.

– Тебя будет трясти еще около часа, – просветил меня главарь. – Это откат от нейтрализации портального разрыва.

– Нас забросили в портал? – Голос был надтреснутым после того нечеловеческого крика.

– Нет, на нас бросили разрыв. Чтобы был портал, должна быть еще принимающая сторона, тот, кто открывает его в месте встречи. А на нас бросили разрыв, который, угодив в людей, разрывает их в клочья, потому что нет той самой принимающей стороны.

Говорил это все маг будничным тоном, как будто читал не самую интересную лекцию. При этом осторожно ощупывал мои руки, ноги и даже лицо.

– Ай! – Неожиданно меня просто ущипнули.

– Все в порядке. – С лица мага как будто сняли маску, и на место сосредоточенного выражения пришла обычная строгость и немного усталость. – Знать бы еще, куда нас забросило.

Маг огляделся, а потом в сердцах ударил кулаком по земле.

– Дохлый гнилой мерин, как же это все достало.

Я осторожно села. Голова не кружилась, правда, озноб не давал расслабиться, тело подрагивало в такт сердцу, но в целом чувствовала себя хорошо. Тоже огляделась, прикоснулась рукой к земле, посмотрела на деревья, прислушалась. Лес был живым, отчего на душе стало как-то спокойно.

– Мы-мы-мы… – зубы выстукивали дробь, – по-по-по…

Как же тоже хотелось помянуть дохлого мерина, но с такой дрожью он бы превратился не в дохлого, а в очень долгого мерина, разбитого на составные части. Маг, не спрашивая, расстегнул свой плащ, подсел ко мне вплотную и, обняв, завернул нас обоих в потертые, но на удивление теплые полы. Стало очень уютно, и, как по волшебству, дрожь немного утихла.

– Так что там за «по-по-по»?

– А-а-а… – что же за жизнь, – почему стало лу-лу-лучше?

– Как почему? Потому что тебя обнимает привлекательный мужчина, ты разве не знала, что любая женская дрожь подвластна мужчинам? – сообщил маг очень серьезным тоном. – Если дама влюбилась, она дрожит при виде того самого мужчины. А вот дальше целая наука. Если объект ее дрожи вдруг обнял ее и дрожь сменилась полным спокойствием, то объект полный профан, не смог довести дело до конца. А вот если дрожь усилилась, значит, либо это действительно тот самый мужчина, либо этот конкретный индивид знает секрет женской дрожи.

С легкой улыбкой я посмотрела на главаря.

– Тепло, Мариша, все дело в нем, – уже не так нарочито серьезно сообщил маг.

– Зна-значит, это не колдовство?

– Нет. Любой откат сопровождается ознобом, который немного утихает, если человека обнимет кто-то теплый. Ну или если его отправить в баню. Даже не спрашивай «по-по-почему». На все твои «почему» у меня ответов нет.

И меня немного крепче прижали к теплому боку.

– А я знаю, где мы.

– Это хорошо, из тебя на глазах получается настоящий проводник. Всегда знает, куда идти. – И маг еле заметно улыбнулся. – Итак, где мы?

– По другую сторону перевала, с этой стороны до него дня два пути, – радостно сообщила я, а маг опять вспомнил мерина.

Мы немного посидели молча. Было тепло, и дрожь постепенно проходила, начало клонить в сон. Долгие переходы, недосып и непонятно что с порталом окончательно меня добили.

– Мариша, не засыпай, – вернул в реальность голос мага. – Откат лучше переносится во время бодрствования, если уснешь, он будет дольше. Будешь заикой ходить сутки.

Я похлопала глазами, попыталась тряхнуть головой, но вместо этого удобнее устроилась на плече у мага и зевнула.

– Лучше расскажи, как узнала, где мы? Опять почувствовала какое-то болото или лес рассказал?

– Ну, почти. Просто это такое ощущение, внутреннее. Лес же не словами говорит, да и не говорит вообще. Ты просто с ним как бы сливаешься и понимаешь немного больше, видишь немного по-другому, как-то так.

– И как у тебя такое получается? Я был уверен, что так могут даже не все ведьмы с очень серьезной силой.

– Да тут дело не в силе, а в умении сойтись с природой. Договориться.

Мы еще помолчали, дрожь все еще оставалась в теле. Правда, она не мешала думать о том, что как-то неправильно так сидеть в обнимку с магом, да еще намереваться на нем поспать. Моя старуха не разговаривала бы со мной месяц после этого, как минимум.

– Мариша, нам надо все же пройти к месту назначения, с этой или с той стороны, без разницы. Тем более мои люди должны быть где-то там.

Я вздрогнула как от удара, люди.

– Билл…

– С ним все нормально, как и со всеми остальными.

– Вы всех спасли? – Маг в моих глазах невероятно вырос.

– Можно сказать и так. Их спасли мои амулеты. В опасности была только ты. А мои люди получили пару синяков от взрыва, и все. Судя по моим костям, – маг вынул кожаный кошель с завязками и потряс перед моим носом, – все живы и в трех днях пути от нас. Так что не о чем переживать.

– Но у меня же тоже амулет.

– Твой не совсем такой, он проще. Да и для тебя я все равно не смог бы сделать амулет нужной силы.

– Почему?

– Потому что для этого нужна капля твоей крови, добровольно отданная.

Главарь смотрел на меня, а я на него. В нашем королевстве таких, как он, были единицы. Работа с амулетами настолько специфична, кропотлива и сложна, что хороших мастеров знают поименно. Их вообще можно было по пальцам одной руки пересчитать. В моей голове не укладывалось, почему человек, который может делать не только обычные следилки, как большинство боевых магов, но и сильные охранные амулеты, остается простым наемником. Он должен быть известен, влиятелен и баснословно богат. И это даже не считая того, что он аристократ, пусть и не из высших. Мое недоумение главарь понял по-своему.

– С Биллом правда все хорошо. – Он выпустил меня из рук, высыпал косточки на раскрытую ладонь и, сказав пару слов, заставил их светиться. – Смотри, видишь, свет ровный, не колеблется и не прерывается, значит, они дышат и могут двигаться.

Одна из косточек странно замерцала и немного побледнела.

– А это что?

– У Брэна проблемы, но он тоже жив и относительно здоров.

Косточки незаметно исчезли, а лицо мага опять стало непроницаемо серьезным. В голове было пусто, а на душе почему-то спокойно. Лес был живым, плащ мага теплым, а какие-то враги, причем не мои, казались чем-то несущественным и далеким. Хотя, если все же подумать, те самые враги были чересчур знающими. Мы же несколько раз меняли направление и шли совсем по неизвестным тропам. По спине пробежали мурашки.

– А вы всех своих людей знаете хорошо?

Маг удивленно посмотрел на меня.

– Мы же шли не так, как хотели, по другим тропам. Я подумала, что ваши враги наверняка не могли знать, куда мы пойдем, но знали.

– Да, знали. И я тоже думаю, что кто-то из моих работает на сторону. – Маг говорил очень спокойно и как-то отрешенно, блуждая взглядом по кустам.

– И кто?

– Есть несколько предположений.

– Подозреваете Брэна или Билла? – Недоуменный и какой-то неприятный взгляд мага заставил продолжить: – Я только предположила. Они самые молодые, возможно, в команде недавно. Всегда же смотрят на новичков в таком деле, ведь так?

– Оставим это. Нам пора убираться отсюда. Магический фон зашкаливает. – Он по глазам понял, что мне это ни о чем не говорит, и снисходительно пояснил: – Либо нас ищут, либо в заклинании была часть на добивание.

Услышав последнее, я поняла, что уже готова бежать. Резко поднялась и охнула. Боль, конечно, ушла, но вот дрожь возобновилась с прежней силой. И сейчас похожа я была на старушку на качающихся ногах и с трясущейся головой. Но маг даже не обратил внимания, просто бросил одно слово:

– Веди. – Вообще он вдруг стал отстраненным и далеким, хотя до этого казалось, что мы с ним нашли общий язык.

Но теперь передо мной опять был он – маг во всей красе. Нос кверху, холод в глазах и надменные команды. Из вредности хотелось плюхнуться обратно на землю и остаться тут, пока не пройдет дрожь. И пусть сам ищет свои пути. Спасло мага от одинокого блуждания в лесу страшное слово «добивание».

Я фыркнула и пошла к самым густым кустам. Прямо за ними начиналась звериная тропа, только разглядеть ее могли не все. Вот и маг смотрел на меня с сомнением, пока я шла, раздвигая ветки.

Мы вышли на еле приметную извилистую цепочку звериных следов. Они петляли среди деревьев зигзагами и удалялись в самую чащу. Смутно знакомая обстановка заставила резко остановиться.

– Что такое?

– Я видела это место во сне.

– В каком сне?

– Сразу после взрыва я попала в этот лес, и там еще была женщина и камень.

– Белый, высокий и с рунами на древнеэльфийском?

– Да, а как?..

– Планы меняются. Мы идем к камню. Я так понимаю, отвести ты сможешь.

– Ничего не меняется, я не хочу туда и не пойду. Там лес стонет и умирает. Делать там нечего, только если смерть искать.

– Я не заставляю тебя лезть в самое пекло, тебе нужно показать дорогу, на этом все.

– Ага, я все время просто показывала дорогу, однако разрыв и меня накрыл. – Мое возмущение было вызвано страхом.

В ту часть леса ноги отказывались заходить, а душа при упоминании камня неприятно дрожала. Слишком много неправильной магии для одной слабой ведьмы. Я стояла и зло смотрела на мага, но по его лицу было понятно: хочу – не хочу, а меня заставят.

– А что ты там про женщину говорила?

– Ее один из убитых вами наемников назвал Эстель. И это еще один повод туда не ходить, она не просто ведьма, я это почувствовала.

– Да, она почти маг.

– Так вы ее знаете? – уж этого я точно не ожидала.

– Да, уверен, и ты о ней слышала. Это невеста Эдварда.

Вот так новость. Все считали, что младшему принцу повезло, его женили не на каком-то страшилище из соседнего государства, а там были сплошь именно дикобразы. Надежда была только на новорожденную дочку правителя маленького королевства к северу от нашего. Правда, глядя на лошадиное лицо ее матери, становилось понятно: и здесь шансов на успех практически не было. Но принцу удачно подвернулась местная герцогиня. Великолепная блондинка, к тому же маг. Образованна, умна и юна. Брак, конечно, тоже был по расчету. На территории герцогства имелись залежи очень ценных металлов. Но беда была в том, что еще столетие назад герцогство входило в содружество свободных земель, и даже сейчас люди частенько говорили о том, чтобы отделиться от королевства. Надо думать, после свадьбы эту тему окончательно закроют. Хотя теперь какая свадьба, если девушка играет против своего жениха.

– Мариша, хватит делать круглые глаза. – Маг недовольно поджал губы. – Говори, куда идти. Раз там Эстель, то нам туда нужно как можно быстрее. Неизвестно, что она там натворит с ее силой и характером.

– Есть шанс вас переубедить?

– Нет. Показывай дорогу и перестань трястись, еще ничего страшного не произошло.

– Не произошло? – Я выразительно выпрямилась перед ним по струнке, чтобы он, наконец, заметил мою качающуюся, как на веревочке, голову. Но вместо этого меня развернули в сторону звериных следов.

– Так налево или направо?

– Я же сказала, что не пойду.

– Мариша. – Вкрадчивый голос за спиной заставил поежиться. – Налево или направо?

– Да что вы заладили!

Сзади послышался треск и гул, я, не раздумывая, сорвалась вперед. Слишком свежи были воспоминания о прошлом разрыве, а по звуку это очень на него походило. Прежде чем сообразила, что свернула не туда, пробежала уже приличное расстояние. В душе порадовалась, что маг не знает, куда нам идти. Обернулась, точно за моей спиной обнаружился недовольно дышавший главарь.

– Ты не туда свернула, – как-то недобро протянул он. И откуда такой умный-то взялся? – Мариша, я думал, мы еще сутки назад договорились оставить все разногласия. Хочу, чтобы ты понимала: мне нужно к камню. И попасть туда я могу только с тобой. По-хорошему или по-плохому, но ты в любом случае поможешь, способ выбирать тебе.

– Да, судя по всему, вы и так в лесу хорошо ориентируетесь. – Колючий взгляд темных глаз не предвещал ничего хорошего. – Ладно, уговорили. Только сначала нужно что-то сделать с этой дрожью.

Мое выразительное подрагивание левой ногой мага почему-то не впечатлило.

– Предлагаешь опять тебя греть?

– Упаси меня великие ведьмы, чтобы я от самого мага требовала такое. – На мой непочтительный тон главарь вообще не обратил внимания, даже свою угрюмо-колючую позу со сложенными руками не изменил.

– Закончила паясничать? Можем идти? – И так небрежно пригласил рукой следовать обратно.

– Угу. – И я села на землю.

– Мариша. – Опасные рычащие нотки меня ничуть не смутили.

– Вы говорите, говорите. Все равно, когда настраиваешься на лес, умение отключать внешние шумы – самое главное.

То ли главарь обиделся, что он шум, то ли внял голосу разума, но стало тихо.

А лес меня порадовал. Такой теплый и родной, хотя магия и сюда потихоньку начала добираться, только еще не убила ничего. Игривое настроение, несмотря на общую печаль, пробивалось в разных ощущениях и даже почти картинках. Догонялки между лисой и зайцем, напыщенное кудахтанье глухарей, шелест листьев старых осин. А вот камень лес предпочитал не помнить и тропинку к нему усердно скрывал. Ему приятней было напомнить про маленькое озерцо, затерянное среди исполинских деревьев. Такое крохотное и очень красивое, от которого поднимался пар. От неожиданности я резко открыла глаза.

– А что вы там говорили про баню и откат?

Меня опять удостоили недобрым взглядом.

– Ваше недовольное лицо мне ни о чем не говорит. – Я сама поразилась своему тону, но решила все же продолжить: – Тут недалеко есть горячее озеро, пятнадцать минут быстрым шагом. Посидим чуть-чуть и пойдем к вашему камню.

Реакция у мага была неожиданной, недовольство исчезло, а глаза как-то заблестели.

– Ты имеешь в виду Голубое озеро?

– Если вы про цвет, то да. Это имеет значение?

– Хорошо, сначала к озеру, – такое поспешное и уверенное согласие меня насторожило. Но к камню так не хотелось, что я без лишних слов пошла вперед.

В этом лесу найти что-то незнающему человеку точно было не под силу. Даже звериные тропы постоянно прерывались и терялись из виду. Ветви цеплялись за плащи и норовили остановить, а вокруг опасно поскрипывали старые деревья. Правда, благодаря магу преодолели этот участок мы очень быстро. Взмах меча, жест рукой – и мы уже шли быстрее. Только вид при этом у него был какой-то слишком сосредоточенный, а дыхание постоянно сбивалось. Через несколько минут такого путешествия я заметила, что меч он держит как будто из последних сил. Рука подрагивала, а при каждом движении губы сжимались все сильнее. Чего и требовалось ожидать, после его травмы. Но кто я такая, чтобы указывать магам на очевидное.

Бурелом закончился неожиданно. Мы просто оказались среди невероятно старых и высоких деревьев с такими густыми кронами, что даже утром в этой части леса царил полумрак. Необычно чувствовалась сила места, беспредельно спокойная и тягучая. Сюда как будто не доставало ни колдовство, ни магия остального леса. Это был отдельный, собственный и полноценный мир. Я замерла на полушаге, так меня поразили и ощущения, и вид. В сотне шагов от нас, у небольшой скалы, еле заметно мерцала вода. Крошечный водоем, не больше банного корыта, просто приковывал взгляд. Ровный чистый берег, необычный цвет летнего неба и легкая дымка над гладью. Ощущение полета наяву завершало эту чудную картину.

От созерцания меня отвлек звук упавшего меча. Маг уверенно, правда чуть прихрамывая, шел к озеру и раздевался. На земле уже валялся плащ и сумка. На ходу он нетерпеливо стаскивал перчатки, расстегивал куртку, затем рубаху. Когда, прыгая попеременно то на одной то на другой ноге, он избавлялся от сапог, в голову закралась мысль, что пора бы у него узнать, как далеко он зайдет. Но он взялся за ремень кожаных штанов, и я поспешно отвернулась. И почти сразу услышала громкое «плюх».

Одернула себя, зачем вообще отворачивалась, что я, голых мужчин не видела? Призадумалась и поняла: по большому счету не видела. В основном старики да дети, когда им настойки приносила и с лечением помогала. Только ведьмы никогда не отличались стеснительностью, да и об отношениях полов прекрасно осведомлены. Вот такая мелочь и выдает в тебе скромную заучку, а не по-настоящему опасную ведьму.

Мое грустное самокопание неожиданно прервал лес. Тихий шелест и манящий ветерок звали вперед. Я неуверенно пошла на зов. Меня вели прочь от озера, туда, где света было еще меньше. Посмотрела по сторонам, вроде бы ничего опасного. Прислушалась к ощущениям, все спокойно. С каждым шагом света становилось все меньше, что очень тревожило. Но через десяток шагов ветерок закрутился на месте и остановил у неприметной тропки, которая вела к небольшой поляне. И здесь было настоящее лесное волшебство. Под каждым деревом росли крепкие грибочки на толстых ножках и с бархатными шляпками. А что самое удивительное – рядом с ними виднелись темные ягодки барилиста. Их обычно собирали в конце лета, но на волшебной поляне были целые заросли с сочными, почти черными горошинами. От радости и удивления я даже взвизгнула. И выбежала на поляну, чуть ли не приплясывая. Лес подсмеивался и, мне казалось, если бы мог, по-доброму бы ухмылялся, глядя, как я трясущимися руками пытаюсь собрать ягоды.

О, какие пироги получаются с этой ягодой! Особенно если сделать правильное, не очень сладкое тесто. Раскатать штук пять тонких пресных коржей, выпечь их, а ягоды растереть с сахарной пудрой и взболтать со сливками. Намазать каждый ровным слоем, причем верхний тоже. Украсить целыми ягодами и вполне съедобными листиками самого барилиста. Подождать часик, чтобы настоялся, а потом заварить ароматный чай с луговыми травами и отрезать небольшой кусочек. Перед глазами появилась наша довольная печка, кухонный столик со старым заварником и длинные полки со склянками. До боли захотелось обратно к своему родному и уютному уголку. Но вволю погрустить не дал треск за спиной.

– Ты почему кричала? – Это оказался абсолютно голый мокрый маг с мечом в руках. Картина была захватывающая, от его плеч еще шел пар, а пальцы босых ног он немного поджимал на стылой земле. Ну да, еще и меч сверкал почти так же, как глаза.

– Посмотрите, какие ягоды, и это в конце осени! – Я старательно смотрела ему в глаза и делала вид, что меня совсем ничего не смущает, и вообще, тут же барилист.

Маг, ничего не говоря, просто развернулся и пошел обратно. Никогда не понимала Кики и Бетси, пускающих слюни на полуголых парней, которые по выходным устраивали рукопашные бои за таверной. Девушек, конечно, туда не пускали, но все знали, в том числе и парни, откуда и кто подглядывает. А подглядывали почти все представительницы слабого пола, даже госпожа Маклас вместе с внучками. Меня это занятие совсем не прельщало. Но вот маг вызвал у меня чисто ведьминский интерес – такой экземпляр для опытов. У него же каждую мышцу видно под кожей, ходячий справочник по анатомии, можно сказать. И мужская фигура как по учебнику – широкие плечи, узкие бедра. Да, определенно, ведьминский интерес. На всякий случай проверила, не горят ли щеки, и окликнула.

– Синяки на плече не прошли. – Он приостановился, но не обернулся. – Озеро все же оказалось не целебным? Зря к нему бежали вперед ведьмы?

– Это Голубое озеро, оно восполняет силы и помогает путникам быстрее восстановиться, но не лечит, – через плечо вполне дружелюбно сообщил маг. – Обычно его очень сложно найти, хотя многие пытаются. И для ведьмы ты на удивление мало знаешь о месте, куда сама меня привела. Тот, кто первый из путников погружается в воду, получает разряд магического тока. Из-за силовых линий заряды собираются в глубине, и при первом контакте происходит разрядка. Мне, как магу и мужчине, это нестрашно, а для восполнения сил даже полезно, хоть и неприятно. Тебе – нет. Но теперь и ты можешь окунуться, и лучше поторопись. Тебе еще вести нас к камню.

Вот так голый маг ткнул меня носом, причем вполне заслуженно, в мою ведьминскую несостоятельность. Кто мешал погрузиться в лес и узнать больше, кто гнал вперед, не разбирая дороги? Правильно, сама. Но магу на это не стоило обращать внимания, его заносчивость только разозлила. Перемирие у нас оказалось недолгим, вот о чем я думала, собирая ягоды.

Когда вернулась к озеру, главарь уже стоял в штанах и полурасстегнутой куртке, пытаясь одной рукой завязать волосы в хвост. Она, судя по всему, пока еще не поднималась на нужную высоту.

– И зачем вам магия, если никакого от нее подспорья? – Я подошла и протянула руку, предлагая помощь. С заминкой, но маг все же отдал мне шнурок и наклонил голову.

– Для многих вещей. Но в основном боевая магия служит для защиты или нападения.

– Угу, для защиты, нападения… – И уже тихо в сторону: – И чтобы нос задирать.

– Мариша, ты опять чем-то недовольна? – На удивление маг оказался в благодушном настроении и смотрел на меня не как на пустое место.

– Я-то? Все тем же, идти никуда не хочу. А вот смена вашего настроения от минуты к минуте мне уже надоела.

Удивленно вскинутые брови – и все, никаких больше разговоров, лишь короткое «поторопись». А потом маг скрылся из виду за деревьями.

Наконец я подошла к чудесному и такому манящему озеру. Сначала решила поздороваться и опустила лишь кончики пальцев. Теплая вода напомнила, как я за эти несколько дней похода замерзла. По телу забегали мурашки, дрожь усилилась, и я поспешно начала стягивать с себя одежду. Залезла в воду по самые уши и выдохнула. Какое же это блаженство – вот так сидеть в теплой воде.

Понежилась несколько минут и опять решила поздороваться с этим чудом. Только ответа не было, озеро как будто спало и не желало просыпаться. Такое встречалось мне впервые, вода же очень подвижна и, наоборот, всегда занята чем-то. Но озеро не отвечало и даже никак не показывало, что живо, как будто это была не часть леса, а что-то сотворенное человеком. Я осторожно нырнула и открыла глаза. Дно в одном месте уходило в темноту, и достать до него при всем желании не получилось бы. Но вот там, где я стояла на выступе, виднелись знаки. Почти такие же, что и на том белом камне. Осторожно коснулась рукой дна и замерла. Меня тянуло в какой-то водоворот эмоций. Кто-то панически кричал, природа буйствовала и бросала в меня сырые ощущения: радость, боль, просьбы о помощи, страх и что-то еще сложно различимое на грани между предсмертными судорогами и эйфорией оттого, что скоро это закончится. Наконец я смогла сделать картинки четче, увидела камень, опять Эстель, потом светящиеся тропинки, что вели в это место. На заднем плане маячили еще фигуры, но воздуха стало не хватать, и я решила на время вынырнуть. Только рука, которая прикасалась ко дну, как будто намертво приросла. Я дернулась один раз, другой, легкие опалило огнем, а к горлу подкатил ужас. Я билась в воде, пытаясь отодрать руку, как заводная, но в глазах начало быстро темнеть. Очень глупая смерть для ведьмы в лесу, да еще и в озере. Не бывает же такого.

Тихо, спокойно и не больно. Обманывают те, кто рассказывает о смерти. Последняя мысль повисла, и наступила тишина.

***

Мигнуло. Легкие разорвало болью, по горлу пробежал огонь, и я начала кашлять. Руки сами стали молотить по воде независимо от моего желания. Я на поверхности? Глаза заливало, а голова не желала держаться. Мгновение – и меня подняло из воды как пушинку. А в следующую секунду я уже отплевывалась на берегу. Меня нещадно выворачивало, а тело сотрясала дрожь. Даже не сразу поняла, что придерживает меня маг. По локоть мокрые рукава его куртки липли к моей коже.

Все еще откашливаясь, я бросила взгляд на озеро. Его воды были все так же спокойны, а гладь манила голубизной. Неосознанно я немного отползла от берега и уткнулась спиной в грудь мага. С новой силой начала бить дрожь.

– В озере… в озере… – пыталась объяснить я магу.

– Тихо, тихо, все хорошо.

– Там руны. – Из глаз предательски потекли слезы.

– Руны?

– Да, как и на камне. – Голос сорвался, и меня затрясло сильнее. Я закрыла лицо руками и тихо заплакала. Никогда не думала, что в лесу сама природа может так поступить с ведьмой. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной и слишком слабой. Раньше тоже понимала, что сил у меня нет, но была хоть какая-то отрада. С природой я была очень близка, а теперь и это оказалось неважным. Слезы лились сквозь пальцы, лишний раз напоминая, что и сейчас я веду себя не как ведьма.

По коже прошел теплый ветерок, и меня укутали в плащ. Трясти стало меньше, но вот слезы так и продолжали бежать. Маг крепко обнимал и гладил, говорил про то, что все закончилось и теперь все хорошо. Но он ничего не понял, совсем. Что же может быть хорошего, если, как оказалось, твой единственный ведьминский талант – печь булочки?

– Мариша, а ты знаешь, у эльфов для каждого озера есть своя легенда, – вдруг сказал маг. – И по их мнению, все озера – это слезы магов-творцов, или, в нашем понимании, созидателей. Якобы их слезы могут преобразоваться в волшебный источник.

– Это сколько нужно плакать, чтобы получилось озеро? – всхлипнула я.

– В Западном королевстве эльфов есть озеро «Скорби и любви», не спрашивай, почему такое название. Эльфы любят противоречия и драмы, точнее, делают вид, что любят. Так вот, оно немногим больше этого, и по легенде бородатый маг-творец плакал десять дней и ночей по своей возлюбленной, после чего и появилось озеро.

Я фыркнула, смешно же.

– А почему бородатый?

– По легенде он прожил двести три зимы, прежде чем узрел свою любовь, и все это время не стриг бороду. Кстати, учитывая его возраст, видимо, он тронулся умом, так как увидел возлюбленную в образе лани, которую сам же подстрелил на охоте. Один мой знакомый эльф из дипломатов говорит, что этот маг был очень рациональным и прежде, чем оплакивать любовь, устроил себе пир, а на каменном берегу высек: «Не пропадать же целой туше». Только древнеэльфийский знают единицы, и потому все считают, что там начертаны слова о любви.

– Вы знакомы с эльфом? Я думала, что оставшиеся эльфы не покидают своих земель, а сидят у себя и ходят в гости к своим собратьям, которые еще не вымерли. – Маг усмехнулся.

– В мире три эльфийских королевства, а люди все думают, что этот народ почти вымер. Поверь, они живы, здоровы и при ближайшем рассмотрении не такие интересные, как кажется.

– Придется верить на слово, вряд ли в наш Эстекс забредет эльф. – Я даже улыбнулась, особенно когда представила, что случится с нашими матронами, если на улицах города появится эльф. Точнее, что случится с эльфом, когда его увидят.

– Теперь забредет, – неожиданно более серьезно сказал маг. – С камнем и озером мы сами не разберемся. Уверен, Эдвард обратится к дипломатической миссии Западного королевства. Как раз познакомишься с тем самым эльфом, что знает озерные легенды.

– Вы правда познакомите меня с ним? – Я обернулась к обнимающему меня магу и заглянула в глаза.

– Правда, – немного грустно ответил он. – Только сначала нам все равно нужно к камню.

Я собиралась вскочить, кричать и топать ногами. Твердолобый маг совсем ничего не понимает! Только меня удержали на месте и, как бы я ни трепыхалась, не отпустили. А потом, глядя в глаза, очень тихо маг сказал:

– Мне жаль, что ты попала в этот переплет. Но на кону слишком многое, чтобы я мог просто все бросить и вернуть тебя в город. Особенно когда развязка близко.

– И что же такое на кону?

– Свобода.

Мы опять шли. Я недовольно поглядывала на мага, а он старательно игнорировал мое настроение. Мало того что ничего пояснять не стал со свободой, так еще опять принял строгий вид и молчал. Шли не торопясь. В озере я, конечно, увидела дорогу, но бежать вприпрыжку к опасности никакого желания не было. Мне вообще до сих пор хотелось просто сжаться калачиком и пожалеть себя.

Маг, к слову, тоже не спешил, что-то проверял и перепроверял. Взмахивал руками, произносил витиеватые заклинания и медленно шагал рядом.

– А принц Эдвард сильный маг, да?

– Да.

– Один из сильнейших в мире? – Небрежный кивок в мою сторону, и мага как будто опять здесь нет. – А Эстель тоже сильный маг?

– Вполне.

– Так не лучше ли было бы, чтобы принц сам разбирался со своей невестой? Он сильный маг, она сильный маг. Вот встретятся, намагичатся вдоволь, а там кто знает. Милые бранятся – только тешатся. Наверняка принц, как и король, не хочет отменять свадьбу.

– С чего ты решила, что свадьбу могут отменить?

– С того, что ваша Эстель платила тем наемникам и с камнем делала что-то противоестественное, лесу это не нравилось. По всему выходит, что она против вас.

– С ее точки зрения, она нам помогает, – сказал маг и после небольшой паузы продолжил: – По ее мнению, мой отряд – это недалекие громилы, неспособные помочь короне в тонком деле с контрабандой порошка. И только она, как ведьма, маг и мерин знает насколько умная девушка, может помочь. Порошок на нее не действует, мужчины от нее без ума, а сил хватит на то, чтобы взорвать всех к ведьминой матери. Примерно это она сказала Эдварду, когда отправилась к курьеру за порошком. С тех пор Эстель «внедряется в банду», тоже ее слова.

С каждой фразой сарказма в голосе мага становилось больше, под конец он недобро кривил губы и как будто что-то вспоминал.

– Когда мы захватили Эстекс, она прислала принцу короткое послание, где говорила, что со дня на день узнает имя главного «злодея». – Маг взглянул на меня и добавил: – Но это все, как ты понимаешь, большой секрет.

– Ага, и моя клятва не позволит его разболтать. – В голове как-то не укладывалось, что наследница герцога и невеста принца – такая отчаянная девушка.

– Именно.

– Кстати, а зачем вы город захватили? Не лучше ли было по-тихому искать того и то, что вы там искали?

– Лучше. – Маг опять скривил губы. – Но влезла твоя старуха. О нас никто ничего не знал, пока ей не стало скучно. Настойки, заговоры, слухи. И о нас быстро узнали все. Все, что мы делали, пошло не по плану, а люди, которые сбывали порошок, затаились. Нам это было не на руку, нужно было всех расшевелить, причем как можно быстрее.

– Вы нашли тех, кого искали? – Пока маг отвечал на вопросы, надо было пользоваться случаем.

– Скорее узнали любопытную вещь. Эстекс оказался пунктом распределения. Отсюда порошок распространяли по всему королевству. И оказалось, что поблизости есть целый склад, точнее, место хранения больших партий. Вот к нему мы и идем.

– Это место где-то у камня?

– Нет, туда мы заглянем по пути.

– Вы это серьезно? – Я остановилась как вкопанная. Маг опять делал вид, что ничего не понимает.

Меня от одной мысли, что придется пройти рядом с тем камнем, трясло. А ему просто хочется взглянуть?

– Поворачиваем и идем к перевалу, – сказала как можно увереннее. – А камень, если хотите на него посмотреть, я вам нарисую.

Маг ухмыльнулся, приобнял меня за плечи и потянул вперед.

– Мариша, не трусь, в конце концов, с тобой какой-никакой маг. – Он выразительно указал на себя рукой и даже поиграл бровями.

– Было бы спокойнее, если бы этим магом был принц Эдвард.

– Уверен, он бы с радостью сопровождал прекрасную ведьму в этом путешествии. Только сейчас у него до мерина дел.

– Угу, сидеть и выискивать у градоначальника в бумагах несостыковки. Разве этим принцы занимаются? Тем более у Фосета все чисто, чем он очень гордится. После каждой проверки он выносит книгу учета на всеобщее обозрение, и любой житель может ее полистать. Кстати, поэтому она такая заляпанная. Каждый считает своим долгом оставить след на этой бумажке. Госпожа Торкинс ради этого всегда мажет пальцы маслом жимолости. Якобы так Фосет по запаху поймет, кто оставил такой прекрасный отпечаток изящной ручки в целую страницу.

Маг неожиданно очень душевно рассмеялся.

– Да, Мариша, городок у вас занятный. Но Эдвард занят куда более важными вещами. Ваш градоначальник как-то связан с поставками порошка. Только пока неясно как. Сложность в том, что его хорошо обработали магией, и достать из него что-то невозможно. Единственное, о чем он нам сообщил, это о причастности целителя. Но позже стало понятно, что таким образом ваш Фосет просто отводит от себя подозрения. А целитель вроде бы не замешан, несмотря на то что принимает порошок вместо завтрака, обеда и ужина.

У меня округлились глаза и перехватило дыхание. Наш скромный и добрый господин Хельсон что делает? Как-то не вязалось это с ним. Но я тут же припомнила, каким больным он выглядел в нашу последнюю встречу. Бедный, бедный господин Хельсон. Между тем настроение мага все еще было хорошим, и он продолжал:

– Эдвард занимается главной интригой, он знает о камне и, помимо поиска замешанных в этом деле людей, ищет способ его обезвредить. Так что это его работа, но помочь, раз мы оказались рядом, все же придется.

Мое недовольное сопение по-прежнему игнорировали, а руку с плеча так и не убрали.

– А ваша работа? Помогать, когда не просят? – Надеюсь, не просили, тогда есть призрачный шанс хотя бы быстрее увести мага от того камня.

– Наша работа опасна и трудна, – с легкой улыбкой сообщил маг. – Не задавать вопросов, найти и обезвредить.

– Обезвредить камень?

– Поставщиков на складе, – пояснили мне. – Как я уже сказал, камень – дело Эдварда.

– А что вообще делает этот камень?

– Наконец-то правильный вопрос. – Легкая ухмылка в мою сторону. – В сотни раз увеличивает силу магически одаренного человека, который с ним связан.

– А кто с ним связан?

– Вот это и есть главная интрига, концы которой спрятаны где-то в окружении короля. Под подозрением все высокопоставленные лорды.

Лучше бы у мага опять было плохое настроение, и он не откровенничал. Не люблю интриги, тем более придворные. Одно дело – когда Кики и Бетси всеми правдами и неправдами обставляют внучек в сложном деле охмурения женихов. Там все довольно грубо. Чаще бывают подножки на прямой к мужчинам, чем реальные пакости. А в дворцовых интригах без жертв не обходится.

– И тебе не интересно, как камень связан с порошком? – такое в его голосе послышалось наивное удивление, что я даже с шага сбилась. Что с настроением у этого человека? Может, и он порошок принимает? Только другой, не блокирующий силу.

– Интересно, – с опаской призналась я.

– Есть подозрение, что маги, которые употребляют порошок, часть силы передают этому камню. Он, как выяснилось, работает очень просто. Чтобы увеличить магию одного человека, он забирает ее из тех точек, на которые настроен.

– Так значит, все же это камень выкачивает магию из леса?

– Именно. И озеро предположительно тоже является хранилищем энергии для камня, но это, надеюсь, нам пояснит эльф. А вот кто пояснит, каким образом удалось из порошка сделать проводник, пока неизвестно. Маги сделать такое не могли бы даже с амулетами, остаются ведьмы, но вопрос как? Нам налево?

– Направо. На самом деле сделать проводник можно из чего угодно, даже из порошка.

– И для этого не нужна жидкость?

– Думаю, нет, если сделать его как закрепитель. То есть при добавлении в жидкость у него просто проявляются определенные свойства. Но в случае с порошком сделали так, что изменения происходят при попадании на слизистую. – Подстраиваясь под широкие шаги мага, я немного запыхалась, но продолжила: – Либо изначально при приготовлении порошок получают из чего-то жидкого, на что и накладывают заговор. А еще возможно, что у ведьмы, которая работает с порошком, особый дар, и ее заговоры держатся на всем. У нас даже в ведической школе была такая девочка. Она могла заговорить даже табуретку. Правда, она была очень слабой ведьмой, после той брыкающейся табуретки целый день валялась на кровати. Наша наставница говорила, что необычный ведьминский дар потому и не ценится, что очень слаб от природы. Но кто знает, может быть, здесь ведьма была исключением.

– Наконец-то, – пробормотал маг и отпустил мои плечи. Прямо перед нами среди деревьев виднелся камень.

По земле бежала еле заметная дрожь, а вокруг как будто слышался гул. Маг уже был у камня и что-то выискивал в своей сумке. А я стояла на месте и удивлялась, как ему удалось меня так заговорить, что мы пришли сюда по самой короткой тропинке. Собиралась же вести его окольным путем и сделать еще одну попытку переубедить. Вот же… маги.

– Стой там, – крикнул мне главарь и принялся ходить вокруг камня, держа что-то на вытянутой руке. Подходить я не то что не собиралась, а, наоборот, сделала несколько шагов назад. Лес здесь был полумертвым и тревожным. Общее ощущение обреченности пронизывало даже воздух. И было сложно просто стоять на месте, а не бежать отсюда сломя голову.

Что делал маг, я вообще не понимала, он то почти носом упирался в письмена на камне, что-то выискивая, то опять вытягивал руку и отходил на приличное расстояние. Такие танцы продолжались довольно долго. За это время я успела еще раз подумать о том, какой же у меня неприятный спутник, о том, что влезла в непонятные интриги, и в конце попинать себя за то, что такая недалекая ведьма. Пока предавалась унынию и самоедству, мир вокруг неуловимо изменился. Он как будто замер. Пропало странное гудение, и земля перестала подрагивать. Маг тоже заметил изменения и начал очень быстро ходить вокруг камня, одновременно произнося заклинание.

Замерший мир очень медленно начал оживать. Сначала появился звук. По нарастающей от камня пошло легкое дребезжание. Потом появились новые запахи. Пахнуло сыростью и чем-то знакомым, каким-то очень родным колдовством. Несмотря на страх, я сделала десяток шагов вперед и наклонилась к земле. Подходить к камню никакого желания не было, но и отсюда можно было что-то почувствовать. Земля была холодной и безжизненной, но она передавала трепет всего пространства. Я пыталась сосредоточиться, но это мало помогало. А потом меня дернули вверх.

– Бежим.

Мы понеслись сквозь деревья, минуя тропинки, напрямик через кусты. Куда бежал маг, я не могла понять, но не сопротивлялась. Мы же удаляемся от камня, а это самое главное. Но вот что меня очень тревожило, так это то, что я очень четко поняла, чье именно колдовство было разлито рядом с камнем.

– Там ведьминские ловушки, очень сильные, – сбивая дыхание, сообщила магу.

– Знаю.

– Но они теперь настроены на вас. – Я постаралась затормозить, чтобы объяснить этому недалекому аристократу, что бежать бессмысленно.

– Знаю. – Меня по-прежнему тянули на скорости через деревья и кусты.

– Так вам же не убежать, стойте! Просто поставьте там блок или еще что-то, вы же маг, – еле успела вдохнуть и добавила: – Какой-никакой.

Меня проигнорировали в очередной раз. Еле слышный свист – и мимо нас начали пролетать яркие искры. С каждым шагом бежать становилось трудней. Ноги как будто вязли. Ловушка почти захлопнулась. Я попыталась выдернуть руку, но не успела. Маг толкнул меня вбок. А затем сам прыгнул в ту же сторону. Мой вскрик утонул в громовом раскате.

Я зажмурилась, перебирая в уме все, что знаю о ведьминских ловушках, и поняла, что ничего хорошего нас не ждет. Потому глаза открывать не стала. Да сколько уже можно попадать во что-то! Не успела прийти в себя после озера, как получила ловушку. Вот поймали и теперь просто избавятся, я-то им без надобности. Мага на пытки, меня в расход. Что же это за жизнь такая… Еще чуть-чуть – и у меня бы точно началась истерика, но кто бы мне дал просто так поплакать.

– Мариша, – шепот у самого уха заставил вздрогнуть, – ты лучше открой глаза и скажи: в этой ловушке есть какое-то второе дно, которого я не чувствую? Или нас просто поймали?

Я открыла глаза и посмотрела в очень спокойное и сосредоточенное лицо мага. Вот как так можно?! Его вообще не заботит, что нас поймали?

– Может, как-нибудь потом убьешь меня взглядом?

Я осторожно огляделась, потом дотронулась до земли и прислушалась. Ловушка оказалась самой простой, но ужасно мощной. Как будто ловили не одного мага, а дюжину. Самое смешное – эту ловушку было очень просто обойти, ставили ее быстро и, скорее всего, не особенно опытные ведьмы. Даже я со своими скромными способностями могла сделать все интереснее, пусть и не так мощно.

– Обычная ловушка, просто поймать и задержать. – Я повернула голову к магу и зашипела: – Ее обойти – раз плюнуть, просто надо было вовремя остановиться.

– Зачем ее обходить? – Маг в недоумении вскинул брови. – Так мы бы не узнали, кто ее поставил. Мариша, расслабься, это всего лишь ловля на живца.

У меня не было слов. А если бы это была заковыристая ловушка или если бы она неправильно сработала? При таком-то умирающем лесе и аномальном камне это очень даже могло случиться. Так захотелось пнуть мага или просто на него накричать. Я набрала полную грудь воздуха, а мне зажали рот рукой.

– Тсс, слышишь? – Маг выразительно на меня посмотрел, и я на всякий случай прислушалась, хотя хотела его укусить.

Слышались легкие шаги и хруст веток. Шел один, это точно. Он ступал не таясь, слишком вальяжно. Как будто был уверен, что пленники не опасны.

Маг меня отпустил и весь подобрался. Все произошло быстро. Тихий шепот, взмах руки и треск. В воздухе друг о друга ударились магические щиты, потом появился вихрь, и маг вышел из укрытия.

– Дохлый мерин! Ты! – прозвучало одновременно с двух сторон.

Послышалось ворчание мага и недовольный женский вскрик. Я осторожно вылезла из-за спины главаря и увидела Эстель в темно-синем дорожном костюме, который эффектно подчеркивал точеную фигуру.

Еще с минуту они стояли друг напротив друга и убивали взглядами. А потом Эстель отмерла и уверенно подошла к нам. При этом на губах у нее заиграла светская улыбка, как будто мы встретились на приеме.

– Джеймс, рада видеть в добром здравии.

– Приветствую, герцогиня Вельская. – Маг издевательски поклонился. – Какими судьбами в такой глуши?

– Лошадь понесла, еле успела соскочить, – доверительно сообщила она и шагнула еще ближе к главарю. – Как поживает Эдвард?

– Весь в работе. – Он скрестил руки на груди и с легкой долей иронии сказал: – Но я слышал, вы в курсе и даже взялись ему помогать.

Эстель перестала сладко улыбаться.

– Рада, что Эдвард рассказал тебе о моей миссии. – Она серьезно смотрела в глаза мага. Потом медленно полезла в карман своего приталенного короткого плаща. – Я многое узнала, и мне нужно кое-что сообщить жениху. Тебе я могу это доверить.

Достала свернутую бумагу и протянула в нашу сторону. Маг нехотя взял, напряженно следя за герцогиней.

– И еще одна небольшая просьба, если позволишь. – Она немного наклонилась вперед. – Передай Эдварду на словах, что я ценю его заботу и то, что он отправил ко мне не случайного человека, а именно тебя, одного из лучших своих людей.

Небольшая пауза, как я поняла, для того, чтобы главарь смог оценить комплимент и заглянуть вглубь прекрасных лазурных глаз герцогини. Все еще не отпуская бумагу, Эстель тепло улыбнулась и, понизив голос, произнесла:

– И добавь к посланию, что я все равно найду его первой.

Грянул гром, прокатилась мощная воздушная волна, и я уже привычно упала на землю. Сегодня явно не мой день.

Вокруг заклубился туман, который тут же исчез. Потом дрогнули деревья, но все быстро пришло в норму. С неба начали сыпаться искры и сразу исчезли. Присмотревшись, я поняла, что мой маг просто отражал атаки и стоял при этом слишком напряженно, подняв руки над головой. Его голос уже не был шепотом, как обычно, а звучал громко и уверенно, при желании все заклинания можно было разобрать по словам. А вот герцогиня еле шевелила губами и просто щелкала пальцами. Бой продолжался с минуту, потом оба опустили руки и посмотрели друг другу в глаза.

– Победа за мной, Джеймс, не забудь передать послание. – И Эстель грациозно махнула рукой на прощание. Неуловимое движение мага – и вокруг изящного запястья обвился кожаный шнурок с несколькими камушками. Герцогиня замерла, тряхнула рукой, попробовала снять шнурок, что-то прошептала, но украшение так и осталось на запястье.

– Я выиграла поединок, а твои игрушки – это нечестный прием, – очень четко и жестко сообщила она, глядя в глаза совершенно спокойного мага. Он уже не казался человеком, который сопротивлялся из последних сил всего несколько минут назад.

– А флер рассеянности – это какой прием?

– Это природная способность. Управлять ей практически невозможно, – еще более четко проговорила она. – Я знала, что у тебя нет чести. Ты, так же как и твой отец, обычный наемник, который случайно попал в высшее общество. Просто наглый маг, недостойный называться лордом. Я, как герцогиня Вельская, требую сатисфакции сию минуту.

– Еще один бой?

– Бой чести.

Эстель выглядела очень внушительно. Прямая спина, гордо вскинутая голова – просто картинка из тронного зала. Маг, напротив, стоял, сложив руки на груди, и походил на скучающего прохожего.

– Готов признать поражение без боя и принести извинения за задетую честь, – несколько лениво сообщил он, на что герцогиня победно вскинула брови.

– Признай, Джеймс, шанса на победу у тебя все равно не было.

– Потом.

– Что потом?

– Готов принести извинения, – чуть подавшись в ее сторону, проговорил маг. – Потом.

Выдержка подвела Эстель, она зло сощурила глаза и начала бормотать заковыристые непонятные слова, но закончила известными.

– Дохлый мерин! – От напыщенного величия в герцогине не осталось ничего. – Зачем тебе это?

– Как было верно замечено, я – наемник. И мой наниматель заинтересован в том, чтобы вы, герцогиня, сидели дома.

– Как опрометчиво с его стороны думать, что женщина должна сидеть в четырех стенах.

Повисла пауза, затем маг повернул голову ко мне с намерением явно втянуть в разговор и уйти от поднятой темы.

– Забыл представить свою спутницу, Мариам Стоунс.

– Очень приятно, – вежливо подала я голос и опять замолчала, нечего болтать, когда тут такие страсти. Я и так сегодня перевыполнила десятилетний план по приключениям.

– Ваша милость, – смерив меня небрежным взглядом, сказала герцогиня. – Надеюсь, ты случайно забыла добавить вежливое обращение к людям, стоящим выше по статусу.

– Насколько помню, это необязательно среди одаренных.

– О, – она перевела взгляд на мага, – все-таки нашли себе ведьму. Да, на безрыбье...

Меня в очередной раз окинули взглядом, потом голубые глаза вернулись к магу.

– Надеюсь, вы не сильно отстаете от вашего графика? Ведь все достойные внимания ведьмы отказались работать под твоим началом. Да и сейчас вы идете обратно без каких-либо результатов, Эдвард будет разочарован.

– Наши скромные персоны не стоят вашего беспокойства, герцогиня. Тем более мы идем от накопителя энергии, через камень, еще и в компании вашей милости, – последнее маг издевательски подчеркнул. – А ведьмы, о которых вы упомянули, оказались глупыми барышнями, а те, что умней, к сожалению, либо замужем, либо готовятся к свадьбе. Для них эти обстоятельства оказались весомым поводом не соглашаться на работу и не отказываться от уже взятых обязательств.

Как же он завернул и все же уколол эту Эстель, я даже заслушалась. Только все эти светские расшаркивания нагоняли тоску. И при мысли, что они так общаются целыми днями, а возможно, и наедине, становилось дурно. Наверное, даже чтобы просто спросить, как дела, они строят сначала три-четыре сложных предложения. Лучше убейте меня, если я вдруг окажусь среди таких людей.

Замечание Эстель по поводу моей силы, конечно, резануло, но ее мнение по большому счету меня не волновало. Беспокоило то, что магия Эстель отличалась от той, что была у старого болота и перенаправила ручей. И я все раздумывала, как бы это сообщить магу.

– От какого такого накопителя? – вывел меня из оцепенения изменившийся голос герцогини.

– От того, который вы искали несколько месяцев. Вот эта ведьма, – мне положили руку на плечо, – нас вывела к нему за несколько часов.

На меня бросили более внимательный взгляд.

– Хорошо, конечно, беседуем, но нам пора в путь, – в прежней светской манере продолжил маг. – Из-за ловушки мы свернули не туда, теперь придется поторапливаться.

– Джеймс. – Герцогиня стояла, как вкопанная, хотя мы уже сделали несколько шагов в сторону. – Лучше сними сам, иначе, когда его снимет Эдвард, ты серьезно пожалеешь.

Ее голос звучал ровно, и в нем не было угрозы, но у меня по спине пробежали мурашки. Маг же спокойно подошел к герцогине и предложил руку.

– Увидим, ваша милость.

Мы с Эстель сидели на тонком плаще. Сидели и смотрели на костер, который тихонько потрескивал и выбрасывал небольшие искры в воздух. Маг установил щиты, чтобы свет и дым не были видны, и ушел изучать периметр. А мы остались с герцогиней наедине. Но ни я, ни она были не в силах говорить. Тем более мы бы этого наверняка не делали, даже останься у нас хоть крупица эмоций.

Долгий поход вымотал окончательно. От всех событий дня и дикого перенапряжения у меня даже не получалось уснуть. Хорошо бы выпить успокаивающего чая, а еще лучше зелья, приготовленного моей старухой. Но корзинка пропала, когда мы провалились в разрыв, а искать в глубоко осеннем лесу травки сил уже не было.

От костра шло приятное ровное тепло, которое очень медленно пробиралось по рукам и ногам. Окоченевшие во время долгого марша конечности постепенно возвращали чувствительность. Эстель, поначалу шедшая, гордо вскинув голову, и явно подогревая себя магией, к концу пути бросила это занятие и просто плелась, повиснув на руке у мага. Теперь же, как и я, тянулась к костру.

По пути к перевалу герцогиня все пыталась как-то вывернуться и уговорить мага снять с ее запястья шнурок. Каждый раз получала вежливый отказ. Потом она принялась очень обстоятельно объяснять, что идем мы не туда, а прямиком к обрыву. Я даже заслушалась. Будь на моем месте другая ведьма, возможно, она бы ее переубедила. Тем более что мы правда шли к обрыву. Герцогиня многое чувствовала, и те дорожки с тропками, которые она упоминала, действительно были более удобными. И они не просто существовали, а вели как раз в нашу сторону. Только это был долгий путь, по которому хоть и изредка, но ходили люди. А нам, как я поняла, это было не нужно.

Маг тоже внимательно слушал Эстель. А после вполне убедительных аргументов вроде «впереди только чаща, а если повернуть голову налево, видна утоптанная тропа» смотрел на меня. Я же, не вдаваясь в подробности, просто отрицательно мотала головой. И удивительно – маг без лишних слов мне верил, что бесило герцогиню. Замолчала она, только когда мы достигли обрыва и все-таки прошли по его краю.

Этот путь мне виделся еще в старом болоте, я тогда не могла понять, к чему относится эта картинка. А когда попала на эту сторону перевала, все сопоставила, и оказалось, что болото пыталось предупредить о разрыве, показывая картинки леса то до перевала, то после. Выходит, со мной все же откровенничают и даже помогают, а то озеро просто было неправильным. Расспросить бы эльфа о нем поподробнее. Вернемся, надо напомнить магу, что обещал познакомить со знатоком озер.

– Как выглядит накопитель? – вывел меня из раздумий холодный голос герцогини.

– Это озеро, Голубое озеро. – Я не видела смысла молчать, хотя и особенно говорить тоже не хотелось.

– То, которое восстанавливает силы и о котором говорят все путешественники?

– Да.

– А ты немногословна. – Эстель внимательно смотрела на меня. Уставшая, в запылившемся костюме, она все еще была как картинка. Только теперь стала выглядеть моложе, а точнее – на свой возраст. Я знала, что мы с ней ровесницы, но вела она себя как очень взрослая дама. Сейчас же что-то неуловимо изменилось.

Мы опять помолчали, а потом Эстель неожиданно придвинулась ближе.

– Как они тебя уговорили им помогать? – В ее голосе звучал не столько интерес, сколько непонимание.

– А разве принцам можно отказать?

Она ничего на это не ответила, как будто и не услышала.

– Но самое главное – почему именно ты? Любой ведьме ясно, что сил у тебя нет. Так какой интерес?

– Я лишь показываю дорогу. – Герцогиня смерила меня еще одним изучающим взглядом.

– Или тебя используют, не посвящая в свои планы. – Эстель доверительно наклонилась ко мне. – Они могут, поверь.

– Верю.

– Что, запугал тебя Джеймс? – вполне искренне поинтересовалась герцогиня. – Он может, со своими черными глазами, которые так жутко блестят, когда он читает заклинания.

– Да, глаза у него черные, – только и могла я так глупо поддержать разговор. Потому что блеск мне, честно сказать, не казался жутким, наоборот, это выглядело интересно, что ли. Не так, как у всех.

– А ты ему нравишься, знаешь? – вдруг сообщила Эстель, и мой непонимающий вид ее только развеселил. – Он до этого с ведьмами не желал работать, даже когда Эдвард приказывал. Не так давно он искал в помощницы ведьму, но исключительно среди замужних. Угадай почему? Джеймс знал, что их никто не отпустит в компании стольких мужчин. Но тебя он взял. И вывод тут может быть один. Ты ему нравишься. А он тебе?

Я молчала и теперь внимательно смотрела на герцогиню. Вот убейте меня, а не просто так она начала девичьи разговоры. Именно так со мной всегда пытались подружиться девушки. Сначала я не понимала, почему спустя несколько таких доверительных посиделок они перестают общаться, и очень расстраивалась оттого, что у меня нет подруг. Но потом стало ясно: я просто не умею говорить о мальчиках. Мне бы про зелья да гримуары. А про мальчиков как-то лучше молчать и присматриваться. Тогда есть шанс увидеть действительно хорошего человека, а не охотника за юбками.

Вдруг герцогиня проказливо сощурилась.

– А про страшные глаза спешу успокоить: дети у вас все равно будут либо зеленоглазые, как ты, либо голубоглазые. Что ты так смотришь? Он от природы имел светлые волосы и голубые глаза. Знаешь шутку, что у магов дети от соседа?

Мое молчание, кажется, только подстегивало герцогиню. Внутри я даже пыталась ей возражать, что она во всем неправа, но фраза про детей меня окончательно выбила из колеи.

– Эта шутка недалека от истины. Если магическая сила просыпается очень рано и резко, без постепенного увеличения, как обычно, то это меняет человека. Часто внешне, иногда внутренне. А Джеймс почувствовал свою силу разом в шесть лет. Он тебе не рассказывал?

Теперь уже говорить было и не нужно. Герцогиня вдруг превратилась в само обаяние и походила на обычную девушку, которая с радостью перемывает косточки знакомым.

– Они с отцом были на зимней рыбалке и увидели, как тонет мальчик. Бросились к нему, но тот быстро уходил под лед. Не знаю подробностей, но именно в этот момент в Джеймсе проснулась магия, силой мысли он вытащил восьмилетнего ребенка. Им оказался принц Эдвард. За его спасение король пожаловал отцу Джеймса титул и какое-то поместье.

Она замолчала и стала немного серьезнее, потом взяла веточку и начала ей осторожно шевелись палки и угли в костре.

– Так как он младший сын, титул не перейдет к нему. Он может взять в жены кого угодно. Только, скорее всего, Джеймс не рассматривает тебя в таком качестве. И про детей я зря сказала, да и вообще… Прости.

Возможно, от усталости, но я слушала ее умозаключения вполуха. Тем более сам маг пока не давал повода о чем-то беспокоиться.

– Мариам, не дуйся, я лишь пытаюсь тебя предостеречь. Ты тоже вроде бы ведьма, а чувство солидарности никто не отменял. Если ты нравишься Джеймсу, то у тебя нет шансов избежать его ухаживаний. И несмотря на то что он может жениться не по указке, он будет искать себе женщину в высшем обществе, чтобы закрепиться среди нас. Думаю, он тебя не обидит, а при необходимости и обеспечит. Но он очень целеустремленный человек, и чье-то разбитое сердце его не будет волновать. – После паузы она задумчиво добавила: – Целеустремленный и иногда страшный. То, что в нем так неожиданно проснулась сила, отразилось на его характере. Он бывает жесток.

Она повертела запястьем, на котором висел кожаный шнурок с камешками. Кожа под ним была растерта в кровь, а камни изредка поблескивали красным. При цветных всполохах шнурок еле заметно сжимался, а герцогиня морщилась.

– Да, никогда не думала, что буду пленницей у мага, который слабее меня. – Она задумчиво разглядывала камешки. – Самое ужасное, что вот эта удавка настолько проста, что ее невозможно взломать. Ты только посмотри, такое ощущение, что здесь вообще нет магии!

Из любопытства я наклонилась, хотя что я могла понимать в магии? Смотрела и ничего не видела, как, в принципе, и должно было быть. Камни сейчас не мерцали, и это своеобразное украшение стало просто шнурком с драгоценностями.

– Он настроен на ведьму.

– Угу.

– Не на меня конкретно, а на ведьму. – Герцогиня проникновенно заглянула мне в глаза. – Мариам, мне нельзя пока возвращаться, моя миссия не окончена. Если ты мне поможешь, то узнаешь, насколько я могу быть благодарной. И это не пустые слова или какое-то устное предупреждение насчет Джеймса.

Так, на меня хотят повесить какой-то амулет. И этот задушевный разговор она начала ради этого? Можно сойти с ума с этими аристократами, зачем так издалека? Или она думала, откроет мне глаза на скверный характер мага – и мы сразу станем подругами? Я смотрела на нее и удивлялась. О маге я и так была невысокого мнения, а ее предупреждение и беспокойство насчет моей девичьей чести заставили улыбнуться. Да я с моей старухой такое могу любому магу нашептать, что он про мою честь забудет, как про страшный сон. Только бы расколдовать ее, а там ни один маг не страшен.

– О какой благодарности речь? – Герцогиня мне не нравилась, но кто сказал, что я не должна с ней иметь никаких дел? Тем более с магом уговора, что я ей не буду помогать, не было.

Совесть, конечно, дала о себе знать. Несмотря на то что по ощущениям ничего плохого лесу Эстель не делала, шанс, что она замешана в этом деле, оставался. Да и мага как-то подставлять не хотелось. Но после слов о благодарности я кое-что вспомнила о гримуарах потомственных аристократических ведьм и теперь от нетерпения ерзала, не зная, с чего начать.

– Рада, что мы понимаем друг друга. Надо как-то его перевесить на тебя. – Эстель засуетилась – встала, села, потом нервно повертела рукой. – Давай попробуем так: ты начнешь развязывать, вплетая ведьминскую силу, а я – читать заклинания открытия замков. Может и сработать.

– Нет.

– Что, прости?

– Я не буду его надевать. Да и вплетать силу обычные ведьмы не могут, между прочим. – Я покачала головой, чему только учили эту герцогиню. – Вы не ответили, о какой благодарности речь?

– Если мы его не снимем, то ни о какой, – по-детски чуть не плача сказала она.

Я внимательнее посмотрела на этот браслет, потом огляделась. Деревья. Здесь, вдали от камня, они были живы. Я чувствовала, как их вязкая сила медленно переползает по стволам и веткам.

– У меня есть одна идея, знаете заговор «бег крови»?

– Это тот, который для улучшения кровообращения? – Герцогиня явно ничего не понимала. – Дословно не помню.

– Да там и нет слов. Просто сила эмоций и мыслей, как и в других легких ведьминских заговорах. Про себя представляете, что кровь ускоряет свое движение, и немного отпускаете силу.

– Я знаю, как накладываются простые заговоры. – Доля обиды в голосе и гордо вскинутая голова опять напомнили, что передо мной капризная герцогиня. – Только не понимаю, зачем он мне?

– Ваш браслет можно перебросить не на меня, а на дерево. – Я махнула рукой в сторону ближайшего, а герцогиня заливисто рассмеялась, а видя мой серьезный настрой, еще и добавила:

– Ты забавная, жаль, что пользы от тебя никакой.

– Ну, пока вы не скажете, какая именно благодарность меня ждет, конечно, пользы от меня мало. – Я спокойно пожала плечами и уставилась в костер.

Обидно не было, но злость на эту аристократку только крепла, и теперь я уже была готова ей помочь, только чтобы она убралась от меня подальше.

– Ладно, и чего бы ты хотела в качестве благодарности?

– Вы же потомственная ведьма?

– Пятое поколение.

– И наверняка у вашей семьи есть гримуар.

– Даже не мечтай, никто тебе не даст разрешения его читать, это слишком.

– Мне это и не нужно. Но знаете, гримуары обычно заканчиваются особым семейным заговором или рецептом зелья.

– Ты мне просто немного помогаешь, а я тебе уникальный рецепт зелья? Не много ли ты хочешь?

– Мне кажется, даже мало. Ведь этот шнурок вы снять не можете, а я могу.

Я опять уставилась в огонь и изо всех сил старалась придать лицу безразличное выражение. Как же хотелось узнать рецепт семейного зелья. Как правило, среди аристократов были очень сильные ведьмы, и их знания считались бесценными. Так, например, с помощью одного зелья, которым пользовалась ведьма из высших кругов, можно было увеличивать скорость регенерации в сотни раз. Почти живительная вода, но это было семейное знание, и никто, кроме одной-единственной женщины, им не обладал. К несчастью, потомков у нее не было, а гримуар она так никому и не передала. Теперь многие бьются над живительным рецептом, но безрезультатно.

Герцогиня сомневалась, она теребила шнурок, смотрела на деревья и явно пыталась понять, что я такое придумала. Глядя на метания герцогини, мой папа бы сказал, что клиента надо дожать.

– Кстати, насколько я поняла, этот шнурок блокирует только магию, так ведь? Ведьминские способности при вас.

Эстель в очередной раз окинула меня напряженным взглядом. Что-то прошептала, проверила. И уже более заинтересованно посмотрела на меня. О, дайте мне сил, великие ведьмы, она даже этого не проверила.

– Хорошо, но сначала ты помогаешь, а потом получаешь рецепт.

– Справедливо будет, если вы сначала назовете хотя бы половину рецепта. – Эстель явно не хотела ничего говорить и надеялась быстро сбежать. Но кто же сможет так поступить с дочерью успешного лавочника?

Нехотя, после нескольких светских отговорок, увиливаний и каких-то помпезных слов о том, что стоит мне только прийти к ее семье и назвать какое-то кодовое слово, как для меня все сделают, она согласилась. Еще полчаса ушло на то, чтобы она дала ведьминское слово, что рецепт верный. Потом и я дала слово, что помогу.

А дальше мы тренировались накладывать «бег крови». У нее получалось плохо. Из-за большой силы даже в простые заговоры она вкладывала столько, что можно было заставить бежать кровь даже у мертвеца. Я осторожно резала палец, она шептала, а потом я начинала глупо улыбаться, потому что меня как теплой волной накрывала ее сила. Но на третий раз я уже не могла ни впитать, ни защититься – перенасытилась, и меня начало мутить. Бились мы долго, но в итоге потная герцогиня все сделала верно. К этому моменту я уже была готова выть.

Вымотанные, мы сидели и опять смотрели на костер. Мысли шевелились как-то медленно, а продолжать освобождение герцогини ужасно не хотелось. Тем более в глубине души я надеялась, что с минуты на минуту вернется маг и все отменится. Но он где-то ходил, причем уже довольно долго.

– Мариам, я свою часть сделки выполнила. – Она указала на землю, где палкой были перечислены ингредиенты.

– Да, теперь надо найти молоденькое деревце. – Я зевнула и поднялась, а вот герцогиня не шелохнулась, внимательно разглядывая меня. – Все просто. Знаете же, силы ведьмы и силы природы схожи. И я считаю, пока растения еще окончательно не выросли, можно попытаться настроиться на них.

– Но ты не уверена?

– Такого никогда не делала, – честно призналась я, а у герцогини опасно сузились глаза. – Но результат точно будет, именно для этого нужен был «бег крови». Накладываете этот заговор на деревце, потом ищете отклик, а он должен быть сильным, потому что ускорятся все внутренние процессы, сила потечет в деревце быстрее и станет очень похожа на ведьминскую. Вот как только это случится, надо просто взять веточку и просунуть ее под браслет. Насколько я поняла, он самозастегивающийся. И как только он почувствует более сильную ауру, а у леса она в принципе сильнее, чем у любой ведьмы, он сам застегнется на ветке.

– По твоим словам все гладко, только ты забыла, что человеческие заговоры действуют только на людей.

– Это один из простейших, так что он действует на все живое. Поверьте, я проверяла. Например, самые простые лошадиные заговоры действуют на людей. А людские – вполне на живое деревце, только силы нужно больше вложить, но с этим у вас проблем нет.

Не знаю, чем бы все это закончилось, но из темноты выплыл маг. Вид у него был изрядно помятый и уставший. Он прошел к костру и положил у наших ног очень худую и длинную птицу. Причем в темноте понять, что же это за пернатое чудо, было невозможно. Мы с герцогиней недоуменно переглянулись.

– Ужин, – буднично сообщил он и плюхнулся к костру.

Герцогиня двумя пальцами приподняла крыло убиенной птицы и сморщила носик, но, посмотрев на мага, промолчала.

У меня в животе заурчало, и действительно захотелось есть. Не обращая внимания на своих аристократических соседей, я принялась ощипывать тушку. Ради своего пропитания мне было не жалко почистить птицу. Тем более делала это я быстро, и уже через двадцать минут перед нами лежало посиневшее тельце, предположительно выкопанное магом из земли. То, что это добро летало совсем недавно, вызывало большие сомнения.

– Может, магией? – спросила я у главаря.

– Оживить? Не в моих силах.

– Приготовить. На костре мы и до рассвета эти жилки не прожарим.

– Попробовать, конечно, можно, но результат не гарантирую. – Он зажег на ладони огненный шарик. – Первый раз на моей памяти с помощью боевого пульсара готовится ужин.

Не успела тушка вспыхнуть, как вокруг нас расползся запах горелого мяса. Маг щелчком потушил птицу и приподнял над землей. Зрелище было печальным. Синяя тушка стала коричневой с черными подпалинами. Мы все синхронно вздохнули.

Маг поскоблил птицу и отпилил каждому по ломтю. Лично я не смогла съесть и половину, герцогиня добрых двадцать минут пережевывала первый кусок, и только главарь как-то справился с мясом. Совсем оголодал.

– Я же забыла, у меня есть ягоды, – порылась япо карманам и достала свой кулечек из плотных листьев.

Не прошло и минуты, как от моих запасов осталась лишь оболочка. А на меня с тройной силой навалилась усталость. Я рассеянно смотрела вокруг и обдумывала, как бы улечься поближе к костру, когда неожиданно за плечо схватила трясущаяся рука мага.

– Ма-ма-ма-ма-риша, – едко прозвучал его голос. – Что-что… что это… это… это?

Ох, кажется, я забыла, что ягоды заговорила специально для мага, когда подумала, что нашему перемирию конец. Я осторожненько убрала его руку, виновато улыбнулась и попыталась отползти. Удивительно, как заговор на лечение заикания действует на здоровых людей, всегда этому поражалась. Мага между тем трясло все сильнее, никак злость этому способствовала. Он вскочил, постарался махнуть рукой и прочитать заклинание. Но рука дрожала как у старика, ноги сами собой притопывали, а первое слово заклинания превращалось почти в песенку.

– Тра-та-та-та, – пауза, – та-та-та.

Глубокий вдох и опять.

– Тра-та-та-та. – Злобный взгляд в мою сторону.

Прервал мага заливистый смех герцогини.

– Ме-ме-ме-рин, – выдал маг.

На всякий случай я сделала жалобное лицо и сообщила:

– Да не переживайте, это заговор короткого действия, скоро пройдет.

Эстель смеялась от души, глядя, как маг пытается обратно сесть, но ноги у него еле сгибались. Он примеривался несколько раз, зависая в позе с присогнутыми коленями, что неприлично напоминало людей в отхожем месте. В конце концов просто повалился на землю.

– Ну, Мариша!

– А что «Мариша»? Теперь вы знаете, как мне было сложно с такой трясучкой, а то все «быстрее», «быстрее». И я так несколько часов, а у вас скоро пройдет. – Потом я зевнула, почти упала на плащ и моментально уснула.

Дыхание превращалось в облачка невесомого пара. Рядом с потухшим костром, закутавшись с головой в плащ, спал маг. А я сидела, обхватив колени, и уже десять минут пыталась согреться. Даже для поздней осени холод этим утром казался по-зимнему цепким. Все не так с этим лесом. Вроде бы уже далеко от камня, но и сюда нет-нет да и достает.

Неожиданно загорелся костер, и плащ подо мной немного нагрелся. Спустя минуту, не открывая глаз, сел маг, растер лицо руками, довольно потянулся и огляделся.

– Сбежала наша герцогиня, – как-то почти одобрительно произнес маг, да и выглядел он при этом спокойно. Легко поднялся, вынул одну гладкую косточку из мешочка и пошел точно в сторону очень молодого деревца. Он медленно снял шнурок с камня и замер, рассматривая его. Надо же, герцогиня все же сделала, как я говорила.

– Элегантно. Не ожидал, – пробормотал он и произнес заклинание, которое почему-то отозвалось у меня в районе лопатки.

Маг тут же обернулся и наградил колким взглядом.

– И как это понимать?

О чем меня спрашивали, я примерно представляла, но на мага подняла честные глаза.

– Когда я проснулась, ее уже не было.

Повисла напряженная пауза, после чего маг еще раз прочитал заклинание над браслетом, и опять оно отдало мне под лопатку. Я поежилась, понимая, что, видимо, о моем участии уже догадались.

– Ты ей помогла, – не спрашивал, а утверждал маг. Он не был зол, но смотрел на меня с осуждением.

– Ну так одной проблемой меньше, – сделала я попытку сгладить ситуацию.

– Что правда, то правда, – а затем задумчиво проговорил: – Но меня абсолютно не устраивает, что ты помогаешь моим пленникам.

Он подошел и протянул руку, предлагая подняться. Я нехотя встала с нагретого плаща. В этот же миг он прикоснулся к амулету, который был спрятан на груди под одеждой. Сказал всего слово, и камень ощутимо нагрелся. В панике яотскочила от мага, но он и не удерживал, а просто смотрел. Его глаза блеснули, и камень у меня на груди шевельнулся.

– Что вы сделали? – нервно спросила я и отошла еще на шаг. По спине прошел холодок, особенно после того, как я вспомнила про заговор на ягодах.

– Ничего, что могло бы тебе навредить. Но при этом то, что поможет мне спать спокойно и не трястись ночами.

– А можно поподробнее?

– Нет. – И маг, как будто предвкушая что-то приятное, улыбнулся. – Считай это наказанием. Буду отвечать только на каждый третий вопрос, а может быть, и вообще не буду, еще не решил. Ты у нас ведьма любопытная, так что уже чувствую, вопросов будет много. И ни одного ответа, представляешь?

И он как ни в чем не бывало опять начал внимательно разглядывать шнурок, не обращая на меня внимания. Что-то выискивал, а я сверлила его взглядом. Но маги слишком толстокожие, и, чтобы их действительно проняло, нужен более профессиональный взгляд, как у моей старухи, например.

– А почему вы не переживаете, что Эстель сбежала? – не удержалась я и задала еще вопрос. Я была уверена, что мне как минимум выскажут претензии, если поймут. А если их нет, то дело нечисто. Тем более шевелящийся секунду назад амулет подтверждал, что маг ничего не спускает с рук.

Но он лишь таинственно улыбнулся.

Под лопаткой снова кольнуло, и маг немного прищурился.

– Мариша, а как конкретно ты помогла Эстель?

– А что вы сделали с амулетом? – не осталась я в долгу, только он не проникся и опять, паразит, улыбнулся.

– Она хотя бы заплатила?

Вот тут я окончательно проснулась. Как вообще ко мне мог прийти сон, если вторую часть рецепта мне не отдали? Просто не верилось, что я уснула, не дождавшись своей награды. В панике начала выискивать под ногами список. Под удивленным взглядом мага на четвереньках проползла вдоль костра, но рецепта не было. Я чуть не завыла в голос, проклиная себя и свою усталость. То место, где была написана первая часть рецепта, основательно затерли. По размеру затертости выходило, что Эстель написала его целиком. С досадой я стукнула ладонью по земле и окончательно поняла, что меня надули. Ведь формально условия соблюдены, и ведьма сдержала слово. Я безвольно села и продолжила пальцами гладить землю, на которой еще вчера стояли пять строчек. И даже не подберешь неизвестные ингредиенты. Эта с виду не особенно умная герцогиня так и не рассказала об эффекте своего зелья. Да что там, даже название сохранила в тайне.

В очередной раз я поняла, что ведьма из меня никакая. Точнее, очень глупая. От досады на глаза даже набежали слезы, что еще сильнее меня расстроило. Ведьмы не плачут, чтоб эти слезы провалились.

– Здесь было написано что-то для тебя важное? – Маг присел передо мной на корточки.

– Рецепт их семейного зелья. – Понуро опустив голову, я опять пробежала пальцами по земле.

– Неплохо, – присвистнул маг. – Не мелочишься.

Я грустно вздохнула и снова погладила землю. Ни одной строчки не сохранилось. Эстель очень качественно все убрала, как бы еще магией не прикрыла, ведьма. Ничего, у меня тоже есть подарочек для этой герцогиньки.

– Мариша, поднимайся. – Маг встал сам и, не дожидаясь, поднял меня. – Не стоит расстраиваться. В их семье, насколько я помню, основным достижением считается красота. И могу предположить, семейное зелье отвечает именно за нее. А тебе это ни к чему.

Наверное, я бы даже прониклась попыткой мага меня успокоить, но сейчас злило даже не то, что нет рецепта зелья, а сам факт надувательства. И потому очень хотелось насолить герцогине. Я решительно всхлипнула, засунула руки в карманы и по очереди начала передавать магу платок с каплей крови, пучок светлых волос, клочок от одежды и шпильку.

С каждым новым предметом маг все с большим любопытством смотрел на то, что я достаю. Шпильку так вообще принялся разглядывать.

– Точно не знаю, что может помочь в магическом поиске, но я читала, что для этого обычно нужны личные вещи и волосы, кровь на всякий случай, – пока я хмуро это говорила, маг еле сдерживал улыбку, что еще сильнее испортило настроение. Я не поленилась, подумала о том, как выследить эту дамочку, если она им зачем-то будет нужна, а надо мной смеются!

– А как же она отдала тебе каплю крови?

– Никак, я на ней демонстрировала заговор, промокнула ее палец, когда она порезала, и все. – Я взглянула на веселящегося мага и добавила: – Вернете меня в город, тогда и будете за своей Эстель бегать. Теперь у вас есть все для этого необходимое. Вообще, вы должны мне спасибо сказать, что я ее отпустила. С ней мы бы вряд ли куда-то дошли.

Маг уже откровенно улыбался, потом не выдержал и расхохотался в голос.

– Мариша, ты чудо! – вдруг сообщил маг сквозь смех.

С недоверчивым прищуром я смотрела на этого невозможного мага. Вот не угадаешь с ним, что ему понравится, а что нет.

– Н-да. – Маг все еще улыбался. – Я с тобой полностью согласен, что за невестой должен следить в первую очередь жених, и на самом деле рад, что Эстель сбежала. Правда, я надеялся, что сделает это раньше. Но она не оценила моего долгого отсутствия.

– Это выходит, вы знали, что я ей помогу?

– Нет, я надеялся на твое благоразумие и решил, что она тебя усыпит, что, в принципе, и произошло. У нее есть природный талант. Она может вызывать в людях рассеянность, граничащую со сном наяву. Заблокировать такую врожденную особенность невозможно. Усыпила бы и пережгла шнурок амулета, справиться можно за пять минут. – Видя мой недоуменный взгляд, он все же объяснил подробнее: – Мой амулет оставил ей возможность обогрева. Предполагал, она просто сожжет шнурок своей силой, но нет. Ночью, думал, встану и помогу ей. Что ты смотришь? Ты спала, а я полчаса слушал, как она возится с деревом.

Выходит, она могла сбежать и без моей помощи, с одной стороны, грустно, с другой – даже весело. У нее в кармане был ключ к свободе, а она со мной миндальничала. Я усмехнулась, потом представила, как она оплошала, и тоже засмеялась. Нервотрепка последнего дня вылилась в приступ неконтролируемого смеха, и остановиться я уже не могла. Смеялась, согнувшись пополам и ухватившись за наемника. В жизни так не хохотала. Кое-как отсмеявшись, выпрямилась и посмотрела на улыбающегося мага.

А вот так он даже очень симпатичный со своими темными глазами. Моя улыбка стала немного шире, когда я осознала, что небритый и уставший маг совсем не злится. Он тоже смотрел на меня. От его улыбки остались лишь приподнятые уголки губ, но вот глаза лучились весельем. Неожиданно я поняла, что не могу отвести взгляд от его лица.

Темные, глубоко посаженные глаза не отпускали, в них не было видно ни неба, ни отсвета костра, но плескалось какое-то удивительное теплое море. И оно приближалось ко мне. Легкое касание его губ, мое немое удивление – и маг уже на расстоянии вытянутой руки.

Грустно хмыкнул и отошел еще дальше.

– Мой амулет уже следит за ней. Только сейчас идет сбой, магия указывает на тебя, поэтому я и спрашивал, как именно ты ей помогла, – спокойно сказал он так, как будто до этого ничего и не было.

– Я предположила, что амулет можно перевесить на дерево, если до этого разогнать в нем силовой обмен. Так и помогла. У нее сначала не получался заговор, мы потренировались немного, и все.

– Потренировались?

– Она лечила на мне порезы с помощью заговора «бег крови».

– Применяла ведьминскую силу, – задумчиво покрутив амулет, проговорил маг.

Он был полностью погружен в себя и, кажется, уже забыл, что только что произошло. А вот я как будто осталась в том моменте. Его приближающиеся глаза, теплые губы и моя растерянность.

– А когда она лечила, что ты чувствовала?

– Тепло и веселье, кажется. – Маг на меня не смотрел, уделяя все внимание амулету.

– Очень интересно. Вероятно, она накачала тебя своей силой, и от этого сбой. Обычно такое только среди магов. Ведьмы тоже могут впитывать часть силы при положительных заклинаниях, точнее, заговорах?

Я кивнула и попыталась поймать взгляд мага, чтобы убедиться: мне же не показалось и меня поцеловали? Но он взглянул лишь вскользь. Достал все, что я насобирала, покрутил в руках и со вздохом убрал в карман сумки.

– В ближайшие сутки ее не найти. Голова у нее все-таки работает, и это радует. Будем надеяться, за сутки она не влипнет в неприятности. – Маг перекинул сумку через плечо, туже завязал плащ и наконец повернулся ко мне. – Но в любом случае это не наши проблемы. Через сутки маяк опять будет выводить на нее, и уже Эдварду предстоит заниматься этой проблемой. А у нас мало времени.

Маг серьезно смотрел на меня, и в его взгляде уже не было теплого моря.

За день мы дошли до спуска с перевала. В этом месте хребет скатывался в долину огромными валунами. И среди раскрошившихся камней с пучками пожелтевшей травы еле угадывалась тропинка, ведущая вниз.

Давненько люди тут не ходили. Отчего и сама долина избежала участи быть распаханной или изъезженной. Она была как мираж – вроде бы видно ее хорошо, а дотронуться не получается.

Дух захватывало от ее невероятной красоты. Ровная, без тропок и борозд. В серо-дымчатом осеннем цвете долина почти сияла. Я в восторге замерла у края обрыва и во все глаза смотрела, как последние лучи солнца красным отсветом ложатся на серебро. Так и простояла бы до самого захода, но за спиной послышалось недовольное бормотание. И я опять начала злиться: только-только успокоилась, когда мы поднимались наверх, и вот пожалуйста. Маг взялся за старое.

Всю дорогу он был недоволен: «Медленно идем, почему не срезаем, какой дохлый мерин разбросал коряги под ногами». И много-много чего еще с упоминанием мерина. Я периодически замечала, что он морщится от боли в руке, но на предложение помочь получила колкий взгляд. В целом шли молча, иногда он останавливался, чтобы бросить заклинание или достать косточки из кошелька.

Удивляться смене настроения мага я перестала, только вот мысли про то, что меня как бы поцеловали, нет-нет да и возвращались. Интересно же, правда целовали-то? Да и с моим скудным опытом надо было что-то делать. Любопытно, как это – целоваться с магом.

– Привал, спускаться будем утром, – хмуро разглядывая тропинку, сообщил главарь.

Он быстро собрал костер и поймал какого-то упитанного грызуна. Ели молча. Хотелось спать, но вот это тягостное молчание мне не нравилось. Было странное ощущение, что мы с магом поссорились, и это сейчас как-то напрягало.

Он сидел на бревне, закутавшись в плащ, и задумчиво разглядывал костер. Глаза из-под капюшона поблескивали пламенем, отчего становилось совсем не по себе.

– Интересно, в горах всегда так тихо? – День без единого доброго слова меня измотал.

Я не привыкла быть такой молчуньей, когда вроде бы есть с кем поговорить. Да и в ночи становилось жутковато от света костра, который играл на голых скалах, и тишины, нарушаемой скатывающимися камнями. Это не так, как в лесу, когда каждый шорох будто приветствует тебя. В горах звуки стали опасными. Инстинктивно хотелось получить подтверждение, что нам ничего не грозит и камешки катятся сами по себе, а не под ногами людей.

– Да.

– Бывали в горах?

– Да.

– В здешних?

– Нет.

– Ловили контрабандистов?

– Да.

– Они прятали что-то в камнях?

– Да.

– А другие слова знаете?

– Спи, Мариша.

Маг окончательно меня взбесил. Всегда считала себя сдержанной хотя, может, это на фоне моей старухи, но все же. Этот невозможный человек меня доконал. Я подскочила с места и возмущенно встала точно перед магом. А он лишь чуть поднял голову.

– Да сколько можно! То целоваться лезете, то молчите, как будто я оскорбила вас! А теперь еще и одолжение делаете, отвечая на самые обычные вопросы!

– Я устал, – очень холодно произнес он. – И сейчас хочу тишины, завтра сложный день. Так что иди спать.

– Это ни в какие ворота! Я тоже устала, но с вами все же говорю, в этом нет ничего сложного. А вы просто засранец! Поцеловали, испугались, что вас, самого мага, к ведьме потянуло, и теперь сидите непонятно на что злитесь. Да у вас даже духу не хватило довести дело до конца и понять, ответят вам или нет.

Не знаю, что я несла, но меня этот день вымотал настолько, что хотелось просто спустить пар. Может, я сама себя накрутила с этим недопоцелуем, может, молчание мага меня так взбесило, но я хотела его задеть. Но вот только не ожидала, что он медленно встанет и, наклонившись ко мне, тихо произнесет:

– Полагаешь, стоило доводить до конца?

Он стоял очень близко, и от его до моих губ было меньше сантиметра.

– Я всегда считал, что ужас в глазах девушки не предполагает продолжения.

– Какой ужас? Не было такого.

Договорить не успела. Меня поцеловали так, что почва ушла из-под ног. Почти сразу стало жарко. Это было совсем не так, как я помнила. Когда мы с соседом, семнадцатилетние, сидели в сумерках на лавочке и не знали, в какую сторону наклонить голову, чтобы удобнее было. Нет, к восемнадцати годам у нас стало получаться значительно лучше, только все равно не так.

Маг не остановился, даже когда я постаралась судорожно вдохнуть. Он горячо целовал, и я, кажется, отвечала. Пришла в себя оттого, что холодные пальцы забрались за ворот рубахи и начали расстегивать пуговицы. И вот теперь мой запал пропал. Одно дело – поцелуй, только чтобы удовлетворить любопытство. И совсем другое – довести все действительно до конца. Я уперлась руками в плечи мага, но он отстранился не сразу. За несколько секунд промедления я успела испугаться. В конце концов, мы тут одни, а я как бы сама предложила идти до конца.

Но миг – и меня выпустили из объятий. Сразу стало неловко, настолько, что смотреть в глаза мага, который приподнял брови в немом вопросе, совсем не хотелось. При этом его глаза не позволяли опустить голову. В ночи они как будто серебрились. Я осторожно отошла на шаг назад.

– А у вас глаза светятся. – Я не знала, куда деть руки и как вообще теперь быть, а яркий свет из-под ресниц только подливал масла в огонь. И напоминал, что передо мной не просто взрослый мужчина, а маг. Я судорожно подняла руки к вороту рубахи и застегнула пуговицу. А маг ухмыльнулся.

– Да, светятся. Примерно лет с шести.

– С того дня, когда вы спасли принца? Эстель рассказала, – сразу добавила я, чтобы не было недопонимания, которого сейчас нельзя было допускать даже в мелочах.

– Значит, тебе уже рассказали, насколько я бываю ужасен, – с легкой долей иронии сказал он. – Сила, которая просыпается разом, всегда оставляет отпечаток. И играть со мной опасно. Особенно таким неискушенным девочкам, как ты.

Я смотрела на мага и не понимала этих разговоров об опасности. Хотя, честно признаться, маг никогда не выглядел безобидно.

– А что не так с силой? – тихо уточнила я.

– С ней все хорошо, проснулась в шесть и осталась навсегда. Просто чтобы ты понимала: когда во время зимней охоты Эдвард выбежал на озеро, играя в догонялки с собаками, и провалился, меня тоже утянуло под лед. Я настолько испугался, что взорвал двадцатисантиметровый лед. И нас с принцем просто вышвырнуло на берег. Каждого в коконе из стихийной энергии.

Маг сделал паузу, а я сглотнула. В шесть лет прокачать через себя такой поток – его как минимум должно было расплющить. Просто физически маленькое тельце не способно выдержать это. Либо он должен был стать сумасшедшим, подчиняющимся первобытной магии.

– Вижу понимание в твоих глазах. Так что не стоит меня дразнить.

– Вы не контролируете силу? – еще тише уточнила я.

– В моем случае слово «контроль» неуместно. Мы с ней сплавлены настолько, что любые яркие эмоции становятся еще сильнее – злость, ярость или, скажем, страсть. Порой сложно не перегибать палку и остановиться. Твое счастье, что мне неинтересны малолетние ведьмы.

Слова хлестали. Холодный голос мага, его нарочито прямая фигура – все говорило, что надо бояться. Только получилось наоборот. Я широко улыбнулась главарю. Подумаешь, малолетняя, зато вроде бы не стоит беспокоиться. Интерес ко мне, если и был, видимо, прошел после моих неумелых поцелуев. На сердце даже как-то легко стало, немного грустно, но легко.

Моя улыбка не нашла отклика и понимания, маг по-прежнему холодно взирал из-под капюшона. Что в свете костра было особенно жутко.

– Клятвенно обещаю не выводить вас больше из себя. – Я даже руку подняла, чтобы получилось эффектнее. – И могу предложить особый пирог, назовем его «пирог спокойствия». Ну, это когда вернемся в город.

Маг фыркнул, буркнул про глупых ведьм и сел обратно на бревно. Я тихо выдохнула и тоже устроилась неподалеку от главаря. Напряжение немного отпустило, но отстраненное выражение на лице мага мне не нравилось. Нам еще неизвестно сколько предстоит пройти, и лучше, чтобы мы были если не друзьями, то близко к этому. Конечно, сама виновата с этими поцелуями, тоже вот приспичило.

Очень хотелось как-то замять и мое чувство неловкости, и такое холодное настроение мага. И как говаривал мой папа, нельзя оставлять обиду, злость и недовольство на потом. Это он, конечно, про клиентов, но и здесь подходило. Все надо решать сразу, тогда и проблем меньше.

– А пироги с какой начинкой вы любите? Вы так не смотрите, это важно знать. Вот госпожа Блакли уверена, что магам можно подавать только с крысиным пометом. Но знаете, его очень сложно собирать. – Я посмотрела на обалдевшего мага и добила: – Нет, ну, если вы уверены, я, конечно, соберу, надо только тесто продумать посочнее.

Полуулыбка и вскинутые брови. Уже что-то, хотя до полноценного ответа не дотягивает. Я надеялась, что помет его возмутит, но мне попался какой-то слишком спокойный маг и, видимо, с юмором. Не повезло.

– А я люблю с вишней. Знаете, чтобы тесто было такое пышное, но не воздушное, а крутое и начинка ровно посередине, сладкая, но немного с кислинкой. – Я мечтательно закатила глаза. – И к нему хорошо чай из чабреца. Вообще, к каждому пирогу нужен свой напиток. Знали? От этого вкус становится совсем другой. Вот к пирогам с вишней лучше не подавать соки, иначе вкусы переплетаются, и получается не пойми что.

Мои рассуждения маг слушал все так же с полуулыбкой. Потом устало потер пальцами глаза и отвернулся к костру. Раньше у меня всегда получалось заболтать людей. Сейчас я и сама чувствовала, что говорю натужно, специально вытаскивая из себя улыбки и хорошее настроение. Я изо всех сил показывала, что мага не боюсь, хотя после его рассказа холодок по спине пробежал. Но я, как всегда, храбрилась и подбадривала себя, а на самом деле хотелось немного повыть.

Как-то не так все получается. За этот вечер я поняла, что маг, не напрягаясь, мог одним щелчком меня расплющить, погрузить в вечный сон или еще что похуже. Но ему это было просто не нужно, видимо, его забавляла глупая ведьма. И пакости его не трогали, и относился он ко всему снисходительно, как к шалостям неразумного ребенка. Казалось бы, переживать не стоит, детей вообще нормальные люди не обижают, но стало как-то неприятно.

– Иногда подбирают, наоборот, пирог к напитку, – тихо проговорила я, тоже уставившись в костер. – К элю – с мясом или рыбой, к вину можно с сыром или творогом.

Говорила все тише и окончательно замолчала на полуслове. Обняла колени и вздохнула.

– Спи, Мариша, завтра очень сложный день. – Усталый голос мага настиг меня, когда я перебрала все возможные темы для беседы и окончательно загрустила. Ничего путного не находила. Не будешь же с ним обсуждать, как с Кики и Бетси, темненького наемника. Или рецепт пирога, как с пекарем. Можно было бы, как с госпожой Блакли, поговорить о магах. Не упоминать двадцать три способа изведения, которые перечислены в гримуаре, а так, про жизнь. Но и здесь таилась проблема: я так же, как моя старуха, была ведьмой, потому прекрасно знала только способы изведения. Все – от заговоров на рост копыт до зелья «ноги в пляс». Да, с последним вообще весело, маги от него идут в пляс в прямом смысле слова и остановиться не могут. Как-то к нам заезжал слабенький колдун, он моей старухе сразу не понравился. Прямо как сказал: «Я маг, приехал работать». Глупый он был, кто же ведьме в ее городе признается в таком? А он еще и улыбался, в общем, там было без вариантов. Моя старуха тоже улыбнулась и подарила ему зелье, которое должно было его взбодрить после тяжелой дороги, тот подвоха не заметил. Выпил тут же, и все – взбодрился. Через двадцать минут по улице шел вприсядку. Так к градоначальнику и пришел, тот: «Что надо», а он раз присел, два присел, ручки как за партой перед собой сложил и ножки подкидывает. И серьезно говорит: «По вашему требованию прибыл из столицы призраков развеять на болоте».

Да, выходит, и поговорить не о чем. С тяжелым вздохом я устроилась на лежанке из веток и плотнее закуталась в плащ. Глаза закрылись сразу. Проваливаясь в сон, услышала голос мага:

– С сыром хороший вариант.

Меня безжалостно разбудили, когда небо лишь по кромке окрасилось в розовый. Маг быстро затирал следы лагеря и поминутно шептал заклинания. Он уже снял щиты, и теперь холод пробирал до костей. Трясущимися руками я переплела косу, а вот завязки плаща не поддавались, пальцы крючками дергали веревочки. Нетерпеливый маг, посмотрев на меня с полминуты, сам завязал мой плащ, развернул лицом к обрыву и скомандовал:

– Вперед.

Только прежде, чем идти, я присела и дотронулась до земли. У скал лес стал редким, и приходилось сложно. Одна земля вообще нехотя отвечает, не то что полноценный лес, а еще лучше вода. Здесь только наметки на ощущения, и, чтобы понять все и сразу, надо быть как минимум чистокровным эльфом. Кое-как удалось выяснить, что это та самая тропинка, которая ведет через перевал. Я даже увидела, что в середине с нее надо свернуть на более неприметную, чтобы не поскользнуться на неустойчивых камнях. Маг внимательно выслушал меня и стремительно пошел вперед.

Весь этот долгий путь утомил. Безумно хотелось нормально поесть, поспать, искупаться, а потом еще целый день пить чай и читать глупые книжки. И потому, не задумываясь, я просто шла за магом, стараясь не отставать. Несмотря на то что главарь очень торопился, мы спустились в долину лишь к полудню. Остановились у подножия скалы и молча попили воды из фляги.

Впервые за последние несколько дней мы увидели яркое солнце. Легкие облачка проплывали мимо него, не задевая. Только светлый день не принес умиротворения или бодрости. Настроение оставалось мрачным. Таким же, как серые скалы позади. Острые камни на фоне неба виделись зубьями, и даже редкие деревья не скрашивали их угрюмость. Но как ни крути, это тоже по-своему было прекрасно.

Засмотревшись, я неловко шагнула назад, и нога поехала на каменной крошке. Меня подхватил маг, прижав к себе и закрыв рот рукой. Сначала я встрепенулась, но потом заметила, что из-за соседних скал спускаются двое. Они выглядели более чем внушительно, с двуручными мечами и, кажется, в броне. Маг осторожно меня отпустил и потянул назад к большому валуну. Через несколько минут рядом с камнем послышались невесомые шаги. Когда люди поравнялись с нашим укрытием, я практически перестала дышать, а сердце побежало вскачь. Меня начало ощутимо потряхивать от страха.

Маг одной рукой обнял за плечи, продолжая внимательно следить за мужчинами. Стоило им отойти на приличное расстояние, главарь отпустил.

– Оставайся здесь, я быстро, – и попытался двинуться вслед за мужчинами.

– Вы куда? – вцепилась я в локоть мага со всей силы и лихорадочно думала, что без него я с ума сойду от страха.

– Прослежу, это быстро, – спокойно сказал он и попытался стряхнуть мою руку.

– Я с вами.

– Нет, одному быстрее и безопаснее. Мариша, они уходят, руку отпусти, – уже не так спокойно дергался маг.

– Я тут одна не останусь!

– Так, отставить панику! Если не будешь высовываться из укрытия, никто тебя здесь не заметит. – Однако я так сжала пальцы на локте мага, что костяшки побелели. – Мариша, либо ты отпускаешь, либо заклинание паралича – и тогда, даже если захочешь, никуда не убежишь.

Секунда промедления – и я выпустила его руку. Страх смешался со злостью. Еще умолять мага остаться, нет уж. Стоило пальцам разжаться, как главарь на невероятной скорости последовал за мужчинами, причем практически бесшумно. Чем быстрее удалялась его спина, тем отчетливее я понимала, что паника накатила слишком внезапно. Как будто просто опустили рычаг. Я огляделась и прислушалась к ощущениям. Они были схожи с теми, что накатывали волнами у камня, только в десятки раз слабее. Природа здесь не умирала, но была изрядно опустошена. А вот то, что накатила паника, явно было связано с мужчинами и окружающей их силой.

Надо было узнать подробнее. Долина была живой, это точно, только земля мне вряд ли поддастся. Да и, чтобы настроиться на нужный лад, лучше отойти от камней и переместиться ближе к центру равнины.

Я осторожно высунулась из-за валуна, надо было всего лишь добежать до следующего камня, а там уже можно попробовать. Я выдохнула и что было сил рванула веред. Дыхания еле хватило на такой забег. Спрятавшись и кое-как восстановив сердцебиение, еще раз огляделась. В долине по-прежнему никого не было, что не могло не радовать.

Я села на корточки, встряхнула руки и дотронулась до мерзлой земли. Было нелегко, складывалось впечатление, что я ворочаю неподъемные глыбы. Земля не отвечала, не спала, но меня как будто не замечала. Попробовала погрузиться глубже и нащупать связь, но опять не вышло. Опасно было входить в подобие транса в этой долине, но уж очень хотелось узнать, что меня так напугало.

Я прокручивала свои ощущения десятки раз, описывала с той и этой стороны, но земля молчала. Добавила силы, чего раньше никогда не делала. В таком варианте это, по сути, принуждение, и природа, как правило, отвечает неохотно. С трудом вплела силу и отправила импульс. Ответ пришел сразу. Короткий, жесткий, который ударил так, что я скрючилась и глухо застонала. В голове нарастал гул, который постепенно перешел в едкий звон. Не зря я раньше не вплетала силу. Волной накатили не мои ощущения. Усталость, досада, непонимание и смирение. Мигом в голове пронеслись тысячи картинок, отчего я застонала еще сильнее.

Сила, что разливалась по всей долине, оказалась ведьминской, причем очень знакомой. И помимо этого я опять почувствовала отзвук чего-то до боли родного, но чего конкретно – было непонятно.

Основная сила собиралась ближе к перевалу рядом с неприметной пещерой. Раз за разом прокручивалась эта картинка, а ощущения сменялись друг за другом, так что понять было ничего нельзя.

Выбраться из водоворота того, что передавала земля, становилось все сложнее, меня как будто затягивало глубже. Дернула головой, стараясь прийти в себя, но от этого звон лишь усилился. Вдруг я почувствовала на щеке тепло и, стараясь закрепить это ощущение и сосредоточиться на нем, прижалась сильнее.

– Мариша? – окончательно помог прийти в себя мягкий голос и пальцы, поглаживающие щеки.

Я разлепила глаза и увидела перед собой злого мага, которому ласковый голос совсем не подходил.

– Вот скажи мне, милая, почему тебе не сиделось на месте? – слишком спокойно спросил он, прожигая меня посверкивающими глазами.

– Надо было поговорить с землей, – пробормотала я, все еще думая о теплых ладонях, которые помогли выбраться. – А вообще у вас заколдованные косточки есть, вы же меня быстро нашли.

– Быстро. Только был уверен, что иду искать тело, так как твое сердцебиение почти прервалось!

Маг убрал руки от моего лица, отвернувшись, вскочил, но почти сразу вернулся ко мне. Его плащ развевался, а из-под капюшона выбивалась прядь волос. Эта устрашающая картина мне совсем не понравилась, я даже намеревалась встать перед ним и тоже посверлить взглядом. Но силы куда-то ушли, и я осталась сидеть на месте. Маг выругался и помог подняться. Только сразу не отпустил.

– Мариша, когда я прошу оставаться на месте, это значит надо остаться и ждать меня, ясно? – с угрозой в голосе спросил он, а я, чтобы не устраивать скандалов, кивнула. – Ничего тебе не ясно.

Он хотел еще что-то добавить, но вместо этого закрыл свои сверкающие глаза и резко выдохнул. Меня уже перестало качать, и я постаралась отойти от злого мага, но его руки лишь сильнее сжались у меня на талии. Так мы простояли не меньше минуты, потом он медленно отступил и открыл уже обычные темные глаза.

– Идти можешь?

– Конечно.

Я демонстративно сделала несколько шагов, а почувствовав головокружение, обернулась к магу и улыбнулась изо всех сил. Мне не поверили. Главарь пробормотал явно что-то не очень хорошее про самоуверенных ведьм и достал из сумки маленькую фляжку.

– Один глоток, не больше.

Стоило поднести ее к лицу, в нос ударил запах горелых листьев и спирта. Я скривилась и постаралась вернуть это подобие зелья бодрости, которое делают маги, только чтобы не обращаться к ведьмам. Но под поблескивающим взглядом еще раз понюхала и неуверенно сделала глоток. По горлу разлился огонь такой силы, что стало больно дышать. Кашель вышел надсадным и не прекращался добрых десять минут.

– Вы смерти моей хотите, – все еще еле дыша, прошептала я.

– Пришла в себя? Замечательно, тогда вперед. – Маг по-прежнему был зол. – Будь добра, когда в следующий раз решишь поговорить с землей, предупреди заранее. Тогда, возможно, тебе не придется пить эту дрянь. Но, что скорее всего, я облегчу и тебе, и себе участь и просто тебя придушу.

Под его злое рычание мы вернулись к валуну, ноги меня плохо слушались, и я облокотилась на него.

– Да что вы кипятитесь?

Маг резко обернулся ко мне, увидел, как я навалилась на камень, и стал еще злее.

– Если не учитывать того, что ты могла просто перестать дышать после того, как только дохлый мерин знает зачем израсходовала всю свою силу, и забыть, что ты должна меня слушать и всего лишь показывать дорогу, подумай о том, что вокруг полно контрабандистов и я при всем желании вряд ли в одиночку смогу тебя у них отбить, особенно когда ты не стоишь на ногах!

– По-почему не сможете? – ничего умнее в голову не пришло.

Лицо мага стало каменным, а глаза начали пульсировать светом, я же наконец-то почувствовала легкость в теле. Отлипнув от камня, подошла к главарю ближе и еще подождала. Мы какое-то время попереглядывались, и потом я вспомнила.

– Точно, вы же отвечаете только на каждый третий вопрос, забыла.

И пошла вперед, тропинка была хорошо протоптанной, но ноги как будто немного заплетались.

– И куда ты идешь?

– Так лагерь контрабандистов же в той стороне, в пещере. Вы же туда идти думаете? Вот. Показываю дорогу.

Я внимательно посмотрела под ноги, сделала еще несколько шагов, споткнулась и остановилась.

– Неужели опять странная магия? – Я схватила главаря, который вздумал шагнуть вперед. – Стойте, видимо, тропинка не пускает, как в прошлый раз.

Маг остановился, посмотрел на дорожку, потом на меня и устало потер лоб.

– Это не тропинка, Мариша. Это ноги. – И уже тише добавил: – А Эдвард не верил, что глотком этой дряни можно напиться.

– Ик!

Маг покачал головой и, взяв под локоток, повел меня вперед. До места дошли быстро. Пещеру, где располагался лагерь контрабандистов, было бы не видно, если бы перед ней не валялись тюки и не сновали люди, собирая коробки. Мы затаились в редких кустах немного выше уровня входа в пещеру.

Тихо сидеть было сложно. Хорошее настроение и жажда деятельности пришли внезапно. Силы били через край и требовали выхода.

– Интересно, почему они так суетятся?

– Знают, что принц в городе и ищет их. Они снимутся отсюда через три часа. Те двое обсуждали, что могут не успеть все упаковать.

– Ого! Так надо же их брать!

– Угу, – согласился маг.

– И что же мы сидим? У вас есть план?

– Ждать.

– И это план? И чего ждать-то? Они же уйдут.

Не знаю отчего, то ли оттого, что земля страдала от расположившихся здесь контрабандистов, то ли от глотка непонятного зелья, но мне вдруг очень захотелось вышвырнуть отсюда этих людей. Причем страха не было, а моя природная осторожность уснула. Еще очень хотелось понять, что такого родного я почувствовала и у камня, и здесь, в долине. Такое, что разливалось в воздухе и точно было в нашей ведьминской лавке.

– Надо действовать! Ну что вы сидите? Давайте я их отвлеку, а вы там быстренько повяжете главных.

– Мариша, у тебя сил еле хватит на то, чтобы просто себя защитить. Поэтому, когда все начнется, ты будешь тихо сидеть здесь, и на этом все.

– Опять? Я, конечно, слабая, но отвлечь десяток мужчин могу.

– Понятно. – Маг внимательно всмотрелся в мои глаза. – Пить тебе нельзя, ведьмочка, совсем. Контрабандистов накроем, как только придут мои люди.

Он достал косточки, прошептал заклинание и удовлетворенно кивнул.

– Серьезно? И как они смогут сюда прийти, если не знают, куда мы вышли?

– Пришлось поколдовать, будем надеяться, Билл поймет, куда его тянет моя магия. Так что ждем. Потом я иду за Брэном, он за пещерой и пока жив. И затем накрываем лагерь. Ты при этом сидишь здесь под заклинанием паралича.

– Что-о-о?

– В этот раз я буду действовать наверняка, так, чтобы ты точно не ушла разговаривать с землей. – Маг отвернулся, а я почувствовала какую-то детскую обиду.

– Ну и ладно. Не хотите, чтобы я общалась с природой, тогда и рассказывать, что узнала про вашу сильную ведьму, не буду. – Маг внимательно на меня посмотрел и спокойно заговорил:

– Мариша, это может касаться нашей общей безопасности.

– Может, поэтому у меня условие! Во-первых, я участвую в облаве, а во-вторых, вы расколдуете мою старуху, как только мы въедем в город.

Маг в полнейшем недоумении следил за мной, стараясь постичь логику не очень трезвого человека.

– Настолько ценные сведения? – Саркастический шепот – и главарь заглянул мне в глаза, отчего наши носы встретились, пришлось отодвинуться и кивнуть, после чего мне нехотя ответили: – Ну допустим. Только я бы хотел сначала узнать, что у тебя есть.

– Магический слепок ауры ведьмы.

Он заметно удивился и взглянул на меня с неподдельным уважением. Конечно, все думают, что слабые ведьмы такого не могут, а там же только и надо, что голову включить и вместо силы использовать ресурсы своего организма. После этого, правда, очень есть хочется. Но за время пути я так привыкла к чувству голода, что сейчас его почти не замечала.

– Откуда?

– Те двое. На них была броня, заговоренная ведьмой, и поэтому от них веяло ужасом. Там такая концентрация была запредельная, вот с помощью земли и удалось выяснить. Ну и слепок с земли делала, по остаточному следу.

– Эдвард будет в восторге.

– Эм, возможно, нет. – сказала я и сама отругала себя за длинный язык, но, кажется, этот магический напиток не позволял держать язык за зубами, меня просто распирало рассказать то, что знаю. – Скажите, а вы уверены, что Эстель на вашей стороне?

– В этом уверен Эдвард.

– Дело в том, что точно такая же сила была вокруг камня, когда мы попали в ловушку. Ведьминская сила.

– Эстель?

– Да.

– Ясно. – И он опять отвернулся к пещере.

Моя пьяная обида на мага прошла так же быстро, как и началась, но вот жажда деятельности осталась на месте. От нетерпения я ерзала на земле, постоянно поправляла перчатки. Несколько раз за пять минут спросила, скоро ли придут наши люди. И уже всерьез начала продумывать свой план захвата лагеря. Теперь я понимала, почему старуха так уважает Огюста, с ним любые проблемы на один зуб, так, шелуха, а не трудности. Подумаешь, десять контрабандистов.

Наверное, я бы не выдержала и сама пошла вниз, но у пещеры началась суета. Люди стали бегать быстрее, укладывать коробки на узкие телеги и впрягать лошадей. Удивляло, куда они с такими габаритами собрались. Проехать по долине, безусловно, можно, но дальше-то что? В горы отсюда на лошадях не подняться, а вглубь леса тем более не стоит соваться с телегами, только в объезд, через тракт, а там стоят наемники. Но тут нашелся ответ на мой вопрос. В стороне от пещеры разрастался золотой пожар, который стремительно превратился в арку портала. И телеги медленно потянулись к нему.

– Дохлый мерин, – выдохнул маг. – Худшие опасения сбылись. У них не только сильная ведьма, но еще и сильный маг.

– С чего вы взяли? – тоже шепотом уточнила я, любуясь силовыми потоками в огромной арке, все же я ни разу не видела, как выглядят такие переходы.

– Портал, Мариша, чтобы его открыть, нужен второй одаренный, причем очень сильный маг, на другой стороне.

– Точно. Постойте, это значит один из них сейчас здесь?

– Да. Но не это самое скверное. – Маг задумчиво достал мешочек с косточками и, развязывая его, проговорил: – Они засуетились, и их, скорее всего, предупредили, что к ним движутся мои ребята.

Он посмотрел на косточки, хмыкнул и быстро засунул их назад.

Внизу нервно сновали люди и что-то складывали. Портал тем временем закрылся. А люди начали перемещаться еще быстрее, послышались крики о том, что у них на всего полчаса. Надо думать, через это время откроется еще один портал. Маг рядом со мной зашуршал, достал из сумки ту самую флягу и сделал солидный глоток. Все упаковал, удобнее перевесил сумку через плечо и начал распоряжаться.

– Так, Мариша, сидишь здесь и не высовываешься, как все закончится, я тебя найду и отправлю в город.

– Вы что, туда один пойдете?

– Не совсем, найду сначала Брэна. С ним в целом должно быть все более или менее нормально, он сжал амулет три раза, так что…

– И что это значит?

– Он активировал защиту в момент смертельной угрозы и заодно отправил сигнал об опасности. Защита сработала, значит, он в относительном порядке. Найду его, и нас будет уже двое. И Билл с парнями на подходе.

– А как вы пройдете мимо пещеры, если вам нужно за нее?

– Что-нибудь придумаю.

– Слушайте, так не пойдет! Я не хочу опять оставаться одна! Да и вообще, я как раз могу их отвлечь. Или просто пойти с вами.

– Даже не думай, ты остаешься. Помнишь про заклинание паралича?

– Да что вы такой упрямый?! Сами подумайте, ну вот они меня обнаружат, и что я делать буду? – зашла я с другой стороны.

Маг меня послушал-послушал и запустил руку себя за пазуху. Достал неприметный круглый медальон с голубым камнем и перевесил на меня. Прижал рукой к моей груди и, закрыв глаза, прошептал несколько непонятных слов.

– Это медальон защиты. Отражает почти любое магическое нападение, физические удары гасит вполовину. Когда носитель теряет сознание, на час появляется непроницаемый щит.

Он говорил быстро, при этом посматривал в сторону пещеры и явно мыслями был далеко. А во мне кипела энергия, сидеть на месте уже не было сил. Да и попасть в лагерь я очень хотела раньше мага, смущала меня та знакомая магия.

– Джеймс. – Услышав свое имя, маг вздрогнул и обернулся. – Спасибо.

Я улыбнулась и быстро прижалась к его губам. Он судорожно вздохнул, схватившись за горло.

– Не забудьте, я отвлекаю, – шепнула я и вылетела из кустов.

За спиной шипел маг после заговора «кожа к коже». Благодаря настойке у меня в голове появился лишь легкий звон, а ноги очень даже держали на земле. И в этот момент меня окончательно накрыла волна азарта и предвкушения приключений. Почему я раньше не пила? Даже мага смогла застать врасплох, так что он не успел погасить заговор.

Мое появление у пещеры встретили гробовым молчанием и напряженными позами. А я вдруг стала до одури смелой. Что эти маги подмешивают в свой напиток? Надо бы еще понюхать и разобраться. Прошла прямо ко входу в пещеру, туда, где была сконцентрирована магия, и, только когда мне перегородил дорогу мужчина в броне, остановилась.

– Подскажите, где найти Эстель? – улыбнулась я этому хмурому мужику.

– Ты кто такая?

– Тебя не предупредили? – Я сокрушенно покачала головой и доверительно сообщила ему: – Похоже на нее. Когда мы тренировали заговоры, она постоянно забывала слова, приходилось ей подсказывать.

– Тоже ведьма? – На его простодушном квадратном лице отражалось сомнение. – Меня не предупреждали, да и не похожа ты на ведьму.

– Да, мне многие это говорят, слишком симпатичная, да? Не хватает бородавки на носу, вот здесь. – И я дотронулась до его носа, быстро прошептала ласковые слова, какие обычно шепчут ребенку, чтобы он чуть больше доверял и расслабился.

Мужчина неуверенно ответил на улыбку, но потом вернул себе суровый вид.

– Шла бы ты отсюда. – И шепотом добавил: – Пока никого из старших нет.

– Так я же по их указке и пришла. От самого камня пешком, очень устала. – И я жалобно заглянула ему в глаза.

– На подпитку, что ли, тоже?

– Ага. – И что это за штука такая?

Пока мы говорили, все больше людей собиралось вокруг. Один высокий парень подошел ближе, зло взглянул на моего собеседника и перевел взгляд на меня.

– Ты кто?

– Она с Эстель, на подпитку, – скороговоркой за меня проговорил бронированный.

– Что ж так поздно? Да и не похожа ты на ведьму. – Очень недобрый взгляд заставил поежиться.

– А та, что выдавала вам броню, которая не защищает ни от ударов, ни от магии, была похожа? – Я так улыбнулась, что он поперхнулся, шагнула к нему и постучала костяшками по нагрудной пластине. – Да, друг, на вас прилично сэкономили, ведьминские заговоры не защищают от стрел. Поэтому вам и дали толстую броню, чтобы хоть как-то обезопасить тело. Делал бы защиту приличный маг, она бы отлично держалась и на кожаной куртке. А так броня, конечно, заговоренная, но не на защиту, а на то, чтобы внушать людям что-то наподобие страха. Могу даже сказать радиус действия, если интересно.

Невзначай скользнула пальцами по краю брони и легонько зацепила кожу, быстро шепча детские слова.

Мужчины рассеянно поковыряли пальцем панцири.

– Вон оно как, тогда понятно, почему Колина легко подстрелили. – Мой первый собеседник совсем растерялся. – А точно тебе к Эстель?

– Точно.

Все еще ковыряя железку на себе, он кивнул в сторону входа в пещеру. Я чувствовала, что мою спину прожигало с десяток пар недобрых глаз, но никто не вмешивался. Почти сразу послышалась ругань, и люди опять засуетились, стаскивая коробки. А я выдохнула, получилось.

В голове отчетливо начало звенеть. Несмотря на настойку, так быстро восстановить силы не получалось. Но азарт с лихвой компенсировал почти все, что нужно.

Пещера оказалась более чем обжитой. Под сводами висели магические светильники, а стены, чтоб не обрушились, подпирали бревна.

Мы прошли в дальний конец, где, скукожившись на маленьком ящичке, сидела Эстель. Она рассеянно водила пальцем по краю другого ящика и рассматривала, как в пыли остаются дорожки от прикосновений.

– Тут к тебе. – Мужчина остановился перед ней и тоже проследил за ее пальцем. – Как бы тоже на подпитку. Говорит, от камня шла, вроде как по наводке Люка.

Вот в чем сила: ты людям и полслова не сказала, только намекнула, а они уже и придумали, кто тебя прислал. Герцогиня перевела пустой взгляд на меня и встала.

– Мариам? – По мере узнавания на ее лице рассеянность сменялась холодом.

– Она самая. Рада, что ты помнишь.

– Где Джеймс?

– Понятия не имею. – Я подошла ближе. – А где мой рецепт зелья?

– Эстель, – вдруг подал голос из-за спины бронированный. – Пора на подпитку, бери эту и пошли.

Я удивленно обернулась на мужчину, потом перевела взгляд на замершую Эстель. А она и слова против не сказала. Даже не напомнила о правильном к себе обращении, просто взяла меня за руку и без лишних слов пошла.

– А что за подпитка? – шепотом уточнила я у Эстель.

– Наша энергия тоже пойдет к камню, а оттуда… – она не договорила и опустила голову.

– Эстель, а что происходит? Ты тут в качестве кого?

– На данный момент я тут главная, – саркастично произнесла она.

– И поэтому тебя под конвоем куда-то ведут?

Она промолчала и отпустила мою руку. Как раз в этот момент нас подвели к небольшому озерцу, по размерам напоминающему колодец. А дальше все пошло, видимо, по уже известному сценарию. Мужчина достал из кармана пузырек и вылил часть его содержимого в колодец. Без слов Эстель опустила пальцы в воду, и я почувствовала, как она отдает силы. Никогда не видела, чтобы можно было так просто передать часть своего ресурса или даже весь. Процесс шел очень быстро, и сила била через край. Даже меня зацепило, еле теплая пелена прошла по рукам и опала в колодец. И я замерла, прислушиваясь. Сила, одновременно похожая и непохожая на ту, что была на броне. Не так все просто, оказывается.

Покачнувшись, Эстель отошла от озерца и обняла себя за плечи. Меня подтолкнули вперед. Отдавать силу я была не намерена, заготовила «кожу к коже» и решила – пусть после нее будет качать. Только на полпути остановилась.

Вот именно здесь ощущалась концентрация ведьминских сил. Сложно было разобрать, что и кому принадлежит и когда было отдано. Поэтому я смело засунула обе руки в воду. Моментально из меня начали выкачивать магию, счет шел на секунды. Расслабившись, я позволила воде делать все, что она захочет, и поздоровалась с ней. Ответ пришел моментально, один вопрос – и вот уже передо мной разложены картинки. Кто подходил, кто с водой говорил, десятки лиц и одно до боли знакомое, с цепким взглядом на морщинистом лице.

Мои руки выдернула Эстель.

– И зачем ты только пришла сюда? – прошипела она, когда я просто повисла на ней.

Я старалась встать ровнее, когда за спинами послышались быстрые шаги. Через секунду перед нами вырос мужчина в черном.

– Эстель, откуда здесь это недоразумение, именующее себя ведьмой и утверждающее, что ее послал я?

– Вот у нее и спроси!

Но со мной, видимо, говорить не особенно хотели. Вместо этого мужчина взмахнул рукой и прошептал заклинание, которое прошло по коже волной. Вот и приплыли, к нам пожаловал маг.

– Почему я ощущаю магию Скэнмора? – Внимательный взгляд устремился на Эстель.

Герцогиня отрешенно пожала плечами и уставилась в стену. Магу такой ответ не понравился, он вплотную подошел ко мне и за подбородок поднял лицо.

– Как ты нас нашла? И главное, зачем?

– Озеро сказало, что я здесь нужна.

– Что тебя связывает со Скэнмором?

– Это кто?

За его спиной послышался шум, но он не среагировал. Мужчина внимательно окинул меня взглядом. Медленно поднял руку и под нарастающий грохот расстегнул мой плащ и ворот рубахи. При виде амулета и медальона ухмыльнулся.

– Как хорошо все складывается. Эстель, видимо, к нам уже пришли гости, которые должны были появиться только через несколько часов. Пойдем-ка встретим.

Герцогиня послушно кивнула и пошла обратно. Как-то не вовремя начало проходить действие магической настойки, и появился страх. Спина взмокла в один миг, а коленки начали дрожать еще больше.

Не церемонясь, меня поволокли к выходу. А там стоял дым, густой, серо-черный. Мой спутник нехорошо улыбнулся и неожиданно прикоснулся рукой к моему медальону. Дым рассеялся в мгновение ока, и мы увидели главаря наемников. Он был один. Стоял, сложа руки на груди, и буравил не кого-нибудь, а меня взглядом.

Мужчина, что меня держал, небрежно бросил в него заклинание, но наемник просто отскочил в сторону.

Теперь очнулись все контрабандисты, грузившие коробки. Они сразу поняли, кого надо ловить, и бросились на мага. Прыжок, перекат – и он уже на другой стороне площадки. Легкий как ветер, он перескакивал то в одну то в другую сторону, гоняя за собой всех бронированных. Остановился резко, когда люди на миг столпились у одной из телег. Секундная пауза, неуловимый жест рукой – и серебристая паутинка легла на головы столпившихся. Серебро растаяло, а люди замерли – вот оно какое, заклинание паралича.

Мой же спутник стоял расслабленно, больно сжимая мое плечо.

– Джеймс, как это на тебя похоже – бросаться в гущу первым и без поддержки. Да еще с такой нагрузкой, как молодая и явно не особенно умная ведьма.

В душе шевельнулся протест и даже немного пододвинул страх. Я постаралась вывернуться из захвата, но сил по-прежнему почти не было. Маги одновременно ударили так, что уши заложило от грохота. В воздухе заискрились щиты, и после второго удара мой сопровождающий качнулся назад. Главарь быстро сокращал расстояние, на ходу доставая меч.

Мой спутник опять дотронулся до еще висящего у меня на шее медальона, и щит главаря наемников резко потускнел, а сам он шумно задышал и остановился.

– Обидно, да, Джеймс? Вот так проиграть более слабому из-за ведьмы.

Я опять дернулась, но плечо так сжали, что я вскрикнула. Судорожно искала хоть какой-то выход из ситуации, но заговор «кожа к коже» здесь не пройдет, рука у мага в перчатке, до голых участков не дотянусь. Да и он сосредоточен, значит, любое вмешательство просто подавит.

Тем временем заклинание паралича постепенно спадало, и среди контрабандистов началось шевеление. Главарь через силу сделал несколько шагов вперед, споткнулся, остановился, посмотрел на меня и хрипло скороговоркой выдохнул:

– Медальон привязан к моему резерву, сорви его.

Я встрепенулась, но не успела шевельнуть и пальцем. Меня перехватили двумя руками, хватка стала еще больнее. Радовало, что хотя бы медальон отпустили. И это помогло, главарь бросился к нам. Втроем мы повалились на землю. Но рано я начала праздновать победу. Почти сразу после падения почувствовала руку у себя на груди, и главаря откинуло шагов на десять. Прикрываясь мной, Люк начал отходить к телегам, где стояли уже очнувшиеся контрабандисты.

За спиной послышалось оживление, и в главаря полетело сразу два арбалетных болта. Фух, не долетели. Их моментально испепелил щит, но сам маг заметно напрягся. Именно в этот момент рука у медальона сжалась, и главарь остался совсем без защиты.

Прыгая из стороны в сторону под обстрелом из болтов и заклинаний, он не забывал посылать огненные шары в Люка. Правда, когда задел одну из телег, замер. Мой конвоир тоже напрягся.

– Джеймс, у тебя резерв на нуле, уйди, и все останутся целы.

– Люк, тебе ли не знать, что мой резерв не бывает на нуле? Отпусти ведьму, и тогда, может быть, мы поговорим по-хорошему.

– Не бывает, говоришь? А что будет, если я убью твоего проводника? Проверим? – И на моей шее сомкнулись пальцы.

Он не успел договорить, потому что я цапнула его за руку, и хватка немного ослабла. Помог и главарь, лихо подпалив плащ Люка.

Силы у меня были на исходе, поэтому от него я скорее отползла, чем отбежала. В этот момент по глазам резануло светом, и чуть в стороне ярко запылала арка портала. Первыми опомнились контрабандисты. Они с невероятной скоростью начали бросать тюки и ящики на телеги. Не намного от них отстал и главарь. Опять бросил в их сторону заклинание, но оно оказалось слишком слабым. Контрабандисты даже не поморщились, зато вспомнили о наемнике и перезарядили арбалеты.

Последовал бег с препятствиями, обмен болтами и заклинаниями, но результат оказался предсказуем. Маг выбился из сил. И теперь трое контрабандистов были на расстоянии вытянутой руки и щерились мечами в его сторону. Главарь тоже достал оружие и высоко поднял, закрываясь от готовящихся ударов. А троица в лучших традициях плохих романов напала одновременно. Была не драка, а суматоха, все молотили как придется. С замиранием сердца я смотрела, как над этой заварушкой поднимается пыль. Не знаю, зачем подползла ближе, помочь я бы вряд ли смогла. Только сердце пропускало удары, и я с ужасом думала о том, что главарь может не справиться.

Один из контрабандистов вскрикнул, и маг изящным кувырком ушел в мою сторону. Сердце радостно встрепенулось, только через секунду опять застучало как сумасшедшее. Я отчетливо видела, как перезаряжают арбалет и что-что засыпают в подранный кошель. Мне показалось, что все замерло, кроме мага, уверенно уходящего от очередного удара.

В вязкой тишине послышалась команда, и в воздух подбросили увесистый кошель, в который и полетел болт. А я побежала вперед, кажется от страха. Еще не зная, что там было, бросилась к магу и изо всех сил толкнула. Моментально вокруг меня поднялась серо-зеленая пыль, она клубилась как живая, облизывая ноги. Я смотрела на эту ластящуюся пургу и боялась пошевелиться, а еще больше боялась, что эта пыль перескочит на мага. Сомнений не было: это тот самый порошок. Но спустя секунду он начал с мерцанием то ли осыпаться, то ли исчезать. Как только это случилось, контрабандисты опять пришли в движение и достали еще один потрепанный кошель.

Только сейчас, стоя в мерцании пыли, я увидела всю картину целиком. И по коже зазмеились мурашки. Не меньше пятнадцати контрабандистов занимались погрузкой, и еще с десяток были при оружии и смотрели в мою сторону. От паники меня отделял маленький шажок. Но не успел порошок полностью развеяться, как подскочил главарь и, подцепив меня под руку, оттащил за ближайший валун.

Прошептал заклинание, и я кожей почувствовала, что вокруг уплотнился воздух. Сидя за камнем, я просто тихо радовалась, что все пока живы и что за мной опять пришли.

Маг тяжело дышал и был слишком бледен. Откупорив свою фляжку, он опрокинул в себя последние капли и съежился, когда в наш камень полетели болты. Меня же это совсем не волновало, потому что рядом с магом, даже с таким потрепанным, страх отпустил. Правда, теперь меня съедала совесть.

Ничего не говоря, он снял с меня медальон.

– А я все еще проводник? – не очень понимая, что это, все равно решила уточнить я, к тому же было иррациональное желание услышать его голос, казалось, так будет еще спокойнее.

– Нет, им становятся, только когда на человеке с даром ресурсный амулет другого мага. – В глаза мне он не смотрел, даже ни разу голову не повернул в мою сторону.

Маг выглянул из укрытия и помянул мерина. В нас опять полетели болты.

– Уйдут, сволочи, – прошипел он в сердцах, прислоняясь к камню.

Наш щит пропустил первый болт, и маг прикрыл глаза, чтобы выровнять дыхание.

А там, у арки, началось движение. Раздался свист, и скрип телег возвестил о том, что нас собираются покинуть. Главарь зарычал, резко выглянул из-за камня и бросил заклинание. Но тут же спрятался обратно, чудом увернувшись от болта.

Через секунду нас атаковали магией, подло треснула земля, и камень накренился, открывая наши тела. У портала стоял Люк и что-то быстро говорил, видимо, он обеспечивал отход.

Мы только и успевали пригибаться под свистом заклинаний, с трудом умещаясь за опрокинутым камнем.

– Как же он так землю расколол, разве маги так могут? – нашла я в себе силы удивиться.

– Он ведьмак.

И в подтверждение этих слов камень задрожал, зарываясь сильнее в землю. Маг быстро прочитал заклинание, но все равно камень еще немного открыл обзор. Теперь мы за ним лежали, опять прикрывшись магическим щитом. В нас подряд летели заклинания, и было ощущение, что купол прогибается под ними. Маг тяжело дышал и ежесекундно поминал мерина.

– Приготовься бежать. Я сейчас их накрою волной оставшейся силы.

– А по-другому никак? Боюсь, я никуда не добегу.

– Дохлый мерин, чтобы наносить точечные удары, надо знать, куда бить, – сказал маг, сосредоточенно сжимая и разжимая кулаки.

– Я постараюсь узнать. – Прикрыв глаза, я погрузила пальцы в рыхлую землю.

Очень хотелось помочь, и от этого сказала раньше, чем подумала о том, что только с водой был хороший контакт. А земля, скорее всего, промолчит, тем более если там сильный ведьмак. Но сидеть сложа руки за камнем было для меня слишком. По нам опять наносили удары, а я начала медленно выдыхать на обратный счет.

Пять, четыре, три, два – и я уже не слышала, как маг требует прекратить и открыть глаза. Меня как кокон окутал запах сырости и травы – земля. Неподатливая, упрямая и сложная. Четко отслеживая дыхание, я погружалась в стихию. Не просила, не требовала, не спрашивала, я только старалась почувствовать то, что чувствует она. Хотела ощутить камешки, на которых стоял ведьмак. Было одновременно сложно и легко. С одной стороны, земля не сопротивлялась, а с другой – сама по себе была очень непростой. После нескольких неудачных попыток и еще большего погружения, когда я практически перестала осознавать себя и слилась с ней, кое-что почувствовала. Стараясь остаться в этом состоянии, кое-как разлепила губы.

– Слева от арки ведьмак, в трех метрах. Рядом с ним еще кто-то.

Чувства были и мои, и не мои, задерживаться в одном состоянии с землей было легко, она отлично все укрепляла, а вот выйти из этого потом будет ой как непросто. Тем временем от арки по земле прошли еще несколько ног.

– Подкрепление. Идут через арку.

Не знаю, что там происходило, до меня звуки не доносились, но люди перед аркой, видимо, попадали. Давление на землю стало больше, а вот ведьмак крепко стоял на ногах. Причем сейчас он находился намного дальше от арки. Его сразу было видно, уж не знаю как, но он с землей как установил связь, так и не отпускал. И это на уровне чувств было чем-то ярким и на удивление органичным.

Люди судорожно бегали по поляне и старались подтащить телеги ближе к порталу. Но стоило мне об этом сказать, движение прекратилось. Становилось плохо. Уже пропали все ощущения тела, а то, что происходило на земле, смазалось, окончательно превращаясь в посторонний шум. Я еле сосредоточилась на яркой точке ведьмака, но тут же пожалела об этом. Он атаковал. И это было страшно, казалось, прямо через меня пропустили лед. Видимо, я закричала. Было тошно и больно одновременно, но ведьмака стоило поблагодарить, без него я бы оттуда не выбралась.

Кое-как открыла глаза и увидела, что перед нами нет камня, но есть серьезный провал в земле. Слева и справа слышались лязг, крики, ругань. Я обвела полянку взглядом и выдохнула. К нам на помощь пришли наемники. Неподалеку мелькала макушка Билла, который ловко отбивался сразу от двух бронированных.

А маг уже стоял в десяти шагах от меня и колдовал. Взмах его руки – и телеги окутало сияние, которое через секунду прошло, но все, кто держался за них или сидел на облучке, попадали, похлопывая дымящиеся штаны или куртки. Довольно быстро наемники всех скрутили.

Арка все еще горела, и к ней спешил Люк. Недолго думая, главарь наемников кинулся вперед. На ногах он вроде бы стоял твердо, но вот лицо побледнело еще сильнее. Ведьмак почти нырнул в золотистый свет, но маг на ходу раскрутил веревку с амулетом, и она, просвистев, завязалась на руке.

Портал захлопнулся прямо перед Люком, замершим в неудобной позе.

Все закончилось резко, как будто портал был единственной ниточкой, державшей всех. Контрабандисты перестали сопротивляться, а наемники, как один, выдохнули.

Меня откровенно мутило, и я пристроилась рядом с поваленным камнем. Тем более отсюда все было прекрасно видно и слышно.

Всех контрабандистов связали, Люка крепко скрутили, а Эстель посадили на камень, прикрытый теплым плащом. Пока я приходила в себя, на всякий случай следила за магом и вздрогнула, когда он посмотрел в мою сторону. Столько было холода в глазах, что стало страшно. Что удивительно, потом он резко развернулся и со всей силы впечатал кулак в челюсть седого.

– Скэн, – простонал тот, – ты спятил?

Седого еще раз приложили по лицу, да так, что тот повалился на землю.

– Как давно ты на них работаешь?

Седой пытался промямлить о том, что он свой, но его быстро привели в чувство еще одним ударом.

– Месяц, только месяц, Скэн. – Из его носа хлестала кровь, а разбитые губы еле шевелились.

– Кто главный? Имя. – Маг был страшен, голос ровный, движения точные, ничего лишнего.

– Не знаю, я работал с Люком. – Наемник попытался сесть, но снова опрокинулся и, хрипя, неожиданно спросил: – Как я себя выдал?

– Ты упал от усталости, когда мы хотели выбрать другую дорогу, именно там нас настиг разрыв. Билл, вяжи.

Маг развернулся и быстрым шагом направился в противоположную сторону – к Эстель. Та сидела смирно, грустно следя за стремительным приближением мага.

– Что-нибудь скажете, герцогиня?

– Мне нечего тебе сказать, Джеймс. – Она говорила тихо, и если бы я не сидела к ней чуть ближе остальных, могла бы не расслышать.

– Куда вел портал и где теперь первая партия порошка?

– Мне нечего сказать, кроме того, что не все так, как кажется. И я действительно не участвовала в этом всем.

– Я задал простые вопросы, и мне нужны простые ответы.

– Если я отвечу, ты мне можешь пообещать, что ни я, ни моя семья никак не пострадаем при вынесении приговора?

– Не у того просите снисхождения, ваша милость. Проще бы вам сразу поговорить с Эдвардом. Только сейчас нет на это времени, а мне нужна та часть порошка, и, если вы знаете, где она, лучше скажите.

– Думаешь, он тебя отпустит? – Герцогиня вспомнила, что она не абы кто, и теперь холодно взирала на мага. – У Эдварда уже готов контракт еще на пятнадцать лет, и, поверь, твоя подпись на нем лишь формальность. Корона не отпускает таких, как ты, – полезных и верных. Но все можно переиграть, если ты просто дашь мне слово.

Маг стоял, сложив руки на груди, и сверлил Эстель мрачным взглядом.

– Билл, веревку.

– Джеймс, это не смешно. Куда и как я убегу, если у меня нет ни капли силы? Что, злишься из-за контракта, но не знаешь, на ком сорвать злость? – В голосе герцогини слышался яд. – Или не веришь про контракт? Ха, и думаешь, Эдвард твой друг? Как бы не так! Для него на первом месте королевство, и лишь потом все остальное. Только вот семья и друзья даже не на втором.

– Герцогиня, вам лучше оставить эти рассуждения при себе, – спокойно проговорил маг. – Мне не интересно, так что поберегите красноречие.

– Так я и думала, ты приспособленец. Тебя устраивает, что тобой откровенно пользуются, платят гроши и не считают нужным награждать ни за что, потому что ты выполняешь работу на заранее оговоренных условиях. Они и так семью за такого мага отблагодарили, куда же больше привилегий, да?

– Как же я устал от этой трескотни, – тихо пробормотал маг. – Герцогиня, либо вы замолкаете, либо кляп.

– Не посмеешь, – улыбнулась она. – Но ты подумай, чем они отблагодарили? Подарили тридцать лет назад титул твоему отцу? Так ты даже не старший сын и не наследуешь. Отправили учиться в магическую школу, где ты был самым маленьким и страдал от старших? Ах да, забыла главное: ты единственный в истории маг, чье обучение в Высшей школе оплатила корона. Только вот стоило ли это пожизненного рабства?

Маг устало прикрыл глаза, а затем без слов очень быстро стянул руки Эстель веревкой. Ее возмущенный крик прервал кляп. Не церемонясь, довольно грубо ей запихнули в рот тряпку. Сцена выглядела до дрожи неприятной. Магу было совершенно все равно, что перед ним, нет, не герцогиня, девушка.

– Мариша!

Я вздрогнула от этого окрика и неосознанно втянула голову в плечи. А маг стремительно обернулся ко мне.

– Иди сюда. Мариша, не мотай головой. Лучше подойти, пока я тебя об этом прошу.

Медленно встала, от усталости немного водило, но я старалась идти ровно. Еще подумает, что у меня коленки дрожат. И что вообще это значило – пока меня просят? А что было бы, если бы не пошла? Хотя нет, знать не хочу. Уж слишком у мага красноречивый взгляд.

– Сядь. Нет, ближе к Эстель.

– Эй, что вы делаете? Меня-то зачем связывать?

– Для душевного спокойствия. – Не обращая внимания на вопли, маг стянул мои запястья, а в довершение еще просунул веревку между мной и герцогиней, как у каторжников.

– Для этого есть зелья и настойки, – постаралась я пошутить, но маг так посмотрел, что я прикусила язык.

Отвернувшись, он чуть не сплюнул себе под ноги:

– Ведьмы.

После чего его спина быстро растворилась среди суеты организующих лагерь наемников.

Спустя всего два часа и полтарелки каши мы шли в обратном направлении. Нас было немного. Кроме главаря и Билла, еще двое наемников и пленники – Эстель с Люком. Меня развязали, но сделали это неохотно, более того, маг теперь шел рядом и изредка бросал косые взгляды. Чтобы быстрее добраться в город, я выбрала самую короткую тропинку. Но перед тем, как ступить на нее, маг отправил вперед ведьмака. И если сначала я не поняла маневра, то, когда наш пленник задергался и попытался незаметно что-то обойти, все встало на свои места. Главарь просто толкнул Люка вперед, и того знатно приплюснуло к земле. Сработала ловушка. Ведьмак, несмотря на кровь, нехорошо улыбался, видимо предвкушая, как нас так же где-нибудь приложит. Но после обещания главаря пустить его вперед, чтобы не тратить силы на поиск ловушек и обезвреживать уже по факту, стал сговорчивее. Нехотя рассказал, где и что обходить, но все равно иногда главарь толкал его вперед, когда в чем-то сомневался. Так и шли, мы с главарем и Люк, за нами все остальные.

Люди были измотаны, но старались не жаловаться. Билл часто подходил и спрашивал, как я, даже сунул мне какой-то сухарь. Сам при этом выглядел не лучше главаря – бледный, с ввалившимися щеками.

В лагере, после того как все утрясли, а с меня, чтобы поела, сняли веревки, он постоянно был рядом. Просто подошел, обнял до треска косточек и не выпускал минут пять. Если бы не слабость, я бы ему напомнила, что к ведьмам без спроса лучше не приближаться. Но мне кажется, он бы все равно не послушал. Усадил на теплое бревнышко, принес миску с кашей и начал выспрашивать, куда нас забросило. Пока я ела и коротко рассказывала о том, что случилось, просто сидел рядом и смотрел с еле заметной улыбкой. Его каша остыла, а он все смотрел и улыбался. Такое беспокойство о какой-то на самом деле малознакомой ему ведьме трогало, так что я тоже улыбалась и задавала вопросы. Оказалось, что они почти не получили травм и еще до того, как магия начала тянуть Билла в определенном направлении, двинулись вперед по все той же дорожке. Поэтому и пришли быстрее, чем рассчитывали.

Когда объявили сбор, он сам напросился идти обратно в Эстекс. И сейчас был единственный в приподнятом настроении, одни великие ведьмы знают почему. Остальные шли, мрачно взирая вперед, в том числе я.

Не останавливались мы до глубокой ночи. Ног я уже не чувствовала, но так хотелось домой, что была готова идти сутки напролет. На привале все быстро улеглись. Маг просто упал, крикнув Биллу, что тот дежурит первым. Я тихонько вздохнула. С одной стороны, хорошо, что главарь пока как бы забыл о моем существовании, а с другой — было грустно. Неприятно, когда на тебя так демонстративно не обращают внимания. Тем более мне очень нужно было поговорить с ним. А он то спал, то распоряжался, то вокруг было слишком многолюдно.

Немного поворочавшись, я уснула, только, как оказалось, ненадолго. Проснулась от ощущения, что меня куда-то тащат. Кое-как продрала глаза, и оказалось, меня и правда тащили за ноги. Голова то и дело подскакивала на корнях, но в целом тащили, надо признать, аккуратно. Ненароком подумала: неужели маг так мстит? В темноте было неясно, кто совершает такое непотребство, а подать голос, чтобы узнать, как выяснилось, я не могла. Во рту кляп, руки и ноги связаны.

Мой похититель пыхтел, но не останавливался. Спросонья даже страшно не было, и, если уж совсем честно, я жалела, что проснулась. Лучше бы дремала, а теперь сопротивляйся.

Брыкнула ногами, но похититель даже не повернулся. В том же темпе шел вперед. Так и продвигались – он шагал, я извивалась. Но спустя десять минут мы остановились. Несмотря на ночь, луна неплохо освещала местность, и исполинский дуб с дырой в корневище, к которому меня подтянули, я разглядела четко. Так же, как и лицо похитителя.

– Здесь переждем, – надсадно дыша, пробормотал Люк.

Интересно, зачем ему я? Он ведьмак, и с лесом контакт налажен, а у меня амулет, по которому могут найти. Меня прислонили к дереву, а сам ведьмак сел на корточки и зарылся пальцами в землю. Не представляю, что он делал, но продолжалось это довольно долго, а закончилось его неприятной улыбкой во все лицо. Устало вытерев лоб, он прислонился к дереву рядом со мной.

– А все оказалось проще, чем я думал. Ну что, Мариша, ты уже готова благодарить меня за свое спасение?

Я округлила глаза и в упор уставилась на этого блондинистого наглеца. Что он вообще городит?

– Только не говори, что ты добровольно работала с Джеймсом. Он, во-первых, маг, в самом плохом смысле слова, а во-вторых, у него слишком скверный характер. Уж я знаю, как-никак учились, можно сказать, вместе три года. Спросишь, к чему я тебя взял с собой? Все просто. Людей с даром мало, и им хорошо бы держаться вместе, особенно тем, кто осенен ведовством. Слишком нас в последние годы душат. К тому же ты ведьма необычная. Слабая, а с природой хорошо получается. Когда я тебя вышиб из контакта с землей, чуть сам не упал, сильно вцепилась.

Он опять утер лоб и выдохнул. Посмотрел на мои связанные руки и как-то виновато улыбнулся.

– Могу развязать, вообще не люблю я это дело – связывать девушек. Но ты должна пообещать, что не будешь делать глупостей. Вот и ладненько.

Пребывая в легком ступоре от такой милой беседы и того, как Люк прикидывается хорошим парнем, я хлопала глазами. Помнится, еще полдня назад он пытался меня задушить.

– Я бы предложил тебе пойти со мной, но ты ведь не согласишься, да?

– Куда пойти и зачем?

– Точное место не скажу. А вот зачем… Знаешь ли, у тебя же очень слабенький дар, а способности есть. Я бы мог тебе помочь с увеличением силы.

– Просто так? – Я вообще уже ничего не понимала, но все сильнее напрягалась.

– Э нет, от тебя нужна будет на начальном этапе кое-какая помощь.

– А поточнее?

– Все же заинтересовалась?

Правда, было очень любопытно, но, пока он молотил языком, я лихорадочно думала о своем спасении. Почему-то не было сомнений в том, что ничего хорошего впереди меня не ждет.

– По мелочи. Кое-кого обучить общению с природой, немного поделиться силой. И было бы приятно, если бы молодая и симпатичная девушка согласилась мне немного помочь.

Он широко улыбнулся, а я покивала со значением и попробовала незаметно дотронуться до амулета под рубашкой.

– Не старайся, я знаю эти побрякушки. У нас полкурса их у Джеймса скупало. Твой заблокирован.

Вот именно в этот момент я окончательно проснулась. На удивление страха не было. Если бы этот Люк хотел убить, он не стал бы меня тащить из лагеря. Но оставаться с ним наедине совсем не хотелось, мало ли что он, в конце концов, задумал. Так что я собралась с силами и с серьезным лицом одобрительно кивнула Люку.

– В принципе, это даже хорошо, я правда не добровольно с ними работаю. Меня просто поставили перед фактом. А долго мы тут будем сидеть?

– До рассвета, думаю.

– Понятно, а перекусить у вас чего-нибудь найдется? Хотя, да, что это я. Вы же пленник, у вас в карманах точно ничего не завалялось.

Он лишь пожал плечами. А я под внимательным взглядом Люка пошарила по карманам и выудила засохший кусок хлеба, который мне сунул Билл. Вот кого надо будет отблагодарить при случае.

Сделала вид, что понюхала и повертела, на предмет плесени, а сама шепнула два слова для откровенности. А что еще я могла, когда передо мной не кто-нибудь, а сильный и обученный ведьмак, тот, который почти маг. Набралось же их на мою голову. Вот и оставалось мне заболтать Люка, по возможности узнать что-нибудь полезное да ждать мага. Отломила половину и протянула ему.

– Угощайтесь, это та самая благодарность. – Он взял кусок, осторожно отгрыз край и пожевал, внимательно наблюдая за тем, как и я ем сухарь.

– А если серьезно, я вам зачем?

– Да, в принципе, незачем. Я тебя увел, чтобы они дольше меня искали, ты поразительно талантливая ведьма. С землей редко так умеют, особенно без вливания силы. Ты бы быстро меня нашла, а они нет. Ну а так, нам действительно не помешает еще одна наивная ведьма для подпитки. – На этой фразе он резко остановился и с подозрением посмотрел на меня, но все равно продолжил: – Убивать или магически усыпить было нельзя, никто не знает как, но джеймсовы амулеты на это реагируют быстро. Он бы точно проснулся, так что остается только блокировать поиск.

– А для чего подпитка?

– Для порталов, конечно, для них же прорва энергии нужна. Вот у нас ведьмы и подбрасывают силы, и маги, конечно. И через пыль, и просто те, кто сочувствует. – Ведьмак сузил глаза, собираясь заговорить, но я его опередила:

– Сочувствует чему или кому? И сколько у вас ведьм?

– Ведьм около тридцати. – Эх, забыла, что нужно по одному вопросу.

– А у Эстель еще живы родственники, от которых ей передался дар, бабушки, прабабушки? – протараторила я.

– В ее семье дар передавался по мужской линии. Отец ведьмак, и он жив. – Люк неожиданно крепко сжал в кулак оставшийся сухарь, дунул на него и сразу же задал вопрос: – А с какой целью интересуешься?

– Есть магический слепок, и он очень похож на Эстель, но как будто немного другой. – Я в недоумении посмотрела на ухмыляющегося ведьмака и против воли продолжила: – Это может быть и Эстель, просто с каким-то искажением, либо это может быть родственник, а возможно, они делали что-то вместе.

– Вот оно как, значит. А почему ты так внимательно смотришь на мои руки?

– Пытаюсь понять, ждать ли мне мага. Если его магический амулет стянул вам руку до крови, то вас можно будет отследить, не знаю, это временное действие или пока кровь свежая, но с Эстель вроде бы такое получилось провернуть.

Я с ужасом смотрела на ухмыляющегося ведьмака, совершенно не понимая, как у него это получилось. Если ведьма не хочет, ее заговор на нее саму не действует. И от того, как легко он обошел это незыблемое правило, стало очень нехорошо.

Дослушав меня, он моментально вернул на место кляп и опять связал руки.

– Просил же без глупостей. Мариша, ну, невозможно же быть такой наивной ведьмой. – Меня легонько потрепали по щеке. – Особенно когда ввязываешься в игру взрослых дядек. Очень вовремя ты мне рассказала про амулеты. И сейчас мы кое-что провернем, не бойся, я сделаю очень маленький надрез.

Стянув перчатку, он оцарапал мне кисть и моментально зашептал порез. Я даже понять ничего не успела, только почувствовала, что влил он в десятки раз больше силы, чем нужно. По всему выходило, Люк создавал помехи для поиска. Делал все торопясь, оглядываясь и внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Что-то бормотал про трижды проклятого Джеймса с его силой, про то, что ему никак нельзя к Эдварду и что его по головке не погладят.

– Ну вот и все. – Он быстро поднялся. – Эх, глупая ты. Ведь правда силу увеличила бы, помогла собратьям, а так…

Потом Люк махнул рукой и скрылся в темноте, а я сидела и ерзала, пытаясь сбросить путы. Вот вляпалась так вляпалась, тут же явно какой-то заговор, и связано это как пить дать с политикой. В очередной раз у меня не все идет гладко. В душе зрела обида на все и всех. Особенно на мага, не разговаривает со мной, понимаете ли. Я, можно сказать, только пользу приношу, пусть и нестандартными путями. Но в результате все заканчивается хорошо, да и мы в выигрыше. А он даже не удосужился пленника нормально связать. Ворочалась, ворочалась, но веревки так и не смогла развязать, через добрые полчаса плюнула и удобнее привалилась к дереву.

Нашли меня только на рассвете. Под внутренний диалог о том, какие маги все же сволочи, я, оказывается, уснула. Открыла глаза оттого, что позвали по имени. Передо мной на корточках сидел, конечно, главарь, и вид у него был хмурый. Он медленно вынул кляп у меня изо рта, но руки развязывать не спешил.

– Где Люк?

Проснулась я, конечно, быстро и даже успела про себя радостно выдохнуть, но вот после этого вопроса и слишком цепкого взгляда тоже нахмурилась.

– Не знаю, ушел.

– Зачем он тебя взял с собой?

– Думал, что со мной вы его слишком быстро найдете, а убить не мог, вот и взял. – Настроение моментально испортилось после этих двух вопросов, и ведь ни полслова обо мне, только про Люка. – Вы думаете меня развязывать?

– Нет. Как он узнал, что я иду по его следу?

– А с чего вы взяли, что узнал? И почему не развяжете?

– Мне так спокойнее, – вполне серьезно сообщил он. – И, Мариша, не прикидывайся. Он оставил тебя, предварительно выплеснув до мерина силы, и теперь любой поиск сам собой отпадает.

– А почему вы не думаете, что это Эстель с ним поделилась своими знаниями? Она же уже проделывала такое, – проворчала я, уже прекрасно понимая, что маг опять мной, мягко говоря, недоволен.

– Как оказалось, у нее это получилось случайно. И при этом она не представляет как. Вывод один – узнал он это от тебя, больше не от кого. Тебя я проверил магией и уверен, что в этом деле ты с ними не заодно. Остается одно – ты рассказала добровольно. Зачем?

– Это вышло случайно, – прошипела я. В душе медленно поднималась волна злости. Маг так смотрел, как будто я добровольно пошла с Люком, сама себя связала и напоследок еще выболтала все секреты.

– Случайно?

Сквозь зубы я вкратце поведала о заговоренном сухаре. Маг сверкнул глазами и с тяжелым вздохом начал развязывать мне руки.

– И откуда ты взялась на мою голову? – печально пробормотал он.

– Вообще-то, если бы не я, далеко бы вы не ушли. Да и сейчас я вам про камень узнала, про ведьм и куда идет их сила. Да и про семейство Эстель, там же теперь всех можно проверять.

– Ну, это вряд ли. Чтобы проверить герцога, у Эдварда должны быть железные аргументы. Да, ты помогла, – кивнул он и продолжил: – Так помогла, что единственный ценный свидетель сбежал.

– Он сбежал, потому что вы не уследили!

Я насупилась и молча встала. Не собиралась перед ним ни в чем оправдываться, в целом я все делала верно, и меня мало в чем можно упрекнуть. За несколько секунд я прикинула вдохновенную речь о моей пользе, но, когда подняла глаза на мага, заметила, что он наблюдают за мной с едва заметной улыбкой.

– Не пыхти, – совершенно спокойно проговорил он. – Отчасти ты права, и моя вина в этом тоже есть. Но и ты должна признать, что зря начала шептать заговоры под носом у сильного ведьмака. Признаться честно, я был удивлен. Конечно, многие ведьмы слишком самонадеянны. Они знают лучше, у них получается быстрее, и они хитрее. Но ты мне казалась более рассудительной.

– И что вы прицепились к ведьмам? Мы, во-первых, все разные, а во-вторых, по самонадеянности маги любую ведьму переплюнут.

– Обычно у магов это проходит с возрастом, как у большинства молодежи. А у ведьм по неизвестной мне причине нет. До этого дня я полагал, что у тебя этой черты характера нет. – Маг говорил спокойно, кажется, даже не пытался меня разозлить, но я тихо зверела. – Мариша, ну правда, что тебе мешало просто подождать, когда я вас найду? Тем более когда поняла, что амулет на его руке не просто так растирает запястье до крови?

– Не привыкла сидеть сложа руки. Тем более когда речь о моей жизни или моем здоровье. И что-то вы не торопились. Может быть, вы вообще не пришли бы!

– Я торопился, но Люк сбил след с помощью магии земли. И, Мариша, до этого я приходил, – еще спокойнее проговорил он, отчего моя злость только усилилась. – Почему ты решила, что в этот раз будет по-другому?

– Вы пришли за Люком, между прочим. А мой амулет, к слову, заблокирован!

– И поэтому я бы тебя нашел не сразу, но все равно нашел бы.

– Но сначала все равно Люк.

– Да.

Я не ответила, просто развернулась и пошла вперед. В душе бушевала смесь обиды со злостью, еле сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего. Ссориться с магом, когда он должен расколдовать старуху, нельзя. Меня быстро нагнали.

– Ты решила, что я могу не прийти из-за своего демарша перед пещерой? – Его спокойствие меня окончательно взбесило, и я резко остановилась, мрачно взирая на мага. – Могу тебе сказать, сначала хотел придушить. Потом обнять, потом опять придушить. Настроение, знаешь ли, менялось с чудовищной скоростью. И примерно столько же раз, сколько ты ездила своими выходками по моим нервам. Особенно в момент боя. Неужели никто тебе не говорил, что, когда маги дерутся, надо прятаться, а не лезть куда не просят. Особенно когда сил у самой нет. Ты, безусловно, помогла со своей землей, но это было лишнее, особенно при том, что тебя и так качало, а я и без этого справился бы. Было бы сложнее, но на результат это бы не повлияло.

– Да, что вы говорите!

– Именно то и говорю. А про твою выходку у пещеры стараюсь забыть, чтобы не придушить.

– Вы сами мне дали той отравы! Что вы только в нее добавляете? Мозг же совсем не работает, когда ее пьешь!

– Очень по-взрослому все свалить на алкоголь. Мариша, ты сделала всего один глоток, не верится, что ты настолько опьянела. – Потом маг внимательно посмотрел на меня и удивленно спросил: – Ты раньше не пила?

– Почему? Пила, когда знакомилась с Огюстом. – И как у него получается перескакивать с чтения лекций и нравоучений на нормальный тон так быстро?

– Кто это?

– Бокал моей старухи.

Маг усмехнулся и потянул за руку вперед со словами «вот откуда дурное влияние».

– И между прочим, если бы я не пошла к пещере, вы бы всех упустили, у них же раньше портал открылся, а так вы их как раз отвлекали своими кульбитами.

– Мариша, я же сказал, что хочу забыть, для твоего же блага. Как вспомню, начинаю звереть. – Потом, чуть улыбнувшись, маг проговорил: – Хотя то, как ты назвала меня по имени и сама поцеловала, мне понравилось. Идем, там Билл рвет на себе волосы.

И он отпустил мою руку, которую до этого крепко сжимал. Этот разговор, да и настроение мага меня выбили из колеи. Я хотела многое сказать. А теперь шла, и в голове постоянно звучало, что меня хотели обнять. Искоса взглянула на главаря. Шел он сосредоточенно и виду не подавал, что замечает мои взгляды. Хотя я была почти уверена, что он все подмечает. А я смотрела и ломала голову, почему меня так заботит, что он выглядит уставшим, пусть и не так сильно, как вечером. Зачесались руки сделать восстанавливающее зелье или эликсир силы. Однако по виду мага было понятно, что ему просто нужен отдых, а отдыхать он будет, судя по всему, только когда дойдет до города.

– Мы можем срезать путь, – совершенно неожиданно для себя сказала я ему.

– Это очень хорошая новость.

– Там только надо будет чуть пододвинуть камень, можно магией, – говорила, а в глубине души понимала, что двигать камень, чтобы быстрее отдохнуть, это недальновидно.

– Магией? И большой там камень?

– В мой рост. – Маг споткнулся, а я быстро продолжила: – Вижу, вы устали, как и все, но вы же сказали Люку, что резерв у вас не бывает на нуле. Вот я и подумала, что силы точно есть.

– Есть. – Он поморщился, а потом неожиданно объяснил: – Силы есть всегда, только вот телесную усталость, к сожалению, это не отменяет. А так как мы с силой единое целое, когда очень устаешь, все становится слишком сложным, разозлить может любая мелочь, так же как и успокоить и… В общем, все непросто.

Я с опаской посмотрела на мага, глаза которого сейчас не блестели и были обычными. Наверняка он просто опять пугал.

– Но в любом случае нам надо спешить, так что будем срезать.

Мы довольно быстро вернулись к месту нашего лагеря. А там Билл – бледный и с огромными глазами. Мне стало очень неловко, даже сама не понимаю почему. Подошла и, взяв за руки, заглянула в глаза.

– Спасибо тебе за сухарь.

Положа руку на сердце, стоило признать, что сухарь только усложнил жизнь. А Билл даже не спросил, почему я только сейчас благодарю. Он просто смотрел и не отпускал мои ладони.

– Я рад, что с тобой все в порядке. В порядке же?

– Ага.

И мы опять замерли. Снова накатило чувство неловкости, и захотелось забрать руки. Но Билл их очень крепко сжимал. На душе от этого стало немного грустно. Я ему ободряюще улыбнулась, а он в ответ даже глазом не моргнул, только смотрел.

– Да, едрить твою налево, поцелуйтесь уже, и пошли, – пробасил бугай.

У Билла немного заблестели глаза, а я почему-то обернулась на мага. Он стоял всего в паре шагов и выглядел мрачно, но, когда он поймал мой взгляд, на его губах появилась легкая усмешка.

– Мариша, всецело одобряю. Быстрее поцелуешь – быстрее пойдем.

Я резко выдернула руки из захвата и развернулась в правильном направлении. В душе опять поднялась волна злости, и, самое обидное, я совсем не знала, с чем она связана больше. С тем, что за меня так просто решают про поцелуи, или с тем, что маг так спокойно к этому отнесся.

Ноги гудели так, что отдавалось в уши. Но я не собиралась останавливаться, мы вот-вот должны были выйти к старому озеру, а там уже родная лавка, и печка, и госпожа Блакли, и ее Огюст.

Всю дорогу мы молчали. Ни Билл, ни маг со мной не перекинулись и парой слов, даже когда подошли к камню, загораживающему проход.

Я стояла в отдалении, сложив руки на груди, и откровенно дулась. Это было неправильно, и вообще я же взрослая, но обида почему-то не уговаривалась и не проходила.

Главарь засучил рукава, пощупал преграду и расслабленно, не глядя, махнул рукой. Потом прочел заклинание, а камень, молодец, даже не пошевелился. Вторая попытка — тот же результат, и уже почем зря поминают бедного мерина. Я ехидно улыбнулась. И кто буквально полчаса назад говорил о самонадеянности ведьм?

Мучились они около получаса, в конце концов я не выдержала и пошушукалась с лесом. Оказалось, камень глубоко врос в землю. Просто подошла, сказала магу, на какую глубину ушел валун, и демонстративно вернулась на свое место, опять сложив руки. К сожалению, мое настроение проигнорировали.

Наемники руками и частично магией быстро его раскачали, а потом главарь кое-как сдвинул всего на полметра. По его лицу текли очень заметные ручейки пота, что дало еще один повод как-нибудь при случае вспомнить о самонадеянности.

На самом деле обратная дорога промелькнула с бешеной скоростью, даже несколько ловушек, которые быстро погасил маг, не запомнились. Мне настолько опостылел этот поход, что, когда один из наемников заикнулся о привале, я была готова убить. Хорошо, что маг вовремя сказал: «Идем до конца», иначе от грозного взгляда я бы перешла к рукоприкладству, и плевать, что этот наемник в два раза выше. Госпожа Блакли же как-то с такими справляется, а она вообще ниже меня на голову.

Было дело, когда она нашего градоначальника за ухо оттаскала, допрыгнула же как-то. И он не смог вывернуться! Конечно, для этого ей пришлось руку клеем собственного изготовления намазать. Они с градоначальником потом целый день вместе сидели в лавке. У старухи от сердца отлегло, когда она его за ухо оттаскала, и она пошла все исправлять. Но оказалось, клей можно было нейтрализовать только зельем, которое нужно настаивать шесть часов. Вот они столько часов и пили, ну в самом деле, что еще делать столько времени с заклятым врагом? Обычно после такого от старухи только друзьями уходят. Но градоначальник, хоть и пил наравне, не сошелся с моей старухой характерами. Она у меня правду любит и про градоначальника ее много знает. А он, наоборот, о себе предпочитал ничего не знать, особенно из уст госпожи Блакли.

Но она у меня отходчивая, так что от уха руку отклеила, правда, ухо у градоначальника потом синим было еще несколько дней.

К озеру мы вышли ночью. Нас обдувало со всех сторон и как будто мотало на ветру. Мелкие магические огоньки тускло подсвечивали путь и стали ярче, только когда мы добрели до лагеря наемников. Здесь на земле сидел всего один человек, который резко подскочил при нашем появлении. Не перекинувшись и парой слов с главарем, он споро подвел лошадей, одну за одной, и сам вскочил в седло. В этот раз я забралась даже без помощи Билла, но ехала, намертво вцепившись в поводья. Мы быстро приближались к городу и, судя по всему, собирались проехать по тракту, минуя центральную городскую улицу и нашу лавку.

– Господин Скэнмор, вы, кажется, забыли, что обещали расколдовать госпожу Блакли, как только мы въедем в город.

– Отчего же, я все помню и расколдую ее завтра утром.

– Маги всегда так наплевательски относятся к своим обещаниям?

– Мариша, сейчас мне не до твоей старухи, с ней ничего не случится, если она еще полночи проспит.

– А утром будет до нее? То есть вы за полночи сможете раскрыть заговор и найти свою партию порошка неизвестно где? Расколдовать госпожу Блакли – это дело нескольких минут. И мне кажется, это как раз можно сделать сейчас, как и обещали. А все остальное утром.

– А мне кажется, что твоей госпоже пора уже отвечать за свои поступки как взрослой женщине. Согласись, она заслужила небольшую оплеуху.

– Вы сами начали наговаривать на ведьм. И между прочим, в этом городе без ведьминой лавки и госпожи Блакли было бы гораздо больше несчастий и болезней. Так что одна небольшая шалость взамен огромной помощи всем и вся – мелочь. И все это понимают, в том числе жители, а вы почему-то нет.

– Чего я искренне не понимаю, Мариша, так это почему за умудренную, пусть будет опытом, ведьму просит девятнадцатилетняя девушка. И расхлебывает последствия всех ее (как ты там сказала?) «шалостей» тоже та самая девушка. Достает из канав, любезничает с лавочниками, заглаживает вину булочками и пирогами перед жителями, при этом работает в лавке за двоих, пока взрослая женщина творит неизвестно что. Тебе не кажется, что это ты должна быть легкомысленной и пусть не бросаться заговорами в каждого встречного, но, не знаю, иметь свободное время и гулять со своими сверстниками. На свидания, в конце концов, ходить, а не бегать за старухой.

– Мне кажется, это не ваше дело. – После такой отповеди мне хотелось плюнуть магу в глаз, но остановило чувство самосохранения, будь оно неладно.

– Не спорю, но расколдую завтра.

– А вам не кажется, что это хамство? И что я для вас сделала не в пример больше, чем было изначально оговорено. А вот вы ничего, даже того, что обещаете, не делаете.

– Мариша, – с нажимом произнес маг, внимательно посмотрел на меня и, кажется, дальше сказал не то, что хотел: – Все-таки лучше бы ты ходила на свидания, чем изображала старшую сестру взбалмошной старухи.

– Много вы знаете о старших сестрах, – проворчала я.

– Ну вот о тебе знаю. Три сестры, за которыми ты присматривала, потому что мать помогала отцу в лавке. Любой их проступок – и виновата ты. Одеть, обуть, накормить, проследить, чтобы никуда не попали, – все на тебе. При том что самой тоже было лет двенадцать, кажется, когда появилась младшая.

Я плотно сжала губы и промолчала, много он знает. Мои родители очень хотели большую семью, но после меня мама долго не могла забеременеть, и ей помогла только ведьма, которая как раз и увидела во мне дар. Мне было девять, когда она приехала в наш город. И вот с той поры она и лечила маму, а мне кое-что рассказывала о колдовстве, благодаря чему меня взяли в ведическую школу, несмотря на нестандартный дар.

На самом деле родители спустя три года попыток отчаялись и все скопленные деньги пустили на расширение лавки. И вот тогда неожиданно мама забеременела. Рук в лавке не хватало, так что ей приходилось тяжко, как и всем. Я тоже работала на посылках и сама неизвестно как начала нянчиться с сестрой, потому что после стольких разговоров и переживаний мне тоже хотелось, чтобы нас стало больше. Мама никогда не просила сидеть с сестрой, я вызывалась сама, когда видела, как ей тяжело, так и повелось. А когда следом за первой сестрой появилась вторая, я даже не подумала менять поведение и стала следить за обеими. А там, где две, там и три, так я считала спустя еще год-другой. И не объяснишь же этому магу-аристократу, что в простых семьях все друг другу помогают не из-за чьей-то прихоти, а потому, что жизнь такая.

Видимо, мой хмурый профиль что-то сказал магу, и он примирительно продолжил:

– Возможно, все выглядит не так, как мне кажется, хотя не отменяет того, что ты почти всегда ведешь себя как рассудительная старшая сестра. Только вот почему это распространяется на старуху, мне все же непонятно.

– Да уж как вам понять, с вашими аристократическими интригами и браками по расчету, где детей отдают нянькам и забывают о них до совершеннолетия все, включая и братьев, и сестер.

– Я рос в обычной семье и до шести лет не сталкивался ни с кем из аристократов, – напомнили мне.

– Вот именно вы и должны тогда это понимать, но, судя по всему, сейчас вы больше аристократ, чем человек и уже присмотрели себе женушку, чтобы прыгнуть на следующую ступень высшего общества.

– Интересные у тебя мысли. – Его спокойный голос никак не вязался с бурей в моей душе. – Знаешь, а у меня есть старший брат. Ему всегда было на меня плевать, и в детстве это больно било. Я восхищался его силой и ловкостью, пытался в чем-то подражать, а он обычно называл меня мелюзгой и давал щелбаны. И сейчас я немного завидую твоим сестрам…

Такого откровения от мага я не ожидала, и это явно было сказано, чтобы смягчить ситуацию, но почему-то не уняло мою злость.

– Ага, вы вроде бы из низов и должны понимать простых людей, а может, и понимаете, но делаете вид, что выше всего этого. Потому что теперь-то вы аристократ. И заметьте: обычные люди и просто так помогли бы мне со старухой, потому что я бы им тоже отплатила добром. Можете и дальше рассказывать о вашей нелегкой жизни и показывать, какой вы на самом деле человек. Но по сути вы маг, такой, который людей и особенно ведьм считает за грязь. А на обычные просьбы о помощи отвечает: «Что мне за это будет?» И пальцем пошевелит только в том случае, если выгода в десятки раз окупит его усилия!

Лицо главаря посерело, и без того бледное, оно теперь навевало ужас. Он молча ударил коня пятками и поскакал на главную улицу.

– Билл, Эстель лично отвести к Эдварду!

Он скакал в сторону лавки, и я, еще сильнее вцепившись в поводья, старалась поспевать за ним. Главарь остановился точно напротив калитки и моментально спрыгнул на землю. С его головы упал капюшон плаща, когда он, чеканя шаг, прошествовал к двери. Грохнул кулаком, и она открылась, как родному.

К этому моменту я успела только сползти с лошади. Когда я, запыхавшись, вошла в гостиную, где разместила старуху, маг уже водил над ней руками. Легкое свечение над ее телом вспыхнуло и замерцало, маг выругался и опустил руки. Встряхнулся и опять начал шептать заклинание. Он довольно долго сидел и водил руками, намного дольше, чем когда-то над Биллом. Свечение было ярче, а маг с каждой минутой бледнее. Неожиданно у госпожи Блакли пошевелились пальцы, но маг не остановился, а продолжил колдовать. Последнее слово он произнес так громко, что я от неожиданности вздрогнула. А он резко поднялся и, не дожидаясь, когда старуха придет в себя, стремительно вышел за дверь. И у меня уши заложило от того, как он ее закрыл.

– Ох, как же голова болит, – прохрипели сзади. – Мариша, неси Огюста.

Ночь прошла бурно. Бокал я попыталась спрятать, за что стала не просто врагом, а вражиной. Госпожа Блакли лютовала, ее штормило, знобило, болела голова, а потому всем, кто находился рядом, тоже нездоровилось. К моему большому сожалению, рядом была только я. Пыталась влить в нее хоть каплю проверенного восстанавливающего зелья, но она слишком была настроена на Огюста. И разговора потому у нас не получилось. Точнее, получилось непонятно что.

Уставшая и не выспавшаяся я, больная госпожа Блакли и Огюст, которого мы перетягивали.

– Да что ж вы делаете! Какой вам Огюст, вы и так еле стоите!

– Вот для этого и нужен Огюст, с ним я крепче на ногах держусь! Отдай, малявка!

– Не отдам! Вам вообще еще надо объяснить, как это вы умудрились влезть в политический заговор против магов!

– Какой заговор? На кой мне политика, Мариша! Говорю, отдавай Огюста!

– Вы становитесь алкоголичкой! – Меня окатило такой волной презрения, что ноги почти подкосились.

– Чтоб ты знала, мелюзга, истинная ведьма даже теоретически не может пристраститься к алкоголю. Дар ее оберегает!

– Ага, вы это нашему целителю скажите! – Ох, лучше бы я не упоминала про него, они, конечно, друзья и собутыльники. Но он частенько говорил госпоже Блакли о вреде спиртного, сразу после того, как подливал. И именно после таких разговоров моя старуха начинала с ним ругаться, вот и сейчас глаза ее полыхнули.

– Целитель, говоришь, – зашипела она. – Нашла кого слушать, старого маразматика, который пьет в два раза больше меня, и заметь: дара у него нет! Так что делай выводы!

– Вывод один – всем пора прекращать! Но вам это нужнее, потому что маг может хоть сейчас прийти и заковать вас в кандалы за участие в заговоре! И это не монета возврата или «вечный сон», понимаете? Это конец!

– Так, Мариша, какой заговор? И погоди-ка, я не просто спала и мне снились отвратительные сны, а это был «вечный сон»? И значит, магу я обязана этой головной болью и треньканьем в ухе? – Потом госпожа Блакли медленно отпустила Огюста, внимательно осмотрела мой потрепанный вид, в том числе испачканный плащ, который я до сих пор не успела снять. – Почему ты так выглядишь? Почему синяки под глазами и где твои щеки? Та-а-ак, Мариша, оставь Огюста и неси-ка гримуар!

Я с чувством закрыла глаза ладонью. В нашей лавке ничего не меняется.

В общем, мы со старухой кое-как, переругиваясь, поговорили. Гримуар и Огюста я от нее спасла. Зельем напоила, а она меня наконец отпустила отмокать в воде. Разузнать подробности о том, как частица силы госпожи Блакли оказалась в той пещере и перед камнем, удалось с трудом.

– Подумаешь, помогла немного нашему целителю, – сообщила она мне. – Он попросил по дружбе заплатить за него магический долг, дел-то.

Вот так и понимаешь, что пить в принципе нельзя, особенно с целителем. История, как обычно, была животрепещущая. Они выпили, он поплакался о своей незавидной судьбе. Рассказал, что с него требуют магический долг, иначе все будут брать натурой. Что значит «натурой», я не стала уточнять. Но, зная, что в некоторых весьма спорных ритуалах используют сексуальную энергию, понимающе кивнула. Ну а выпивши, моя старуха вообще любит не только правду говорить, но и мир спасать. Вот и пошла долг отдавать. В итоге ее чуть ли не порталом доставили обратно в лавку, только чтобы она перестала его отдавать. Опять же подробностей мне не сообщили, потому что якобы слишком молода такое слушать. Как доставать из канавы в полтретьего ночи, так в самый раз, а тут еще не доросла. В общем, со старухой все понятно.

Лежа в ванне, я даже успела успокоиться и почти задремать. И когда дверь резко открылась, еле нашла в себе силы повернуть уже потяжелевшую голову. Моя старуха с боевым раскрасом и при полном ведьминском параде, включая злобное сверкание глазами и бутыль с зеленоватым зельем, встала в дверях.

– Я не поняла, ты так и будешь разлеживаться, пока маги в нашем городе свои порядки устанавливают? – Она прошла вперед и, не спрашивая, залила мне в рот отвратительную бурду для восстановления сил и бодрости.

– Госпожа Блакли, успокойтесь уже, – откашлялась и просипела я.

– Мариша, то, что ты спускаешь с рук всяким недоразвитым магам, тебе же аукнется. Нельзя прощать такого свинского отношения к уважаемым ведьмам!

– Да какое такое отношение?! То, что вас заколдовали? Так вы там сам напортачили и, судя по гримуару, сами же виноваты, что заклинание преобразилось. Потому что читаете через строчку!

– Деточка, я не о себе сейчас. – Она не вспылила из-за моего тона, даже не огрызнулась по поводу того, что сама виновата, более того, с сочувствием смотрела на меня.

Я скорбно вздохнула. Видимо, меня намерены спасать. Медленно вылезла из воды, замоталась в халат и вышла в комнату. Старуха тоже прошествовала за мной и начала мерить шагами расстояние от окна до двери, то и дело натыкаясь на кровать.

– Ты мне скажи, как так вышло, что ты у них на побегушках? Чему я тебя учила, Мариша? Мы не работаем на кого-то, исключительно на себя, и помогаем только нуждающимся, остальным – за приличные деньги и при условии хорошего настроения!

– Госпожа Блакли…

– Нет, ты меня послушай. Ты им и лес показала, да? И с этим политическим заговором, видимо, помогла, а они что? НИ-ЧЕ-ГО! Даже не спорь!

– Госпожа Блакли, ночь сейчас. Мы только вернулись, вот завтра и посмотрим, чего они или ничего. И вообще, вас же расколдовали.

– Про это отдельный разговор, и не с тобой, а с тем магом. – Она нехорошо прищурилась и продолжила: – Ты должна им показать, что ты ведьма, понимаешь? А то так и поведется: нужно им что-то, они пальцами щелкнули – и вот она, Мариша, даже звать не нужно и тем более платить.

– Госпожа Блакли…

– Молчи уже, я о тебе беспокоюсь. Меня не станет, и как, спрашивается, ты будешь держаться? Симпатичная девушка, одна в лавке, да еще и сил немного? Да любой заезжий пьянчуга будет считать своим долгом тебя использовать. Так вот, чтобы такого не было, надо заранее создавать о себе правильное представление, поняла? Пусть слабая, но, если надо, так хвост этим забулдыгам накрутишь, что уши отвалятся!

Как же плохо соображала голова. Сначала я зацепилась за то, что госпожа Блакли собирается на покой и даже лавку мне намерена оставить, потом за накрученный хвост, а затем я на все махнула рукой и пошла одеваться. Не отстанет же, спорить с ней бесполезно, доказывать, что я смогу заставить людей относиться ко мне уважительно и без заговоров, не стала. Такой разговор уже не в первый раз. И помню, что столько первосортных эпитетов, сколько я их услышала в свой адрес, раньше полагалось только градоначальнику.

Зелья приободрило, и я уже не чувствовала себя побитой собакой. Даже спать расхотелось. Одевшись, спустилась вниз и сразу наткнулась на госпожу Блакли, нервно вышагивающую у двери.

– Пошли! – Она схватила меня за руку и устремилась вперед.

– Куда же вы так торопитесь?

– Ночь не бесконечная, а днем лошадиные заговоры плохо ложатся. Тем более такие. Мы же не собираемся им опять просто отрастить копыта.

– А что мы собираемся? – без энтузиазма уточнила я.

– Поставим лошадиное клеймо на их магические морды.

Я споткнулась.

– Госпожа Блакли, даже не буду спрашивать, как вы собираетесь это провернуть, но вы понимаете, что с магами так нельзя?

– Вот именно с ними можно, этот главарь совсем страх потерял! Меня оклеветал, тебя чуть до истощения не довел, а сам, небось, пьет со своими напарничками!

– Вообще-то, он вас расколдовал сразу после того, как мы вернулись. Хотя сам с ног валился!

– Мариша, хватит его жалеть, и слюни по нему пускать тоже не смей. – Она одним злым взглядом остановила все мои возмущения. – Маг он, и точка. И за то, что тебе голову задурил, ему будет отдельное клеймо, на весь лоб!

– Госпожа Блакли! – только я представила, как на лбу главаря светится отпечаток подковы, стало дурно, даже несмотря на то, что клеймо ведьминское и видно его только вблизи.

– Цыц! – Она остановилась и в очередной раз с сочувствием посмотрела на меня. – Мариша, хватит сопли разводить. Ведьм должны остерегаться все, и маги в том числе. На этом все, вперед.

То, что перед заговором нужно было намазать место клейма зельем, видимо, мою старуху не смущало.

– Госпожа Блакли, как вы вообще собираетесь ночью с магом встретиться?

– Ты там что-то говорила о том, что я якобы поучаствовала в заговоре. Вот и расскажу ему, как именно поучаствовала, скрывать мне нечего. А такая информация должна же сообщаться сразу, безотлагательно. Поэтому мы идем ночью.

– Понятно. Кстати, а вы знали, что господин Хельсон употребляет тот самый порошок, из-за которого весь сыр-бор?

– Что сказать, подозревала, слишком наш целитель был суетлив, да и магический долг такая штука, появляется, только когда нечем заплатить за что-то незаконное. Но ты не переживай, мы его вылечим. Полистаем гримуар и вылечим, как бы он ни сопротивлялся.

– Угу. – Что в гримуаре написано на эту тему, боюсь представить, но целителю уже не спастись, так что придется ему принимать удар судьбы раньше. – Кстати, знаете, это он рекомендовал меня магу как проводника, рассказал, что я очень люблю лес.

Моя старуха резко остановилась и прошипела:

– Старый пьянчуга. С него и начнем.

Двери целительского дома радушно распахнулись после третьего удара сухим, но, как показала практика, по-мужски крепким кулачком моей старухи. Заспанный господин Хельсон даже успел набросить плащ и в руках сжимал медицинский саквояж. Думал, его позовут к больному, но целителю откровенно не повезло. Сощуренные глаза госпожи Блакли и мое кислое лицо сказали ему многое. Возможно, больше, чем следовало, я даже забеспокоилась за его здоровье прямо сейчас, еще до того, как госпожа Блакли шагнула внутрь дома.

Все произошло стремительно. Сначала крик моей старухи, те самые эпитеты, которые раньше были только для градоначальника. Потом оправдания целителя и примирительные стаканы с виски. Это недолгое время я сидела на табуреточке и ждала. Примерно за час целитель и госпожа Блакли помирились окончательно и теперь беседовали за жизнь. Господин Хельсон начал, как обычно, с лести.

– Мариша, ну вот кто мы такие без вас, ведьм? – говорил он, разливая остатки праздника в два стакана. – Мясники, и все. Ногу отпилить – это пожалуйста, заштопать раны, вправить вывихи, да и то без вашего зелья забвения ничего мы толком не можем сделать. А чуть кто чихнет, мы им выписываем ваши настойки, и спрашивается, зачем мы после этого нужны?

– Затем, что ведьме не с руки помогать всем подряд, много чести, – грозно проговорила моя старуха. – Учу Маришу, учу этой премудрости, а она опять за свое, помогает всем, даже магу с этими наемниками. С твоей легкой руки, между прочим.

– Не гневайся, нельзя было по-другому. С этими наемниками принц Эдвард.

Старуха не спеша отпила из стакана и бросила косой взгляд в мою сторону. Да, про принца я и забыла сказать, а это действительно весомый аргумент. Пока госпожа Блакли задумчиво пила, я осторожненько подала знак господину Хельсону, и он выставил еще одну бутыль, на этот раз элитного коньяка. Нехорошо, конечно, спаивать свою нанимательницу, тем более когда сама читаешь ей мораль о вреде алкоголя, но на большее меня сейчас не хватало. Как представила, что мне с ней спорить полночи, потом отговаривать и в конечном итоге вытаскивать из какой-нибудь канавы, так сразу алкоголь перестал казаться таким уж вредным. Но что удивительно, моя старуха присмирела после известия о принце. И возможно, я поторопилась подавать знаки.

Целитель довольно быстро заболтал мою старуху, и они принялись обсуждать все подряд, начав, конечно, с градоначальника. О чем бы мы в нашем Эстексе говорили, не будь его?

С легким сердцем я подцепила сумку своей старухи и вышла. Госпожа Блакли слишком откровенно не смотрела в мою сторону, и я поняла, что месть отменяется. Возможно, принц стал решающим аргументом. А возможно, передышка дана только на один вечер, потому что целитель слишком красиво говорит и правильное количество подливает. Но я все равно была довольна. Через день-два наемники уедут, и наступит спокойная жизнь. На этой мысли я споткнулась и уже не так быстро пошла вперед. Они же в самом деле уедут. Осознание этого простого факта выбило из колеи.

Я вернулась в лавку, расставила все флаконы из сумки госпожи Блакли и задумалась. Благодаря зелью спать не хотелось, и не сказать, что я была полна сил, но требовалось чем-то занять руки. Все-таки не умею я по-человечески грустить. Нет бы посидеть в комнате, может быть, поплакать, или как там еще грустят? Но у меня так никогда не получалось. Так что грустила как умела.

Зашла на кухню и погладила печку.

– Ну что, дружочек, покулинарим? – Ответом был ласковый огонек, и на душе стало значительно теплее.

Город спал, и, стоя на пороге лавки с кружкой в руке, я в очередной раз удивлялась, насколько у наших жителей крепкие нервы. С самого утра по главной улице проскакало с два десятка военных. С прямыми спинами, при полной экипировке и на великолепных лошадях. Загляденье. Проскакали сначала в одну сторону, а теперь неслись в обратную. С разницей всего в полчаса. Но жители даже не выглянули из окон. Внучки точно должны были высунуть нос, ну, в крайнем случае, сама госпожа Маклас. Но, как бы это ни выглядело, рассвет сегодня встречала только я.

Зелье старухи мне ужасно не нравилось. Оно и правда придавало сил. Но было ощущение, что ты хочешь спать, но не можешь, и тело как-то само живет. Вот и сейчас я стояла, смотрела и не хотела шевелиться. Даже когда в мою сторону резко повернула голову фигура, закутанная по самую макушку в плащ. Показалось, что на меня дыхнули сонным порошком, но, кроме очередного зевка, организм никак на это не отреагировал. Колдует, что ли?

Фигура замерла, а спустя мгновение взмахнула рукой в сторону спешащих военных, и они растаяли. Взяли и растворились прямо на дороге, а изящная фигура повернула коня и направилась к моей лавке.

Пребывая в легком ступоре после исчезновения солдат, я во все глаза смотрела на фигуру. По мере приближения стало понятно, что это мужчина. Худой, закутанный так, как будто сильно болеет. Из-под шарфа еле виднелись глаза, которые, в свою очередь, были почти спрятаны под надвинутым капюшоном. Но что действительно привлекало внимание – лошадь. Я не поклонница, но отвести взгляд от светло-коричневой переливающейся гривы и тонких ножек в белых носочках было невозможно. Она как будто источала тепло и, несмотря на вполне обычный коричневый окрас, выглядела удивительно.

Пока я разглядывала лошадь, мужчина подъехал к калитке. Я кожей чувствовала его взгляд на себе, что совсем не пугало. Слишком спокойно он сидел, да и выглядел неопасным, возможно, потому, что был чересчур худым. Как только он остановился напротив, я заметила шевеление в окнах ближайшего дома. Выходит, уже не спят.

– Ведьма? – прозвучал мягкий удивленный голос.

– Ведьма.

Мужчина расправил плечи и спрыгнул на землю. При своем немаленьком росте проделал он это с грацией танцора. Остановился в нескольких шагах, опустил шарф, снял капюшон и улыбнулся. Не знаю, как я выглядела со стороны, но по внутренним ощущениям – как дурочка с открытым ртом. Белые волосы серебрились в лучах восходящего солнца, а немного хитрая улыбка делала зеленовато-серые глаза мужчины безумно трогательными. Ошибиться было невозможно. Передо мной стоял самый настоящий эльф.

– Пригласите уставшего путника на кружечку чая?

Под его взглядом я окончательно растерялась и слова слышала как будто через толщу воды. А он вдруг наклонился к моей кружке и, закрыв глаза, втянул воздух.

– Великолепный запах, сами собирали?

– Да, – пролепетала я и по-прежнему невежливо таращилась на него, отчего он еще шире улыбнулся.

– Забыл представиться – Галатэль. А вы, наверное, Мариша?

– Да. – Я даже не удивилась, что он знает, потому что само присутствие эльфа меня настолько шокировало, что ни говорить, ни думать уже не получалось.

– Безумно приятно. Джеймс вас именно так и описывал. Только не упомянул, что вы настолько очаровательны. – Он уже улыбался лишь краешками губ, а я все еще таращилась на него.

Впервые в жизни так близко видела эльфа. Нет, не так, я вообще впервые видела живого эльфа. Он еле заметно улыбался, а я смотрела не моргая. Чуть наклонившись ко мне, эльф заговорщически проговорил:

– Без плаща я еще лучше.

Наконец-то я моргнула. Мы смотрели друг на друга так долго, что старшая из незамужних внучек госпожи Маклас успела дважды пройти мимо лавки. Когда она добежала сюда с другого конца главной улицы? Загадка.

– Учтите, что ради чая в вашей компании я уже готов на крайние меры. – Он серьезно насупил брови. – И собираюсь снять плащ прямо на пороге.

– Снимайте. – Я спокойно – спасибо зелью госпожи Блакли – отпила из кружки. А эльф фыркнул и быстро стянул запыленную тряпку со своих плеч. Повернулся правым боком, потом левым, замер и нарочито грозно предупредил:

– Спину покажу только после чая.

– По рукам. – Я стремительно развернулась к двери, только чтобы скрыть смущение.

Эльфы совершенно точно плохо действуют на ведьм. Хорошо, что я раньше с ними не сталкивалась. А то не успела увидеть, а в голове уже розовый кисель. В страхе даже подумала, что я почти как внучка, которая за внимание симпатичного мужчины никакого чая не пожалеет.

Эльф прошел за мной на кухню и широко улыбнулся. Искренне восхитился нашей лавкой, похвалил умницу-печку, отчего та порозовела боком, и ненавязчиво забрал из моих рук чайник с чашкой. Меня усадили на самый удобный табурет у окна, а гость сам быстро заварил себе чай.

– Впервые за десять лет на вашей земле я пью вкусный чай из правильно подобранных трав. – От его легкой улыбки и приятного голоса в кухне стало как будто светлее. – Раньше я был уверен, что ваши трактирщики намеренно меня травят пожеванной соломой. Но, как бы ни прискорбно это не звучало, они искренне полагали, что делают мне приятное. Сами смешивали и сами же подбирали к чаю добавки. Что значило – выбирали из кучки лошадиной соломы только толстые веточки.

– А потом отходили чуть в сторону и говорили следующему гостю, что у них есть эльфийский чай?

– Вижу, и вы сталкивались с этим напитком, – ухмыльнулся он. – Но надо признать, в вашем городке меня таким не угощали. Так что об Эстексе останутся только приятные воспоминания.

– Вы давно в наших краях?

– Сутки. Не успел отъехать от столицы, как меня нагнал вызов Эдварда. Стало любопытно – и вот я здесь. Пока не жалею, что сделал крюк. – И его глаза хитро блеснули.

– Куда же вы направлялись?

– Домой. Для эльфа десять лет не в своем лесу – это слишком долго.

– Почему же вы так долго там не были?

– Дипломатия. Переговоры требуют времени. – И, улыбнувшись, он добавил: – К тому же быть одним из немногих эльфов в ваших землях довольно накладно.

– Все приглашают, чтобы посмотреть? – сочувственно протянула я.

– Боюсь, некоторые – не только чтобы посмотреть. Не раз тянули за уши. – И Галатэль сделал печальные бровки домиком.

Яне выдержала, улыбнулась и пододвинула к нему тарелку с булочками.

– Восхитительно. Заговор на хорошее настроение? Как вам удается сохранить его на выпечке?

– Особенность дара, – проговорила я спокойно, но для меня стало неожиданностью, что он увидел то, чего обычно никто не замечает.

– Да, Джеймс что-то такое упоминал. Но вообще интересно, как вам удается делать такой простой заговор на булочки. Насколько я знаю, у ведьм все заговоры очень четкие, создаются по определенному шаблону. И обычно нет воздействия на эмоции, только на тело, я же не путаю?

– Нет, но у меня наоборот. Когда хочу свое хорошее настроение передать другим – получаются булочки хорошего настроения, – вот так и начинаешь хвалиться, стоит только появиться эльфу.

– Значит, свойства вашей выпечки напрямую зависят от настроения?

– Обычно нет, только от того, что конкретно я хочу вложить в то, что делаю.

– Но на будущее лучше все же вас не злить, – опять улыбнулся краешками губ эльф. – Хотя булочки ярости были бы интересными.

– Хотите, чтобы была эльфийская ярость?

– Вы бы были первой, кто ее увидел, и не впечатлились бы. Никаких яростных боев и сумасшедших подвигов. Красные глаза, сгорбленное тело и трясущиеся руки – уверен, это выглядит именно так.

– Сложно представить, особенно после того, как вы сняли плащ. – Наши смешки перемежались тихим постукиванием чашек о блюдца.

– Вы, верно, ни разу не видели, как мы болеем. Опухшее красное лицо делает нас похожими на узкоглазых поросят.

– Вы вообще первый эльф, которого я вижу вживую.

– Чувствую груз ответственности перед своим народом. Надо бы как-то достойно выглядеть в ваших глазах, а я про поросят. – Потом, чуть задумавшись, Галатэль предложил: – Может быть, мне встать? Еще раз меня осмотрите, нет? Думаете, не впечатлитесь? Это я просто стихи великих эльфов вам еще не читал.

Подхихикивая над его словами, я ловила на себе лукавые взгляды и расслаблялась. С ним было легко даже мне, девице, которая совершенно не знает, как кокетничать и создавать непринужденную обстановку за столом. Наш разговор ни о чем плавно переходил с моих булочек на ведьм и на то, какие мы замечательные. Возвращался к эльфу, который, несмотря на легкость, практически ничего о себе не рассказывал, но часто упоминал свои леса и о том, как скучает по дому. Незаметно за третьей кружкой чая мы перешли на «ты» и с упоением начали обсуждать редкие травы для особых зелий. Эльф посмеялся над моей попыткой сделать из навозного цветка зелье красоты и рассказал, как однажды собрал поганок, чтобы сделать свой особенный состав для волос. Оказалось, для любого эльфа длинные шелковистые волосы — это предмет гордости. И в юности Галатэлю казалось, что его волосы недостаточно блестят, хотя при взгляде на них это казалось невозможным. Но как бы то ни было, он сделал состав и облысел. Родители отнеслись к этому с юмором, как и сам эльф. Потому что либо ты несколько месяцев будешь вызывать всех, кто косо посмотрит, на поединок, либо смиришься и тоже начнешь хохотать над «страшненьким эльфом», что для меня казалось дикостью.

Страшненьким он вообще не мог быть, по моему мнению, даже без волос. Хотя надо признать: после первого шока я все же поняла, что не поклонница такого типажа. Галатэль был худощавый, длинноволосый, с суженными глазами и острыми скулами.

Эльф, кажется, выпил целый чайник, но и не думал уходить. Он деловито прошелся по кухне, понюхал баночки, подобрал травы и, легонько погладив печку, отчего та, кажется, мурлыкнула, поставил еще воды.

– Ты меня поила, теперь моя очередь.

– Эльфийский чай?

– Поосторожнее, я вздрагиваю от этого названия. – он вздохнул. – У тебя я почти как дома побывал, и очень хочется по достоинству отблагодарить. Здесь не растут такие травы, как у нас, но этот напиток специально для тебя и о тебе.

Он аккуратно поставил чашку передо мной, насыпал приличную горку из моих трав и залил водой. Через пять минут я попробовала что-то настолько необычное и вкусное, что, даже хотя шла уже пятая кружка, пила с удовольствием.

– Отгадаешь все травы – расскажу о камне, который ты нашла в лесу, – хитро поглядывая на мое довольное лицо, сообщил эльф.

Вот удивительно – пока Галатэль не напомнил о камне, я и не думала о нем, а теперь меня, конечно, разобрало любопытство. Улыбнулась, глядя на него, я-то помню, из каких баночек он брал травы. Но не успела сказать и слово, как дверь в лавку хлопнула, и через несколько секунд в дверях уютной кухни появился совсем не уютный Билл. Хмурый, в пыльной одежде и грязных сапогах.

– Добрый день, Мариша. – Затем он учтиво поклонился эльфу и с почтением проговорил: – Добрый день, лорд Галатэль. Мы вас потеряли, весь отряд стоит у кромки леса. Если есть возможность, командир просит вас присоединиться к ним как можно скорее.

Опять стало немного грустно. Я встала и начала собирать наши с эльфом кружки. Но Галатэль ловко забрал свою и удивленно посмотрел мне в глаза.

– Ты так вежливо намекаешь, что мне пора уходить?

– Тебя же ждут, – неловко махнула я в сторону Билла.

– Но как я могу уйти? – совершенно искренне возмутился эльф. – Ты же еще не рассмотрела мою спину.

Со стороны Билла послышался нервный выдох, а Галатэль улыбнулся и, не переставая взирать на меня хитрыми глазами, спросил.

– Твой? – Ленивый кивок в сторону наемника, если честно, не прояснил ситуацию, я непонимающе смотрела на своего гостя. – Я про парня, Мариша. Твой?

Округлила глаза и отрицательно покачала головой, со стороны Билла опять послышалось шипение.

– Малыш, передай командиру, что возможности присоединиться у меня пока нет. Пусть выдвигаются без меня, в лесу я сам сориентируюсь и дам о себе знать. – Повисла пауза, и Билл перевел взгляд с меня на довольного эльфа, потом обратно и что-то про себя решил.

– Мариша, можно тебя на пару слов?

– Малыш, мне кажется, ты наглеешь. И зря думаешь, что я могу обидеть хозяйку этой замечательной лавки, – уже без улыбки очень спокойно проговорил эльф. – И думаю, твое предупреждение насчет того, что меня надо остерегаться, ни к чему.

– Даже не думал об этом, – пробормотал побледневший Билл, и, судя по шокированному взгляду, хотел он сказать именно то, о чем сообщил эльф. – Всего лишь надеялся, что мне позволят остаться на чай. Мариша?

– Ладно, садись. – Я с подозрением посмотрела на мужчин и заметила едва мелькнувшую коварную улыбку эльфа. И как-то он стал старше, что ли. Если еще минуту назад я воспринимала его почти как ровесника, так легко с ним было, то при появлении Билла Галатэль неожиданно прибавил десяток лет. И сразу вспомнилось, что он дипломат, у него серьезная работа и не зря к нему с таким почтением обратился наемник.

– Галатэль, а все-таки что с камнем?

– Так просто и отгадывать травы не будешь? Эх, малыш, такую игру сломал. – Эльф вздохнул, но ответил: – Я видел только то, что на свои амулеты успел записать Джеймс, но уверен, что этот камень – некий симулятор энергетического резерва.

– Не совсем понимаю. Но один из тех, кто меня чуть не поймал, говорил, кажется, что с помощью него можно увеличить резерв мага или ведьмы.

– Врал. Этот камень нужен для порталов, с помощью него невозможно увеличить резерв. Вообще, в мире пока не придумали ничего, что могло бы изменить врожденный резерв одаренного. – Эльф расслабленно сидел на стуле и следил за тем, как я насыпаю травки в кружку Билла. – Добавь немного тимьяна.

– Зачем?

– Ты слышишь, как сипит? Вот-вот закашляется. – Его глаза искрились неподдельным весельем. – Тимьян снимет спазм, и он начнет нормально выдыхать.

– Билл, у тебя аллергия? Похожие признаки. Только вот на что? – совершенно серьезно посмотрела я на парня, на ходу вспоминая, где у меня лежат травки против астмы.

– Если и аллергия, то лишь на эльфов, – опять улыбнулся краешками губ Галатэль.

– Так как этот камень связан с порталами? – Глядя на суровое лицо Билла, я поняла, что надо возвращаться к нейтральной теме.

– Как ты наверняка знаешь, чтобы открыть портал, нужны два сильных мага: один открывает, второй встречает. Но два мага такой силы – редкость. А камень способен заменить одного или даже двоих, правда, для этого, как оказалось, нужна прорва энергии. Столько, что на несколько переходов ушли сразу все накопленные силы из озера и окружающего леса.

– Да уж, лучше бы нашли второго мага.

– Они бы вряд ли смогли это сделать. В вашем королевстве пока единственный маг, способный открыть портал без проблем, – это принц Эдвард.

– Всего один?

– Да. Насколько я знаю, король тоже силен, но если принц – это десятка, то король девятка и, открыв портал, скорее всего, лишится сил и в лучшем случае проспит несколько суток, а в худшем погибнет.

– А господин Скэнмор? – не удержалась я от вопроса, за что получила настороженный взгляд от Билла и улыбку от эльфа.

– Если придерживаться десятибалльной шкалы, то Джеймс восьмерка. Сильный, таких, как он, тоже немного, но до порталов ему далеко. Кстати, насколько я знаю, король очень рассчитывал, что его сила возрастет, поэтому и приблизил к себе его семью. У него мечта, чтобы у Эдварда был напарник, способный поддержать порталы принца. Но пока принц может открывать их лишь к нам, когда его приглашают в наш лес.

– Ты тоже можешь открыть портал, здорово!

– Мне безумно нравится, как блестят твои глаза, и не хочется расстраивать, но я не могу открыть портал. У эльфов намного чаще рождаются те, кто на это способен, чем у людей, но, к сожалению, у меня такого таланта нет. – Он притворно вздохнул. – Так что приходится впечатлять не магией, а видом без плаща. – Хитрая улыбка опять тронула его губы.

Я поставила кружку Биллу и удивилась, когда он перехватил мою руку и немного сжал пальцы. Казалось, взглядом он хотел что-то мне сказать, но в таких вещах я вообще ничего не понимала. И напряженное сверкание из-под ресниц сказало мне только то, что Билл, видимо, очень плохо подмигивает.

– Значит, камень для порталов, – продолжила интересующую меня тему. – А Голубое озеро?

– Накопитель энергии.

– Если это просто накопитель, почему оно тогда показывало картинки гибели леса и чуть меня не утопило?

– Озеро с тобой говорило? – Эльф удивленно смотрел на меня. – Джеймс об этом не упоминал.

– Не то чтобы говорило, скорее кричало и плакало. – Галатэль стал окончательно серьезным и окинул меня профессиональным взглядом мясника, который примеривается, чтобы такое отрезать. – Что-то не так?

– У тебя в роду эльфийских полукровок не было?

– А они вообще бывают?

– Очень редко. Строго говоря, я не знаю ни одного. – Он задумчиво покрутил кружку. – В роду были сильные ведьмы?

– Точно не могу сказать, в нашей семье никто не занимался родословной. Но в ближайших трех поколениях точно не было, я первый человек с даром. Да и вообще, какие эльфы? Откуда им взяться? Ты что-то путаешь.

– Это вряд ли. – Он поставил чашку и взял меня за руку, долго держал, как будто прислушиваясь.

– Галатэль, Мариша очень слабая ведьма, – вдруг ожил Билл, который до этого усердно молчал. – Была бы эльфийская кровь, дар был бы сильнее.

– Малыш, а ты знаток, как я погляжу, – ехидно улыбнулся эльф, а потом обратился ко мне: – Я практически уверен, что в твоей крови есть отголосок нашей. Он слабый, поэтому я и говорю о полукровке. Но для того, чтобы он был, в семье должен был когда-то существовать человек с сильным даром. От обычных людей у эльфов рождаются только люди, и в лучшем случае от нас у них лишь цвет глаз. От людей с даром чаще появляются чистокровные эльфы, и, только если человеческий дар превосходит по силе, появляются полукровки.

– Да не было у нас сильных магов и ведьм, такое, наверное, запомнили бы.

– Если ты согласишься со мной съездить к озеру и камню, думаю, там мы сможем точно понять, есть ли в тебе наша частица.

– Скэн был против того, чтобы мы опять привлекали посторонних к нашему делу, – как-то слишком поспешно сказал Билл. Эльф бросил лишь взгляд в его сторону, и наемник насупился.

– Малыш, чтобы совесть твоя была чиста, можешь съездить к Джеймсу и передать ему, что, если он считает Маришу посторонней, пусть едет вместе с нами и лично контролирует наши действия.

– Он сейчас занят, они там какой-то магический слепок не могут получить с брони контрабандистов. Он обещал руки оторвать тому, кто его отвлечет, – пробурчал Билл, а эльф широко улыбался мне.

– Галатэль, лично мне все равно, есть во мне кровь эльфов или нет. Если честно, я лучше бы отоспалась. И как только это треклятое зелье бодрости закончит действовать, лягу и буду спать ближайшие сутки.

– Мариша, действие этого зелья я могу снять за несколько минут и сам тебя уложить в постельку и спеть колыбельную. И пою я очень хорошо, а как подтыкаю одеяло, ты бы знала. Только прошу, сначала давай дойдем до озера.

– Для тебя это так важно? – Ехать опять к камню или озеру я точно не собиралась, и даже блестящие глаза эльфа меня туда не заманят.

– Эльфийская кровь – это всегда важно. Мы самый древний народ из существующих и знаем, что через кровь передается не только магия, но и часть знаний, а иногда и часть души. Поверь, даже крошечная частица нашего дара у кого-то из людей – это повод как минимум пригласить тебя в наши леса. А людей мы туда зовем очень редко. – В его голосе звучали пафосные нотки.

– И скольких девушек ты уже так приглашал в свои леса? – Я отпила из чашки под искристый смех эльфа и посмотрела ему в глаза. – Я серьезно.

– Ты невероятная и очень колючая. – Он с улыбкой разглядывал меня. – Знаешь, я не собирался к тебе заезжать, хотя увидеть девушку, которая нашла озеро, было любопытно, однако я очень торопился домой. Но вот представь: едем мы с отрядом под пологом невидимости, который наложил сам ваш принц Эдвард, а ты нас видишь.

– Но я же человек с даром… Да и потом ты махнул рукой, и они исчезли.

– Исчезли, потому что я усилил заклинание, которое было и так неслабым, и, как ни странно, даже люди с даром не должны были ничего увидеть. – Я пожала плечами, а эльф, чуть наклонившись, горячо заговорил: – Мариша, ну как ты сама не видишь, что, возможно, являешься уникальной ведьмой? Если так играет эльфийская кровь, то это ценно и, уверен, в наших лесах тебе найдется и место, и занятие, а возможно, ты сможешь развить свой дар.

– Галатэль, все это замечательно, но верится с трудом, и ехать в лес к озеру, где я чуть не умерла, не хочу. – Эльф собирался еще что-то сказать, но вдруг поморщился и посмотрел на запястье, где на черном шнурке висел камень, который постепенно наливался красным цветом.

– Мне сейчас действительно пора, и, к сожалению, еще раз заехать у меня не получится, портал для меня откроют через полдня и всего один раз, задержаться не смогу. – Он с грустью посмотрел на меня, взял за руку, поднес ее к губам, и кожу кольнул мороз. – Со мной можно связаться через Джеймса. Соберешься приехать – напиши, на твоей руке теперь есть эльфийский знак.

Он поцеловал мои пальцы и, поднявшись, направился к двери, на ходу бросив взгляд на Билла.

– Малыш, не утомляй Маришу своими сказками о порочных эльфах, пожалей ее уши, – после чего вышел.

Мне искренне хотелось догнать эльфа и задать кучу вопросов, но зелье очень странно влияло на состояние. Реакция была заторможенной. Больше всего мне хотелось спросить, как снять действие этой поганки, но Галатэль уже ушел. А мы с Биллом остались, и в тишине слышалось только мерное цоканье удаляющихся копыт. Наемник сидел как каменный истукан несколько минут, а потом не выдержал и в сердцах произнес:

– Но он же бабник! Мариша, ни одной ведьмы не пропускает, у него к ним какая-то слабость.

– И что? – Меня сейчас больше занимало, что сделали с моей рукой, чем непонятные возмущения наемника. Я вертела свою кисть, силясь что-нибудь увидеть, но безрезультатно.

– То, что ему нельзя доверять! А ты с ним…

– Чай пила? Слушай, ничего предосудительного здесь не произошло. Галатэль заехал, поднял мне настроение и уехал, на этом все.

– Еще оставил какой-то знак. – Он вперил в меня грозный взгляд.

– Я вообще не понимаю, почему ты мне здесь мораль читаешь, как старший брат, заставший сестру в постели с другом.

– Какой еще старший брат, Мариша!

– Очень надоедливый. – Мы одновременно вскочили со своих мест, и Билл наклонился, уперев руки в столешницу.

– Мариша, я о тебе забочусь, ведь с такой силой и с таким характером ты никакого отпора не дашь, даже если тебя забросят в седло и увезут! А он, думаешь, просто так про кровь? Да они за редких полукровок дерутся и увозят к себе в лес. Только вот про твою кровь неизвестно, есть ли в ней что-то от эльфов. И скорее всего, он бы тебя забрал и просто бросил по дороге, понимаешь? Я с ним всего три раза в трактир ходил, так он ни разу оттуда не ушел один, всегда с женщиной. А как видел ведьму, так от нее вообще ни на шаг не отступался. Он бабник!

– Так. – Я медленно закипала и, если бы не действие зелья, давно бы приложила Билла ухватом. Парню очень повезло, что чувства притупились. – Ты из Галатэля сейчас рисуешь подлеца. Но вот скажи: женщины, что с ним уходили, жаловались?

– Ты его еще и защищаешь. – Билл еще больше округлил глаза.

– Я всего лишь спрашиваю. И тебе не приходило в голову, что ему незачем мучиться с какой-то там одной ведьмой и увозить неизвестно куда. Он единственный эльф на целое человеческое королевство, у него таких ведьм в любом городе десяток будет!

– Вот об этом я и говорю, тебя вообще нельзя оставлять, ты любому веришь на слово. Тебе подняли настроение, сказали пару комплиментов – и ты уже заступаешься за незнакомого эльфа.

– Билл, надеюсь, ты помнишь, что я ведьма? – Я сжимала кулаки и думала, что с характером и правда надо что-то делать, моя старуха уже давно бы отлупила наемника и выставила за дверь, а я тут играю в дипломатию, говорю об очевидном.

– Помню. – Он кивнул и еще сильнее наклонился ко мне. – Слабая ведьма, которая считает, что способна сама за себя постоять, и не готова принять помощь мужчины с серьезными намерениями.

– Еще раз скажешь что-то про слабую и мой характер, я за себя не отвечаю. – Рука потянулась к шее малинового, я была готова тысячу раз сделать «кожу к коже» и упасть замертво, но наказать этого наемника.

Спас его противный голос госпожи Маклас, которая, судя по всему, без стеснения направлялась в сторону кухни. Это уже ни в какие ворота, шляются по лавке как у себя дома!

– Здравствуйте! – грозно сказала я, закрывая дверь в кухню так, что госпожа Маклас отпрыгнула точно за прилавок, на место, где и должны стоять посетители.

– Мариша, душечка, добрый день! – Какой день? Солнце час назад встало, старая карга, в окно посмотри.

– Я слушаю вас, какими зельями интересуетесь?

– Что-то спать стала плохо, думаю, вот зайду узнаю, есть ли безопасные зелья от этого. – А ты меньше подсматривай за людьми по ночам, спать будешь как милая.

– Зелья все с побочными эффектами, но есть настойка пустырника высокой концентрации, нервы успокаивает.

– Да я на нервы не жалуюсь. – Еще бы жаловалась! Из твоих нервов удавку на шее можно делать – слушать шесть часов подряд, как фальцетом поет женские арии сын пекаря, не все смогут, даже ради внучек.

– Тогда предложить нечего.

– Мариша, я тут, когда выходила, столкнулась с мужчиной на пороге, скажи, это был эльф? – Конечно, столкнулась, когда из кустов, в которых заседала битый час, на него случайно выпрыгнула.

– Эльф.

– А надолго он к нам? – Галатэль, как же хорошо, что ты уехал, судя по алчным глазам госпожи Маклас, порвали бы тебя на лоскутки, причем не внучки, а слишком бодрые старушки.

– Не знаю.

– Он уехал и не вернется, – раздался голос со стороны кухни. Билл стоял в проеме и хмуро смотрел на меня.

– Как жаль, он был таким, таким… высоким. – Она грустно вздохнула, видимо жалея, что ушел подходящий экземпляр для внучки, которая способна без табурета собирать яблоки в чужом саду.

– Ну, не настолько он был высоким. Мне кажется, как Билл.

– О, у господина Стечера, безусловно, прекрасный рост. – Ведьминская месть бывает разной, господин наемник.

– Рада, что вы знакомы. Я тут подумала, что с вашей бессонницей отлично справится костель.

– Да, и что же это?

– Это плод, похожий на картошку.

– Я бы купила одну штуку, сколько с меня?

– Дело в том, что этот плод продается корзинами, в вашем случае я бы рекомендовала две корзины. Вся его магия в очистках. Ровно в десять вечера начинаете чистить и вдыхаете аромат, и так целую корзину, если не помогло, значит, начинаете вторую.

– Две корзины, в десять вечера? – А ты думала, я скажу средство от бессонницы утром принимать, чтоб вечером ты успела поподглядывать?

– Да, оно так действует. А донести поможет Билл, он как раз не занят.

– Занят. – Наемник сложил руки на груди и сверлил меня взглядом.

– Он очень сильный, и у него есть немного времени, – заговорщицки сообщила я госпоже Маклас, и та наконец сообразила, что к ней в дом отправляют свободного мужчину, и улыбнулась во все свои оставшиеся зубы.

– Господин Стечер, это дело трех минут, помогите бедной старушке. – Еще несколько слов от «старушки» – и спокойствие Билла дало трещину. Так что уже через пять минут я выпроваживала наемника с корзинами и довольную госпожу Маклас за дверь.

Но не успела выдохнуть, как в лавку опять зашли. Сразу три дамы, которые раньше брезговали даже подходить к дому ведьмы. Паломничество к месту остановки эльфа началось.

Расфуфыренных дам и Кики с Бетси я еще как-то смогла вытерпеть, возможно, этому способствовали оплаченные вперед заказы на десятки зелий. Но когда на пороге появилась раскрашенная госпожа Торкинс и попросила продать самую дешевую маленькую булочку с хорошим настроением, а потом как бы между делом завела разговор об эльфе, я не выдержала. Нашептала на булочки все, что было на душе. А там такое намешано! Теперь настроение у этой вертихвостки будет меняться раз в минуту, от ярости до смеха и слез и обратно, закончится все печальной усталостью и, надеюсь, мигренью. Перенесла все свои эмоции и сразу так хорошо стало. Я даже с очень милой улыбкой сообщила ей, что это особые булочки, способные не только улучшить настроение, но и сделать даму настолько интересной и необычной, что ни один мужчина не сможет не обратить на нее внимания. Но есть их нужно ровно каждые полчаса, и чем больше съешь, тем дольше сохранится эффект. Как и следовало ожидать, госпожа Торкинс не побоялась испортить свою тощую фигуру, взяла все десять штук и была такова.

День перевалил за половину, когда я почувствовала, что зелье моей старухи отпускает. Уже не особенно вслушиваясь в сплетни и разговоры посетительниц, я кое-как продавала все, что стояло на наших полках. Про себя надеясь, что эти клуши будут последними. Как-никак уже главные сплетницы побывали, теперь весь город в курсе событий. Они вышли, и наступила долгожданная тишина. Но вот снова отворилась дверь, а на пороге показался грустный градоначальник. Если и этот из-за эльфа, то ему я продам яд.

Он вежливо склонил голову, постучал пальцами по прилавку и вздохнул.

– Госпожа Блакли еще не проснулась?

– Проснулась. – В его глазах мелькнул почему-то испуг.

– И с ней можно поговорить?

– Не уверена. Она со вчерашнего вечера у целителя вместе с Огюстом. – Градоначальник с пониманием кивнул и опять грустно вздохнул.

– Передавайте ей мое почтение. Наемники уезжают, и, надеюсь, наша жизнь станет как прежде, спокойной и безопасной. Жаль, что вам пришлось с ними сотрудничать, откровенно неприятные люди. Власть имущие всегда все делают по-своему, несмотря ни на что, и обычный человек для них разменная монета. – Он опять вздохнул и коснулся моей руки, которую кольнул холод. – Берегите себя, до скорого, Мариша.

Он ушел, а я закрыла дверь и поплелась в спальню. Глаза уже закрывались, и мысли о непонятном визите градоначальника, который почему-то остался на свободе, медленно уползали, так же как и укол холодом. Спать, только эта мысль осталась ясной, но и она угасла, стоило мне увидеть кровать, на которую я упала, не раздевшись.

В лавке стояла тишина. Никто не стучал в дверь, не топтался у порога, и даже не было слышно обычных причитаний моей старухи. Полки после вчерашнего набега жителей сияли пустотой, и лишь одинокая настойка пустырника портила общую картину. Эльф оказался выгодным гостем. Надо бы его как-то в папину лавку позвать.

Мысли немного путались после сна, и в голове оставалась непонятная тяжесть. День уже подбирался к вечеру, когда я поднялась с постели и устроила себе роскошный завтрак. Приготовила пышную яичницу с помидорами, отрезала несколько ломтей черного хлеба, взяла сыр, тонкие колбаски и начала праздновать своё возвращение. Примерно на четвертой колбаске поняла, что всё, праздник слишком удался и пора заканчивать.

Пока я спала, прошли почти сутки и за это время в лавку никто не заходил. Если бы вернулась моя старуха, я бы точно услышала её громовое «Где моя костель?». Этот дурнопахнущий клубень она использовала как удобрение для редких травок, что выращивала на заднем дворе. То, что мы за него выручили в два раза больше, чем на него потратили, и взяла его ни кто-нибудь, а горячо нами любимая госпожа Маклас, её бы не успокоило. Этот клубень был великой ценностью. Из-за едкого запаха в дни «удобрения» жители думали, что старуха варит самые страшные зелья, и, скорее всего, в очередной раз обижена на кого-то из горожан. Потому в дни садовых работ под двери нам несли дары и открытки с пожеланием крепкого здоровья самой профессиональной ведьме королевства.

Но старухи не было. Благодаря чему я смогла, почти выспаться, хотя голова по-прежнему была тяжелой. В общем, выспалась, наелась, расслабилась и даже почитала гримуар. Но когда за окном стемнело, поняла, что пора забирать госпожу Блакли от целителя. Жалко его стало.

Закрутила волосы в пучок, одернула своё черное платье, накинула плащ и замерла. Дверь в лавку открылась, и в проёме показался огромный букет неизвестных мне красных цветов. Сердце пропустило удар и пустилось вскачь, губы сами собой расползлись в улыбке. В голове только и билось «пришёл». И букет уже перестал меня занимать, хотелось скорее увидеть его глаза. Зажмурилась. Ведьма называется, улыбаешься не пойми из-за чего.

- Мариша, я хочу извиниться.

- Это ты.

- Да. Прости, что вчера говорил про характер и про силу. У тебя на самом деле хороший характер. Ты добрая, милая, очень красивая и вот, - Билл протянул охапку цветов и от волнения его руки слегка подрагивали.

- Ага.

- Мариша, - он неловко переступил с ноги на ногу и два раза вздохнул прежде, чем продолжить. – Мы сегодня уезжаем и я пришёл…

- Чтобы извиниться, - закончила за него в нетерпении, с досадой осознавая, они уезжают.

- Нет, то есть да, не только. Мы сегодня уезжаем, но я вернусь через неделю. Мариша, я хочу, чтобы ты меня подождала и потом поехала со мной, - он сделал шаг вперёд, и забрал букет обратно, положил его на прилавок, взял мою руку и заглянул в глаза. – Мне кажется, я влюблен. Нет, я точно влюбился в тебя и не представляю, как теперь оставить здесь. Ты дождёшься меня?

- Билл, - чувство неловкости вперемежку с грустью, оттого что это совсем не те глаза, удивило меня саму. – Прости, но…

- Мариша, ты не говори сейчас, просто подумай, а я вернусь.

- Билл, мы с тобой даже толком незнакомы, ты меня совсем не знаешь, а я тебя.

- Я знаю о тебе всё, что нужно. А обо мне, что ты хочешь узнать? Хотя самое важное это мои чувства, а я, правда, в тебя влюбился.

- И когда только успел?

- Не знаю, когда ты меня спасла, или у градоначальника, когда была такой красивой, но со мной даже словом не обмолвилась и не танцевала.

- Вообще-то, ты меня там бросил.

- На несколько минут, а потом ты отдала меня той девушке, а я не мог уйти, с дамами нельзя грубо, меня так учили, - пояснил он, постоял немного и начал наклоняться ко мне.

- Билл, но я не влюблена, прости, - он выпрямился и долго всматривался в моё лицо.

- Это из-за эльфа?... Из-за Скэна? – судя по мрачному лицу, Билл собирался сказать что-то резкое, но вместо этого долго сжимал мою руку и смотрел в глаза, ожидая, что я отреагирую на его слова, или всё же признаюсь ему в чувствах. – Я вернусь через неделю.

Произнёс он вместо прощания. За дверью выругался и окончательно ушёл. Как-то быстро и глупо всё произошло, не успел признаться и убежал, как будто боялся наговорить лишнего.

На прилавке лежал огромный букет, такой красивый и такой безликий. Как грустно, когда цветы дарят не те и как жалко эти бедные бутоны. С чего я вообще на что-то рассчитывала?

Сжав губы, я пошла на улицу, напоминая себе, что я ведьма и мне вообще никто не нужен. Возможно, только какой-нибудь красавец для продолжения рода и всё. Но не сейчас, а потом. А сейчас, я просто ведьма, которой никто не нужен.

Шагала в темноте, злилась на себя, на госпожу Блакли, на целителя и на жизнь. Руки холодил ветер, и я не сразу почувствовала укол. Мороз пробежал по пальцам, один раз, второй, а на третий руку свело так, что я согнулась пополам.

Над головой щелкнуло, как бывает, когда заклинание, не достигшее цели, лопается. Сзади послышались ругательства, руку снова обожгло холодом, а я без раздумий шмыгнула в проулок, за домом госпожи Торкинс. Опять раздался щелчок. Пора начинать ходить по освещённым улицам, а не срезать углы через дворы и проулки. Ведьму вряд ли бы тронули, если бы разглядели, что это ведьма.

Спряталась за краем ограды и перевела дыхание, казалось, каждый шорох мог меня выдать, замерла, стараясь не дышать. На удивление была спокойна, тот, кто рассчитывал быстро поживиться, напугав хрупкую девушку, вряд ли долго будет её искать в такой темноте. Скорее притаится и подождёт более покладистую жертву. Так я себя успокаивала и у меня почти получилось. Но когда рядом раздались осторожные шаги, непроизвольно вздрогнула. Никакого шума, но человек остановился, а в моей голове стремительно пролетела мысль, откуда среди обычных грабителей маг? А рука, почему по ней опять ползёт холод?

Шаги начали удаляться, и вскоре затихли в дали. Перевела дыхание и чуть не застонала, пальцы опять свело. Осторожно выглянула из-за ограды. В такой темноте, когда свет подает только из маленьких окошек, виделись лишь смутные тени, но рядом точно больше никого не было. Пальцы не разжимались и окончательно заледенели. А я решительно шагнула вперёд, надо выйти на центральную улицу, там и люди и свет. Тихо прошла вдоль ограды и завернула за угол.

- Вот и встретились, - хриплый голос у уха пробрал до костей. Мне зажали рот и жестко прижали к телу, так что пошевелиться и закричать я, при всём желании, не могла.

- У неё может быть амулет защиты на шее, надо заблокировать, - второй голос, что доносился издалека, мне был знаком, и от этого стало ещё хуже.

Чужая рука, до того прижимавшая к себе, двинулась к вороту платья. А холод так схватил пальцы, что, кажется, перчатка промерзла изнутри. Как только мужчина нащупал шнурок, я поняла, что на этом моя короткая жизнь может просто остановиться. Об этом подарке мага, я не помнила до этого момента, но теперь изо всех сил напряглась и начала извиваться. Амулет был пока единственной моей защитой. Уже окончательно деревянной рукой постаралась оттолкнуть чужую ладонь от горла и вскрикнула от боли одновременно с мужчиной. Он чуть-чуть отшатнулся, но я успела вывернуться, и, баюкая руку, бросилась к дому госпожи Торкинс. У неё на крыльце горел свет. И была надежда, что помимо хозяйки не спит и старый слуга, у которого имелся заговоренный арбалет. Именно слуга всегда заступался за честь госпожи, и, стоит надеяться, успел научиться, метко стрелять, так как тренировал эту способность несколько раз в неделю.

Не сбавляя скорости, я вбежала в открытую калитку, захлопнула ногой это подобие двери из ажурного железа и подскочила к главному входу.

- Госпожа Торкинс, это Мариша, - кричала я, барабаня в дверь. – Откройте!

Руку, которую так и не отпустил холод, сильнее сжало, а я продолжала колотить в дверь. Сзади скрипнула калитка, не оборачиваясь, поняла, что на меня бросают заклинание. Сжалась и приготовилась умереть, если не с достоинством, то хотя бы без крика, но вместо этого повалилась вперёд. Мне всё же открыли дверь. Заклинание угодило в госпожу Торкинс, которая замерцала разноцветной паутиной и осела на пол. Она в ужасе смотрела на свои руки, по которым радужными искрами заструились тонкие нити и, не стесняясь, протяжно завыла. Оружие пострашнее любого арбалета, нервно шутила я про себя, протискиваясь внутрь дома и захлопывая дверь. Две щеколды, заговоренный ключ и три табурета. Подбадривая себя тем, что такую дверь просто так не открыть даже магам, я сама села на пол к госпоже Торкинс.

Мне было отчаянно страшно, так что я даже не сразу подумала про висящий на шее амулет, а когда вспомнила, чуть не застонала в голос. Сколько раз его сжать? Сжала три, потом подождала, сжала ещё два, потом подумала и ещё раз сжала трижды. Все мои метания проскочили за считаные секунды, госпожа Торкинс даже не успела перейти на новую ноту. В дверь ударили, выругались, ещё раз ударили и затихли.

Притихли и мы с госпожой Торкинс.

- Эй, Мариша, выходи, поговорим, - голос Люка раздался слишком близко, как будто и не было перед ним преграды из толстой двери с магическим замком.

Промолчала и начала лихорадочно шарить по карманам, только бы взяла с собой сонное зелье, я же не с пустыми руками шла за старухой. Думала, что если она целителя уже довела, плесну ей и поведу домой. Зелье было хорошо, тем, что если попадало на кожу, человек не засыпал, конечно, но становился более расслабленным и рассеянным, как будто вот-вот заснёт.

В кармане нащупала пузырёк и победно потрясла им над головой. Госпожа Торкинс уставилась на меня огромными глазами, наверняка, надеясь, что я смогу снять сеть. Не стала её огорчать, что такие сети либо снимают маги, либо они сами исчезают спустя несколько часов. И даже примерно не представляю, сколько она будет таять, не маг же. Но ей я ободряюще улыбнулась. А на улице тем временем стояла тишина, что резало без ножа. Лучше бы ломали дверь.

- Мариша, нам многого не надо, вот забудешь магический слепок, и мы уйдём, - ласково проговорил Люк. – Выходи, это дело пяти минут, вычистим твою магическую память и всё. Даже больно не будет.

Я опять молчала и думала. Дом у госпожи Торкинс самый обычный, другого выхода из него нет. Одна дверь. Если я вылезу на другую сторону через окно, скорее всего тоже попадусь, всё равно придётся огибать угол дома, чтобы выйти на улицу, через заднюю калитку. Руки подрагивали и пузырёк с зельем вместе с ними.

- Ведьмочка, выходи, - опять запел Люк. – Не хотелось бы лишних жертв. Будешь рисковать и своей жизнью, и жизнью горожанки ради неизвестно чего? Зачем тебе помнить какой-то магический слепок? Мариша, выходи.

Руку немного кололо и я в очередной раз сжала её в кулак, что не укрылось от госпожи Торкинс и она даже намеревалась со мной заговорить. Но я приложила палец к губам, зачем лишний раз подавать голос. Кто его знает, может он умеет по голосу отправлять заклинания. А попасться я не хотела, так же как и добровольно выходить. Знала я одного человека, которому маги что-то там подчистили, ему слюни до конца жизни сестра вытирала.

- Мариша, если ты надеешься на амулет и помощь Джеймса, спешу огорчить, его в городе нет уже сутки, а сегодня уехали, и его люди. А амулет тебя не защитит от сильного боевого тарана, сгорит, а ты пострадаешь. Ну что, выходишь?

Когда же это всё закончится. В слова Люка я почти не вслушивалась, мне было всё равно, почему на меня охотятся, у них, как водится, были причины. Слепок не слепок, кажется, что даже, если бы не он, про меня вряд ли бы забыли, просто потому что не с теми связалась и не туда пошла. А про мага, я хоть и думала, но теперь поняла насколько это всё глупо. Тем более он обо мне вообще не думает.

- Госпожа Торкинс, а где арбалет? – стрелять из него я не умела, но надеялась на зелье. Под его действием они разомлеют и, возможно, я успею выстрелить несколько раз. При этом, естественно, представляла, как лихо перезаряжаю арбалет, а обидчики тихонечко ждут, пока я всё приготовлю, да. А о том, что они могут поставить защиту, благоразумно забыла и рассчитывала на эффект неожиданности.

Где арбалет дамочка не знала и проникновенно хлопала глазами, как кукла, точно перед ней прекрасный принц.

Дверь содрогнулась от нового удара. А я подумала и решительно встала, за спиной послышался скулёж госпожи Торкинс.

Что же, пора себя спасать. Руки подрагивали, но я перестала на это обращать внимание и отвинтила крышку у бутылочки с зельем.

- Где арбалет, точно не помните? – уточнила на всякий случай, но за спиной послышался только всхлип. А и ладно, бросаю и бегу, как-то так, наверное.

- Госпожа ведьма, вот арбалет, - скрипучий голос так неожиданно раздался позади, что я чуть не выронила зелье. Ко мне подошёл старый слуга, неся увесистый арбалет на вытянутых руках. У него они тоже ходили ходуном.

- Замечательно, его-то я и искала, - посмотрела на увесистое оружие, потом нерешительно на слугу. – Гм, пару слов о том, как им пользоваться?

- Да все просто, тут оттягиваете, - уперев его в пол ногой, он болтом натянул тетиву, и развернул ко мне. – Вот прикладом, на плечо, и вот тут жмёте на крючок.

Старик говорил быстро и старался спихнуть арбалет с рук. Наверняка, считал, что на этом его миссия закончена. Дверь опять вздрогнула, и на пол со звоном упал замок. Тот, который заговоренный и у которого специальный ключ. Схватила дедка за руку с арбалетом и поставила напротив двери, сама же быстро накапала зелье на болт.

- Учиться некогда, так что вы стреляете, как только открывается дверь, ясно? – дедок и хотел бы что-то сказать, но очередной удар не позволил. Дверь накренилась, но убрать её с дороги мешали табуреты. Мы приготовились, руки у нас тряслись очень синхронно. Впору на ярмарках с такими подрабатывать, аккурат рядом с бородатой женщиной.

Страх и злость собрались внутри в тугой комок, и когда дверь распахнулась, я с грозным криком бросила бутылочку, а слуга выстрелил. Надежда, что хоть кто-то попал, развеялась моментально. До незнакомого мужчины наши заряды не долетели, только выбили пару искр из его щита. Неприятный тип с хилым хвостиком неприятно ухмыльнулся и бросил заклинание, на ходу прыгая ко мне. Грохнуло, так что заложило уши, но я не почувствовала ничего, кроме камня на груди, который пробирал огнём через толстую ткань. А мужчина был уже рядом и ловко поймал за плечи. Побарахталась, в отчаянии стараясь стянуть перчатку и приложить хоть «кожей к коже», может и не пробьёт его защиту, но какие ещё у меня оставались варианты. Выворачивалась, до звёздочек перед глазами и когда снова скрутило руку от холода, почти не почувствовала. А вот мужчина неожиданно с шипением отдёрнул руки. Секунда и я бросилась мимо него в открытую дверь. Манёвр не удался. В проёме стоял Люк и нехорошо ухмылялся.

- Мариша, ну, мы же только поговорить, а ты сонными зельями швыряешься. Нехорошо, - сзади опять схватили и жестко прижали мои руки по бокам. Перчатка мягко шлёпнулась на пол.

Люк бросил взгляд на слугу и щелчком пальцев отправил его в сон, на госпожу Торкинс и её подвывания даже не обратил внимание.

- Итак, если ты будешь себя хорошо вести и сама откроешь для моего друга свою магическую память, то всё пройдёт без последствий. - Люк встал впритык ко мне и внимательно посмотрел в глаза.

По кисти опять резанул холод, а Люк с играющим на пальцах заклинанием поднял руку и сжёг мой амулет.

- Ну, готова? – я сглотнула и кивнула, а когда за спиной мужчина пошевелился, врезала ему каблуком по колену, и уже свободной рукой быстро дотронулась до щёки Люка. Оба мужчины на несколько секунд опешили, Люк даже побледнел, а я успела отскочить в сторону за одни из табуретов. Силы меня почти покинули. В глазах плясало, и приближающийся Люк казался смазанным, но я стояла и ждала шанса ещё раз дотронуться до его голой кожи.

- А мы хотели по-хорошему, только с тобой не договориться, - он был в шаге.

- А ты попробуй со мной, - меня приплюснуло к полу невидимой силой, а Люка наоборот швырнула к стене.

Я не видела, что происходило, до меня доносились только звуки и крепкие ругательства. Открыть глаза было очень сложно, при первой попытке всё вокруг так закрутилось, что замутило. Поэтому я мирно лежала на полу и пыталась не уплыть в обморок окончательно. В какой-то момент звуки затихли, слышны были только всхлипы госпожи Торкинс. А затем меня тряхнуло, по всему телу прошла дрожь, немного задержалась на ледяных пальцах и растворилась. С трудом я открыла глаза и увидела перед самым носом радужную сеть. Пошевелиться не получалось, зато очень чётко ощущалось, как меня облепляют нити. И с каждым вдохом становилось понятно, что они медленно, но верно зажимаются. Постепенно они стянули шею, и дышать стало тяжелее. Поблизости опять послышался треск соприкасающихся заклинаний. Что-то упало, и в поле зрения возник главарь наёмников. Его губы быстро шевелились, а руки бросали заклинания. Ко мне он был вполоборота и не видел, сеть. Он метал заклинания в двух противников, которые не оставались в долгу и били по щитам главаря ярким светом.

По моей руке прошёл холод, и сеть перестала своё движение, но лишь на несколько секунд. Дышать почти не получалось, я попыталась подать голос, но не вышло даже хрипа, зато мои старания заметил друг Люка. Нехороший взгляд остановился на моих путах. Именно в этот момент, когда я почти не дышала, наёмник скользнул взглядом в мою сторону. Моментально он поднял руку вверх и крикнул непонятные слова. По комнате как будто прошла дымка от потолка до пола.

Зашевелился старый слуга, что был под заклинанием сна, я смогла вдохнуть полной грудью, а Люк с руганью на исчезнувшие щиты бросился к двери.

Стало действительно легче, я даже села, но оставить глаза открытыми так и не смогла. Сейчас подышу, и всё пройдёт, и никакой больше свистопляски. Время тянулось медленно, слышались быстрые шаги, даже короткий разговор между магом и слугой. Как стало понятно, его хотят оставить с пленными за сторожа. Вывели из темноты полу стоны полу вздохи госпожи Торкинс.

- Не представляете, как было страшно, я даже пошевелиться не могла. А потом они выломали дверь. Ох, мой бедный дом. Но вы такой храбрый, вы меня спасли, - это что поцелуй?

Глаза сами открылись и через лёгкую пелену, я увидела, висящую на маге госпожу Торкинс. Она невнятно щебетала и постоянно сбивалась со слёз на воркование, даже пару раз стукнула кулачком по плечу главаря, потом опять принялась ворковать, охотно выставляя вперёд своё декольте. Маг из вежливости даже заглянул, но по сосредоточенному виду стало понятно, что ему интереснее Люк, чем сомнительные прелести.

Главарь перевёл взгляд на пленников, за ним и я повернула голову. Двое мужчин без сознания лежали у окна, их руки стягивали кожаные шнурки со свисающими серыми камешками. Кто бы мог подумать, что такая неприметная магия настолько сильна. Хотя, возможно, всё зависит от того, кто делала эти вещицы и у другого были бы золотые кандалы с переливами и цветовыми всполохами. Кому эффекты, кому основательность. На этой мысли я встретилась взглядом с поблескивающими глазами мага.

Он сказал госпоже Торкинс что-то такое, от чего та посмотрела на меня волком. Довольно бесцеремонно отцепил от себя её руки и отодвинул в сторону. Три шага и он опустился рядом со мной на корточки. Холодные пальцы ощупали голову, руки, ноги и остановились на плечах.

- Цела. Идём, - он поднялся и протянул мне руку.

Всё четко, быстро, без лишних слов, как будто я и не человек, а деревянный истукан. Ведьминская вредность не стала дожидаться пока я окрепну и дала о себе знать.

Отодвинула от себя руки, сама поднялась, комната завертелась, но я устояла.

Главарь внимательно на меня посмотрел и, не говоря ни слова, направился к выходу. Остановился у проёма со сорванной дверью и жестом предложил выйти. Глаз он на меня не поднимал и вряд ли мог заметить, как я показала ему язык. И сама же покачала головой, дети и то себя лучше ведут. Преодолевая слабость, поплелась вперёд.

Мы вышли, он даже придержал меня за локоть на ступенях, но быстро отпустил. А у калитки мой запал вредности иссяк, навалился запоздалый страх, и я остановилась, чтобы перевести дыхание. Бессильно уцепилась за ограду и посмотрела на мага. Ветер трепал его стянутые в хвост волосы, но он, казалось, не замечал ни холода, ни мороза. В отличие от меня был по-деловому собран и безэмоционален, только вот его рука до побелевших костяшек сжимала рукоять меча. Он свистнул лошадь, и как только та подошла, обернулся.

- Мариша, - глухо позвал, всё еще, не поднимая глаз.

- Я сама доберусь домой, не беспокойтесь, - проговорила довольно уверенно для своего состояния, в душе злясь на себя, что вообще пошла за магом, если хотела показать характер, там бы и осталась.

- С удовольствием выслушаю из-за чего ты себя так ведёшь и, предполагаю, узнаю много неприятного о себе, но позже, - сообщил он, наконец, поднимая глаза. – Сейчас я собираюсь посадить тебя в седло и довезти до лавки.

- Как я уже сказала, добраться я могу сама. А вы езжайте туда, куда там собирались, а от меня отстаньте.

Его глаза поблескивали серебром, но на последнём моём слове окончательно стали напоминать металл. Сейчас я понимала, почему этот взгляд так ужасал Эстель. Довольно сложно думать, когда на тебя смотрят такие провалы, да что там думать, даже двигаться, просто оторопь берёт. Маг неожиданно оказался слишком близко.

- Как ты вообще попалась им? И почему ты ночью ходишь по тёмным улицам?

Я, молча, смотрела в горящие глаза и совсем потерялась. Была так обижена на него, за черствость, за это спокойствие, за то, что на меня опять охотились, и не могла ничего сказать. Против воли навернулись слёзы, а руки стали подрагивать. Опустив голову, отступила в сторону и почти твёрдо проговорила.

- Не переживайте, ваш амулет сгорел, так что, даже если ещё раз попадусь, вы об этом не узнаете и будете спать спокойно, - после тяжелой и довольно долго тишины послышался вздох.

- Какая же ты глупая, Мариша, - обреченно пробормотал маг и притянул к себе.

Он был таким теплым и пах дымом, и это почему-то окончательно лишило меня душевных сил. По щеке медленно поползла слеза.

- Было так страшно, - прошептала я и уцепилась дрожащими пальцами за его кожаную куртку.

- Теперь всё позади, - он погладил по волосам и крепче прижал к себе, от чего слёзы полились в два ручья, я даже почти не всхлипывала, просто сжимала крутку в пальцах и плакала.

- Да, всё позади.

- Теперь все хорошо, - он опять погладил по волосам.

- Вы каждый раз говорите что, всё хорошо, - сквозь всхлипы пробормотала я, уткнувшись в его плечо.

- Возможно, потому что всё и, правда, хорошо? – с долей иронии проговорил он мне на ухо.

- Меня чуть не убили, - очень тихим и почти философским голосом напомнила я и подняла голову.

Его губы мягко коснулись моих. От неожиданности я отклонилась назад, но меня не отпустили. Цвет серебра пугающе засиял. Следующий поцелуй прошёлся по моим нервам осколками. И я сильнее вцепилась в его куртку. Глубокий, страстный, ни на что не похожий и такой долгожданный. Мы прижимались так тесно, что я чувствовала его бешеное сердцебиение и кровь горячилась всё сильнее. Его губы теперь припадали к шее, руки сжимали, а мои бедные ноги подгибались. Судорожный вздох и новый глубокий поцелуй.

Неожиданный порыв ветра оторвал от меня мага. Он отпрыгнул на два шага и, засунув руки под мышки, остановился. Голова опущена, весь вытянут в струну, только тяжёлое дыхание не вязалось с его позой. Я же непонимающе смотрела на него. Когда и как всё прекратилось?

По голым рукам и шее прошёлся ветер. Расстегнутые пуговицы, развязанная лента в волосах и плащ у моих ног. Нервными пальцами постаралась привести себя в порядок и, чуть покачнувшись, подняла плащ. Главарь всё так же стоял с закрытыми глазами и глубоко дышал. Прошла минута, вторая, а ничего не менялось.

- Господин Скэнмор, - позвала я, протягивая руку к плечу.

- Джеймс, - он резко открыл глаза, и рука сама собой спряталась за спину.

Серебро уже не так ослепительно сияло, но в темноте тусклый металлический отлив абсолютно нечеловеческих глаз приобретал пугающие черты.

- Мне будет приятно, если ты станешь называть меня по имени, - хриплый голос, не похожий на обычный, завершил картину совершенно нового для меня главаря наёмников. – И, думаю, всё же лучше отвезти тебя в лавку.

Маг вёл лошадь в поводу, а я, немного шатаясь, держалась в седле. В голове ещё не прояснилось, и внятных мыслей не было. Поэтому я молчала, хотя изредка набирала в грудь воздух, чтобы спросить у наёмника, когда он уезжает или не уезжает, но замолкала на полуслове. Он шёл, не оглядываясь на меня и, похоже, тоже пытался собраться с мыслями. Так в ночной тишине мы добрались до дверей лавки и замерли.

Больше вольностей себе маг не позволял и даже когда снимал с лошади, просто поставил на землю и отступил. Мы стояли друг напротив друга, его тёмные глаза теперь изредка блестели серебром, но он то и дело отводил их в сторону. Когда пауза слишком затянулась и холод начал пробираться под одежду я все же заговорила.

- Вы без плаща, - а хотела сказать совсем другое.

- Я очень торопился.

- Зайдёте? Я приготовлю чай, чтобы согреться, - с волнением предложила и сама не поняла от чего больше стучит сердце, от того что может остаться или уйти.

Маг отрицательно покачал головой и остановил поблескивающий взгляд на моих губах, но почти сразу отвёл его в сторону.

- Ещё многое нужно сделать, - как будто извиняясь, сообщил он, но по тону было понятно, что это совсем не главная причина. – И надо понять, как они тебя поймали, как будто знали, где искать. Не в лавке, а на улице. Это подозрительно. Боюсь, пока я не разберусь, тебе придётся посидеть под защитой своих магических дверей.

Я кивнула, стараясь поймать его взгляд и хоть что-то для себя понять, но он ускользал. Маг подошёл ближе и уже тише спросил.

- Поужинаешь завтра со мной?

- Да, - кажется, я сказал раньше, чем он закончил, отчего на его губах заиграла ласковая улыбка.

- Буду с нетерпением ждать завтрашнего вечера. А теперь мне, правда, пора, постарайся не выходить из лавки без особой нужды. Как только станет что-то ясно, я дам знать.

- А может обычный человек повесить, например, заклинание поиска на другого или что-то вроде того? – маг опять показал свою сообразительность и, шепнув несколько слов, прошелся по мне блестящим взглядом.

- На поверхности ничего нет. А почему ты спросила?

- Ко мне сегодня заходил градоначальник, и тогда я не придала значение, но когда он меня коснулся, руку кольнуло холодом, - маг взял протянутую ладонь и внимательно всмотрелся.

- Засранец эльфийский.

- Что-то не так?

- Когда он, вообще, успел, - зло пробормотал маг.

- Если вы о Галатэле, то он заезжал вчера. Он говорил что-то об эльфийском знаке, но очень торопился и ничего не объяснил. Но, насколько я поняла, в нём нет ничего опасного.

- Да, опасного ничего. Вот только этот знак может значить лишь одно. Ты избранница Галатэля, в нашем понимании его невеста, - круглыми глазами я уставилась, на руку что сжимал маг. После нескольких часов болтовни и невеста?

- Быть не может.

- Как видишь, может.

- Да я его не вижу, знак этот!

- Не видишь? Хм.

- Нет. Вы уверены про невесту?

- Абсолютно, только если ты не эльф и Галатэль, таким образом, не подтвердил, ваше кровное родство, - со злой иронией проговорил он.

- О, спасибо великие ведьмы. Точно второе. Он почему-то был уверен, что во мне частица крови эльфов.

- Тааак, - маг ещё внимательнее взглянул на руку. – Ты говорила, что почувствовала укол холода, когда прикоснулся градоначальник.

Маг, не раздумывая, шепнул пару слов, и кольнуло холодом, потом ещё шёпот и опять холод. Он рассматривал мою руку и сосредоточенно бормотал себе под нос, несколько раз слышался многострадальный мерин. Интересные у него заклинания. В конце концов не выдержала, выдернула ладонь и уставилась в тёмные глаза наёмника.

- Точно может сказать только Галатэль, - нехотя проговорил он. – Насколько знаю, невесты должны тоже видеть этот знак, но ты не видишь. В то же время для эльфов узор значит защиту. И появляется при рождении. Также они наносят подобный узор на руки друзей не эльфов, чтобы те могли попасть к ним в лес.

Маг поднял рукав кожаной куртки и подсветил внутреннюю сторону запястья огоньком. Еле заметный светлый след, как от тонкого пера, путался среди просвечивающихся вен, но был отчётливо виден.

- Вот это, своеобразный пропуск, а у тебя нечто иное, похожее на их родной узор и при этом напоминающий знак избранницы, - маг ещё раз взял мою руку. – Если в тебе есть эльфийская кровь, полагаю, это должно срабатывать как защита.

- Но меня чуть не задушили сетью…хотя. Возможно, была и защита, сеть сжималась медленно, а иногда замирала.

- Тогда поздравляю, в тебе есть эльфийская кровь, - маг улыбнулся, но тут же помрачнел. – Но точно мы всё равно не знаем. Мариша, как ты, вообще, разрешила ставить на себя знак, не зная, что это за собой повлечёт?

- Долго не спала, - безразлично пожала плечами, этот знак меня мало сейчас волновал, так же как и день назад. В душе была уверенность, что эльф не мог сделать дурного.

- Так, может, ты и замуж согласилась выйти? – слишком спокойно спросил маг.

- Сначала замуж, а потом на свидание с вами, да, так всё и было. До завтра, господин маг.

Я стремительно развернулась и вошла в лавку. Надоел мне этот разговор, вот пусть маринуется со своими «невеста», «замуж», и… Люком. За дверью послышался шорох.

- До завтра, Мариша.

Цокот постепенно затих, а я всё стояла, облокотившись на дверь, и улыбалась.

Подозрительные взгляды моей старухи и ее бухтение меня ничуть не тревожили. Даже немного веселили. Как только взошло солнце, я сбежала по лестнице, заглянула за прилавок, скользнула пальчиками по пустым бутылочкам для зелий и, напевая песенку, зашла в кухню. Печка запыхтела и яростно зазвенела заслонкой. Только вчера с ней кулинарили, а она уже недовольна, что ее позабыли, нахалка.

Тесто замешивалось само, а булочки как будто выпрыгивали из моих рук и ложились в ровные ряды на противень. Вокруг от утреннего солнца белели стены и сверкали скляночки. И только мрачная госпожа Блакли не вписывалась в этот благодушный уголок.

– Мариша, ты переела своих булочек или выпила зелье «ноги в пляс»?

– Нет, я его вчера все продала. И зелье от глупых улыбок тоже.

Последнее было личным изобретением моей старухи. После того как одна дама пожаловалась на мужа, который на любые ее стенания снисходительно улыбался, появилось оно. И, выпив бутылочку этого зелья, муж начал кивать после каждой тирады жены. Спустя всего сутки целитель и не знал, как лечить его многострадальную шею.

– Жаль, тебе бы не повредило. А то страшно посмотреть. Не ведьма, а неизвестно что. Может, ты думаешь и платье розовое у Кики взять?

– Мне не подойдет, она слишком маленькая. Возможно, попрошу что-нибудь у госпожи Торкинс.

– Да тебя целиком будет видно в ее декольте! – Старуха не на шутку встревожилась.

– Госпожа Блакли, угомонитесь, лучше возьмите булочку. Сегодня они получились волшебными. – Она еще что-то буркнула, но откусила от теплого бока и замолчала.

Пока стояла тишина, я успела поставить еще один противень и снова начала напевать. Моей старухе это явно не понравилось.

– Ходит слух, что вчера к нам эльф-бабник заезжал?

– А почему сразу бабник?

– Эльф, – довольно резко махнула рукой старуха, якобы все с этим ясно.

– Да, заезжал.

– Это поэтому ты такая довольная?

– Благодаря эльфу мы продали все запасы, даже тех зелий, которые не знали, кому отдать даром.

– Неужто и лошадиный голос?

– И его. Приобрела одна из внучек, хотела громче петь. Даже вашу заплесневевшую костель удалось продать госпоже Маклас.

– Что-о-о? Моя костель! Мариша!

Еще двадцать минут недовольного сопения и обид, зато ни слова про эльфа. В общем, на кухне было по-домашнему уютно. Ненавязчивый бубнеж госпожи Блакли, игривый огонек печки и чудесно пахнущие булочки.

Скользя среди нехитрой мебели, я собирала ингредиенты для будущих зелий. Подбирала, ссыпала и мурчала песенку. Госпожа Блакли успокоилась с костелью раньше, чем я рассчитывала, и опять переключилась на меня. Но, видя мою непрошибаемую улыбку, постепенно замолчала и стала просто следить. Помощи от нее ждать было глупо. Как только в этой лавке появилась я, она приступала к работе, только когда все было подготовлено. Веточки поломаны, цветочки перемолоты, листики разложены, а гримуар развернут на правильной странице.

Хватило ее молчания на десять минут. Осторожные расспросы о шуме у дома госпожи Торкинс и меня на лошади мага начались опять с пресловутого «ходит слух». И спрашивается, вроде бы я продала костель людям от бессонницы, а они все равно не спят, да еще теперь и видят в темноте. Конечно, как тут слухам не ходить. Слушать старуху все-таки надоело, и, когда в лавке послышались шаги, я со спокойной совестью упорхнула к покупателям.

Маг стоял у прилавка и переговаривался с высоким мужчиной. Его кислое лицо и грубые складки вокруг рта в любой другой день заставили бы меня поежиться и позвать госпожу Блакли. Но мой взгляд не задержался на нем и остановился на наемнике. Заметив меня, он улыбнулся, и тут же второй посетитель повернулся в мою сторону.

– Мариам Стоунс, надо полагать. – Сиплый голос окончательно сделал этого человека неприятным.

– Да, а вы?

– Мариша, это господин Вулф, начальник королевского дознавательного отдела. – Маг говорил спокойно, что внушало уверенность.

– Предлагаю сразу приступить к делу. Насколько мне известно, у вас есть магический слепок. И как я понял, градоначальник применил к вам магию. Так?

– Эм. Нет, то есть да. – Взгляд постоянно соскальзывал на мага, а уголки губ норовили подняться. – Слепок есть, могу перенести его на магическую бумагу, а градоначальник не маг, так что ко мне вряд ли что-то мог применять.

– Мог. Следа почти не было, но на тебе виднелась остаточная магия, возможно, он применил амулет накопления или… – Наемник хотел закончить, но его перебили.

– Итак, – мужчина достал из кармана бумагу и вручил мне, – приступайте.

Пока я, прикрыв глаза, вспоминала слепок, дознаватель начал шептаться с магом. Едкий хрип его голоса никак не позволял сосредоточиться. Тем более, судя по обрывкам фраз, он выспрашивал обо мне.

– Господин Вулф, мне нужно немного времени, а вы пока угощайтесь. – И я пододвинула булочки с хорошим настроением, которые выставила на продажу.

Он с сомнением посмотрел на них, но, видя, что я до сих пор даже не начала переносить магический слепок, взял одну и, наконец, замолчал. Слепок лег ровно и даже не требовал прорисовки. Четкие линии шли от углов и завинчивались в спираль в центре, сильная аура у этой ведьмы, явно не первое поколение и даже не второе. Слепок у меня отобрали и, не глядя, засунули в карман.

– Итак, теперь о градоначальнике. Когда и во сколько он приходил? – Мужчина деловито достал новый лист и приготовился записывать.

Рассеянно отвечая на его вопросы, я поглядывала на мага и ловила на себе его ответные взгляды. В конце концов пропустила несколько вопросов, за что получила пару резких слов этим до дрожи неприятным голосом.

– Госпожа Стоунс, вам придется принести клятву о своем незнании и неучастии в поставке порошка. Сейчас я надрежу ваш палец, и вы повторите за мной слова клятвы. – Он деловито вынул небольшой ножик, а я совершенно спокойно протянула ему руку, но ее тут же перехватил маг.

– Господин Вулф, вы собираетесь пытать невинную девушку?

– Я собираюсь делать свою работу.

– Она дала магическую клятву принцу и была проверена мной дважды. В том числе с помощью заклинания правды.

– Заклинания правды? А мой метод вы называете пытками.

– Ваш метод заставит ее кровь кипеть, если она неверно сформулирует ответ или запнется. Заклинание правды при правильном применении за ложный ответ дает лишь небольшой разряд.

В удивлении я переводила взгляд с одного на другого и понимала, что слишком многого не знаю и слишком часто верю людям.

– Мне все равно. Я намерен использовать свои методы. – Он постарался забрать мою руку, но маг остановил его.

– Господин Вулф, вы подвергаете мои слова сомнению? Я правильно вас понимаю? – Неприятный мужчина насупился.

– Скэнмор, при всем уважении, вы лишь боевой маг, а не дознаватель и не знаете методов…

– Нет, господин Вулф, вы лишь дознаватель, а я боевой маг на службе его величества вот уже пятнадцать лет. Вы неверно расставили акценты. На этом, полагаю, вопрос закрыт.

Холодный голос мага меня удивил. Со своими наемниками, со мной, да даже при той встрече с принцем он не выглядел так. Казался всегда обычным, а сейчас между мной и неприятным мужчиной стоял аристократ с прямой спиной и расслабленно сложенными на груди руками. И одно его слово было хуже, чем тысячи ударов.

После недолгой заминки дознаватель отступил и дальше задавал нейтральные вопросы, проверил магический фон и все же обнаружил следилку, что подтвердил маг, который держался вплотную ко мне.

– Не обижайтесь, госпожа Стоунс, – в конце допроса вдруг улыбнулся дознаватель. – Работа.

Он еще раз улыбнулся, к сожалению, его лицо от этого не стало другим и по-прежнему не вызывало положительных эмоций. Мужчина подхватил еще одну булочку и пошел к выходу. Маг тоже улыбнулся, только в сотни раз лучше, легко коснулся моих губ и шепнул, что придет вечером. Мужчины ушли, а я опять начала напевать песенку.

– Вот так, значит. Маг. – Моя старуха стояла в дверях и грозно смотрела на меня.

Я многозначительно отвернулась и занялась разбором пустых бутылочек. Большие для настоек, поменьше для зелий и самые маленькие для капель.

– Мариша, и как тебя угораздило? – В ее голосе теперь звучала усталость, хотя толика раздражения так и не ушла.

Я выставила все, что понадобится, на прилавок и отправилась на кухню, усердно делая вид, что старуха разговаривает со стенкой. Когда я все подготовила для зелий, она наконец-то замолчала и перестала мне рассказывать все, что знает о подлых магах, приплетая сюда цитаты из гримуара. Там были целые истории о магах и ведьмах, в которых неизменно женщин обманывали, за что мужчинам прилетало несколько заговоров. Обычно подряд и спустя несколько минут после знакомства. Одним словом, справедливость в этих рассказах была однобокой и слишком резвой.

До вечера мы трудились над новыми зельями. Я подавала ингредиенты, старуха шептала, и работали мы, как всегда, сплоченной командой. Всего за год совместной жизни мы уже точно знали, как сократить время приготовления того или иного зелья. Пока я отсчитывала нужное количество трав, воды и закрепителя, старуха быстро резала не сушеные, а еще живые растения. Опять же, когда заговор был уже наложен, я бросала закрепитель и разливала все по бутылочкам, а старуха, сверяясь с рецептом, уже готовила новые ингредиенты. Так до самого вечера мы и провозились. Оставалось приготовить запас еще одного зелья. Но сегодня я вопреки нашим традициям доделывать стандартный набор популярных зелий не собиралась, все убрала и ушла собираться.

Отутюженное платье, конечно черное, перчатки в тон, новый плащ, подбитый бархатом, прическа без изысков с тонкими косичками и зелье для кожи. Я спустилась вниз, положила плащ с перчатками и пошла в кухню закрывать окна. Старуха всегда забывает, а потом мерзнет целый день.

– Ты уходишь?

– Да.

– Далеко?

– На свидание.

– С магом, – прошипела моя старуха и опять грозно на меня посмотрела. – Мариша, тебя жизнь ничему не учит!

– Еще как учит, поэтому вы можете передохнуть и перестать читать нотации.

– Это что еще за тон?

– Госпожа Блакли, вам давно пора привыкнуть, что из нас двоих я взрослая, а вы все еще делаете вид, что наоборот. – За день, видимо, она меня допекла.

В лавке открылась дверь, и я поспешила уйти из кухни. На пороге стоял маг. Причесанный, побритый и с широкой улыбкой. Не сбавляя хода, я подхватила плащ с перчатками, но так просто уйти не получилось.

– Хоть бы цветы принес, маг. Или думаешь, ведьма не девушка и ей такие сантименты не нужны? Так вот я разочарую: как и к любой другой девушке, к ведьме должно быть трепетное отношение, даже больше. Это я тебе как опытная ведьма говорю.

– Госпожа Блакли, чудесно выглядите, – не переставая улыбаться, проговорил маг. – Поверьте, перед вами я и так трепещу как перед очень опытной ведьмой и большего трепета, боюсь, уже не испытаю. А Маришу украду на вечер, верну в целости и сохранности.

Пока он говорил, я успела одеться. Чтобы не слушать больше мою старуху, схватила его за руку и вывела на улицу, откуда мы и попрощались с госпожой Блакли. Маг правильно понял мой настрой и без разговоров усадил на лошадь, затем сам вскочил в седло.

Никогда не думала, что ехать вот так может быть удобно. За спиной маг, справа и слева его руки, и не упасть, да и поводья тоже у него. Сиди да прижимайся спиной к теплой груди.

– А куда мы едем? – поинтересовалась я, когда мы выехали с хорошо освещенной центральной улицы на окраину.

– Это сюрприз, – таинственно прошептали мне на ухо. – Мариша, а ты не знаешь, как долго еще за нами будут следить?

– Следить?

– Да, от твоей лавки и до сих пор за нами прогулочным шагом по обочине движутся две женщины.

– В лес они точно не пойдут, мы же туда? Но до леса не отстанут. Конечно, можно пустить лошадь быстрее, но они не захотят нас упускать и прибавят шаг. Только жалко госпожу Маклас, ей за нами не угнаться, еще сердце прихватит. – Маг тихо рассмеялся и чмокнул меня за ушком.

Лошадь шествовала неторопливо, а я думала о зельях. Мы сделали не так уж и много, а завтра придут узнавать про мага. Непорядок. Эльфа, конечно, обычный маг не переплюнет, но я была уверена, что и про него захотят посплетничать. Что да как и почему с ведьмой на одной лошади, а не с внучкой. Тут бы и пригодились непродаваемые запасы. Но эльф и с ними разделался в два счета.

От волнения в голову лезли глупости. И то, что ехали молча, на самом деле было хорошо, хотя бы немного собраться с мыслями. Но вот мы оказались среди деревьев, куда не добирался свет, и теперь путь нам освещали невесомые магические огоньки. Они красиво бежали впереди, как будто играясь. С одной стороны рой и с другой. Прыгали, перегоняли друг друга, как будто были живыми. Невольно на губах появилась улыбка. Я даже не заметила, как волнение отступило на задний план, а когда лошадь замерла у старого озера, с легким сердцем протянула руки магу, чтобы спустил на землю.

Стоило сделать шаг, кругом все преобразилось. К озеру потянулась дорожка из разноцветных шариков и остановилась у толстого парчового покрывала, на котором, играя светом, стояли бокалы и несколько корзин. Но глаза перебежали дальше, туда, где на водной глади резвились призрачные рыбешки и светились магические цветы. Они медленно распускались, и постепенно в центре озера появился целый остров из полупрозрачных цветов.

– Вы решили окончательно вскружить мне голову. – От вернувшегося вдруг смущения я начала говорить словами конфетных барышень, да и в глаза мага так и не осмелилась посмотреть, точно как эти самые барышни.

– Скорее, надеялся на бурю восторгов и поцелуев.

– Очень красиво, это какая-то особая магия?

– Нет, совершенно обычная, все цветы созданы из ловчих сетей. У боевых магов не так много заклинаний. Мы все же не созидатели.

– Мне очень нравится, – улыбнулась я и, собравшись с духом, повернулась к магу. А он так смотрел, что дышать получалось с трудом. Перевел взгляд на мои губы и стал склоняться.

– А это такая сеть, которой меня Люк накрыл? – Сердце стучало, щеки горели, и одновременно хотелось и не хотелось, чтобы меня поцеловали.

– Немного другая, но похожа. – Он взял меня за руку и повел к покрывалу.

У воды оказалось очень тепло, и маг помог мне снять плащ. На покрывале лежали подушки, в которые меня усадили, вручили бокал с игристым и предложили выпить за вечер. Маг быстро открыл корзины, в которых лежали закуски, и сел рядом. Он был слишком близко, и, несмотря на вино, волнение вернулось окончательно.

– А с Люком что будет?

– Его накажут, скорее всего, сошлют в болота. Сейчас им занимается Вулф.

– Очень неприятный человек.

– После твоих булочек он стал сама любезность, – улыбаясь, пояснил маг и замолчал. В тишине ровно дышать совсем не получалось, казалось, я просто глотаю воздух, как рыба.

– Мой слепок, кстати, помог? Или пока неизвестно?

– Помог. Аура со слепка соответствует ауре герцога Вельского.

– Отца Эстель? Так это он за всем стоит?

– Да. Он был всю жизнь обижен на магов, особенно на родовитых, за то, что его, всего лишь ведьмака, не считали равным себе. Даже несмотря на герцогский титул, во многом отцу Эстель приходилось идти на уступки… Тебе правда интересно?

– Очень, – энергично закивала я головой и сунула в рот кусок какого-то фрукта. – Так про какие уступки вы говорили?

– Не так давно в его герцогстве обнаружилось месторождение ценного для магов камня – агатита. Из него можно сделать уникальные амулеты. Король запретил герцогу его продажу в соседние государства, торговля этим камнем теперь возможна только в пределах королевства. Думаю, это была последняя капля. Герцогу несколько раз отказывал казначей в выделении средств на исследование довольно сомнительными методами ведьмовского дара. Насколько я знаю, после этого и начались переговоры о свадьбе, король решил сгладить острые углы. Герцог был рад этому союзу, но… Слишком много магов было вокруг, и даже у себя в герцогстве он был ограничен в действиях, практически все приходилось согласовывать. Поэтому его главной целью были маги-аристократы, которые, несмотря на титул, связываться с герцогом не хотели. Он думал, его ущемляют из-за того, что он ведьмак, что очень далеко от истины. – Маг внимательно посмотрел на меня и вместо того, чтобы продолжить, поднял бокал. – Думаю, пора выпить за прекрасную девушку, которая согласилась со мной поужинать. За тебя, Мариша!

– А что будет с Эстель? – Я чуть-чуть отпила и сразу задала вопрос. Сердце стучало с бешеной скоростью от взглядов мага, а щеки так и продолжали гореть.

– Выйдет за Эдварда.

– Как?

– Это важный союз, особенно когда герцог оказался тем, кем оказался.

– Но она же помогала бандитам…

– Она не знала, чем занимается ее отец, а когда поняла, пыталась с ним поговорить, но тщетно. Мы оказались быстрее. – Маг пригубил вино, посмотрел на мои судорожно сжимающие бокал руки и продолжил: – Эстель просто избалованный ребенок, который решил устроить себе приключение. Начиталась романов и подумала, что может, как героиня одной из книг, поймать и вывести на чистую воду всех злодеев. Этому, конечно, способствовал и Эдвард. Он относился к любым капризам снисходительно и смеялся над ее попытками рассуждать по-взрослому.

Маг опять посмотрел на мои пальцы и, хмыкнув, перевел взгляд на озеро. Так мы просидели несколько минут. В тишине смущение и не думало исчезать, а накатывало с новой силой, каждый раз как я вскользь бросала взгляд на профиль мага. Откуда только взялась эта робость? Ты ведьма или не ведьма, в конце-то концов!

– Значит, это герцог заставил лес так страдать?

– Вероятно. Как у него получилось в правильном порядке расположить руны на камне, чтобы лес передавал ему энергию, пока неизвестно, но с этим разберутся эльфы. – Маг с долей иронии посмотрел мне в глаза. – Что же ты не спрашиваешь о главном, о госпоже Блакли и ее участи за участие в контрабанде? Спокойно, об этом знаю только я. Хотя за то, что именно она вывела их к камню и поставила маяки, ей по-хорошему грозит очень дальнее болото. Но, учитывая, что позже она сама написала королевскому магу о том, что лес слишком быстро умирает, и, как оказалось, благодаря именно ее стараниям мы сюда приехали, я решил забыть про все остальное.

– А мне она сказала, что платила магический долг за целителя, и все… – Страх за старуху быстро пробежался по нервам, но отступил, как только я посмотрела в спокойные глаза мага.

– Я подозреваю, она за него платила не один раз. Не выдержала и написала в столицу. Правда, то, что она сначала нас приняла за тех, кто помогает с этим порошком, очень усложнило жизнь.

Он удобнее устроился на подушках и пододвинул к себе корзину. Зачем он только вытянул свои длинные ноги в этих кожаных штанах? Я залпом выпила оставшееся вино и чуть не закашлялась. Насмешливый взгляд мага не прибавил сил, наоборот, хотелось поковырять сапожком землю. Но я выпрямила спину, легко ему улыбнулась, ну, надеюсь, это было так, и придумала очередной вопрос, только меня опередили.

– Мариша, я уверен, что даже ведьмы на свиданиях разговаривают совсем не о герцогах и контрабанде порошка.

– Да, еще о том, как правильно извести магов. – В панике я покрутила пустой бокал в пальцах.

– Даже когда они ужинают с теми самыми магами? Хм, знаешь, а я бы послушал, на будущее пригодится. – О подлил мне вина, а я в растерянности смотрела на него. – Значит, не хочешь выдавать профессиональных тайн?

Маг улыбнулся и переполз к последней закрытой корзине у края покрывала.

– Пожалуй, я останусь здесь, – весело сообщил мне он. – Бутерброды с мясом – моя слабость. Хочешь? Приглашаю в гости к моей корзине.

– У меня вроде бы есть своя. – Я указала на корзинку с фруктами и опять замолчала.

– Мариша, – протянул заговорщицки он. – Бутерброды с бужениной и зеленью. Есть еще копченая курица… Давай так: за один любой способ изведения магов я лично принесу тебе бутерброд.

Судя по довольному лицу мага, бутерброды были очень вкусными, и главарь правильно расценил мой голодный взгляд. За бутерброд я могла и не один способ рассказать.

– Так вы уже с главным способом знакомы.

– Лошадиный заговор? Как-то мелко, – сообщил маг и откусил от бутерброда.

– Хорошо. Есть еще экспериментальные заговоры, эффект всегда неожиданный. Например, существует заговор «менялка». Человека после него нестерпимо тянет меняться. Мы его как-то пробовали на торговце, у которого был слабый магический дар. Он привез целый обоз древесины, под заказ плотнику. – Я села удобнее, хотя еще одной подушки не хватало, полулежа разговаривать было непривычно. – После заговора он предложил плотнику меняться, просто «ты – мне, я – тебе». Почему-то его привлекала одежда плотника. В общем, так наменялись, что плотник вернулся домой в одних подштанниках. Сложнее всего, конечно, было на заставе. Торговцу говорят: плати пошлину за проезд, а он – «давайте меняться, я вам штаны с самого плотника еще теплые, а вы мне пропуск». Хорошо, что заговор недолго держался, на заставе торговец не больше часа простоял, наверное, поэтому жив остался. Но стражники до сих пор его помнят, хотя уже полгода прошло.

– Госпожа Блакли – опасная женщина, – посмеиваясь, проговорил маг, окончательно устроившись на покрывале с вытянутыми ногами и опершись на локоть.

– Этот заговор был мой. – В голове начало немного шуметь от вина, и я взяла очередной фрукт.

– Чем же провинился торговец? – уже более серьезно спросил маг.

– Приставал. Зашел к нам за зельем от простуды и подумал, что я не ведьма, а просто продавец. – Маг еле заметно улыбнулся. – Он был молодым и довольно симпатичным, да еще и с магическим даром, наверное, привык, что простые девушки на него вешаются. В общем, подарил мне какой-то цветок и пригласил встретиться на сеновале. Я его поблагодарила и подарила булочку… с настроением.

Маг замер с поднятым бокалом, а потом от души рассмеялся.

– Нет, ну а что он, в самом деле… К тому же все вежливо, он не грубил, и я тоже не покалечила.

– Что сказать, Мариша? Моя корзина – твоя корзина. – И маг пододвинул ее на середину покрывала. – Ты честно заслужила ее целиком. И часто ты так экспериментируешь?

– Почти любой мой заговор – это эксперимент из-за дара. – Бутерброды оказались прекрасными, а в сочетании с невероятными огоньками в ночи даже показались самой изысканной на свете едой в нашей знаменитой ресторации.

– Не страшно? Вдруг пострадаешь?

– Не страшно. Если есть дар и способности к чему-то, это надо развивать, и если для этого нужно немного рисковать… Так даже интереснее, мне кажется. А вы никогда не экспериментируете?

– Постоянно. – Он улыбнулся и потянулся к корзине, которая теперь стояла точно между нами и, к сожалению, закрывала часть его длинных ног. – Мои амулеты тоже своего рода эксперименты. Когда я сделал свой первый амулет с тремя составляющими – защита, слежка и заряд, то повесил его на профессорского кота. Как-то профессор отогнал его от стола со своими бумагами, и амулет сработал. Сначала как защита – у профессора обгорели брови, а потом как магический заряд, и в профессора ударила небольшая молния.

– А кот?

– В это время спокойно умывался.

– Вас наказали?

– Да, несколько месяцев я ходил к профессору и выгуливал его кота. – Маг улыбнулся, и только сейчас я заметила, что мы сидим уже значительно ближе друг к другу. – Профессору очень понравился амулет, и вместо наказания он взял меня в ученики. Сказал, что за мной нужен глаз да глаз.

Он отставил свой бокал и взял меня за руку.

– Когда-то я пытался делать не только амулеты на кожаных шнурках. Старался выплавлять красивые кольца. На твоих тонких пальчиках они бы замечательно смотрелись. – Он поцеловал мою руку и заговорил дальше, поглаживая костяшки. – Только с металлами и драгоценными камнями все сложно, в них невозможно вложить свои заклинания, потому что они сами по себе природные обереги. При этом, несмотря на свойства и красоту, они значительно уступают магическим амулетам.

Свободной рукой маг вытянул из кармана куртки черный кожаный шнурок, переплетенный с серебряной цепочкой.

– Позволишь? – Я кивнула, и маг обмотал шнурок вокруг моего запястья, небольшой угольно-черный камень лег на внутреннюю сторону ладони. – Когда захочешь активировать кровную защиту, на камень должно упасть три капли, и все. Добровольно отданная кровь запустит механизм, и у тебя появится магическая броня.

– Броня?

– Она невидима, – с улыбкой пояснил маг.

– Спасибо. – Я покрутила рукой. – Даже не знаю, как вас благодарить.

Маг сидел почти вплотную и после моих слов опустил взгляд на губы.

– Мариша, ты бы меня еще после «спасибо» господином Скэнмором назвала и вспомнила титул. Может быть, ты перестанешь быть такой вежливой? – Чуть наклонившись, он уточнил: – Ты же помнишь, как меня зовут?

– Джеймс.

– Не забывай. – От поцелуя закружилась голова. Он был таким медленным и таким сладким… Когда ты приходишь в себя от уханья совы и обнаруживаешь, что лежишь на подушках, волей-неволей понимаешь, что ужинать лучше в ресторанах, а не у старого озера.

Меня усадили среди подушек, наполнили бокал, и все, никакого продолжения, маг опять начал выспрашивать обо мне, рассказывать о себе. Смущение, неловкость – все ушло. Мы попеременно говорили, хохотали до боли в животе, и я даже начала драку подушками. Меня опять целовали, и я слышала, как сбивается дыхание мага, стоило мне ответить, а его глаза в этот вечер постоянно мерцали.

– Джеймс, а что ты такое интересное весь вечер колдуешь?

– Колдую? – Он задумчиво гладил мои пальцы и прижимал к себе.

– Твои глаза постоянно светятся.

– Кхм. – Маг усмехнулся, еще крепче обнял и все же ответил: – Я не колдую, это особенность из-за силы.

– Какая особенность? – Я посмотрела на мага, но он лишь спрятал улыбку и промолчал. – Мне интересно, правда.

– Мариша, боюсь, если я тебе расскажу, ты от меня убежишь. – Я недовольно скривила губы и отвернулась к озеру Подумаешь, не хочет – пусть не говорит, но маг все-таки не стал молчать. – Помнишь, я говорил, что из-за силы все яркие чувства и эмоции острее?.. Рядом с тобой у меня очень много ярких эмоций, поэтому глаза так светятся.

Я опять посмотрела на него и решила проверить. Притянула к себе за шею и поцеловала, его глаза сверкнули. Все ясно. На этом мысль убежала, потому что Джеймс ответил и слишком долго не отпускал.

Возвращались мы за полночь. Лошадь мерно перебирала ногами, а я сидела вполоборота и прижималась щекой к кожаной куртке мага. Обратный путь показался чудовищно коротким. У нашей лавки мы спешились и долго стояли в молчании, прижавшись друг к другу. Первым не выдержал маг.

– Не стоит ко мне так прижиматься, – немного хрипло проговорил он, но меня из объятий не выпустил.

– Не буду, – и крепче его обняла.

– Мариша, я и так очень задержался, – проговорил Джеймс и поцеловал меня в макушку. – Теперь еще полночи в седле и потом…

– Значит, уезжаешь?

– Да, нужно это все заканчивать.

– Уезжаешь на неделю?

– Нет. – Он помолчал, потом отцепил мои руки и постарался заглянуть в глаза, а я стояла, разглядывая заклепки на его куртке. – Необходимо завершить все дела. На это нужно время. Почему ты спросила про неделю?

– Билл заходил, сказал, что вернется через неделю.

– И зачем он вернется? – Голос стал очень холодным.

– Не знаю. Я ему сказала, чтобы не приезжал, но его мои слова, видимо, не интересовали.

Маг молчал, и я тоже. Встречаться с ним взглядом не хотелось, это было бы слишком для меня, и вообще, ведьмы не плачут. Так что, уткнувшись взглядом в одну точку, я стояла и не шевелилась. Очень мягко он все же заставил меня поднять лицо.

– Мариша, я не знаю, что будет дальше. И не знаю, отпустит ли меня Эдвард. Мой контракт истек, но, пока я не закрою этот канал контрабанды порошка, магическая клятва так и будет висеть и не давать покоя. Мне нужно найти тех, кто успел вывести половину порошка через портал у той пещеры. А там, надеюсь, я смогу сам распоряжаться своей жизнью. И я очень хочу, чтобы в этой свободной жизни ты была со мной. Но понимаю, ты не обязана меня ждать, и ни о чем не прошу… Только хочу предупредить: я тебя в любом случае найду и вряд ли смогу оставить. Даже если у тебя будет муж и семеро детей.

– Такую красивую речь испортил этим мужем, – грустно ухмыльнулась я и мысленно поблагодарила мага за глупую шутку, которая отогнала слезы.

Он с улыбкой погладил меня по щеке и убрал руку, чтобы достать конверт из внутреннего кармана.

– Тебе от Галатэля, пришло сегодня. – Он вручил конверт и тут же отступил. – Кстати, у эльфов я тебя тоже найду, несмотря на всю их магию, можешь так и написать этому... Галатэлю.

– Подожди. – Он взялся за луку седла, и в душе в очередной раз за вечер все перевернулось. – Я сейчас… только. Подожди минутку.

Я убежала в кухню и тут же вернулась.

– В общем, это тебе. Пирог с сыром не получился, зато вышел сырный хлеб, он заговорен на силы и здоровье. Думала, ты зайдешь на чай. – Я прятала глаза и не знала, что еще сказать.

Сверток с хлебом маг засунул в седельную сумку и тут же притянул меня к себе.

– От тебя невозможно уехать, – прошептал в губы.

Он целовал неистово, с силой прижимая к себе. Если все прощальные поцелуи такие, то как люди потом вообще расстаются?..

Джеймс уехал и оглянулся лишь один раз, а я стояла у двери в лавку еще несколько минут, пока его спина совсем не растворилась в темноте.

В доме было тихо, и моя старуха, вопреки угрозам, не стала поджидать нас у порога. Но никаких эмоций это наблюдение не вызвало. Внутри было пусто и так же тихо, как в доме. Я медленно поднялась в комнату и села на кровать. Невероятный вечер закончился, маг уехал, а я осталась. Думать, разбирать по косточкам, что произошло и что он мне сказал, как любят Кики и Бетси, ни сил, ни желания не было. Поэтому я просто переоделась в ночную рубашку и залезла под одеяло. Смотрела в окно и старалась ни о чем не думать. Завтра будет новый день, новые заботы, появятся новые воспоминания. И только этой ночью я себе разрешила еще немного подумать о странных глазах, горячих поцелуях и цветах, которые сделал боевой маг из ловчей сети.

За окном высунулась смазанная в тучах луна, и в сумраке комнатная мебель проступила тенями. Мой взгляд упал на тумбочку, где, нависая углом над полом, лежал белый конверт, слишком яркий на фоне темной мебели.

«Милая Мариша!

Прости, что уехал, не объяснив ничего о своем знаке. Пишу в дороге, потому буду немногословен. Мой знак – это пропуск в Западное королевство эльфов. Если мои подозрения верны и в тебе еще осталась наша кровь, знак также будет предупреждать об опасности, но защищать, вероятно, не сможет.

Теперь перейдем к части с покаянием. Пожалуй, перед ней тебе лучше выпить успокаивающей настойки. Ничего предосудительного, клянусь своими волосами, но настойку выпей. Зная темперамент ведьм, боюсь, что из-за меня могут пострадать невинные жители вашего славного городка. Но к делу. Я немного видоизменил знак. И теперь это не только пропуск и некая защита, но и обещание. Точнее перевести на общий язык не могу. Это обещание сохранить свое сердце для того, кто оставил в нем след. Строго говоря, этот знак означает, что у тебя уже есть избранник и ты веришь, надеешься и ждешь, что он отыщет тебя. Прошу, не кипятись. И ты, и я знаем, что твое сердце, к сожалению, тронул не заблудший эльф, ко мне этот знак не имеет никакого отношения.

Также каюсь, что никому, кроме тебя, не стал объяснять значение твоего знака, хотя мне пришло гневное письмо несколько минут назад. Но я не напишу ни слова, потому что знаю своего друга и его странные понятия о любви. Не уверен, что без моего знака и мысли, что тебя может увести ветреный эльф, он на что-то решится. Скорее всего, подумает, что он слишком стар для тебя (хотя ему всего 36), что его сила необузданна (хотя более уравновешенного человека я не знаю) и что ты слишком для него хороша (спорить не буду, мы с тобой вместе смотрелись бы выигрышней). К выше написанному добавлю только – прости. Не за знак, а за мое самоуправство и надежду увидеть друга счастливым.

Навечно ваш с Джеймсом друг,

Галатэль»

Внутри медленно, но верно разливалось тепло, искреннее и чистое, как бывает после жуткой метели. Ты встаешь рано утром, а на улице не пурга, нет, там сияет солнце.

Наш городок гудел. Причем уже четвертый месяц кряду. Люди больше не обсуждали погоду и грибы, теперь жителей волновала политика.

Когда забрали нашего градоначальника и его приговор зачитывал главный дознаватель господин Вулф, у жителей случился приступ эйфории. Кто бы мог подумать, что к нам приедет столичный дознаватель, шептали они.

Наедине мне сообщили, что следилка от градоначальника стала единственной существенной связью между ним и контрабандистами. Благодаря чему и удалось вынести обвинение. Так что я была героем, по заверениям главного дознавателя. Правда, это было секретом. И своей героичностью я могла щеголять только перед уплетающим мои булочки неприятным и едким господином Вулфом.

В общем, люди были в экстазе. А уж когда главный дознаватель дочитал до момента, что лично принц Эдвард приезжал в Эстекс, дабы магически проверить все документы и уличить градоначальника в растратах… У жителей мог случиться обморок, но они, спасибо нюхательным солям, устояли.

О пыли, конечно, не было сказано ничего. Но жителей вообще мало волновали детали. В городе жизнь теперь крутилась вокруг громких и слишком важных событий. После того как Эстекс был захвачен наемниками, горожане выпустили целую газету под названием «В лапах головорезов». Каждый горожанин рассказывал о своих ужасных буднях. Особенно постарались Кики и Бетси, описывая, как за ними по пятам следовали наемники и норовили поцеловать ручку. Разврат, одним словом. Еще одна газета вышла после благополучного освобождения. Все мужчины в красках описывали, как они с вилами выпроваживали сотню, а может, и тысячу, здесь мнения расходятся, наемников. Теперь готовилась к выходу третья газета с громким названием «Любимый город принца Эдварда».

В общем, город жил громко и радостно. А обсуждали теперь только принца и политику. Люди были горды своим бывшим градоначальником, за которым приезжал сам принц. Только внучки и госпожа Маклас не предавались общему счастью. Виданное ли дело, они просмотрели неженатого принца, неслыханно! Но когда было объявлено о свадьбе принца и герцогини, успокоились.

В Эстексе в честь этого события все жители приоделись и прямо на улице устроили народные гуляния. Трактирщики выкатили бочонки с элем, госпожа Торкинс приказала пожарить стейки на улице, а кофейня раздавала всем дамам в нарядных платьях пирожные. Мне почему-то тоже досталось, хотя я была, как обычно, в черном.

Да, город жил шумно. И когда вдруг случилось затишье в событиях, горожане растерялись и не знали, что делать. Несколько дней ходили потерянные, и местами опять слышались опасные разговоры о погоде. Спасло их не иначе как чудо.

– Маг в городе, – чуть не плюнув, проговорила госпожа Блакли, снимая плащ.

Сердце замерло, и я лихорадочно начала расставлять бутылочки на полках.

– Он приехал рано утром. – А сейчас уже день, и еще не зашел, думала я. – Худой, высокий, с бесцветными глазами и печатью скорби на лбу. Тьфу.

– С какими глазами? – Сердце грустно перешло на обычный ритм.

– Да, не твой это, – проворчала моя старуха и подошла к полкам с зельями, внимательно рассматривая.

– Он проездом?

– Нет. – Она взяла зелье «ноги в пляс», но я перехватила ее руку.

– Вы опять?

– Мариша, у него такая скорбная рожа, страшно смотреть. Градоначальник должен быть жизнерадостнее.

– Так это новый градоначальник? Да еще и маг? Госпожа Блакли!

– Надо сразу поставить его на место, пока он еще не оброс мясом, потом будет поздно. Никакого уважения не добьешься, – веско проговорила она и вырвала пузырек из моих рук.

– Какое уважение, если он три дня танцевать будет? Вы забыли прошлого мага, который приехал призраков развеять?

– Я все помню и потому знаю, что делаю.

Возмущалась я нехотя, и на самом деле, чем будут поить этого мага, меня не беспокоило. Совсем другой человек занимал мои мысли.

Как только он уехал, на следующий же день пришло короткое послание про мои прекрасные глаза. Потом еще одно, уже с какой-то пограничной заставы, и так почти через день мне приходили короткие письма.

«Проезжал через деревню недалеко от Эстекса и встретил, по моим ощущениям, родную сестру госпожи Маклас, еле отбил своих парней. Руки по локоть в "приворотном" зелье. Зеленое, пахнет тиной, привлекает мух. Этой женщине сказал, что приворот был слабоват, парней не взяло. После чего пришлось, прости, прикрыться твоим именем и госпожой Блакли, иначе бы не отпустили.

Скучаю, Джеймс»

Я бы с радостью отвечала на эти короткие письма ни о чем, но не знала куда. Он писал из разных мест, часто без обратного адреса.

«Сегодня после суток в пути и четырех вывихов на всех Брэн с печалью вспомнил твой отвар. Но как только подумал про ведьму, поплевал через плечо. До сих пор не может забыть твои проделки.

Обнимаю, Джеймс»

Мне казалось, что в таких коротких, почти деловых посланиях намного больше тепла, чем в любом признании. Хотя одно из последних, явно торопливо написанных писем мне было дороже других.

«Почти догнали, но они опять ушли. Хочется все бросить, приехать за тобой и скрыться вместе в эльфийских лесах. Одна надежда, что контрабандистам некуда бежать без поддержки, и в ближайшие дни, я надеюсь, все закончится.

Безумно хочу увидеть, твой Джеймс»

После были еще два коротких послания, но в них даже подпись отсутствовала, а теперь и вовсе тишина. Неделю ни строчки. Но с ним же точно не могло ничего случиться, что такого может произойти с сильным магом, верно?

– Сейчас будет знакомство с градоначальником. Эти бездельники не поленились и почистили ковровые дорожки, – тем временем говорила моя старуха. – Госпожа Торкинс уже подралась с одной из внучек. Не могут решить, кто будет в первой линии встречающих. Ты идешь?

Я покачала головой и занялась делом.

Спустя час я вышла на улицу и, даже не повернув головы, отправилась к лесу. Было холодно, уже опустился первый хлипкий снег, который лежал сиротливыми плешами на пригорках. В это время найти в лесу травки и тем более ягоды я не надеялась, возможно, остались сиротливые грибы, но шла не за этим.

Я доходила до старого озера, смотрела картинки и улыбалась его чистоте. А когда вода была спокойной и радостной, просила вспомнить вечер, когда здесь сидел маг. Не всегда озеро меня понимало, а может, не хотело понимать. Но когда это случалось, щеки мои горели, потому что озеро показывало только поцелуи. Так что вместо чествования градоначальника я отправилась грустить.

А когда вернулась, у закрытых дверей нашей лавки меня встретили возмущенные горожанки.

– Мариша, душечка, хоть ты образумь свою ведьму, – причитала госпожа Маклас. – Она же такого мужчину травит. Как же быть, как же нам быть?

– Потенциальный жених? – уточнила я, протискиваясь к двери.

– Еще какой! И молодой, и при должности, и маг, и такой вежливый, – поддержала даму госпожа Торкинс.

Я кивнула, а про себя подумала, что вежливому мужчине здесь не выжить.

– Помочь с ним не могу, госпожа Блакли делает слишком качественные зелья, а маг теперь будет ученым и перестанет брать в руки все, что дают.

– Да как же так можно! – запричитали они и зашли за мной в лавку.

Стало тесно и шумно, как на ярмарке. На голоса вышла и моя старуха. Она степенно прошествовала к прилавку и встала точно напротив толпы. Моментально воцарилась тишина.

– Чем могу помочь, милые дамы?

– Госпожа Блакли, просим отменить заговор на градоначальнике, – тихонько проговорила семилетняя внучка.

– Никак не могу, это зелье, а не отдельный заговор. Действует три дня, затем само исчезает.

– И что же он теперь вот так… три дня? – в панике проговорила госпожа Торкинс. – С ним же не поговорить… да даже не догнать.

– Не расстраивайтесь, – подбодрила я женщин и девочек. – Рано или поздно это пройдет, а вы пока можете его рассмотреть и себя показать. В нашей лавке появились несколько новых зелий – от прыщей, от красных пятен и от соперниц. Желаете посмотреть?

Что тут началось! Дамы навалились на прилавок грудью и с трепетом просили баночку от соперниц, даже не стесняясь друг друга. Я всем кивала и доставала пузырьки. А госпожа Блакли с удивлением смотрела на зелья улучшения самочувствия, которые мы вчера сделали, и, подражая мне, тоже начала кивать.

Женщины раскраснелись, некоторые попросили воды, другие чаю, купили булочек с настроением, и началось.

– Он такой молодой, не то что те наемники, – говорила госпожа Маклас и откусывала булочку. – И глаза такие, ах.

– А как он говорит! И ко всем «леди», и ручки целует, – сообщила Кики.

– Сразу видно воспитание, – кивнула бабушка Кики и одна из главных сплетниц. – И тем, что маг, не кичится, не то что… вон…

Женщины с пониманием кивнули, а я против воли прищурилась. Булочки сегодня были на удивление вкусными и настроение улучшали, только вот еще они получились с небольшой дозой откровения. Пока готовила, все время думала, что хочу сказать Джеймсу. Все без утайки, как есть на сердце. Вот и на булочки легла эта откровенность.

– Да, видна порода. И точно девочек не будет обижать, – согласилась госпожа Маклас. – И не получится, как с Маришей. Погулял и бросил. Ты прости, душечка, но стоит называть вещи своими именами.

– Серьезный человек. И должность какая хорошая для мага, сразу видно – деловой мужчина. Не то что обычно эти маги – плешивые военные или вон как тот – разбойник, по дорогам людей обирать да по кабакам шляться, еще и девушек зажимать по углам.

– Это ты, старая перечница, про нашего с Маришей мага сейчас? – опередил мои ругательства спокойный голос госпожи Блакли. – Ты смотри не позеленей от злости, что он ведьму выбрал, а не твою Кики. И не от нее ли бегали все наемники разом? А по углам они, насколько помню, прятались – от твоей и еще пятерых внучек другой старой кошелки.

– Да как вы смеете! Мы приличные дамы, а вы… Ведьма!

– Ведьма, – еще спокойнее согласилась госпожа Блакли. – И говорю всегда правду, пора бы уже уяснить. Не замолчите – и ваш добрый и прекрасный градоначальник тоже много правды узнает. А кто еще будет чесать языками о нашем маге, не просто танцевать три дня будет, но еще и петь похабные частушки, задирая подол, всем ясно?

Женщины притихли и с нескрываемым ужасом смотрели на мою старуху. И я, надо сказать, тоже.

– Но вы ведь того мага все время пытались выжить из города… А теперь? – жалобно проговорила младшая внучка.

– Времена меняются. Всего хорошего.

После прощания женщин как ветром сдуло. Как и госпожу Блакли, которая отчего-то величала Джеймса «нашим магом», и это настораживало.

В некоторой тишине и расслабленности прошли два дня. Писем по-прежнему не было, город обсуждал градоначальника и его танцы у каждого столба. Он по наивности в первый день думал, что танцы – это случайность, и ходил по городу, знакомился с хозяйством. И танцевал даже с коровами нашего единственного фермера, коров пришлось отпаивать валерьянкой. Но на второй день он из дома не вышел и посетителей не принимал. Так что новостей стало меньше, а жажды деятельности у жителей больше, и они ходили в гости. Нашу лавку даже после старухиной отповеди не забывали, только Кики перестала забегать.

На третий день относительной тишины вялотекущий поток жителей закончился резко в обед. Они потеряли градоначальника, донесла госпожа Торкинс, не поленившись заглянуть в поисках оного в ведьминскую лавку. Город опять радостно всколыхнулся, а почтенные матроны, подобрав оборки, побежали к подружкам на чай, случайно, конечно, сунув нос под каждый диван.

Не ожидая больше посетителей, я отправилась на кухню пить чай. Печка благодушно мигала огоньком, госпожа Блакли после фраз про «нашего мага» прятала от меня глаза и скрывалась у целителя. Хотя я не думала выяснять ничего про «нашего мага» и странную защиту. Как известно, ведьмы собственницы, и в этом случае, думаю, это сыграло роль, и старуха посчитала Джеймса своей добычей, стало быть, обижать его может только она.

Припоминая, какие травки смешивал Галатэль, я переставляла баночки, нюхала поочередно сушеные цветки и, кажется, составила вполне приличный букет. Почти такой, как сделал эльф. Из задумчивости вывели осторожные и какие-то рваные шаги за дверью, как будто человек от нетерпения пританцовывал.

Когда я открыла дверь, увидела занятную картину. Высокий мужчина облокотился о прилавок и обхватил голову руками, а вот его ноги, постукивая каблуками, порхали под плащом.

– Добрый день. – От моего голоса он вздрогнул и с такой надеждой посмотрел, что стало совестно, но я сразу предупредила: – К сожалению, помочь не могу.

– Вы не ведьма? – упавшим голосом уточнил он.

– Ведьма, но вам нужна другая. Зелье, которое заставило вас танцевать, дала госпожа Блакли, и только она может снять его действие. – Конечно, я лукавила и при желании тоже могла помочь, но становиться между моей старухой и жертвой ее воспитания было чревато. – А вы точно маг?

– Да, – как-то грустно проговорил он, поставив руку в бок и проделывая ногами ковырялочку. – У меня и бумага соответствующая есть. Почему вы усомнились?

– Насколько знаю, маги могут снять практически любой заговор. И довольно быстро, – припомнила, как с этим справлялся Джеймс, и утвердительно кивнула.

– Обычно да, но при условии, что точно знают, что именно на него направили, и в течение первых нескольких часов.

– И никакого универсального средства? – Было очень жалко ни в чем не повинного мужчину, который с натянутой улыбкой пошел вприсядку.

– Я надеялся, у вас есть такое средство. А для универсального магического заклинания мне не хватит резерва. – Он наконец перестал улыбаться и вдруг шагнул ко мне, обхватил за талию и медленно закружил. – Приношу извинения. И… потанцуйте со мной, пожалуйста. Быстрые танцы так утомили, никак не могу отдохнуть.

Он был так печален и растерян, бедный. Мы танцевали, а он медленно восстановил дыхание, стал более собранным и вновь заговорил.

– Позвольте представиться. Эскель Донохи, маг-боевик.

– Мариам Стоунс, ведьма в первом поколении.

– Первом? Так бывает? Простите, это удивительно, сейчас очень редко рождаются дети с даром в обычных семьях.

– Зря вы так думаете. Уверена, они рождаются, но по незнанию не развивают способности, а любые странности списывают на случай. Поэтому и считается, что люди с даром появляются только в уже известных семьях одаренных.

– Никогда не задумывался об этом, если честно. Госпожа Стоунс, прошу еще раз меня извинить, но не могли бы вы сказать, где я могу найти госпожу Блакли?

– Могла бы, но вам лучше к ней не ходить. Действие зелья пройдет к концу дня, а если пойдете к моей старухе, можете получить еще порцию.

– За что? – Мужчина в недоумении остановился, но тут же начал пританцовывать и, вновь собравшись, взял меня за талию.

– Это проверка, она так испытывает силу духа новых жителей города, – сочинила я, не моргнув и глазом. – Если прошли, то достойны здесь жить, нет – значит нет.

Мужчина стал еще печальнее. Если моя старуха рассчитывала убрать скорбь с его лица, то она явно просчиталась.

– Возможно, если мы с ней поговорим, я ей все объясню… Прошу, скажите, где ее искать, я в отчаянии. Танцы никогда не были моим любимым занятием, а теперь я не могу остановиться… Пожалуйста, подскажите, где я могу ее найти. – Столько мольбы в глазах, как у собаки.

– У целителя, но лучше вам так свободно не ходить днем по улицам.

– Простите?

– Вы не заметили ничего странного в поведении жительниц?

– Жители очень доброжелательны. Одна дама даже познакомила меня с семьей. У нее несколько прелестных внучек. Все очень улыбчивы, и чай у них отменный, но, боюсь, из-за их гостеприимства я не смог познакомиться с другими жителями.

– Господин Донохи. – Не зная, как помочь человеку, которого уже знают в лицо все внучки госпожи Маклас, я все же решила ему намекнуть. – В нашем городе очень мало холостых мужчин, особенно магов, и уж тем более всего один такой градоначальник, понимаете?

– Простите? – это, видимо, его любимое слово.

– Всем девушкам города вы понравились, и теперь каждая из них надеется на ответные чувства. – В его глазах все еще не было просветления, потому я буркнула себе под нос: – С каких пор я такая деликатная? На вас открыли охоту. Все девушки Эстекса теперь будут дежурить у ваших дверей и «случайно» натыкаться на улице, теперь понимаете?

– Все? – Его лицо слилось с бесцветными глазами и еще сильнее вытянулось, а голос осип. – И вы?

– Что? Нет, конечно. Ведьмы не стремятся замуж за магов, – это вырвалось само собой и заставило меня хорошенько задуматься, хм.

– А-а-а, хорошо. – Потерянность окончательно укрепилась на лице нового градоначальника, тем временем его ноги отдохнули и пошли опять в пляс.

Стало так жаль этого человека, что я вздохнула и предложила пройти со мной на кухню. Окончательно снимать действие зелья я не собиралась, мало ли, вдруг старуха успела и как закрепитель добавила цветы белой крапивы. И как только я попытаюсь убрать действие зелья, все вернется на такой же срок. Тогда старуха быстро сообразит, что, кроме меня, некому было спасать градоначальника. Так что я достала обычную мелиссу, бросила щепотку кулура и залила водой.

– Полностью снять действие зелья не могу, но сейчас вы выпьете вот эту банку с успокоительным настоем и сможете нормально сидеть.

– Целую банку? – Он с ужасом посмотрел на полтора литра пожелтевшей воды, потом на меня и опять начал приседать.

Деваться ему было некуда, так что выпил, почти не проливая, залпом. Утер подбородок и наконец-то сел. Его ноги все еще выстукивали танцевальный ритм, но теперь почти слушались хозяина.

Пока градоначальник блаженствовал на стуле, я вынула свои булочки. Подумала-подумала и убрала их, кто знает, что может сделать двойная доза хорошего настроения. Вместо этого взяла пышный хлеб и вяленое мясо. Все порезала, достала зелень и украсила бутерброды веточками.

– Угощайтесь. – Я села напротив и, подперев кулачком щеку, беззастенчиво начала разглядывать мага. Нет, совсем не то.

– Почему вы так смотрите?

– Думаю, что вы очень молоды для должности градоначальника.

– Кхм, а вы всегда говорите вот так?.. – Он замялся, но продолжил: – Без стеснения.

– Нет, просто стало любопытно, почему такого молодого мага наверняка с юридическим образованием отправили в наш город? – решила сразу его не шокировать тем, что я еще очень милая, в отличие от нашей главной любительницы правды, и даже сделала комплимент.

– Да, верно, у меня юридическое образование. – Он прожевал бутерброд и сплел длинные пальцы. – Не знал, что в городе обо мне наводили справки.

– Не наводили. Но у прошлого градоначальника было именно юридическое образование, так же как у глав в двух соседних городах. Вы назвали себя боевым магом, хотя заклинание снятие вам не по силам. Выходит, после школы вы какое-то время служили в гарнизоне, наверное, получили чин лейтенанта и возможность к «магу» добавлять приставку «боевой». Хотя вашей силы явно недостаточно, чтобы поступить в Высшую школу магии. Отсюда и выходит, что у вас есть хорошее образование, но не магическое. Все просто.

– Вы меня пугаете, – честно признался он.

– Больше, чем госпожа Блакли? – Непроизвольно он отбил дробь каблуками и грустно улыбнулся.

– Нет. Но мне кажется, вам нужно работать в дознавательном отделе.

– Боюсь, мы не поладим с начальником.

– Вы знакомы с Вулфом?

– Виделись лишь один раз, но больше не хочется.

– Постойте, вы одна из тех ведьм, которые помогли поймать контрабандистов? – Широко раскрыв бесцветные глаза, он смотрел на меня с полминуты. – Простите мое удивление. Но в отчете, который составил некий боевой маг, казалось, что говорится о двух более взрослых ведьмах.

– Видимо, я умна не по годам. – Я постаралась легко улыбнуться, только вот мысли сразу перешли на Джеймса, и на первый план вышла грусть.

– Или мне передали очень поверхностный отчет, исключительно для того, чтобы я был в курсе дел. – Он посидел немного, о чем-то размышляя, а потом с нескрываемым наслаждением вытянул ноги. – Вы меня спасли. Не знаю, как вас благодарить.

Я неопределенно пожала плечами. Градоначальник оказался очень милым. Он просидел со мной еще полчаса, краснея ушами, когда выспрашивал о девушках города и стоит ли ему опасаться двусмысленных ситуаций. Подозреваю, он имел в виду те, в которых есть поцелуи, про постель даже не заикался, хотя об этом тоже бы стоило подумать. Но я не намекала, боясь увидеть слишком красные уши градоначальника. Для его душевного спокойствия и так много потрясений.

В общем-то, после этого события жизнь в городе снова замерла. Градоначальник оказался хватким, и уже через неделю у нас появились новые пропускные пункты для купцов, благодаря чему те проезжали быстрее и уже не стояли в длинных очередях. Для тех, кто держит постоялые дворы, он сбавил налог на доходы, а если на этих постоях была оборудована конюшня с конюхом и уборка в помещениях проводилась не реже двух раз в неделю, совсем отменил. Так что теперь жалоб от купцов стало меньше, и, несмотря на то что для них никаких послаблений не было, они стали более дружелюбны. Отсюда получалось, что все же есть прямая взаимосвязь между клопами и настроением гостей.

Помимо прочего, градоначальнику удавалось избегать тех самых двусмысленных ситуаций. Как-то спрятавшись на нашей с госпожой Блакли кухне, он понял, что к ведьмам никто просто так не лезет. И теперь часто прятался от назойливого внимания женщин рядом с нашей печкой. К концу второй недели даже начал приносить с собой бумаги и тут же работать. Он стал более разговорчивым, начал меньше извиняться. Но при деликатных темах по-прежнему краснел ушами. И его посещения были очень милыми и теплыми. А самое главное – заставляли отвлечься от всего.

Вопреки обещанию Билл не приехал, хотя о нем я вспомнила лишь однажды, когда увидела на дороге наемников. Да, он не приехал, и мне стало легче, но вот то, что Джеймс перестал писать, тревожило. Разные мысли бродили в голове. Начиная с отрубленных рук и заканчивая его свадьбой с родовитой воблой.

Так что, когда приходил Эскель, в нашей лавке становилось чуть-чуть веселее, хотя он и не был хохмачом. Зато ситуации, в которые по наивности попадал, походили на анекдоты. Рассказал, как он целый день просидел в голубятне, потому что одна из барышень Маклас ходила рядом со свидетелем и обсуждала, как именно собирается создать двусмысленную ситуацию. Он рассказывал, конечно, краснея ушами. Нас со старухой это знатно развлекало. И даже она теперь относилась к градоначальнику дружелюбно. Правда, последнее время он с ней не сталкивался. Прятался в основном ближе к вечеру, когда она уходила то к целителю, то по важным делам.

– Мариам, позволите вам кое-что показать? – Он протянул руку, и я поспешила с ним на улицу.

Мы вышли, и он указал рукой на новый столб с аккуратной табличкой, где витиеватыми буквами стояла надпись: «Ведьмина лавка».

– Такие указатели поставили по всему городу. Теперь приезжие будут точно знать, куда идти. Обозначили самое важное. Дом целителя, постоялые дворы, городскую канцелярию и вашу лавку. – Он улыбался и от волнения крепко сжал мои пальцы.

– Спасибо, приятно быть в числе самого важного, – улыбнулась я и поспешила забрать свою руку.

Он тоже улыбнулся и последовал за мной в лавку. Его глаза горели энтузиазмом. И как только мы обосновались на кухне, он начал горячо рассказывать обо всех преобразованиях, которые готовит. Листы с прошениями, которые он принес, сиротливо лежали на краю стола, а Эскель, забыв о работе, рисовал картины прекрасного будущего нашего городка.

Я кивала, улыбалась и отсчитывала правильное количество капель для зелья. Получился очень странный вечер, когда Эскель много говорил, сыпал терминами, а в завершение позвал провести с ним проверку местной ресторации. Действительно ли это настолько приличное заведение, как утверждают хозяева. Или высокие цены они могут оправдать только названием, а не качеством еды и чистотой зала. Я вежливо отказалась и благополучно забыла об этом.

Но на этом странности не кончились. Теперь каждый вечер, когда Эскель прятался от наших дам, он норовил взять меня за руку. А иной раз приобнять за плечи. Хотя своим равнодушным поведением я надеялась дать ему понять, что его попытки стать ближе мне неинтересны. Но однажды вместо того, чтобы покраснеть ушами и перестать заигрывать, он спокойно спросил позволения за мной ухаживать.

– Мариам, не подумайте ничего дурного. Вы стали мне настоящим другом и спасительницей. Надеюсь, и вам я стал хорошим другом, и потому смею надеяться, что и сейчас мы поймем друг друга. В Эстексе очень сложно быть свободным. Не знаю, как вас и просить, но не будете ли вы против, если случайно люди узнают, что я за вами ухаживаю? И возможно, вы ко мне тоже благосклонны?

– Эскель, я понимаю, что с нашими дамами непросто, но это не выход. Тем более мне нравится совсем другой человек.

– Простите за мою настойчивость, но, вероятно, этот человек вас не достоин, так как более чем за две недели пребывания я его не видел. Тем более я не прошу о многом, лишь позволения пустить слух. Для того, чтобы дамы успокоились. Они очень уважительно относятся к ведьмам и не будут меня отвлекать от работы. Это лишь на время, даю вам честное слово.

Его расшаркивания, манера с постоянными «простите» и длинными предложениями меня так утомили, что я согласилась.

На следующий же вечер под руку с градоначальником мы отправились в кофейню. Сидели, чинно поглощая маленькими ложечками фрукты со сливками. Вокруг все молчали, в моей спине вот-вот должна была появиться дырка, а на голову, по ощущениям, – упасть потолок. Но мы выдержали и спустя полчаса отправились обратно к лавке, где спрятались и хохотали, как дети, над нашими матронами, которые мимо больших окон кофейни прошли с десяток раз. Начало слухам было положено.

Следующие несколько дней прошли в тишине, а затем Эскель для поддержания интереса опять пригласил меня в кофейню. Но я решила сделать все по-своему. Прогуляться, а заодно купить то, что мне было необходимо для приготовления хлеба и пирогов с пряным мясом. Бездельничать только ради правильных слухов не было никакого желания. Тем более мне совершенно не нравилось, что нам приходилось держаться за руки. Да и каждый раз, когда Эскель целовал пальцы, приходилось прилагать усилия, чтобы не вырваться из его хватки. Правда, когда он увлекся и слишком рьяно меня приобнял, облобызав руку, его чем-то как будто ударило. Камень, подаренный Джеймсом, потеплел на моем запястье, а Эскель наконец очнулся и опять предложил локоть.

Вечером мы степенно шли под руку от лавки к лавке и мирно разговаривали о погоде. Наше шествие напоминало прогулки влюбленных времен молодости моей матушки и заставляло скрежетать зубами. Про себя я решила, что это будет последний раз. Хватит. Невозможно так медленно передвигаться. Да и разговор откровенно не клеился. Пристал, почему да почему меня все зовут Маришей, якобы какое же это сокращение от имени. Вот Мари, понимаешь ли, подходит больше, а уж полное имя у меня, как оказалось, вообще сказочной красоты. Я ему честно сказала, что чем безобиднее имя у ведьмы, тем она опаснее, но мне не поверили. Признаваться, что меня так звали сестрички, не собиралась, это было очень личное. Когда я от них уехала, то очень скучала, вот и представлялась всем Маришей. И вообще, мне-то нравится!

Лавки постепенно закрывались на ночь, а мы еще не дошли до специй. Мучительно шагая в ногу с Эскелем, я думала о своей глупости. Зачем было соглашаться? Билл все-таки был прав: я слишком добрая для ведьмы.

В лавке, к которой мы шли, начали закрывать ставни. И, больше не думая о приличиях, я потащила Эскеля к ней. Эта лавка стояла ближе всех к нашему дому, и при желании сюда можно было наведаться утром. Но медлительность спутника и, можно сказать, впустую потраченный вечер подгоняли меня вперед. Раздражение скрывать уже не было смысла, и я выдернула руку, которую успокаивающе накрыл ладонью на своем локте Эскель. Не добавило настроения и то, что в конце улицы к нашей калитке свернули двое.

Замечательно. Госпожа Блакли ушла к целителю, меня уже увидел продавец специй и ждал, а в нашу ведьминскую лавку пришли покупатели. Но не побежишь же к ним, когда тебя с такой улыбкой ждут.

– Мариам, все в порядке? – Учтиво-блеклый тон Эскеля окончательно вывел меня из себя.

– Нет, мы движемся как черепахи. Из-за чего чуть не опоздали со специями, а покупатели, которые свернули к нашей лавке, сейчас уйдут.

– Простите. Я могу попросить, чтобы они вас дождались, – немного обиженно проговорил Эскель.

– Да, так и сделаем. Сейчас. – На ходу я сняла перчатку со своей руки, потом с его, чем вызвала такую смесь удивления и смущения, что закралось подозрение, будто рука у него особо чувствительное место. – Теперь вы можете открыть дверь в лавку. Прикладываете руку, говорите «от Мариши» и заходите. И не забудьте пригласить покупателей внутрь, чтобы не мерзли.

Последние слова я говорила, забегая в лавку специй. Лавочник уже успел накрыть витрины и завязать мешочки. При этом горела у него лишь одна совершенно обычная свеча. С таким тусклым светом просто развязать холщовые мешки стало проблемой. В итоге, как я ни спешила, все равно сильно задержалась.

К своей лавке почти бежала, хотя и понимала, что покупатели, скорее всего, ушли. Зато остался Эскель. Конечно, посетители меня мало волновали, двумя больше, двумя меньше. Но, видя, что к нам заходят, пока я занимаюсь неизвестно чем, закипела. Так что теперь была отчаянно злой и запыхавшейся.

– Эскель, сегодня был последний раз, когда мы это разыгрываем, – громко проговорила я и замерла на пороге под прицелом поблескивающих глаз.

– Твой кавалер любезно пригласил нас внутрь. Добрый вечер, Мариша. – Джеймс стоял, облокотившись на прилавок, небритый, с ввалившимися щеками и выражением смертельной скуки на лице.

– Джеймс! – Я шагнула вперед.

– Мариша, я вообще не понял. Кто он такой? И почему какой-то мужчина распоряжается в твоей лавке, объясни!

– Билл?

– Сбавьте тон, молодой человек, – подал голос Эскель. – Вы заявляетесь, оскорбляете своим тоном меня, Мариам и требуете объяснений, хотя не изволили даже представиться. Потрудитесь извиниться.

– Мариша? – Билл в недоумении смотрел на меня. – Кто он тебе?

– Если вам интересно, я ее друг и не позволю так разговаривать с девушкой в моем присутствии.

– И что же ты сделаешь? – Я в недоумении посмотрела на Билла, хотя с радостью бы смотрела только в поблескивающие глаза. – Бой на мечах? Пожалуйста, идем.

– Билл, остынь. – Маг устало выпрямился и обратился к Эскелю: – Джеймс Скэнмор, боевой маг, а это Билл Стечер, с кем имеем честь?

– Это Эскель, новый градоначальник, Эскель Донохи, – за него ответила я и, больше не обращая ни на кого внимания, подбежала и обняла своего мага.

Его руки сразу притянули меня к себе.

– Я скучал. – По голосу было понятно, что он улыбается.

– Мариша? – позвал Билл, и я обернулась. – Все-таки он? Вот он, который старше почти вдвое? Маг и аристократ с непонятными намерениями? Ты хоть понимаешь, что делаешь? Кому ты будешь нужна после него?

Руки Джеймса напряглись, но его голос прозвучал очень спокойно.

– После меня никого не будет, потому что этого «после» тоже не будет. А тебе лучше уйти, пока я не предложил тот самый бой на мечах, о котором ты, видимо, мечтаешь.

– Мариша? Ты правда… с ним?

Я с улыбкой пожала плечами и крепче обняла Джеймса. Столько злости было во взгляде Билла, что стало страшно. Он стоял и бессильно сжимал кулаки, тоже уставший и пыльный с дороги. Смотрел, как будто хотел сделать во мне дырку, потом перевел взгляд на Джеймса и сжал губы в тонкую линию. Казалось, сейчас он бросится на нас с кулаками, но прошло несколько долгих секунд, и он выдохся. Вылетел, громко хлопнув дверью.

– Не знаю, почему он рассчитывал на другой ответ, – сказала я Джеймсу, который погладил меня по щеке и легко поцеловал. – Я ему говорила, чтобы не приезжал.

Меня опять поцеловали.

– Почему ты так смотришь? Как на редкую и забавную зверушку? – спросила я с подозрением, а Джеймс усмехнулся.

– Я любуюсь, глупая. – И опять поцелуй. – Безумно скучал.

И снова поцелуй. Сзади послышался шорох.

– Пожалуй, я пойду. – У порога переминался Эскель, он бросил на меня полный тоски взгляд и, немного склонив голову, вышел.

– И когда только ты успела?

– Что?

– Разбить сердце новому градоначальнику. Тебя опасно оставлять одну. – Он опять легко поцеловал меня и замер, крепко притянув к себе.

– Ты преувеличиваешь, он всего лишь притворялся, чтобы от него отстали наши девушки. – Маг хмыкнул, но промолчал. – Давай я тебе восстанавливающий чай заварю, ты выглядишь жутко, как будто сутки не спал.

– Чуть больше.

– Так что же ты молчал? Пошли на кухню. – Я постаралась отойти от него, но меня не пустили.

– Постой так еще немного. – Он начал медленно гладить мои волосы.

Мы стояли и почти не шевелились, он мерно дышал, а я украдкой ощупывала его – не ранен, и настоящий. Улыбка бессовестно не уходила с моего лица.

– А ты знал, что тебя одобрила моя старуха?

– Не может быть. Не Билла, такого милого мальчика, а меня, старого и злого?

– Она назвала тебя «наш маг»… И ничего ты не старый. А Билла она и не знала почти. Да и что Билл? Я вообще не понимаю, как и когда он умудрился так влюбиться. И сдается мне, это просто блажь и юношеский максимализм. Вот эту девушку мне надо, и все тут, а почему так и что там за человек – его мало волнует, он даже за ведьму меня не принимал. – В голосе невольно проскользнула обида.

– Какие взрослые речи, – с еле заметной улыбкой произнес Джеймс и опять погладил меня по щеке. – Мариша, очень просто влюбиться в красивую и смелую девушку. Не нужно искать в этом скрытые смыслы.

Новый поцелуй был таким же невесомым, и меня снова притянули к себе. Мы стояли, а маг нежно перебирал мои волосы.

– Джеймс, а что бы ты сделал, если бы я выбрала Билла?

– Не выбрала бы. – Я возмущенно фыркнула, а меня поцеловали в нос. – Я бы обязательно поспособствовал правильному выбору, примерно так же, как Биллу не удалось приехать к тебе через неделю. На самом деле, я взял его сюда как раз ради правильного выбора. Вы, ведьмы, очень странные существа. На вас нельзя давить, и за вас нельзя решать, иначе убежите. А здесь у тебя был выбор, и я даже смирно стоял в стороне и ждал, пока ты сама ко мне подойдешь. Хотя очень хотелось всех твоих ухажеров выставить, а тебя перебросить через плечо и увезти. Но как видишь, я удержался.

– Вот же маг. – Кажется, я окончательно влюбилась, отчетливо это стало понятно после того, как он усмехнулся и, склоняясь ко мне, прошептал:

– Еще какой, ведьмочка.

Спасибо, что прочитали мою книгу! 

Буду рада видеть вас в моей группе - Наталья Алексина, или в моем телеграм-канале Мимифэнтези ;)